Сын мужа. Научи меня любить

Что может пойти не так, когда выходишь замуж за мужчину старше тебя почти на тридцать лет, чтобы спасти бизнес отца? Всё. Особенно если у твоего новоиспечённого мужа есть взрослый сын, в которого ты была безнадёжно влюблена в институте. Теперь мне предстоит делить с пасынком не только семейный особняк, но и внимание главы семьи. А он, между прочим, решает, кому достанется наследство, а кому – дырка от бублика.

Мы с пасынком объявили друг другу войну. Говорят, от ненависти до любви один шаг. Мы пока на середине, и я очень надеюсь, что успею победить, прежде чем споткнусь.

И если для победы мне придётся стать самой заботливой мачехой в мире – я стану. Буду проверять, хорошо ли вымыты руки перед ужином… О, у меня длинный список всего, что я собираюсь проверить…

... И, кажется, война – это ещё не самое страшное, что может случиться между нами.
****

Дорогие мои!

Приглашаю вас в свою новую историю. Она будет лёгкой и чуть с сарказмом, как и подобает хорошей комедии, но местами – по-взрослому серьёзной. Потому что даже когда идет борьба за большие деньги, люди всё равно остаются людьми: запутавшимися, уязвимыми и очень плохо умеющими говорить о том, что действительно важно.

Прошу не судить героев строго. Они не глупые – просто каждый тянет одеяло на себя, а в результате все оказываются под одним одеялом, там тесно и очень неудобно. Интриги, эмоции, чувства… В общем, тот ещё клубок.

Автор будет только рада, если вы будете смеяться над поступками наших героев, а иногда и подсказывать им, как выпутаться из их собственных ловушек. Они, знаете ли, в этом деле не всегда справятся без советов.

С любовью и устричной ракушкой на счастье (почему именно устричной – вы позже прочитаете), ваша Юлия Гойгель!

– Вы же не собираетесь меня целовать? – спрашиваю у бывшего партнёра отца и уже ровно два часа как моего мужа.

Партнёр настолько бывший, что я совершенно его не помню. Правда и свою первую учительницу, которая, закончив с нами первый класс, перешла работать в другую школу, я тоже вспоминаю лишь по фотографиям.

Мне двадцать один, а мой муж старше моего отца на три года. Ему сорок восемь.

– Собираюсь, – невозмутимо отвечает Роман Викторович. – Нам уже пять минут кричат “Горько”. Надо же на это как-то реагировать.

Я понимаю, что реагировать нужно. Иначе гости подумают, что у него проблемы со слухом… В силу возраста.

– Ну, поцелуйте меня в щёку, – предлагаю я.

Роман Викторович окидывает меня таким взглядом, словно я предложила приложиться не к части лица, а к так называемой пятой точке.

– Алена, а ты на свадьбе давно была? – зачем-то спрашивает у меня.

Неужели сам забыл, что там делают? Папа как-то упоминал, что Роман Викторович женился раньше, чем он, и развелся, когда я ещё в начальную школу ходила.

Зря я отказалась от предсвадебной репетиции. В театре к спектаклю не один месяц готовятся, а потом ещё заключительный прогон делают.

А я решила, что смогу без подготовки. Как оказалось, таланта актрисы у меня нет.

– Никогда не была. Сначала родители говорили, что я маленькая и мне там будет скучно. Затем начались финансовые проблемы, и родители перестали принимать подобные приглашения. Папа говорил, что за те деньги, которые нужно потратить на наши с мамой сборы, можно внедрить новую линию на его заводе.

С этим Роман Викторович не спорит. Видимо, с памятью у него пока ещё все в порядке, и он помнит, во сколько ему обошлось моё свадебное платье.

– Но я недавно смотрела фильм. Там невеста сделала вот так, – сама тянусь к Северскому. И когда наши лица почти прижимаются друг к другу, закрываю нас густой и объемной фатой.

Теперь гостям не видно, целуемся мы или нет. Наверное, думают, что целуемся, так как начинают считать.

