Связанные истинностью. Жестокая академия

Кай сидит на моей кровати. В моей комнате.

Я застываю, ошеломлённая.

Удивление, испуг, а затем странное, обжигающее тепло прокатывается по венам. Внутри меня апокалипсис.

Монстр поворачивает голову, слегка откидывая волосы. Свет единственной настольной лампы падает на его лицо, и по его губам медленно, хищно ползёт до дрожи знакомая ухмылка.

У него в руке тот самый лист, на котором я нарисовала грозовое небо и его глаза. Нечеловеческие серые глаза с вкраплениями багрового цвета.

Я доставала рисунок сегодня утром, и как одержимая смотрела, а потом, должно быть, забыла на столе.

– Думаешь обо мне, зверушка? – Кай откладывает рисунок, его голос низкий, хриплый.

В нём мне чудится скрытое торжество.

Я выдала себя рисунком.

Сглатываю, делая шаг вперёд. А затем закрываю за собой дверь, отрезая нас от всего мира.

Кай подаётся ближе, его ухмылка становится шире. Он одобряет мои действия.

– Подойди, – приказывает он.

Ноги ватные. Сердце в диком, неистовом марше таранит рёбра. Я прохожу вперёд и замираю в полуметре от Кая. Наши взгляды ни на секунду не отпускают друг друга.

Воздух горит. Всё вокруг плавится.

Кай окидывает меня неторопливым взглядом, я чувствую себя перед ним практически голой, несмотря на форменную блузку и юбку до колен.

– Ну и где же ты была, Деви?

В груди болезненно вздрагивает. Моё имя на губах монстра – запрещённый приём. Он словно пробует его на вкус, присваивая себе. Каждый раз произносит его так, как никто до него не произносил. Будто он имеет в виду нечто особенное, принадлежащее персонально ему.

– Я была с мисс Эйвери. Кай… – я подаюсь ещё ближе, сокращая расстояние между нами, заглядывая ему в глаза. – Она хочет отдать меня Зейлу.

Я жадно всматриваюсь в его реакцию. Что я надеюсь там увидеть? Сама не знаю.

Кай поднимается на ноги. Огромная фигура монстра, освещённая лампой, теперь нависает надо мной.

– Ты моя, – его взгляд скользит по моей шее, там, где застёгнут невидимый ошейник.

Я поднимаю голову, вглядываясь в его идеальные черты:

– Твоя?

– Моя рабыня, – вкрадчиво произносит он. – На целый месяц. Никто не изменит этого и не прикоснётся к тебе.

– А потом? Что будет, когда месяц закончится?

– А ты чего-то хочешь потом, зверушка? – Кай склоняется ближе.

Монстр снова играет со мной.

Нужно ответить. Например, сказать про метку.

Язык прилипает к нёбу. Я до безумия боюсь, что он прогонит меня.

Ну же, Деви… соберись.

Вдруг понимаю, откуда во мне эта нездоровая привязанность.

Кай – единственный, кто помог мне. Кто заботился обо мне. Да, на свой извращённый и даже жестокий манер. Но моей израненной душе хватило и этого…

Я точно больна. Иначе почему я так тянусь к нему?

И вот теперь…

Прямо сейчас сказать о метке?

Ужас ледяными когтями сжимает горло.

Помогите мне Легенды…

Кай же медленно поднимает руку. Его большой палец касается моего подбородка, поглаживая нежную кожу.

Я замираю. Тону в черноте его зрачков.

– Бедная зверушка, – тихо произносит он, и в его голосе слышится снисхождение, смешанное с той самой притягательной тьмой, от которой у меня перехватывает дыхание. – Ты почти милая в своей наивности. Так и хочется вытрахать это всё из тебя.

Я подаюсь назад, ошеломлённая его словами:

– С ума сошёл?

– Давай лучше перейдём к чему-нибудь поинтереснее. Ты мне кое-что задолжала, – напоминает он.

Задолжала? Я вздрагиваю. Кай говорит о близости? Нет, быть не может. Я не стану!

Флейм наклоняется ближе, наши глаза почти на одном уровне, и я чувствую его горячее дыхание. Оно обжигает мои губы.

– Дрожишь, – бесцветно констатирует факт он. – Боишься меня?

Его голос низкий, пробирающий до костей.

Я отрицательно мотаю головой.

Ложь и правда смешиваются воедино. Я боюсь его до смерти, но также желаю быть ближе.

– Хорошая девочка. Я говорил всего лишь об игре, – он усмехается, наблюдая за моей реакцией. – А теперь нам пора.

Я не успеваю спросить, куда пора?

Но в следующее мгновение Кай притягивает меня к себе. Его пальцы зарываются в волосы на моём затылке.

Я делаю судорожный вздох, но не противлюсь. Прикосновение его тела вызывает взрыв, обжигающий меня изнутри. Это подобно маленькой смерти.

И в следующее мгновение магия подхватывает нас, сжимает и уносит прочь.

Мы выныриваем в просторной и роскошной комнате.

Здесь стены из гладкого светлого камня с едва заметным серебристым отливом. На полу идеальный матовый чёрный паркет. Неподалёку стоит диван графитового цвета с такими же подушками.

Вместо одной из стен огромные панорамные окна с видом на ночной Ауриндар.

Я никогда не видела столицу с такого ракурса. Город расстилается внизу: современные небоскрёбы сияют холодным синим светом, перемежаясь с силуэтами старинных кварталов.

Везде огни, огни, огни – мириады маленьких звёзд на чёрной земле.

– Где мы? Почему не в академии? – спрашиваю я, прижимая руку к бешено стучащему сердцу.

Кай не удостаивает меня ответом. Он убирает ладонь с моего затылка и проходит вперёд, к столику из тёмного стекла. Наливает что-то чёрное, искрящееся, в тяжёлый бокал.

Я всё ещё чувствую фантомное ощущение тяжести его руки на моём затылке. Каждое наше соприкосновение ввергает меня в странный трепет. Он расползается по груди, щекочет нутро, заставляя дыхание сбиваться.

– Это башня Древо Легенд, – наконец бросает Кай.

Та самая, на которой сидит огромная статуя дракона, я слышала о ней.

Когда-то башня принадлежала нашим богам – Легендам. А теперь здесь я – полукровка Деви Морр. Удивительно, как порой оборачивается жизнь.

Он поворачивается, протягивая мне ту самую чёрную искрящуюся жидкость.

– Пей.

– Что это? – настораживаюсь я.

– Часть игры. Ошейник может заставить тебя делать, что я говорю, но говорить правду ты будешь, выпив именно это. А я хочу кое-что узнать, зверушка. Очень сильно хочу.

В его серых глазах вспыхивают и гаснут огненные всполохи, отражая свет ночного Ауриндара. На мгновение мне кажется, что я вижу в зрачках Кая своё заворожённое лицо.

– Ты хочешь, чтобы я тебе что-то рассказала? Что именно? – выдыхаю я.

– Пей, – следует короткий приказ. – Один глоток – один вопрос.

Я смотрю на второй бокал на столике, где тоже налита эта жидкость.

В памяти всплывает картинка с той злополучной вечеринки. Я видела, как в эту игру играли дракорианцы: они смеялись, передавали бокал по кругу. Для них это было лишь весёлое развлечение, способ скрасить скуку.

Но здесь, в тишине башни, наедине с Каем, мне не до веселья. Монстр явно что-то задумал. Он не делает ничего просто так.

Но и я могу обернуть всё в свою пользу. Я расскажу ему про метку. Но сначала я должна узнать ответы на вопросы, которые мучают меня.

– А второй бокал… он для тебя?

Кайден лениво ведёт плечом:

– А ты хочешь, чтобы я тоже выпил?

Я делаю глубокий вдох, набираясь храбрости.

