Светом во тьме, или светлая для тёмного

Ингрум, 6808 год

Тесса эффектно выплыла в зал, тотчас помещение, доселе заполненное возбуждёнными перешёптываниями, погрузилось в благоговейную тишину – так случалось всякий раз, стоило ей появиться. Кошачьей поступью, мягкой и грациозной, танцовщица направилась в центр зала к круглой красной сцене, украшенной живыми чёрными розами. Она ловила на себе взгляды, полные вожделения.

Приблизившись к сцене, девушка сорвала одну розу, символизирующую приглашение на танец и, выбрав гостя, вручила тому цветок. Как учила хозяйка, выбирать надобно из завсегдатаев кабака, которые стабильно приносили приличный доход. Тесса уже выучила их в лицо, да и сидели они за столиками в первом ряду, загодя бронируя места. Танец – поощрение для таких вот постоянных клиентов, благодаря которым хозяйка – одна из самых обеспеченных особ в округе, уступая разве что её извечной сопернице, владелице публичного дома «Жемчужина».

Под аплодисменты Тесса протянула руку гостю, приглашая оного взойти вместе с нею на сцену – там для него уже стоял подготовленный стул с мягкой обивкой, какие бывают только в столичных ресторациях.

«Сцена – это твой пьедестал, возвышаясь на котором для них ты становишься богиней», – говорила хозяйка. В словах её Тесса находила отражение правды, ибо не скрывались от взора восторженный в глазах блеск, похоть. Намедни она заметила, как один из клиентов, во время очередного её выступления, спрятал руку под стол, извлёк из штанов поднявшееся естественно и принялся его оглаживать, не отводя от неё липкого пожирающего взгляда. В тот миг к горлу её подступила тошнота, засим Тесса долго пыталась отмыться от узренного.

Таких клиентов Тесса считала животными, и вели они себя зачастую соответствующе. Шлёпнуть, зажать, попытаться залезть рукой под юбку, опускать сальные шуточки для них было в порядке вещей. Толстые, потные свиньи! Один их взгляд – оскорбление, а уж что поболее – и вовсе преступление. Но жаловаться – бессмысленно, приходилось терпеть, потому что клиент – всегда прав.

Тесса глубоко вздохнула, улыбнулась притворно. Воздух был наполнен запахами жаркого, терпкого красного вина, табака, пота, смешанных с тяжёлым масляным парфюмом и розами.

Полилась музыка – выступление началось.

Мелодия, состоящая из ударов в бубны, струн лютней, флейты, в которой угадывался восточный мотив, превращала сцену, где музыканты были заклинателями, а она змеёй.

Чёрная юбка её сценического – пожалуй, слишком откровенного для леди благородного происхождения – костюма обнажала щиколотки, на которых при каждом па позванивали и побрякивали золотые браслеты. Здесь, в окружении чёрных роз, на красной сцене, в чёрном костюме, расшитом золотыми нитями, напоминающем энтийский наряд для танца живота, Тесса выглядела как восточная красавица-танцовщица.

Внезапно, сквозь музыку, донёсся усиленный магически мужской голос:

– Я хочу приватный танец.

Музыка, точно порванная нить, оборвалась, и все, включая и нахмурившуюся Тессу, заозирались по сторонам. Обладателем голоса оказался…

 – Т-тёмный…

– Д-джентльмен…

Члена ордена тёмных джентльменов выдавала в нём непроницаемая маска из тёмной дымки на лице. Поговаривали, за маской этой скрывался обезображенный лик не человека – чудовища.

– Все вон! – прозвучал приказ.

Членов ордена тёмных джентльменов боялись, и не зря, а потому ослушаться никто не посмел. Посетители кабака, подскочив со своих мест, чуть ли не спотыкаясь и падая, толпой ринулись к выходу; юркнули в подсобные помещения подавальщицы с подносами в руках; спрятались музыканты за кулисами сцены; бросив затравленный взгляд на незваного посетителя, опустился на пол за барной стойкой и целовальник.    

Тесса намеревалась поступить также, однако…

– Не так быстро, красавица, – будто сама тьма усмехнулась.

И девушка замерла.

Он направился неспешной хищной походкой вперёд, прямо к сцене. Высокий, с внушительным разворотом плеч, одетый в мантию поверх дублета и брюк.

– Что, вашу мать, здесь стряслось?! – то прибежала хозяйка, горазда на крепкое словцо, но осеклась. – Г-господин, – голос её зычный дрогнул, и она низко поклонилась, – чем могу?

– Хочу приватный танец, – кивком головы он указал на Тессу.

– Всё, что пожелаете, господин! – учтиво проговорила хозяйка кабака, потому что тёмным не отказывали. – Тесса, немедля спускайся и потанцуй с этим господином!

Тесса кротко кивнула, сглотнула ком в горле и на негнущихся ногах подошла к тёмному господину, остановившись в двух от него шагах, поклонилась, как того требовали приличия.

– И музыку бы, – попросил ли, приказал ли?   

Хозяйка хлопнула в ладоши.

– Что это вы там схоронились? Живо на сцену! – прогорланила обретшая голос хозяйка спрятавшимся в закулисье музыкантам. Те, как и было велено, живёхонько выскочили на сцену и дрожащими руками принялись за инструменты.

Тёмный господин отвесил полупоклон, Тесса присела в реверансе в ответ и приняла поданную руку. Он притянул её к своей груди, непозволительно близко и закружил в танце.

– Ты напряжена, – заметил мужчина. От низкого, бархатного голоса его у Тессы поджилки затряслись.

– Для меня честь танцевать с вами, мой господин, – соврала.

– Мне приятен твой страх, – насмешливо сказал он. – Но расслабься. Мы пока всего лишь танцуем.

Что значит «пока»!?

От ужаса Тесса оступилась и споткнулась бы, если бы мужчина её не попридержал.

Он приподнял её за талию над полом, такой лёгкой, почти невесомой она была, опустил, шагнул назад, вперёд, снова назад и на вытянутой руке, крутанув её, резко притянул девушку к своему торсу.  

– Слышал я про танцовщицу из «Чёрной розы», что похищает мужские сердца и любопытство взяло надо мной верх. Не ожидал, что ты настолько обворожительна.  

– Вы мне льстите, – робко вымолвила Тесса.

– Ничуть, – усмехнулся тёмный. – Ты похищаешь мужские сердца, а я хотел бы украсть твою ночь, – последнее он прошептал ей на ухо, пощекотал мочку губами.

Тесса задохнулась от возмущения, остановилась, мягко оттолкнула мужчину от себя.

– Простите мне мою дерзость, но я вынуждена отказать вам.

– Могу я узнать причину? – он, казалось, удивился. Неужто думал, что она тотчас согласится, польщённая вниманием члена ордена тёмных джентльменов. И хоть им не отказывают, это знали все от мала до велика, но то, что он просит, она была не готова отдать.

– Я не продажная леди, – процедила Тесса и подсказала: – Женщины, торгующие своим телом, находятся ниже по улице.

– Я знаю, где они находятся. Но я хочу тебя.

– Не разделяю вашего желания, – её голос даже не дрогнул, так оскорблена она была его непотребным предложением.

Тёмный кивнул.

– Я всегда получаю то, чего хочу. Можешь идти, – и отпустил.

Оглушённая негодованием, напоследок Тесса даже не поклонилась, вылетела из зала с горящими щеками.

Сердце зашлось, а дыхание было учащённым, когда девушка прислонилась спиной к закрытой двери своей комнаты. Некогда это была подсобка, сейчас ставшая её временным пристанищем. В конце смены, когда провожали последнего гостя, все работники кабака «Чёрная роза» воротились домой, а ей податься было некуда. Смилостивившаяся над положением Тессы хозяйка, мадам Дагмар предоставила ей эту подсобку взамен на то, что девушка будет убираться в кабаке после закрытия. Всё лучше, чем ночевать на улице. А что такое ночевать под открытым небом Тесса знала не понаслышке.

Она беспокойно прошлась по своей коморке туда-сюда, уперев руки в бока, повздыхала, бросила взгляд на отражение в зеркале, висящем на стене. «Выглядишь, точно загнанная лань», – сказала самой себе. И вправду, зрачки расширены, на лбу выступила испарина, грудь вздымается, дыхание учащённое, губы искусаны. Трусило её не на шутку. Оно и понятно, тёмным не отказывают, а она только что отказала одному из них.

И что только этот тёмный нашёл в ней? Да, стан стройный, пластичный, но былых аппетитных форм из-за бродяжнической жизни Тесса лишилась. Да и волосы не такие длинные, как раньше, сейчас они едва достигли плеч, а когда-то ниспадали мягкими волнами цвета воронова крыла почти до ягодиц. От круглого юношеского лица и румяных щёк тоже ничего не осталось, сейчас лицо было осунувшимся, заострённым. Только глаза остались неизменными, такие же большие, круглые, как у оленёнка, только пронзительно голубого цвета, почти сапфирового.

