Сводные. На одном коньке

Рита

Знаете ли вы, что значит хоккейное выражение «на одном коньке?» Вот и я не знала, пока в моей жизни не появился сынок новой папиной жены. Как оказалось, оно означает «с легкостью обыграть». Именно оно слетело с губ моего сводного брата Глеба в ночь, когда наше знакомство не задалось, а я была унижена в собственном доме. Унижена, заплаканна и решительно настроена утереть этому мерзавцу нос! Вам ничего пока не понятно, да? Тогда начну сначала. Со дня, когда моя тихая жизнь отличницы поделилась на две половины…

Год назад

Будильник прозвенел ровно в 6:00. Противная трель заставила меня подскочить на кровати и запустить в него подушкой. Вы не подумайте, я люблю вставать рано. Намного раньше, чем просыпается отец, чтобы сделать завтрак и завязать ему галстук. После смерти мамы все обязанности по дому легли на меня. Трудно сочетать домашние дела и подготовку к ЕГЭ, но я стараюсь.

Сегодня я до поздней ночи зачиталась любовным романом. Так, чтиво на один раз, но я обещала подруге, что непременно прочитаю его после того, как она слонялась за мной целую неделю и умоляла взять в руки книгу с сомнительным названием: «Мой горячий победитель». Стыдно признаться, что меня возбудили постельные сцены. Да так, что вместо привычных снов о победе в олимпиаде, мне снились мягкие губы, горячие пальцы и твердый...Что-то я увлеклась! Рассказ вообще не об этом. Перемотаем на полчаса вперед.

Приняв быстрый душ, я переоделась в серое приталенное платье с черными кружевами на подоле. Ткань обнимала бедра и спускалась до самых колен. Зато рукав был короткий — самое то в этот жаркий сентябрь. Надеюсь, хотя бы октябрь будет прохладным. Ненавижу жару! Я далеко не худышка, чуть полнее среднего. Сказались быстрые перекусы на ходу и медленный метаболизм. Русые волосы, кудрявые и цвета мышиной шерсти завязала в небрежный пучок на затылке. Зеленые глаза — единственная яркая деталь в моей внешности, но и их я прячу за толстой оправой очков. Бросив капсулу с латте в кофемашину, я быстро пожарила омлет с помидорами и салом, как любит папа, разложила порцию по тарелкам и только села на стул, как он, выскочив из своей спальни, сморщил нос и попросил:

— Ир, завяжи эту удавку! — Ира...Отец частенько зовет меня именем мамы. Никак не привыкнет, что ее с нами нет.

Отец у меня — местная шишка. Министр транспорта нашего захудалого городка. Всегда ходит в костюмах, даже дома умудряется не переодеваться. Сегодня на нем одет изумрудный костюм-тройка с черным галстуком, до блеска начищенные туфли и золотые наручные часы. Огненно-рыжий цвет волос, увы, мне от него не достался. Зато достались глаза.

— У тебя какая-то встреча сегодня важная? — я вернулась за стол, сделала глоток кофе и чуть не поперхнулась после его следующих слов.

— Я тебе рассказывал про Олесю, помнишь? Она и ее сын Глеб сегодня переезжают жить к нам. — Отец быстро опустошил тарелку с омлетом, пока я в шоке моргала ресницами и пыталась переварить полученную информацию.

— Какой еще Глеб?

Отец достал из кармана фотографию улыбающейся женщины и протянул мне. Рядом с ней стоял парень — красивый, со светлыми каштановыми волосами и карими глазами. Во взгляде читалось превосходство, на пухлых губах застыла насмешка, квадратный подбородок покрывала легкая щетина. Он стоял в обмундировании хоккеиста с номером «6» на красной форме.

— Он студент спортивного колледжа и не часто будет появляться дома, — отец забрал фотографию. — Я прошу тебя, Рита, прояви терпимость и уважение. Подружись с ним. К тому же у вас будет много времени. Мы вдвоем идем сегодня на ужин, а потом на спектакль и переночуем в отеле.

Я прочистила горло и поинтересовалась:

— У тебя все серьезно...с Олесей?

Отец кивнул:

— Сегодня я собираюсь сделать ей предложение.

Ну все! Тушите свет! Я понимаю, отец итак десять лет ходил одиноким, и пришла пора двигаться дальше. Точнее, у него всегда были женщины, но еще ни одну он не привел домой. Тем более с сыном. Отец сказал, он добрый и мягкий и, цитирую: «мечтает с тобой познакомиться, Рита. Посидите, кино посмотрите вечером. Уверяю тебя, вы подружитесь!» Под ложечкой очень неприятно засосало. Я попросила отца оставить мне фотографию Глеба, мол, мало ли, перепутаю с кем-то. На самом деле я собиралась показать ее подруге.

— С ума сойти! — ахнула Лия, когда я показала ей фото по видео звонку. — Это же Глеб Королев!

— Ты его знаешь? - удивилась я.

— Конечно! Это левый защитник «Кентавров» — молодежной хоккейной команды спортивного колледжа.

— Ты увлекаешься хоккеем?

— Я увлекаюсь секси-парнями, — фыркнула Лия. — Он один из лучших игроков. Мой брат обожает "Кентавров", поэтому я иногда хожу на матчи. Но только ради красавчика Темы.

— А это кто? — спросила я.

— Тандем Глеба — правый защитник Артем Копей. Самый обаятельный, сексуально притягательный, мускулистый красавчик-блондин. Который встречается с новенькой чирлидершей. Но ничего, у меня есть план. В следующем году мы заканчиваем одиннадцатый класс и поступаем в универ. Так что я пойду в кружок чирлидерш. Ты со мной? Мы же ходили вместе на танцы.

Я рассмеялась. Какая из меня чирлидерша? Отца удар хватит, если я в такой крохотной юбке из дома выйду. Да и не интересуют меня хоккеисты и любые другие помешанные на спорте. Да-да, именно так я думала год назад! Наивная еще душа. Что-то я опять отвлеклась.

— Я буду готовиться к ЕГЭ. Ты же знаешь, я поступаю на журналиста.

Лия кивнула, плюхнулась спиной на кровать, заправленную розовым пушистым бельем, и спросила:

— И чем ты собралась покорять Глеба?

Я изогнула бровь:

— Покорять? Отец хочет, чтобы мы познакомились. Я включу любимые детективы, испеку печенье с шоколадной крошкой и буду весь вечер слушать треп сводного братца о его хоккее. В идеале, Лия, он окажется дикарем и запрется в своей новой комнате.

— Ну и дурочка! — фыркнула подруга. — Да если б в моем доме такой красавчик поселился, я бы его в первый же день как схватила бы за яйца, и…

— Остановись, умоляю! — я сморщила нос. Иногда подруга в своих мечтательных речах вызывала у меня рвотный рефлекс. — Мне пора, он скоро приедет.

— Ритка, Глеб — твой идеальный шанс перестать быть одинокой, пойми! Такие, как он, на дороге не валяются.

— Пока!

Я сбросила звонок и закатила глаза. Не то что бы я планировала умирать старой девой, но не ложиться же под первого встречного! Тем более под еще пока не сводного брата, но отец к этому близок.

Что-то я увлеклась размышлениями. Вы же хотите добраться до самой сути? Тогда, пока я буду печь печенье «любимому» сводному, послушайте как прошел его день. Надеюсь, знакомство с Глебом вас не слишком шокирует.