– Да, – твёрдо отвечаю, вскидывая подбородок. – Я видела, что в эту игру не играют в одиночку. Мы тут с тобой вдвоём. Так что, если пью я, ты тоже должен выпить.

Он хмыкает, и в его глазах вспыхивает искра интереса.

– Хочешь что-то узнать обо мне? И что же тебе интересно, моя правильная староста?

Я смотрю в его лицо – совершенное, холодное и такое жестокое – и понимаю, что «интересно» – это не то слово.

Я не просто хочу узнать его.

Я этого жажду.

Я хочу влезть ему под кожу, разобрать его на части. Хочу открыть все замки, которыми он обвешал свою душу, растопить вечный лёд, увидеть того мальчика, который потерял мать, за маской самого безжалостного хищника Ауриндара.

Я хочу знать, есть ли там, в глубине этой тьмы, место для чего-то светлого.

Но вслух я этого не скажу. Не сейчас.

– Узнаешь, когда выпьешь, – отвечаю я уклончиво. – Я ведь тоже не знаю, что нужно тебе. Узнаем вместе.

– Ты осмелела, зверушка, – усмехается Кай.

Я протягиваю руку и беру бокал, крепко сжимая стекло.

А затем делаю большой глоток. Кай смотрит прямо на меня и делает тоже самое.

– Иди сюда, – приказывает Кай.

Он проходит вперёд и опускается на широкий графитовый диван, небрежно откидываясь на спинку. Его поза расслабленная. Он впивается в меня выжидающим, тяжёлым взглядом.

Я медленно подхожу и сажусь рядом. Диван мягко пружинит под моим весом.

Стараюсь сохранить дистанцию, но Кай занимает слишком много места, его аура заполняет всё вокруг. Наши руки почти соприкасаются, и я чувствую исходящий от него жар, чувствую близость его тела.

Ощущение чего-то фатального, необратимого витает в воздухе.

В комнате царит бархатный полумрак. Единственным источником света служат огромные панорамные окна прямо напротив нас.

Ночной Ауриндар раскинулся внизу, а в небе, словно серебряный серп, висит острый полумесяц. Его холодный, призрачный свет падает на профиль Кая, очерчивая резкие скулы и делая тени на его лице глубже.

Магия напитка начинает действовать: язык слегка покалывает, а в голове появляется странная, звенящая ясность.

– Спрашивай первый, – выдыхаю я, не выдерживая этого молчаливого давления.

Кай не торопится. Он крутит бокал в длинных пальцах, наблюдая, как чёрная жидкость омывает стекло. А затем резко поворачивает голову ко мне, пронзая взглядом.

– Ты девственница?

Я хочу возмутиться и ничего не отвечать. Это личное, разве может он спрашивать… ещё и первым вопросом!

– Ты уже спрашивал… – начинаю я.

Правда я тогда промолчала и ушла от ответа. Но теперь не выходит. Магия напитка перехватывает контроль. Слова сами рвутся с языка, минуя барьеры стыда.

– Да! – выпаливаю я, и мои щёки мгновенно вспыхивают пожаром.

Я чувствую себя обнажённой перед Каем. Злость на собственную беспомощность жжёт грудь.

– Почему тебя это вообще волнует?! – тут же бросаю в ответ, пытаясь скрыть смущение.

Губы Кая растягиваются в широкой, торжествующей улыбке. В полутьме комнаты его серые глаза вспыхивают багровым огнём, отражая свет далёких городских огней. Он выглядит как демон, как жестокое исчадье, выбравшееся из бездны и получившее желаемое.

– Как необдуманно ты потратила вопрос, зверушка, – лениво тянет он, наслаждаясь моим смятением.

Он подаётся вперёд, сокращая то ничтожное расстояние, что было между нами. Его голос становится тише, ниже, приобретает собственнические нотки.

– Это волнует меня, потому что мне не нравится, когда трогают то, что принадлежит мне. Никто не смеет прикасаться к моей собственности. Ты моя и только моя. А теперь пей.

Я для него как вещь. Игрушка. Или, как Кайден любит говорить – зверушка.

Это осознание холодным лезвием проходится по сердцу.

Он не воспринимает меня как личность, как равную. Я не уверена, что глупо потратила вопрос – теперь я знаю, как он действительно относится ко мне, и это… это уязвило меня сильнее, чем я ожидала.

Неужели я и правда наивная дурочка? В глубине души, где-то на самом дне своего израненного сознания, я надеялась, что он видит во мне нечто большее. Что за этой игрой, за его жестокостью скрывается интерес к моей душе.

Но сейчас не время для жалости к себе. У нас нет выбора. Кай узнает меня настоящую, хочет он того или нет.

– Страшно? – низкий голос Кая вырывает меня из мыслей. – Хочешь остановиться, Деви?

Я поднимаю на него взгляд:

– А ты позволишь?

Кайден небрежным, ленивым движением откидывает упавшую на лоб иссиня-чёрную прядь. Волосы, мягкие и густые, теперь касаются его виска, открывая высокий лоб и делая его лицо в полумраке ещё более порочно-красивым.

Мой жестокий бог с ледяным сердцем.

– Ты сама не захочешь останавливаться, не так ли? Ты хочешь знать правду так же сильно, как и я.

Я делаю глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду. Подношу бокал к губам и делаю большой глоток. Чёрная жидкость обжигает горло, прокатывается по пищеводу огненной волной, заставляя кровь бурлить.

Думаю, напиток всё-таки алкогольный.

Я пила всего несколько раз в жизни, но запомнила это ощущение лёгкости.

Кай, не отрывая от меня потемневшего взгляда, повторяет за мной. Он пьёт медленно, глядя мне прямо в глаза поверх кромки стекла. Я заворожённо слежу, как дёргается его кадык, как напрягаются мышцы на его сильной шее.

Он ставит пустой бокал на столик с глухим стуком.

– Сколько у тебя было мужчин? И как ты удовлетворяла их, если ты девственница?

Его вопросы возмутительны и отвратны.

Меня накрывает волна раздражения. Неужели это единственное, что его волнует?

– Ты просто невыносим, – шепчу я, чувствуя себя обескураженной его прямолинейной пошлостью.

Но сквозь пелену раздражения пробивается воспоминание. Я столько раз чувствовала эмоции Флейма.

Он хочет меня.

Я помню этот голод, исходящий от Кая.

От осознания этого я судорожно сглатываю, чувствуя, как пересыхает в горле. Внизу живота сладко и тяжело тянет от одной только безумной мысли, что Кай… он мог бы поцеловать меня. Как тогда во сне.

Только это было бы по-настоящему.

Легенды, я схожу с ума.

Он думает о том, как взять меня, при этом считая недостойной его, а я… предаюсь идиотским ванильным мечтам. Как остановить эти безумные, самоубийственные мысли?

Я делаю глубокий вдох, пытаясь вернуть самообладание, и вскидываю подбородок, глядя ему прямо в глаза.

– Это два вопроса, Кайден, – произношу я с вызовом, и мой голос звенит от напряжения. – Но я отвечу. – У меня не было мужчин. Ни одного. И я не удовлетворяла их примерно… никак, что вполне логично для той, у кого не было постоянных отношений или случайных связей.

Кайден молчит. Его тяжёлый взгляд медленно, почти осязаемо скользит по моему лицу.

Внутри меня пожар.

В его глазах вспыхивает мрачное удовлетворение. Ему нравится мой ответ. Ему нравится, что у меня никого не было.

– Хорошо, – наконец произносит Кайден, и его голос звучит хрипло. – Спрашивай. Тоже два вопроса, зверушка.

Он залпом опустошает свой бокал. Затем Кайден встаёт, подходит к столику и наливает себе ещё.

А после, наклонившись ко мне, подливает чёрной искрящейся жидкости и в мой бокал, до самых краёв.

Он не планирует останавливаться.

