Сыграем в прятки

***

— Ждите. Сейчас вас пригласят, — произнесла солидная женщина и удалилась, одарив меня и мой наряд косым взглядом. На самом деле, я и сама чувствовала себя дискомфортно в своих джинсах, черных кроссовках и футболке с надписью «forever» в «чистом, глянцевом» офисе. И да, я ехала на собеседование на роль… скажем прямо, если не уборщицы, то хотя бы мойщицы окон. Для студентки из деревни, без финансовой поддержки родителей любая работа, способная дать хоть какой-то доход — это счастье! И мое счастье, ждало меня здесь!

Я пристроилась на белый стерильный диван около секретарского места. Боже, да кто вообще ставит белые диваны в офисах?! И немного поерзала, устраиваясь удобнее. Я заканчивала третий курс по «направлению» финансы и, увы, дурочкой не была. Это место не отдел кадров, это место — сердце компании! Это видно по обстановке, по людям, мелькающим за толстыми прозрачными стеклами коридора! Куда меня привели? В таком виде? Скорее всего перепутали… Но дам им пару минут, пускай разбираются…

Просидев пару минут, я вскочила с насиженного места, беспокойство не давало сидеть спокойно и ждать. Прошлась по пустому помещению, разминая ноги и выглянула в окно. Высоко! Так высоко, что дух захватывает! Город как на ладони. Конечно, из окна общежития тоже видно город, но то другой город — серый, невзрачный, с узкими улицами и надоедливыми огнями рекламы. Здесь же открывалось поистине завораживающее зрелище! Город вольготно раскинулся у моих ног, и я видела лишь силуэты людей, спешащих по своим делам, красивые машины и ровные улицы, напоминающие узкие линии, утопающие кое-где в белесой дымке. Правда, сейчас меня волновал не вид из окна, а мое будущее. Мне была необходима работа. Любая! И побыстрее!

Еще немного потоптавшись у окна, я сделала шаг к темной двери и прислушалась. Внутри смежной комнаты кто-то был. Я слышала мужские голоса…

—… не злись, всему есть разумное объяснение. София уволилась не просто так, наверное, есть причина. Нет, она не сбежала… Может быть, просто устала работать с тобой. Последнее время ты совсем нетерпим… Мы найдем тебе нового секретаря. Лучше прежнего. Да хоть прямо сейчас!

Что ответил второй голос я не расслышала. Но услышав твердые шаги быстро метнулась на диван и даже руки сложила на коленях, как хорошая девочка.

Дверь быстро распахнулась и на пороге показался мужчина. И на меня с недоверием и возмущением уставились зеленые глаза.

Я моргнула. Потом еще раз. А потом издала протяжный звук, то ли стон, то ли вой, не выдержав напряжения. Прошлое и настоящие смешались в этот миг, переплелись и ударили меня, как обухом по голове. Полгода прошло! С той ночи прошло полгода!

Дышать было сложно. Перед глазами замелькали картинки воспоминаний и образов… Запотевшее окно… мужчина по ту сторону, и я на фасадной люльке в яркой оранжевой безрукавке… Темный взгляд… и «уволена» в перспективе! Огромная черная машина… наряд Мальвины… горячие прикосновения и жаркие поцелуи — и тот же исход…

Я снова моргнула. Сердце, кажется, остановилось. Предо мной стоял мужчина из моего кошмара! Мужчина, благодаря которому я постоянно ищу работу и не сплю по ночам от воспоминаний! Мужчина, из-за поцелуев которого у меня совсем не стало личной жизни, потому что с ним никто не может сравниться! Воздух резко кончился в моей груди. Этого не может быть! Да это же просто вселенская несправедливость! Только не он! Снова он?! Не может быть, у меня просто едет крыша!

— А вот и новая жертва! Ты, детка вовремя, — шутливо произнес второй мужчина, что вышел вслед за моим кошмаром. — Эй, Ден? Вы что ли знакомы? Девушка, с вами все в порядке. Кажется, у вас сейчас глазенки из орбит повыла… — молодой мужчина заткнулся на полуслове. Еще бы! Между нами не просто искрило. Вовсе нет, здесь намечался большой бара-бум!

Я резко взяла себя в руки. Оторвала взгляд от бешенного лица «старого знакомца» и перевела взгляд на шутника. Дышать стало легче. И я спокойно произнесла:

— Я пришла в поисках работы, — но взгляд сам собой возвращался к такому уже знакомому красивому лицу, метался и возвращался обратно. «Мой злодей» привалился к дверному косяку и лениво разглядывал меня, плавно скользя взглядом от летних кроссовок, вовсе не предназначенных для холодной погоды, медленно пробирался вверх по стареньким джинсам и плавно перетекал по простой хлопковой футболке к моему лицу. От этого взгляда я нервничала еще больше, краснела и злилась… Я прекрасно понимала, что здесь мне не место. Может быть, когда я закончу институт тогда…

Сейчас ошибка, совершенная женщиной кадровиком, что привела меня сюда ощущалась как своя собственная. Это не ее, а меня через пару мгновений выставят под зад коленом под громкие аплодисменты нахального брюнета!

Да, мой несостоявшийся «дружок» был красив. Я уже и забыла какой он! Высокий, обалденно притягательный с идеальной фигурой и яркими зелеными глазами. Его необычные глаза я заметила еще там, когда «каталась» на люльке и старательно натирала окна по ту сторону от «красивой жизни»! И я вру… Никогда не забывала…

        — Ден? Так вы знакомы?

ГЛАВА 1

Люда

Летние каникулы пролетели как всегда быстро и наступил новый учебный год. Я любила универ, любила учиться и любила этот город — город нестандартных людей, нестандартных мыслей и огромных возможностей. Я всегда мечтала переехать сюда, всегда мечтала вырваться из деревни и показать себя миру. Я с самого детства мечтала об этом и работала над собой! Да, я хотела быть совершенством для этого совершенного города! Танцы по телику, спорт, онлайн-английский и даже… брекеты, что обошлись в копеечку моей маме — «колхознице» в пятом поколении! И теперь этот мир принадлежал мне — смелой, целеустремленной старосте курса, отличнице, умнице и красавице Люде Черешковой! Жаль, только «мир» еще не поставили в известность о его принадлежности… Жаль-жаль, но мы это исправим!

— Людка, первый день, а ты опаздываешь? — и тихий звонкий хлопок раздался позади меня, заставляя подскочить на месте.

— Наташка, ты баранка! Меня испугала, — улыбаясь произнесла я.

— Главное штанишки не намочила и это уже хорошо, — хмыкнула эта зараза и схватила меня под руку, увлекая вдоль коридора, к нужной двери.

— Смею заметить, что первый учебный день был… — я сделала вид, что задумалась, — две недели назад! Где ты пропадала, неуч загорелая! Я беспокоилась.

Обычно Наташка не пропадала надолго. Девушка писала и звонила мне все время, мы дружили, а вот тут… Вот тут две недели я не слышала о ней вестей и жутко беспокоилась.

— Отец в Италии запер, — пожала плечами девушка и хмыкнула, — замуж отдать собирается. Потому доступ к телефону, денежным средствам и прочим мелочам не давал. Учил, так сказать, уму разуму.

— Чего? За кого? — Наташка умела вот так… обескуражить с порога.

— Да, понятия не имею, — пожала плечами девушка. — Но в скором времени собираюсь выяснить. Есть у меня человечек в папкином офисе, обещал инфу добыть…

— Твой отец книжек что ли начитался… про средние века! Так это… сначала надо тогда с паранджи начинать, — хмыкнула я обозревая коротенький юбчонку на теле девушке. И весело добавила:

— В наше время насильно замуж уже не выдают. Вроде бы, — попробовала пошутить я и быстро заткнулась, увидев печальную гримасу на лице девушки.

— Корбулина, ты же врешь? Правда? Я такие шутки не люблю и… — замедлилась я, понимая, что Наташка вовсе… не шутила.

— Я единственная дочь у папули, и он хочет быть уверен, что его бизнес и его дочь будут в надежных руках. А я, как ты понимаешь, достигла детородного возраста, да и универ скоро останется позади. Потому в данный момент он рассматривает кандидатуру трех бизнес-хренов! И да, мне он их показывать не собирается. Пока что… Но обещал дать время «на подумать» и на «пообщаться»!

Я тихо выдохнула, жалея Наташку. Как говорится, даже богатые плачут. И тихо похлопала ее по плечу. «Мол прорвемся, и не такое видали!»

Девушка печально выдохнула и со всей дури распахнула дверь в аудиторию. Дверь отлетела и громко ударилась о стену, предзнаменовывая наше «вхождение внутрь».

Преподаватель экономики вздрогнул от звука и недовольно воззрился на нас:

— Корбулина, Черешкова? Снова опоздали и еще без стука?

Преподаватель экономики был дядечкой не простым, а очень даже умным и воспитанным. Только вот Наташка была той еще нахалкой, стервозной и вредной, как и положено быть единственным дочкам очень богатого родителя, спонсировавшего университет. Даже не знаю, как мы нашли друг друга. Была у меня еще одна подружка Алена, так та тихая, спокойная, скромная и нищая как я, проживающая если не в общаге, то с одной бабушкой. А эта? Эта настоящий бесище в юбке, постоянно путающий берега и втягивающий меня во всякие авантюры!

(История Алены написана — «Ты будешь моей»)

Вскинув руки, Наташка взглянула на часы и нахально произнесла:

— Нет, Леонид Сергеевич, никакого опоздания. В нашем распоряжении еще тридцать две секунды и этого времени достаточно, чтобы занять свое место и приготовиться к лекции.