«Надо переодеваться», - решила Тесса и сменила сценический костюм на простенький сарафан в пол серого цвета, повязала коричный фартук на талии, о который удобно было вытирать руки, спрятала волосы под чепец.

Покидать своё укрытие было боязливо, но от обязанности убирать кабак её никто не избавлял.

Спускаясь, Тесса надеялась только на одно, кабы из-за неё у мадам Дагмар не было проблем.

Девочек-подавальщиц всех, кроме одной, отпустили домой. Протирал барную стойку Бьёрн – целовальник. Завидев Тессу, он сочувственно спросил:

– Ты как?

Оторвалась от дела подавальщица Мири, подбежала к Тессе, заглянула в лицо, погладила по плечу.

– Страшно, – призналась Тесса.

– И нам за тебя… страшно. Слыхал я, что бывает с теми, кто отказывает тёмным.

– Тьфу ты, не нагнетай! – сплюнула Мири. – Я решила домой не идти, с тобой остаться.

С поддержкой подруги и впрямь становилось легче. Тесса принялась собирать посуду со столов и складывать на поднос, который держала в руках Мири.

Она смахивала крошки и остатки еды на пол, протирала поверхность одного стола за другим, пока Бьёрн приговаривал:

– Видела бы ты себя со стороны, Тесса, такая вся грозная. А я думал, что обделаюсь прямо на полу под барной стойкой.

– Я тоже была недалека от этого, – хмыкнула Тесса, а Мири, идущая за ней, хихикнула. – Он ушёл, да, этот тёмный?

– Нет, у мадам Дагмар в кабинете сидит, Мири им питьё подала, – едва слышно ответил Бьёрн.

Тесса поёжилась от предчувствия грядущей опасности, бросила быстрый взгляд на выход из кабака. Всё её нутро кричало: «беги, пока не поздно».

– Тесса! – девушка вздрогнула от оклика стремительно спускающейся вниз хозяйки. Мадам Дагмар подлетела к ней и с размаху влепила пощёчину. – Я тебя приютила, оборванку такую, так-то ты отблагодарила меня, дрянь!

Тесса прижала ладонь к пылающей щеке.

– Но мадам…

Хозяйка вскинула руку в прерывающем жесте.

– Молчи, непутёвая! Иди за мной!

Тесса оглянулась на друзей, те потупили взгляд, смиренно сложив руки перед собой.

Они вошли в кабинет мадам Дагмар, где, вальяжно расположившись в хозяйском кресле, восседал тёмный. При виде неё он чуть подался вперёд, однако маски так и не снял.

– Господин, как и просили, я привела её.

– Посвяти её в то, что мы обсуждали.

Тесса отчаянно старалась не дрожать и не смотреть на тёмного.

– Тесса, собирай вещи, отныне ты здесь больше не работаешь, – объявила хозяйка.

– Мадам! – Тесса взмолилась. – Я посмела как-то оскорбить вас или этого… джентльмена?

– Ещё спрашиваешь, мерзавка! – прикрикнула мадам Дагмар.

Тесса стиснула зубы, сжала руки в кулаки.

– Предложение этого господина было непристойным, мадам.

– Я дала тебе кров, пищу взамен на добросовестную работу, пригрела тебя, змею, на груди!

– Хватит! – отрезал тёмный, поднялся с кресла. – Вы сполна получили за неё.

– Что значит «сполна получили за неё»? – требовательно вопросила Тесса, куда-то улетучился весь страх, вытесненный возмущением.

– Предложенная за тебя сумма компенсирует сегодняшние убытки, – ответил тёмный. – Да и все последующие тоже.

– Вы что же, продали меня? – Тесса перевела взгляд с тёмного на мадам Дагмар, но хозяйка не отвечала. – Я не вещь!

– Вещь. Красивая. И, очевидно, с дурным воспитанием, – не согласился тёмный. – На сборы тебе отведено десять минут, советую не терять времени.

Бежать! Бежать срочно! Что он сказал: десять минут? Ей хватит.

Уже у двери она услышала брошенное им вслед:

– Я же предупреждал, что всегда получаю то, что хочу.

Оказавшись по ту сторону хозяйского кабинета, Тесса опрометью бросилась в свою подсобку. Тратить крохи драгоценного времени на переодевание не стала, сбежит в том, во что одета сейчас, зато меньше внимания привлечёт. Трясущимися руками она собрала в мешок все свои немногочисленные пожитки, включая и сценический костюм – ткань высочайшего качества, за такую на рынке неплохие деньги выложат. Из-под перины извлекла мешочек поменьше – со скопленными внутри монетами, этого должно хватить на корабль до Алтона, а там уж она придумает, как быть. Не впервой оставаться без гроша в кармане и скитаться по улицам.

Прощаться с Мири и Бьёрном Тесса не стала, дабы не навлечь на них беду, хоть и горько ей было от этого, всё же год она проработала с ними на равных плечом к плечу. Возможно, однажды пути их вновь пересекутся. Кабак Тесса покинула из запасного выхода, про который не ведали даже постоянные визитёры. Тихонечко, стараясь, чтобы оная не скрипела, ибо петли давненько не смазывали, открыла дверь и обомлела – побег не удался.

– Похоже, ты неправильно меня поняла, – глухо и недовольно произнёс тёмный.

Тесса судорожно вздохнула, воздух пах свежестью и свободой, но, очевидно, не для неё.

– Вы сказали собрать вещи. Я их собрала. Только управилась быстрее. А дожидаться вас покорно вы не велели, господин.

– Даже так? Я погляжу, у тебя острый язычок. Ну, так я найду ему достойное применение. Манатки эти, – он выхватил у неё из рук мешок и швырнул его куда-то в сторону, – тебе более не понадобятся.

– Но там вся моя одежда! – запротестовала Тесса.

– Отныне ты будешь всегда без одежды. Мой взор услаждать, – усмехнулся тёмный, а Тесса покачнулась, грозясь провалиться в беспамятство.

И лучше бы провалилась, потому что он схватил её за шкирку, точно нашкодившего котёнка, забросил на плечо и рванул от кабака прочь со скоростью света, отчего пространство перед глазами расплывалось, закружилась нещадно голова и к горлу подступила тошнота. Только она подумала, что больше не выдержит и сейчас её стошнит прямо на нём, как тёмный резко остановился. Забег их продлился, кажется, считанные минуты, а по ощущениям – вечность. Он небрежно сбросил её со своего плеча и тотчас, согнувшись, девушка начала блевать одной водой.

Она плохо помнила, что было после. Кажется, он с отвращением схватил её за руку и поволок в особняк, перед глазами было мутно, а тело била крупная дрожь.

– Привыкнешь, – оборонил он.

«Это вряд ли», – подумала Тесса.

Её толкнули на что-то мягкое – на кресло, похоже, всучили стакан с водой, который она жадно осушила, обезвоженный организм требовал жидкости. Тесса окончательно пришла в себя, когда заметила, что тёмный избавился от маски.

– Нравлюсь? – насмешливо спросил он.

– Я бы предпочла любоваться вашей красотой издалека, – хрипло ответила Тесса.

Он и вправду был хорош собой, и он это знал. Для чего, спрашивается, прятать такое лицо под маской из непроницаемой тьмы? Волосы у него были тёмными, почти, как у неё самой, ну может чуть светлее, не такие иссиня-чёрные. Точёный подбородок, поросший лёгкой щетиной. Густые, низко посаженные брови вкупе с тёмно-карими глазами придавали его взгляду глубину и решительность.

– Наше знакомство могло бы быть более приятным, однако омрачено твоим отказом, а после и попыткой побега. Предлагаю исправить это маленькое недоразумение.

– Маленьким недоразумением вы называете моё право сохранить честь и достоинство? – уточнила язвительно Тесса.

– Там, в кабаке, что-то я не заметил твоей дерзости.

– Там вы были клиентом, а с клиентами принято общаться вежливо.

– А здесь я – твой хозяин. Али на хозяина твоя вежливость не распространяется?

Тесса проглотила ругательство, готовое сорваться с языка, и глухо ответила:

– Я не рабыня, а вы мне не хозяин.

Он встал, приблизился к ней, сидящей на кресле, и склонился, облокотившись двумя руками на подлокотники.

– Если ты не рабыня, тогда где твой опекун: быть может, отец, брат, в конце концов, муж? – на это Тессе нечего было ответить. Что она может противопоставить ему? У неё и впрямь никого не осталось, кто бы мог поручиться. – Так я и думал, – заключил, усмехнувшись, он на её затянувшееся молчание.

Стоило ему отойти – Тесса едва слышно выдохнула от сковавшего её напряжения.

– Хочешь ещё пить? – любезно предложил тёмный, окинув её взглядом.

– Да, пожалуйста, – согласилась она, ибо в горле всё ещё першило.

– Так уж и быть, поухаживаю сегодня за тобой, а завтра ты за мной, – хмыкнул тёмный, протянул ей стакан с водой. – Ты не местная. Откуда ты?