– Где ты был? – спрашиваю я. – И что делал?

Кай садится ещё ближе, почти вплотную. Его бедро касается моего, и этот контакт прожигает ткань юбки.

– В Моргрейве. Убивал исчадий вместе с Ксандром.

– Легенды... – выдыхаю я, и холодный ужас сжимает сердце.

Моргрейв – по-другому Мрачные Пределы. Мёртвые земли у самой Бездны.

Опомнившись, делаю глоток, выжидающе глядя на монстра.

– Неужели ты скучала, зверушка? – вдруг спрашивает он, склоняясь к моему лицу. Его голос становится вкрадчивым, обволакивающим. – Думала обо мне, пока я был в Моргрейве?

Я в ужасе сжимаю губы.

Нет. Нет! Я не скажу этого. Это то, что я хотела держать в себе. Признаться в подобном выше моих сил.

Но зелье внутри меня вскипает. Оно жжёт язык, давит на горло, и я не могу сопротивляться.

– Да… – выдавливаю я, сгорая от стыда и отворачиваясь, чтобы не видеть его триумфа. – Я скучала.

Это признание даже хуже, чем слова о девственности или неловкие ответы про отношения.

Сейчас Кай скажет, что я наивная влюблённая идиотка. Впрочем, ему не привыкать. Девчонки готовы ползать за ним на коленях, добиваясь хотя бы толики внимания.

Я слышу, что он пьёт из бокала, и с опаской поворачиваю голову.

Кай молчит, глядя на меня потемневшими глазами.

Ловлю его взгляд, пытаясь понять, что он думает обо всём этом?

Но его эмоции не прочитать.

– Ну же, Деви, – безэмоционально говорит Кай. – Задай правильный вопрос. Ты знаешь какой. Спроси то, что действительно хочешь знать.

Он будто мысли читает. Я и правда хочу знать. До безумия, до помутнения в глазах.

Страх ответа отступает перед отчаянной, болезненной надеждой.

– А ты… – голос дрожит, но я заставляю себя продолжить. – Кай. Ты скучал по мне? Думал обо мне?

Тишина натягивается до предела, звенит в ушах.
***

Девочки, большое спасибо за ваши звёздочки, комментарии и награды, мне очень приятно. Именно вы и ваш отклик дарит мне вдохновение ❤️❤️❤️

Я буду на первую книгу менять обложку чуть позже, поэтому покажу её вам. Понимаю, что многие уже убрали книгу из библиотеки и могут не увидеть эту красоту))

Кай смотрит на меня долго, немигающе, делает резкий вдох, а на выдохе бросает, продолжая уничтожать меня взглядом:

– Да. Я скучал.

Коротко. Просто. И это выстрел в упор.

Внутри всё переворачивается, рушится и взлетает до небес одновременно.

Это невозможно.

Это неправильно.

Но от этого короткого ответа моё сердце начинает биться так, словно хочет проломить грудную клетку и упасть прямо к его ногам.

Кай с глухим, тяжёлым стуком отставляет пустой бокал на стеклянную поверхность стола. Звук, казалось бы, тихий, в напряжённой тишине комнаты слышится мне как удар молота, разбивающего остатки моего самообладания.

– Подойди, – приказывает Кай.

Я поднимаюсь на ватных ногах. Комната слегка кренится вправо – действие напитка туманит разум, наполняя тело предательской, звенящей лёгкостью.

Кажется, я немного пьяна. Или не немного?

Кайден не сводит с меня глаз.

Он больше не скрывает своего голода.

Монстр пожирает меня взглядом, скользит по губам, шее, груди, и этот взгляд ощущается почти физически – как прикосновение раскалённого металла. Прямо по оголённым нервам.

Я делаю неуверенный шаг, в последний момент останавливаясь, не в силах преодолеть последние сантиметры, разделяющие нас.

– Что ты хочешь, Кай? – выдыхаю я, и мой голос дрожит от волнения.

Я знаю. Знаю, чего он хочет! И от этого сейчас умру прямо здесь.

Вместо ответа Кайден резко подаётся вперёд. Его рука хватает меня за запястье.

Я не успеваю даже ахнуть. Мир совершает кульбит, и я с тихим, испуганным вскриком падаю прямо на него. Кайден ловит меня, жестко усаживая к себе на колени, лицом к лицу.

Его взгляд вбивается в мой. Я чувствую прикосновение тела Кайдена.

Он огромный. Под моими пальцами, лежащими на его плечах, перекатываются напряжённые до предела мышцы.

Юбка бесстыдно задирается, открывая бёдра.

Но что самое жуткое.

Я сижу прямо на Кае, и его возбужденный член – твёрдый, каменный и невероятно огромный – упирается мне в промежность. Это ощущение шокирует и прошибает молнией одновременно. Низ живота сжимается в сладкой, болезненной судороге.

– Кай… – я снова нахожу его глаза.

Там мрак.

Голодная чернота бурлит на дне зрачков.

Его руки мгновенно смыкаются на мне – одна на пояснице, он вжимает меня в себя до хруста рёбер, другая зарывается в волосы на затылке, фиксируя голову. Я чувствую силу его пальцев, их собственническую хватку, от которой на коже наверняка останутся синяки.

Но сейчас мне плевать.

Он собирается… точно собирается…

– Хочу попробовать тебя.

Его голос последнее, что я слышу, прежде чем…

О боги.

Он целует меня.

Губы монстра накрывают мои, сминая, захватывая, требуя полного подчинения. Он целует жадно, глубоко, грязно. Вылизывая меня, прикусывая губы почти до боли.

Из моего горла вырывается сдавленный стон, который Кай тут же проглатывает, углубляя поцелуй, сплетая наши языки в диком, исступлённом танце.

Его язык на вкус, как тот чёрный напиток, смешанный с горькой вишней и вожделением.

Это безумие.

Это край пропасти.

И я падаю в неё с восторгом.

Мои ладони скользят по его груди, и я чувствую, как под твёрдой, словно камень, плотью хищника неистово бьётся его сильное сердце.

Этот ритм – дикий, сбитый – выдаёт Кая с головой.

Монстр горит так же, как и я.

Я касаюсь полоски оголённой кожи там, где расстёгнут ворот его рубашки, и этот контакт обжигает подушечки пальцев. Веду руками выше, оглаживая мощную шею, чувствуя, как перекатываются стальные мышцы под моими прикосновениями.

Я схожу с ума от осознания того, что могу это делать. Что Кай позволяет мне трогать себя.

Он оттягивает мою нижнюю губу зубами, посасывая её бесстыдно, влажно и дико откровенно. Он заставляет меня буквально скулить ему в рот.

Кай лижет мои губы, проходясь по ним языком, сплетается с моим языком – так, словно он изголодавшийся зверь.

Его бёдра трутся об меня.

Я задыхаюсь.

Он почти толкается в меня через одежду, трётся своим возбуждением о мою самую чувствительную точку, и этот грубый, ритмичный нажим вышибает из меня искры.

Это слишком приятно. Слишком остро.

С каждым его движением внизу живота сворачивается тугой, горячий узел, требующий большего.

Это пугает. Незнакомые ощущения заставляют меня прийти в себя.

Мои пальцы резко зарываются в густые чёрные волосы Кайдена. Я с силой дёргаю голову монстра назад, буквально оттаскивая его от себя, от своих истерзанных губ.

– Пусти… пусти! – бормочу я, задыхаясь, мой голос срывается на испуганный, рваный шёпот. – Пусти! Кай, что со мной происходит? Мне страшно!

Он замирает.

В первое мгновение в его глазах я вижу чистое, неразбавленное безумие – багровая пелена похоти и желание присвоить. У него сейчас взгляд зверя, у которого отбирают добычу.

Но слово «страшно» действует на него отрезвляюще.

Хватка Кая на мгновение ослабевает.

