Связанные поневоле

Солнце над головой светит так ярко, что его лучи обжигают кожу. Поднимаю голову наверх и мечтаю о дожде. Нет. Даже не о дожде, а о стене ливня. Такого сильного и ледяного в надежде на то, что он сможет помочь и утешить. Хочу, чтобы небесная вода остудила наконец бурлящую кровь в теле.

Разве в кино на похоронках не льет дождь? – думаю и опускаю голову обратно. Скольжу заплаканными глазами по черным блестящим гробам. В который раз за последние три дня давлю в себе панику и вновь поднимающуюся волну боли.

Рядом кто-то встает и кладет руку на плечо. Меня уже тошнит от жалостливых слов и взглядов. Они говорят, что все будет хорошо, но я-то знаю – больше никогда не будет хорошо. Ни со мной, ни с моими родителями. Их тела уже погрузили в землю, а дальше… дальше вы и сами знаете, как это бывает.

– Мия, тебе не стоит на это смотреть, – друг отца крепче сжимает плечо. По голосу слышу, что мужчина, как и я не верит в происходящее.

Игнорирую его слова. Никто на свете не может указывать мне, что я могу, а что нет. Поэтому я продолжаю смотреть, как гробы пропадают под слоем земли.

Когда все закончилось и многочисленные люди стали перешептываться за спиной – мне вдруг захотелось исчезнуть. Просто провалится сквозь землю, только чтобы меня ни о чем не спрашивали.

Что мне делать? Что говорить? Как жить одной? – эти вопросы вихрем крутятся в голове.

Паника нарастает с каждой секундой. Мне страшно поворачиваться и встретиться взглядами с их друзьями, журналистами и бог знает с кем еще. Ведь тут всем все равно, что чувствую я. Им интересней узнать, что делать с общими проектами или например, куда я спущу все родительское состояние. А оно огромное. Даже я точно не знаю, сколько миллионов на наших счетах.

– Глеб, зачем они тут все? – спрашиваю у друга отца, не отрывая взгляда от еще рыхлой земли.

– Иначе не получилось. Лешу и Лизу все любили и уважали. И к тому же, эти хреновы журналюги как-то все прознали.

Краем глаза замечаю, как компания журналистов поглядывает в мою сторону. Поэтому говорю:

– Отвези меня домой.

– А ресторан? – удивился, но увидев выражение моего измученного лица следом кивает и прижимает к себе. – Прости, конечно, я тебя отвезу и со всем разберусь.

***

Наконец через несколько часов я остаюсь одна. Я привыкла к тишине в доме, ведь родители так много и усердно работали, что часто приезжали только переночевать. Но сейчас все изменилось.

Поднимаюсь на второй этаж нашего загородного дома и захожу в их комнату. К горлу подступает ком, а глаза начинает жечь. Тут так сильно пахнет мамиными духами, что я оседаю на пол и пытаюсь не поддаться отчаянию. У меня даже получается, пока мои глаза не находят папин полосатый галстук, который небрежно свисает со спинки стула. Будто стоит его взять, как можно сразу ощутить тепло его рук.

Когда приступ слез заканчивается поднимаюсь и выхожу, плотно закрыв за собой дверь. Не уверена, что в ближайшее время смогу сюда зайти.

Спускаюсь обратно вниз и включаю плазму, ложусь на огромный серый диван и скручиваюсь клубочком. У меня больше не осталось сил на этот кошмар.

Уснуть никак не получается. Я слушаю какую-то дурацкую кулинарную передачу и мечтаю только об дном – устать так, чтобы не просыпаться ближайшие несколько дней.

Вдруг щелкает дверной замок, и я резко выпрямляюсь. На секунду мне показалось… а вдруг я просто спала и сейчас войдут родители? Мама как обычно будет смеется, а папа ворчать, что он слишком устал и хочет в отпуск. Но вошел Глеб. Всего лишь Глеб.

– Как насчет тостов? – поднимает пакет и смотрит так жалобно, что меня снова начинает тошнить. – Все равно сделаю, – говорит, после того как понимает, что мне нет дела до тостов.

Через час он зовет меня в столовую, и я нехотя поднимаюсь. Конечно, я бы могла и дальше лежать, но чувствую, как не вывожу. Словно еще чуть-чуть и что-то внутри меня окончательно сломается. Я и без того на грани, а терять рассудок сейчас не самая хорошая идея, хоть и безумно заманчивая.

Сажусь за широкий длинный стол и беру в руки тост с джемом. Откусываю и пытаюсь проглотить, но не получается. С попытки пятой наконец проглатываю кусок хлеба и молюсь, чтобы он не вышел назад.

– Знаешь, я тут подумал… – откладывает свой тост, – а что, если ты поживешь пока с нами?

– С нами?

– Помнишь, я как-то рассказывал, что у меня есть сын и дочь? – пытается пошутить и я слабо улыбаюсь.

– Что-то такое припоминаю… – подыгрываю ему.

Конечно я знаю, что у Глеба есть дети. Правда мы с ними не знакомы. Думаю, это из-за того, что они живут в такой глуши, о которой я даже думать не хочу.

– Так что ты думаешь? Лес и предстоящее лето возможно смогут помочь.

– Может… – задумываюсь.

– Тогда я заказываю билеты и завтра же мы вылетаем, идет?

– Даже не знаю, – виновато опускаю глаза.

– Вот увидишь, Марк с Олесей тебе понравятся, – улыбается и снова берет в руки тост. – Да и к тому же, работа и новые знакомства еще никому не вредили.

– Работа? – брезгливо сморщилась, но следом ощутила удивление. Это первая яркая эмоция за последние дни. Если не считать отчаяния и страха.

– Конечно, куда без нее? У нас там небольшой отель и хозяйство. Кони, курицы и немного уток. Скучать времени не будет.

Я не белоручка, но копаться в грязи и убирать за животными – точно не мой конек.  Тем более я только закончила одиннадцатый класс и надо бы выбирать институт, но…  Что-то в его предложении притягивает. Возможно, смена обстановки на пару месяцев и правда поможет мне справится. А выбрать и подать заявление в понравившиеся учебное заведение смогу и оттуда. Там ведь будет интернет?

– Мия, так что ты решила? – спрашивает Глеб.

Без особого энтузиазма оглядываю зал аэропорта. Мы прилетели пару часов назад в крупный город около Байкала и теперь ждем наш багаж. Точнее – мои два ярко-желтых чемодана. Глеб тут живет, так что с собой у него только небольшая сумка.

Весь перелет я гадала: как так получилось, что он лучший друг моего отца? Все-таки их дома разделяют тысячи километров. И только сейчас вспомнила, что папа родом отсюда. Когда в столице у них с мамой стал процветать бизнес, то он притянул Глеба к нам. И теперь Глеб живет на два дома.

