Святое соблазнение

Паэль стоял внутри маленькой церкви, молясь статуе бога, что располагалась в читальном зале, где обычно проводятся молитвы, службы и другого рода мероприятия, реже всего венчания. Его руки были сложены вместе, а голова опущена вниз, точно у провинившегося ребенка, который пытался вымолить прощение у родителей за то, что сделал. Он каждую свободную минуту проводил здесь, замаливая свои собственные грехи, желая, чтобы от них ничего не осталось и его душа полностью очистилась, стала такой же, какой была при рождении. Паэль попал в замкнутый круг, из которого никак не мог выбраться уже достаточно долгое время, хотя и прикладывал для этого очень много усилий, в том числе и свою выносливость. Он грешил каждый день, а потом стоял и замаливал эти самые грехи, в надежде, что его душа не запачкается, не станет чернее черного и всё обойдется.

Он каждый раз обещает себе, что перестанет это делать и наконец начнет вести жизнь праведного священника, станет примером для подражания, но с треском проваливался, срываясь. Его слабостью стала одна единственная девушка, полностью завладевшая его разумом, забравшая себе всю его сущность, настолько, что Эль не мог ее забыть, как бы не пытался это сделать, она просто не покидала его мысли, издевалась. Каждый раз, когда он видел ее, совсем забывал о том, что является священником и должен нести в мир только свет, чистоту и праведность. Вместо этого он стал рабом, его душа каждый день погружалась в темноту и разврат этого мира, поддавалась соблазну и искушению, а у него не получалось противостоять.

Паэль шепотом читал молитвы, повторяя их одну за другой, в надежде, что они смогут его избавить от образа той девушки в голове, как и от странных желаний, которые его посещали. Его учили совсем не этому и убеждали в совсем других вещах, но почему-то жизнь немного подшутила над ним и подарила неожиданное увлечение, которое совсем не подходит священнику. Он учился каждый день читать молитвы, проводить службы и принимать исповеди, но всё это ушло на другой план, как только в его жизнь вошла одна девушка.

Если бы кто-то из его родственников узнал о том, какой жизнью он живет и что делает, все они перевернулись в гробу, не веря своим ушам, и, скорее всего, захотели убедиться во всем лично. Они учили Паэля быть самым чистым человеком в мире и рассказывали, насколько плохо грешить, что вообще нельзя поддаваться соблазнам и стоит вести только правильный образ жизни. А он вырос и начал грешить каждый день, причем на территории их маленькой церкви, где все родное, знакомое с детства, каждый уголок изучен вдоль и поперек. Эль осквернял то, что его родственники берегли как зеницу ока, над чем тряслись, за что переживали, это небольшое здание передавалось из поколения в поколение и всегда содержалось по устоявшимся правилам. И он чувствовал из-за этого некую разочарованность в самом себе, но она пройдет, как только перед его глазами появится та самая девушка.

— Священник Ра, вы тут? — Дверь в зал тихо открылась, послышался знакомый голос, отвлекая Паэля от молитвы, и вошел знакомый мужчина преклонного возраста, что являлся самым частым гостем. — Я хотел бы и сегодня исповедаться.

Паэль встал с колен, тут же прекращая молиться, повернулся к нему с доброй улыбкой на лице и быстрыми шагами направился к мужчине, чтобы помочь ему дойти до комнаты исповедей. Потребность церквей давно сошла на нет, и Эль всё детство видел, как постепенно их дело забрасывается, поэтому вырос с мечтой как-то возродить это дело и заново научить людей верить. И ему повезло, что рядом с его церковью находилась деревня, где жили верующие люди, поэтому у него каждый день были посетители и желающие исповедаться или послушать службу. Иногда к нему приезжали люди из Пусана или даже Сеула, наслышанные о том, насколько здесь комфортно и уютно. Но на самом деле этот слух пошел из-за того, что Паэль молчал всю исповедь, и у человека появлялось желание просто высказаться, без лишних вопросов.

У некоторых возникали сомнения, что Эль слушает их, но они, наоборот, благодарили его за это, желая, чтобы их грехи остались в тайне и не выходили за стены маленькой церкви. А Паэль и не пытался оправдать себя, просто молча кивал на благодарности, потому что понимал, что любая попытка объяснить, чем он занимается во время исповедей, может очень плохо закончиться. Ему приходилось соглашаться со всем, говорить, что он всех слушает и просто не желает мешать им выговориться, давая максимум личного пространства. Иногда его очень сильно сжирала совесть за эту ложь, ведь он совсем никого из них не слушал, занятый совершенно другим делом, но каждый раз ее получалось подавить и успокоить.

Каждый раз, заходя в комнату для исповедей, Эль обещает себе, что хотя бы один раз проведет все по правилам, именно так, как его учили родители и дедушка до своей смерти. И каждый раз, будто чувствуя, что он занят церковными делами, та самая девушка выходит в сеть, показывая свое милое лицо, начинала искушать и соблазнять, толкая на очередной грех. Эль пытался бороться со своим соблазном, но каждый раз проигрывал ему в этой битве и просто сдавался, давая в эту бездну, подключал наушники и включал трансляцию. Она словно специально издевалась над ним и не давала выполнять свои обязанности священника, аккуратно обвивала его шею, точно змея, и тянула в свои объятия, желая, чтобы он вкусил ее заразительный яд.

— Конечно, я всегда рад выслушать вас. — Эль поддерживал мужчину за руку и медленно вел к комнате для исповеди, любезно помогая старику, который приходит в эту церковь каждый день.

День уже подходил к концу, к тому же та девушка уже выходила в сеть, поэтому Паэль впервые чувствовал себя спокойно и более чем был уверен, что сможет провести исповедь по всем ее правилам. Сейчас никакой соблазн не будет действовать на него и заставлять забыть про свои обязанности, потому что сейчас уже слишком поздно, чтобы проводить стримы, ведь все ее зрители заняты другими делами. Хотя бы один раз в жизни у него будет такая возможность, которую он так давно мечтал получить, но каждый раз не мог побороть свой соблазн.

Паэль и правда чувствует себя самым настоящим грешником без силы воли, который не может сдержать себя в руках из-за одной девушки, прекрасно зная, что между ними абсолютно ничего не может быть. Он всегда проигрывал собственным желаниям, особенно когда речь заходила про ту самую, точно она дьявол, притягивающий его какими-то неведомыми темными силами. Но Эль искренне пообещал себе сейчас, что если вдруг она внезапно выйдет в сеть, в этот раз он не поведется на нее и дослушает до конца своего гостя. Для него это теперь некая цель, достичь которую он хочет хотя бы один раз в своей жизни и доказать самому себе, что не является слабаком, а все-таки может как-то повлиять на самого себя и свою выдержку. И пускай не поддаться собственным желаниям очень сложно, но Паэль поставил перед собой эту задачу и намерен доказать, что все-таки способен сдержаться.

Он помог пожилому мужчине зайти в комнату и посадил его на стул, а сам поспешил зайти за ширму, скрываясь от глаз гостя в той самой комнате, где абсолютно никто не мог видеть, чем он занят. Эль удобнее уселся на стул, готовый слушать историю, которую мужчина захочет рассказать ему на этот раз, и теперь он точно дослушает ее до самого конца несмотря ни на что. Сегодня ему ничто не помешает и ничто не отвлечет, поэтому Паэль был в предвкушении того, что сможет услышать, уверенный, что для дедушки это очень важно. Он выдохнул, выключил звук на телефоне и отложил его в сторону экраном вниз, чтобы точно не отвлекаться ни на какие уведомления, тем более о трансляциях, если они будут.

— Знаешь, я очень переживаю за свою внучку… Она уже давно стала совершеннолетней, но почему-то до сих пор не обзавелась парнем. — Мужчина сложил руки на небольшой палочке, и Элю прекрасно было видно, как он перебирал свои пальцы, действительно переживая за свою внучку. — Недавно мы с ней разговаривали на эту тему, но она мне сказала, что даже слышать ничего не хочет. Оказывается, ей противна тема секса и даже просто упоминание чего-то подобного…

Паэль подавился воздухом, пытаясь тихо откашляться, чтобы не привлекать внимание дедушки и не позволить ему услышать ни единого звука, ведь обычно не издает их, а тут неожиданно решил послушать историю гостя. Он очень давно знаком с этим мужчиной и даже представить себе не мог, что однажды услышит от него подобные слова, которые буквально перевернули его мир с ног на голову. Они с его внучкой знакомы с самого детства, вместе бегали и играли, именно поэтому Эль прекрасно понимал, о ком именно идет речь. У него никогда бы не сложилось впечатление, что у этой девочки есть какие-то проблемы с сексом или мужчинами, а тем более мало верил в то, что об этом переживает больше всего ее дедушка, а не она сама. Ему всегда казалось, что всё наоборот, ведь сколько они знакомы, она всегда была ближе именно к парням, вокруг нее постоянно были ухажеры, готовые угодить любому ее желанию.

Мужчина сидел и дальше рассказывал о своих опасениях, всё больше и больше вводя Эля в краску из-за тем, которые поднимались, фантазия невольно выходила из-под контроля, и у него ничего не получалось с этим сделать. Он начинал чувствовать себя не в своей тарелке, ведь не привык обсуждать подобного рода темы, да и к тому же с такими пожилыми людьми. Иногда люди использовали исповедь и как способ избавиться от своих тревог, которые постепенно полностью завладевали разумом, и он нагло забыл об этом, постоянно погружаясь в просмотр трансляций своей возлюбленной. Паэль в какой-то степени понимал таких людей, ведь у самого были тревоги, которые никак не оставляли его, а выговориться было некому.