Я пользуюсь этим моментом и слетаю с его колен. Отшатываюсь назад и замираю, тяжело дыша.

Кайден сидит, его грудь вздымается от тяжёлого, рваного дыхания. Брюки натянуты до предела, очерчивая его твёрдое, болезненное возбуждение.

Это был не поцелуй. Это был акт абсолютного обладания. Монстр практически трахнул мой рот, подчинив меня.

Голова кружится – то ли от нехватки воздуха, то ли от выпитого напитка.

Я чувствую себя пьяной, дезориентированной, но упрямство толкает меня вперёд. Нужно довести дело до конца. Я не могу остановиться сейчас, я должна подвести его к тому, чтобы рассказать правду о метке.

Дрожащими руками я тянусь к бутылке.

Наливаю чёрную жидкость в его бокал – щедро, до краёв.

– Мы ведь здесь за этим, – мой голос срывающейся, неожиданно злой, я резко разворачиваюсь, протягивая ему бокал. – Пей.

Губы Кая припухли, они блестят от моей слюны, или от его… не разобрать. Он растягивает их в демонически привлекательной ухмылке.

Мой тёмный бог.

Кайден принимает бокал, и его пальцы накрывают мои.

Он медленно подносит напиток к губам и делает глоток, не отрывая от меня глаз.

В этом взгляде столько обещаний, столько тёмной, густой похоти, что у меня снова подкашиваются колени.

Он пьёт, и я чувствую это почти физически. Каждый глоток.

Кай смотрит так, будто уже берёт меня – здесь, на ковре, на диване, на столе. Без слов и лишних прелюдий. И от этого взгляда внутри снова всё сжимается в сладком спазме, как бы я не пыталась перебороть это.

И метка… она возвращается, пульсируя на моей ключице.

– Что ты ещё хочешь знать, зверушка? – голос Кая хриплый, возбуждённый и порочный.

Он понижается до того самого диапазона, от которого у меня перехватывает дыхание.

Закрываю глаза, скрываясь от взгляда Кая. Не могу выдерживать это. Не могу, и всё.

– Я… я… хочу знать, чего ты боишься. Ты сказал тогда на вечеринке, что ничего, но это не правда. Каждое живое существо чего-то боится, – выпаливаю я сбивчиво.

Страх – это не слабость.

Это единственное, что делает нас по-настоящему живыми. Это изнанка нашей души, её самая честная, кровоточащая, обнажённая часть. Если содрать с нас всю шелуху – броню высокомерия, маски безразличия, амбиции и ложь – останется только то, что заставляет нас дрожать в темноте.

Наши кошмары определяют нас куда точнее, чем наши мечты.

Я хочу увидеть его истинную тьму.

Тот, кто ничего не боится – либо уже мёртв, либо безумен. А Кай… он не такой.

Флейм медлит.

Я вижу, как напрягаются мышцы на его челюсти, как лицо каменеет, превращаясь в непроницаемую маску.

Ему не нравится мой вопрос.

– Я думал, тебя сейчас будет интересовать совсем другое, – Кай ухмыляется, эта ухмылка мрачная, кривая, лишённая даже тени веселья.

Его взгляд скользит по моим растрёпанным волосам, по припухшим губам. Я прекрасно понимаю намёк, но не реагирую.

– Ответь, Кайден, – требую я, глядя прямо в его потемневшие глаза. – Ответь на вопрос. Чего ты боишься?

Кайден резко встаёт. Он возвышается надо мной, и его глаза, полные неожиданной ярости, впиваются в моё лицо:

– Ты лезешь туда, куда не стоит.

– Ответь.

– Я боюсь стать таким же, как мой отец, – его голос звучит глухо и жёстко. – Боюсь сойти с ума. Потерять себя в лабиринте собственного разума, как это случилось с ним. У меня есть долг перед Андраксией, и я должен его выполнить. Но я боюсь, что не смогу.

Кай делает судорожный вдох:

– Мне нужна моя истинная. Моя сила нестабильна без неё. Но больше всего я боюсь… зависеть от кого-то. Я ненавижу слабости. И я боюсь, что эта связь сделает меня уязвимым, как сделала отца. Даже если это будет женщина, предназначенная мне самой судьбой.

Его рука непроизвольно поднимается, и его пальцы касаются его собственной ключицы, сжимая ткань рубашки там, где скрыта его метка.

Я прослеживаю за его движением взглядом. Внутри всё переворачивается.

На Кае колоссальная ответственность, а он совсем один. Его раздирают ужасные противоречивые чувства.

Я подхожу к нему вплотную.

Страх исчез. Остаётся только звенящая, тянущая все жилы из моей души, решимость.

Я медленно протягиваю руку и касаюсь его груди. Мои пальцы расстёгивают верхние пуговицы его чёрной рубашки, одну за другой, обнажая смуглую кожу.

Кайден не отстраняется. Он замирает, позволяя мне это. Таранит меня взглядом, в котором танцуют неистово багровые искры.

Я осторожно убираю ткань рубашки. Внутри меня всё скручивается.

Метка прямо перед моими глазами. Черный узор, так похожий на мой.

Я провожу по ней кончиками пальцев, оглаживая линии на коже.

Она идеальна.

Кай прикрывает глаза. Его грудь тяжело вздымается, он дышит хрипло, рвано, словно каждое моё касание – это и пытка, и наслаждение.

Я свободной рукой подношу свой бокал к губам и делаю большой, жадный глоток. Жидкость обжигает, даря мне ещё немного храбрости.

– Тебе не нужно бояться, что ты не найдёшь истинную, Кай, – тихо говорю я, глядя на то, как вздрагивают его ресницы.

Он открывает глаза. В них разверзлась лютая, пугающая бездна.

– Это не то, с чем стоит играть, кровомеска.

– Теперь ты задай правильный вопрос, – требую я, и мой голос звучит твёрдо, несмотря на неистовый марш сердца. – Я рассказала тебе не всё. Лекарь Мейсон сказал Селесте, что на мне есть метка кого-то из Флеймов. Лекарь не смог определить кого именно, но я знаю ответ.

Я беру руку Кая – огромную, горячую – и кладу её себе на ключицу. Даже через ткань я чувствую жар его прикосновения.

– Задай правильный вопрос, Кай. Спроси меня, чья это метка.

Кай не убирает руку. Вместо этого его пальцы смещаются чуть ниже, к мелким пуговицам моей форменной блузки.

Он действует медленно, мучительно медленно.

Одна пуговица.

Вторая.

Я стою, не шевелясь, позволяя ему это. Позволяя ему раздевать меня.

В памяти яркой, болезненной вспышкой проносится тот день, когда он поймал меня в коридоре и затащил в пустой кабинет. Я тогда испугалась до неистовой дрожи в коленях.

Прошло всего полторы недели – ничтожный срок – но сколько всего изменилось. Кажется, будто прошла целая жизнь.

Ткань распахивается, обнажая ключицу.

Чёрные, витиеватые линии отчётливо выделяются на моей бледной коже. Метка будто бы немного разрослась.

Рисунок хищный, древний, пугающе прекрасный. Он словно дышит, пульсируя в такт моему бешеному сердцебиению.

Кай смотрит на него.

Он проводит подушечками пальцев по узору.

– Скажи мне, зверушка, – его голос звучит тихо, вибрируя от напряжения, проникая под кожу, в самую душу. – Чья это метка?

Вдох. Выдох.

Прыжок в бездну.

– Твоя, Кайден.

Глаза Кая слегка сужаются, и я на уровне чувств, на уровне нашей связи ощущаю, как внутри него поднимается яростная, чёрная буря.

Она хлещет по моим оголённым нервам, заставляя инстинкты вопить об опасности.

Я делаю шаг назад.

Ещё один.

Пока лопатки не впечатываются в прохладную твёрдую стену.

Бежать больше некуда.