Преподаватель поморщился и махнул головой:

— Садитесь! Но впредь, будьте добры приходить пораньше.

— Всенепременно, — нахально произнесла Наташка, самоуверенно улыбаясь и добавила тихо, так чтобы слышал лишь профессор, — я обожаю экономику и ваши лекции, — и потопала вверх, разыскивая глазами нам местечко. Профессор же зажмурился и покраснел. Вот как? Как эта девушка могла так действовать на людей? Тем более… он же старый!

Наташка звонко стучала каблучками по гладкому паркету аудитории, и все смотрели только на нее, я же тихонечко плелась сзади, чувствуя, как краснею от этого всеобщего внимания. Все парни аудитории смотрели только на нее. Наташка неизменно притягивала их взгляд своей неземной красотой, идеально загорелым телом и блондинистыми кудрявыми волосами до попы.

Мы поднялись в самый конец и пристроились к Алене, что сидела в конце аудитории, затаив дыхание.

Люда

— Привет, — произнесла тихо, — как обычно место на боковушке у туалета, — пошутила весело. Алена пальнула в меня недовольным взглядом и тихо пробормотала:

— Тоже почти опоздала, так что выбор был небольшим.

— Корбулина, ты такая сладкая, заводишь меня, — пробормотал с соседнего места «местный» придурок Уваров. И противненько засмеялся:

— Дашь мне?

— Зачем пасть открыл, Уваров, оттуда смердит! Захлопни поскорее, пока я не помогла. Знаешь, не зря же на маникюр ходила сегодня. Ноготки подтачивала, хочешь почешу… об твою рожу? — и Наташка вытянула вперед руку, демонстрируя Уварову свой маникюр. Парень заткнулся и отодвинулся, обиженно зашипел, проговаривая гнусности полу шепотом. Наташку он боялся, хотя являлся… по сути ей ровней. Уваров был мажором. Богатым, наглым, мерзким и с папочкой бизнесменом за пазухой! Правда внешность все же подкачала, потому был «не полный комплект», ну и соответственно девчонки на него не вешались, а он сам норовил залезть к ним под юбку. Ко мне он не лез. Правильно, для него я была никем, этаким бесплатным приложением к Наташке.

Больше за Уваровым я не следила. Раскрыла рюкзак и достала тетрадь для лекций, ручку и телефон.

— Люд, — через какое-то время пробормотала Наташка серьезным и скорбным голосом.

— Чего?

— Ты должна мне помочь… Понимаешь, просто обязана, как лучшая подруга.

Я почему-то сразу смекнула, о чем идет речь и хмуро произнесла:

— Под венец за тебя не пойду, — хмыкнула тихо и продолжила писать лекцию. Профессор, итак, посматривал на нас хмуро. Не ровен час, замечание сделает. А таскаться сто раз на зачет у меня никакого желания не было. Мне работать надо…

— Под венец и не надо…

— С папкой твоим говорить тоже не буду… Достаточно и тебя! Наверное, снова вопила в голос… а нам что? Нам теперь снова работу искать. Мы, наверное, за эти три года половину города перетоптали, а могли бы, если бы кто-то постоянно не скандалил, как сыр в масле кататься на какой-нибудь не пыльной должности при папочке и при его офисе «кофушко» разносить два раза в неделю и зарплату получать.

— Злая ты, Людка! — фыркнула девушка. — Нет в тебе доброты и сочувствия. Нет и никогда не было.

— Не злая я — справедливая. Вот ты сейчас лекцию пробормочешь, а потом голова без знаний останется. А знания — это вечное. К знаниям тянуться надо, тогда глядишь и возмездие в виде папочки не мучило бы!

— Кончай мне голову ерундой забивать. Я деньги люблю. Без них мне никак, — выдохнула Наташка. — А потому придется под отцову дудку плясать. Только я тоже не хухры-мухры! Все же тоже Корбулина! И у меня даже план имеется…

— Сразу говорю, я пас. Не до твоих планов мне сегодня, мне из-за тебя еще и лекцию переписывать… А я поспать хотела, пока возможность есть. Да и вообще… планы у меня.

— Не злись. Перепишешь. И поспать успеешь. А вот подругу из злобных когтей папенькиных прихвостней спасти можно и не успеть! А тогда как спать-то будешь, Людка? Совесть же проснется и спать уже не даст. Есть будет. Поедом, — хмыкнула Наташка, помолчала с минутку. И добавила:

— А о планах твоих, подружечка, услышать все же хочу.

— Меня Фил во «Вкусочку» пригласил, — пожала я плечами, — а халяву я люблю, потому отказаться никак не могу, сама понимаешь, — улыбнулась. Да, мы девчонки из общаги такие… меркантильные, особенно когда в желудке пусто.

— Да ладно? Фелипушка решился на подкат? — вытаращила глаза девушка. — Все ближе нашу мадам-недотрогу к постели двигает?

— Брось! Озабоченная… Лучше лекцию пиши!

Звонок прозвенел неожиданно громко. Наташка первая вскочила с места и зацокала тонкими каблучками к выходу. Мне ничего не оставалось, как поспешно спихнуть вещи в рюкзак и отправиться в след за ней.

— Красивая ты, Наташка, только стервозная, — произнесла я ей в спину. — Доброты в тебе нет, наглость одна, — хмыкнула весело. Критика Наташке никогда не мешала. Впрочем, из моих уст Корбулина воспринимала ее как комплимент.

— Вот кто бы говорил! — выдохнула тихо. — Сама Фелипчика пользуешь всяко-всяко, а сама не даешь! Или ты искренне считаешь, что парень тебе сумки таскает с рынка, в киношку водит, вкусняшками кормит от большой и щедрой души? Так вот, дорогая моя Людочка, открою тебе большой секрет — это не так. И ты тоже стерва. Только скрытая, умная и меркантильная. Кстати, наглости в тебе тоже навалом.

Я смерила подружку высокомерным взглядом, и первая выплыла на улицу. Выдохнула в голос и подставила лицо теплому ветерку и солнышку, что ярко светило и радовало глаз.

— И, заметь, я не осуждаю. Завидую. По-хорошему. Мне бы такую светлую и чистую любовь, как у Фила к тебе, — выдохнула глухо. — И в ЗАГС хочу и во «Вкусочку», и цветочки чтобы дарил и в рот мне заглядывал, как щенок влюбленный…

— Наташ, все у нас будет. Точно говорю будет. Посмотри на себя ты красивая, стройная, богатая и добрая, хоть и скрываешь это чаще всего. Ты хороший человек Наташ. Очень хороший. Найдется парень, что полюбит тебя не ради денег и…

— Стоп. Кстати, о деле. Про отца я не шутила. Он реально хочет подложить меня под одного из своих партнеров… Хотя нет, они вроде как в возрасте… Короче у него три кандидата на роль моего супруга. И вот все эти кандидаты будут на одном приеме… И мы должны там быть!

— Мы?

— Мы! Без тебя мне не справиться! Знаешь, как я боюсь туда идти?!

Я с любопытством покосилась на Наташку и выгнула бровь от удивления. Что делать мне на таком приеме я понятия не имела, да и что делать там Наташке, кстати, тоже.

— Хочешь, чтобы нас поперли оттуда с помпой? Скандал закатить хочешь, чтобы всех претендентов разом отсеять?

— Вовсе нет, скорее наоборот… Хочу на мальчиков-зайчиков полюбоваться в среде их обитания, — хмыкнула Наташка и резко добавила, — я беру на себя организацию, а ты — наш внешний вид. Мы должны выглядеть восхитительно! И в то же время не привлекать излишнего внимания. Строгость, классика, скромность — наше все.

— Я и шикарный внешний вид? Наташ, ты бредишь? — и я хмыкнула, устремляя взгляд на видавшие виды кроссовки не по сезону, потертые простые джинсы и длинный свитер оверсайз. Я не выглядела как-то по-особенному, скорее заурядно, скромно… никак, одним словом. И да, модные шмотки в шкафу про запас не прятала…

— Отец вчера поймал меня вечером и начал нотации читать, а потом увидел мой вечерний макияж и… смыл всю косметичку в унитаз, а меня дома запер. А там только тональник за пять штук был! Представляешь? Это я к тому, что косметика тоже на тебе… Есть чем мордашку нарисовать?

Я покраснела, вспоминая свою засохшую тушь, что каждое утро старательно и аккуратно разбавляла водой и спокойно выдала:

— Штукатурка нынче не в моде. Пора природной красотой блистать… или умственной, в первую очередь. А вообще, Наташ, давай завалимся ко мне в общагу, кофе сварим настоящий, булок купим, киношку посмотрим… Зачем нам этот прием? Поймают ведь… И твой папа не только косметику в унитаз смоет, он нас с тобой в унитаз смоет и ершиком пошебуршит, чтобы плылось лучше!

Люда

Мы преодолели мини-парк, что раскинулся перед родным университетом и свернули на соседнюю улицу. Общежитие находилось совсем рядом, Наташка же жила за городом в элитном коттеджном поселке, что примостился на берегу местной реки и добиралась исключительно на своей красной тачке. Вот тут, около пешеходного перехода мы обычно расставались. Но не в этот раз. В этот… Наташка молча ползла сзади и как-то подозрительно шмыгала носом и о чем-то думала. А когда Наташка думала… всем становилось плохо.

