Сын (не) для дракона: Секреты прошлого

До того, как Сорин прибыл во дворец и присягнул королю в верности, я успела понять две вещи.

Сбежать отсюда не так-то просто, ведь я почти не остаюсь одна.

Поговорить с глазу на глаз с королем — та еще задачка, потому что в одиночестве он тоже не бывает.

— Ваше величество! — закричала я, увидев в саду прогуливающегося монарха. — Ваше величество, нам надо поговорить!

Я рванула к королю прямо по припорошенной снегом лужайке.

— Кэтэлина! Леди Кэтэлина, постойте!

Следом за мной рванул отряд приставленных ко мне нянек, повитух и придворных дам. Целая армия, господи помилуй. Лучше бы занялись чем-то полезным.

— Ваше величество! — громче крикнула я.

Мне казалось, в поместье Сорина много лишних обитателей, но оно было пустырем по сравнению с тем, что творилось во дворце. Праздник здесь никогда не заканчивался, музыка никогда не стихала, а пестро разодетая толпа никогда не редела. От этого можно было сойти с ума.

Даже сейчас король вроде бы прогуливался один, но в десяти шагах от него прогуливалась небольшая толпа придворных.

— Кэтэлина? — нахмурился король Ариан. — Ты должна сейчас отдыхать в своих покоях.

Я фыркнула. Ну подумаешь, упала я в обморок, выйдя из портала, подумаешь, пролежала без сознания несколько часов. Сейчас-то я чувствовала себя прекрасно — и должна была с ним поговорить.

А еще хорошо бы увидеть Сорина, но это было намного сложнее. Хотелось поговорить с ним, объяснить все, но сейчас это невозможно было сделать.

Во-первых, я понятия не имела, как выскользнуть из дворца и добраться до поместья Сорина, даже написать ему не могла. Во-вторых, не знала, что сказать и как извиниться. В-третьих, решить некоторые проблемы нужно было здесь и сейчас.

— Простите, ваше величество, — раздался за моей спиной испуганный голос кого-то из нянек.

Король Ариан дернул головой и нахмурился. Его лицо с тонкими чертами лица было сосредоточенным, и я в который раз удивилась тому, насколько он похож на эльфа. Высокий, лет двадцати на вид, светловолосый, в ослепительно белых одеждах. На голове его красовалась золотая корона, на груди — медальон с гравировкой в форме коронованного сердца и скрещенных мечей. Герб правящей династии, династии Синай.

— Ты что-то хотела, моя леди? — с обычной для него высокопарностью спросил король и поцеловал мне руку.

Я вдохнула и выдохнула. Хотела я очень многих вещей.

— Мы можем поговорить? Наедине.

Несколько секунд король смотрел на меня, а затем махнул рукой придворным и предложил мне локоть. Когда мы отошли на достаточное расстояние от всех, он спросил:

— Итак?

Я помедлила.

— Зачем вам это, ваше величество?

Король остановился и взял мои руки в свои, проникновенно заглянул в глаза.

— Моя леди…

— Мне нужна правда, — сразу же обозначила я.

— Кто ты такая, чтобы ставить мне условия? — тут же ощетинился он, прекрасное лицо стало уродливым, как маска.

Сорин, даже если злился, оставался красивым, и я тряхнула головой, чтобы прогнать ненужные сейчас мысли.

— Я ношу под сердцем вашего наследника.

— Только когда я признаю ребенка в твоем животе своим. Пока ты просто женщина, которая находится во дворце благодаря моей милости.

Он сжал мои руки в своих сильнее, но я продолжила смотреть ему в лицо.

Я должна быть смелой, чтобы защитить своего ребенка. Смелой и очень-очень умной.

— Я нужна вам, ваше величество, иначе меня бы здесь не было. И богом клянусь, меня лучше иметь в союзниках, чем во врагах. А чтобы быть вашим союзником, я должна знать, что происходит. Зачем вам понадобилась я, вира Сорина де Драго. Беременная от него.

Последнюю фразу я произнесла едва слышным шепотом, чтобы любопытные уши придворных нас точно не услышали. Разнести сплетни по всему двору я еще успею, тут много ума не надо.

Король прищурился.

— Ты говоришь не так, как деревенские девушки.

— Мой дедушка, писарь, хорошо меня обучил, — отбрила я, продолжая смотреть королю в глаза. — Ваше величество, мне нужна правда. И я могу поклясться, что вы не пожалеете о том, что ее открыли.

Король изучал меня взглядом, капризно морщился, и в какой-то момент мне показалось, что я намного старше него. Возможно, в какой-то степени так оно и было: драконы живут дольше, но и взрослеют, наверное, медленнее. Стоящий передо мной король, которому на вид было меньше тридцати, хмурился, как избалованный парень, которому папа отказался покупать мерседес.