Он немного отвёл взгляд в сторону, задумываясь над тем, чтобы найти того, кому можно было бы выговориться по поводу своей проблемы и, возможно, даже облегчить собственную душу. Но понял, что это физически будет невозможно, ведь никому и не расскажешь, что священник на исповедях смотрит на вебкам-модель, которая уж слишком хорошо подбирает время, когда провести трансляцию. Паэля совесть загрызёт быстрее, чем он расскажет об этом кому-нибудь, особенно если это будет другой священник, ведь безумно боится, что пойдут слухи и к нему в церковь больше никто не придёт. Может, он и слушает других людей, кому нужно облегчить свою душу, сам же пока что не научился подобному, поэтому и держится в отдалении.

И, возможно, никогда не научится, потому что не умеет доверять людям. Паэль может быть прекрасным слушателем, но не собеседником, как и не тем, кто будет что-то рассказывать. Он сейчас сидел и думал: а сможет ли сам вот так прийти и кому-то что-то рассказать? И ответ был, к сожалению, очевиден, как бы сильно он не хотел это сделать, у него на это не хватит никакой смелости, потому что придется признаваться другим в своей слабости перед вебкам-моделью. И даже если вдруг случайно окажется, что та самая девушка приедет к нему и попросит исповеди, Эль не сможет даже посмотреть ей в глаза, не говоря уже о том, чтобы что-то сказать про просмотры ее стримов.

Он выдохнул и опустил голову, совершенно теряя суть слов дедушки, полностью ушел в себя и мог только смотреть на пол под своими ногами, который неожиданно стал очень интересным. Все его мысли опять начинали возвращаться к той девушке, и пускай сейчас она не вела стрим и не общалась со своими поклонниками, Паэль все равно не мог выкинуть ее из своей головы. Эль даже не понимал причины, почему так сильно зациклен на ней, и сколько бы не пытался разобраться, а ответа так и не смог найти на этот вопрос, будто его никогда и не существовало. Конечно, не исключено, что дело в том, что она делает то, что раньше для него считалось запретным, и поэтому его так тянет, но почему-то появлялись сомнения, что со временем ее страстный образ исчезнет из головы и перестанет донимать его.

Его телефон лежал экраном вниз, но в темноте комнаты легко можно было увидеть теплое свечение, которое осведомляло об уведомлении, которое пришло на него, точно то самое заветное письмо. Паэль покачал головой из стороны в сторону, чтобы избавиться от одной навязчивой мысли, и решил не обращать внимание на телефон, пытаясь сосредоточиться на словах дедушки и при этом выкинуть любимый образ из своих воспоминаний. Но стоило одной мимолетной идее промелькнуть, что она начала стрим, решив порадовать своих подписчиков, как руки сами собой тянулись к телефону, чтобы проверить действительность. Всего секунду он не думал ни о чем, кроме своей возлюбленной, но стоило вспомнить про обещание самому себе в самом начале исповеди, как тут же остановился. Эль отдернул руку, понимая, что снова ведет себя, как безвольный человек, и поддается грехам, поэтому выдохнул, стараясь успокоиться, и попытался вернуть внимание к монологу посетителя.

Паэль не хотел подводить дедушку и разочаровывать, ведь тот надеялся на молодого священника, которому изливал свою душу и рассказывал, как сильно переживает за свою внучку. Но телефон никак не переставал гореть и предательски манил, несмотря на то что та вебкам-модель сегодня уже выходила в сеть, какое-то шестое чувство подсказывало Элю, что уведомления светились именно от нее, из-за чего ему еще сильнее хотелось посмотреть и убедиться в своих догадках.

Несколько мучительных минут он пытался бороться с собой и не поддаваться похотливым желаниям, но все же проиграл им и снова потянулся к телефону, больше не в силах справляться с этой жаждой. В этот раз уже не получилось отдернуть руку, и Эль все-таки повернул телефон экраном вверх, уставился на уведомления, которые подтверждали все догадки. Его любимая вебкам-модель снова вышла в прямой эфир и сейчас сидела ждала привычные десять минут, пока все желающие соберутся в комнате трансляции. Для нее это было личное правило — ожидание своих зрителей, потому что всегда выходила в эфир спонтанно и не предупреждала заранее.

Паэль сглотнул вязкую слюну, окончательно отключая разум, достал из кармана наушники, вставляя один в ухо, полностью теряя контроль над своими телом, разумом и руками, которые делали всё за него. Она была наркотиком, который он принимал каждый день, и когда его становилось всё больше — ощущал зависимость, которую уже не получится побороть. Он завороженно открывал трансляцию, проверяя звук в наушнике, убеждаясь, что всё правильно подключилось, и уже совершенно не слушал, что говорил дедушка с другой стороны ширмы. Эль полностью погрузился в свой собственный мир размышлений, отдавая себя в руки девушке, которую желал больше всего на свете, попробовать, потрогать, изучить, пускай никогда такой возможности и не выпадет.

Он уже по памяти нажимал на экран, наизусть помня путь на трансляцию, и внимательно смотрел на экран, не веря, что сегодня она решила выйти в эфир дважды, точно хотела показать что-то очень интересное. Его искушало то, как он хотел коснуться ее кожи, ощутить тепло ее тела и попробовать на вкус эти пухлые губы, с которых каждый раз срывались дерзкие фразы, заставляющие его дрожать. Паэль окончательно сдался в ее плен, не понимая, почему так долго сопротивлялся и не хотел включать трансляцию, упуская такой невероятный вид.

Она сидела в позе лотоса перед камерой и со спокойным лицом выжидала привычные десять минут, давая зрителям возможность насладиться ее красотой, а заодно и подключиться всем желающим. Сейчас она выглядела расслабленнее, чем во время первой трансляции, и даже казалось, будто попала в свою привычную стихию, где вела себя так, будто пребывала дома. Никто точно не знал, зарабатывает ли она только трансляциями, но в социальных сетях можно было часто увидеть фотографии и с модельных фотосессий, и с танцевального зала, и много чего другого интересного. Только вот Паэль сомневался, что сейчас она находилась на каких-то съемках, окружение скорее это было похоже на зал для танцев.

Она улыбнулась в камеру, замечая, что время почти пришло, и начала готовиться к эфиру, чтобы безупречно отвести его, как привыкла делать за всё время, что работает вебкам-моделью. Паэлю нравилось, что она показывала свою естественность и не стеснялась этого делать, в отличие от других людей, что старались угодить окружающим и поэтому надевали на себя маски. Он не мог сказать наверняка, как ведут себя другие вебкам-модели, но судил по людям, которых встречал в своей жизни, и почему-то она была самой естественной из всех. И хотя Эль являлся священником, даже к нему относились с масками на лице и не всегда обнажали душу полностью, считая, что служителям церкви ничего не понятно и им можно лгать.

— Дорогие, совсем скоро я уеду в небольшой отпуск и не смогу радовать вас контентом, поэтому решила поработать немного усерднее в эти дни. — Ее нежная улыбка согревала душу настолько, что складывалось ощущение, будто смотришь на само солнце, и поэтому взгляд совсем не хотелось отводить. — Но я обещаю обязательно выставлять для вас фотоотчет в своем инстаграме.

Паэль сглотнул, внимательно смотря на экран, на милую улыбку молодой девушки, которая являлась главной причиной его недосыпа и постоянного витания в облаках во время исповедей. Искушение взяло верх, и в итоге он сдался под натиском собственных фантазий и желаний, с каждым разом становилось всё сложнее устоять перед соблазном, всё сложнее сдерживаться. Совсем скоро Эль будет думать о ней днем и ночью, не переставая, но никогда не сможет увидеться, ведь она для него самый главный и ужасный грех.

Она решила показать немного кадров из своей повседневной жизни, о чем ее просили другие подписчики, чтобы стать хотя бы на шажок ближе, и пришла сейчас, чтобы исполнить это желание, поэтому отходила от камеры, чтобы у зрителей была возможность увидеть зал для танцев. Эль вспомнил, что она несколько раз упоминала на стримах, что обожает заниматься танцами и практически живет ими, из-за чего неоднократно танцевала перед ними. Теперь становилось понятно, почему сейчас ее лицо выглядело таким спокойным и умиротворенным, нежели чем во время первого сегодняшнего стрима, который состоялся утром.

Паэль безумно хотел прикоснуться к ее телу, оказаться рядом с ней, но единственное, что действительно мог сделать, — это посвятить всего себя, все свои мысли и все время, которым располагал. Она его запретный наркотик, неизвестно какого производства, богиня, что спустилась с небес, чтобы благословить простых смертных, которую от них необходимо прятать, чтобы не украли. Никто не мог прикоснуться к ней, и всем оставалось только мечтать, наблюдать издалека, позволяя себе трогать ее только в своих собственных фантазиях, а ему хотелось скрыть, лишая даже такой маленькой утехи. Эль не представлял, что за люди работают рядом с ней и какую выдержку имеют, раз не сходят от нее с ума.

Он облизнул пересохшие губы, а в зале включилась тихая музыка, не мешающая стриму и не напрягающая зрителей, которым явно было все равно на нее, ведь перед ними находилась их возлюбленная. Все уже поняли, что именно она собиралась им сегодня показать, но каждый не мог дождаться момента, когда наконец услышат от нее объяснения такого неожиданного поведения. Десять минут прошли, и уже давно начались комментарии и донаты, показывающие заинтересованность всех в этой девушке, но ее уже было не остановить, она полностью отдалась музыке и своему самому любимому делу. А Паэль никак не мог налюбоваться ее улыбкой, совершенно позабыв про посетителя, который продолжал вести свой монолог.

— Вы часто просите меня показать вам хотя бы кусочек личной жизни, и сегодня, посовещавшись с менеджером, мы решили, что танцевальная тренировка прекрасно для этого подойдет. — Она отдала телефон оператору и снова отошла от камеры, показывая, что находится в достаточно обтягивающей одежде, которую выбрала специально для тренировки на пилоне. — Видео из зала мне не разрешили показывать, но разрешили хотя бы танцы на пилоне. Надеюсь, вы не сильно разочаруетесь. — Она уже собиралась пойти и переключить музыку, как что-то вспомнила и повернулась обратно к камере, интригуя своим поведением снова и снова. — Совсем забыла сказать, завтра на одном из стримов мы будем готовить, поэтому обязательно приходите!