Глеб

Я задумчиво скользил взглядом по черным буквам учебника. Они слипались, расползались в одно сплошное пятно и норовили утянуть меня в пучину сна. За последнюю неделю выдались довольно напряженные и ранние тренировки, отчего я совсем не высыпаюсь. Ага, тренировки, конечно, забирают уйму сил, но это далеко не единственная причина, почему я лег сегодня в два часа ночи. Новенькая капитан чирлидерш с секси именем Наташа на прошлой вечеринке своими чувственными бедрами и губками, подкрашенными вишневым блеском, который я радостно слизал, сделала так, что я вовсе позабыл об утренней тренировке. Зато тренер напомнил, еще и матери позвонил! Поэтому сейчас я держал в руке учебник по возрастной анатомии, физиологии и гигиене, и слушал матушкины визги.

— ...долго ты еще будешь вести себя так, Глеб? Я понимаю, ты растешь без отца, и некому тебе всыпать по первое число! Но с сегодняшнего дня мы будем жить у Ромы дома, и я настоятельно тебя прошу перестать себя вести так безответственно! — мама нервно заправила за ухо выбившуюся из хвоста прядку волос и сильнее вцепилась пальцами в руль.

— Ма, мне девятнадцать! — напомнил я и взъерошил каштановые завитки, которые покрывали мои уши. — Раньше сыпать надо было. И мужика найти, который бы мог на меня повлиять. А этот что? Министр плешивый!

Мама сверкнула на меня карим взглядом и предупредила:

— Рот вымою с мылом! Посмеешь только вести себя плохо с ним, лишишься денег и о тачке на день рождения можешь позабыть.

Я поджал губы, нарочно громко захлопнул учебник, бросил его на заднее сидение машины, заваленное вещами, и вытянул вперед ноги. Да чихать я хотел на этого министра! И на запреты матери. Это я на выходные еду с ней, а так все время живу в общаге колледжа. Раньше мне было далеко добираться на тренировки, а сейчас я просто не горел желанием быть под тотальным контролем матушки.

— Вот и славно, — улыбнулась она. — Что ты вообще нацепил на себя, Глеб? Я просила рубашку! А это что?

— Худи, — невозмутимо ответил я.

Когда мама срифмовала, еще и матом, я округлил глаза и шутливо вторил ей:

— Рот с мылом вымою!

— Глеб! Мое терпение не безгранично. Умоляю тебя, с дочкой Ромки веди себя прилично! Руки распустишь — отрублю! Руки, член, не имеет значения. К ней прикасаться нельзя.

Я усмехнулся. Как будто я хотел. Она мне только фотку ее показала, и весь мой настрой упал и обмяк. Типичная заучка, трясущаяся над своим «бутоном любви». Не в моих планах. И я не перевариваю тех, кто посмел прикоснуться к моей матери, а значит, и девчонку уже заведомо ненавижу.

— Расслабься, — фыркнул я. — Буду самым милым с ней. Может быть.

Телефон в кармане завибрировал. Я едва почувствовал его сквозь ткань худи. Сначала я увидел горячую фотку очередной девчонки, желающей стать «айс герл». Именно они в перерывах между матчей убирают всякую мишуру со льда, кровь, или чьи-то рассыпанные зубы.

Хоккеем я увлекся давно. Желая обратить на себя внимание отца, я учился, ходил в хоккейный кружок и был примерным мальчиком-зубрилой. До того момента, пока детский мозг, наконец, не понял — ты не нужен отцу, Глеб. Его интересуют другие дети — тех, кого он тренирует. Увы, но в лучшую команду я не попал, либо папочка меня там не хотел видеть.

Горячую фоточку я смахнул, пока матушку инфаркт не хватил, и открыл смс от лучшего друга, правого защитника и моего верного товарища по команде — Артема.

«Ты все еще хочешь подгадить матери?»

Я быстренько настрочил ответ:

«Матери — нет, министру — да! Я сделаю все, чтобы разлучить их. Только есть одна проблема. В доме будет его дочка-зазнайка».

«Секси?»

«Забудь! У тебя на нее даже не встанет!»

«Это приказ???»

Я усмехнулся:

«Скорее забота. В семь начало. Надеюсь, хоккейные зайки тоже будут. Мне нужно как следует отдохнуть перед завтрашней вечерней тренировкой».

Я улыбнулся и мысленно послал министра подальше. Черта с два ты будешь моим отчимом, дружище!

Рита

Я взволнованно шагала по комнате и теребила рюши на розовой рубашке. Я специально оделась наряднее, желая выглядеть как можно милее и радушнее перед знакомством. Серая пышная юбка со множеством складок спускалась по бедрам чуть выше колен. На ноги обула белоснежные тапочки с ушками зайца — подарок отца на прошлый Новый год. В гостиной остывало печенье, на паузе стоял фильм «Достать ножи», а я мысленно проклинала этот вечер. В основном из-за незнания что говорить, как представиться. Вроде: привет, я твоя новая младшая сестра. Печеньку будешь? Бред полный! Остается надеяться, что парень далеко не словоохотлив. Когда я услышала свист машинных тормозов, мой желудок ухнул вниз, я натянула на губы улыбку и вышла из комнаты. Приготовьтесь читать о моем позоре.

Я застыла на месте как вкопанная с этой натянутой улыбкой, держа на ладонях большую тарелку с печеньем. В дом ввалился не Глеб с кучей чемоданов и коробок с книгами, как я представляла, а три девчонки в супер мини-юбках.

— Простите? — промямлила я, только они меня проигнорировали и сразу направились в гостиную, будто знали мой дом, как свои пять пальцев.

— Девчонки, чувствуйте себя как дома! — за ними вошли парни. Двое были в красной хоккейной униформе, но Глеба среди них не оказалось.

Они мазнули по мне взглядом, но тут же потеряли всякий интерес. Лишь один схватил печенье с тарелки и сказал:

— Не знал, что у министров есть кухарки.

Я растерянно стояла, даже не зная, что делать. То ли полицию вызывать, то ли отцу звонить, но следом, наконец, появился Глеб. Ну, сейчас то он все прояснит. Застывшая на губах презрительная ухмылка, прищуренный взгляд карих глаз полоснул по мне, и сразу стало неприятно.

— Ты Глеб? — я сунула ему в пальцы печенье и сложила на груди руки. — Что происходит? Кто эти люди? Отец не сказал, что в доме будут гости помимо тебя.

Парень вскинул брови, поставил тарелку на столик и ответил:

— Должно быть ты — Ира. Моя новая сестренка.

— Рита, — поправила я.

— Рита, — кивнул он. — Так вот, послушай, Рита, моя команда — моя семья. Мы потусуемся здесь, а ты потом все быстренько уберешь. Маленькие девочки, вроде тебя, сегодня посидят в комнате и поиграют в куколки. Идет?

Пока мой мозг переваривал полученную информацию, пребывал в диком шоке и искал, что ответить, Глеб уже прошел мимо меня, нашел пульт от стерео-системы и на полную катушку врубил музыку. Какого черта здесь происходит?! Я прошла в гостиную и наткнулась на девиц, вальяжно рассевшихся на диване. Одна из них уже бесстыдно лизалась с каким-то парнем. Мне вспомнилось описание Лии и, кажется, это был Артем. Хотя, какая мне разница, кто это? Один из парней пошарил в холодильнике и вгрызся в палку краковской колбасы, точно дикарь какой! Даже не порезал. Глеб рыскал в шкафу и, найдя новенький набор папиных пивных бокалов, которые ему на юбилей подарили коллеги, дунул в них, избавляя от пыли, и налил пива. Стаканы стояли на столе даже без подставки, отчего я едва не получила микро-инсульт. Пена медленно стекала по стеклянным стенкам и отпечатывалась на дубовом столе. Отец меня прибьет! Наконец, я пришла в себя и, подлетев к стерео-системе, выдернула шнур. Музыка стихла, все внимание недовольных хоккеистов переключилось на меня. Я сложила на груди руки и, смотря в гневные карие глаза мерзавца, потребовала:

— Пусть твои друзья уходят домой! Мой отец будет в ярости, когда увидит, как вы без разрешения роетесь в шкафах!