— Может быть, ты права. Может быть, стоит попасть на прием в качестве… уборщицы или официантки. Тогда нас точно никто не выгонит и не заметит. Обслугу чаще всего не замечают… — произнесла задумчиво девушка.

— Уборщица — не вариант. Вряд ли тебе вместе со шваброй дадут подобраться к гостям. И уж тем более рассматривать их никто не даст. А официантка… У нас и опыт имеется, — пробурчала я, вспоминая нашу с Наташкой предыдущую работу. Вот так вот работали на приемах в дорогом ресторане, деньги хорошие получали… А потом отец Наташкин узнал. Расстроился, что его политика лишения Наташку карманных денег ни к чему не приводит. Взбесился. Дочь-официантка, видимо, не вписалась в его семейный «дресс-код»! Один звонок, и мы остались без работы, но опыт, да, имелся…

А вообще я до сих пор не знаю, как мы с Корбулиной нашли друг друга. Разные мы! Из других миров! А вот… притянулись. Я-то девушку еще на первом курсе заметила. Красивая, стройная, натуральная блондинка притягивала взгляд, где бы не находилась. А вот как заметила меня Наташка… до сих пор ума не приложу. Просто села Наташа однажды рядом со мной на паре и с тех самых пор так и сидит по правую руку от меня!

— Нат, а почему ты познакомиться с претендентами не хочешь? Ну…как папа велит, по-нормальному. Может быть, и понравится кто, все же родитель родной чадушке плохого не посоветует. Богатые и успешные… они ж не все только с цифрами дружат, мозг, наверняка, там тоже имеется… А где мозг, там и защита… Да и симпатичные среди папиных партнеров, наверняка, имеются. А где деньги, там и Канары? А где Канары, там и жизнь красивая…

Наташа взглянула на меня недовольно, от обиды и бешенства ее симпатичное личико вытянулось и скривилось.

— Ох, Людка, меркантильная ты девица! А любовь? Как же любовь?

— Ну, я тебе же не в кровать с ними со всеми тремя предлагаю лечь. А посмотреть только… вдруг кто и сгодится. А любовь, любовь дело наживное, а кушать хочется всегда, — пожала я плечами. Мне голодранке и сироте иногда очень сложно было понимать Наташку. Говорю же разные мы, с разных планет!

— Ты сейчас сладко про любовь поешь, потому как папа тебя кормит и поит, образование оплачивает, машину тоже. А вот не будет папки, что делать будешь? Правильно, плакать будешь и в жизни этой свое место искать, по камням голой попой скакать… А папа твой пристроить тебя хочет. Бизнес в надежные руки передать и свою кровиночку за твердую мужское спину определить!

— Ты знаешь, Люда, я не против за богатого… Но только если ради этого самого богатства… То фу! Гадость какая! Может быть, ты права, и я мира этого не видела, только любовь, как и здоровье за деньги не купишь! Вот только представь — вышла ты значит замуж и каждый раз тебя в кровать чужой мужик тащит. Голый свой орган к тебе пристраивает… И там, кстати, нет на нем ничего, ни плавок от Дольче, ни часиков золотых, ни карточек платиновых между ягодиц не запихано… Там только он! Чужой мужик, от которого тебя воротит!

— Права ты, Наташка, во всех смыслах права. Но и я, и папа твой тебе добра желаем. Повторюсь еще раз, не в кровать тебя тащат, а только на смотрины! Глядишь, если эта троица не зайдет, то папа твой других кандидатов подгонит…

— Так я же согласна! Только сама хочу… эти самые смотрины себе устроить! Помоги мне, Людка! Отец меня только к тебе отпускает. Ты для него морально устойчивая, благовоспитанная девушка… А значит на ночевку к тебе выпустит без проблем! А там мы на прием проберемся и посмотрим, чего там дают… Молодцы или стручки вялые, на цифрах помешанные!

Тут Наташка улыбнулась и тихо произнесла:

— Я без машины сегодня. Отец отнял. Так что до вечера, моя карета подошла.

Я моргнула глазами, наблюдая самую необычную картинку. Наташка. Красивая, стройная в коротенькой замшевой курточке и на высоченных каблуках впихивалась в переполненный троллейбус. Протиснулась, встала у окошка и помахала мне рукой.

На удивление стояла теплая осень. Середина сентября, а на улице яркое обжигающие солнце. Чудо-чудное! Бабье лето в разгаре. Противно пиликнул телефон и я, поморщившись достала старенький, потрепанный смартфон.

«Готовься! Надо тщательно проработать план!» — сообщение в мессенджере радовало двадцатью сердечками и целой толпой улыбающихся рожиц. Как ей удается в такой позе еще и писать?

Люда

— Что мы имеем? — тихо произнесла Наташа, развалившись на моей кровати в комнате общежития. — Претендент номер один, номер два и номер три — все важные шишки, директора и учредители фирм, так или иначе связанных с отцом. Думаю, все они претенденты на партнерство в его бизнесе…

— Что еще узнала? Подробности есть?

— А то! Даже фоточки удалось добыть, — хмыкнула Наташка и протянула ко мне свой смартфон. — Вот этот красавчик Урбетов Вениамин Александрович. Кодовая кличка «Веник». Но это, между нами, на любимой работе его кличут Бульдогом, а еще «валерьянкой». Второе дамы придумали. Директор, как же без этого. Красавчик. Сама видишь. Любит путешествовать, телок, кофе и свою фирму. Согласно моим данным девки на него гроздьями вешаются, а он, собственно, и рад.

— Красивый, мощный… Смотри под рубашкой бицепсы, трицепсы и что там у них еще… прячется. Не удивительно, что девчонки от него без ума. Глаза красивые, голубые, как озера. Улыбка мальчишеская. Фигура обалденная…

— Людка очнись! Бабник он! Жуткий, между прочим! Перетрахал все, что движется!

— Нечего на человека наговаривать. Может он просто свою одну единственную не нашел! А как найдет, так сразу остепениться…

Наташка дернула пальцами и недовольно хмурясь «перелистнула» на экране картинку. На меня смотрел очень красивый мужчина. Ярко-зеленые глаза, благородное лицо и короткий черный ежик волос.

— А как это чудо зовут? — выдохнула с придыханием. — Неужели этот тоже бабник?! — выдохнула громко. — Хотя нет, не осуждаю. Самой бы хоть погреться в лучиках его улыбки! — хмыкнула весело. А Наташка пнула меня локтем в бок, чтобы, так сказать, относилась к делу серьезно.

— Денис Анатольевич Ремизов. Зам директор и учредитель фирмы «Орбита». Образование сплошь заграничное, возраст и сама видишь подходящий. Тридцать лет исполняется в ноябре, скоро значит… Сплошь положительный. Хороший начальник, не тиран, общительный, богатый. Не простой. Папка у него «бизнесменит» где-то за границей, хотя и в России фирма имеется, мама наша — русская! — Наташка покрутила телефон с фотографией мужчины в своих руках. Выдохнула. Сосредоточилась. И продолжила:

— Девушка у него есть. Карина. Постоянная, то есть долговременная. По описанию фифа и совершенно ему не подходит. По последним сплетням там разлад наступил, но информация не проверенная. Свечку-то никто не держал и почему у него вставать на нее перестало никто не знает. Но этот факт тоже надо учитывать. Узнать, насколько все там серьезно. Не хотелось бы оказаться замужем и на бобах одновременно! Большая и светлая любовь она такая! Ты вроде бы и замужем, а у мужа через стенку эта самая любовь завалялась, — хмыкнула Наташка.

А я взглянула на девушку и поняла, что полностью с ней согласна. В том плане, что девушка решила с претендентами разобраться сама.

— Дальше что?

— Дальше только положительные качества. Вежливый, добрый, начитанный, вкус имеется, вредных привычек никаких. Патологический чистюля и трудоголик! На развлечениях, корпоративах и прочих увеселительных мероприятиях в непристойном виде замечен не был. Приезжает, поздравляет сотрудников с праздниками и сваливает в закат.

— Сноб и алкоголик?

— Подозрительно совсем не пьет, — хмыкнула Наташка и продолжила, — третий кандидат. Смотри!

— Молоденький какой!

— И я удивилась… Не молоденький, просто поджарый и выглядит моложе своих лет! Познакомься. Отличник МГУ Фирсов Тимур Анатольевич. И тоже бизнесмен. Фирма небольшая, но стремительно развивающаяся. Уже две крохотных дочерних фирмы имеются в столице, и еще две в глубинках где-то затерялись. Что-то с животноводством и землями связано. Канцтовары из Китая, цветочки, огурчики, конструкторское бюро и крохотное производство рядом с ним. Делают шкафы какие-то для оборудования. А еще пшеницу выращивают и огурцы в теплицах.

— Какая многосторонняя личность. Цветочки сам выращивает? — пыхнула я от описания этого самого Фирсова и снова взглянула на его фотографию. Что-то в нем было… жесткое, целеустремленное. Взгляд умный. И вид заносчивый. На фото он улыбался, но эта улыбка настораживала. Фирсов был высокий, и не прямо худой-худой, скорее просто обычный… Но это просто у парня на спорт времени могло катастрофически не хватать, а образ жизни не дал мяса наесть.

— Выращивает! А еще кофе любит… какое-то крутое, марку запамятовала, и обожает бельгийский шоколад. Жрет его тоннами. В остальном… весь такой положительный. Волосы собирает в хвостик, очки протирает, на слюнявчик не капает…

— Одним словом, папка твой подошел к делу ответственно. Наши парни как на подбор! Брутальный альфа-самец, заграничный принц и местный мачо-ботан! Делаем ставки господа?