Кай неспешно подходит ко мне, буравя взглядом. Тяжёлым, недоверчивым, прожигающим.

Я ощутимо вздрагиваю и делаю судорожный вздох, когда его горячая и жёсткая рука смыкается на моей тонкой шее.

Ужас ледяной змеёй обвивает позвоночник. Я понимаю бессмысленность сопротивления.

Жду его слов или действий, как приговора.

Бокал в моей руке дрожит так, что часть напитка выплёскивается на ковёр, ладонь становится влажной от пота.

– Ты действительно так думаешь, не так ли? Считаешь, мы с тобой связаны? – произносит Кай наконец.

– Я это знаю, – шепчу я.

Неужели он думает, что я просто ошибаюсь? Что я сама поверила в свою ложь? Ведь если я верю, то напиток считает это правдой. Так Кай считает? Что я сумасшедшая? Такая же одержимая им, как Молли?

– Снова это невинное выражение лица, – он мрачно улыбается. – А ведь ты хитрее, чем хочешь казаться, не так ли, Деви? Спросила о моих страхах… Узнала мои слабости… А потом решила действовать.

На самом деле, так и было. Я подводила его к этой теме, но разве с Каем можно было иначе?

Несмотря на его руку на моей шее, я подношу бокал к губам и делаю ещё один глоток. С усилием проталкиваю в горло остатки чёрного напитка, глядя прямо ему в глаза.

Чувствую, что уже слишком пьяна, мне плохо, мир плывёт, но разве я могу теперь остановиться?

Он должен услышать меня.

Нет. Я заставлю его услышать. Поверить.

– Спроси, как я догадалась, – выдыхаю я

– Как ты догадалась? – уточняет он и тут же резко дёргает меня за горло, притягивая к себе ближе, так, что мы почти соприкасаемся губами.

Мои пальцы разжимаются. Пустой бокал выскальзывает, падает на пол и с громким, жалобным звоном разлетается на осколки.

Кай впивается в мои глаза своим взглядом – жадным, неистовым, диким. Мы практически дышим одним воздухом.

– Это правда, – шепчу я ему в губы, задыхаясь то ли от ощущения его близости, то ли от того, что он прямо сейчас, в эту секунду держит мою жизнь в своих руках. – Я знаю, что ты чувствуешь. Ощущаю твои самые сильные эмоции. Это началось почти сразу, как мы с тобой встретились в академии.

– И что же я чувствую сейчас?

Кай рвано выдыхает, жадно рассматривая меня.

Я чувствую волну его желания, борющуюся с яростью.

– Ты… ты хочешь меня поцеловать? Как сделал это пару минут назад? Я знаю, ты думаешь обо мне. Не отрицай, ты сам сказал, что скучал.

Встречаю его взгляд и понимаю, что сглупила. Он совсем не целоваться хочет.

Кай хочет большего.

Но Флейму не нравится его зацикленность на мне.

Вдруг рука Кая сжимается на моей шее сильнее. Хватка становится такой, что воздух больше не проникает в лёгкие.

Я замираю, парализованная животным страхом. Мне больно. В глазах Кая тьма сгущается до предела.

– Я говорил тебе, что ненавижу слабости. С чего ты взяла, что я не убью тебя прямо сейчас? – решимость в его голосе ввергает меня в неконтролируемый ужас. – Ты ничтожная. Бесполезная. Ты даже не дракорианка. Такая как ты сделает меня уязвимым. Лучше сразу покончить с этим.

В его голосе – отвращение напополам с больной одержимостью.

Он действительно близок к тому, чтобы избавиться от меня. Я чувствую это кожей – монстр готов переступить черту.

Тем более, что эта черта была лишь в моей голове. У самого Кая нет запретов.

Я смотрю в его расширенные зрачки и вдруг понимаю: он просто не знает, как иначе. Кай не знает, каково это быть с кем-то.

Я, уже почти теряя сознание от нехватки кислорода, медленно поднимаю руку.

Касаюсь его щеки ладонью. Прикосновение выходит мягким, нежным. Пальцами пробегаюсь по его коже, чувствуя лёгкую колючую щетину и напряженные, каменные желваки.

Зрачки Кая расширяются, заполняя радужку. Он резко выдыхает и разжимает руку, практически отшатываясь от меня.

Я делаю глубокий вдох, заходясь в кашле.

Помогите мне Легенды…

Неужели он убил бы меня? Ведь ему без меня никак. Кай этим подписал бы приговор и себе.

Я настолько ему отвратительна? Или дело в другом?

Точно… он злится, что ему придётся доверить свою жизнь и отчасти судьбу Андраксии такому слабому и бесполезному существу, как я.

Не дракорианка, и не человек…

– Я тоже не знаю, каково это доверять кому-то, как себе, быть связанным намертво, – шепчу я, пытаясь до него достучаться. Мой голос дрожит, горло саднит. – Но мы могли бы научиться… Попробовать. Кай… Кай…

Буря внутри Кайдена утихает, я чувствую. Она не исчезает бесследно, нет. Просто сворачивается тугим, тяжёлым узлом где-то в глубине его грудной клетки.

Багровые всполохи в радужке гаснут, уступая место холодному, свинцовому серому цвету.

– Я не чувствую тебя, хотя должен, – произносит он глухо, глядя куда-то сквозь меня. – Выходит, наша связь односторонняя. Потому что ты полукровка. И какой в этом смысл?

– Имеешь в виду, что от нашей истинной связи не будет толка?

Ледяная игла разочарования вонзается прямо в сердце, проворачивается там, причиняя острую боль.

Я не думала об этом. Даже в голову не приходило. Ведь истинная пара нужна императору, чтобы делиться с ним чувствами, удерживать его от влияния той ноши, что досталась нам от Легенд.

А я… будто чёрная дыра, которая только поглощает эмоции, но ничего не отдаёт взамен.

Если от связи нет толка, если я не могу помочь Каю побороть сущность Легенд, то зачем я ему?

– Я думаю, ты не умеешь чувствовать, зверушка. – он склоняет голову набок. – Вы, люди, другие. Может быть, ты просто не способна дать мне то, что нужно?

Эти слова становятся последней каплей. Это я-то не умею чувствовать? Он себя вообще видел?

Нет, похоти в Кайдене хоть отбавляй, но что до остального…

– Я наполовину дракорианка! – вскидываюсь я зло, и голос звенит от ярости. – И к твоему сведению, люди умеют чувствовать! Так же сильно, как и вы, что бы ты там себе ни надумал.

Я делаю вдох, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Надоело. Как же он бесит!

– Знаешь что... – шиплю я, глядя ему прямо в глаза. – Если ты считаешь меня какой-то неправильной, неподходящей, бракованной… А не пошёл бы ты… куда-нибудь подальше! Понял, Кайден Флейм?! Я уж как-нибудь сама проживу!

Я достаточно пыталась вразумить его.

Резко дёргаюсь в сторону, намереваясь обойти Кая и сбежать, сама не знаю куда, но не успеваю сделать и шага.

ОН реагирует молниеносно.

Берёт меня за плечо, практически вжимая своим телом в стену. Огромная рука с глухим ударом врезается справа от моей головы, отрезая путь к отступлению.

Кай нависает. Давит, заставляя меня чувствовать себя крошечной и беспомощной.

И у него получается, я именно так себя и ощущаю.

– Ты действительно думала, что просто куда-то уйдёшь?

– Что тебе ещё нужно? – я толкаю его в грудь, но безрезультатно.

– Говоришь, умеешь чувствовать? Хочу посмотреть.

Неожиданно широкая ладонь Кая ложится на моё бедро. Пальцы сминают ткань юбки, и его рука касается обнажённой кожи.

Этот контакт выжигает все мысли дотла. Я втягиваю носом воздух.

Ладонь ползёт выше, лаская кожу с пугающим, собственническим напором.