— Ты кто, малышка? — фыркнул один из хоккеистов.

— Я…

— Моя сводная сестричка, — усмехнулся Глеб. — И она уже уходит. — Его холодные пальцы сомкнулись на моем запястье и потащили за собой в коридор. — Какого черта, Ира, мы же договорились!

— Я Рита! - воскликнула я и затормозила на ногах. — И мы ни о чем не договаривались! Ты только приехал, а уже здесь из себя хозяина строишь? Я сейчас позвоню папе, он не разрешает устраивать дома никакие вечеринки, особенно с алкоголем!

Глеб резко разжал пальцы и я, не удержавшись, рухнула на пол, больно отбивая себе попу. Парни засмеялись, а Глеб, округлив глаза, прижал к губам кулак и громко воскликнул:

— Сестричка, ты ничего не слышала о существовании бритвы? Такие густые кустики лучше подрезать!

Мои щеки тотчас вспыхнули гневом, когда раздался смех, а мои руки сжались в кулаки. Я моментально вскочила на ноги и твердо сказала:

— Они уходят!

— Послушай, Рита, — Глеб сделал шаг и навис надо мной, держа руки в карманах зеленого худи. — Я не счастлив проводить свои выходные в твоей компании, поедая детское печенье и просматривая глупые фильмы с очевидным концом. И я совсем не рад знакомству, но так уж сложились обстоятельства, что твой отец посмел положить глаз на мою маму. Думаешь, я не знаю, как такие министры, «глубочайше уважаемые люди», трахают всех шлюх округи, а потом женятся на нормальных женщинах, чтобы показаться лучше, чем они есть. Поэтому я сделаю все, чтобы его член был подальше от моей матери. Думаю, и ты не горишь желанием видеть каждое утро чужую женщину на своей кухне. Подыграй и спрячься в норку.

Видимо, мои округлившиеся глаза и ошарашенную паузу Глеб расценил, как согласие, поэтому улыбнулся, щелкнул меня по носу и ушел. Ты меня плохо знаешь, Королев! Я далеко не мышка! И не собираюсь мешать своему отцу строить свое личное счастье, даже если я не готова видеть дома другую женщину. Глеб уселся между двумя девчонками. Судя по их футболкам с цифрой «6» и «5» — это фанатки Королева и его лучшего друга Артема. Недолго думая, я подхватила чей-то стакан с пивом и, подойдя к Глебу, вылила ему на голову. Ахнув, девушки вскочили с дивана и отпрыгнули по разные стороны, а парень, шумно выдохнув, сжал руки в кулаки и медленно поднялся следом. Кажется, мне пора бежать!

— Вечеринка окончена! — воскликнула я. — Всем до свидания!

Парни переглянулись, Глеб смахнул капли пива со своего худи, стянул его, оставшись с голым торсом. С рельефный голым торсом! И, сказав:

— Я все улажу, — рванул за мной по пятам.

Я поднялась на второй этаж, а когда коснулась дверной ручки пальцами, чужая рука больно схватила меня за плечо, развернула к себе и вжала в стену.

— Так значит, война, моя новенькая сестричка? — хмельное дыхание шевельнуло прядки волос на моей шее.

— Пусти! — пропыхтела я и толкнула мерзавца в голую грудь. С тем же успехом я могла сдвинуть гору. Я старалась не дышать, когда мой нос коснулся его гладкой ключицы, и я почувствовала тонкий кофейный аромат.

— Не смей приближаться к моим друзьям и выставлять меня при всех идиотом! Еще не хватало, чтобы они приняли тебя за хоккейную зайку.

— За кого? — я выдохнула смешок. — Ты пьян? Несешь какую-то чушь.

Его ладонь бесстыдно погладила мое бедро, двинулась выше и по-хозяйски задрала подол юбки. Каков наглец! Моя рука взметнулась вверх, и в следующую секунду голова Глеба дернулась, а ладонь обожгло от пощечины.

— Это ты зря! — рыкнул он. — Строишь из себя недотрогу? Все вы становитесь хоккейными зайками, шлюхами…

— Как твоя мама? — слова непроизвольно выскочили из моей груди. Я прикусила язык и сглотнула, когда лицо Глеба неумолимо приближалось ко мне. Лицо, наполненное яростью. Кажется, я попала…

— Повтори! — потребовал он и дыханием коснулся моих губ. — Я просил всего лишь подыграть, но ты не захотела. Серьезно думаешь, будто смеешь указывать моим друзьям? Мы теперь семья, сестренка, и этот дом тоже мой.

— Все, ты нарвался, я звоню отцу! Я хотела по-хорошему, но ты не дал шанса подружиться.

Стоило мне достать телефон, как Глеб отобрал его и сунул в задний карман своих брюк.

— Отдай! — потребовала я.

— Я уложу тебя на одном коньке! — бросил он эту фразу. Помните, да? Именно с этой минуты началось мое знакомство с хоккеем.

— Что ты несешь? Я не собираюсь тебе подыгрывать, Королев! Пусть твои друзья уйдут.

— Нет, — улыбнулся он и сжал в ладонях мои запястья, вжимаясь телом сильнее. — Ты уже взмокла от моих прикосновений, да? Я же вижу! Тогда зачем играешь в недотрогу? Садись на стол и покажи, что ты можешь, быть может тогда я позволю всем уйти.

Мои щеки вспыхнули, ярость поднялась вверх и достигла груди.

— Спать с тобой? — выплюнула я. — Даже в темноте и с пакетом на твоей голове, тебе не удастся меня возбудить.

Снизу послышались улюлюканья. Оказывается, друзья мерзавца наблюдают за нами. Он сильнее стиснул мои запястья, шепнул: «Тебе конец» и, развернувшись к друзьям, выкрикнул:

— Я пошутил, потому что на такую жирную уродину с очками, где стекла толще, чем мой член, у меня даже не встанет!

Я сглотнула, сердце забилось чаще, в глазах защипало, и мне захотелось провалиться сквозь землю. А знаете почему? Год назад я встречалась с парнем. Кирилл был моей первой любовью, идеально красивым футболистом с выточенной фигурой. И как же я пищала от радости, когда он обратил на меня свое внимание. На меня! Девчонку с брекетами, в очках и черном платье. Как потом оказалось, я была лишь поводом для насмешек и той, что помогла ему вырваться вперед в учебе. Он использовал меня, а потом трепался с друзьями, как имел «зубастую крокодилиху». Моргнув, я гордо вскинула голову и сказала:

— Как жаль, что твой член настолько тонкий. Тогда мне точно это не интересно. И кстати, у меня два телефона! И я звоню отцу! — Я быстро распахнула дверь и защелкнула замок. Берегись, Королев, тебе теперь не поздоровится!