— Очень смешно, — заулыбалась Наташка, — и во всей этой глупой ситуации радует только одно!

— Что же?

— Что согласно Российскому законодательству у меня есть право голоса, в отличие от той же коровки, которую ведут на заклание и имени не спрашивают!

— А это, кстати, выход! — выпалила я.

— Чего?

— Ну, если парни тебе не понравятся, то мы можем собрать на них компромат, отдать его твоему отцу и тогда… пусть ищет новых кандидатов! А пока ищет… ты может сама до настоящей любви созреешь!

— Созреешь тут… с такими нервами!

Девушка гулко глотнула и плюхнулась на спину, растягиваясь в звезду на моей кровати. Выглядело это забавно. Ноги и руки свисали как у тряпичной куклы, подозреваю Наташка именно так себя и чувствовала сейчас. Куклой марионеткой, угодившей в лапы хитрому кукловоду! Впрочем, драматизировать я не собиралась. Толку от этого никакого, нужно выход искать.

— Мужиков мы обсудили, теперь хочу услышать план полностью. Место и время действия.

— Все просто. Будет банкет в честь заключения какого-то важного договора в ресторане «Астория», там будут все сливки местного «бизнесменского» общества.

— Так, хорошо. А что там будем делать мы?

— Мы будем секретарями, — усмехнулась Наташка, — новыми секретаршами моего папочки! Точнее ты старой, а я новой! Или, наоборот, Тамара Михайловна дала добро и снабдит нас нужной и необходимой информацией.

— Что еще и учить что-то надо будет? — приуныла я. — Сама знаешь, от нервов я могу что-то спутать и меня взашей выпихнут с вечеринки!

— Конечно, нет. Мы будем незаметными, аки мышки, пока они там свои контракты заключают. И выползем, когда народ вкусит угощение и спиртное, расслабится!

— А потом?

— Потом… я буду действовать. По обстоятельствам, — хмыкнула Наташа, — познакомлюсь для начала с жертвами…

— А я? Что должна делать я?

— Ты будешь моей моральной поддержкой. Сядешь где-нибудь в уголочке, отдохнешь, расслабишься и домой пойдем, — усмехнулась Наташка.

— Значит секретарши…

— Да, и еще нам надо одеться и накраситься соответствующе. И вот этим должна заняться ты.

— Я?

— Ты ближе к самым низам, — хмыкнула девушка, — знаешь вкусы местного общажного бомонда…

— Нахалка! — возмущенно пискнула я.

— Точно! И еще стервоза. Другая б в моей семейке не выжила б, давно б руки на себя наложила! — хмыкнула девушка.

— Хорошо, будешь прекраснее всех на этом балу! Я уж расстараюсь!

— А вот этого не надо… Надо что-то попроще! Незаметнее… И в тоже время, чтобы взгляд притягивало.

— Допустим, я придумаю как притянуть к тебе взгляд. Но, в твоем плане есть недостатки. Первое — как ты собираешься познакомиться со всеми тремя одновременно. И второе, допустим эта троица тебя в глаза не видела, а как быть с остальными? Если тебя узнает кто-то из знакомых отца, подойдет там, поприветствует в голос…

— Ну, вот чего ты паникуешь раньше времени, а? Знакомиться я с ними не собираюсь, просто посмотрю на парней в привычной им обстановке, понаблюдаю и, может быть, подойду ближе. Знаешь, хочу энергетику их считать. А насчет знакомых отца, так я уверена, они меня не узнают! Ты же должна постараться!

— Постараюсь, ты будешь самой красивой девушкой на банкете. Скоромной, милой и украшением тебе будет доброта! — хмыкнула я весело.

— Зная тебя, вот даже нисколечко не смешно, — пыхнула Наташка и засмеялась в голос.

Люда

Институт, общага и снова институт. Время до дня «Х» пролетело незаметно. А потом наступил вечер и сопутствующие ему проблемы.

— Наташ, мне что-то страшно, — пробурчала я, стягивая двумя руками замок на спине девушки.

— Страшно? Платье плохо сидит?

— Да нет, ты довольно мило выглядишь, — тихо произнесла я, рассматривая подружку. Наташка выглядела, если не великолепно, то очень хорошо. Простое скромное коктейльное платье до середины бедра, туфельки балетки и хвостик на затылке, волосы не белые, а тоником в русые покрашены, в купе с простыми классическими очками делали ее этакой умницей-скромницей секретаршей. Да и я была под стать ей, правда волосы розового цвета выбивались из этой простоты и ярким пятном бросались в глаза.

— Может тоником замазать? Время еще есть, — произнесла я тихо, трогая свои розовые кудряшки. Кстати, покрасила меня в розовый Наташка самолично. Проспорила я ей. Однажды на свою голову. Еще два месяца с розовой шевелюрой ходить и ненужное внимание к себе привлекать!

— Да брось! Главное сиди и не отсвечивай, и на тебя никто и внимания не обратит! Портить такой шикарный цвет грешно ради такой мелочи, да и спорили мы на полгода, а прошло только четыре месяца! Так что носи и раскрепощайся, — хмыкнула эта нахалка.

— Все так плохо? — произнесла я тихо. На самом деле из уст подруги слышать подобное было неприятно. Но Наташка была своеобразным человеком — она никогда не врала и не смягчала суровую правду. Не смягчила ее и сейчас.

— Люда — ты красивая, скромная и чистая девушка. Фигурка у тебя закачаешься, если удастся ее увидеть под объемными мешковатыми свитерами и бесформенными линялыми джинсами. И я тебя люблю. Ты единственный человек в мире, которым я дорожу, ну кроме отца, конечно. Но… Прости за откровенность, но с парнями у тебя туго… из-за этой самой твоей чистоты и непорочности. Парни в наше время любят доступность и это прискорбно.

Я знала, что в чем-то Наташка была права. Но спать с кем-то в глупой попытке отыскать свое счастье мне не хотелось. Хотелось сначала любви. Той самой… чистой и непорочной! Уверенности! Уважения! Мечтаний о совместном будущем! И только потом отдать свое тело вместе с душой. В общем, по-другому я не могла и не хотела. Но время шло и уже реально хотелось влюбиться… Я тихо выдохнула и потопала к шкафу. Из приоткрытого окна с порванной москитной сеткой в комнату врывался сквозняк. И я замерла, втягивая в себя прохладный воздух.

С комнатой в общежитие мне повезло. Жила я одна, пусть эта удача и была временной. Машка, что жила со мной взяла академ на этот год, но место за собой в общежитии сохранила. Потому комната была в полном нашем распоряжении. Две, стоявшие друг напротив друга кровати, застеленные простыми синтепоновыми одеялами, стол-парта по центру, компьютер с принтером, шкаф и стены с обоями в цветочек — вот и все мое богатство. Но, если честно, я радовалась и этому.

С грустью я посмотрела на собственное тело, что отражалось в зеркале шкафа и резко отворила створку. «Подобрать» наряд для себя я не успела. Платье для Наташки я добыла у Алены. Мы дружили и хоть девушка и удивилась, но без вопросов принесла его в универ. А что одеть мне? На самом деле одеть было совершенно нечего, кроме джинсов, пары блузок и свитеров в моем гардеробе ничего не водилось. Правда имелась одна вещь — тонкое трикотажное платье, простое, удлиненное и совершенно обычное, которое вполне должно подойти. Я со вздохом раздвинула вешалки и извлекла на свет Божий свой наряд. Прямое, черное, с высоким горлом и голыми плечами. Кто-то бы сказал — классика, я бы сказала просто платье. Невзрачное, темное, совершенно обыкновенное и далеко не новое — выпускное из школы. Одним движением я натянула его на себя, и уселась на кровать натягивать телесные капроновые колготки.

— Эй, подруга, у тебя белье, верх и них разного цвета.

— И что?

— Так себе подготовка, — хмыкнула Наташка, осматривая меня со всех сторон.

— Ну так мы идем тебе жениха присматривать, я-то тут причем?

— А вдруг? А ты не в форме… — хмыкнула девушка.

— Отстань а? Итак, тошно. Как на эшафот собираюсь, честное слово! Предчувствие внутри поганое. Думаю, выгонят нас взашей при всем честном народе. Позору не оберемся.

— Да, брось разводить панику. Мы же не в бар собираемся, а на серьезное мероприятие, цель которого заработать немерено бабла. Все заняты будут заключением контрактов и облизыванием друг у друга ж***п. Ресторан дорогой, выпивка крепкая, дядьки солидные соберутся… Некогда им будет тебя под зад коленкой за дверь выпихивать. Да и если что, я там была. Все входы и выходы знаю. Балкон на первом этаже имеется. Шикарный, но главное низко. Не дадим себя обидеть, свалим по-тихому и делов!

— А поедем туда на чем? На самокатах? — решила я перевести тему. На самом деле тащиться на важный прием, когда тебя не приглашали было страшно. И я еще почему-то надеялась, что Наташка передумает. Глупая такая надежда…

— Наш шофер отвезет, на папиной машине. Мне показалось это логично. Ну, мы ж его секретарши… Кстати, давай собираться скоро прибудет уже.

— С ума сошла? Он же отцу твоему нас заложит при удобном случае! — я нервно сглотнула и устремила недовольный взгляд на Наташку.

— Вообще-то, он свой парень. Надежный. Не в первый раз меня выручает… Да и убивать никого мы не планируем!