Когда мои чемоданы оказываются в руках друга папы, я тянусь к телефону, но тут же отдергиваю себя. Мои родители – директора крупной юридической фирмы и их неожиданная смерть теперь во всех новостях. Одно дело – если бы они погибли в случайной аварии, но… то, что с ними случилось ужасно. Их нашли в кабинете валяющимися на полу. Без ран и всего прочего, а это значит только одно – их убили.

– Готова? – голос Глеба выдергивает меня из мыслей. – Мия, эй… – он останавливается и смахивает что-то с моих щек.

Слезы?.. – но когда я…

– Все будет хорошо, – прижимает к себе.

Какое-то время мы стоим так посередине аэропорта, пока кто-то раздраженно не начинает кашлять прямо рядом с нами. Смахиваю остатки слез и отстраняюсь.

– А вот и Марк! – Глеб смотрит куда-то за мою спину и улыбается. Разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с парнем.

– Долго вы, – бросает Марк, уставившись на меня.

Мы оценивающе смотрим друг на друга. У парня пронзительные серые глаза и резкие черты лица. Кожа кажется такой бронзовой, словно она сладкая на вкус, как молочный шоколад.

– Это все? – парень переводит взгляд на мои чемоданы и забирает их у Глеба. В моменте успеваю заметить странную кожу на левой кисти, но Марк тут же ловит мой взгляд и сжимает челюсть.

– Марк, это, – мужчина обнимает меня за плечо, – Мия.

– Ага, – бормочет и первым идет к выходу из аэропорта.

– Я что-то сделала не так? – спрашиваю у Глеба и впервые думаю о том, что вообще-то некрасиво врываться в чужую семью.

Может, полететь обратно?..

– Не переживай, – ободряющее улыбаются. – Дело не в тебе. Просто Марк бывает занудой, да, сын? – кричит парню в спину и смеется.

Я немного расслабляюсь, но все же делаю пометку о том, что с ним нужно быть аккуратнее. Кто знает, что творится у этого Марка в голове. И так странно. Я почти уверена, что на всей его левой кисти следы рубцов от уже зажившего ожога.

Мы доходим до белого пикапа. Парень закидывает мои чемоданы в открытый большой багажник и садится за руль.

Интересно, сколько ему? – прикидываю. Явно больше восемнадцати, раз уже есть права.

Сажусь на заднее сиденье и рефлекторно пристегиваюсь. Отец всегда говорил, что соблюдать безопасность нужно даже на заднем сиденье.

Хочу спросить, как долго нам ехать, но ловлю взгляд Марка в зеркале заднего вида и проглатываю язык. Почему он так смотрит? Его взгляд нельзя назвать угрожающим, но… что-то злое таится в этой серой глубине. Хотя, возможно, это моя выдумка. С чего бы этому парню меня невзлюбить? Мы ведь даже не знакомы.

– Ты можешь поспать, – обращается ко мне Глеб и включает радио. Популярные песни тихо играют на фоне и мне становится легче. – Нам ехать часа три если повезет.

– Три часа? – удивлено округляю глаза.

– Да, наш отель находится в лесу, недалеко от озера, – отвечает мужчина.

– Жесть, – выдыхаю и морально готовлюсь. От перелета и так пятая точка болит, а тут еще долгая дорога… И стоило оно того?

– Ты привыкнешь, – хохочет друг отца. – Вот увидишь сибирские красоты, и сама не захочешь уезжать.

Не отвечаю и отворачиваюсь к окну. Поспать у меня вряд ли получится, но может вид города из окна сможет ненадолго отвлечь. Но меня накрывает разочарованием. Город такой обычный и примитивный, что я уже начинаю скучать по яркой столице.

Мы выезжаем из города и несемся так быстро, что у меня перехватывает дух. Кидаю косой взгляд на Глеба, но мужчина спокойно сидит и ни капли не переживает о быстром вождении своего сына. Вцепляюсь мертвой хваткой в ремень безопасности и смотрю на парня. Сейчас в зеркале заднего вида видно только его подбородок, но тут на его бледноватых губах возникает ухмылка. И что-то подсказывает мне, что она адресована мне.

Этот говнюк делает это специально? – моргаю и ухмылка исчезает. Может мне показалось?..

Отворачиваюсь обратно к окну и перестаю дышать. Кажется, теперь я понимаю, о чем именно говорил Глеб. Вдалеке простилаются горы. Очень много гор, покрытых таким дремучим лесом, что это зрелище завораживает. Мой взгляд скользит по высоким холмам, по стене деревьев и полей и на секунду мне становится легче. Словно с груди наконец сняли мешок картошки.

Я любуюсь нескончаемой природной красотой и забываю о проблемах. Есть только я и этот волшебный лес с его маленькими ручейками, большими горами и самыми разными животными.

Ох… так тут ведь медведи, – приходит вдруг мне в голову. В географии я не сильна, но понимаю, что Сибирь оберегает множество самых разных животных.

Вдруг мимолетная радость сменяется паникой. Я ведь совсем не умею жить в лесу и защищаться. Одно дело противостоять словесным нападкам, и совсем другое – встретиться с диким зверем.

Видимо, Глеб был прав. Я тут точно не буду скучать.

Мы заезжаем в густой лес и мне правда становится не по себе. Сосны, ели и березы стоят так плотно друг к другу, что складывается ощущение полной потери контроля. До нашего белого пикапа почти не достает солнце. Лучи теряются где-то в верхушках деревьев. 

Машина снова подскакивает на ямке, и я чуть не ударяюсь головой об крышу, но успеваю вовремя пригнуться. Этих кочек и ям тут полно, а дорога всего одна. Поэтому уже через полчаса этого ужаса меня начинает мутить. Только я собираюсь попросить остановить машину, как вдруг весь салон заливает ярким солнечным светом. Мы наконец выезжаем на ровную дорогу, а дремучий лес остается позади и вокруг.

Ого-о, – думаю, когда поддаюсь вперед и вижу перед собой огромный дом из четырех этажей. Передняя первого этажа состоит полностью из панорамных окон. Этот дом из шоколадной древесины и от него так и веет теплом и уютом.

Оглядываюсь по сторонам и замечаю другие постройки: большой загон с лошадьми и несколько сараев из такого же шоколадного дерева. Когда мы объезжаем внутренний двор по кругу успеваю заметить несколько небольших построек, похожих на баню.

Тут очень даже хорошо, – думаю. Может, в этом месте не будут страшны медведи? Кажется, на въезде я видела будку охранника. Интересно, а где все отдыхающие?