Отец приехал быстро. К тому моменту Глеб даже не старался убраться в зале. Так я познакомилась с Олесей, сорвала их помолвку и выступила в роли врага, как для Глеба, так и для его матери. Он уехал в колледж в тот же вечер, и я не видела его целый год! Год, наполненный тишиной и уютом. Но он вернулся, с позором вылетел из колледжа и поселился в смежной со мной комнате. Хотите узнать, что с ним случилось? Спросите сами! А я засуну свою любопытство поглубже, чтобы больше никогда не контактировать с этим заносчивым мерзавцем! Вот только он взял меня на слабо, и мы заключили пари... Хотите узнать, что будет дальше? Погнали!

Глеб

Я сидел на трибунах, напряженно смотря хоккейный матч. Накинув на голову колпак, скорее от позора, испытываемого за местную команду, чем от холода. Сколько я здесь сижу, столько мне и хочется выкрикнуть: «Вы, два придурка — левый и правый защитник, хоккей — это командная игра! Вы должны действовать заодно!» Кстати о тандеме... Мой лучший друг отвернулся от меня после того, как я с позором вылетел сначала из команды, а потом и из колледжа. Да что там тандем, все те, кого я называл друзьями, отвернулись, оставляя мою голую спину с сотнями воткнутых в нее клинков. Думаете, я напился и трахнул дочь тренера, как предположила моя маман? Черта с два! Я сделал это еще в прошлом году. Тут проблема гораздо посерьезнее... А, впрочем, неважно!

— Придурок, прижми его к краю, ты же тафгай! — тут я не выдержал и выкрикнул таки то, что хотел. Ну, не совсем то, что хотел. Естественно, я завуалировал. На самом деле русский мат бы больше подошел описать все эмоции стыда за чужую команду, который я сейчас испытываю. Кстати, тафгай — это тот, кто набивает морды тафгаю из команды противников, а потом сидит с разбитым носом на скамейке штрафников. Но мне достаточно одного только взгляда стоящей неподалеку маман, чтобы прикусить язык. Мне итак влетело по самые яй…

— Это Глеб, — представила она меня тренеру этих самых «Алмазных гончих». Она больно ткнула меня пальцем в ребра и заставила встать.

Я лениво поднялся и сказал:

— Добрый день, тренер.

— Глеб, — словно пробуя на языке, произнес он. Видно, что ему пора уже давно на пенсию, поэтому его же парни продули в сухую. — Так, значит, ты — левый защитник?

Я кивнул. Зачем спрашивать, если знаешь? Я скептически осмотрел тренера. Волосы седые, кудрявые, глаза маленькие, мутно-серого цвета в окружении складок морщинистой кожи, костюм синего цвета, штопаный уже ни раз, на груди свисток. Видимо, чтобы разгонять этих сонных мух.

— Здоровенный! — улыбнулся он. — Такой мне в команде нужен, а то играют паршиво, а хотелось бы выбить в этом году студенческий кубок.

Конечно, если б ты, дядя, умел команду правильно расставлять, мотивировать и гонять, кубок был бы твой. А так — счет остался ноль, и третий период закончился проигрышем.

— Вы просто не очень правильно команду распределили. Вот кого вы поставили тафгаем? Хилый мальчик, на которого дунешь, а он в трусы осыпется, — сказал я и тут же об этом пожалел, когда маман отвесила мне подзатыльник.

— Вы его не слушайте! Язык у Глеба всегда был как помело! — рассердилась она.

— Да нет, что вы, он прав. Я знаю, наслышан, Глеб был одним из лучших защитников. Такие мне в команде нужны. А на каком ты факультете? — тренер улыбнулся, а я мысленно усмехнулся. Мне тоже нужно быть в этой команде. Уж я помогу сделать правильную расстановку и надеру зад своим бывшим игрокам, отбирая у них из-под носа кубок. Знали бы, за что меня выгнали, на коленях приползли! Но слушать меня никто не стал.

— Журналистика, — я лучезарно улыбнулся. Ну, тренер из меня не вышел. Зато выйдет спортивный журналист. — Хочу в издательстве работать и о матчах писать.

— Похвально! — тренер снова улыбнулся. — Ну, что же, Глеб, добро пожаловать в команду! Идем, познакомлю тебя с парнями.

— Я тебя тут подожду, — мама села на скамейку и достала из сумочки телефон.

— Ма, я уже давно не маленький. Сам дорогу найду, — буркнул я.

— Ты? — усмехнулась она. Вот стерва! Хоть и люблю ее, но иногда так бесит! Как, впрочем, и все женщины. — Я видела, Глебушка, какой ты не маленький! Накосячил, дорогой, значит будешь ходить под конвоем. И это мы еще не обсудили твою прошлогоднюю вечеринку!

Я прикусил язык. Она бы еще вспомнила, как я в детстве в нее песком из песочницы запулил. Я промолчал, отвернулся и зашагал в сторону раздевалок. Внутри пахло нечто родным, знакомым, аж сердце защемило — потом, шайбой и гелем для душа. Думаете, я смог бы жить без хоккея? Нет. Никогда. Ни за что. Не в этой жизни. Хоккей — единственное, что позволяет мне не поехать крышей и забыть эту самодовольную нахалку с глупым именем Рита! Помните, да, как она меня унизила? Я потому и уехал, даже на праздники не приезжал, пока по милости тренера меня не турнули из колледжа. А теперь я эту заучку буду должен видеть каждый день. Мало того, что дома, она еще и на факультет журналистика поступила. Что же сестренка собралась обозревать?

— Парни, познакомьтесь — наш новый защитник — Глеб, — тренер махнул на меня рукой. Тот тафгай, которого я обозвал, устало привалился к шкафчику с одеждой и исподлобья глянул на меня.

— А я Рома — твой тандем, получается. Наконец-то у меня нормальный напарник будет, — крепкий парень с кудрявыми блондинистыми волосами протянул мне руку.

— Ну а я Серый — капитан.

— Вы что, близнецы? — удивился я, оглядывая с ног до головы одинаковых до неприличия парней.

— Тупой вопрос, — бросил он, и я кивнул. — Пары начинаются в девять. Тренировка в семь. Не опаздывай, новенький, хоккей не любит ленивых.

Вратаря звали ужасно скучным именем Иван. Если удастся немного взять бразды правления в свои руки, их тафгай бы больше на роль вратаря подошел — худенький для хоккеиста, зато проворный, а вот с Иваном ему можно сделать рокировку. К остальным парням я лучше присмотрюсь на тренировке. Да уж, чувствую, непростая у меня будет неделька. Осталось только как-то научиться соседствовать с новым мужем маман и его дочуркой. Но я непременно придумаю как!

Рита

Я медленно шла по коридору университета, о котором грезила долгих восемь лет. Университет филологии, факультет журналистика — мечта, а не учебное заведение! У окон стоят студенты разных курсов, кто теребит в руке учебник, кто зазубривает лекции, кто молится, потому что впереди пересдача летнего экзамена — красота! Идиллию нарушил яркий хруст над ухом. Лия вгрызлась в красное яблоко и довольно причмокнула.

— Вкусно? — улыбнулась я, прижимая к груди недавно полученные учебники из библиотеки.

— Очень, — пробубнила она. — Рит, ты только не закатывай сразу глаза, я слышала, Глеба турнули из колледжа. За что?