— Ладно, ты все это придумала — тебе и разбираться с последствиями, если что. В конце концов, за незаконное проникновение на банкет в тюрьму, надеюсь, не сажают, — пыхнула я тихо и подошла к Наташке. — Стой ровно, попробую уложить твои пакли по-простому, чтобы в глаза так сильно не бросались. А то слишком красивые, длинные и ухоженные. Не по секретарской зарплате.

Я аккуратно собрала волосы девушки в хвост, выпустив две кудрявые прядки по контуру лица и завязала прозрачной резинкой. Простенько, но выглядело замечательно. Высокий хвост необычайно шел Наташке, делая ее лицо немного наивным и детским. Сейчас, без яркой косметики, без распущенных до талии волос и вызывающего наряда девушка была не похожа сама на себя. Вместо уверенной, красивой, знающей себе цену нахалки, обожающей красную ядреную помаду, стояла очень красивая женственная скромница.

— У нас ничего не вышло, — скорбно произнесла, констатируя факт.

Люда

— Чего?

— Ты великолепна и притягиваешь внимание. Глаза горят! Губки – бантики! Фигуру только подчеркивает это платье и… Ты все равно слишком заметная!

— Пусть. Главное я не похожа сама на себя, а значит меня вряд ли узнают в будущем!

— Может я не поеду? Зачем мне с тобой? Дождусь тебя здесь…

— Мне нужна моральная поддержка. Это, во-первых. А во-вторых, у Золушки была крестная фея и при данном раскладе ты она и есть. Так что без тебя мне просто не хватит смелости, — Наташка плюхнулась рядом со мной на кровать, плечи ее поникли, а с лица лужицей сползла задорная улыбка. Только сейчас я поняла, девушка на грани отчаяния. Ей страшно, тяжело и плохо… И рядом только я! Одна я — рядом. А я скулю и ною, паникую и сею панику!

Я схватила ее за плечи, притянула к себе и обняла.

— Не разводи панику… Кто-нибудь из них, уверена тебе понравится. А если что, у меня подружка есть. В деревне. Она в кадровом отделе на свиноферме работает, если что нечаянно в фамилии одну букву не так поставит и того… Не Корбулину, а Кобулину на работу возьмет. Или на работу… я тебя к мамке устрою. Учительницей. Правда школа у нас в соседнем поселке и каждый день туда автобус детей и учителей возит. Иногда ломается и приходится по снегу топать через лес. Но это не смертельно. Я так всю жизнь жила! И ты сможешь! Это я все к чему… А к тому, что выход есть всегда и замуж насильно я никому не позволю тебя отдать! Слышишь? Я лучше крестной феи! Я тебя защищать буду! И не оставлю одну разбираться с мачехой и гадкими сестрами!

— А знаешь, — произнесла тихо Наташка, — плохо, что у меня мачехи нет. Я имею ввиду настоящей, официальной и такой, чтобы отца любила, а не этих его кукол надувных. Ну, был бы папка счастлив, была бы у него женщина… Может быть, он ценил бы любовь больше денег, — усмехнулась печально и добавила, — Людка — ты моя добрая фея. Всегда так было.

— Стараюсь, — произнесла я довольно, — а теперь пошли, наша карета небось заждалась!

Нацепила на ноги старые кеды, хорошо хоть цвет у них был черный, подходящий и в глаза не бросающийся. Я печально взглянула на них, и порадовалась, что у нас приглашения. Иначе, бы меня просто не пустили на порог, дав под зад коленкой прямо у входа.

Мы вышли на улицу и потопали к остановке общественного транспорта, там, подальше от чужих глаз нас ждала «карета». Ветер усиливался. Деревья качались в разные стороны, пугая темными тенями, отбрасываемыми от кривых ветвей с частично опавшей листвой. Тихо, темно и неуютно. Хотелось быстрее забраться «под крышу», скрыться от ветра, увидеть свет, пусть это и будет неживой свет электрической лампы.

Машину мы увидели сразу. Водитель приглашающе мигнул нам фарами, но навстречу не вышел. Впрочем, мы не гордые — быстро заскочили внутрь и выдохнули, наверное, в унисон от облегчения.

— Что ты опять задумала, Наташка, — покачал головой водитель.

— И тебе не хворать, Дрю, — поприветствовала его подруга. — Это Люда, помнишь надеюсь?

Дрю это уменьшительное ласкательное от Андрея. Водитель Наташкиного отца был молодым парнем и совмещал «приятное с полезным». Ага, он учился и работал и в будущем собирался стать великим финансистом, а пока, в свободное время… катал Наташку и ее папку по делам. Парнем он был симпатичным, уверенным в себе и даже добрым. И я могла бы влюбиться, наверное. Только сердце при виде парня не екало, не дергалось от эмоций и даже не трепыхалось. Увы, Андрей смотрел на меня, испытывая примерно такие же эмоции. Серая, невзрачная, простушка-подружка Наташки… не более того.

— Привет, — произнес парень, покосился на меня и выдал дежурный комплимент, — хорошо выглядишь. Обе, — заулыбался и добавил, — в городе пробки, так что… если торопимся, то можно по буеракам… По дворам, я имею ввиду, не по центру.

— Забей. Мы не торопимся, — произнесла тихо Наташка и отвернулась к окну. Девушка заметно нервничала.

Я же устроилась с удобствами у окна, вдыхая запах кожаного салона и принялась рассматривать город за окном. Блестящие вывески рябили в глазах, мельтешили, мелькали и сливались в одно сплошное яркое пятно. Мы направлялись в центр города, к пафосному ресторану «Астория». Наверное, я была благодарна Наташке… когда еще удастся побывать в таком местечке. Внукам буду рассказывать!

Я откинулась на спинку сиденья автомобиля и попробовала расслабиться. Пока мы стояли на светофоре в глаза неприятно бил яркий свет от освещения города. Впрочем, продолжалось это недолго.

— Пру! Приехали, — усмехнулся Андрей и повернулся к нам с вопросом. — К парадному или… в тенечек? — тихо усмехнулся парень.

— Ерничаешь? — пыхнула Наташка нервно.

— Так я же не на работе, — ответил спокойно парень и припарковал машину недалеко от входа в ресторан. Впрочем, свободных мест на парковке практически не было, так что выбор был небольшим.

— Выходим? — произнесла тихо.

— Верхнюю одежду лучше оставить в машине, — тихо выговорила Наташка и принялась стягивать с себя пальто.

— Зачем?

— Если придется сваливать — не оставим улик, — ухмыльнулась весело. И вот от этого показного веселья стало не по себе. Я стянула с себя куртку и аккуратно сложила ее на сиденье, ту да же пристроила шапку. А потом мы поспешно выпорхнула из авто и рванули ко входу, правда не к парадному. Прошли через черный вход и подошли к охраннику, который мялся тут же неподалеку. Наташа подошла к нему, что-то шепнула и все. Вот просто все! Мы спокойно вошли в роскошный зал.

— Нам лучше не таскаться вместе. Мы слишком колоритная парочка. Выделяемся из толпы. Да и лучше, если нас не свяжут друг с другом.

— Почему это колоритная? Мы такие же как все, — протянула тихо и замолчала, вращая глазами.

Но, увы, «такими же как все» мы не были. В огромном фойе было много людей… Сливки общества, не иначе. Женские каблучки глухо цокали по мрамору, и я рассматривала «местных» дам, мысленно деля их на «деловых» и «карманных». Местные леди были абсолютно разными и в то же время чем-то неуловимо похожими. Одни блестели массивными украшениями, нарощенными ногтями и неестественно пухлыми губами. Силикон так и подрагивал от их учащенного дыхания. Они жались к своим мужчинам и чем-то напоминали карманных собачек. Другие дамы были сравнительно проще. Все, как одна, имели строгий вид, показно держали в руках рабочий планшет, но также как и остальные цокали каблучками около «своего мужчины».

Люда

Сам зал был… как в музее! Высокие сводчатые потолки, мраморные колонны и… даже красная ковровая дорожка имелась на полу вблизи узкого длинного стола-фуршета. Сказать, что мне было неуютно, это не сказать ничего.

— Что дальше, Наташ? — произнесла я тихо. По спине медленно, но верно, ползли мурашки страха и хотелось забиться в норку, чтобы отсидеться и привести мысли в порядок.

— Здесь два этажа. Первый… условно… для деловых разговоров, второй для расслабления. Бизнеснюки, что решили свои вопросы плавно перетекают вверх. Там расслабляются, а позже валят домой. Потому ты идешь сразу на второй этаж, там ждешь меня. Можешь пока перекусить. Выпивка и закусь бесплатно. Я сейчас прошмыгнусь по залу и отыщу наших претендентов. Мы здесь ради них.

— Ладно, — пожала я плечами и двинулась к шикарному, прозрачному лифту. Гостей было много. Все они циркулировали из одной стороны в другую, входили и выходили в раскрытые двери. Где-то звучала тихая расслабляющая музыка и пахло едой. Когда людской поток у лифта иссяк, я по стеночке вошла в раскрытые двери и устремилась на второй этаж. Повезло. Народу и здесь было много, а значит легко «перемешаться».

Я немного прошлась взад-вперед и устроилась сбоку от барной стойки. Очень удобное место. Весь зал как на ладони, а ты в тени. Просто замечательно! И вроде бы все в порядке, никто не окликнул, документы не попросил… Значит можно немного расслабится.

Я устроилась на высокий стул и принялась рассматривать зал. Пафосно. Дорого. Темный, начищенный до блеска, паркет на полу. Ряд белых круглых столиков у окна. Видимо, для любования местным видом. Живые цветы повсюду. Как на свадьбе, честное слово! Народ в основном кучковался небольшими группами, раздавался смех, тихие отголоски разговоров и глухой шепот дам. За барной стойкой не было никого. Пока что тут была только я и бармен посматривал на меня настороженно… хотя, может, мне просто так казалось.