Она с улыбкой погрозила пальцем в камеру и рассмеялась из-за собственной неловкости, а Паэль словно получил коварный удар в сердце, такой милый и в то же время чертовски сильный. А ведь в будущем эта девушка кому-то достанется, и кто-то будет видеть ее каждый день, получит право обнимать и целовать ее в любое время, и это явно будет не Эль. Ему бы очень хотелось получить возможность встретиться с ней, а возможно, и заманить в свои сети, чтобы потом увезти сюда и сделать своей, но все это всего лишь фантазии, которым не суждено сбыться.

Он мотнул головой, откидывая все сомнительные мысли, понимая, что сил на это совершенно не хватит, а воспитания тем более, уж слишком хорошо и правильно его воспитали для таких подвигов. Все-таки он священник, который призван помогать людям в очищении, и сам ни в коем случае не должен поддаваться грехам, но как же сильно хочется ради этой девушки очернить свою душу и сделать всё, чтобы ее руки, ее губы касались его каждый день. Паэль не отдавал себе отчета, о чем мечтает, и просто внимательно смотрел за тем, как она крутится на пилоте, показывая, чему смогла научиться, прямо как ребенок, который хвастался родителям итогами занятия.

Паэль не переставал восхищаться и улыбаться, удивляясь гибкости ее тела и безграничным способностям, ведь каждый раз, когда она проводила стримы из зала, становилась самым счастливым человеком на свете. Это действительно подтверждало ее слова о том, что танцы для нее вторая жизнь, воздух и возможность восстановиться после тяжелых будней. Она жила ими так же, как другие жили ее трансляциями, не пропуская ни одной; и это было что-то невероятное, не сравнимое для Паэля ни с чем другим, уже знакомым ему. Она не пыталась соблазнить кого-то своим танцем, и никто не видел в этом сексуального подтекста, зато каждый восхищался ее способностями и в комментариях писали о том, как сильно хотели бы посмотреть на это лично.

Эль поставил телефон на специальную подставку и продолжал смотреть на танцы своей возлюбленной, представляя, будто она позвонила ему по видеосвязи из другого города и рассказывала, чему научилась сегодня. А позже, где-то через несколько дней, она обязательно приедет к нему и покажет всё это лично, после чего еще и поцелует, крепко обнимая. Паэль слушал любимый голос из телефона и не переставал улыбаться, иногда мечтательно закрывая глаза, чтобы представить, как ее руки касаются его шеи, а затем спускаются ниже.

Ему безумно понравилось, если бы ее пухлые губы целовали его шею, оставляли там еле заметные засосы, которые потом пришлось прятать под воротником во время утренней молитвы, лишь бы никто не заметил, насколько перед ними развратный священник. Паэль с каждой секундой погружался в свои грехи и всё меньше желал отмываться от них, ощущая, что их вкус очень даже сладкий и вкусный. Ее кожа, наверное, настолько мягкая и бархатная, что к ней безумно приятно прикасаться, как и чувствовать прикосновения ее пальцев на себе.

Паэль наклонил голову набок, закусывая губу, отдаваясь пошлости и желанию, которые окончательно взяли над ним верх, без права вернуться на праведный путь священника. Он открывал шею для поцелуев, представляя, насколько это прекрасно, и чувствовал, как фантазии об этой девушке завладевают им всё сильнее, а в штанах становится всё теснее. Ему потом будет очень тяжело смотреть в глаза дедушке, который сейчас изливает душу за ширмой и считает, что его слушают, главное, чтобы потом он не попросил дать совет, потому что Эль просто-напросто не сможет этого сделать. Он находится слишком далеко от комнаты исповеди, чтобы слушать, а уж тем более вникать в слова старика. Он всё больше падал в руки вебкам-модели, чувствуя, как она всё ближе и ближе прижимается к его спине, проводя своими нежными пальцами поверх его одеяния, очерчивала каждый мускул, который был спрятан под ним.

Ее нежные губы ласково выстраивали дорожку из поцелуев по его шее, опускаясь всё ниже, подбираясь к тем местам, которых дозволено касаться только самым близким и избранным людям. Паэль не сможет сбежать из ее плена, даже если очень сильно постарается, потому что уже давно сдался в него и больше не видел ничего перед собой, кроме нее. Весь его мир сосредоточился на одной девушке, что танцевала на шесте по другую сторону экрана телефона, и, скорее всего, даже не знала про его существовании, и, вероятно, никогда о нем не узнает.

Она медленно обвивалась вокруг его шеи, словно анаконда, и даже не думала отпускать, она только глубже погружала в грех похоти и разврата, заставляла испытать его в полном объеме. Паэль клялся перед статуей бога в зале, что никогда не поддастся всем семи смертным грехам, но одному из них сдался прямо в руки, пропуская его яд в свои чистые, священные вены. Эта девушка, как наркотик, распространялась по его телу, заставляя заболеть до безумия, эгоистично желая заполучить ее, спрятать от всего мира в своей маленькой церкви и никуда не выпускать. Эль грезил моментом, когда возьмет ее в своей комнате, и представлял, как будет прятать ее от своих посетителей, ловя от этого невероятный экстаз.

Как же приятны ее губы на его шее и нежные руки, что расстёгивали специальную одежду, желая добраться до кожи и провести по ней пальцами, убедиться в том, насколько она горячая и приятная на ощупь. Она вызывала дрожь во всем его теле от одного только прикосновения, совершенно неважно к какой части тела, уж слишком сильно она будоражила его сознание. Паэль готов был кончить от одной только мысли об этом и не верил, что вообще способен получить что-то подобное, ведь они живут в совершенно разных мирах, которые никогда не пересекутся.

Вебкам-модель никогда не занесет в церковь, ведь ей не в чем каяться перед богом, она грешна перед ним, соблазняя мужчин, искушая их и утаскивая в бездну разврата, которая явно закрывала для них дорогу в рай. Даже если из-за одной такой модели страдал священник, никого это не волновало и не заботило, ведь это сугубо его личная проблема. А Паэль и правда готов был поклясться ей в вере и правде и служении до конца своих дней, словно богине поклоняться каждый день и читать молитвы в надежде получить благословение.

— Нет, я же священник, я не должен… — бормотал себе под нос Паэль, но всё никак не мог избавиться от своих собственных фантазий, желаний и потребностей, что возрастали с каждой минутой, проведенной с этой девушкой.

Ее нежные руки аккуратно забирались в его волосы, медленно перебирая между пальцев пряди, наслаждаясь их мягкостью, она ворошила укладку, наводя на его голове полный беспорядок. Она притягивала его все ближе к себе, позволяя рассмотреть свою грудь в невероятной близости, о которой он не мог и мечтать, в целом эта сцена выходила за рамки того, что раньше ему доводилось представлять. Паэль утыкался носом, вдыхая аромат ее духов, закрывая глаза, чтобы все было еще реалистичнее, и медленно поднимал руки, обнимая ее хрупкое тело, о котором так долго грезил. Уже было плевать, что он священник и каждый день слушает исповеди людей, что рассказывают о своих грехах, сейчас он сам грешил, мечтая разложить эту девушку на своей кровати и осуществить все свои фантазии, которые каждую ночь не давали ему покоя.

— Милый, маленький мой… — ее нежный голос нашептывал что-то на ухо, а Паэль тихо постанывал, растворяясь в мгновении, закусывал губу, не в силах держать себя в руках, — ты такой сексуальный… Совершенно нетронутый. Как же я хочу развратить тебя.

— Прошу… Разврати меня… Сделай грешником. — Эль поднял на нее умоляющие глаза, больше не желая бороться с этим искушением, желая уже полностью отдаться в ее руки и не вылезать из них никогда. — Ты мое искушение… Я… Мх…

Она накрыла его губы своими, не позволяя больше и лишнего слова сказать, потому что услышала достаточно, чтобы быть уверенной в том, что ему сейчас необходимо, и спешила дать это. Их языки сплетались в страстном танце, прямо как тот, что она танцевала на пилоне в реальности, но Паэль уже окончательно отдал себя своему воображению и погрузился в него. Наконец-то его полностью отпустили все тревоги, и он расслабился, падая в руки своей возлюбленной, что находилась рядом и активно изводила его возбуждение.

Это самый настоящий экстаз — наконец получать желаемое, и плевать, что всего лишь в своих собственных фантазиях, которые могут прерваться в любую секунду из-за любого шума со стороны. Но сейчас Паэль мог ощущать ее тело, водить пальцами по каждому изгибу и оценить все прелести ее фигуры, за которой она тщательно следит, чтобы каждый зритель мог восхищаться ею. В ней не было изъянов, как бы сильно ни было желание найти их, они почему-то прятались в самых потаенных углах и не выходили к посторонним людям. Но Эль желал стать не посторонним, а близким и доверенным, чтобы видеть ее такой, какая она есть на самом деле, ее повседневный облик без маски идеальности.

Их страстное танго оказалось настолько невероятным, что у него совсем не было желания отстраняться от ее губ, но ему пришлось это сделать, ведь воздуха совсем перестало хватать. Его сердце бешено колотилось в груди, намереваясь выпрыгнуть прямо в ее руки и остаться там навсегда, признавая ее полноправной хозяйкой. Да, Паэль и сам готов был отдать его ей, лишь бы оно обрело достойную хозяйку, которая о нем позаботится и расцелует.

Он крепко обнимал ее хрупкое тело, прижимая к себе, а она продолжала сжимать руками его волосы, давая все ближе и ближе рассмотреть свою грудь, буквально вжимая его в нее. Эль чувствовал тепло ее тела и мягкость кожи, не переставал вдыхать приятный запах, что уносил все дальше и дальше от обязанностей священника, от исповеди дедушки и повседневной рутины. Наверное, его зрачки сейчас невероятно расширены от всех чувств, что он испытывал на данный момент, и наверняка все скажут, что он зависит от этой модели, как от наркотика.