– А не всё ли равно? – с влажным горлом и голос звучал твёрже. И как он догадался, что она не с этих краёв?

– В Ингруме преобладают светловолосые люди, такая вот отличительная черта сего королевства, – будто, услышав её мысли, озвучил мужчина.

– Знаю. Но вы на местного тоже мало походите, – буркнула Тесса.

Она правильно поняла: сейчас они будут вести задушевные беседы об отличительных особенностях людей каждого королевства в империи? «Глупая! Лучше так, чем бы он имел сейчас тебя», – отругала себя Тесса. Расставаться с невинностью ей не хотелось, но в том, что она вскоре с ней расстанется, Тесса не сомневалась.

– И ты права, красавица, здесь я проездом. Я из Норвуда, герцогства Энривил, если быть точнее.   

Тесса кивнула. Из столицы. Получается, как и она. Отчего же Тесса не слышала о нём ничего доселе? Таких, как он, трудно было бы не заметить.

– А ваше имя?..

– Дациан, – ответил он, глядя на неё пристальным взглядом.

Ну, конечно! Герцог Дациан Энривилский – о нём ещё Бланш неустанно трещала. Ну, надо же, самый желанный холостяк королевства – и член ордена тёмных джентльменов. Теперь понятно, почему Тесса не видела его доселе – Бланш была её на год старше и в свет вышла раньше, а Тесса вот не успела искупаться в блеске высшего света.

– А я – Тесса, просто Тесса.

– Просто – Тесса? – скептически переспросил тёмный.

Девушка вздохнула и озвучила давно заготовленную легенду:

– Родилась при монастыре в Алтоне, мать погибла при родах, про отца ничего не ведаю. Выросла, начала бродяжничать, мигрировала сюда в поисках лучшей жизни. Знала бы, – и Тесса сверкнула глазами зло, – оставалась бы в Алтоне.

– Всё, что ни делается, всё к лучшему, – хмыкнул он.

У него вообще, насколько заметила Тесса, была привычка усмехаться, хмыкать, будто за время их короткого знакомства он всё время над ней забавляется.

– Не могу с вами согласиться. Что со мной теперь будет?

– Пока – любовница, потом, если надоешь, быть может, оставлю тебя в качестве прислуги здесь или заберу с собой в Энривил, будешь служанкой там. Но то от твоего поведения зависит, красавица, – беспощадно озвучил он то, о чём Тесса и так догадывалась сама, просто ей надо было это услышать от него вслух.

А, может, попробовать сбежать?

Куда тебе бежать, дурочка, ты видела, с какой скоростью он двигается? И шагу ступить не успеешь – нагонит.

И верно.

Тесса поджала губы, глаза его лихорадочно забегали по пространству комнаты, остановились на нём, и девушка, переступая через остатки гордости, умоляюще выдохнула:

– Господин…

От её тона губы его дрогнули, а после расплылись в улыбке.

– Мне нравится. Продолжай.

– Пожалуйста, отпустите меня! Я не опытна в любви, во мне нет ничего такого…

– Тем лучше, я воспитаю тебя под себя. Отныне ты будешь танцевать только для меня. Довольно, и так много времени потратили на разговоры.

И он решительно пересёк разделяющее их пространство, подхватил её, несопротивляющуюся, на руки и понёс наверх по лестнице.

Одни только боги ведают, сколько раз Тесса избегала этого. Неужели, это произойдёт прямо сейчас, с мужчиной, которого она едва знает, который купил её, как безвольную на рынке рабыню?

– Я не хочу…

– Плевать, что ты хочешь!

– Этого не будет! – Тесса забрыкалась, подобно одичавшей, ещё никем неукрощённой кобыле.

Дациан крепче сжал её в руках, ногой пнул первую попавшуюся дверь, швырнул, как куклу, на кровать. Она успела вскочить, заколотила руками по его груди, плечам, отталкивая от себя. Но какой там! Он – мужчина, а значит априори сильнее.

– Нет! Не смейте! – решено: она лучше выброситься в окно, чем так просто сдастся ему.

Спасение было так близко, но он был быстрее. Настиг её возле самого окна, схватил, сжал жёстко. От отчаяния, ударившего в голову адреналина, Тесса вгрызлась зубами ему в шею – плеснула на язык солоноватого, металлического привкуса кровь. Тёмный зарычал, оторвал её от себя и вновь бросил на кровать животом вниз, почти тотчас придавливая её весом собственного тела. Сильные руки разорвали ткань сарафана.

Тесса тяжело дышала, готовая продолжать сопротивление, но замерла от кольнувшего внезапно её осознания: ничего не происходит и ничего её не придавливает сверху. Оглянулась недоумённо – Дациан взирал на неё с ошеломлённым видом, глаза его и без того тёмные, заволокло тьмой, не оставляя даже белизну роговиц.

– Тебя били, – констатировал он обескураженно.

Тесса поняла: он увидел многочисленные шрамы на её спине, исполосованной плетью.

– Ни при храмах, ни при монастырях подобным образом не наказывают, – продолжал он неверяще, стоя у окна, заслоняя собой свет уходящей луны.

– Откуда вам знать, как наказывают при монастырях, герцог? – выплюнула Тесса горько. Но был прав: это случилось отнюдь не в храме.

– Все жрецы и жрицы дают обет…

– Обет, да, – Тесса слизала кровь со своих губ, – как же…

А главные жрецы особенно блюстители обетов.

– Кто это сделал? – настойчиво, почти по слогам, проговорил Дациан.

– Вам-то что с того? Вы ничем не лучше того, кто это сделал, – настал черёд Тессы забавляться происходящим.

Герцог закрыл глаза, сделал вдох-выдох и снова открыл.

– Не скажешь?

– Не ваше дело! – огрызнулась Тесса.

Он кивнул.

– Сам узнаю.

И направился к выходу из комнаты.

– Ну, и куда же вы? – устало бросила ему вслед Тесса. Она была чуть удивлена его реакцией, от тёмного подобного снисхождения не ожидаешь.

– А что, хочешь, чтобы я остался? – он вскинул бровь.

– Нет! – поспешно и громче, чем нужно, ответил Тесса.

Дациан снова кивнул.

– Я не бью женщин. Предпочитаю добровольную капитуляцию.

– От меня вы её не дождётесь, – это что же: решил взять её измором?

– Это мы ещё посмотрим, Тесссса, – прошипел тёмный многообещающе. – Ныне это – твои покои, располагайся. Тебе приготовят купальню, подадут ужин, исполнят любой каприз, в пределах разумного, конечно. Правила пребывания в этом доме для тебя очень просты: слушаться меня и не пытаться сбежать. Впрочем, попытаться можешь, а я понаблюдаю за твоими тщетными попытками.

Но Тесса, если и слышала его, то не слушала, ибо к щекам прилил жар от осознания того, что прислуга слышала всё происходящее здесь доселе буйство.

Тесса встала с кровати, побродила в полумраке «своих» покоев, бросила взгляд на уже почти скрывшуюся луну и впервые за два года, после стольких бедствий, свалившихся на её голову, прошептала единственный волнующий вопрос в пустоту:

– За что?

Но боги, как и всегда, оставили её без ответа.

Вздохнула тягостно и тут же вздрогнула от аккуратного, наверное, даже вежливого стука в дверь с той стороны.

– Входите, – разрешила Тесса твёрдым голосом.

– Госпожа, – то вошла служанка, держа в руках подсвечник, поклонилась, не поднимая головы.

Тесса хмыкнула: её не называли госпожой с той жизни, что осталась далеко в прошлом, воспоминания о которой тускнели и отдалялись с каждым прожитым днём в новой реальности.

– Господин так велел ко мне обращаться? – уточнила Тесса чуть сомнительно.

– Велел обращаться так же, как к нему и во всём вас слушаться.

Не соврал, получается.

– Госпожа, следуйте за мной.

Тесса не стала спрашивать – зачем, молча последовала за служанкой. Её привели в купальню, ярко освещаемую магическими светильниками. Здесь было влажно и жарко, как в общественных банях, которые Тесса посещала, дай боги, раз в месяц, а то и реже. А дома, в Норвуде, у неё была собственная деревянная ванна, для заполнения которой Фру-фру натаскивала бадьи с подогретой на огне водой. Вместо привычной деревянной ванны перед Тессой предстала огромная каменная купель – на вид из гранита, в которой при желании даже поплавать можно.

– Позвольте ваше платье, госпожа, – от контрастности произошедшего и происходящего Тесса чувствовала себя несколько оглушённой. Она ведь ничем не отличалась от служанки, даже платья были похожи, только её, Тессы, порвано на спине, а с ней обращались, как с высокой гостьей.

Тесса безропотно позволила себя раздеть и опустилась в купель. Вода была горячей, почти обжигающей, душисто пахнущей благовонными маслами, какие, как знала Тесса, изготавливают только в Энтисе и Вэньмине, оттуда же их и привозят в остальные королевства империи. Служанка, чьё имя Тесса, конечно же, спросила, но запомнить из-за насыщенного событиями дня была не в состоянии, помогла ей вымыть волосы, смыть краску на лице – наложенный накануне, перед выступлением, грим, придавший Тессе вид постарше.