Через пару минут моего «праздного» сидения бармен приблизился и спросил:

— Что будете пить?

Я пожала плечами и быстро показала пальцем на красивую, темную бутылку. В тот момент, отказаться от спиртного мне показалось не приличным. И как бы не спалить «контору»… Бармен мельком осмотрел меня, хмыкнул своим мыслям и быстро поставил предо мной низкую рюмку с темной-золотистой жидкостью. От тяжелого запаха спиртного стало некомфортно. Я догадалась, что заказала что-то крепкое, но отказаться уже не могла. Взяла в руки стаканчик, повертела в руках, и сделала крохотный глоточек, ну так для видимости… Горло перехватило. А желудок почему-то завыл, оповещая на всю округу о моем голодном состоянии. Все это конец. Я окончательно потеряла веру в себя и сжалась в комочек, надеясь, что сей «великолепный» вечер скоро подойдет к концу! Главное только переждать. И с горя сделала еще один глоток. Закашлялась. И замерла.

В дверях показалась компания. Трое мужчин преклонного возраста, и он… претендент номер два Денис Анатольевич Ремизов. Я четко запомнила его имя и лицо, хотя имена других претендентов на руку, сердце и кошелек Наташки — не запомнила. Мужчины напряженно о чем-то говорили, сверяясь со смартфонами. Спорили и говорили на повышенных тонах. И вдруг, в миг все изменилось. Заулыбались. Видимо, этот Ремизов предложил что-то такое… что за это ему в один миг простили все. Ну, что он мог предложить? Выгодную сделку, что же еще. Наверное.

Я смотрела на Ремизова в надежде, что с его ракурса не видно, что его рассматривают. Высокий, красивый, темноволосый. С мощной аурой. Такой… что дух захватывает. Фото на телефоне не передавало бешеной энергетики, что сквозила вокруг него, не передавало приятных манер и роскошной, кривой улыбки. Я отдернула себя и поспешно вернула взгляд на рюмку… Нечего глазеть, еще почувствует мой взгляд… И все же опять принялась рассматривать. Вдруг… Наташке пригодится моя информация. Только поэтому, ага.

Дорогой костюм, галстук. Глаза яркие, зеленые. Взгляд безразличный, скользил по помещению и медленно «подбирался» к барной стойке. И там и замер, как замерла я, пытаясь слиться с обстановкой… потому что этот самый Денис Ремизов нахмурился, слегка склонил голову и озадаченно посмотрел прямо на меня. Мамочки, моргнула. Сделала еще один глоток и попробовала вжаться в высокий барный стул. Облизала в миг пересохшие губы, поправила скромное платье и собралась свалить вниз. Потому что что-то явно пошло не так… И даже привстала, собираясь дать деру.

— Девушка, а оплатить, — спокойно произнес бармен.

— Что?

— Банкет оплачен, выпивка в баре за счет клиентов, — спокойно взглянул на меня бармен. А я, кажется, стала ярче свеклы. Откуда мне было знать такое? Я быстро вытащила смартфон из кармана платья и приложила его для оплаты. Только бармен сдвинул брови и тихо выдохнул:

— Недостаточно средств.

Чего? У меня на карте несколько тысяч! Половина зарплаты официантки, которую я берегла на черный день!

— Как это? — уточнила я недовольно. И уже тише произнесла:

— Может быть попробуем еще раз? Глюк… какой-то…

Люда

Бармен усмехнулся, осматривая меня с ног до головы:

— Давайте попробуем еще раз, — и тихо добавил, — вы заказали самый дорогой коньяк, что имеется в нашем баре. Он стоит как моя месячная зарплата…

Вот сейчас мне стало нехорошо. Скажем прямо — стало плохо! Мне стало плохо! Захотелось тихо зашептать что-то такое:

 «Да я и не пила его совсем, может быть выльем обратно?»

А еще рвануть на поиски Наташки! Может быть, у нее есть деньги в долг…

Только с места я не сдвинулась, так и сидела с открытым ртом, рассматривая бармена. А бармен рассматривал меня. И, наверное, уже понял, что мне нечем заплатить. Сердце тукало в груди набатом. Лицо полностью залил румянец позора, а пальцы, что сжимали рюмку злополучного коньяка, тихонько вздрагивали в унисон с бедным сердечком. Меня не отпустят, даже если я попрошусь поискать Наташу… Постепенно становилось трудно дышать — я медленно, но верно осознала во что вляпалась и как подвела подружку. Ну и… что делать? Попросить отработать? Нет, ну может… им нужно полы помыть…

Пока я мялась не зная, что придумать в сложившейся ситуации сзади кто-то подошел и я вздрогнула, услышав приятный мужской голос:

— Колу со льдом, — и я точно знала кому принадлежит этот голос. Претенденту номер два Ремизову Денису Анатольевичу. И вот сейчас сердце отказалось бороться, остановилось, а потом просто уползло в пятки. Позору быть. И вот почему-то стало грустно, что именно он увидит этот позор.

Облокотившись на стойку, мужчина занял соседний стул рядом со мной и, рассматривая мое красное испуганное лицо, произнес:

— Что-то случилось? Вас обидели?

— Нет, — только и смогла произнести я. И, кажется, стала еще краснее. Мужчина это заметил и усмехнулся.

— Вы явно расстроены, ваше лицо сравнялась по цвету с вашими волосами, — и даже протянул руку, чтобы потрогать прядку моих волос. Я хотела возмутиться, и открыла даже рот… Но меня прервал бармен:

— Вышло недоразумение. Гостье нечем расплатиться за спиртное. Не все гости осведомлены, что эксклюзивные напитки в баре оплачиваются отдельно.

Стало стыдно и неудобно и захотелось что-то сказать, но, как назло, в голову ничего подходящего не приходило.

— Я хотела расслабиться — тяжелый день, — выдала тихо. — Всего грамм сто, а ценник как за целую канистру, — выдохнула глухо.

— Запиши на мой счет, — тихо произнес Денис бармену и тот сразу удалился, оставляя нас наедине. Мужчина сделал глоток своего напитка и перевел взгляд на меня, нахально осматривая. Уверена, что от него не укрылось ни мое дешевое платье, ни черные кроссовки, что были не по сезону, ни отсутствие профессионального макияжа.

— Пожалели меня? — хмыкнула тихо. И я была ему благодарна, что выручил. Честно! Но почему-то было и обидно… Я выглядела жалкой на этом празднике жизни и это расстраивало. Выглядела жалкой в его глазах…

Ремизов ответил не сразу, сделал глоток, улыбнулся и произнес тихо:

— Вырвать принцессу из лап злобного дракона — подвиг. Я вас не пожалел, а выручил, и можете не благодарить.

— И не собиралась, — ответила не подумав. Потом подумала, улыбнулась, чтобы смягчить свою резкость и произнесла примирительно, — в смысле, спасибо большое, что выручили. Я очень благодарна.

— Как тебя зовут? Где работаешь? Я тебя видел раньше?

Я закусила губу. Такое со мной случается от нервов…

— Хотя, если бы видел точно бы запомнил! Такая необычная внешность в нашей среде.

— Это вы про волосы? — произнесла тихо. — Я покрасила их пару месяцев назад. Проиграла спор, так что… да, вы меня видели, но не запомнили, — добавила, сжимая руки в кулаки. Сейчас я надеялась, что он допьет свою колу и свалит по делам, а обо мне забудет. Потому как если продолжит расспрашивать, то свой пенок под зад я все-таки получу. Сомневаюсь, что так просто и безнаказанно можно явиться на такую вечеринку и не огрести по полной.

— Давай на ты, тем более раз мы встречались. Так, где ты работаешь?

— Я младший секретарь Олега Корбулина. Работаю недавно, но вас видела. Однажды. Вы в офис к нам приходили, — вот врать я совсем не умею, а тут слова лились как из рога изобилия. И главное складненько как. Правда «легенду» я перепутала. Я вроде бы как старшим секретарем должна быть… А плевать! У меня паника!

— Так он сам вроде не явился.

— Нас прислал. Со старшим секретарем, — и замолчала. Имени секретаря отца Наташки я не помнила. Если сейчас спросит… А! А! А! — Я тут составляю отчет для боса и в свободное время вляпываюсь в истории.

Быстрее-быстрее, нужно перевести разговор с работы на другую тему. Рассмешить его как-то… Обычно смех сбивает с мысли.

— А вы пришли один? Может быть, я вас задерживаю…

— Давай на ты, все же это не официальный прием. Мы с тобой выпиваем и…

И я резко придвинула ему свой стакан:

— Вот. Это тот самый напиток, за который я чуть было не лишилась всей зарплаты и не попала в историю, — произнесла я тихо и подтолкнула крохотную рюмку ближе к Денису. Ремезов странно на меня посмотрел.

— Я только глоток сделала, честное слово, — снова краснея произнесла я. И вспомнила, что кандидат номер два совсем не пьет в кампаниях. У него, наверное, какой-то пунктик в голове. — Хотела вас угостить, что добру пропадать… сама я не пью, это от нервов. Сделала пару глотков, чтобы успокоиться. Для меня крепко очень.

— Я не любитель спиртного, — тихо произнес Денис, — и спутница у меня нет. Я пришел один.