И ведь все будут правы, Паэль и правда уже не сможет вывести ее из своего тела, перестать смотреть ее стримы, а если вдруг она скажет, что нашла себе парня, для него это будет самый жестокий удар, какой только нанесет судьба. Он просто не переживет, если однажды она объявит об отношениях с кем-либо, а впоследствии и семейной жизни, которая наверняка заберет ее полностью у фанатов. И Эль ловил себя на мысли, что еще немного, и он сделает все, чтобы найти ее адрес и явится к ней, приложив все усилия, чтобы заполучить.

Как же она прекрасна. Паэль не мог устоять перед ней, а уж тем более перестать облизывать губы, смотря на ее танцы, которые становились все развратнее и развратнее, словно она издевалась над своими зрителями, не щадя их ни на секунду. Сейчас она активно изучала танцы на шесте, потому что ее пригласили выступать в кабаре, но совсем недавно она показывала, как хорошо танцует тверк и стрип-пластику. Эта девушка соблазняла своим телом, заставляя любого мужчину проглотить язык от желания, но никто не мог получить ее, как бы сильно не желал.

Из мыслей его вырвал звук колокольчика, который давал понять, что дедушка закончил рассказывать о наболевшем и готов был покинуть церковь, более чем уверенный, что молодому священнику еще есть чем заняться сегодня. А Эль разочарованно выдохнул, не представляя, как смотреть в глаза своему гостю, и проклинал свою возлюбленную, которая будто и правда поджидала момент не только начать стрим, но и закончить его. Вышла в эфир на совсем чуть-чуть, но показала достаточно, чтобы возбудить абсолютно всю свою аудиторию, а теперь также быстро пыталась смыться, будто ничего и не сделала.

— Завтра также будет два стрима. Я постараюсь подобрать удобное время, чтобы вы были не заняты работой. — Она сидела на полу в позе лотоса и также тепло улыбалась, прямо как в начале эфира, не стесняясь того, что сейчас ее смотрели возбужденные мужчины. — Давайте встретимся с вами и завтра, люблю вас.

По привычке она отправила им воздушный поцелуй и показала руками сердечко, после чего стрим подошел к концу, и Паэль наконец облегченно выдохнул, ведь ничто не будет соблазнять его. Он еще некоторое время посидел в полной темноте, успокаиваясь, и все же встал со своего места, стараясь не думать о небольшой проблеме, которая возникла во время стрима. Ему повезло, что под одеждой ничего не было видно и у дедушки не возникнет никаких вопросов, однако самому Элю очень неловко осознавать, что является таким развратным священником.

Всё же ему пришлось убрать телефон и наушники и с беспристрастным выражением лица выйти из своего укрытия, показываясь перед дедушкой, который сидел и ждал встречи с ним. Они оба улыбнулись друг другу, и Эль поспешил помочь ему подняться, понимая, что пожилому человеку очень тяжело это сделать, а уже тем более выйти на улицу, хотя он сам приходил сюда, учитывая, что церковь стояла на холме. Он придерживал дедушку под руку и помогал идти к выходу, ведь внучка давно заждалась его дома и, скорее всего, уже потеряла.

— Я очень благодарен тебе, Паэль. — Дедушка накрыл его руку своей, тепло улыбаясь, чем благодарил за недолгую исповедь и облегчение души, ему нужно было поделиться переживаниями за внучку хотя бы с кем-то. — Не знаю, что бы мы без тебя делали.

— Ну что вы… Мне совсем не в тягость. Приходите завтра на утреннее чтение, буду очень рад с вами пообщаться. — Он немного задумался, вспоминая то, что успел услышать, пока его возлюбленная не начала стрим, и решил, что все-таки стоит немного высказаться. — А ваша внучка… Думаю, ей просто нужно чуть больше свободы. Рано или поздно она перерастет этот возраст, и вам больше не нужно будет за нее волноваться. — Он помог дедушке выйти на улицу, продолжая поддерживать под руку, чтобы облегчить страдания, но при этом еще и надеялся, что внучка встретит его где-нибудь по дороге домой. — Не думаю, что ваши опасения подтвердятся.

— Раз это говоришь ты, значит, и правда переживать не о чем. — Дедушка рассмеялся и похлопал его по плечу, отмечая, что Эль уж слишком сильно напряжен, хотя обычно выглядит более расслабленным. — Расслабься, тебе стоит больше отдыхать и немного отходить от веры.

— Я сам выбрал этот путь: никакого алкоголя, гнева и… — Паэль запнулся, вспоминая, о чем мечтал все время, что дедушка облегчал свою душу, но все же решил продолжить, чтобы не вызывать подозрений. — И похоти. Для меня важны чистота тела, духа и разума.

Вот только ничего из этого уже не имело святой чистоты, о которой он рассказывал дедушке, а наоборот, безумную грязь и полное погружение в грехи, от которых у него уже никогда не получится отмыться. Паэль не мог никому рассказать о том, что творилось в его мыслях и о ком так яростно мечтал все это время, ведь явно будет не понят и отвергнут всеми. А еще сильнее боялся, что после такой правды его перестанут считать священником и больше не будут обращаться за помощью, хотя сейчас дела обстоят совсем иначе, к нему приходят многие жители города. Его считают образцом чистоты и невинности, и если темная сторона образа будет раскрыт, Эль просто не сможет его восстановить и осветлить, делая таким же, какой он есть сейчас.

— Вот бы вся наша молодежь говорила так, как ты… — Дедушка выдохнул и поднял глаза к небу, становясь заметно грустнее, что выдавало его расстройство в современном обществе. — Твои родители гордились бы тобой, знай они, каким ты вырос.

Но Паэль явно был с этим не согласен, потому что знал то, что не было известно никому другому: свои личные увлечения вебкам-моделью, которая иногда вела себя мило, а иногда очень развратно, страстно и сексуально. И всё это немного тяготило, заставляя задумываться лишний раз о том, что где-то его собственная жизнь пошла не по плану, свернула в направлении веб-кама. И это где-то случилось именно в тот момент, когда он познакомился с контентом одной девушки, которая свела с ума настолько, что другие меркли на ее фоне. Ее королевский силуэт даже сейчас красовался в его мыслях, иногда выбивая его из диалога с дедушкой и заставляя упустить нить повествования, из-за чего ему оставалось только кивать и делать вид, что слушает.

— Ну что вы… Вы мне льстите, дедушка. — Эль улыбнулся своей прекрасной, милой улыбкой, а дедушка неожиданно повернул к нему голову, и в его глазах сверкнул какой-то недобрый огонек, дающий понять, что в голове возник какой-то безумный план.

— Знаешь что… А приходи к нам в гости на этой неделе. Моя внучка будет рада с тобой пообщаться, вы ведь почти ровесники. — Он снова похлопал его по плечу и медленно пошел вперед, не дожидаясь ответа, направился к своему дому, чтобы повидаться с любимой внучкой.

Паэль сглотнул, смотря вслед дедушке, и не понимая, что за предложение сейчас он услышал, а главное, чем оно может обернуться в ближайшем будущем, которое совсем не за горами. Но в голове закралась одна очень нехорошая идея, из-за которой у него побежали мурашки по коже, зато возбуждение спало, не давя и не отвлекая от важных дел и диалогов. Его не оставляла мысль: неужели этот дедушка пытается свести его со своей внучкой, причем делал это незаметно, чтобы Эль ничего не понял и повелся, пришел к ним в гости. К сожалению, у дедушки ничего не получится, ведь сердце молодого священника уже было занято, и как его освобождать, он пока не знал, а ведь рано или поздно это придется сделать.

Паэль все же не переставал думать о том, что ему нужно избавиться от образа этой модели и посмотреть на реальность, в которой они никогда не смогут даже просто встретиться, не говоря уже о том, чтобы быть вместе. Но она без конца терзала его своим образом, а в сердце уже поставила трон и села на него, надевая на свою голову корону, давая понять, что это полностью ее царство, и она там единоправная правительница, которая не желает ни с кем делить свои земли.

Паэль будто бежал на красный свет, который буквально притягивал к себе, не понимая, как остановиться перед этим прекрасным цветом, и не чувствовал ничего, кроме влечения к ней. Она заняла все место внутри него, какое только можно было найти: сознание, сердце, разум и мысли, даже фантазия оказалась в её власти, и это никак не получалось изменить. Эль правда пытался противостоять и тренировал свою силу воли, но все-таки проиграл в этой борьбе, полностью сдаваясь в плен, в ее прекрасные, нежные руки, аккуратно обнимающие его. Он бы продолжал пробовать и дальше, но с каждым разом становилось все труднее удерживать себя и не потянуться к телефону, где она показывала себя во всей красе. Ему очень хотелось смотреть на нее вечно, чтобы их общее время никогда не заканчивалось и тянулось, точно мед, что никак не прекращал спускаться с ложки обратно в банку.

Паэль покачал головой, понимая, что очень сильно попал и далеко не в самую лучшую ситуацию, ведь, как только дедушка узнает правду, скорее всего, скажет, что не ожидал такого, и почувствует себя преданным. И Эль совсем не хотел доводить до такого, но и не понимал, как изменить свое собственное мышление, удаляя из него заинтересованность вебкам-моделью. Она просто не желала уходить из его сознания, занимая там свое место, которое ей отводилось достаточно долгое время, и сейчас не собиралась ни с кем им делиться. Ей было абсолютно все равно на то, как сильно попал Паэль и как тяжело ему приходится из-за своих мыслей, у нее была своя жизнь, в которой его даже не было, что еще сильнее удручало его.

— Что же ты сделала со мной… Лунна Синнабат… — Паэль зачесал руками волосы назад, но они просто привычно растрепались в разные стороны, создавая что-то небрежное, но такое обыденное, что он даже не стал пытаться поправить. — Я же теперь и на других девушек не смогу посмотреть.