– Не надо, – в моём голосе звучит предупреждение, я свожу бёдра, не давая ему коснуться меня в самом сокровенном месте.

Но вижу, что лишь подогреваю интерес Кая.

– Раздвинь ноги, – приказывает он, и его голос звучит низко, хрипло, вибрирующе. – Сейчас же.

Внутри меня назревает яростный протест. Я не могу позволять Каю делать со мной всё, что он пожелает.

Я боялась, что он не поверит мне. Но оказалось, проблема в другом.

Несмотря на метку, он всё ещё считает меня вещью. Я была действительно наивна, когда в глубине души надеялась, что будет иначе, если он поверит моим словам.

Если буду продолжать идти у Кая на поводу, он так и не разглядит во мне личность.

– Я сказала – не трогай!

Грубо отталкиваю руку Кая, вкладываю в это движение всю свою злость, всю обиду, всё накопившееся отчаяние.

Выворачиваюсь всем телом и выскальзываю, отделяясь от стены. Меня шатает, но я стою на ногах, глядя на него с ненавистью.

– Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Если ты действительно хочешь сделать это... – мой голос сочится ядом. – То заставь меня! Используй ошейник! Прикажи мне, Кай. Ну же!

Он мог бы, но почему-то не делает этого.

Вместо ответа взгляд Кая ползёт по метке истинности на моей ключице.

Меня не смущает, что я стою перед ним полураздетая, растрёпанная. Во мне бушует шторм, сметающий стыд.

Я резким, судорожным движением запахиваю блузку, пряча метку. Не хочу, чтобы он пялился на неё.

– Ты просто... ты... – начинаю я, желая выплеснуть ему в лицо всё, что думаю.

И тут к горлу подкатывает горячий противный ком.

Я замолкаю на полуслове, прикладывая ладонь ко рту, пытаясь побороть внезапный приступ тошноты. Мир вокруг начинает вращаться каруселью.

– Да ты пьяна, – фыркает Кай, подходя ближе. – Мы же вообще почти ничего не выпили, всего пару бокалов. Как часто ты что-либо пьёшь?

Я вообще не пью.

Но ответить не могу.

Делаю глубокий вдох, пытаясь прийти в себя. Ещё не хватало прямо здесь… перед ним…

Тошнота усиливается.

Кай усмехается и ленивым жестом указывает на неприметную дверь слева.

Я срываюсь с места, едва успевая добежать до раковины.

Меня выворачивает той самой чёрной, искрящейся жидкостью, которая ещё недавно казалась довольно приятной на вкус.

Унижение накрывает новой волной. Ну вот… только попыталась отстоять себя, как собственный организм подвёл.

Внезапно я чувствую прикосновение. Кай появляется сзади.

Я вздрагиваю, не зная, чего от него ожидать. Но монстр уверенным движением собирает пряди моих волос в кулак и держит их у моего затылка, пока меня прямо на его глазах мучительно рвёт. До слёз, до спазмов в желудке. Перед глазами пляшут разноцветные звёздочки, всё плывёт.

Мне плохо, поэтому я даже не нахожу сил прогнать его.

Когда спазмы наконец прекращаются, я дрожащими руками открываю воду. Умываюсь и полоскаю рот. Всё это время щёки говорят огнём.

Я медленно поднимаю голову и в зеркале встречаю взгляд Кайдена.

Он стоит прямо за моей спиной, огромный, тёмный, невозмутимый.

– А ты забавная, зверушка, – произносит он, и уголок его губ ползёт вверх.

Злость вспыхивает во мне с новой силой.

– Не зови меня зверушкой! – шиплю я, глядя на его отражение. – Понял?!

Кай наклоняется к моему уху. Он всё ещё держит мои волосы. Я чувствую прикосновение его пальцев к своему затылку.

Наши взгляды в зеркале сцепляются намертво.

– Если тебе так хочется, то хорошо, Деви, – произносит он своим особенным, низким голосом, в котором сквозит нечто тёмное.

От того, как он произносит моё имя, по телу пробегает озноб.

– Выпусти, – цежу я сквозь зубы, остро ощущая, что я в ловушке. Зажата между прохладной раковиной и его горячим, твёрдым телом.

Кай не торопится. Он, не отрывая от меня взгляда в зеркале, медленно выпускает из своей хватки тяжёлые пряди моих волос. Его руки скользят по моей коже, и он деланно-ласковым, почти интимным жестом заправляет выбившиеся локоны мне за уши.

Его взгляд опускается к ключице, где из-под снова распахнувшейся блузки выглядывает тёмный узор.

– Метка не проявилась до конца, – в его глазах пляшут огненные искры. – Но на сегодня с тебя точно хватит. Ты придёшь в себя, и мы поработаем над этим…

Он делает паузу, наслаждаясь моментом, и его губы кривятся в той самой фирменной ухмылке:

– …Деви.

Неужели по имени? Он ведь хотел назвать меня зверушкой, я знаю.

Внезапно рука Кайдена обхватывает меня за плечи. Он прижимает меня к себе. Мир снова схлопывается. Магический вихрь сжимает пространство, выкручивает реальность и выплёвывает нас обратно в Кристальные Пики.

Мы стоим посреди моей спальни.

Знакомый запах, полумрак, та же лампа, освещающая смятую постель, где Кай сидел совсем недавно.

Едва ощутив под ногами твёрдый пол, я дёргаюсь всем телом, высвобождаясь от хватки Кая.

Флейм никак не реагирует на мой выпад. Он просто разворачивается и молча выходит из комнаты, оставляя меня в оглушающей, звенящей тишине.

Куда он? Почему ничего не сказал?

Ноги подкашиваются, и я оседаю на край кровати, закрывая лицо ладонями. В голове гудит рой безумных мыслей.

Я пытаюсь собрать осколки вечера в единую картину, но выходит паршиво. Мысли разбегаются.

Дверь резко открывается. Без стука.

Я практически подскакиваю на месте, убирая руки от лица.

Кай входит. В руке он держит небольшой флакон.

– Это поможет, – он протягивает мне пузырёк. – Пей и ложись в кровать.

Серьёзно? Он ходил за зельем для меня?

Я с опаской беру флакон. Внутри – прозрачная жидкость. Кажется, слегка пахнет мятой. Делаю глубокий вдох, выпивая залпом пузырёк, и почти сразу становится немного легче.

Кай не уходит. Он наклоняется к изголовью кровати, беря мой рисунок.

– Мне понравилось, – хмыкает он, переводя на меня тёмный, нечитаемый взгляд. – Пожалуй, заберу себе.

Не уверена, что хочу этого. Этот рисунок… это личное. Но возразить не нахожу в себе сил. Лишь наблюдаю за монстром исподлобья. Жду подвоха всеми фибрами души.

Но ничего не происходит.

Кай разворачивается и идет не в гостиную, а к смежной двери, ведущей через ванную в его комнату.

Он небрежно прикрывает за собой дверь, оставляя меня.

Я продолжаю сидеть, тупо пялясь на эту узкую полоску тьмы в дверном проёме.

Всё жду, что Кай вернётся. Но этого не происходит. Минуты текут вязкой, тягучей смолой.

Встряхиваю головой, наконец, оцепенение спадает. До меня доходит – он действительно оставил меня в покое. По крайней мере, на сегодня.

Я медленно поднимаюсь, чувствуя, как дрожат колени после пережитого стресса. Пальцы не слушаются, когда я расстёгиваю блузку и снимаю юбку, под которой всё ещё горит кожа от прикосновений Кайдена.

Я чувствую себя странно – опустошённой и переполненной одновременно.

Хочется смыть с себя этот вечер, но сил нет даже на то, чтобы пойти и закрыть дверь в ванную, не то что помыться.

Оставшись в одном белье, я ныряю под одеяло, натягивая его до самого подбородка, словно это может защитить меня от монстров. Хотя бы от тех, что снаружи.