– Ну как тебе? – Глеб поворачивается ко мне.

– Мне нравится, – искренне улыбаюсь. – Если честно, я думала все будет хуже.

Глеб смеется и что-то говорит Марку, но я не могу разобрать слов. Видимо, он просил припарковаться поближе, потому что уже через минуту мы подъезжаем прям ко входу в этот огромный коттедж.

Первой выхожу из машины и сразу разминаю затекшие конечности. Пару наклонов в сторону и вперед, еще несколько круговых движений тазом – и мое тело снова в строю.

Глубоко вдыхаю запах леса и по телу пробегают приятные мурашки. Тут пахнет так свежо и сочно, что мне не хватает слов это описать. Словно кто-то смешал еловые шишки, цветы, озерную гладь и само солнце в один флакон и разбрызгал это все вокруг.

Поворачиваюсь к их дому-отелю и заглядываю внутрь. Отсюда прекрасно видно стойку ресепшена, большую столовую справа и гостиную с множеством диванов и кресел слева. Интерьер напоминает мне скандинавский стиль. Внутри там все светлое и просторное с элементами зелени.

– Папа! – звонкий женский голос немного оглушает. Из дома выбегает молодая девушка с двумя длинными косами и прыгает на Глеба, как маленькая обезьянка. – Ну наконец-то! – слезает и дует тонкие губы.

– Олесь, у нас небольшое пополнение, – Глеб смотрит на меня, а я на его дочь. Я совершенно точно не понимаю, что я тут делаю.

– Привет, – натянуто улыбаюсь и протягиваю руку.

Девушка прищуривается, словно сканирует меня. В голове вдруг всплывает собственный образ: белые пряди собраны неряшливым пучком на макушке, а и без того белая кожа, наверное, стала еще белее от пережитого за эти дни. Из одежды сегодня на мне черные велосипедки и кислотно-желтый топик. И да, я подобрала топ к цвету своих чемоданов. И что с того? Разве это повод так презрительно на меня смотреть?

– Знаешь, мы точно подружимся, – ее загорелое лицо вдруг процветает, бледно-голубые глаза загораются, и она накидывается на меня с крепкими объятиями. Я удивлено смотрю на Глеба, а тот лишь пожимает плечами, мол, с ней по-другому не бывает.

Слышу за спиной шорох и обворачиваюсь. Марк достал мои чемоданы и понес их в дом. Мне стало неловко, поэтому догоняю его и пытаюсь забрать хотя бы один со словами:

– Я помогу.

Без задней мысли касаюсь его левой руки и чувствую рельефы рубцов. Парень тут же отдергивает руку и смотрит на меня так, словно я задела открытую рану и принесла ему мучительную боль. Серые глаза сужаются, его желваки ходят ходуном, но больше ничего не происходит. Марк просто смотрит на меня не мигая и, кажется, даже не дыша.

– Эй, отвали от нее, братик! – рядом оказывается Олеся и хватает меня под локоть.

– Чемоданы… – начинаю я, но девушка тут же пронзительно свистит. Этот свист оглушает.

– Не переживай, это дело мужиков, – подмигивает Марку и уводит меня в дом так быстро, что я и слова сказать не успеваю.

Между пространствами первого этажа почти нет стен. В столовую и в гостиную можно попасть через длинные арки. Так что тут все почти как на ладони. Поднимаю голову наверх и прикидываю, что до потолка тут примерно метров шесть, не меньше.

– Я уже подготовила для тебя комнату, – щебечет Олеся, ведя меня к лестнице справа от ресепшена. – Через пару дней у нас первое заселение этим летом, так что у тебя будет немного времени освоиться, а я помогу с этим.

А, так вот почему тут нет людей, – подумала. Сейчас болтать мне совсем не хочется и, если честно, от звонкого голоса собеседницы у меня разболелась голова.

– Ты раньше была на Байкале?

– Нет, – коротко отвечаю.

– Тебе тут точно понравится. Завтра я устрою тебе экскурсию, может даже захочешь понырять. Уверяю, такой чистой воды ты никогда не видела!

– Слушай, я немного устала…

– Да-да, конечно ты устала! Столько лететь, а потом жопу по кочкам везти дело такое, энергозатратное, – хихикнула. – А мы уже пришли, вот, – Олеся открывает красивую бежевую дверь в конце второго этажа и приглашает внутрь. – Я выбрала тебе умопомрачительную комнату, ты глянь какой вид! Единственный минус через стенку, – тычет в сторону, – там комната Марка.

Оглядываю светлую просторную комнатку. Тут нет ничего лишнего: мягкая двуспальная кровать, шкаф, стол и две тумбочки. Я уже почти разочаровалась, пока не подошла к широкому окну.

Вид тут и правда умопомрачительный. Бесконечный лес вокруг огромного озера. Оказывается, Байкал совсем близко от их отеля.

– Ладно, отдыхай, я зайду за тобой во время ужина.

Наконец Олеся вышла из комнаты. Я ничего не имею против нее, но она слишком уж активная… Сейчас это точно не то, что мне нужно.

Утыкаюсь лбом в кристально чистое окно и дышу. Чувствую, что паника снова охватывает меня своими щупальцами.

Давай, вдох… выдох. Молодец, – успокаиваю себя. Оставаться одной тяжело, но мне это нужно сейчас. Да и тем более я научилась справляться с паникой.

Прикрываю глаза и стараюсь считать от десяти до одного. В конце концов мне становится легче, и я снова открываю веки.

Внизу, около какой-то небольшой постройки замечаю Марка. Парень рубит дрова и у меня замирает сердце при виде его работающих мощных мышц.

И на что я подписалась?

Судя по тому, как этот парень смотрел на меня все разы, то он точно представляет меня вместо этих дров… И тут Марк вдруг резко перестает орудовать топором и смотрит прямо в мое окно. Его лицо ничего не выражает и это начинает напрягать. Как и то, что мы уже минуту неотрывно смотрим друг на друга…
Дорогие мои, привет! Не забывайте забирать книгу в библиотеку, чтобы ее не потерять

До самого ужина валялась на удивительно мягкой кровати и смотрела в идеально белый потолок. С каждым часом на нем менялись блики солнца. И теперь мягкий оранжевый свет играл с хрустальной люстрой отбрасывая солнечные зайчики по стенам.

Время от времени по щекам скатывались слезы и закатывались прямо в уши. Неприятное чувство, но я терплю. Шевелится не хочется. На самом деле сейчас мне даже не хочется спускаться на ужин, хотя желудок жалобно урчит. Не могу вспомнить, когда по-настоящему нормально ела в последний раз. Кажется, в день смерти родителей. Тогда я позавтракала в любимом летнем ресторанчике с подружками. Мы заказали круассаны, яичницу и несколько брускетт с рыбой. Да. В последний раз я так ела только в то утро, а потом… Потом произошел весь этот кошмар.