— Ты что-то сказал? — дедушка повернулся и посмотрел на него непонимающим взглядом, словно и правда смог расслышать то, что он сказал, и просто из вежливости переспросил. — Не забудь зайти к нам на этой неделе!

— Нет-нет, ничего. — Паэль тепло улыбнулся ему, делая вид, что и правда ничего не говорил, не желая выдавать ему свой секрет, но и отвертеться от визита никак не получалось, поэтому оставалось только согласиться. — Хорошо, дедушка, обязательно зайду, как найдется время. — Эль помахал ему рукой на прощание и поспешил скрыться внутри церкви, погружаясь в свои мысли настолько глубоко, насколько мог, наслаждаясь обществом Лунны, что настороженно охраняла свое место.

Лунна медленно провела пальцем по выступающей венке на шее Паэля и облизнула пухлые губы, с теплой улыбкой смотря на него, точно настоящая хищница, что наконец поймала свою добычу. Она еле сдерживалась, чтобы не накинуться на него прямо сейчас и не зацеловать все возможные места, что находились в открытом доступе и так сильно манили. Ее искушало совершенно нетронутое тело священника, что лежал рядом с ней, с чертовски привлекательным лицом, и не знал, что ему делать дальше, впервые опыт занятий сексом. У него никогда не было даже мысли о том, что когда-нибудь он будет лежать в одной постели с девушкой, поэтому мог только смотреть на нее, моля взглядом о помощи.

А Лунна только тепло улыбалась ему, прекрасно понимая, кто перед ней находится, и чертовски хотела сделать всё, чтобы развратить его и погрузить в пучину греха, пошлости и разврата. Она снова облизнула губы, опуская голову вниз, ближе к его обнаженной груди, и остановила нежный, невесомый поцелуй, не сводя с него хищного взгляда, выдающего всё её желание. Эль томно выдохнул, сжимая руками простыни, снова почувствовал безумное возбуждение, которое било в голову и затуманивало разум настолько, что думать уже не получалось. Всё казалось каким-то сном, выдумкой, но так хотелось, чтобы осталось реальностью, чтобы они были вместе и проводили вот так время, как сейчас.

Лунна оперлась руками на его грудь и легко села на бедра, нависая над ним, чтобы не позволить никуда уйти, если вдруг он захочет сделать это и прервать их прекрасное время препровождение. Этот священник действительно заставлял ее чувствовать невероятный интерес к своей персоне и безумное желание развратить его так, чтобы грех похоти позавидовал их пошлости. Тонкая лямка ее шелковой ночнушки упала с плеча, заставляя Паэля сглотнуть вязкую слюну, а возбуждение все больше и больше беспокоило его, к тому же, учитывая то, что Лунна сидела у него на бедрах и, скорее всего, прекрасно все чувствовала.

Но она только усмехнулась, игриво закусывая губу, и чуть-чуть привстала, потираясь бедром об его стояк, чем возбуждала еще сильнее и заставляла щеки краснеть, хотя взгляд становился все пошлее. Паэль явно выиграл эту жизнь, раз Лунна наконец рядом с ним, они лежат в одной кровати и чувствуют тела друг друга, готовые в любую секунду заняться сексом. Его ничего больше не волновало, душа радовалась любому взаимодействию с возлюбленной, и плевать, что то, как она издевалась над ним, наглядно показывало, как силен грех, который они вместе совершают. Его манила расплата за эту провинность, уж очень сладкая и желанная, поэтому даже помыслить не мог, чтобы возмущаться. Его заветное желание наконец сбылось, и Эль совершенно не видел никакого смысла для пререканий, а мог только краснеть от смущения и восхищаться ее телом, что нависало над ним.

Лунна взяла крест, что лежал на его груди, и потянула за него, натягивая цепочку, приближала к себе, а сама немного наклонилась, чтобы не сделать Паэлю больно своими движениями. Она не сводила с него взгляда, боясь упустить хотя бы одну эмоцию на его лице, и считывала их сразу же, стоило им появиться, наслаждаясь каждой. Она нежно поцеловала крест, на секунду закрывая глаза, и тут же их открыла, усмехаясь от того, как Эль накрыл рукой рот, еще больше заливаясь краской.

Священник, что краснел чуть ли не от каждого прикосновения к своему телу, смущался всего, что делалось по отношению к нему, выглядел настолько мило, что она просто не могла удержать себя в руках и спокойно смотреть на эту прекрасную картину, сжалившись над ним в этот раз. Лунну радовало и то, что она поиздевалась над ним таким образом, поэтому не хотела слишком сильно переходить границы и опустила крест на место, а затем и легла на его левую грудь, тихо слушая сердцебиение. Она закрыла глаза, чувствуя, как большая ладонь Паэля обвила талию, аккуратно сжимала, боясь сдавить слишком сильно и сломать.

— Ладно уж, сегодня сжалюсь над тобой, но завтра так просто не отделаешься, понял меня? — Она улыбнулась, закрывая глаза, обняла его за шею и тихо засопела, давая понять, что уснула, неожиданно быстро, и даже не задумываясь о чувствах Паэля, который этой ночью точно не сможет спокойно лечь спать.

Это был первый раз, когда они заснули вместе вот так, точно уже некоторое находились в отношениях и могли позволить себе достаточно много, не стесняясь показывать свою любовь. И хотя Паэль был безмерно возбужден — старался справиться с этим, лишь бы не тревожить ее спокойный сон, ведь раньше она отпускала его только после того, как он кончал, изводя до последних сил. Из-за этого Эль всегда спал без задних ног, восстанавливая свои силы перед пробуждением, после которого поймет, что случившееся было всего лишь сном, а в реальности такому никогда и не произойти, ведь они очень далеко друг от друга.

Паэль медленно открыл глаза, накрывая их рукой, чтобы солнечный свет не ослепил и позволил прийти в себя после очередного эротического сна, где ему снова довелось встретиться со своей возлюбленной. Впервые Лунна оставила его в покое и показала, как спокойно спит, неожиданно даруя надежду на то, что этот сон может оказаться на самом деле реальностью. Только вот фантазиям суждено разбиться о реальность, ведь Эль открыл глаза, а рядом ее так и не оказалось, хотя во сне все выглядело очень правдоподобно. Его безумно расстраивало раннее пробуждение, ведь мало вероятно, что у него получится снова увидеть ее такой домашней, уютной и очень близкой, точно звезда, что приземлилась рядом. И хотя все ощущения были достаточно реалистичными; ее прикосновения, поцелуи, возбуждение, нежность ее кожи, все же это был всего лишь сон, который, видимо, никогда не станет реальностью. Он выдохнул с красными щеками, вспоминая, как она терлась внутренней стороной своего бедра об его член, и не знал, куда себя деть, а сердце бешено колотилось от одной только мысли, что это могло стать реальностью.

Паэль ужасно развратился из-за неё.

Солнце только начинало вставать, но уже ярко светило и не давало никому выспаться, оповещая о том, что начался новый день и пора уже подниматься с постели, чтобы переделать все дела. Но впервые Паэль не хотел открывать глаза и просыпаться, а уж тем более идти на утреннюю молитву и чтение, потому что Лунны тут нет и она не лежит рядом с ним, не сопит и не ворочается от того, что он создает много шума в такое раннее время суток.

Его не отпускало то, насколько прекрасен был сон, который он наблюдал всё это время, безмерно развратен и сексуально возбуждающий, но теперь Эль хотел, чтобы всё это повторилось в реальности, и у него появилась возможность ощутить всё на себе. С каждым таким сном он становился всё одержимее и одержимее Лунной, не зная, как начать хотя бы немного отвыкать от неё. Ему нужно было начинать искать способ вернуться в реальность и принять её, потому что ситуация сильно усугублялась, и Паэль находился уже на грани, чтобы сойти с ума, а дальше у него не будет совершенно никакой возможности отпустить Лунну.

Она полностью завладела его разумом, чувствами и здравым смыслом, управляла телом и мыслями, проникала в фантазии, делая их развратнее, чего совершенно не должно быть. Паэль должен перестать думать о ней и наконец очистить свои мысли от ее пошлого образа, что развратил его до такой степени, когда уже нельзя повернуть обратно и вернуться в прежнее состояние. Каждый раз его тело в буквальном смысле покидали силы, стоило только задуматься об этом и прийти к решению, что пора что-то менять в своей жизни.

Он выдохнул, пытаясь принять реальность, которая ему совсем не нравилась, и медленно снял руку со своего лица, все же позволяя солнечному свету попасть прямо в глаза. Правда, это совсем не дало нужного эффекта, и образ Лунны так и не исчез, все еще продолжая находиться в его мыслях, воспоминаниями о прошлой ночи, что неожиданно оказалась теплой и домашней. Паэлю нужно было вставать и собираться на утреннюю молитву, чтобы хотя бы так очистить свой разум от похоти и разврата, которые скопились в нем за последнее время. И, может, Эль понимал, что это совсем не поможет, ведь как только она начнет эфир, он тут же побежит включать его, снова возвращаясь к тем же самым мыслям, все же продолжал проделывать это каждое утро, ненадолго очищая свои тело и разум.

Эль смотрел на потолок, интересуясь у самого себя: будет ли у него хотя бы когда-то возможность увидеться с Лунной лично и показать ей свою безграничную любовь, что так глубоко засела внутри. И всегда приходил к мысли, что зря думает об этом, потому что они из слишком разных миров, которые никогда не пересекутся, даже если где-то в противоположной точке мира бабочка взмахнет крыльями. Паэль готов был к любому урагану, если он приведёт к нему возлюбленную, но не факт, что она хочет того же, и не факт, что сможет понять его профессию.