— Я тоже не пью, но иногда стоит расслабиться, — произнесла тихо, — да и жалко выливать. Лучше в нас, чем в таз! — решила я блеснуть остроумием напоследок. Так-то пора и честь знать. И встала, собираясь свалить, пока разговор не зашел слишком далеко.

— Эй, ты куда?

— Я тоже пришла без пары, — произнесла тихо, — и по работе. Надо выполнить парочку поручений шефа и ехать домой. Завтра на работу, — улыбнулась скромно. — Приятно было познакомиться.

— К слову о знакомстве, могу я узнать имя дамы, с которой имел честь пригубить рюмку? — усмехнулся. Я же стояла и смотрела в его зеленые глаза и думала… что соврать.

— Меня Людмила зовут, — произнесла спокойно, решившись назвать свое настоящее имя.

— А меня Руслан, — усмехнулся Ремизов и добавил, — к слову, Люда, ты мне должна. Можешь вернуть долг танцем. Сто лет ни с кем не танцевал. И нахально притянул меня за локоток, приобнимая. От такой наглости я не сразу нашлась что сказать. Тепло его прикосновений испугало, а внутри плеснули кипятком… то ли от страха, то ли от неожиданности. В любом случае, танцевать с Ремизовым я не собиралась. Вообще-то… он будущий муж Наташки! В смысле, один из трех будущих мужей… Короче, не моего поля ягода, потому никаких обнимашек, танцев и совместных воспоминаний!

— Руслан, значит… — хмыкнула тихо, натянула кривую улыбку на лицо и добавила строго, — рабочий прием не место для дешевых подкатов. Но не мне вас учить… Денис. Мне пора. Удачи вам на съемном поприще. В смысле, на любовном поприще, да, — и хлопнула его панибратски по плечу. Отшила так отшила. И собственно это Ремизову очень не понравилось. Его губы сжались в тонкую линию, глаза вспыхнули красным. Похоже мужчина сначала сильно напрягся, потом неслабо расслабился… и мои слова его добили. В смысле пошатнули нервную систему, прогнозируя сбой.

Ремизов резко вытянул руку и сжал мою кисть, а потом с плохо скрываемым бешенством начал говорить:

— Я знаю всех секретарш Корбулина. У него их ровно одна. Та, что личная, и та, кто ездит за него на приемы подобного уровня. А ты, дорогая Людмила, скорее всего работаешь у Корбулина недавно, если вообще работаешь в «СтройПроме». Скажем прямо, если работала, то уже не работаешь. Завтра вылетишь как пробка из шампанского с должности. Но это будет завтра. Так зачем ты здесь, Люда? Мне любопытно зачем ты пролезла на этот прием?

Мужчина выдохнул. Наверное, понял, что сорвался из-за мелочи, а может увидел мой испуг на моське. Я и вправду испугалась, чего уж скрывать. Все же, если он пожалуется Корбулину, то нас быстро вычислять и Наташке прилетит. А вот если он нажалуется охране, то прилетит уже мне и прямо сейчас!

— Ты сказал… это будет завтра, — зацепилась я за его слова, — а сегодня? Что будет сегодня? — выдохнула тихо.

— А сегодня… Сегодня у тебя буду я, — и взял со стола рюмку и влил ее в себя. Я же стояла и боялась дышать, потому как реально было страшно. Правда были и плюсы… Претендент номер два не замечен пьющим, а значит сейчас я увижу, что с ним делает спиртное. Наташке подобная информация о будущем муже пригодится! Если я успею ей рассказать…

Люда

Ремизов резко сжал мою ладонь и сделал пару шагов в сторону. Около бара было мало света и совсем не было народу, зато за баром имелся небольшой кожаный диванчик, на который меня проворно усадили и поцеловали. Нахально, нагло, безапелляционно…

Два удара сердца и рука Ремизова притянула меня к себе, а горячие губы впились в мои мягкие и дрожащие. Я и пискнуть-то не успела, не то, что воспротивиться. Его нахальный язык скользнул мне в рот, и я задохнулась от странных ощущений, что заполнили меня целиком. Мамочки! Как же приятно…

Вообще-то, я и раньше целовалась с парнями, только какого-то неземного удовольствия не ощущала. Ну слюни, ну губы… Кажется, с Филом было даже сносно… Только вот это «приятно» не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило со мной сейчас. Этот поцелуй был каким-то другим… слишком чувственным, слишком не сравнимым, слишком сладким и… горьким одновременно. Со вкусом терпкого коньяка, с запредельной, сводящей с ума жадностью!

Я дернулась, попробовала отодвинуться. Но Ремизов отодвинулся от меня сам. В его глазах бликами отражались лампы и казалось, что они горели, как у фэнтезийного персонажа из книги.

— Ты мне нравишься, — произнес Ремизов.

Его нахальные руки медленно скользнули по моему бедру и двинулись вверх под платье. И я даже не сразу поняла, что происходит. Впрочем, через мгновение он объяснил:

— Поехали ко мне, — произнес Ремизов резко.

— Зачем? — глупо и ошарашенно произнесла я, хотя его рука, скользящая под платьем, не оставляла простора воображению. Я же вздрагивала от наглых прикосновений, но оттолкнуть мужчину даже не помышляла. Ступор? Не иначе.

— На собеседование, — улыбнулся лишь уголками губ мужчина. — Ты же вот-вот работы лишишься, значит будет нужна новая, — хмыкнул нахально и положил мою руку себе на брюки. Дернулась как ошпаренная. Просто через ткань штанов чувствовалось его возбуждение, а к такой наглости жизнь меня не готовила. Кажется, только сейчас до меня дошло, что Ремизов собирался меня подснять на вечер. И да, эту догадку он подтвердил следующими словами:

— Ты мне нравишься. Я хочу больше. Не поверишь, но впервые меня так кроет от девчонки. Поехали ко мне?

Я нагнулась к нему ближе и ухмыляясь произнесла:

— А коньяк, может быть, не свежим? Всегда интересовал этот вопрос. Бармен сказал, что напитку лет сто. Может у тебя не от меня крыша подтекает, а так… сама по себе. И крыша — это еще ничего, после испорченных продуктов может и кое-что другое подтекать начать, — и засмеялась довольная шуткой.

Только Ремизову было не смешно. Он даже не улыбнулся и шутки моей не оценил. Резко притянул меня к себе и снова поцеловал. Сильно, жарко, так что перед глазами поплыло, а кожа на лице вспыхнула огнем. Я попробовала опомниться, но он не дал. Вырваться не позволил. Его губы казались жесткими и злыми. Дикая болезненная страсть, заставляла мужчину больно сжимать мои ладони, не давая шевельнуться, не давая вырваться. И я осторожно ответила на поцелуй, сдалась, пусть целует… нацелуется и отстанет. То, что я перестала сопротивляться, Ремизов почувствовал сразу.

Его движения стали медленными, ласковыми, чувственными и очень осторожными. Он словно пытался распробовать меня на вкус… с каждым разом пьянея еще больше. Его дыхание сбивалось… Мое почему-то тоже… хотя казалось, что я контролирую ситуацию. Наконец, Ремизов оторвался от меня и ухмыльнулся:

— Поедем ко мне? Я не обижу, — и добавил криво усмехаясь, — не подумай ничего, я не имею привычки… вот так быстро знакомиться с барышнями.

Я тронула пальцами распухшие губы и кивнула. Мол, все в порядке — ты не «такой», я не «такая» и мы вместе ждем трамвая! Впрочем, мужчина, как ни странно, мне нравился, хоть и вел себя нахально и напористо. Честно говоря, такие упорные мне не нравились никогда, а этот… нравился. Впрочем, он красивый мужчина, с твердой такой харизмой, с красивой внешностью и собственной фирмой. Богатый, красивый, зеленоглазый… чем не мечта для такой как я?! Правильно! Настоящая сказка! Ну при условии, когда тебя не пытаются банально снять.

Только и в моем случае сказка неправильная и должна закончиться, тем более принц даже не мой, а значит пора сбегать с бала. Увы, кроссовок оставить не могу — это единственная моя обувь. Потому я широко улыбнулась, оправила платье и тихо произнесла:

— Конечно поедем, должна же я отблагодарить тебя за спасение из долгового рабства и коньяк. Только попудрю носик, — произнесла расслабленно, раздумывая как по-тихому сбежать из ресторана. Самый быстрый вариант через балкон и как бы позорно это не звучало — слинять «по кустам» казалось самым простым решением вопроса. Правда, я все же надеялась увидеть Наташку и свалить вместе с ней. Оставлять подружку одну не хотелось. И потому я мельком взглянула по сторонам.

Вздрогнула и нахмурилась. Из лифта вывалилась компания подвыпивших людей. Трое мужчин и женщина. Ого, Наташка! За барной стойкой нас не было видно, но долго здесь оставаться я не собиралась.

Один мужчина громко произнес:

— Ден уже свалил что ли?!

И я обратила на него внимание. Ого, так это ж кандидат номер один! Красавчик Урбетов Вениамин Александрович, собственной персоной. Они еще и друзья, что ли?! Папка Наташки, видимо, с кандидатами не заморачивался, собрал из одной песочницы…

И Ремизов медленно встал с дивана, понимая, что народ приперся сюда по его душу и так просто нас в покое не оставят.

— А вон и Денчик, — произнес еще один мужчина из группы, замечая нас. Я стояла ни жива, ни мертва. И даже пальчики за спиной сжала, чтобы не сглазить.