Медленно сажусь, потирая пальцами глаза. В книгах пишут, что со временем будет легче, но мне так не кажется. Этот ком в горле становится только больше. Мне жутко от того, что в один прекрасный день я не смогу это контролировать. Хотя, раз я тут, в сибирском лесу далеко от цивилизации, то я уже перестала что-либо контролировать.

Тянусь к телефону, но вовремя себя отдергиваю. Нет, я еще не готова к этому. Поэтому я быстро занимаю голову другим: встаю и иду в душ. Как оказалось тут есть небольшая ванная комнатка прям в комнате. Конечно у меня дома ванная была размером с эту комнатушку, но… мне нравится. Это как-то уютно.

Скидываю прилипшую от жары одежду и встаю под гибкие струи. Прохладная вода успокаивает. Когда выхожу то быстренько привожу себя в порядок. Надеваю широкие шорты и спортивный топ на тонких бретельках. Волосы оставляю распущенными и когда они немного подсыхают в дверь стучатся.

– Мия, я вхожу! – звонкий голос снова вызывает легкую головную боль. – Ну как ты, устроилась?

– Да, спасибо.

– Ужин почти готов, идем?

Киваю и мы вместе выходим в коридор, спускаемся вниз. Сейчас я еще острее ощущаю себя не в своей тарелке. Если посмотреть со стороны, то я совсем не знаю этих людей. Даже Глеба. Конечно, мы часто виделись и обменивались каким-то новостями, но не больше.

На удивление Олеся больше ничего не говорила. Мы молча зашли в столовую и сели за длинный стол на восемь человек. Вокруг этого стола были столы поменьше, на четверых. Видимо, это общая кухня с гостями. Тут даже два холодильника и длинный светлый гарнитур, словно тут живет семья минимум из десяти людей.

– Сегодня очередь Марка, – шепчет мне девушка и кивает на своего брата. Парень копошился около гарнитура. – Молимся, что нас не отравят.

– Он так плохо готовит? – шепчу в ответ. Не хочу снова сталкиваться взглядами с этим парнем. Он мне не нравится.

– Пожалуй, оставлю это в секрете, – улыбается. – Кстати, Мия… Ты будь с ним по аккуратнее, лады?

– О чем ты?

– Ну знаешь, у него иногда бывают проблемы с общением. Так-то он хороший, но я должна была предупредить.

– Окей… – снова поворачиваюсь к Марку. Хочу спросить про его руку, но останавливаю себя. Думаю, это будет хамство с моей стороны.

– Ну что, как там ужин? – Глеб заходит в столовую. На нем больше нет строгого костюма. Теперь на мужчине потасканные шорты и футболка с надписью «Царь леса». Прыскаю в кулак. Ну и мода тут. – Девочки, а ну помогать.

Олеся успевает встать раньше меня. Девушка положила руку мне на плечо и ободряюще улыбнулась, мол, я все сделаю сама. Через пять минут стол был накрыт. От жареного мяса и легкого салата исходил приятный аромат. Отрезала кусочек сочного стейка и удивлено округлила глаза. Это очень вкусно.

Мы с Олесей сидим рядом, а напротив Глеб с сыном. Как назло, парень сидит прямо передо мной, и я почему-то постоянно кидаю на него взгляд. Что-то в его лице постоянно притягивает меня… Хотя, возможно, это просто один из психологических факторов. Ну знаете, он весь такой недоступный, а ты вся такая дурочка. От этой мысли недовольно фыркнула.

– Как насчет устроить вечер кино? – спрашивает Глеб, когда все доели свой ужин.

– О, я за! – Олеся, как ребенок, хлопает в ладоши. – Давно хотела пересмотреть один ужастик…

– Ужасы и я бы посмотрел, – соглашается Марк. Он так мало говорил, что его голос вызвал рой мурашек. Глубокий и бархатистый. И все же, сколько ему лет и почему он торчит в этом отеле?

– Мия? – Глеб обратился ко мне.

– Да, можно, – соглашаюсь. Хотя, ужасы я терпеть не могу. Но мне, возможно, жить тут все лето, так что надо влиться в компанию.

Через полчаса мы устраиваемся на самом большом диване перед проектором (да-да, оказывается в гостиной есть свой мини-кинотеатр). Перед нами стол с напитками и попкорном, а на ногах уютные мягкие пледы. Мы с детьми Глеба сидим на диване, а сам мужчина сел в кресло рядом.

– Я читала, что этот ужастик прорыв года, мол, даже взрослые писались, прикиньте! – Олеся задвигалась под пледом от предвкушения.

– Сама только не обосысь, – парировал ей Марк. – Включай уже.

– Иди в задницу!

– Эй, а ну перестаньте меня позорить! – Глеб приструнил их обоих.

В итоге все успокоились и включили фильм. Я старалась особо не вникать в сюжет, но через полчаса первым ушел Глеб, а еще через час Олеся. Ей кто-то позвонил, и она шепнула мне, что скоро вернется.

Мне снова стало не по себе. Это странное чувство возникает уже не первый раз рядом с Марком. Покосилась на парня и чуть не подавилась. Он смотрит прямо на меня. Что за хрень такая?

– Чего? – выгибаю бровь и провожу языком по верхним зубам, стараясь не дрожать, как осиновый лист.

– Мне жаль. Ну знаешь, насчет твоих родителей. Это дерьмово.

– Ага-а, дерьмово, – киваю. Все-таки он и правда странный.

– Ты каталась на лошади? – он чуть придвигается, что не ускользает от меня.

– Пару раз, – пожимаю плечами и вспоминаю, как родители возили меня на конную прогулку прошлым летом. Тогда я здорово испугалась, когда конь резко дернулся и я чуть не упала.

– Я завтра собираюсь к озеру утром, хочешь приходи.

– Олеся собиралась провести мне экскурсию…

– Вот как. Как хочешь.

Марк отодвигается обратно, и я кожей чувствую, как между нами растет стена. А после он и вовсе встает и без слов поднимается на второй этаж.

Что это сейчас было? – непонимающе уставилась перед собой. С этим парнем явно что-то не так. И… это любопытно. Давно меня не переполняли такие противоречивые чувства.

Проснулась от трели птиц за окном. Их мелодичное щебетание заставило внутри груди что-то перевернуться. Повернулась на бок и заскользила взглядом по окну. Рассвет в самом загаре. За окном небо окрасилось в мягкий желтый свет и манило своей красотой.