Именно это очень пугало Паэля, ведь его профессия священника многих ставила в ступор и приносила с собой очень много непонимания, особенно когда он говорил, что продолжает это дело по собственной воле, ни о чем не жалея. Его немного пугало то, что Лунна может оказаться одной из таких же людей, что сильно расстроит, поэтому в итоге он приходил к мысли, что от встречи с ней стоит отказаться. Люди не всегда оправдывают наши ожидания, из-за чего мы сильно разочаровываемся, и Эль не был исключением, потому что всегда питал по отношению к другим людям завышенные ожидания.

Он все же нашел в себе силы встать с кровати и начал собираться, чтобы подготовить голову перед утренним чтением, хотя бы время вытащить из нее образ прекрасной вебкам-модели, которая никак не оставляла его в покое. Сейчас большая часть маленького городка только начинала пробуждаться ото сна, поэтому у него было предостаточно времени перед тем, как в церковь придут люди на утреннюю молитву. Паэль не мог подвести их и выдать хотя бы толику своих переживаний, поэтому старательно выкидывал из головы всё, что было связано с Лунной, в особенности не желая подводить дедушку, который верит в него и постоянно поддерживает.

И хотя Эль чувствовал себя немного паршиво по отношению к дедушке, потому что явно не оправдывал его ожидания, все же не мог стать ему настоящим внуком, даже ради того, чтобы загладить вину перед ним. Он не мог начать отношения с одной девушкой, пока отчаянно думает о другой, которая никак не желает выходить из его головы и поселилась там уж слишком глубоко. Лунна укоренилась в его сознании, не желая уходить оттуда, и чувствовала себя просто прекрасно, довольная тем, что никто не мог превзойти ее в глазах молодого священника. А Паэль уже не знал, как быть и какими способами выгнать ее из своей головы, из своего сердца, которое все увереннее билось только ради нее и ее эфиров.

— Да как же мне… забыть тебя? — Паэль застёгивал последние пуговицы своего одеяния и случайно озвучил вслух вопрос, что интересовал его больше всего на данный момент, и даже не заметил этого, продолжая заниматься своими делами.

Он не спеша вышел из комнаты, погруженный в свои мысли, то погружаясь в образ Лунны, то придумывая миллион способов по его изгнанию из своей головы, то возвращаясь к каким-то вопросам, которые моментально меркли на ее фоне. И хотя Паэль все еще желал вернуться на некоторое время назад, в свой сон, не переставал прикладывать усилия, чтобы выкинуть образ Лунны из головы и больше никогда о ней не думать. Она действительно укоренилась в его подсознании, и, возможно, чтобы выгнать ее, придется сильно постараться, а Паэль пока что не знал, как со всем этим справляться. Но прекрасно понимал, что это необходимо сделать, потому что иначе навсегда останется без семьи, поглощенный фантазиями о лучшей жизни.

Такие фантазии совсем не входили в его планы, как и принимать предложение дедушки касательно его внучки, но, возможно, она для него может стать той, благодаря кому он хотя бы попытается вытеснить Лунну из своего сердца. Эль раздумывал о том, что нужно хотя бы попытаться влюбиться в другую девушку, рассматривая свою давнюю знакомую, и, может быть, даже не подведет ожидания дедушки, а наоборот, сможет оправдать их. Он знал его внучку уже долгое время и никогда не смотрел на нее с точки зрения отношений, однако сейчас серьезно задумался, чтобы сделать это, ведь все равно ничего не потеряет, если просто изучит данный вопрос. А, возможно, у него даже получится полюбить ту, кто находится рядом, вместо того, чтобы мечтать о той, что находится почти за пределами вселенной.

Он направился в зал, где каждое утро читает молитву, разгружая голову перед тем, как соберутся все остальные жители городка, ведь ему нельзя разочаровывать их своей развращенностью. Эль решил для себя одну вещь: если она придет сегодня молиться, то он расценит это как знак к тому, чтобы согласиться пойти на обед к дедушке и пообщаться с его внучкой. Все же Лунна и правда для него как человек из другой вселенной, поэтому о ней не было никакого смысла даже мечтать, и Паэлю нужно хотя бы попытаться найти другой вариант.

Его телефон завибрировал в кармане, оповещая о каком-то неизвестном уведомлении, которое пришло, отвлекая от размышлений, что не давали ему спокойно сосредоточиться на молитвах. Он не спеша достал его и посмотрел на экран, останавливаясь на месте, оттого что Лунна будто услышала его желание забыть ее и выложила новое фото в своих соц. сетях. Снова она будто предвидела, что Эль о ней думает, пытается забыть и выкинуть из головы, но такими темпами у него никогда это не получится, сколько бы не пытался довести дело до конца. Лунна каждый раз подливает масла в огонь своими стримами, а сейчас еще и показывает с помощью фото, что забыть ее физически невозможно. Она будет и дальше напоминать о своем идеальном существовании, снова и снова заседая в голове, вытесняя оттуда все, что возможно. Паэль даже на несколько секунд позабыл о своих делах и том, что шел на утреннюю молитву, рассматривая фотографию и все, что окружало Лунну.

Он каждый раз зависал на ее фотографиях, рассматривая, в какое место она отправилась гулять этим утром, чтобы проветриться и начать день с улыбкой, как делает достаточно часто. Время было достаточно раннее, а Лунна уже пила кофе в кофейне где-то в Сеуле, наслаждаясь прохладным летним ветерком, что еле развивал ее блондинистые локоны. На своих публикациях она была похожа на фарфоровую куклу, ее кожу так и хотелось коснуться, чтобы убедиться, что она теплая, живая и настоящая, а совсем не такая, какой кажется на первый взгляд. Эль улыбнулся, представляя, как было бы прекрасно, окажись она сейчас в его доме и фотографировалась прямо в беседке на заднем дворе.

Он бы сейчас вышел на задний двор, подошел к ней, и они позавтракали вместе, обсуждая какие-нибудь бытовые мелочи, которые свяжут их еще более крепкими взаимоотношениями. Паэль посмотрел в окно на небольшую беседку на заднем дворе, в которой очень удобно пить чай в жаркую погоду и устраивать пикники, представляя, как Лунна стоит там, а теплый ветерок развивает ее волосы. Эль не переставал мечтать о таком проведении своего утра и готов был закрывать глаза на то, что она ведет откровенные стримы.

А вечером она бы лежала рядом с ним на кровати и кормила его какими-нибудь фруктами, которые порежет за некоторое время до этого, чтобы сделать ему приятно после тяжелого дня в церкви. Насколько он помнил, Лунна любит клубнику, поэтому не отказался бы поесть эту ягоду из ее рук, после слизывая сок с ее пальцев, чтобы они оставались чистыми.

Паэль покачал головой из стороны в сторону, отгоняя от себя очередные пошлые мысли, которые начали проникать в голову, отвлекая от пункта назначения, куда он направлялся. Лунна опять стала центром его внимания, забрала свое место, из-за чего даже утренняя молитва оказалась забыта, как нечто совершенно неважное и никому не нужное, что вообще его не касается. Точно он не является священником, и у него нет необходимости появляться в церкви каждый день, зато можно бесконечно грешить и любоваться своей любимой. Эль отложил телефон, всматриваясь в свой маленький сад, что раскинулся за окном, не переставая представлять, как Лунна гуляет по нему в свободное от стримов время.

И стоило ему вспомнить, куда шел с самого начала, как сразу же продолжил свой путь, стараясь не думать о новой фотографии Лунны, которую рассматривал всего несколько секунд назад. Ему нужно сделать всё, чтобы выкинуть ее из головы и больше не думать об этом, но это становилось очень сложной задачей, потому что этой девушки в его жизни становилось слишком много. Она вытесняла всё, заполняя собой, не оставляя места ни для чего другого: все интересы, все увлечения, стоило только увидеть фотографию, и для него существовала только Лунна.

Эль вошел в зал, сразу же направляясь на свое привычное место, где вставал на колени и начинал читать мысленно молитву, хотя бы частично очищая себя от похоти и разврата. Ему нужно разгрузить голову, забыть всё приснившееся и не вспоминать никогда, иначе ситуация усугубится и путь назад окончательно отрежется, оставляя навсегда в мире фантазий. Он начал читать выученные наизусть строки молитвы, погружаясь в нее с головой, наконец чувствуя, как все тревоги медленно отступают, оставляя место только его общению с богом.

Паэль стоял на коленях перед статуей и произносил молитву, каясь во всех своих грехах, начиная от вчерашнего инцидента, когда поддался своим фантазиям и совершенно забыл о дедушке, который рассказывал свои переживания, и заканчивая утренним сном, в котором они с Лунной занимались такими непристойными делами, какие в его мыслях не должны даже существовать. Но даже несмотря на то, что он действительно раскаивался в своем поступке и сейчас вымаливал прощение у бога, его щеки выглядели краснее, чем краска в палитре, а лицо полыхало так, что казалось, словно у него температура, которую уже пора бы сбивать, но на самом деле все это являлось показателем смущения и того, как сильно ему понравилось приснившееся.

Все его мысли уже долгое время занимала только Лунна, и каждое утро у него начиналось с замаливания своих грешных фантазий, при упоминании которых его лицо каждый раз становилось красным, и если бы глаза были открыты, скорее всего, его взгляд бегал по помещению, не зная, за что зацепиться и на чем зациклиться. Ему очень хотелось хотя бы ненадолго выкинуть образ Лунны из головы и все же попытаться найти то, на что можно переключить свое внимание, возможно, даже на другую девушку, более приближенную к реальности, которая затмит образ вебкам-модели. Но Паэль уже отчаялся и даже не думал, что сможет найти такую, кто будет идеальнее Лунны, а уже тем более сможет затмить ее и полностью забрать себе место в сердце Эля.

Он очень хотел бы посмотреть на девушку лучше Лунны и, возможно, познакомился с ней, но, скорее всего, даже она будет чем-то очень неземным для него и совершенно недостижимым. Лунна слишком совершенна, чтобы был кто-то похожий на нее или даже лучше, поэтому ему нет никакого смысла ни надеяться, ни искать, и оставалось лишь верить в то, что чудеса случаются. Возможно, рано или поздно они пересекутся, и у него появится возможность показать себя, а возможно, ему придется смириться и до конца своих дней жить всего лишь фантазиями о ней, смотря на то, как она выходит замуж за другого мужчину.