Я пожала плечами. Как будто я знала. Точнее, как будто кто-то знает, кроме него и тренера, с которым и случился конфликт. Отец считает, он доигрался со своим высокомерием, а с его новой женой я говорить не стала. У нее итак после звонка от директора лицо стало бледнее полотна. Сегодня вечером сводный окончательно к нам переезжает, а я мысленно молюсь, чтобы его подкосил уход из хоккейной команды, и он будет в депрессии. Молчаливый и постоянно сидящий в своей комнате, которая, почему-то оказалась со мной смежной, хотя я просила отца поселить его подальше. Например, в чулан, как героя одного детского фильма. Я не прощу этому заносчивому сводному свой позор годовалой давности. Впрочем, он мне помог. Я взяла себя в руки, сбросила вес, сменила прическу и сходила на лазерную эпиляцию. Вовсе не ради него, как вы могли бы подумать!

— Не знаю, Лия, мне все равно, — ответила я.

— Так уж все равно? — фыркнула она.

— Я просто надеюсь, что мы никогда не пересечемся, вот и все.

— Что же он такого натворил? — в очередной раз спросила подруга. Я не решилась рассказать. — Кстати, я узнавала насчет чирлидинга. И... требуются две девчонки! Ритка, пошли, а? Умоляю тебя! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! Осталось три дня, чтобы записаться. — Она выпятила губы и сложила руки в молитвенном жесте.

Я? Чирлидер? Ну уж нет! Лия совсем забыла, кто стоит перед ней — будущая обладательница красного диплома. С ним никак не котируется чирлидинг, да и неинтересно мне это.

— Все еще по правому защитнику сохнешь?

— Ага! Ну, идем?

— Нет, — я отрицательно мотнула головой. — Ты как хочешь, Лия, а я пас.

Подруга надула губы и бросила:

— А я поддержала твою затею с танцами, когда ты стеснялась пойти. Ладно, у меня сейчас литературоведение. Увидимся!

Лия учится на филолога, к сожалению, мы не вместе. Подруга ушла, а я пошла дальше по коридору на пару по культурологии. Но из-за угла на меня налетели. Никто иной, как сводный братец Глеб! Книги разлетелись по полу, а я оказалась прижата к его груди.

— Пусти! — пропыхтела я.

Глаза Глеба распахнулись, стоило ему понять, на кого он налетел, и парень тут же отпрыгнул.

— Сводная! — пренебрежительно бросил он. — Не думал, что встречу тебя здесь.

— Я, знаешь ли, тоже не рассчитывала на встречу с тобой. Что ты здесь забыл? Умоляешь взять тебя на работу уборщиком?

Он усмехнулся:

— Тебе бы подтянуть юмор, чтобы не было так плоско, как в твоем лифчике.

Мои щеки тут же вспыхнули, я сжала губы и, собрав учебники, закрыла ими грудь, а потом гневно сдула упавшую на глаз прядку волос.

— Так значит за это тебя турнули из колледжа? За длинный язык? — я собиралась пройти мимо этого засранца и отдавить ему ногу, но он бесстыдно схватил меня за плечи и прижал к стене.

От неожиданности я ахнула, и учебники снова водопадом свалились к моим ногам. Глеб приблизил свое лицо, сощурил глаза и рыкнул:

— Ты ничего не знаешь, так что не смей даже говорить об этом! Что-то в тебе за год поменялось... Нахваталась дерзких фраз? Ну, теперь не будешь стоять и мямлить, как в тот раз, а, сводная?

Я толкнула его в грудь, но он даже не пошевелился.

— Ага, мне все равно. Пропусти, я на пару опаздываю. В отличие от тебя, я поступила в университет. И стану журналистом через пять лет, а ты?

Глеб растянул губы в улыбке и сверкнул белоснежными зубами.

— И я. Только спортивным журналистом. А еще меня взяли в хоккейную команду. Бум! 2:1 в пользу меня.

Я фыркнула:

— Гордись этим!

— Да, мне-то есть чем. А вот тебе?.. — пальцы Глеба пробежались касаниями по моей шее, а затем до боли вцепились в талию. — Помнишь, я говорил, что твоя судьба — стать хоккейной зайкой? Ты на правильном пути, надевая такую тонкую рубашку и до неприличия короткую юбку.

— М-м, ты не прав, потому что я ненавижу хоккей! И кстати, ты, кажется, говорил, что уделаешь меня на одном коньке?

Мимо прошла толпа девчонок-чирлидерш в полосатых мини юбках, таких же топах и с голыми ногами. Глеб отвлекся и проводил их сальным взглядом, не забыв улыбнуться и подмигнуть. Позер! Мне захотелось врезать ему коленом, но я не стала. Когда девчонки ушли, он обернулся ко мне и сказал:

— Так я уже уделал тебя, Ира. Я — успешный хоккеист молодежной команды, студент со спортивной стипендией, за которую мне не надо быть зубрилой, еще я красив, обаятелен, сексуален…

— Высокомерен, противен и заносчив, — перебила я. — Мне стало скучно. Заключим пари?

Глеб удивленно вскинул брови и хмыкнул:

— И каковы условия?

— Ну, скажем, я стану чирлидером твоей команды до самого конца года, вплоть до последнего матча между учебными заведениями за этот ваш кубок — дешевая замашка на кубок НХЛ, — ответила я. — Выигрыш — желание. Но ты в свою очередь обещаешь ко мне больше не лезть.

Глеб задумчиво скользил взглядом по моему лицу, размышляя, закусил губу и, наклонившись, шепнул:

— По рукам, сводная. Только ни за что я от тебя не отцеплюсь. Да ты и месяца на тренировках не выдержишь. Скрепим удачную сделку поцелуем?

Я собиралась отвесить этому нахалу пощечину, но грозный голос, раздавшийся в коридоре, заставил меня подпрыгнуть на месте:

— Глеб! Отойди от нее сейчас же! — это была его мама. Очень злая мама.

— Маман, — Глеб закатил глаза, но сразу от меня отошел. — А я за учебниками шел. До вечера, сводная!

Я еле досидела окончание пары, чтобы потом нетерпеливо схватить Лию за руку и на одном дыхании выпалить:

— Я пойду с тобой на чирлидинг!

Рита

Я скосила глаза на стенд, где располагалась бумага о записи в кружок чирлидеров. Лия нетерпеливо дергала меня за рукав рубашки и шептала, сродни змею искусителю:

— Впиши свое имя, Рита.

Я закусила губу и покосилась на приоткрытую дверь спортивного зала. Из за нее доносились громкие басы музыки, топот, звуки прыжков и крик капитана чирлидеров — выпускницы факультета журналистики по имени Катя. Лия уже знала всех, кого предварительно набрали в команду с чудным названием "Рэд герлз". Интересно только, что оно означает.

— Ой, — пискнула Лия.

— Что? — я только занесла ручку над последней строчкой записи, как писк подруги меня остановил.

— Здесь парень, — она указала на мужское имя в списке.

Я удивленно вскинула бровь. Парень чирлидер? Такое бывает? Не думаю, что его возьмут в команду с девчачьим названием.

Решившись, вписала свое имя и спросила:

— И когда прослушивание? Или как называется?

— Показательное выступление, — поправила Лия. Она пригладила змейки волос, округлила глаза и снова пальцем указала на мужское имя — Дмитрий Самохин. — Ритка, ты не слышишь? Парень чирлидер!

— И что? — я пожала плечами. — Пошли, лучше спросим, когда можно продемонстрировать это показательное выступление?

Подруга лукаво улыбнулась:

— Не терпится уделать Королеву нос?

— Вот еще!

Я сложила на груди руки, и моих губ тронула улыбка. О, да! Я мечтаю уделать Королеву нос! Да так, чтобы этот заносчивый индюк навсегда оставил меня в покое. Надеюсь, сегодня вечером он ничего не выкинет, и папа будет спокоен. Но как же я ошибалась на этот счет! Королев и вести себя прилично — совсем несовместимые понятия.