Вчера я не дождалась Олесю и поднялась к себе. После странного поведения Марка полночи ворочалась, но все же смогла уснуть. И вообще-то я могу проваляться еще несколько часов под теплым одеялом, но…

Быстро вскакиваю и подхожу к шкафу. Не хочу передумать. Открываю дверцы и достаю черные легинсы с широкой ярко-розовой кофтой фирмы найк. Уже начало лета, но по утрам тут явно холодно. Это чувствуется.

Спускаюсь тихо вниз, обуваюсь и проскальзываю на улицу. Чувствую себя на удивление бодрой, но когда издалека вижу Марка, вся моя уверенность куда-то испаряется. Парень не сразу меня замечает и мне удается его рассмотреть: на нем широкие темные штаны и белая футболка. И как только ему не холодно?

Марк уже вывел из стойла лошадь и сейчас ласково треплет ее мощный пятнистый бок. Кобыла фыркает, вызывая улыбку. Мама мне как-то говорила: «Хороший человек всегда любит животных, а они – его». С этой мыслью спускаюсь с крыльца дома и медленно иду в сторону конюшни.

– Ты пришла, – первым говорит Марк, когда я останавливаюсь в нескольких шагов от него.

– Ты против? – выгибаю бровь и скрещиваю руки на груди. Кто вообще так здоровается с утра?

– Нет, но я подготовил только Лилу, – постучал по седлу. – Так значит, ты умеешь ездить верхом?

– Умею, – вскидываю подбородок. Ненавижу, когда кто-то намекает на то, что я чего-то не умею делать. Да и что может быть сложного в управлении лошадью? – Значит, ее зовут Лилу? – подхожу к могучей кобыле и ласково глажу морду.

– Да, – коротко. – Залезай.

Под внимательный взгляд Марка цепляюсь одной рукой за седло, а второй за поводья. После ставлю ступню в специальное железное приспособление для ног. Перекидываю другую ногу через лошадь и усаживаюсь поудобнее. Лилу фыркает подо мной и дергается, но мне удается удержаться.

– Ты залезаешь или как? – смотрю на парня с дерзкой ухмылкой. Я не хочу, чтобы тут относились ко мне как к жалкой девчонке. И пока Марк единственный, кто так на меня не смотрит. Меня это устраивает.

Парень так быстро оказывается сзади меня и нагло забирает поводья, что я и пискнуть не успеваю. Его горячая грудь касается моей спины, и я рефлекторно пытаюсь отодвинуться, но ничего не выходит. Лилу хоть и выглядит крупной, но на ее спине не так много места.

– Вот же! – бормочу, проведя языком по верхним зубам. Мне совсем не хочется быть так близко к кому-то.

Марку, кажется, все равно на мое бормотание и небольшую дрожь в теле. Он издает какой-то щелчок и дергает ногами, подстегивая лошадь. Лилу медленно идет по огромному двору. Через пять минут мы уже выезжаем за пределы отеля и ныряем в глухой лес.

Прикрываю глаза и вслушиваюсь в наполняющие все тело звуки: щебетание птиц, легкий ветер, треск веток под лапами небольшого животного. В какой-то момент звуки отходят на второй план. Начинаю ощущать крепкую грудь за спиной, а под бедрами – мощную силу Лилу. Лошадь словно плывет по узкой тропинке между деревьями. Дыхание перехватывает от этих чувств. Когда мы были с родителями на конной прогулке прошлым летом – все было совсем иначе.

Что же изменилось? – спрашиваю саму себя, но ответа дать не могу. Такой же лес и лошадь, но что-то внутри сжимается и щекочет. Я волнуюсь. По-настоящему волнуюсь.

– Тебе нравится? – мужской голос разбивает момент, и я возвращаюсь обратно. На меня снова наваливаются последние события.

– Тут красиво, – голос хрипит, и я прочищаю горло, – мне нравится.

– Хорошо, а теперь закрой глаза.

– М-м… – мычу и пытаюсь продумать дальнейшие события. Вряд ли Марк собрался делать что-то плохое, верно? Поэтому я выдыхаю, киваю и закрываю глаза.

Из-за страха упасть рефлекторно прижимаюсь к парню. Все мои инстинкты обостряются. Ощущаю горячее дыхание на своей шее. Чувствую сильные мышцы животного под бедрами. Ловлю носом невероятные ароматы леса: хвойные и сладкие. Через минут пять ко всему прочему добавляется что-то новенькое – тихий шум воды и запах. Становится немного прохладнее и, кажется, я догадываюсь куда Марк нас ведет. Но все мои догадки и воображаемые картинки рушатся, когда Марк говорит:

– Открывай.

Я послушно поднимаю веки и непроизвольно ахаю. Это совсем не то, что я себе представляла. Бесконечная глубокая синяя гладь заставляет затаить дыхание. Вдруг ты моргнешь и все это исчезнет?.. Я видела много фоток Байкала в сети, но и представить себе не могла, что он настолько красив и огромен.

Озеро просто невероятных размеров. Мы стоим у кромки окончания леса, а перед нами крупные белые камни, уходящие в воду. Сбоку – два болотного цвета холма, а с другого бока – нескончаемый лес, а чуть дальше скальной обрыв.

Утреннее солнце играет с верхушками деревьев и водной гладью. Вдыхаю аромат и представляю, словно на планете больше никого не существует. И ведь так и правда может показаться. Тут ни домов, ни торговых центров, ни машин. Только ты и дикая природа. Возможно, теперь я догадываюсь, почему Марк с Олесей не уезжают отсюда.

– Если вдруг захочешь сюда вернуться, бери с собой кого-нибудь, – говорит Марк и начинает разворачивать Лилу обратно. – Для тебя одной тут небезопасно.

– Это еще почему? – раздражаюсь.

– Ты охотилась? Держала в руке ружье или хотя бы нож? – слышу усмешку и начинаю злится.

– Нет, но я быстро учусь.

– Тебе не стоит этому учиться.

– Думаю, это не тебе решать, – фыркаю, пока мы тем временем пробираемся к отелю той же тропинкой.

Марк не отвечает, а я не собираюсь ему что-то доказывать. Понятное дело, что я не умею защищаться от диких животных, но кто он такой, чтобы запрещать мне этому научиться? Тем более, кажется, мне тут начинает нравится… А значит, возможно, я решу тут остаться на все лето.
Дорогие мои! Чтобы не пропустить мои новости (а еще ознакомится с другими моими книгами) предлагаю вам подписаться на меня

Марк ясно дал понять, что не нуждается в моей помощи. Когда мы остановились около загона и спешились – он молча повел Лилу в конюшню, даже не посмотрев на меня. Я лишь пожала плечами и побрела по территории отеля.