— Ну что, Денис, поздравляю с подписанием контракта! Ты поэтому так быстро сбежал от инвесторов, боялся, что передумают, — хмыкнул мужчина. А Ремизов просто ухмыльнулся и произнес:

— Да, да! Спасибо за поздравление. И мы с моей дамой уже уходим, — и взяв меня за локоток собрался увести меня из ресторана.

— Неужели, даже не познакомишь нас? Девушка какая красивая. Яркая вишенка на тортике, — усмехнулся Урбетов и даже ладошку мне протянул, подмигивая левым глазом. — Как вас зовут, о прекрасная незнакомка?

— Я сказал мы уходим, — прошипел Ремизов и навострился сбежать. Вместе со мной, зажав меня в охапку. Ну, надо же, как на некоторых действует спиртное! Только вот этого я позволить ему никак не могла.

— А как же носик? Мне очень надо! — пискнула я неожиданно визгливо для себя. И вся компания посмотрела на меня. Наташка, к слову, стояла не жива, ни мертва и еле улыбалась. А я, между прочим, рассчитывала на нее… Что спасет! Но Наташка спасать меня не торопилась.

— Мне тоже надо, пойдемте я провожу вас, — лихо произнесла девушка, вовремя отмирая, схватила меня под локоток и потащила в сторону затемненного коридора. Ремизов не успел ничего сказать. Останавливать нас он тоже не стал, просто моргнул как-то медленно, заторможено и проводил нас взглядом.

Только мы с Наташкой оказались подальше от чужих ушей, как девушка пискнула:

— Тикаем!

— Нат, если ты не заметила, то балкон в другой стороне.

— Мы через толчок, — хмыкнула девушка.

— На всякий случай предупреждаю через толчок я не могу — не пролезу, — тупая шутка, согласна, но умная в голову после такого стресса не пришла.

— Там выход есть, запасной. Лестница вроде, — и мы помчались в сторону дамской комнаты, благо на ногах удобные кроссовки, а не шпилька.

Быстро свернули на лестницу запасного выхода и без происшествий вышли на улицу, поспешно топая к нашей «карете», что вместе с Андреем ждала нас припаркованная в темном дворе, недалеко от ресторана.

Пока шли молчали и то и дело оглядывались, наверное, боялись погони. Сейчас крошечная комната в общаге казалась безопасным раем. Да и вообще, любое место воспринималось как оазис спасения, по сравнению с этим дорогим пафосным рестораном. И, Боже, что я натворила! Позволила ему себя поцеловать! Дважды! Сейчас выдохну и все-все расскажу Наташке! Она должна знать!

Люда

Я сидела в салоне дорогого автомобиля и пыталась дышать. Выходило так себе, получалось через раз. Город пролетал перед глазами, а я чересчур внимательно рассматривала дорогу перед собой. Ярко, светло, как днем. Мелькает реклама, отражаясь в лужах, где-то слышна музыка. Только мы все дальше удалялись от центра, и ситуация менялась. Фонарей становилось все меньше и меньше, а дырок в асфальте все больше и больше. Складывалось ощущение, что я и вправду побывала в сказке, в другой, параллельной реальности. Усмешка исказила мое лицо. А что? Наверное, так и было… Я побывала в другом мире, в мире богачей, роскошных нарядов и коньяка, рюмашка которого стоит как целая зарплата такой как я. Дрю резко затормозил на колдобине. Меня встряхнуло и я, наконец, очнулась. Окончательно и бесповоротно.

— Приехали, — произнес Андрей, — выгружаемся. Не забываем личные вещи, мобильные телефоны и совесть. За сохранность забытых вещей компания ответственности не несет, — ухмыльнулся весело. А я только сейчас осознала, что мы уже подъехали к стенам родного общежития. Обшарпанным, тусклым, но все же безопасным и привычным.

— Ладно, Дрю. Бывай, — произнесла Наташка и вылезла из машины, я вылезла в след за ней. Громко взревел мотор, машина развернулась и уехала, а мы с подружкой медленно потопали к зданию общежития. Только к центральному входу не пошли. Он был закрыт, время позднее.

— Сегодня через пацанов полезем или Ириске дань заплатим? — пробормотала Наташка, когда мы обогнули здание и остановились, размышляя какой «путь» выбрать сегодня. Ирка Домодедова жила над козырьком запасного выхода женского крыла. Ее комната являлась «пропускным пунктом» в общежитие, которое закрывало свои «врата» ровно в десять вечера. Ирка быстро смекнула, что к чему и на тихое:

— Впусти, будь хорошей девочкой, — что частенько раздавалось в ночи под окнами общежития, всегда нахально и неизменно отвечала, — сто рублей.

Второй «пропускной пункт» был в комнате ребят старшекурсников, те денег не просили, но дружили с Филом. Это могло быть проблемой лично для меня. Конечно, мы не пара… Но все равно пришлось бы объясняться с парнем, хотя на стадию «отношений» мы еще не перешли, прибывая во френд-зоне.

— Наличка есть? — спросила у Наташки.

— Шоколадка есть, — усмехнулась девушка.

— Сойдет. Ириска потому и ириска, что сладкое любит, — произнесла я шепотом и первая устремилась вверх, на козырек. Вообще, путь был давно отлаженный. Сбоку в стене имелось пара вбитых штырей и выбоины в кирпиче, плюс ко всему здание немного просело и козырек с внутренней стороны общежития был довольно низко. Да и фонарей поблизости не было! Иначе давно бы спалила комендант.

Я тихонько приблизилась к окошку Ирины и поскребла о стекло пальцем. Звук вышел мерзкий, тихий и противный, но главное меня услышали.

— Сто рублей, — произнесла Ириска, выглядывая из-за шторы. Вид у девчонки был заспанный и злой. Неизменная голубая пижама в мелкий цветочек, взлохмаченные короткие волосы, что стояли на голове дыбом и яркие голубые глаза. Одним словом, Ириска выглядела как обычно. Вполне миленько, немножечко помятенько и крайне нахальненько. С другой стороны, как еще может выглядеть девчонка, разбуженная ночью?

— Ирин, шоколадка есть. Пустишь? — заканючила я.

— Ого, вас двое? Значит, две гони, — произнесла спокойно.

— Ирин, ну что так дорого-то? — вновь зашептала я.

— Дорого? Людка, ты оборзела? А знаешь сколько стоит моя личная жизнь, точнее ее полное отсутствие?! Из-за таких как ты я даже парня боюсь в комнату привести. А вдруг чего наклюнется, а тут ты такая… за окошком стоишь!

— Ну, Ирин, мы же девочки. А девочки должны помогать друг другу. У меня совсем денег нет, снова с работы выперли, но могу молоком отдать. Вот к мамке поеду и привезу банку. Идет?

Иринка хмыкнула, затылок почесала и открыла окно.

— Заползай, бедолага. Я спросонья жалостливая очень.

Повторять дважды нам с Наташкой не пришлось. Мы тихонечко скользнули к Ирине в комнату и еще раз отблагодарив ее шоколадкой быстро прошмыгнули на выход.

— Парня мне найди, что ли? — произнесла Иринка, закрывая за нами дверь.

— Самой бы кто нашел. Жизнь бы, определенно, стала легче, — ответила я весело.

— Ага, у него б точно сотка нашлась за проход, — хмыкнула Ириска и дверь за нами закрыла.

Глупо улыбаясь, в полном молчании и даже на цыпочках, мы добрались до моей комнаты, и я тихонечко открыла дверь ключом.

— Аки, мышки, — хмыкнула Наташка, будучи уже внутри комнаты, прыснула и зажала рот рукой.

— Вахтерша услышит — долго разбираться не будет. Впаяет строгач. Два строгача и ты на улице, — сняла кроссовки и подошла к ночнику, включила его и невесело добавила, — но вам, дамам из высшего общества не понять!

— Ей, Люд, брось! У меня, конечно, комната раз в десять больше твоей, но «режим» практически такой же. И к слову, ты универ закончишь и заживешь как человек. Свободу полной грудью вдохнешь! На работу устроишься, ипотеку возьмешь и жизнь наладиться. Много ли надо человеку для счастья. А вот я… Я замуж пойду… под конвоем. Думаю, папашка как раз приурочил это мероприятия к получению мной диплома, — выдохнула грустно Наташка и принялась раздеваться. Тонкие колготки полетели на стул, сверху опустилось черное Аленино платье.

Я тоже переоделась, натянула скромную розовую футболку и бросила Наташке почти такую же, только чистую в качестве сорочки. За стенкой слышались чужие осторожные шаги и иногда доносился отголосок чужих слов. Тонкие стены общежития не давали почувствовать себя в одиночестве.

— Чаю хочешь? У меня печеньки есть, — сказала я шепотом.

— Хочу. И я с гостинцами, — произнесла Наташка тоже шепотом и вывалила из крохотной сумочки горсть конфет в ярких блестящих обертках.

— Откуда?

— На приеме были. Я бы побольше захватила, но в сумку больше не влезло, — усмехнулась Наташка.

— Какой позор, Нат, — и я представила, как Наташка хватает горстями конфеты со стола-фуршета и покатилась со смеху, — какой позор. Вот папка-то узнает, — и мы обе заржали как кобылы. Наверное, так из нас выходил стресс после прожитой ночи.

Тихий щелчок электрического чайника заставил нас замолчать. И мы уселись за стол пить чай. Наташкины конфеты оказались совсем не обычными, а с коньяком и от одного стыдного воспоминания у меня перехватило горло. А Наташка блаженно закатила глаза и тихо произнесла:

— Удивительный вечер.

— Что?

— Кажется, я влюбилась…