Глеб

Я взял все необходимые из библиотеки учебники, переписал в блокнот расписание и двинулся за прямой спиной матери. Она угрожает контролировать каждый мой шаг. Теперь моя жизнь — это подъем, тренировка, пары, тренировка, матчи, домашние вечера в кругу семьи, как матушка выразилась. Какой только семьи? Я даже на их свадьбу с министром не явился, просидел в общаге в окружении бывших друзей, и сделаю все от меня возможное, чтобы их союз распался. И главный рычаг давления на новенького папочку — сводная — дерзкая штучка, которая за год как-то изменилась. Год назад она собиралась познакомиться со мной при помощи домашнего печенья и дешевого фильма с очевидным концом. Смешно! Мы что в первом классе? И вы слышали вообще, какую глупость она сказанула? Чирлидером она станет. Ха! Задумавшись, я потянулся к дверной ручке авто, но мама выставила ладонь и грозно на меня посмотрела.

— Что? — я закатил глаза.

— Тебе двадцать.

— Спасибо, а то я не знал!

— Глеб, — мама сурово сдвинула брови. — Я тебе что говорила? Не приближаться к дочери Ромы. Говорила же?

— Что я опять сделал? Просто поздоровался с сестренкой, которую не видел целый год. Нельзя?

— Нельзя.

— А как же единство семьи? — усмехнулся я.

— Не паясничай! Она — не твоего поля ягода, запомни. Сделаешь ей больно — позволю мужу отрезать тебе что-нибудь. Вечером ужин. Будь любезен вести себя нормально. Садись! Тебя ждет тяжелый разговор, сынок.

Мне захотелось сбежать. Когда маман так говорит, меня слушать никто не будет. Разговаривать будет только она. Я закинул учебники на заднее сидение машины, сложил на груди руки и уставился в окно.

— Долго молчать будешь? — спросила мама.

— А что ты хочешь от меня услышать?

— За что ты вылетел из колледжа? Мне ни директор, ни твой тренер внятно не смогли объяснить.

Я хмыкнул:

— А какая теперь разница? Я поступил в универ, взяли в команду. Что еще надо? Я уже на пути к исправлению, матушка, можешь не переживать.

— Как жаль, что ты уже здоровый лоб, Глеб! Так бы и отвесила затрещину! Почему ты отшучиваешься? Я тебя что, не знаю? Когда ты так делаешь, что-то серьезное произошло. Расскажи!

Маму подрезал какой то мудак. Она ахнула и вцепилась в руль мертвой хваткой.

— Вот урод! — прорычал я. — Смотри на дорогу, мам, и забудь об этом.

— Нет. Ты расскажешь мне или вообще сегодня не выйдешь из машины.

Я откинулся на сидение и, прикрыв глаза, сказал:

— Ну, значит я ночую здесь.

До уха долетели матерные ругательства. Я улыбнулся. Она думает, что я расскажу? Даже в детстве, когда меня лупили ремнем, вынуждая рассказать, за что я сломал нос новому братцу, которого отец взял в свою семью вместе с какой-то визгливой дамочкой, я ни слова не проронил. Ни слова, ни слезинки. И сейчас не скажу. Если матушка узнает, подключит своего министра, и все закончится плачевно. Для них. Ну, а я привык решать проблемы сам. Думаю, после того раза тренер усвоил урок. Было жаль бросать всю свою жизнь коту под хвост. Но разве тогда бы я остался мужчиной?

Размышления прервались, стоило маме остановиться у знакомого дома. В груди было мерзко. Сначала я уехал из дома в сырую общагу, а теперь вынужден жить там, где я чужой. Хоть из комнаты не выходи. Я бы так и сделал, но в моем рюкзаке лежал компромат на министра. Думаю, после него мы непременно с ним распрощаемся! Вы спросите, неужели я не хочу счастья для своей мамы? Хочу, конечно, но не с ним. Разве можно испытать счастья с человеком его положения? Знавал я парочку таких, как он. Он непременно причинит маме боль, а я больше не хочу видеть на ее глазах слезы.

— Чего сидишь, мух ловишь? — мама толкнула меня в бок. — Заноси чемоданы, а я продукты.

— Не надо, я все сам занесу, — буркнул я.

— Хорошо, — кивнула она. — Тогда пошли, джентльмен. Но не надейся, вечером мы все равно вернемся к прошлому разговору.

Я провел ладонью по волосам и ответил:

— А ты не надейся, что получишь ответ. — Выйдя из машины, я занес домой чемоданы и с порога наткнулся на нового папочку.

— С приездом, — он протянул ладонь для рукопожатия.

Сначала я хотел скривиться, даже губы дернулись, но решил вести себя, как паинька, по крайней мере до ужина, где раскрою все карты этого лжеца.

Рита

Когда музыка, доносившаяся из актового зала, стихла, мы с Лией осторожно постучали и зашли внутрь. В нос тут же ударил запах пота, смешанный с разнообразием женских духов и противных резиновых мячей. Вау! Вот это красота! И это я имела ввиду девчонок. Стройные, спортивные, в коротких белых юбках-шортах с алыми полосками, гетрах и такого же оттенка топах. В руках они держали золотые помпоны и, счастливо улыбаясь, переговаривались между собой.

— Пс, вон — тренер. — Лия указала рукой на невысокую брюнетку лет так тридцати в облегающем спортивном костюме. Она стояла у окна, опираясь коленом о лавку, и разговаривала по телефону. Указав на высокую девушку с карамельного цвета волосами, Лия сказала: — А это лидер команды — Катя. Она имеет весомое слово, поэтому на нее нужно произвести впечатление не менее, чем на тренера.

Я кивнула. Раньше я особо не интересовалась чирлидингом. Так, знала, что девушки в коротких вещах с помпонами в руках размахивают ими под музыку, рисуя в воздухе буквы, которые складываются в название команды спортсменов, выкрикивают подбадривающие лозунги для хоккеистов или футболистов и улыбаются, как дурочки, тем самым поднимая им дух. Что здесь может быть сложного? Размахивать руками я умею, особенно под музыку, ведь несколько лет занималась танцами.

Лия всегда была девчонкой решительной, но слегка стеснительной, разумеется, только не с парнями. Поэтому к тренеру мы подошли вместе, но говорить начала я.

— Здравствуйте! Мы бы хотели продемонстрировать показательное выступление, чтобы попасть в команду.

Тренер улыбалась, глядя на экран своего телефона. Она, кажется, так была увлечена, что не сразу поняла, обращалась я именно к ней или к кому-то другому. Она моргнула, перевела взгляд насыщенных синих глаз с меня на Лию, нетерпеливо переминающуюся с ноги на ногу, а потом просто кивнула и крикнула:

— Катя, подойди сюда!

Когда девушка подошла, тренер сказала:

— Катя — лидер команды и мой заместитель. Именно она набирает людей к себе в команду. — Она улыбнулась девчонке и добавила: — Посмотри их, а я скоро вернусь.

— Привет! — Катя широко улыбнулась и протянула ладонь для рукопожатия. — Предпочитаю, чтобы меня называли лидер. Кто из вас пробует себя?

Лия твердо пожала протянутую ладонь и громко сказала:

— Мы обе. Тебе же две девчонки требуются?