– Госпожа, может, вина тёплого? – предложила служанка.

– Нет, не нужно. Позже, – отказалась сейчас Тесса, чтобы тут же, испив его, не лишиться чувств прямо в купели, а она была близка к этому из-за переутомления.

Тесса, насколько хватило сил, поплавала немного и вышла из купели. Её насухо вытерли, натёрли чем-то ароматно пахнущим и увлажняющим кожу, и помогли облачиться в шёлковую, приятно прилегающую к телу…  нет, ночной рубашкой это непотребство нельзя было назвать. А как назвать домашний наряд из тончайшей шёлковой ткани, не скрывающий вообще ничего, с глубоким декольте, открытыми плечами, - Тесса не знала.

В покоях служанка расчесала ей волосы и подала тёплое вино, от которого на сей раз Тесса не стала отказываться.

– Могу я ещё чем-нибудь вам услужить, госпожа?

– Спасибо, ничего не нужно, – прислугу не благодарят, но и Тесса более не являлась госпожой.

Служанка поклонилась и оставила её в одиночестве.

Попивая тёплое вино, Тесса смотрела на танцующее пламя свечей в канделябре. Интересно, а в этих покоях магическое освещение не предусмотрено? Магические светильники – роскошь, позволить которую себе могут только очень богатые люди, без постоянной подпитки служат они не более месяца, в Норвуде у них такие были только в парадной гостиной и в папенькином кабинете, и в покоях грымзы Скарлетт, конечно, чтоб ей икалось всю оставшуюся жизнь. Но герцог Энривилский, несомненно, богат, раз может позволить себе владения и в соседнем королевстве, что для него приобрести даже с десяток таких магических светильников.

И откуда у холостого герцога предметы женского гардероба? При мысли о том, что на ней надето то, что могло принадлежать другой женщине, Тессу передёрнуло. А если одежда новая – как часто он меняет любовниц? Ей-то какое дело!

Разморенная после купели и вина, Тесса не сразу заметила, что в покоях она не одна.

Лучше бы она не вспоминала этого тёмного.

Сколько он стоит так, смотрит на неё молча?

Вспомнив, во что она одета, Тесса заоглядывалась по сторонам в поисках того, чем можно прикрыться и не найдя ничего похожего на домашний халат или накидку, подтянула колени к груди, обхватила их обеими руками, благо хоть длина позволяла. Надо было выпить вина в постели, от его присутствия это не уберегло бы, но так хоть бы накрылась одеялом по голову.

За её действиями герцог наблюдал насмешливо.

– Без краски на лице ты выглядишь моложе и свежее. Совсем юная. Сколько тебе лет? – наконец, прервал он затянувшееся между ними молчание.

– Восемнадцать, – тихо ответила Тесса, затравленно на него поглядывая.

– Ты не должна стесняться меня.

– А вы не должны меня смущать, – оставаться полностью обнажённой даже перед мужем в процессе исполнения супружеского долга считалось безнравственным. Так, по крайней мере, ей говорила маменька.

– Встань, – прозвучал его короткий приказ.

– Нет, – Тесса плотнее обхватила колени руками, сжавшись.

– Похоже, тебе надо помочь, – Дациан схватил её за запястье, дёрнул на себя, отрывая от кресла, и подвёл к напольному по весь рост зеркалу, встав за её спиной, прижимаясь грудью к ней. – Смотри.

Тесса зажмурилась и отвернула голову вбок, чувствуя, как его длинные пальцы опускают сначала одну лямку с плеча, затем вторую. Более неудерживаемое, одеяние её беспрепятственно соскользнуло к ногам. Кожу на груди и животе обдало прохладой. 

– Открой глаза, – прошептал он ей на ухо, подул слегка, отчего Тесса задрожала.

– Нет, – упрямилась она.

Пальцами одной руки герцог жёстко схватил её за подбородок, надавил и силой повернул голову прямо. Глаза Тесса по-прежнему не раскрывала.

– Когда я приказываю, – он рыкнул ей на ухо, – ты слушаешься!

И больно ущипнул за нежную кожу под грудью, в области рёбер.

Тесса вскрикнула и распахнула глаза.

– Умница, – довольно произнёс герцог, встретившись с ней взглядом в отражении зеркала. – Какая ты красивая, Тесса. Признаться, я никого и никогда не хотел так же сильно, как тебя.

Свет от свечей не дотягивался до места, где они стояли, у зеркало было почти темно. Но это мало утешало.

– Тёмные, Тесса, в темноте видят даже острее, чем при свете.

Он что, мысли её читает или у неё всё на лице написано?

От услышанной информации у Тессы подогнулись колени, и она съехала бы на пол, но мужская рука на её животе удержала.

Она сейчас от стыда умрёт!

Тесса видела себя в отражении – сжавшуюся, испуганную, с вздымающейся от учащённого дыхания грудью, кусающую нижнюю губу и округлившимися от стыда глазами, которые в темноте блестели синевой.

Одной своей рукой Дациан обнимал её за шею, плотнее прижимая к своей груди, почти душил, а та, что была на животе, к ужасу Тессы пришла в движение, спускаясь ниже. Мужская ладонь накрыла лобок.

– Ч-что в-вы д-делаете? – голос её задрожал сильно.

– Расслабься, – прозвучал в ответ его хриплый от возбуждения голос.

Тесса сжала ноги, не позволяя его ладони скользнуть вовнутрь.

Ей было неприятно, стыдно и страшно. И плакать хотелось.

– Вы сказали, что не будете брать меня силой, – напомнила она о его словах про добровольную капитуляцию.

– Пусть будет так, да. Я и вправду не принуждаю женщин силой, предпочитаю совместное удовольствие. Но я вовсе не имел в виду, что не попытаюсь сделать так, чтобы ты сама этого захотела.

И рука его протиснулась между её зажатых ног.

– Но я не захочу! – захныкала Тесса.

– Давай заключим пари?

– П-пари? – переспросила она, вдруг ослышалась, даже замерла.

– Не пройдёт и полугода, ты сама попросишь меня об этом, а до тех пор я не возьму тебя.

– В чём подвох?

– Его нет.

Тесса недоверчиво смотрела на него через отражение.

Он мягко рассмеялся.

– Всё же я был не прав, такой ты мне нравишься больше.

– Какой – такой? – недоумённо спросила Тесса. Последние секунды недоверия и недоумения затмили собой даже стыд.

– Дерзкой. Ты забавно сводишь брови, становишься такой грозной, – пояснил герцог.

– И всё же: в чём подвох? – продолжила допытываться она.

– Я буду использовать грязные методы, красавица, соблазнять, чтобы добиться твоего согласия. Обещаю, что не причиню тебе боли, тебе будет даже приятно. А ты в свою очередь перестанешь сопротивляться моим рукам, губам. И если в последний день оговоренного срока ты не ответишь согласием или не попросишь меня об этом сама раньше, я дам тебе с собой в дорогу денег и отпущу.

«Полгода», – сокрушённо подумала Тесса. Полгода ей нужно будет изображать покорную куклу, чтобы обрести долгожданную свободу, при этом терпеть его присутствие подле себя, прикосновения. Но если раньше ей казалось, что шанса сбежать нет вовсе, то теперь даже полугодовая перспектива исполнять роль куклы не казалась ей такой удручающей. Ещё и денег даст с собой.

– Согласна.

– Скрепим наш договор, – Дациан подмигнул и отошёл от неё. – Никуда не уходи, я сейчас вернусь, – издевательски произнёс он напоследок.

– Могу я одеться?

– Нет, мне так больше нравится.

Не успела она опомниться, поразмышлять как следует над тем, на что согласилась, как герцог вернулся с бутылкой вина в руках, кубком и кинжалом.

– Это для ритуала, – объяснил он.

Тесса так и стояла полностью обнажённой, но уже перебралась к кровати.

– Не бойся, – хмыкнул он. – Я не собираюсь приносить тебя в жертву тёмным богам. Ритуал – это произнесение клятвы обеими сторонами и гарантия того, что не один из нас не нарушит условия.

– А что будет, если нарушить условия? – тоненьким голосом полюбопытствовала Тесса, обхватила себя руками. Она должна понимать, во что ввязывается.

– Это мы сейчас с тобой и решим. Ритуал проводится на крови, – начал объяснять герцог наблюдающей за его действиями Тессе, – вино для того, чтобы разбавить кровь. Подойдёт любое, но я предпочитаю гранатовое. Тебе нравится гранат? Хотя, судя по тому, как ты впилась мне в шею до крови, можно и не разбавлять. Да, кровожадная моя? Это мне впору бояться тебя.

– Предпочитаю классику, – проигнорировала его насмешку Тесса. Ей больше, чем просто классическое вино, нравился глинтвейн – тёплый, со вкусом апельсина и корицы.