– А зачем невеста так сделала? – уточняет Роман Викторович. – Стеснялась?

– Фильм исторический, – поясняю я. – Невесте было всего восемнадцать, а жениху под сорок. Вы же знаете, что два века назад мужчины такого возраста считались почти стариками. Такие, с бакенбардами и пышными закрученными усами. Бедная невеста, которой пришлось из-за долгов семьи выйти замуж за богатого старика, очень стеснялась прикасаться к нему на людях. Ой, простите!

Я моментально затыкаюсь, заметив, что Роман Викторович перестает помогать удерживать мою фату и ведет по своему гладко выбритому подбородку пальцами.

– Считались стариками в сорок лет, – задумчиво повторяет он. – А невеста очень стеснялась… Бедная, принесла себя в жертву ради семьи…

– Вы спросили про фильм, я рассказала, – пытаюсь исправить собственную глупость. – И вам ведь не сорок…

– Действительно, мне сорок восемь, – он не скрывает собственного сарказма. – Значит, в твоих глазах я не просто старик, а древний старик?

На миг закрываю глаза и мысленно считаю до десяти. Это моя первая свадьба. Во всех смыслах первая. Мне положено волноваться и говорить глупости. А бывший друг отца придирается к каждому моему слову, словно я его личная помощница и совершила ошибку в многомиллионном контракте.

Ещё и смотрит на меня с таким видом, словно это я умоляла его взять меня замуж, а потом вместо «любимого» обозвала «старым пнем».

Он значительно выше меня, и я устаю стоять, задрав голову, словно почетный караул у Мавзолея.

– Знаете что, Роман Викторович, я сказала то, что сказала. И ваши проблемы, что вы все не так поняли. Я тоже не понимаю, зачем вы затеяли этот фарс. Не проще ли было потребовать у отца расписку, закладную на компанию, дать ему кредит… Да столько разных вариантов…

– Не проще, – неожиданно обнимает и притягивает к себе. – Потому что единственное, что у твоего отца ещё не продано и не заложено – это ты! Улыбайся, на нас все смотрят! И даже не знаю, кого больше жалеют. Тебя – что пришлось выходить замуж за старого пня. Или меня, что я женился на глупой мажорке. К тому же ещё и блондинке!

– Вы хорошо выглядите, – тихо произношу я. – А если вам не нравятся блондинки, то это ещё ничего не говорит об их умственных способностях!

И ведь не льщу. Северский в свои сорок восемь выглядит намного лучше, чем некоторые в двадцать восемь.

Высокий. Широкие плечи, которые не спрячешь даже под идеально скроенным пиджаком. Лицо волевое, жёсткое, но без той оплывшей тяжести, которая бывает у мужчин его возраста, позволяющих себе расслабиться. Нет, этот не расслабляется никогда.

Загорелая кожа. Чёткая линия челюсти. Темные, пронзительные, с хищным прищуром глаза. И фигура... Господи, откуда у мужчины под пятьдесят такая фигура? Под пиджаком угадываются мышцы – не накачанные в спортзале бицепсы для понтов, а сухие, рабочие, как у человека, который привык защищать своё, а не надеяться на охрану.

Ведущая объявляет первый танец, гости откладывают вилки в сторону, сотрудники лучшего в городе ресторана любезно распахивают двери в отдельный танцевальный зал, где уже настроили свои инструменты музыканты известного оркестра.

Невозмутимо улыбаясь, Роман Викторович протягивает мне руку, помогая подняться из-за стола. Я встаю и резко замираю на месте, потому что в зал входят опоздавшие гости. Или парочка перепутала банкет? Я очень хочу надеяться на второе.

– Что ещё?! – Северский буквально подхватывает меня, потому что я едва не падаю.

– Вы можете сказать охране, чтобы она вывела эту пару? – прошу я. – Даже если это дети ваших деловых партнеров.

Вижу, что лицо мужчины мгновенно напрягается.

– Почему? – коротко спрашивает.

