Своенравная пышка для сурового дракона

– Ты кто такая?!!

Злобный рык вырвал меня из сна и заставил буквально подсочить на кровати.

Я резко села и, сонно моргнув, удивлённо уставилась на совершенно незнакомого – и весьма привлекательного, чего душой кривить, – мужика, незнамо как оказавшегося в моей кровати.

Прямо как в «Иронии судьбы», ей богу!

– Это вы кто такой? – возмутилась я, подтягивая одеяло до самого подбородка. – И как оказались в моей квартире?

Спросонья мысли в голове крутились весьма вяло, однако я обратила внимание, что одеяло в моих руках на ощупь было какое-то странное.

Это что, шёлковое постельное бельё? У меня такого точно не было…

Обдумать это как следует я не успела, потому что в этот момент меня резко повалили на матрас, и надо мной нависло широкоплечее загорелое тело с мускулистыми руками, весьма грубо вжавшими меня в кровать.

В полумраке спальни блеснула сталь, и я испуганно пискнула, когда холодное лезвие прижалось к моей шее.

– Кто тебя послал? – требовательно спросил незнакомец с угрожающими нотками в голосе.

– Да никто меня не посылал! – воскликнула я, ощущая, как липкий страх расползся по всему телу. – Я вообще не понимаю, о чём вы говорите.

На глаза навернулись слёзы, и я жалобно всхлипнула.

Мужчина несколько секунд сверлил меня пристальным взглядом, а затем резко отпрянул, пружинисто поднялся с постели и, схватив и резного деревянного изголовья халат, набросил его на голое тело.

Стоп. Резное деревянное изголовье?

Я медленно села и опасливо огляделась по сторонам.

Это была не моя комната!

Даже в неясном свете луны, пробивавшемся из окна, я смогла разглядеть совершенно незнакомую обстановку.

Как я тут оказалась?

Я точно помнила, что, вернувшись с работы, отпраздновала в одиночестве свой двадцать четвёртый день рождения и спокойно легла спать.

Так как же так получилась, что я проснулась незнамо где, да ещё и в компании какого-то маньяка, который имеет привычку спать с ножом под подушкой?

«Маньяк» между тем прошёл до двери, распахнул её и зычно крикнул:

– Малкольм!

Тут же по ту сторону двери послышались торопливые шаги, и в комнату со свечой в руках вошёл невысокий мужчина средних лет, облачённый в чёрный фрак-ласточку.

– Да, господин? – почтительно склонив голову, спросил Малкольм у моего «маньяка».

– Разберись с этим! – небрежно махнув рукой в мою сторону, приказал «маньяк».

Малкольм с удивлением посмотрел на меня, а затем осторожно уточнил у своего господина:

– Что именно я должен сделать? Проводить леди домой?

– Для начала ты должен выяснить, как непонятная девица посреди ночи проникла в мою спальню, – раздражённо ответил «маньяк». – И почему её никто не заметил.

– Вообще-то я никуда не проникала, – позволила я себе подать голос. – Я просто легла спать у себя в постели, а проснулась уже здесь под ваши вопли раненного бизона!

Малкольм издал забавный булькающий звук, будто подавился воздухом.

«Маньяк» зыркнул на меня так, что у меня по спине пробежали мурашки.

Ну, точно, вылитый серийный убийца за секунду до того, как собрался выпотрошить очередную жертву.

– Займись ей, – повторил «маньяк» свой приказ.

– Слушаюсь, господин.

И Малкольм решительно направился в мою сторону.

А что я? Я заверещала дурным голосом, вскочила с кровати и, схватив первое, что попало под руку – какую-то статуэтку, стоявшую на прикроватной тумбочке, – швырнула её в Малкольма.

Статуэтка угодила бедолаге точно в голову, тот сдавленно ахнул и осел на пол.

Я же, воспользовавшись возможностью, бросилась ко второй двери, которую успела заметить возле шкафа.

К моему несчастью, за дверью оказалась небольшая гардеробная, полностью завешенная плечиками с какими-то старомодными костюмами.

Впрочем, разглядеть их как следует я не успела.

«Маньяк» за считанные секунды оказался возле меня и, бесцеремонно схватив за руку, резко развернул меня к себе.

Я попыталась пнуть его по голени, но он довольно ловко увернулся от удара, а затем накрыл мои глаза своей широкой ладонью.

Полыхнула яркая голубая вспышка, и в следующую секунду мир погрузился во тьму.

В следующий раз открыв глаза, я обнаружила себя сидящей на крайне неудобном деревянном стуле в какой-то тёмной каморке без окон.

Однако куда сильнее меня напугал тот факт, что к стулу я была привязана грубой пеньковой верёвкой, да так крепко, что даже вдохнуть полноценно было невозможно, не то что пошевелить рукой или ногой.