Она вздрогнула, когда герцог полоснул кинжалом собственную ладонь, сжал руку в кулак, и кровь закапала в кубок. Раз, два, три… Тесса сбилась, пока считала, сколько пролито капель высокородной герцогской крови.

– Протяни руку, – настал её черёд пускать кровь. – Я осторожно, – он взял её ладонь, поднёс к губам, поцеловал и сделал аккуратный надрез. Тесса поморщилась и зашипела.

Она проделала те же манипуляции, что и он. Сжала руку в кулак, усиливая давление, и начала наблюдать за тем, как алые капли её крови капают в кубок, смешиваясь с кровью его. Когда кубок был наполнен кровью наполовину, тёмный добавил вина, заполняя оставшееся пространство емкости.

«Что же ты делаешь, Тесса», – звучал предостерегающий в голове её собственный, полный скептицизма голос.

«Иначе он не отпустит», – отвечала самой себе, пытаясь как-то оправдаться.

– Ты готова?

Сказать «да» - всё равно, что соврать. Поэтому Тесса молча кивнула.

Они встали друг напротив друга. Она – полностью обнажённая, с распущенными, ещё влажными после купели волосами, чуть опьянённая происходящим. И он – одетый, только белая рубашка была расстёгнута на половину груди, покрытой тёмными волосками, взгляд его был решительным, даже предвкушающим.

– Для произнесения клятвы понадобится твоё полное имя. Оно у тебя есть?

Назвать своё полное, настоящее имя – значит раскрыться, но она так же забеспокоилась, что нарушение ритуала может привести к неприятным последствиям, и ложь её, выстраиваемая двумя годами в попытке защититься, вскроется, если озвучить фальшивое имя. И хоть её настоящий род не такой высокородный и чистокровный, как Энривилские, но и в её роду наличествовала ветка нетитулованного дворянства по материнской линии, почти никому неизвестного.

– Да, – коротко ответила она.

– Имей в виду, красавица, если ты солгала, ритуал будет иметь неприятные последствия исключительно для тебя. Кровная магия лжи не прощает и наказывает больнее хлыста, – озвучил герцог её собственные недавние опасения.

– Вы так говорите, будто у вас есть причины сомневаться в том, кто я, – Тесса постаралась придать своему голосу спокойствия.

– Причин сомневаться у меня предостаточно. Но ведь ты же не обманываешь меня, красавица? – Дациан смотрел на неё внимательно, считывал малейшие реакции тела, выражения её лица. Которое даже не дрогнуло. А вот в его взгляде будто читалось: «скажи мне правду. Пока не поздно».

– Ничуть, – твёрдо ответила Тесса. Отступать было поздно, раз уж ввязалась в эту авантюру. Она привыкла доводить начатое до конца.

– Тогда, – тёмный кивнул, принимая её ответ, – нам осталось решить, какие персональные последствия возникнут для каждого в случае нарушения условий.

– Я не понимаю, как эта магия работает. Не понимаю, что затребовать, – Тесса вопросительно потупилась.

– Скажем, это как наслать проклятье, которое гарантированно сработает, с отсрочкой или без – это уж как решишь. Так что, можешь требовать всё, что первым придёт в твою прекрасную головку, – беспечно объяснил герцог.

– У меня будет время подумать перед тем, как отпить из кубка? – уточнила на всякий случай Тесса.

– Конечно. Пару минут у тебя будет, – дождавшись её утвердительного кивка, герцог продолжил: – И на ритуалы галантность распространяется, но поскольку опыт у тебя отсутствует, пропускать вперёд не стану, начну первым. Но сначала – скажи своё полное имя.

 – Тесса Кондвелл, – произнесла она, а сама лихорадочно думала, какую гарантию безопасности и свободы себе обеспечить в случае нарушения условий пари герцогом.

 – Я, герцог Дациан Энривилский, начиная с сегодняшнего дня в течение шести неполных месяцев, обязуюсь не вступать с Тессой Кондвелл в интимные отношения путём вторжения своим половым органом в её лоно, если её согласие не будет получено раньше оговорённого срока или в последний день оговорённого срока. За отсутствием согласия по истечению оговорённого срока, обязуюсь не препятствовать уходу Тессы Кондвелл за пределы сего дома на неограниченное расстояние. Тесса Кондвелл обязуется на иные мои действия не оказывать сопротивления. В случае нарушения ею данного обязательства, Тесса Кондвелл переходит в полную мою собственность, и тело её будет исполнять любой прямо озвученный мною приказ вне зависимости от её воли, пока и если я не дарую ей свободу.

Тёмный подмигнул ей, отсалютовал кубком и испил из него.

– Твоя очередь, красавица, – он протянул ей наполовину осушенный кубок.

– Зачем было озвучить в таких подробностях?! – негодующе вопросила Тесса, дышала она учащённо, а лицо пылало от стыда.

– Я смутил тебя? При произнесении клятвы не должно быть никаких иносказаний, только прямые слова. Или мне надо было сказать по-другому? Например, обязуюсь не трахать Тессу Кондвелл или обязуюсь не вставлять в неё свой член?

– Довольно! – Тесса вспыхнула. – Я поняла! Поняла вас!

Тесса принюхалась – пахло гранатом и металлом. Накатило отвращение. В голове звучали его слова «обязуюсь не вставлять в неё свой член». О таком даже подумать – мерзость, не то, что услышать!

Она сделала глубокий вдох и, глядя прямо на Дациана, произнесла:

– Я, Тесса Кондвелл, начиная с сегодняшнего дня в течение шести неполных месяцев обязуюсь не оказывать сопротивления герцогу Дациану Энривилскому на иные его действия, если они не являются его обязательством по отношению ко мне. В случае нарушения им обязательства, герцог Дациан Энривилский тотчас умрёт.

Тесса запрокинула голову и выпила всё содержимое залпом. Она вдруг увидела, как между ними образовалась энергетическая нить и, вспыхнув, на мгновение озарила алым сиянием покои, и растворилась в пространстве.   

С минуту они молчали. Разбавленная вином кровь ударила в голову окончательно, и Тесса едва удерживалась на ногах.

– Кровожадная моя, – первым заговорил герцог. Тесса вскинула голову и наткнулась на его обескураженное лицо. – Ты не перестаёшь удивлять. Ты осознаешь, что, заключённый нами только что, магический договор откатить обратно более не получится? И разорвать раньше оговоренного срока – тоже. Если, конечно, ты прямо сейчас не ляжешь на кровать, раздвинешь ноги и попросишь, сама попросишь, тебя взять. 

– Прости, – Тесса почувствовала лёгкий укол вины. – Ты сам сказал: «первое, что придёт в голову».

Впервые за короткое время их знакомства Тесса перешла с ним на «ты».

– Но я и не предполагал, что ты затребуешь моей смерти, – с укором произнёс герцог.

– Прости, – ещё раз виновато проговорила она, склонив голову.

Он вздохнул тяжело, приблизился к ней, поцеловал в лоб.

– Ложись спать. Хватить с тебя на сегодня потрясений. И с меня, пожалуй, тоже.

Тесса проснулась с ощущением отдохнувшего тела, так мягко и комфортно ей было, за ночь не затекли шея и спина от обычно твёрдого ложа. Воспоминания о минувших за сутки событиях возвращались к ней лениво, но малознакомая глазу обстановка пробудила-таки её окончательно. Тесса уткнулась лицом в подушку и протяжно завыла в неё.

Это не с ней происходит! Это всё понарошку!

Уж два года миновало, но где бы она ни ночевала, каждое утро начиналось одинаково – с первой ото сна мысли, что на дворе – май, шесть тысяч восемьсот шестого года, папенька ещё не женился, а в сентябре – бал дебютанток. На котором бы она, Тесса, была представлена к императорскому двору и, несомненно, блистала бы в платье от лучшей модистки столицы, очередь к которой будущие дебютантки занимали за год, а то и за два. Но сиять в высшем свете Тессе было не суждено.

Если у богов и были какие-то планы на неё, то отнюдь не обнадёживающие.

– Полгода, – зашептала Тесса в потолок, – полгода – и ты будешь свободна.

В покоях вдруг ощутимо похолодало, отчего Тесса поёжилась. Послышался скрип отворяемой двери, и в покои вплыл, зависая над полом, сгусток тьмы, отдалённо напоминающий человеческий силуэт. Тесса замерла, даже дышать перестала, с ужасом глядя на нечто. Невесомое и безмолвное, оно подлетело к ней и остановилось аккурат у конца кровати, у её выглядывающих из-под одеяла ступней. Которые Тесса тут же подобрала.

Покои тонули в полутьме из-за задёрнутых портьер, а тишина показалась Тессе какой-то неестественной, гробовой.

Наконец, Тесса судорожно вздохнула, ибо была на грани того, чтобы задохнуться, а тень продолжала зависать над ней. В голове мелькнуло с десяток объяснений происходящему. От «это последствие ритуала» до «за ней явились из подземного мира». Тесса остановилась на самом разумом объяснении. Возможно, эта тень – домашний питомец члена ордена тёмных джентльменов.