От тех что внутри не защитит.

Они грызут, грызут, грызут, поджирая потихоньку моё самообладание.

Я закрываю глаза, пытаясь провалиться в сон.

И вдруг…

В тишине раздаётся отчётливый звук. Поворот ручки двери.

Я распахиваю глаза, сердце делает болезненный кульбит. Звук доносится из ванной. Это дверь спальни Кая открывается.

Я замираю, превращаясь в слух. Между нами – лишь приоткрытая дверь моей комнаты.

Я слышу его тяжёлые шаги по плитке ванной комнаты. Слышу шорох ткани – он снимает рубашку?

Представляю его метку, то, как она похожа на мою, и сердце стучит ещё отчаяннее.

И вдруг меня накрывает. Это ударная волна чистого, концентрированного желания, которое не принадлежит мне.

Кай. Я чувствую его так остро, словно его нервная система сплелась с моей. Он снова возбуждён.

Зря! Зря я подумала о метке…

От ощущения тёмного, пульсирующего голода скручивает внутренности.

Неужели это самая яркая эмоция Кая? Поэтому я её чувствую?

Ёрзаю на постели, накрываясь одеялом с головой. Внизу живота тянет, кожа горит.

Кай сказал, что метку надо завершить. Лекарь тоже что-то говорил про это.

Мы должны стать ближе?

Шум воды разрезает тишину. Кай включил душ.

Я выбираюсь из-под одеяла, отбрасывая его. Мне слишком жарко.

Лежу и, не моргая, гляжу в узкую полоску света, пробивающуюся из ванной в мою тёмную комнату.

Нужно было закрыть дверь…

Воображение против воли рисует картины, от которых пересыхает во рту.

Я представляю Кайдена там, за стеной. Обнажённым. Я уже видела его тело, когда случайно открыла дверь неделю назад. И теперь эти воспоминания встают перед глазами.

Вспоминаю бугры его мышц, смуглую кожу, по которой сейчас стекают струи воды, омывая его широкие плечи, мощную спину.

Я касаюсь пальцами своих губ. Они слегка болят. Он кусал их и лизал. Никогда не думала, что поцелуи… что они такие.

Чувствую фантомное давление его рта, вкус Кая.

Внизу живота пульсирует сладкое, тягучее напряжение, которое становится невыносимым.

Я с силой сжимаю ноги, пытаясь унять эту дрожь. Мысленно одёргиваю себя.

Прекрати. Просто спи. Отгородись от его ощущений, думай о чём-нибудь нейтральном.

Но ничего не выходит. Меня буквально топит в эмоциях Кая. К его возбуждению примешивается и моё собственное.

И вдруг до меня доходит, пронзает острым, как игла, осознанием: он тоже думает обо мне.

Прямо сейчас.

Всё его дикое болезненное желание направлено на меня.

Я судорожно сглатываю, ворочаюсь ещё сильнее, запутываясь в простынях.

А затем рывком поднимаюсь на ноги.

Мои босые ноги касаются прохладного пола.

Стой! Остановись. Не глупи.

Я не останавливаюсь.

Накидываю халат, в котором обычно хожу в душ, и тихонько, на цыпочках, крадусь к этой проклятой двери. Задерживаю дыхание, чтобы не выдать своего присутствия. Сердце колотится где-то в горле.

Я подхожу вплотную к щели и, умирая от страха и предвкушения, заглядываю внутрь.

Кай стоит ко мне полубоком, уперевшись одной рукой в мокрую стену так сильно, что мышцы на его предплечье и спине вздуваются буграми. Вода потоками стекает по его мощному, напряжённому телу, сбегает по рельефу позвоночника, но я не могу оторвать взгляда от другого.

Моё дыхание перехватывает, воздух застревает в горле острым комом.

Кайден сжимает свой огромный, до предела возбуждённый член. Он ритмично двигает рукой, скользит по влажной головке, оттягивая кожу, и каждое его движение отдаётся во мне фантомным толчком.

У меня подгибаются колени. Я хватаюсь за косяк двери, уже забывая, что нужно быть осторожнее.

Это слишком. Для меня слишком.

Я мужское достоинство-то вижу впервые. А тут…

Взгляд прилипает к его руке, к венам, вздувшимся на его запястье, к тому, как напрягаются его бёдра. Кай запрокинул голову, закрыв глаза, его губы приоткрыты, он тяжело, хрипло дышит, и этот звук смешивается с шумом воды.

В промежности ещё сильнее начинает ныть – сладко, мучительно, невыносимо. Там становится мокро и горячо.

Меня трясёт. Жар заливает лицо, шею, грудь. Я должна отвернуться, должна уйти, но я стою, пригвождённая к месту. Смотрю неотрывно, ловя каждое его движение, каждую эмоцию.

Кайден думает обо мне. Прямо сейчас думает, я знаю.

Внезапно его движения становятся резче, быстрее. Вена на его шее вздувается. А член, налитый кровью и желанием, кажется, становится ещё больше.

Я дышу ртом, шумно втягивая в себя воздух. С силой сжимаю бёдра, пытаясь остановить то, что происходит внутри меня.

Это неправильно… так не должно быть. Я же не такая…

Грубый, гортанный стон вырывается из горла Кая, перекрывая шум воды. Он запрокидывает голову, сводя брови к переносице. Всё его тело напрягается.

Он кончает.

Я закрываю глаза. Просто с силой сжимаю веки, пытаясь остановить то, что происходит внутри меня, но поздно. Меня накрывает цунами его ощущений.

Чистый, ослепительный, концентрированный кайф, освобождение, граничащее с болью, врываются в меня, сметая всё на своём пути.

Моё тело резонирует, не выдерживая этого напора.

Я зажимаю рот рукой, но из горла всё равно вырывается тихий, скулящий всхлип.

Волны удовольствия расходятся по всему телу. Это мой первый в жизни оргазм – сокрушительный, невероятно сильный.

И разделённый с ним.

Ноги слабеют, я дрожу всем телом, пока волны удовольствия затухают, оставляя после себя опустошение и… страх.

Я открываю глаза и вижу, что Кай смотрит прямо на меня.

Он стоит лицом к двери, игнорируя потоки воды, стекающие по его лицу, по широкой груди, по всё ещё напряжённому члену.

Дверь слегка приоткрылась, он видит меня.

Его грудь тяжело вздымается. Взгляд – тёмный, голодный, абсолютно порочный – впивается в моё лицо, горящее от стыда. В этих глазах нет ни капли смущения, только дикое, первобытное торжество хищника.

Он понял… понял, что я не просто подсматривала, а ещё и…

Медленно, не отрывая от меня своих жутких глаз, Кай проводит языком по мокрым губам, облизывая их. Уголок его рта ползёт вверх в кривой, демонической ухмылке.

Ужас ледяной водой окатывает меня.

В панике подаюсь назад, спотыкаюсь, хватаюсь за ручку и с силой захлопываю дверь.

Сердце стучит так, будто вот-вот разорвётся. Между ног мокро, промежность и низ живота ноют.

Дикий, жгучий стыд заливает меня с головой.

Легенды… что я наделала? Он видел. Он всё видел.

Утреннее пробуждение на редкость болезненное и неприятное. Голова гудит, во рту сухо. А при воспоминании о том, что вчера было хочется взвыть.

Полбеды, что я была пьяна, мы с Кайденом целовались и вообще…

Самое жуткое, что вчера, поддавшись нашей связи, я попёрлась в ванную. И он меня заметил!

С полустоном натягиваю одеяло до самой макушки, прячась в душном, тёмном коконе. Хочется исчезнуть, раствориться, стать пылью.

Легенды, как мне теперь смотреть ему в глаза?

