Сводные в академии Арканума

Каникулы в поместье Вальдемаров должны были быть скучными. Вместо этого они стали кошмаром.

Казимир.

Это имя теперь обжигало, как раскаленный металл. Каждый раз я надеялась, что он не приедет на каникулы домой, что останется в академии. И каждый раз я разочаровывалась, встречая его в роскошном поместье Вальдемаров.

Там он был хозяином. Это чувствовалось в каждом его взгляде, в каждом движении. А я вечно чувствовала себя в этом огромном и роскошном доме случайно забравшимся воришкой, которого вот-вот выгонят.

И Казимир обращался со мной соответственно, не давая мне забывать о моем реальном месте. И в этом доме, и в этой жизни.

Мать вышла замуж за лорда Вальдемара, когда мне было шестнадцать. До этого мы жили в Нижнем квартале, где пахло дешевым зельем и потом. А теперь — высокие потолки, шелковые платья и взгляды, полные презрения. Особенно его взгляд.

Казимир Вальдемар. Единственный сын и наследник. Высокий, с холодными серыми глазами и привычкой смотреть на меня, будто я что-то неприятное, прилипшее к его ботинку.

В Академии Арканума он был принцем. Золотой ученик, маг крови, потомок древнего рода. А я — полукровка, девочка с грязными руками, которую терпели только из-за нового титула матери.

Мы ненавидели друг друга с первого взгляда.

С того самого дня, когда мать вышла замуж за его отца, он сделал мою жизнь невыносимой. Но теперь… Теперь все стало хуже.

Я стояла перед воротами Академии Арканума, сжимая чемодан так, что костяшки пальцев побелели. Здесь, за этими древними стенами, я была всего лишь полукровкой — дочерью простолюдинки, которую терпели лишь из-за титула отчима. Но сейчас даже это казалось спасением.

Потому что дома от него некуда было сбежать, и негде было спрятаться.

Его холодные серые глаза, его язвительные слова, его прикосновения…

От этого невозможно было никуда деться.

Но здесь, в академии, все было определенно проще. Здесь Казимир хотя бы иногда забывал о моем существовании и позволял жить спокойной жизнью.

Каникулы закончились. А значит, закончились и те бесконечные дни, когда я просыпалась с мыслью: «Еще одно утро. Еще один день. Надо просто пережить». Дом отчима остался позади, а вместе с ним — насмешки, «случайные» подножки и тот тяжелый взгляд Казимира, от которого по спине бежали мурашки.

И здесь, в стенах этого древнего и помпезного учебного заведения, я чувствовала себя гораздо уютнее, чем в поместье Вальдемаров, которое три года назад официально стало моим новым домом.

Академия встретила меня прохладным ветерком и шумом студентов, спешащих на занятия. Здесь я могла дышать свободно. Здесь я была не падчерицей, не ненужной обузой, а просто собой.

Но судьба, видимо, решила, что я еще недостаточно настрадалась.

Только я сделала несколько шагов по главной аллее, как почувствовала на себе этот взгляд. Холодный, оценивающий, с едва заметной усмешкой. Я подняла глаза — и встретилась с ним.

Казимир.

Он выглядел так же безупречно, как всегда: идеальные черты лица, волосы цвета пепла, вечно падающие на лоб, и эта надменность в каждом движении.

Он стоял в окружении своей привычной свиты: друзей-подхалимов и девушек, которые смотрели на него так, будто он воплощение всех их грез. Он что-то говорил, они смеялись, но как только наши взгляды скрестились, его улыбка стала… другой. Опасной.

Не торопясь, он отделился от толпы и направился ко мне.

— Ну вот и наша трудолюбивая ученица вернулась, — его голос был мягким, почти ласковым, но я знала — это ловушка. — Что, скучала?

Я стиснула зубы. Не поддавайся. Не показывай, что тебя это задевает.

— Просто пропустила поезд, — ответила я ровно.

На самом деле я специально задержалась в поместье, чтобы не возвращаться в академию вместе с ним.

— Ой, правда? — Он притворно удивился, делая шаг ближе. — А мне казалось, ты просто пряталась. Как всегда.

Его слова, будто раскаленные иглы, впивались под кожу. Я чувствовала, как внутри закипает злость, но сдерживалась.

— Казимир, мне некогда.

— Всегда некогда, — он покачал головой, притворно огорченный. — А я-то думал, после таких каникул ты захочешь поговорить.

Таких каникул.

Всплыли воспоминания: его «шутки», которые оставляли синяки, его смех, когда я роняла что-то от неожиданности, его голос: «Ты же понимаешь, это просто игра».

— Ты специально это делаешь? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Его глаза блеснули. Попалась.

— Что именно? — он наклонился чуть ближе, и от этого стало нечем дышать. — Говорить правду?

Я поняла свою ошибку слишком поздно. Он хотел, чтобы я сорвалась. Хотел видеть, как я краснею, как сжимаю кулаки, как не могу найти слов. И самое противное — у него это получалось.

— Знаешь, что? — я сделала шаг назад. — Мне это неинтересно.