Я понимаю, что лучше рассказать самой. Всё равно узнает. И не факт, что правду.

– Я поступила в наш университет на бесплатное отделение. Поступила под маминой фамилией. У отца уже начинались проблемы в делах, мы стали сильно экономить. Я хотела получить образование и быть обычной студенткой. Алика, – я кивнула в сторону бывшей одногруппницы, – сразу невзлюбила меня. Первый месяц она запоминала не имена преподавателей, а изучала банковские счета и фамилии старшекурсников. При этом не забывая унижать меня едва ли не каждый день. Мне тоже понравился один парень. Но я никому об этом не говорила. Мы даже знакомы не были. После сдачи первой сессии мы вместе собрались в одном клубе. Все к тому времени были совершеннолетними. В конце вечера за мной приехала машина отца. Но мне сильно захотелось в туалет. Когда я выходила оттуда, то наткнулась на Алику и парня, который мне очень нравился. Оба были сильно пьяны и занимались сексом в подсобке. Они с Аликой затолкали меня в это тесное темное помещение. Она стала говорить обо мне разные гадости, а этот парень… Мне кажется, что он уже адекватно не воспринимал происходящее. Он едва не изнасиловал меня. А Алика все это собиралась снять на телефон. Ему помешал папин водитель, который не смог дозвониться до меня и пошёл искать. После этого я больше не вернулась в университет. Следующие полгода прожила у тети в Москве и осенью снова поступила уже в московский университет. Но мне не хватило баллов, поэтому пришлось поступать на платное отделение.

Я не смотрю ни на подходящих гостей, ни на Романа Викторовича. Все силы уходят на то, чтобы не сбежать с собственной свадьбы и не опозорить родителей.

– Алёна, я не могу выгнать этого парня, потому что лично пригласил. И он не упустил возможности приволочь с собой самую последнюю шалаву в городе. Вот её я бы с радостью вышвырнул. Но не уверен, что нам нужен скандал.

– Зачем он так сделал? – мямлю я, уже зная ответ.

– Затем, что этот сученыш – мой единственный сын.
______________

Поддерживаем наших героев сердечками, комментариями и добавлениями истории в библиотеку. Не забываем подписаться на автора, чтобы не пропустить обновления.

Снова рада встрече с вами, ваша Юлия Гойгель.

Всё же в обморок я падаю. Нет, не в такой, как показывали в фильме про несчастную невесту.

В глазах темнеет, становится нечем дышать. А ещё, кажется, меня сейчас вытошнит. О чём я успеваю сообщить мужу.

Последняя мысль перед тем, как реальность выключается: «Интересно, Северский успеет меня поймать или просто посторонится, чтобы я не испортила ему костюм? Он ведь у него, наверное, тоже не дешевле завода моего отца».

Сознание возвращается рывками.

Сначала слышу голоса. Гул, как в аквариуме. Потом понимаю, что лежу на чём-то мягком. Пахнет цветами, дорогим парфюмом и почему-то спиртным.

Открываю глаза.

Надо мной нависает Северский. Его лицо так близко, что я вижу каждую морщинку в уголках глаз – и, кажется, даже одну новую, которая только что появилась благодаря мне. Он смотрит с выражением, которое сложно идентифицировать: то ли он сейчас вызовет скорую, то ли придушит меня сам, чтобы больше не позориться.

– Ты как? – голос у него низкий, спокойный. Слишком спокойный. Подозрительно спокойный.

– Где я? – мой голос звучит, как у пьяной синицы.

– В комнате отдыха ресторана «Центральный», – терпеливо поясняет он. – На собственной свадьбе. Только что упала в обморок. Прямо во время третьего «Горько». Гости в восторге, некоторые даже прослезились. Решили, что ты так трогательно переволновалась от счастья.

Я медленно моргаю, пытаясь переварить информацию. Надо мной теперь нависает ещё и чьё-то декольте. Мама. Смотрит так, словно я разбила фамильный сервиз.