Паэль стоял на коленях с закрытыми глазами и даже не заметил, как постепенно начал изменять свою молитву, всё больше и больше думая о Лунне, вписывая ее образ, такой неземной и невероятный, красивый и божественный, и чем-то даже светлый. От нее исходило тепло и дружелюбие, что только сильнее притягивало к ней людей, и в то же время она была сексуальна настолько, что вся аудитория теряла голову, но как ни посмотри, а в социальные сети она выставляла очень приличные фотографии, делая еще хуже. Каждая ее публикация была как запретный плод, который хотелось откусить, понимая, что не будет возможности остановиться, и его придется доесть до конца, несмотря на все последствия от этого. И само существование Лунны такое же — увидев один раз, хотелось еще и еще больше, чтобы она никогда не заканчивалась и не исчезала.

Но у каждого человека должен быть отдых, и Лунна тоже его заслуживала, хотя бы иногда отдыхать морально от постоянных трансляций и уделить время только себе самой, подальше от камер и фотоаппаратов. Хотя Эль помнил, что был один раз, когда она вела стримы с бассейна в номере отеля, просто потому что хотела показать прекрасный вид на Таиланд своим зрителям. Но это происходило не так часто, и иногда даже складывалось впечатление, что работает она не из Сеула, как обычно говорила, а из Бангкока или какой-нибудь другой страны. Ее навык скрывать свое местонахождение поражал всех до глубины души, потому что почти никому не удавалось вычислить, где искать эту девушку и как она перемещается.

Эль выдохнул, не замечая, как начинал читать молитву не богу, а Лунне, превознося ее как богиню и будто бы медленно создавая для нее культ, и наверняка в него присоединятся многие другие люди, кто смотрит ее стримы, которые будут полностью согласны с этим званием. Для всех она является идеалом, и никто не видел в ней недостатков, поэтому Паэль очень хочет узнать Лунну за кадром, более домашнюю и менее идеальную, а возможно, даже немного игривую. Это было его главное желание, которое, скорее всего, никогда не сможет осуществиться, как и их встреча никогда не сможет состояться. И пускай ему хотелось поверить в чудо и силу божью, что вселенная когда-нибудь услышит его просьбу, все же Эль старался смотреть на вещи более реальным взглядом.

Лунна — вебкам-модель, которая достаточно часто показывает развратные и сексуальные вещи, как и полагается всем, кто работает в этой области, а он — священник, чьи мысли должны оставаться чистыми и непорочными, к тому же Паэль сам выбрал этот путь и все еще не собирался от него отказываться. Правда, каждый раз, когда Лунна начинала свой стрим, что-то шло совершенно не по плану, и постепенно мысли сами избавляли его пути чистоты и невинности, полностью отдаваясь в ее цепкие развратные руки. Эль и сам не понимает, как это происходит, но в один момент он упускал все, что происходило вокруг, и уже открывал ее стрим, отдавая всего себя фантазиям, позволяя Лунне распоряжаться собой, как она сама того пожелает.

Паэль уже много раз ловил себя на том, что представляет, как Лунна стоит рядом с ним, сидит, слушает исповеди, трогает его тело и разговаривает, а иногда даже спит, тихо посапывая где-то в дальнем углу зала, где на нее, кроме него, никто не сможет обратить внимание. Он подозревал, что медленно сходит с ума из-за нее, но никак не противился этому и предпочитал оставить все как есть, отказываясь менять этот факт, потому что она находилась рядом с ним хотя бы немного. И что самое странное, ему удавалось потрогать ее, ощутить прекрасную фигуру и изучить каждый изгиб тела, хотя такого явно быть не могло, ведь она всего лишь являлась его фантазией, плодом воображения, и совершенно точно не относилась к реальности, ведь не могла стоять рядом с ним.

Первое время Эль немного переживал из-за этого, но в какой-то момент просто решил, что это лучше, чем вообще ничего, и хотя бы так у него получится не страдать из-за того, что они живут в разных мирах и совершенно не подходят друг другу. Лунна — его искушение, в руки которого он падает каждый раз, стоит только закрыть глаза или увидеть ее, и даже сейчас, читая молитву, он ощущал, как осторожно она обнимает его за шею и продолжает утягивать в пучину грехов. Из-за нее тело Паэля покрывалось темнотой, хотя должно было оставаться светлым и чистым, чтобы помогать людям находить потерянный путь.

Наверное, будь у него такая возможность, он бы надел на Лунну прекрасное белое одеяние и покрыл голову, скрывая лицо ото всех, чтобы больше никто не смог смотреть на нее, и вот так поставил в центральном зале на постамент и каждый день читал молитвы, действительно используя ее как богиню. В этот момент он совершенно забыл о том, что совсем недавно дал себе клятву, что пойдет к дедушке, если его внучка придет на утреннюю молитву, и в будущем попытается рассмотреть с ней любовные отношения, какие хотел бы с Лунной. Однако теперь ему и думать не хотелось о предательстве Лунны и попытках утихомирить любовь к ней, потому что это оказалось невозможным даже при огромном количестве попыток.

— Господин священник? — В церковь кто-то вошел, в попытке прервать молитву Эля, но тот даже не отреагировал на посторонние звуки, не желая расставаться с Лунной, и даже игнорировал вибрацию телефона в кармане, не говоря уже о посетителях церкви. — О, вот вы где… Ого. — Девушка прошла вперед, останавливаясь возле Паэля, который все также не реагировал на чужое присутствие, слишком погрузившись в мысли, чем вызывал только одобрительные улыбки и взгляд полный гордости. — Так усердно молится, что даже не замечает нас, дедушка.

Девушка мило улыбнулась своему дедушке и посмотрела на него взглядом победительницы, ведь смогла предугадать, какую картину они увидят, когда окажутся в церкви. По пути сюда они очень долго спорили, и она убеждала его, что еще слишком рано, но дедушка не послушал внучку и продолжил тянуть вперед, несмотря на все приведенные аргументы. А старик только загадочно улыбался всю дорогу, будто дело тут было совсем не в этом и мотивы у него в голове звучали совершенно другие, даже близко не похожие на привычные. Только в этот момент она наконец заподозрила что-то неладное и увидела, что дедушка что-то запланировал и не просто так поднял ее с самого утра и привел сюда.

— Такой старательный мальчик. — Дедушка похлопал его по плечу, привлекая к себе внимание, а Паэль наконец очнулся и поднял голову, смотря большими глазами на своих гостей, которые очень неожиданно для него оказались внутри церкви. — Ну вот, нас все-таки заметили.

— Ох, прошу прощения, я предстал перед вами в таком неподобающем виде. — Паэль сменил удивление на улыбку и поднялся с колен, приветствуя дедушку, а также обращая внимание на его внучку, которая тоже пришла сегодня на утренние чтения. — Вы пришли на утреннюю молитву? Начнем, как обычно, по расписанию. Присаживайтесь пока, а я схожу за книгой.

Паэль с улыбкой направился в комнату, внутри которой хранилась специальная книга, по которой он каждое утро читал молитву для жителей маленького городка, а уже пришедшие гости пошли к скамейкам, чтобы занять свои места. Стоило Элю скрыться из их вида, как тут же достал телефон из кармана и принялся посматривать все уведомления, что приходили всё это время. Неожиданно он отметил для себя то, что Лунна впервые написала пост о времени начала трансляции, и почему-то ему казалось, что каждое слово в тексте сочилось сарказмом.

Эль улыбнулся, видя от нее значительно больше постов, чем в обычное время, что предвещало какие-то новости или изменения, о которых она скажет в самое ближайшее время. Возможно, Лунна постепенно начинала готовиться к своему отпуску и старалась привыкнуть к новому расписанию, по которому теперь будет делать чуть больше контента, чтобы уехать отдыхать со спокойной совестью. Обычно она показывалась своим фанатам ближе к вечеру и предпочитала дразнить их перед сном, иногда, за редким исключением, приветствуя ранним утром. Но за сегодняшнее утро уже успела сделать несколько публикаций, рассказывая, как прогулялась и выпила вкусный кофе перед началом стрима. Вот только в очередной раз она попала на утреннюю молитву, и Паэль выдохнул, выключая экран телефона, чтобы не соблазняться такими новостями, в попытках натренировать свою силу воли.

Он подошел к книге, что лежала на столе в центре комнаты, и взял ее в руки, собираясь с мыслями перед началом молитвы, прислушиваясь к звукам, доносящимся из зала. Кажется, сегодня придет немного больше народу, что не могло не радовать, ведь обычно собиралось всего несколько человек, не считая дедушки, его друзей и внучки, которых иногда он притаскивал силой. Эль не совсем понимал, почему она пришла сегодня, ведь обычно заглядывала только в воскресенье и иногда заходила на неделе, чтобы просто поболтать. Но это все равно не особо помогало им сблизиться и стать настоящими друзьями, а уж тем более, чтобы рассматривать друг друга как пара в романтическом плане.

Паэль собирался выйти и уже подошел к двери, но перед тем, как взяться за ручку, засунул руку в карман и почувствовал, как телефон опять завибрировал, оповещая о том, что Лунна начала стрим. Он выдохнул, качая головой и старательно откидывая эту мысль, не собираясь сейчас идти на поводу у своих чувств и желаний, потому что чувствовал сильную вину за вчерашнее и за то, что никак не может совладать с собой. В зале становилось все больше народу, и постепенно поднимался шум от разговоров между людьми, которые ожидали начала утренней молитвы.