В самом центре территории была сочная зеленая поляна. На ней уже видны первые летние цветы. Вокруг этой поляны – дорога по кругу, что кстати очень удобно для туристов. Можно сразу подъехать ко входу, а не тащить свои чемоданы. По той стороне, по которой иду я находится конюшня с загоном, сараи, в которых видимо находятся другие животные. На другой стороне, кажется, стоят бани и что-то вроде мангальной зоны. И конечно все это усеяно клумбами, небольшими еловыми деревьями, скамейками для отдыха.

Подхожу к дому и взбегаю вверх. Замечаю в столовой Олесю и сразу иду туда. От панорамных окон какое-то двоякое ощущение. Вроде и красиво, а вроде и странно, что ты даже можешь не подозревать, как на тебя кто-то смотрит. Хотя пусть смотрит, что такого?

– Уже проснулась? – девушка подходит к одному из холодильников и подмигивает мне. Сегодня ее волосы заплетены в толстую косу, а из одежды на ней потертый джинсовый комбинезон.

– Да, я… – запнулась и кинула взгляд в сторону конюшни, провела языком по зубам, – в последнее время я плохо сплю.

И не спрашивайте, почему я не рассказала о утренней прогулке с ее братом. Просто… Я и сама не уверена, что это было на самом деле.

– Ну это мы исправим, – звонко рассмеялась Олеся. – Давай, помогай с завтраком, – протянула мне свежие овощи и фрукты.

Выгнула бровь, но все-таки взяла продукты и подошла к раковине.

– И как ты собираешься это исправить? – скептически спросила, включая воду. – Мне даже снотворное уже не помогает.

– Поверь мне, работа на свежем воздухе сделает свое дело, – многозначительно поиграла бровями. – Сегодня нам с тобой надо убраться в сараях и конюшне и начать подготовку комнат к заселению.

– Нам с тобой? – выключила воду и разложила овощи с фруктами на гарнитуре.

– Конечно, папа что, не сказал? – открыла верхние дверцы гарнитура и достала тарелки, доску и все это передала мне. – Это надо нарезать и поставить на стол.

Н-да. А я-то надеялась, что Глеб пошутил.

Через десять минут мы с Олесей накрыли на стол. Девушка убежала звать отца, а я поднялась к себе и переоделась. Уже стало жарче, чем было час назад. Так что я выбрала обтягивающий спортивный топ, поверх которого накинула легкую рубашку, а на ноги натянула шорты.

Может, стоит выйти в сеть? – покрутила в руках телефон. Нет… не хочу снова через это проходить. Бросила телефон на кровать и спустилась вниз. За столом уже сидит вся семья, так что я улыбаюсь и говорю:

– Доброе утро.

На Марка не смотрю, хоть и чувствую на себе его взгляд.

– Вы отлично постарались с Олесей, – улыбается Глеб смотря на накрытый к завтраку стол. – Как прошла ночь?

– Пойдет, – пожимаю плечами и сажусь на свое место. Снова напротив Марка.

– Отлично. Сегодня много дел, так что я рад, что ты выспалась, – после этой фразы кошусь на Олесю. Надеюсь, она ничего не скажет. – И кстати у меня уже есть первое поручение для тебя и Марка.

Выдыхаю, когда девушка ничего не говорит о моем сне. Сейчас мне точно не хочется заботы от Глеба и еще одного повода беспокоится обо мне. Но когда мужчина говорит о поручении… вытягиваюсь, как струна.

– Эй, папа! – Олеся машет руками. – Я ее уже забрала себе в помощники.

– Она и тебе поможет, когда вернется.

– А у меня никто не хочет спросить? – встреваю в разговор. – Какое вообще поручение? Я уже приготовила завтрак. Этого недостаточно? – многозначительно поднимаю брови.

– Конечно недостаточно, – смеется Глеб. – Тут полно работы целое лето, я ведь говорил тебе, – пожимает плечами и закидывает ломтик свежего огурца в рот, – и тем более сможешь развеется, получше узнать наши места. Надо будет съездить в деревушку и прикупить некоторые вещи.

– Некоторые вещи? – озадаченно хлопаю глазами. – В чем проблема воспользоваться доставкой?

Олеся неожиданно заливается смехом, Марк ухмыляется, а Глеб растягивает губы в дурацкой улыбке.

– Что не так? – недовольно морщусь.

– Мия, тут нет доставки, – Глеб разводит руками. – Ты забыла, где мы находимся?

Черт. Я и правда забыла.

– Ладно, – надеваю каменную маску. Мама всегда учила меня не реагировать на такое. Зачем разводить конфликты, верно?

Завтрак все доели молча. Видимо они поняли, что шутки я воспринимаю плохо. Хотя с другой стороны меня радует, что они относятся ко мне как к обычной девчонке, а не как к человеку, у которого недавно умерли родители.

И зачем я только согласилась? – подумала, когда все вышли из-за стола и я встретилась взглядом с Марком. Что-то в его глазах дает мне понять – наша поездка будет «веселой».

***

Мы выехали с территории отеля десять минут назад. Белый пикап несся по кочкам среди густого леса. В какой-то момент тишина и постоянные боли в пятой точке мне надоели, и я потянулась включить радио. Но не прошло и минуты, как Марк выключил его и только прибавил скорость.

– Эй! Какого хрена? – кинула на него гневный взгляд и снова потянулась к магнитоле.

Но все повторилось. Гнев начал шевелится у меня под кожей. Да что с ним не так, Господи?

– Издеваешься? – снова обратилась к парню. – Если ты снова это сделаешь, я клянусь…

Слова застряли в горле, когда Марк резко остановил машину и устремил на меня злые серые глаза. Его кадык дернулся, прежде чем он выдавил сквозь сжатые зубы:
– Тебе тут не место.

Да он и правда решил поиздеваться!

– Просвети? – выгнула бровь. Сердце из груди готово вот-вот выпрыгнуть.

– Ты не умеешь защищаться, не умеешь готовить, не умеешь ухаживать за животными, – начал перечислять, – тебе тут не место, принцесса.

– Знаешь что? – не сдержалась, – иди к черту! – выпалила, а потом выскочила из машины громко хлопнув дверью.

В следующую секунду у меня полезли глаза на лоб, ведь Марк как ни в чем не бывало тронулся с места, оставляя меня одну в сибирском лесу.

Какого черта тут вообще происходит?! – зло пинаю стоявшее рядом дерево и тут же хватаюсь за ногу. Тупая боль пронизывает все тело, но это помогает привести разум в чувство. Только без паники… главное не паниковать… – оглядываюсь по сторонам.