– Тебя послал за мной хозяин? – Тесса вздрогнула от прозвучавшего в этой потусторонней тишине её собственного голоса, который и звучал-то тихо, но показался таким оглушающе громким.

Тень кивнула.

Тесса кивнула тоже. Зачем-то.

На удивление, тень её понимала.

Выкарабкалась из постели, путаясь в одеяле, облачилась в жалкое подобие «своей» ночной рубашки, услужливо предоставленной служанкой вчера вечером. Лучше бы к герцогу её сопроводила та самая служанка.

– Веди, – обратилась Тесса к тени, когда была готова.

Тень, не оглядываясь, медленно выплыла из покоев. Тесса просеменила следом, стараясь держаться на расстоянии вытянутой руки. В коридорах сего особняка также стоял лёгкий полумрак. Остановилась тень у входа в купальню, почти сливаясь с тьмой в углу. Оказавшись в знакомых, хорошо освещённых стенах, Тесса заметила плавающего в купели Дациана. Полностью обнажённого, естественно.

– Ты впечатлена моим маленьким подарком? – насмешливо спросил герцог.

Впечатлена – мягко сказано.

– Ч-что это такое? – еле вымолвила Тесса.

– Знакомься, Тесса, это тени – низшие существа подземного мира.

То есть за ней и вправду явились из подземного мира…

– Они разумны? – поинтересовалась она.

– Не в человеческом понимании точно, однако приказы выполнять способны. Поскольку всю прислугу я отослал, прислуживать теперь нам будут тени. Конкретно эта – приставлена лично к тебе. Только не нарекай её, может привязаться. При свете они стремятся уйти во тьму или вернуться в подземный мир.

– К чему такие меры? – уже предчувствуя нехорошее, спросила Тесса.

– Решил поберечь рассудок прислуги и твой, конечно.

– Не понимаю…

– Как я упомянул ранее, впредь никакой одежды, Тесса, на тебе будут только драгоценности.

Тесса покачнулась от охвативших её чувств.

– Но…

– Ты всё ещё одета, к моему неудовольствию, Тесса. Раздевайся и залезай ко мне, буду мыть тебя сам. И ты меня… вымоешь. Или хочешь отказаться? – на этих словах герцог чуть прищурился предвкушающее.

Тесса открыла рот, но, памятуя о данном ею обязательстве, закрыла его.

Смотреть на герцога было стыдно. Раздеваться перед ним – тоже. Но выбора нет, а потому Тесса, вздохнув, сбросила с себя «ночную рубашку» и шагнула к купели. Неуклюже, прикрываясь руками, под потемневшим от возбуждения взглядом мужчины, села на бортик. Он подплыл к ней и, обхватив двумя руками за талию, опустил в воду. Как-то медленно опустил. Не отрывая при этом взгляда от её пылающего стыдом лица. Она схватилась за его плечи – не для поддержки, а для того, чтобы держать его чуть на расстоянии, ибо отплыть ей не позволили.

– Сейчас мы тебя вымоем, да, Тесс? – и с этими словами принялся оглаживать её шею, тонкие плечи, ключицы.

– Я могу сама, герцог, – пискнула Тесса.

– Верю, что можешь, – усмехнулся он. – Но смотреть на то, как краснеют твои щёчки, как ты кусаешь губы, когда я трогаю тебя, приятнее.

– Не издевайтесь надо мной и так…

«Страшно», – не договорила Тесса, задохнувшись от прикосновения его руки к своей груди.

– Какая ты красивая, Тесса… Какая чистая, невинная девочка… – лихорадочно шептал герцог, вглядываясь в её лицо, пытаясь поймать взгляд, который она отводила. Он ущипнул за сосок – и Тесса вскрикнула. – Смотри на меня! Ты моя! Ты же моя, Тесса?

– Только на шесть месяцев, – глухо ответила она и вскрикнула снова, потому что он ущипнул её за второй сосок.

– Ты сдашься раньше.

– Пока все ваши действия способствуют обратному.

Он мягко, снисходительно рассмеялся, отнял руку от её груди, кончиками пальцев обвёл контур припухших, искусанных губ, остановился на повлажневших волосах, достигающих до ключиц.

– Почему ты не отращиваешь волосы. Волосы – главное украшение женщины.

– Мешали, – коротко ответила она.

Волосы – это просто волосы, а главное украшение женщины – это её независимость, ради которой Тесса и терпела всё происходящее сейчас.

– Повернись ко мне спиной, – приказал Дациан.

Тесса сделала, как велели, вытянула руки, положила их на бортик.

Герцог обходился с ней, как с куклой, вымыл волосы, спину, массируя в процессе разнеженную от тёплой воды и пара кожу. Мужские руки под водой легли на плоский живот, указательный палец обвёл контур пупка, пощекотал – Тесса дёрнулась и услышала смешок.

Дациан прижался к ней плотнее, потёрся, толкнулся пахом в ягодицы, и от осознания, что она вдруг почувствовала упирающееся в её ягодицы его поднявшееся естество, у Тессы округлились глаза.

– Повернись ко мне лицом, – хрипло приказал мужчина.

Только не это! Она не готова ещё это видеть! Не так скоро!

Тесса плавно крутанулась в воде. Одной своей рукой герцог обнимал её за талию, а второй рукой обхватил лицо, притянул к своему.

Тесса свистяще выдохнула. Мужчина отпрянул чуть недоумённо.

– Ты никогда не целовалась?

– Нет.

– И никогда не видела, как это делают другие?

Снова её «нет». Где ей было увидеть? Она читала бульварные романы, в которых спасённая от заточения в башне принцесса, доселе охраняемая поверженным драконом, в благодарность целует рыцаря, она обсуждала это с Бланш, но чтобы видеть – нет, не видела. Впрочем, кое-что Тесса всё же видела или даже чувствовала. Но вряд ли полноценным поцелуем можно назвать слюнявое облизывание губ, с которым её Уильям домогался.

– И ты никогда не хотела никого поцеловать, Тесс?

Она хотела блистать на балах в роскошных платьях, танцевать без устали, купаться во внимании юношей, чьи взгляды, бросаемые на неё украдкой, льстили, но повышенного интереса не вызывали.

– Никогда.

– И никогда не ласкала себя? – его рука с живота соскользнула, ладонь накрыла лобок.

– Боги, конечно, нет! – вскрикнула Тесса, дёрнулась назад от его непотребных движений, но упёрлась спиной в стенку купели.

– Ш-ш, Тесса, не кричи так и не дёргайся.

Тесса послушно замерла. Его губы мягко накрыли её. В его глазах Тесса увидела свои – расширившиеся от страха и стыда.  

– Открой рот, – приказал Дациан.

Она приоткрыла рот – и его язык, мягкий, влажный и тёплый, скользнул внутрь, коснулся её языка. Девушка неуверенно повторила его движения, и их языки сплелись. Это было странно и… мокро.

– Вот так, умница, – проговорил он ей в губы.

Его грудь касалась её груди, большой палец оглаживал щёку. Она закрыла глаза и ей бы могло даже понравиться это, если бы Дациан не толкнулся пахом в её живот. Тесса вновь занервничала, задёргалась в его руках, но отплывать было некуда.

Герцог оторвался от неё, прекратил целовать, посмотрел совершенно пьяно.

– Возьми его…

– Ч-что? – непонимающе пискнула Тесса.

Он взял её руку в свою, опустил под воду и…

– Обхвати.

Тесса проглотила готовое сорваться с губ паническое «нет». Замычала протестующе. Она увидела, как энергетическая нить алого цвета, связывающая их, затрепетала, грозясь надорваться от её ещё не высказанного вслух отказа и вялого сопротивления. Почему она вообще видит нить их связывающую? В их роду обладателей магических способностей не было.

К горлу подкатывала липкая тошнота, и взгляд заметался отчаянно в поисках чего-то, за что можно было зацепиться, только бы не останавливаться на… Только бы не смотреть под воду, на его напряжённый живот, покрытый тёмными волосками лобок…    Тесса зажмурилась и обхватила рукой его член. Что делать дальше – она не знала.

– Сожми, – подсказал он хриплым голосом, раздавшимся у её уха и толкнулся пахом в её сжатую руку. – Теперь сама…

Рука её пришла в движение.

Она открыла глаза, откинула голову, устремив мутный взгляд в потолок, глотая слёзы, всхлипывая тоненько и двигая рукой вперёд-назад, пока мужчина, уткнувшись ей в шею, сдавленно стонал, сжимал в тисках её талию. Плоть его была твёрдой, объёмной и длинной, едва помещающейся в её небольшой ладони. Если всего на мгновение представить, что это он планировал засунуть в неё, перспектива безвозвратно прогуляться в подземный мир в сопровождении тени казалась привлекательней.

Как всё закончилось – она не поняла, просто герцог отнял лицо от её шеи, оставил короткий поцелуй в губы, а по ладони на миг плеснуло теплом.