Катя удивленно уставилась на меня, будто говоря: «Ты? Чирлидер? Не смеши мои помпоны!» Но от комментариев она все же отказалась, а у меня червячок сомнений, который в самое ухо орал: «Беги, Рита!» пытался отговорить меня от провальной идеи. Ну, а потом перед глазами встало нахальное лицо Королева, его усмешка на красивых пухлых губах, таких гладких и сияющих, словно он постоянно мажет их гигиеничкой, и самодовольный взгляд карих глаз. Пора спустить его на землю!

— Почему же только девчонки? Парни в команду тоже требуются, идут только неохотно, — вздохнула Катя. — У вас нет таких на примете?

— Нет, я как раз хотела спросить, зачем же в чирлидинге парни? — озвучила свой вопрос Лия.

Пока лидер разговаривала с подругой, мой взгляд привлек сидящий на лавочке парень. Короткостриженный брюнет с пронзительными серыми глазами, которые я заметила даже с расстояния. Они похожи на сталь, на которую солнце отбрасывает свои длинные золотые лучи. Плечи у него широкие, мощные, торс облегает красная в белую полоску майка, а длинные ноги обнимают алые брюки. Он бы не привлек мой взгляд, не будь у парня в руке книги. Книги в руках у мужчин — огромная редкость в этом веке. Обычно в ладонях моих сверстников лежат чужие округлые бедра. Женские, конечно же. Я так засмотрелась, что не заметила, как Катя обращалась ко мне. Она в нетерпении сморщила аккуратный, чуть вздернутый нос, и побарабанила пальцами по бедрам.

— Рита, о чем ты задумалась? — спросила она.

— Об учебе, — глупо соврала я.

— Похвально, конечно, но я сказала: пора приступать к показательному выступлению. В команду не хватает флайера, мало кто хочет на эту роль. Да и новенькому придется быть и кэтчером и споттером одновременно. Этого быть не должно, поэтому в приоритете сейчас одна девушка и один парень.

Лия тут же сказала:

— Сексизм какой-то. Девушка тоже может быть споттером.

Катя хмыкнула и, бросив:

— Начнем с тебя, — отошла к бумбоксу.

Я ни слова не поняла, зато понимала Лия. Что, какие флайеры? Споттеры и кэтчеры? Я шепнула:

— Что она сказала?

Лия пояснила:

— Флайер — тот, кого база удерживает над своей головой, чтобы станты выполнять. База — основа. Споттер страхует флайера, а кэтчер «ловит» после различных сальто. Я еще плохо знаю примерные позиции. Подруга, ты бы хоть почитала о чирлидерах побольше.

Я хмыкнула:

— Я только два часа назад решила стать чирлидером, о чем ты, Лия?

Заиграла зажигательная музыка, а лидер протянула Лие золотые помпоны. Подруга, натянув на лицо широкую улыбку, поймала ритм и принялась танцевать на месте, двигая вверх руками, показывая ими буквы, что сложились в английское слово Victory — победа. Она выглядела так гармонично, словно всю жизнь только этим и занималась, а потом, что было для меня полнейшей неожиданностью, разогналась и выполнила сальто вперед, а в завершение своего выступления, села на продольный шпагат, поднимая над головой руки.

— Прекрасно! — лидер похлопала в ладони. — Кажется, флайер нашлась! Рита, твоя очередь.

— Ну ты и вытворила, подруга, — улыбнулась я. Мы стукнулись кулаками, и я забрала помпоны, унимая не пойми откуда взявшееся волнение.

Музыка заиграла та же. Я ходила на спортивные танцы и, кажется, именно это помогло мне избежать тотального позора. Я думала, чирлидинг — это просто. Маши руками, как будто от пчел отмахиваешься, качай бедрами и выкрикивай что-то вроде:

— Гончие — вперед! Победа кубок принесет!

До уха долетело:

— Что она несет?

Музыка оборвалась резко. Ошарашенная Лия смотрела на меня с недоуменным выражением на лице. Девчонки хихикали, кто-то прикрывал рот рукой, а кто-то хохотал в голос. Парень, нисколько не смотревший выступление Лии, отложил книгу и, закусив губу, пытался удержать смех.

— Рита, у нас здесь не кружок «Активное долголетие» для бабушек пенсионного возраста. Чирлидинг — это спорт. И зачем ты так руками машешь, как курица, пытающаяся взлететь?— - от шутки лидера всем стало веселее, а мои щеки сами по себе запылали, покрываясь пунцовым румянцем.

— Я…

Лия меня перебила:

— Она просто растерялась. Рита умеет колесо делать и на шпагат садиться. Я без нее не смогу быть в команде.

Катя хотела было сказать, что ее это совершенно не волнует, но, похоже, флайер ей был очень нужен.

— Покажи, — потребовала она.

Я сняла очки, выполнила колесо, переживала, что парень мог увидеть мое белье, но он потерял всякий интерес и снова уткнулся в книгу; села на два разных шпагата, а потом сказала:

— Я очень способная. Три года занималась спортивными танцами, но вынуждена была бросить ради учебы. Я все смогу, возьмите меня!

— Она правда сможет! — Лия в поддержке взяла меня за руку. — Пожалуйста!

Катя вздохнула, пожевала губы, а когда к ней подошла тренер и спросила о нас с Лией, лидер ответила:

— Лия — флайер, думаю, с нашим кэтче-споттером сработается. А Рита... база.

— Хорошо, — тренера, кажется, ответ удовлетворил, а я мысленно выдохнула. Пять минут позора, и у меня получилось! Пока ее слова не подкосили всю мою уверенность: — Очки убрать. Ты не худышка, но мы и не требуем этого, лишь спортивно подтянуть тело. Исправим тренировками. Питаться отныне нужно правильно, девочки, это касается вас обеих. Еще от вас потребуется паспорт и написать заявление на спортивную стипендию в деканате. Ближайший хоккейный матч через две недели, а тренировка завтра в три. Согласуйте расписание с Катей. Если у вас пары, или что-то еще, следующая в шесть часов. Добро пожаловать в команду! Думаю, первый матч в этом сезоне вы обе посидите на трибунах, посмотрите, как выглядит выступление вне репетиций. Я жду от вас дисциплинированности, ориентированности в профессиональных терминах, а также отсутствие лени. В спорте нет ленивых. Удачи, девочки!

Тренер ушла, а мы обменялись с Катей номерами. Ура! Я теперь чирлидер! Меня даже распирает изнутри, как хочется сказать об этом папе и мерзкому сводному. Представляю, какое у него будет ошарашенное лицо. Уходя, Катя мне сказала:

— Скажу честно, Рита, если бы у меня не было в команде такого недобора, я бы не дала тебе шанса. До завтра!

Я поджала губы. А если бы я не выдумала дурацкое пари, чтобы утереть сводному нос, я бы тоже не дала себе такого шанса, но вслух, конечно, я такого не сказала.

Я вернулась домой как раз к ужину. Пока мы с Лией подписывали необходимые бумаги в деканате, потом согласовали расписание, покопались в библиотеке и взяли себе парочку книг про чирлидинг, наступил вечер.

— Пап! Я дома! — крикнула я, когда вошла в дом.

Внутри пахло безумно вкусно жареной курицей, овощами и фруктами. В гостиной уже накрыли стол, а Олеся раскладывала посуду. Сегодня она выглядела особенно красиво: в черном платье-футляр длиной до колен, сверху повязала белый фартук с мужским голым торсом на нем — подарок отца на первое апреля, и в белых тапочках. Не могу сказать, что мы близки.

— Помочь? — поинтересовалась я.

Олеся отрицательно мотнула головой:

— Отдыхай, Рита. Ты сегодня поздно.

— Задержалась кое-где. За ужином поделюсь. Как у тебя день прошел?