– Алёна, ты как? – мамин голос дрожит. – Мы так испугались! Роман, ты такой молодец, поймал её!

Я перевожу взгляд на Северского. Он поймал. Значит, не посторонился, не пожалел костюма.

– Спасибо, – шепчу одними губами.

Он чуть заметно усмехается. Только уголком рта. Но я замечаю.

– Не за что, – так же тихо отвечает. – Ты лёгкая. Легче, чем мои ежеквартальные отчёты.

Я не знаю, комплимент это или оскорбление. Но сил выяснять нет.

– Может, вызвать врача? – мама уже готова звонить в скорую.

– Не надо, – перебивает Северский. – Она просто переволновалась. И, кажется, не завтракала. Я прав?

Я виновато киваю. Некогда было завтракать – я всё утро репетировала перед зеркалом речь «Как я не буду спать с этим стариком, даже если он угрожает разорить папу». Речь, пожалуй, лучше пока придержать при себе.

– Рома, представляешь, меня гости со скорым рождением внуков стали поздравлять, – жалуется папа, заходя в комнату. – Они подумали, что Алена беременна.

Мама со страхом смотрит на меня. А перехватив ее взгляд, ужасом наполняются и папины глаза.

Лишь Северский сохраняет чудеса выдержки:

– Дима, нужно было улыбнуться и поблагодарить.

– Чего вы на меня так смотрите! Я не могу быть беременной! Я с утра ещё девушкой была! – пытаюсь успокоить родителей.

– Почему – была? – мама держится за сердце, а папа грозно хмурит брови и смотрит на бывшего друга.

– Даша, инфаркт не хватани, – советует тот и переводит взгляд на папу. – Вполне рабочая идея. Так как весь бизнес ты развалил, а на пенсию ещё рано, будешь нянчить вечно орущих младенцев.

– Рома, какие внуки? – цедит папа.

– Сопливые. Для меня дети, для тебя внуки, – откровенно стебётся Северский. Выпрямляется и протягивает мне руку. – Вставай. Сейчас поешь, и всё пройдёт. И, Алёна...

Я хватаюсь за его тёплую, сухую, надёжную ладонь. Его прикосновение мне приятно. Встаю, чувствуя, что ноги всё ещё ватные.

– Что, Роман Викторович?

– В следующий раз, когда соберёшься падать в обморок, – он наклоняется к моему уху, и его голос звучит почти ласково, – постарайся хотя бы выбрать место помягче. Паркет здесь дубовый, но голова у тебя, кажется, одна. И она мне ещё пригодится.

И почему от его «пригодится» у меня внутри что-то ёкает? Я открываю рот, чтобы съязвить, но он уже смотрит на моих родителей.

– Даша, распорядись, чтобы шампанское невесты заменили на сок.

Мама кивает, а папа сжимает кулаки.

– Роман, ты же не трахнул мою дочь в туалете?

Обычно мой папа не ругается. Но когда с его губ слетает крепкое словцо, мама учила меня зажимать уши руками. Что я и делаю.

Правда ответить Северский так и не успевает. Дверь снова распахивается и на пороге появляется Ян, сын Романа Викторовича и по совместительству парень, который мне когда-то нравился. Хотя сейчас ему двадцать пять, и он давно превратился в красивого мужчину.

Стоя за спиной мужа, я жадно рассматриваю… сына мужа.

Ян появляется в дверях так, словно заранее отрепетировал этот выход: плечи расправлены, подбородок вздёрнут, взгляд сканирует помещение на предмет опасности.

И этой опасностью, похоже, являюсь я.

Меня зовут Алёна. Я вышла замуж за миллионера, чтобы спасти бизнес отца. В день свадьбы узнала, что его сын – тот самый парень, в которого я была тайно влюблена в институте. А старый пень... простите, муж… кажется, начинает мне нравиться.
Листаем дальше, я расскажу вам о своей новой семье:

Я - ВЕРТИНСКАЯ АЛЕНА. 21 год