– Нет, так не пойдёт, – шепчу я сама себе, резко откидывая одеяло и садясь. Волосы всклокочены, сердце стучит где-то в горле, разгоняя кровь.

Я должна взять себя в руки.

В следующий раз я буду готова.

Я обязана быть готовой.

Когда меня очередной раз накроет его безумием, его похотью, я не должна поддаваться этому кошмару.

Но как заблокировать эти ощущения?

Но стоит мне подумать о вчерашнем, как перед внутренним взором непрошено, ярко, во всех постыдных деталях всплывает картина: мокрый, запрокинувший голову Кай, бугры мышц на его спине и… ещё кое-что. И это «кое-что» я довольно неплохо смогла разглядеть.

Делаю судорожный, глубокий вдох, зажмуриваясь.

Не думай об этом! Не думай! Выкинь из головы!

Вскакиваю с кровати с преувеличенным, нервным энтузиазмом. Начинаю искать одежду для учёбы, но взгляд сам собой, словно примагниченный, косится на плотно закрытую дверь ванной.

Я помню, как сидела вчера на кровати целый час, натянув одеяло до подбородка, и буравила эту дверь расширенными от ужаса глазами. Я ждала, что ручка повернётся. Ждала, что Кай войдёт.

Но этого не произошло.

Наверное, монстр просто ушёл спать.

Спустя полчаса я выхожу из нашего Пика. К моему счастью, Кай уже ушёл. С одной стороны я рада, но с другой… вдруг он опять пропадёт.

Отгоняя мрачные мысли, я сворачиваю в коридор, ведущий к столовой. Есть хочется зверски.

Впереди, у окна, стоят Лиан и Дария. Заметив меня, они переглядываются, и Лиан, набрав в грудь воздуха, решительно шагает мне навстречу. Она выглядит виноватой – плечи опущены, взгляд бегает.

Собирается извиняться.

Честно говоря, я сейчас вообще не готова к её присутствию в моей жизни. И так много всего навалилось.

– Деви, постой, – она преграждает мне путь, нервно теребя рукав мантии. – Прости меня. Пожалуйста. Я была слишком резкой и… прости, что рассказала всё Зейлу. Не знаю, что на меня нашло. Просто вся эта ситуация… она вскружила мне голову. Я была не права, и мне стыдно. Правда.

Я смотрю на бывшую подругу и чувствую внутри странную пустоту. Просто понимаю, что не смогу доверять Лиан, как раньше. Врагом я её не вижу, но и друзьями мы вряд ли снова станем.

– Я сейчас не готова общаться, как раньше, Лиан, – произношу я. – Я не злюсь. Просто разочарована. Понимаешь?

Лиан моргает:

– Прости, я…

Прерываю её извинения:

– Мы знакомы с тобой ещё с пансиона. Мы вместе учились с четырнадцати до двадцати лет. Ели за одним столом, спали в соседних комнатах. Я никогда не тыкала тебе этим, но вспомни: сколько раз я прикрывала тебя перед преподавателями? Сколько раз помогала с уроками, выгораживала, когда ты сбегала, чтобы увидеться с братьями и сёстрами? Я всегда была на твоей стороне.

Я делаю паузу, глядя ей прямо в глаза.

– А ты с такой лёгкостью предала меня. Стоило только появиться в твоей жизни парню. Который тебе даже ничего не обещал между прочим…

Лиан опускает голову, её щёки заливает румянец стыда.

– Хорошо, Деви… – тихо говорит она. – Я постараюсь загладить свою вину. Честно. И обещаю больше не обсуждать тебя с Зейлом. Ни слова.

При упоминании Зейла меня передёргивает.

Лиан ведь даже не знает про мой разговор с мисс Эйвери. Не знает, что кураторша хочет отдать меня своему сыну.

Нужно ли ей знать? В любом случае, такие разговоры не ведутся в коридоре, где полно других адептов.

– Предлагаю просто пока что разойтись. Нам лучше пока не общаться, – заканчиваю разговор я.

Лиан понуро кивает, а потом поворачивается к Дарии:

– Ладно, Дария, пошли. Нам пора на завтрак.

Она делает шаг, уверенная, что Дария последует за ней. Но та не двигается с места.

– Нет, – качает головой Дария, вставая рядом со мной. – Я останусь с Деви.

Лиан замирает. Она резко оборачивается, и в её глазах вспыхивает обида:

– Вот как? Значит, ты выбрала её?

– Я никого не выбирала, Лиан, – устало отзывается Дария. – Мы просто не виделись с Деви, хочу с ней поболтать. И я тоже считаю, что ты была не права. Но это не значит, что я делаю какой-то выбор между вами, не усложняй всё.

Губы Лиан начинают дрожать. В уголках её глаз скапливаются слёзы, но она гордо вскидывает подбородок, пытаясь сохранить лицо.

 – Как хотите, – бросает она сдавленно. – Прекрасно. Просто чудесно!!!

Моя бывшая подруга разворачивается на каблуках и быстрым шагом уходит прочь по коридору. Видимо, решает пропустить завтрак, чтобы не видеть нас.

Мы быстро завтракаем с Дарией, стараясь не обсуждать произошедшее, а потом идём на учёбу. Время летит незаметно, и вот уже обеденный перерыв.

Я иду по коридору после занятия по артефакторике, всё ещё находясь под немыслимым впечатлением. Это, пожалуй, единственный предмет, который я искренне любила, даже будучи лишённой сил.

Артефакторика прекрасна тем, что в ней не нужно обладать огромным магическим потенциалом, чтобы преуспеть. Здесь важен ум, расчёт, точность. Если правильно сплести контур и зарядить вещь, она будет работать годами, десятилетиями, не требуя подпитки.

Раньше я могла лишь чертить схемы, но теперь… теперь, когда во мне проснулась магия, всё заиграло новыми красками. Я хочу стать лучшей.

И шанс уже подвернулся. Меня, полукровку, сегодня пригласили попробовать свои силы для участия в закрытом перспективном проекте профессора Вернера. Это неслыханная честь. Он один из немногих профессоров, который не смотрит на полукровок, как на обузу.

В руке я сжимаю маленький, холодный металлический октаэдр – заготовку для накопителя. Задача казалась простой: зарядить его и настроить на определённую частоту. Если всё получится, я в проекте.

Но ничего не выходит.

Я хмурюсь, вертя артефакт в пальцах, почти не глядя под ноги. Я вливаю магию, но она словно соскальзывает с гладких граней, не проникая внутрь. Профессор сказал, что есть подвох. И я пытаюсь его найти.

Нервозность нарастает. Если я завалю даже это, то не прощу себя.

– Деви.

Резко останавливаюсь, вскидывая голову.

Неподалёку стоит Кайден в окружении своих друзей. Я так увлеклась октаэдром, что даже не заметила.

Меня окатывает волной жара. Едкая смесь из стыда, адреналина и паники расползается по венам.

Хочется развернуться и бежать, спрятаться в самую глубокую нору, лишь бы не встречаться с ним взглядом.

Но Кай выглядит абсолютно спокойным и даже расслабленным.

Вокруг него парни-старшекурсники, элита академии, среди которых сейчас Ксандр и даже мерзкий Зейл.

И они все смотрят на меня.

Кто-то глядит с откровенным, липким любопытством. Кто-то кривит губы в нескрываемом пренебрежении. А кое-кто и вовсе равнодушно.

Я судорожно сглатываю, чувствуя, как холодеют пальцы, сжимающие артефакт.

– Э-э… привет, – выдавливаю я.

– Иди ко мне, – произносит Кайден.

Он не назвал меня зверушкой или кровомеской, и даже его тон… в нём нет привычной жёсткости, а скорее что-то пугающе личное, собственническое.

Я вглядываюсь в лицо Кая, пытаясь найти хоть намёк на издевку, но оно непроницаемо.

Ладно…

Делаю шаг вперёд.