– Так вы меня не соблазните, – отчеканила она.

– Тесса, я пока только начал приучать тебя к виду мужского обнажённого тела, к прикосновениям к нему, – наставническим тоном сообщил Дациан. И вдруг – губы его расплылись в шальной улыбке. – Но, если ты так торопишься, мы можем перейти к более… интересным вещам.

– Не стоит! – Тесса задохнулась.

– Ты голодна? – небрежно спросил герцог, забавляясь над её реакцией. Выглядел он расслабленно и довольно, словно напряжение сбросил. «А он и сбросил», – подумала Тесса.

– Что-то нет аппетита, – ответствовала девушка мрачно.

Как… как можно говорить о голоде после того, что было!?

– Имей в виду, я не позволю тебе морить себя голодом, – строго сказал герцог.

Да, она и не планировала, честно говоря, но после такого – призадумалась. Если её физическое состояние будет слабым и вялом, будет ли он настаивать на выполнении ею обязательства? Ведь не вредить себе она не клялась.

Взяв её на руки, Дациан вышел из купели, поставил на пол, вытер насухо, вытерся сам, оделся. Тесса потянулась к «ночной рубашке».

– Нет, Тесса, – пресёк он. – Я же сказал: никакой одежды.

– Вообще?

– Совсем, – подтвердил герцог.

– А вы что же?

– А на меня сие правило не распространяется. Или ты хочешь чаще видеть меня голым, а, Тесс? – он подмигнул ей. – Ну, так мне не сложно.

– Право, не стоит, этот цвет рубашки вам к лицу, – выпалила Тесса.

– Так я и думал, – он кивнул с улыбкой. – Тени, должно быть, уже накрыли на стол. Пойдём, Тесса, лично я очень голоден.

Пока он вёл её до места, где предстояла утренняя трапеза, Тесса решилась расспросить про теней.

– Они умеют готовить?

– Они всё умеют, Тесса. Что касается бытового обслуживания.

– Откуда они не знают, как правильно?

– Они научены.

– Кем?

– Моей прислугой. Той, которую я отослал.

Тесса даже не заметила, как поравнялась с ним и собственная нагота вдруг перестала иметь значение. Послушать про теней, одну из которых она воочию узрела, было жутко интересно. В прямом смысле жутко.

Его малая столовая выглядела как большая их, при грамотной посадке здесь можно было бы разместить человек пятьдесят.

«Ты что же, маленькая Тесса, примеряешь на себя роль герцогини»?

Свой внутренний голос она проигнорировала.

Тесса не знала, куда себя деть и как себя вести, смотрела в тарелку перед собой, покамест тени обслуживали их. Столовые приборы были разложены в соответствии с этикетом, она безошибочно определила назначение каждого, – гувернантка вышколила в ней это. Она бы предпочла отзавтракать в своих покоях, как принято у аристократии, потому что из-за присутствия герцога напротив кусок в горло не лез.

На завтрак в этом доме было подано: свежеиспечённый хлеб, а к нему сливочное масло, ветчина, несколько видов сыров, джем и мёд; варёные яйца, нарезанные фрукты; чёрный кофе и сливки.

Всё это великолепие омрачало два фактора: герцог и отсутствие на ней хоть какой-то одежды. Но больше – герцог, конечно.

Он, разумеется, был великолепен. В белой рубашке с несколько расстёгнутыми на груди пуговицами и закатанными до локтей рукавами, ещё влажными тёмными волосами с непослушно свисающей на лоб прядью, с газетой в одной руке и чашкой кофе в другой. В отличие от неё, он выглядел непринуждённо.

На пирожковую тарелку слева от себя она положила кусочек хлеба, намазала его сливочным маслом и джемом сверху, сделала глоток кофе со сливками.

 – Не знал, что сирот в монастырях обучают обращению со столовыми приборами по этикету.

Тесса сглотнула ком в горле, подняла взгляд на герцога.

– Не обучают, да. Что пишут в газете? – сменила она тему.

– Малышка Тесса интересуется новостями? И что же, даже читать умеешь? – иронично спросил герцог.

– Чтение – единственное доступное развлечение в монастыре, – глухо ответила Тесса.

– И не оскверняйте уста свои кривдой, – процитировал он заповедь из священного писания, пристально глядя на неё.

Сколько раз Тесса осквернила свои уста кривдой – и не счесть.

Но раз уж он решил разыграть эту партию…

– И да пусть ведает всяк сеющий блуд, что будет он обречён на вечные страдания в подземном мире, – парировала Тесса, с вызовом посмотрев на него.

Ваш ход, герцог.

Он вскинул одну бровь, красивые, тонко очерченные губы, скривились в усмешке.

– Побивайте тех ваших жён, что уклоняются от вас, ибо в воздержании – искушение.

– Вот именно, герцог, – Тесса чуть наклонилась вперёд, словно стремясь сократить расстояние между ними, – в заповеди про жён сказано.

Герцог выставил перед собой руки в примирительном жесте.

– Признаю, эту партию ты выиграла, малышка Тесса. Но мне пришлось по нраву наше маленькое противостояние.

– Наслаждайтесь, пока можете. Вы и так обречены на вечные страдания в подземном мире.

– Но если с тобой – то не такие уж и страдания, – подмигнул он ей.

– Вам бы всё забавляться, герцог, – буркнула она. Сам блудит и её за собой тащит!  

Когда с утренней трапезой было покончено, Тесса сухо спросила:

– Могу я идти в свои покои, герцог?

– Можешь, – дозволил он.

Из-за стола Тесса поднималась под внимательным его взглядом.

– Мне надо отбыть до вечера. Тебя взять с собой, к сожалению, не могу, дело государственной важности.

Не очень-то и хотелось.

Герцог, меж тем, продолжал:

– Тени просмотрят за тобой. И чтобы никаких глупостей, Тесса, – прозвучало предупреждающе.

– Они не нападут на меня в ваше отсутствие? – на всякий случай уточнила девушка.

– Лучше бы им этого не делать, – хмыкнул герцог.

– Но могут? – продолжала настаивать Тесса.

– Как я и говорил, они всё могут, – уклончиво ответил мужчина.

Да он издевается над ней!

– Вы можете, чёрт бы вас побрал, хоть раз не юлить и ответить серьёзно! – вознегодовала Тесса, сурово свела брови.

Герцог картинно ахнул.

– Малышка Тесса, ты знаешь такие ругательства? А ещё какие знаешь, ну-ка?

Она угрюмо махнула на него рукой, развернулась, чтобы уйти, но была остановлена:

– Будешь скучать по мне?

– О-очень! – протянула она саркастично.

Герцог рассмеялся ей вслед, и уже на выходе из малой столовой она услышала:

– Тени проинструктированы и не нападут, если ты не попытаешься сбежать.

Так она и думала.

Вернувшись в выделенные ей покои, Тесса легла на кровать, укрылась одеялом, подложила ладони под щёку и понуро уставилась на занавешенное окно. Но ведь прямого запрета на освещение хотя бы части её комнаты от герцога не звучало, стало быть, можно впустить немного света в это царство полумрака. Так она и сделала. Решительно встала, одёрнула плотные занавески.

– Так-то лучше, – довольно заключила девушка. Оглянулась, наконец, отмечая богатство внутреннего убранства. И это – её темница на ближайшие шесть месяцев.

«А потом – что? Что будешь делать потом»?

Тесса плюхнулась со вздохом на кровать, задумчиво покрутила короткий локон своих волос.

«Но ведь он же очень красивый».

«Да, но совершенно неблагородный».

«Если ты дашь ему то, что он хочет, ты сможешь попросить его о протекции. И больше не придётся искать ночлег, деньги, еду. Ты сможешь обрести хотя бы подобие былой жизни».

При мысли о близости всё в ней восставало.

Последние два года Тесса наблюдала за собой привычку вести такие вот внутренние диалоги. Кого она пыталась убедить всё время? С кем пререкалась? Уж не помутился ли у неё рассудок?

В доме было совсем тихо. Радоваться бы, что герцог изволил отбыть, предоставил ей драгоценное время на передышку от своего присутствия. Но ей было скучно. А выбираться из своего укрытия – страшно. Вдруг тени сочтут это за попытку побега?

Была не была!

Тесса выглянула из-за двери в коридор – никого.

– Герцог! – громко окликнула.

И когда ответа не последовало – вышла.

Шла она маленькими шажочками, то и дело, замирая и прислушиваясь, вела ладонью по стене. Открыла двери в первую комнату – спальня, во вторую – библиотека, в третьей оказалась снова спальня. Какая из них – герцога? Тонкий, едва уловимый, запах граната и морозной свежести витающий в третьей спальне привлёк её внимание. Тесса несмело переступила порог. Как и везде, за исключением теперь её комнаты, здесь царил полумрак. Она осмотрелась и заключила: это определённо спальня герцога.

Мелькнула крамольная мысль: а что если позаимствовать одну из его рубашек? Герцог всё равно не заметит, мало ли сколько у него этих рубашек, а ей в его отсутствие будет что носить.