Эль не мог подвести этих людей, идя на поводу у своих эгоистичных желаний посмотреть на Лунну и узнать, какую тематику она выбрала для сегодняшнего стрима, пускай соблазн и был очень велик. Он взял себя в руки и взялся за ручку, но на телефон пришло еще одно уведомление, будто специально заманивая в свои сети, не давая ему возможность хотя бы раз проигнорировать ее. Она снова изводила его любопытством, от которого Паэль никак не мог отмахнуться и все же убрал руку с ручки, доставая телефон обратно.

Он смотрел на экран, видя три уведомления о том, что стрим вот-вот начнется, и Лунна уже ожидает всех, чтобы начать, а также висело замечание о том, что в этот раз после начала в комнату войти не получится, и опаздывать не стоило бы. Впервые Лунна ввела такого рода правила, будто специально загоняя Паэля в рамки, из-за которых он опять не мог пропустить трансляцию. Она выложила фото, показывая комнату, в которой все пройдет, и Эль сжал губы, желая увидеть это лично, собственными глазами, а не на фотографиях.Как Луна будет двигаться в костюме, который выбрала, и будет ли жаловаться на неудобства?

Эль выдохнул и достал наушники, вставляя один в ухо, стараясь сделать так, чтобы его никто не заметил, благо волосы доставали до плеч и позволяли скрыть уши, поэтому никто ничего не заподозрит. Это уже не первый раз, когда он смотрит стрим Лунны во время чтения молитвы для других людей, поэтому успел привыкнуть слушать и одновременно читать, не упуская ни секунды. Он вошел на трансляцию и заметил, что неожиданно лицо Лунны озарила теплая улыбка, будто показывающая, что она ждала именно его. Почему-то сегодня казалось, что она замечает его и делает какие-то намеки, даже выбрала достаточно невинный образ для трансляции: белая рубашка, застегнутая наглухо, привлекала к себе внимание и манила расстегнуть, чтобы сделать образ более привычным, на лице совсем не видно макияжа, оставляя возможность полюбоваться естественностью, а на голову прицеплена фата, которой можно закрыть лицо, чтобы никто не смог увидеть его. Почему-то Паэлю казалось, что эта девушка сегодня пыталась воплотить образ святой простоты, настолько непривычный для нее, что подозрения не переставали закрадываться в каждый уголок души.

У него пропал дар речи, ведь совсем недавно он мечтал одеть ее во все белое и скрыть лицо, а потом поставить на постамент вместо статуи и молиться, словно богине, которая будет благословлять только его одного. Эль будто чувствовал, что если она встанет, то им откроется вид не на рубашку, а на платье: длинное и белое, делающее ее более невинной, чем обычно. И будто прочитав его мысли, Лунна встала с места, отходя от камеры, показывая всем свое белое платье в пол с длинными, широкими на конце рукавами, которые полностью закрывали длинные тонкие пальцы.

Она будто считывала его желания, полностью повторяя их в реальной жизни, именно такими, какими они всплывали в его фантазиях, ни на шаг не отходя от прописанного сценария. Кто-то сейчас наблюдал это воочию, наслаждаясь тем, как красиво это выглядит на самом деле, а им, ее зрителям, приходилось смотреть на это через экран телефона, только представляя, насколько это красиво. Лунна взяла ободок, к которому был прицеплен белый нимб, и очень хотела надеть его, но на голове все еще находилась фата, закинутая назад. Она крутилась перед камерой, тепло улыбаясь всем, кто смотрел на нее, очаровывая своей красотой, и вернулась обратно на свое место, усаживаясь поудобнее на стуле для стримов.

— Сегодня я решила выбрать такую тему и поболтать с вами в невинном образе. В последнее время менеджеры запрещают мне одеваться открыто и развратно на трансляции, надеюсь на ваше понимание. — Лунна тепло улыбалась, но у этого запрета была предыстория, которую все решили умолчать и просто выставить агентство Лунны жестокими к ее фанатам людьми. — Вы часто пишете, что я похожа на богиню, но, к сожалению, не умею давать благословение и могу быть лишь ангелочком, на которого вы будете любоваться.

— Фанаты спрашивают, когда у тебя начнется отпуск. — Крайне редко, но за кадром читали комментарии, упрощая Лунне задачу, чтобы она не тратила свое время и полностью уделяла его камере.

Сегодня из-за длины рукавов у нее не получалось листать чат и читать самостоятельно комментарии, поэтому ее менеджер делала это за нее, раскрывая, что является девушкой. Иногда к ней очень ревновали, и даже появлялось мнение, что они с Лунной в отношениях, потому что считали, что между ними не может складываться только деловое общение, учитывая, что обе они из Таиланда. Правда, они даже не представляли, что во время каждой трансляции за кадром стояли еще четверо мужчин, что следили за всем процессом от и до. Все это были телохранители, которые охраняли покой Лунны и не давали настырным фанатам подойти к ней слишком близко, учитывая нападки, которые происходили до этого.

Некоторые знали, где она живет и откуда ведет трансляции, поэтому бывало такое, что ей приходилось экстренно заканчивать, лишь бы никто из зрителей не узнал о шуме, который творили другие фанаты. Иногда у нее не хватало терпения, и она сама с этим разбиралась, снимая маску любезности, но такое происходило всего два раза за всю ее карьеру, а в остальное время за нее это делала охрана. Правда, в последнее время Лунна активно пыталась объяснить своему директору, что нет необходимости постоянно брать с собой охрану, тем более в отпуск. Ей нужно отдохнуть от вечного надзора, а его, наоборот, ужесточают с каждой проведенной трансляцией, словно фанаты сходили с ума все сильнее после ее появления. Наверное, она единственная, кого так тщательно оберегают, и звонят чуть ли не каждый час, держа все под контролем и требуя отчитываться обо всех передвижениях.

— Уже в пятницу я проведу последние трансляции и уеду немного отдохнуть. — На самом же деле у нее было безумное желание спрятаться от надзора и найти более тихое место, где никто и никогда не сможет ее найти.

Лунне осточертело жить в городе, и хотелось оказаться в более тихом и неприглядном месте, где можно будет выходить на улицу в любое время, независимо от времени суток, и никто не сможет тыкнуть в нее пальцем, начиная кричать на всю округу, что смогли увидеть ее лично. Она мечтала о том, чтобы найти место, где сможет спрятаться от всей суеты, где не будет ни о чем переживать и посвятит себя любимому занятию, а именно ведению трансляций. Ей нравилось общаться через камеру с людьми и делиться своим теплом с ними, при этом не выходя особо из дома и не слушая их пустую болтовню и обещания, которые все равно не будут выполнены. Для Лунны, которая очень быстро уставала от живого общения с людьми и их пустых слов, такой вариант самый оптимальный и безопасный.

Паэль залюбовался Лунной в белом платье и совсем забылся, слушая ее нежный голос, рассказывающий о ближайшем расписании, которое изменится на некоторое время из-за отпуска. Ему было очень интересно узнать, куда Лунна поедет отдыхать, точнее, выберет ли она красивую страну, чтобы посмотреть достопримечательности и узнать культуру, или же решит понежиться на солнышке и немного загореть. Она часто отбеливала кожу специальными средствами, чтобы не вызывать у корейцев отвращение к себе и не акцентировать внимание на то, что являлась иностранкой, и по этой же причине редко ездила куда-то загорать.

Паэль очень сожалел о том, что Лунна сталкивалась с такими трудностями, живя в другой стране, где к ней стали дружелюбны только после того, как цвет ее кожи стал достаточно бледным, чтобы полностью подходить под стандарты коренных жителей. И все же она совсем не злилась на них, а продолжала радовать своим контентом, несмотря на то, сколько гадкого было сказано в самом начале в ее адрес. Сейчас Лунна принимала комплименты и радовалась этому, позабыв о плохом, и старалась не принимать близко к сердцу даже нынешние плохие поступки. Иногда Элю казалось, что она на самом деле какая-то святая дева или богиня, которая прощает людям все, даже самое жестокое, совершенно не держа зла на них.

Он умилился, слушая, как она выбирала это платье и почему остановилась именно на нем, хотя были и те, которые больше в ее привычном стиле: более откровенные и открытые. Попутно Лунна флиртовала с некоторыми мужчинами, чьи комплименты попадались ей на глаза в чате, но уже не обращала внимание на ответы, потому что они слишком быстро скрывались в ворохе сообщений. Она откровенно обсуждала со своей аудиторией сексуальные вопросы и даже учила, как лучше угодить девушке во время секса, а Паэль старался со спокойным лицом читать молитву и не выдавать то, что слушал совершенно другой контент, полностью противоречащий его словам.

Люди в зале, сложив руки и опустив головы, повторяли за Паэлем молитву, которую он читал, а дедушка всё время смотрел на него с улыбкой, в надежде, что он принял предложение о посещении их дома. Он очень надеялся, что Эль придет на обед или ужин, и они с внучкой смогут пообщаться поближе, а там уже и сблизиться недалеко, становясь настоящей парой. А Паэль решил принять во внимание и свои слова: раз она сегодня пришла — значит это все-таки какой-то знак свыше, и все же стоило бы попытаться забыть Лунну или хотя бы сменить цель интереса. Может быть, у него и правда получится выкинуть из головы ее прекрасный образ, заменить другой девушкой и влюбиться в ту, что значительно ближе.

Но пока что он стоял и мельком поглядывал на Лунну, которая начала танцевать какой-то смешной танец на трансляции, показывая всем, что платье все же немного неудобное. Длина юбки сильно сковывала движения, а рукава мило свисали вниз, будто у Пьеро, и Лунна казалась в нем очень маленькой, примерно в половину роста Эля. Он бы не удивился, окажись она каких-нибудь полтора метра ростом, способная потеряться в толпе по щелчку пальцев. Паэль и не удивится, если менеджеру приходится вечно держать ее за руку, когда они находятся в толпе, чтобы не потерять на улице в большом городе. И это было таким милым, что в какой-то момент Паэль не заметил, как начал еле заметно улыбаться, представляя эту картину, которая буквально растопила его сердце и пустила что-то очень теплое по всему телу.