Густой дремучий лес со всех сторон. По моим подсчетам мы вряд ли успели далеко отъехать от отеля, и я могу просто вернуться по дороге назад, но… Тогда я докажу, что Марк прав.

Что он там сказал? – напрягла лоб. Что я ничего не умею? Пусть выкусит.

Сжала кулаки и несмотря на все кричащие во мне эмоции пошла вперед по дороге, туда, куда уехал парень. Вот что я точно знаю о себе: я выносливая и ненавижу, когда мне говорят, будто я чего-то не могу. Для меня это как красный флаг.

Проселочная дорога все не кончалась. Не знаю точно, сколько прошло времени – может час или два, но я уже перестала пугаться каждого нового хруста ветки под ногами.

Вокруг возвышались огромные деревья. Их густые зеленые кроны сплетались между собой. Только над узкой дорогой не было сплетенных веток. И теперь я стала еще чуточку лучше понимать, почему Глеб привез сюда своих детей и открыл тут отель. Один воздух тут чего только стоит: лесной, с ароматом душистых трав и влажной земли.

Яркое солнце теперь возвышалось над головой. Если мы выехали утром… значит уже обед? Никогда не умела определять время по солнцу.

Когда я уже еле передвигала ноги решила остановится. Присела на мягкую траву и облокотилась о толстый ствол, закрыла глаза.

Интересно, что бы сейчас сказали родители? – зажмурилась, пытаясь остановить поток слез. Мама бы точно присела рядом и шутила насчет того, как будет весело убегать от медведя. А папа бы в ответ на ее дурацкие шутки хмурился и подгонял нас скорее поднять задницы и убираться отсюда.

Несколько капель слез все-таки сбежали из-под век, оставляя мокрые дорожки на лице. Быстро смахнула их и встала, давая себе обещание запомнить их только такими: маму – вечно смеющуюся, а папу – постоянно ворчливого.

Только я собралась встать и идти дальше, как вдруг сзади послышался шорох. Сердце начало биться быстрее, сразу бросило в жар. Черт! Мне ведь даже нечем защитится. Перед глазами начала проносится жизнь, а в конце ужасная картинка огромной пасти медведя.

Шорох стал громче отчего все мое тело окоченело. Не успела и дернуться, как из пышных кустов выпрыгнул огромный серый кролик. Он уставился на меня безумными глазами, пошевелил ушами и исчез так же внезапно, как и появился. Волна облегчения навалилась на меня. Дрожащими руками стерла пот с лица и поблагодарила вселенную, что это оказался всего лишь пушистый кролик.

Марку конец, – стиснула челюсть и перешла на быстрый шаг. Я дойду до этой деревни и убью его.

***

Сколько я шла – уже не так важно. Хоть пять часов, хоть семь. Я знаю только то, что за каждый этот час проведенный в необитаемом лесу Марк ответит по полной.

Небольшая деревня появилась неожиданно. Тут, наверное, всего несколько улиц, но самое главное – белый пикап заметила издалека. Жгучая злость вперемешку с гордостью за себя перемешались в крови подталкивая меня перейти на бег. И вот уже через пару минут я останавливаюсь около машины и с размаху пинаю ногой в боковое зеркало. Оно отлетает и с глухим стуком ударяется о землю.

Адреналин и чувство того, что я могла умереть овладели всем моим телом. Подобрала с земли камень и только замахнулась, намереваясь ударить по переднему окну, как сзади раздался голос:

– Это кто у нас такая бойкая?

Рука застыла вместе с камнем в воздухе. Еще свидетелей мне не хватало.

– Не твое дело, – развернулась и огрызнулась.

– Твоя правда, – пожал плечами молодой парень засовывая руки в карманы шорт, – но хозяину этой тачки точно не понравится твоя… маленькая месть?

Парень выглядел так, словно сошел с подиума: кудрявые волосы, высокий рост и черные глаза, сливающиеся с его загорелой кожей. По одежде сразу догадалась, что это местный. На нем были потрепанные свободные шорты и белая майка, которая не особо то прятала рельефные крупные мышцы рук и груди.

– Мне все равно, – отвечаю и намереваюсь теперь закончить свою «месть», но незнакомец вдруг громко кричит:

– Ма-арк! Ты еще успеваешь попрощаться со своей машино-ой! – широко улыбается, смотря на меня.

– Ах ты… – поджимаю губы и только собираюсь сбежать отсюда (вот правда куда?), как вдруг парень ловит меня в свои объятия. Его грудь прижимается к моей спине, а крепкие руки обхватывают меня и не дают пошевелится, – пусти, быстро!

– Чего тебе… – из дома похожего на магазин выходит Марк.

– Отпусти! – не теряюсь и с силой наступаю незнакомцу на ногу. – А ты! – тычу пальцем в Марка, – быстро отвези меня обратно.

После этих слов залезаю в машину и тупо смотрю вперед. Краем глаза замечаю, как парни переговариваются между собой, а потом незнакомец разводит руки в разные стороны и скрывается в магазине. Теперь я точно уверена, что это магазин. Об этом гласит вывеска «У Байкала». Марк тоже заходит внутрь, но уже через минуту выходит с пакетами, бросает их в задний багажник, после туда же кидает оторванное зеркало и садится за руль.

До сих пор быстро колотящееся сердце снова начинает ускорятся. До этого переезда я и подумать не могла, что бывают такие парни. Как он вообще мог оставить меня одну в лесу, черт возьми?

– Держись подальше от него, поняла? – его тон стал угрожающим.

Я молча посмотрела в его взбешенное лицо. В серых глаза бушует шторм, желваки ходят ходуном. Отвечаю ему таким же тоном:

– Нет, не поняла, – процедила сквозь зубы.

– Тогда больше никаких выездов из отеля, либо убирайся вообще с этой земли.

– Или что?

Почему-то сейчас его плескающийся в глазах гнев напугал меня. Словно если ослушаюсь – он лично закапает меня под землю.

– Местные парни любят только две вещи: местное пиво и секс, – завел мотор.

– А что любишь ты? – сорвалось с губ.

Марк не ответил на мой вопрос. Мы резко тронулись с места и помчались по узкой дороге так быстро, что ответ пришел сам собой.

Конечно, из-за того, что Марк оставил меня в лесу и мне пришлось (черт бы побрал мой характер) идти до деревни пешком, мы с ним сильно задержались. Солнце уже клонится к закату, а мы только въезжаем на территорию отеля.

Первым выбегает Глеб. Мужчина увидел нас из столовой и размашистым шагом пересек первый этаж, а после остановился около пикапа требовательно уставившись на сына.

– Только не говори, что ты снова за старое.

Я вся сжалась. Еще ни разу я не видела друга отца в таком бешенстве. Его светлые глаза потемнели, вздулась толстая вена на лбу.