Оная отыскалась в гардеробной. Белого цвета, из хлопка, накрахмаленная и чистая. Она тотчас облачилась в неё. Рубашка прикрывала её ягодицы. И Тесса почти почувствовала себя белым человеком.

Теперь настал черёд посетить библиотеку, умыкнуть какую-нибудь книгу оттуда, вернуться в свою комнату и почитать. Лучше, чем считать минуты до возвращения герцога, так хоть время скрасит.

Она обернулась и закричала от ужаса – прямо над ней нависала тень.

Тяжело дыша, схватившись за сердце, Тесса смотрела на тень, а тень взирала на неё – как будто даже с укором.

– Я не сбегаю! – дико заявила девушка и для пущей уверенности твёрдо повторила: – Не сбегаю я никуда!

Тень кивнула.

– Ты ведь понимаешь меня?

Тень снова кивнула.

И действительно – понимает ведь.

Не иначе, чем просто спятила, дальнейшие свои действия Тесса никак не могла объяснить, ибо заговорила:

– Пожалуйста, не сообщай об этом своему хозяину. Мне просто… скучно и холодно, да. Я верну её ему, обязательно верну, договорились?

Тень соткалась в человеческую фигуру, грозно упирающую руки в бока.

– Ну, пожалуйста!

Тень с промедлением кивнула.

– Спасибо! – Тесса просияла и подпрыгнула. – Ты уж прости, что испугалась, вдруг я тебя обидела. Я просто схожу с ума. Да, я определённо схожу с ума. Можно мне теперь в библиотеку?

Тень отлетела чуть назад, словно бы пропуская её.

Тесса пойманной с поличным мышкой юркнула к выходу из спальни.

Тень полетела следом.

– Ты теперь всюду будешь летать за мной?

Тень кивнула.

– Жаль, ты не можешь говорить, – Тесса вздохнула, – а то ваш хозяин, признаться, не лучшая компания, – и она осеклась, обернулась на тень. – Это, пожалуйста, тоже не надо ему сообщать.

Показалось – или тень посмеивается над ней?

Оказавшись в стенах библиотеки, с уходящими ввысь стеллажами, отчего даже закружилась голова, Тесса решила задержаться. Вернуться в своё убежище она всегда успеет, а здесь сама обстановка благоволила чтению. Герцог же не запрещал ей покидать пределы её спальни.

– Интересно, как часто ваш хозяин гостит в этом доме? – поинтересовалась вслух Тесса.

Ей, конечно же, не ответили.

Тень забилась в самый угол, где было темнее всего, и сейчас едва ли была видимой.

– Я впущу немного света сюда, ты не против?

Тень, если бы и была против, ничего не могла ответить ей.

Прежде чем распахнуть плотные занавески, надобно бы переставить одно из кресел поближе к окну.

– Не поможешь? – попросила помощи Тесса.

Тень подлетела к одному из кресел, выжидающе посмотрела на Тессу.

– Вот это, да. Слушай, вы же нематериальные создания? Как вы взаимодействуете с предметами? Ах, если бы ты могла мне ответить! Но да ладно, расспрошу герцога. Или не расспрошу, – пробурчала про себя девушка.

Тень оторвала кресло от пола и вместе оным подлетела к занавешенному окну, опустила кресло и юркнула обратно в угол. Тесса постаралась разглядеть, как ей это удалось, но что можно было разглядеть в полумраке.

Только засим Тесса распахнула занавески, впуская внутрь мягкий дневной свет. Полоска света коснулась кресла, но дальше не заходила. Она нарочито оставила неосвещённое пространство для манипуляций тени.

Девушка скрестила на груди руки, окинула взглядом стеллажи и задумчиво изрекла:

– И что бы такого почитать? – перевела взгляд в угол. – Может быть, посоветуешь что-то?

Удивительно, но присутствие тени Тесса не могла игнорировать, несмотря на то, что полноценным собеседником тень вряд ли можно было назвать.

Тень заметалась по стеллажам – и метнула в девушку книгой, которую Тесса поймала в воздухе.

– Порождения мрака, серьёзно?

Тень пожала плечи, мол, ну а что такого. Тень словно пыталась на что-то намекнуть, донести до неё что-то, что Тесса пока была не готова понять. Магическая часть их необъятного мира доселе мало интересовала Тессу. Впрочем, как и законы сего мира.

– Пожалуй, это отложим на потом. Ты можешь, пожалуйста, спрятать её в моих покоях?

Тень удручённо кивнула ей и улетела с фолиантом, чтобы тотчас вернуться.

– Не обижайся, я потом про вас всё прочитаю, – Тесса догадалась, что тень неспроста подсунула ей эту книгу. Но если герцог прознает о заинтересованности своей юной пленницы сей темой – может рассвирепеть.

– Где тут свод законов империи Хешинес?

В неё полетела книга.

Тесса пригнулась – книга приземлилась аккурат на кресло.

– Спасибо! – немного укоряюще поблагодарила девушка. – Так, что тут у нас о правах женщин…

Тесса взобралась с ногами на кресло и принялась листать свод законов. И спустя продолжительное время заключила: а ни черта тут о правах женщин, только об обязанностях! Женщина обязана то, женщина обязана сё! В этом мире женщина – собственность мужчины или государства. Как она жила восемнадцать лет без знаний об правовых основах мира сего? Неужто надеялась на вечное покровительство папеньки? Тесса, со вздохом, признала: да, она и впрямь на это надеялась.

Надеялась на отцовское наследство, титул. Но титул не даровал женщине свободу. Полную свободу женщине даровали: вдовствующий статус, наследство в виде недвижимого имущества или… магические способности. Но у неё, Тессы, не было ни первого, ни второго, ни третьего. Она оказалась абсолютно беззащитна перед жестокими законами империи. Даже будь ты хоть трижды титулованной, высокородной женщиной ты все равно ограничена в правах в сравнении с любым нетитулованным, безродным мужчиной.

Перегруженный информацией разум её решил взять паузу, и Тесса задремала прямо в кресле, греясь в лучах полуденного солнца. И снилась ей свобода – манящая, полная свежести. Во сне она была маленькой ласточкой, парящей с ветрами в облаках, и сердце её заходилось в восторге от бескрайних просторов, крылья уносили её далеко-далеко, в безмятежные дали. В следующей жизни она хотела бы стать ветром – та единственная мощь, что не ухватить руками и не объять.

Сквозь сон  Тесса почувствовала что-то над ней нависающее.

Но то была не тень.

Девушка содрогнулась под суровым взглядом герцога, в руках он держал книгу.

– Взяла почитать, чтобы удостовериться в никчёмности своего положения?

– Н-нет, – Тесса постаралась ответить твёрдо, но голос всё равно дрогнул. А что, собственно, она сделала такого, что он так сердится?

– Я запретил тебе носить одежду.

– Но… Но я подумала… – залепетала она.

– Ты много думаешь, – отчеканил герцог. Был он явно не в духе. Дёрнул её за руку, отрывая от кресла, одним движением руки сорвал с неё рубашку. А Тессе показалось так, будто вместе кожей.

– Я не соглашусь… – вдруг сказала она хриплым ото сна голосом. – С таким отношением я ни за что на свете не лягу под вас. Слышите, ни за что! – последнее она прокричала ему в лицо.

– Я бы не был в этом так уверен, – герцог оставался показательно хладнокровным.

– Что я сделала? – Тессу затрясло от злости, от собственного бессилия. – Что… я… сделала?

– Ты дерзишь, ослушалась и вместо того, чтобы радушно встречать своего господина, продолжаешь выказывать недовольство.

Господина, значит…

Её захлестнула такая волна ненависти, что Тесса, приподнявшись на носочках, приблизилась к его лицу, почти касаясь своими губами его губ, и пылко выдохнула:

– Ненавижу! Я мечтаю о том дне, когда увижу вас в последний раз!

– Его не будет, Тесс, этого дня. Я поклялся, что отпущу. И это так. Но я не клялся, что не последую за тобой. Не клялся я и в том, что за пределами сего дома не заневолю тебя вновь. Так что, малышка Тесса, даже по окончанию оговоренного срока ты никуда от меня не денешься, пока я не наиграюсь, – жёстко, издевательски прозвучало всё сказанное им.

Она отшатнулась от него, выдохнула шумно. Есть ли рациональные причины его такой одержимости ею? Или когда в твоих руках – неограниченная власть и могущество, хочется примерить на себя роль бога и играть людьми? Все тёмные такие или просто ей попался «удачный» экземпляр? Выше герцога только император. Но император для неё вне досягаемости.

Но Тесса приказала себе собраться с силами, чтобы озвучить:

– Или если ты не умрёшь раньше.

Она опять перешла с ним на непочтительное «ты», пытаясь убедить то ли его, то ли себя, что их противостояние, непременно, закончится её победой, какую бы цену не пришлось за это заплатить. Даже если этой ценой станет его жизнь.