Его улыбка дрогнула, но он быстро взял себя в руки.

— Как скажешь, — он развел руками, будто невинно. — Но если заскучаешь… ты знаешь, где меня найти.

Я развернулась и ушла. Быстро, почти бегом. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове стучало только одно: «Больше никогда. Я не дам ему сломать меня».

Но даже тогда, уже далеко от него, я чувствовала его взгляд у себя за спиной.

Будто он еще не закончил свою игру.

Первые дни в академии прошли… спокойно.

Странно даже думать об этом, но Казимир будто забыл о моем существовании. Он проходил мимо, не задерживая на мне взгляда, смеялся с друзьями в столовой, даже не взглянув в мою сторону. И если бы не память о каникулах, я бы почти поверила, что он оставил меня в покое.

Но я знала — это лишь затишье перед бурей.

Он просто ждет удобного момента.

И этот момент настал после урока алхимии.

Я шла по коридору, прижимая к груди стопку учебников. В голове крутились формулы, которые нужно было повторить к завтрашнему семинару, и я даже не заметила, как впереди показалась знакомая группа.

Казимир. Его друзья. И, конечно же, его свита — девушки, которые висели у него на плечах, словно украшения.

Я замедлила шаг и отступила к стене, надеясь пройти незамеченной. Но он уже смотрел на меня.

— О, смотрите, кто здесь, — раздался его голос, и в коридоре на секунду стало тише.

Я сделала вид, что не слышу, и попыталась обойти их стороной.

И тогда он специально двинулся мне навстречу.

Плечом Казимир резко толкнул меня. Я покачнулась, не выдержав такого удара, и учебники выскользнули из рук и с грохотом рассыпались по полу.

— Ой-ой, неловко вышло, — фальшиво сокрушился Казимир, глядя сверху вниз.

Я опустилась на колени, стараясь не дрожать. И не обращать внимания на застывшего надо мной Казимира и на всю его свиту, окружившую меня.

Листы конспектов смешались, чернильные строки расплылись от резкого движения. Я собирала их, чувствуя, как на меня смотрят.

— Эй, Агата, вспоминаешь былую жизнь? — кто-то из его друзей фыркнул, — Или готовишься намывать на коленях полы после выпуска?

Агата. Мое имя в его устах звучало как оскорбление.

Но отвечать я ничего не сдала, просто проглотив очередное оскорбление.

Академия жила по своим законам. Здесь магия решала все.

А я, как полукровка, была слабее Казимира и всех его приспешников. Таким, как я, лучше не нарываться. Потому что в академии ценят силу и ненавидят слабаков.

И если конфликт дойдет до руководства, то наследничков привилегированных семей не накажут. Всех собак спустят на меня.

Но, пожалуй, одному из них ответить я не боялась. Как бы это ни было парадоксально, но мой с недавних пор сводный брат был единственным, кому я могла дать отпор, не переживая о том, что за это могу вылететь из академии.

Я подняла голову. Казимир стоял надо мной, скрестив руки, с той же мерзкой полуулыбкой.

— Ты специально, — прошипела я.

— Я? — он приложил руку к груди, изображая невинность. — Просто случайность.

— Врешь.

Его глаза сузились.

Я встала, сжимая книги так, что пальцы побелели.

— Ты думаешь, если будешь вести себя как жалкая жертва, все тебя пожалеют? — он сделал шаг ближе.

Я не отступила.

— Я думаю, что ты трус, если выбрал грушей для битья не равного себе, а слабую девчонку.

Тишина. Даже его друзья перестали перешептываться.

Казимир медленно наклонился ко мне.

— Ты правда хочешь это проверять? — его голос стал тише, но от этого — только опаснее.

Я не ответила.

Он шагнул вперед. Я отступила. Еще шаг — и вот я уже прижалась спиной к стене.

— Ты забыла, с кем говоришь? — Его голос был тихим, но в нем звенела сталь.

— Нет. Но, видимо, ты забыл, что я теперь твоя сестра.

Его глаза вспыхнули.

— Ты никогда не будешь мне сестрой.

Он шагнул ко мне, нависая сверху. Казимир был так близко, что я чувствовала на щеке его горячее дыхание. И ощущала жар, исходящий от его тела.

Облокотившись о стену возле моей головы, он склонился к моему уху и прошептал:

— И если ты думаешь, что можешь жаловаться отцу… Помни: я всегда найду способ наказать тебя.

Его дыхание обожгло кожу.

Я отпрянула. Вжалась в стену изо всех сил.

Но этого уже не потребовалось. Казимир, резко оттолкнувшись от стены, отпрянул и, развернувшись, пошел прочь, дав знак своей свите, чтобы следовала за ним.

А я осталась стоять, прижавшись к стене, в пустынном коридоре. И чувствовала, как меня буквально трясет от бессильной злобы.

Он ушел, оставив меня дрожащей от ярости… и чего-то еще.

Но одно я знала точно. Он прав.

Жаловаться бесполезно.

Но я не собиралась сдаваться.