– Эй, кто-нибудь! – громко крикнула я.

Сама не знаю, как какой ответ я рассчитывала, но дверь вдруг открылась, и в проёме показалась уже знакомая мне фигура “маньяка”.

“Маньяк”, к слову, с момента нашей прошлой встречи успел переодеться, и теперь поражал воображение вычурным камзолом тёмно-синего цвета, расшитым каким-то замысловатым узором.

– Очнулась, наконец-то, – мрачно хмыкнул он, входя внутрь.

Тут каморку внезапно осветил тусклый свет одинокой свечи, без постороннего вмешательства вспыхнувшей на невысоком столике чуть в стороне от меня.

Я, повернув голову, ошеломлённо посмотрела сначала на свечу, потом на “маньяка”.

Я сейчас правильно понимаю, это была магия? Вот прямо настоящая магия, а не дешёвые фокусы всяких шарлатанов?

Тут же вспомнилось эффектное свечение ладони маньяка, прежде чем я отключилась.

Это, получается, тоже было колдовство?

Я судорожно сглотнула и теперь совсем другими глазами посмотрела на “маньяка”.

Если он какой-то крутой колдун, и меня каким-то неведомым образом занесло к нему в постель, то всё, мне кранты.

Потому что хоть сколько-то обрадованным данным обстоятельством он точно не выглядел.

“Маньяк” между тем прошёл в каморку и с невозмутимым видом вытащив прямо из воздуха стул, поставил его прямо передо мной и сел, вперив в меня немигающий взгляд тёмно-карих глаз.

Он ничего не спрашивал, я тоже молча смотрела на него.

А посмотреть было на что. Если бы не хмурое выражение лица и опасный взгляд, “маньяка” можно было бы даже назвать офигенно красивым мужиком.

Квадратная челюсть, волевой подбородок, прямой нос. Да и фигура, насколько можно судить, ого-го.

Кто-то явно дружит со штангой, вон какие плечи широкие и ручищи накаченные.

Такими ручищами запросто можно свернуть кому-нибудь шею.

Я нервно облизнулась.

– Я понятия не имею, кто вы такой, – взволнованно начала я. – И вы меня до чёртиков пугаете. А когда я боюсь, я начинаю нести несусветную чушь. Поэтому если уж вы пришли меня допрашивать, то лучше начинайте прямо сейчас, не то я разволнуюсь ещё сильнее и вообще ничего путного сказать не смогу.

“Манья” скривился.

– Имя, – сухо бросил он.

– Марина Коновалова, – моментально ответила я.

– Как ты проникла в мой дом?

– Ну, я же уже говорила! Никуда я не проникала! Заснула у себя в кровати – проснулась в вашей. Всё. Я даже не представляю, как так получилось.

“Маньяк” не выглядел хоть сколько-нибудь убеждённым.

А мне тут же вспомнились многочисленные военные фильмы с кадрами, как фашисты пытают пленённых красноармейцев, и ледяная лапа страха тут же сжала сердце, а на глаза сами собой навернулись слёзы.

– Пожалуйста, только не делайте мне больно, – жалобно попросила я. – Я, правда, ничего не знаю!

“Маньяк” чуть наклонился вперёд, вперив в меня немигающий взгляд.

Затем протянул руку и убрал прядь волос, упавшую мне на лицо – я от этого невинного, в общем-то, жеста, нервно вздрогнула и отшатнулась бы, если бы не была намертво примотана к стулу.

А затем пальцы жёстко сомкнулись на моём подбородке, вынуждая меня смотреть “маньяку” точно в глаза.

– И ты думаешь, Марина Коновалова, что я поверю, будто ты случайно попала в один из самых защищённых домов королевства? – вкрадчиво спросил он.

Королевства?

Я зацепилась за это слово, но посчитала в данный момент это не настолько важным.

Меня тут пытать, похоже, собираются! Так что здешнее государственное устройство – последнее, что меня должно волновать.

– Я говорю правду, – упрямо настаивала я на своём.

Ну, а что мне ещё остаётся? Я не знаю способа, как можно было бы доказать мою искренность.

А “маньяк” всё продолжал буравить меня взглядом, и мне было очень-очень не по себе от столь пристального внимания.

– А можно так на меня не смотреть? – чуть нервно спросила я. – У вас такой жуткий взгляд, что, боюсь, не выдержу и хлопнусь в обморок.

Губы “маньяка” искривились в намёке на улыбку.

– Сейчас посмотрим, что ты так отчаянно пытаешься скрыть за этим бессмысленным трёпом, – обманчиво ласковым тоном проговорил он и вплотную приблизил своё лицо к моему.