Олеся усмехнулась, а потом тяжко вздохнула и скривила губы:

— Плохо. Общение со взрослым твердолобым сыном высосало у меня всю энергию, как дементор!

Я рассмеялась и вскинула глаза, когда наткнулась на удивленное лицо Глеба. Он привалился спиной к перилам лестницы и, сложив на груди руки, барабанил по ним пальцами. Я, не сводя с него взгляда, сказала:

— Да он и выглядит, как дементор, — потом, пройдя мимо него с гордо вскинутой головой, зашла в свою комнату.

И знаете, что было дальше? Этот наглец вошел следом за мной! Еще и прижался к двери спиной.

— Дементор, значит? — спросил он, сунув руки в карманы черного худи. — Как успехи, сводная? Не взяли в чирлидеры, потому что ты будешь смотреться с помпонами также неуместно, как корова на льду?

Мне жутко захотелось запулить ему в лицо стоящей на столе статуэткой. Как ему всегда так легко удается вывести меня из равновесия? Я ведь совсем не реагирую на такие подколы. Не реагировала, пока в моей жизни не появился он. Я, пытаясь сохранять полное спокойствие, плюхнулась на кровать и демонстративно уткнулась в телефон. Не удовлетворенный моим спокойствием, Глеб окинул комнату взглядом и скривил губы. Сложно было следить и за ним, и за тем, что показывалось во включенном мной шортсе.

— Я думал, у тебя будет типичная девчачья комната с кучей бантиков, рюшечек и плакатиков с бойз-бэндами, — хмыкнул он.

— Ох, я тебя расстроила? — я выпятила вперед губы и шмыгнула носом. — Проваливай!

— Ира, когда ты успела подружиться с моей маман? Или две пираньи нашли общую жертву в моем лице?

— Поверь мне, Глеб, ты далеко не центр Олесиной вселенной, чтобы нас связывал исключительно ты, — я тут же пожалела о сказанном, когда на лице Королева промелькнула огромная тень, глаза сузились, а руки сжались в кулаки. Я знала, у него непростые отношения с матерью, совсем не дружеские. И во время его отсутствия я воспользовалась данным фактом и смогла найти с Олесей общий язык. Более того, оказалось, у нас очень много общих тем, например, — красавчик Лео Дикаприо или Том Круз!

Глеб подошел ко мне, сел на кровать и бесцеремонно вырвал из рук телефон.

— Отдай! — потребовала я. Как будто прошлогодний сценарий повторялся.

Я села на кровати и попыталась отобрать свой телефон, который Глеб схватил руками и спрятал за спиной. Мы оказались прижаты друг к другу. Мой нос утыкался в его шею, пахнущую кофе и хвоей, а грудь прижималась к его. Взгляд Глеба потемнел, когда он уронил его вниз. Кадык дернулся, а горячий выдох пошевелил волоски на моей шее. Глеб отбросил телефон, а потом схватил меня за запястья, пригвоздил к кровати и навис сверху, жадно скользя взглядом по моей вздымающейся груди.

— Ты что, дурной? Отпусти меня! — пропыхтела я и жалобно добавила: — Я буду кричать.

Глеб рассмеялся. Вибрация его смеха передалась моему телу, и отчего-то мурашки побежали до самых пят, а от его следующих слов я едва не задохнулась от возмущения.

— Обожаю, когда девушка подо мной кричит, — он наклонился ко мне, и я распахнула в ужасе глаза. Какого дьявола он творит?

— Что ты делаешь? — прошептала я.

— Усмиряю дерзкую сводную, а теперь слушай сюда, Ира…

— Нет, это ты слушай! Меня зовут Рита, и я только отцу позволяю называть себя Ирой, потому что…

— И почему же?

— Тебя не касается! — огрызнулась я. — Пусти, дурак!

— Сводная, я всегда получаю, что хочу. Расскажи мне, почему же он называет тебя Ирой? И я буду звать тебя Ритой, обещаю. Ну, или маленькой высокомерной шлюшкой. Зависит от тебя!

Я задумалась. Имя мамы, когда слетало с его губ, делало мне больно. Я не хотела, чтобы он так меня называл. Откуда он вообще узнал об этом? Может, Олеся рассказала?

— Ира — имя моей мамы. Она погибла много лет назад, и папа часто меня так называет, а ты не смей! Ясно?

— Ясно, — согласился Глеб. — Теперь слушай сюда, Р-И-Т-А, не советую подбираться к моей маман настолько близко. Она очень привязывается к людям. Предательство от твоего папаши переживет, а вот от вас обоих — не уверен. Я больше не смогу вытащить ее со дна еще раз.

— Что ты несешь? — Я нервно рассмеялась. О каком предательстве говорит этот психопат?

— Рита! Глеб! Спускайтесь!

Голос отца прогремел рядом с моей комнатой. Глеб тут же отпустил меня и вскочил на ноги, будто пойманный на горячем. Опустив взгляд, я заметила натянувшуюся ткань на его штанах. Ого! Точнее, что?

— Готова к веселью, сводная? — И снова на губах эта самодовольная улыбка. — Потому что теперь оно вам обеспечено.

Глеб ушел, а я переоделась в джинсы и светлую футболку-поло, и спустилась на ужин. Сначала вечер не предвещал беды. Мы смеялись, отец рассказывал о работе, Олеся пыталась вытянуть из Глеба хоть слово, особенно ее интересовало, за что его все-таки выгнали из колледжа.

— За длинный язык, — предположила я и была награждена убийственным взглядом, на дне которого танцевали лукавые демонята. Он мне это еще припомнит!

— Пап, Олесь, а у меня есть новость, — сказала я.

— Когда так в фильмах говорят, отцов потом с инфарктом на скорой увозят, — улыбнулся папа. — Надеюсь, это не тест с двумя полосками?

— С полосками, — согласилась я, — но не тест.

— Ты меня пугаешь, Рита.

— В общем, меня взяли в чирлидеры! Теперь я — база, а еще у меня будет спортивная стипендия! Ура!

Я радостно подняла руки вверх и посмотрела на Глеба. Он откинулся на спинку стула и потирал подбородок, скрывая улыбку, которая мне вовсе не понравилась. Уж больно коварной она выглядела. Не дай Бог, ты что-то выкинешь, Королев!

— Ого, котенок, поздравляю! Это надо отметить! — папа чмокнул меня в щеку и открыл бутылку с шампанским. Когда Глеб протянул свой стакан, Олеся отвесила ему подзатыльник и воскликнула:

— Поставь, ты же спортсмен!

— Сегодня можно, Олесь, такие новости хорошие! — Папа послал жене улыбку, и этот немой диалог одними взглядами меня так умилил! А вот Глеб сунул в рот два пальца и продемонстрировал рвотный рефлекс.

— Ладно, ты прав, малыш, — На этом слове Глеба покоробило. — Я рада, что мы, наконец, стали настоящей семьей.

— Ага-а-а, — протянул Глеб так, что мне аж поплохело, — были бы семьей, мама, но у меня для тебя плохие новости.

После этих слов Глеб сунул руку в карман своего худи и вытащил из него парочку фотографий, а потом бросил их на стол и горько улыбнулся.

— Я же говорил, министр разобьет твое сердце.

А на карточках в ресторане сидел мой отец, ласково улыбаясь девушке напротив, на другой он чмокнул ее в щеку, а на третьей помогал снять пальто. Я сжала руки в кулаки и злобно уставилась на сводного. Ну, Королев, ты об этом пожалеешь!