– Глеб… – очнулась и решила сгладить конфликт.

– Мия! – наконец заметил меня, – где вы были?

– Мы… – перевела взгляд на парня. Злость от его поступка утихла, но осадок и страх до сих пор сжимают горло, но я не из тех, кто стукачит и бежит жаловаться родителям, – Марк устроил экскурсию по деревне, а потом мы немного погуляли по лесу. И кстати это его рук дело, – покосилась на место, где совсем недавно было боковое зеркало переводя тему.

Это тебе еще одна маленькая месть, – подумала про себя.

– Вы что? – удивленно округлил глаза. Подошедшая Олеся тоже как-то странно посмотрела сначала на меня, а потом на брата.

– Гуляли мы, Глеб, ничего такого, – пожала плечами натягивая безразличное выражение. Мне уже поскорее хочется остаться наедине с собой. И вообще, почему никто не обратил внимания на оторванное боковое зеркало машины?

– Ладно, иди отдыхай, – говорит мне, а после подходит к Марку. Они о чем-то тихо переговариваются, но я и слова не слышу.

Я пошла к дому-отелю и когда только шагнула на первую ступеньку лестницы меня окликнула девушка:

– Мия! – она подошла ко мне, – чтоб ты знала я не поверила ни одному твоему слову, поэтому выкладывай. Хотя насчет зеркала верю, мой брат и не на такое способен.

Теперь мне понятен ее взгляд.

– Нечего выкладывать, – зашла в дом и стала подниматься наверх.

– Ты уверена? – последовала за мной и преградила мне путь в комнату. – Я ведь знаю Марка, он точно что-то сделал.

– Ага, – кивнула. Понимаю, что упускаю свой шанс узнать о парне побольше, но после сегодняшнего… Что-то я не уверена, что хочу узнавать о его демонах.

– Ладно, просто, – отступила и нахмурилась, – если что, то я рядом. Ну знаешь, – неловко сцепила пальцы, – я понимаю какого это.

Олеся попрощалась, оставляя меня в замешательстве. Зайдя к себе переоделась в легкую шелковую пижаму и рухнула на кровать. Ноги гудят, глаза слипаются… И все-таки никак не пойму нравится мне тут или нет.

В итоге «веселая» прогулка по лесу дала о себе знать. Даже несмотря на ужасное урчание в животе сон забрал меня.

***

Просыпаюсь резко. В груди сдавливает, а все тело покрыто липким потом. Тяжело дыша сажусь в кровати и оглядываюсь. За окном глубокая ночь. Сижу не двигаясь несколько минут, пока сердце не перестает танцевать чечетку в груди. Поднимаюсь и иду в ванну.

Мне приснился кошмар? – пытаюсь вспомнить, но все тщетно. Умываюсь ледяной водой и наконец прихожу в себя, правда вместе с этим просыпается ужасный голод.

Несмотря на поздний час выхожу из комнаты и тихонько спускаюсь вниз, пересекаю главный вход-ресепшн и захожу в столовую. На секунду останавливаюсь с рукой около выключателя и всматриваюсь в панораму. Меня окутывает беспокойство: за окном так темно, что почти ничего не видно. Только луна немного освещает территорию.

Надеюсь, когда сюда начнут заселяться, то по ночам будут гореть фонари… – ежусь и наконец включаю свет.

Первое, что я хочу сделать – истошно заорать. За столом сидит чертов Марк. Парень даже не щурится. Он окидывает меня внимательным взглядом и кивает на тарелку салата, которая стоит на столе:

– Садись, поешь.

– Какого?.. – запинаюсь. Мой голос вдруг стал писклявым и мне приходится прочистить горло, прежде чем продолжить: – что ты тут делаешь?

– Разве не очевидно? – ухмыляется и взъерошивает волосы, – ем.

– В темноте?

– Я привык, – пожимает плечами и опускает ложку в салат, закидывает его в рот.

Урчание в желудке превышает желание сбежать, поэтому я сажусь за стол с другой стороны и под изучающий взгляд парня начинаю поглощать салат. По идее, это ведь он виноват, что я осталась сегодня голодной, так что…

– Я люблю это место, – первым прервал тишину.

– Фто? – спросила с набитым ртом.

– Ты спрашивала, что я люблю.

– А, – вспоминаю свой вопрос, – и почему же?

– Хочешь покажу?

Не особо, – думаю про себя, но любопытство берет вверх над инстинктом самосохранения, и я спрашиваю:

– Надеюсь для этого не нужно будет выходить на улицу? – приподнимаю бровь. Остаться с этим парнем наедине в темноте не кажется мне хорошей идеей.

– Идем, – улыбается и мне вдруг становится трудно дышать. Такой улыбки я не видела: по мальчишески задорной.

К моему облегчению мы не выходим на улицу. Марк поднимается наверх, а я за ним. Когда мы оказываемся на четвертом этаже и подходим к веранде я, кажется, начинаю понимать, что хочет показать мне парень. Но все мои догадки рушатся.

– Последняя лестница, – кивает на пожарную прямую лестницу ведущую на крышу.

– Ты серьезно? – провожу языком по зубам.

– Боишься? – легкая ухмылка касается его губ, и я закатываю глаза. Теперь он всегда будет брать меня на слабо?

Первой поднимаюсь наверх. Холодный лесной воздух заполняет легкие, и я обнимаю себя за плечи.

Ничего ведь не видно… Ни леса, ни гор, ни озера. Что он собрался мне показывать?

Полная луна, конечно, освещает крышу серебристым светом, но этого все равно недостаточно.

Когда Марк поднимается наверх, то отводит меня куда-то в центр крыши и предлагает лечь. И тут я замечаю старенький небольшой диван с кучей пледов. Забираюсь под эту мягкую гору. От холода уже зуб на зуб не попадает. Парень ложится рядом держа небольшую дистанцию.

– Посмотри наверх, – его тихий голос проникает под кожу. Покрываюсь мурашками и откидываю голову.

Над нашими головами раскинулась бескрайняя вселенная. Миллионы мерцающих звезд светятся в темном небе, напоминая крошечных светлячков. Я забыла обо всем. Я медленно скользила взглядом по созвездиям. Из них я узнала только Большую Медведицу, но и этого оказалось достаточно, чтобы в уголках глаз скопились слезы. Я еще никогда не видела чего-то настолько… волшебного и умиротворяющего.

– Да, это можно полюбить, – шепчу, чтобы не нарушить момент.

– И не только это.

Вдруг звездное небо исчезает. Надо мной нависает Марк прижимая меня своим телом к дивану.

– Ч… – проглатываю вопрос.