Мне полгода назад исполнилось тридцать пять, я успела пожить в двух мирах, почти успела развестись, а еще — я успела встретить любовь всей своей жизни и из-за своей неосведомленности и поспешности оттолкнуть его.

Кажется, я была старше короля на несколько жизней. Но кто знает, сколько тайн и скелетов в шкафу хранит этот Ариан, похожий на легкомысленного капризного эльфа?

В конце концов, простые и слабые люди не умеют удерживать власть.

— Дело в пророчестве? — напрямую спросила я. — Вам нужно предъявить наследника, и как можно скорее? Пожалуйста, не говорите о чувствах ко мне, я в это не поверю. Мне нужна правда. Я должна знать, что мой ребенок будет в безопасности при дворе и будет под вашей защитой.

— Мне, разумеется, нужен наследник, — Ариан отпустил мои руки и положил ладонь мне на щеку. — Но Кэтэлина. Разве это мешает мне испытывать чувства к тебе? Тебе так сложно поверить в то, что ты мне нравишься? Неужели Сорин никогда не говорил вам, насколько ты прекрасна, насколько умна? Как сияют твои глаза и как манит к себе шелк волос?

— Мне нужна правда, — нахмурилась я, чувствуя, что сердце пропустило удар. — Я всего лишь человек, игрушка в руках Сорина, теперь — в ваших. Как я могу вам поверить?

Дорогие читатели, это второй том истории "Сын (не) для дракона". Первый том вот , а история уже закончена. Приятного чтения!)

Голос звучал твердо, и мне это понравилось. Потому что сердце вдруг заколотилось как сумасшедшее, видимо, решив, что ему нравятся нежные слова и признания.

Нет уж! Хватит вести себя как полная дура!

Я и так наломала дров.

— Разве у тебя есть причины не доверять мне? — мягко спросил король.

Он растерял где-то свою злобу и говорил спокойно, слегка улыбаясь. Только сейчас, когда мы оказались лицом друг к другу, я заметила, что его кожа еще бледнее, чем кажется издалека, как бумага. Он болеет? Или это нормально для драконьих королей?

На фоне этой белизны черные глаза казались еще более черными, если это вообще возможно.

Проведя достаточно времени с Сорином, я научилась замечать, что его глаза, хоть и черные, всегда искрились теплой жизнью: когда он смотрел на псов и лошадей, угрожал Вириану, который всегда терялся в его присутствии, целовал меня.

Глаза короля были как мертвые черные провалы, и в глубине их я могла увидеть только одно — страх. Может, мне это тоже только казалось? В самом деле, чего бояться самому могущественному дракону в стране?

Пока я раздумывала о Сорине, король наклонился ближе и вдруг коснулся моих губ своими. Это ощущалось… странно. И, наверное, я была слишком занята другими мыслями, чтобы всерьез обратить на это внимание.

— Разумеется, ваше величество, — ответила я, отстранившись. — Вы не говорите мне всей правды. Как я могу вам доверять?

— Я король, — красивое лицо исказилось. — Ты сомневаешься в моем слове?

Его тон заставил меня вздрогнуть, и я невольно вспомнила факира на городской площади, которого король приказал высечь из-за того, что он попробовал на зуб брошеную золотую монету — якобы усомнился в ее подлинности.

Ладно, Катя. Надо быть мудрой, терпеливой и…

Да какого черта, в конце концов!

Кого я обманываю?

— Разумеется, сомневаюсь! — вышла из себя я, потому что — ладно, терпение и мягкость никогда не были моими сильными сторонами. А вот напористость и мозги — были. — Вы, ваше величество, появляетесь в поместье Сорина де Драго, с которым враждуете, предлагаете сделать моего ребенка наследником и предлагаете мне — человеку! простолюдинке! — брак. Да, я сомневаюсь и буду сомневаться в ваших словах, потому что я не понимаю логики!

Я кривила душой, говоря, что не понимаю, кое-какие теории у меня были. Мне просто нужно было услышать его версию событий. Или не услышать, что тоже само по себе будет ответом на то, насколько сильно я могу ему доверять.

Или — не доверять.

Конечно, умею я быть умной задним числом! Стоило взвесить все “за” и “против”, до того, как я дала согласие уехать с ним.

И, Огненный все это сожги, как я могла не знать про медальон!

Вот дура!

— Мне нужно ответы, ваше величество, — ровным голосом произнесла я, стараясь держать себя в руках.

У меня в животе рос малыш, дитя Сорина, и ради него я должна быть осторожной и умной.

— Ты забываешься, — процедил король.

— Я хочу защитить своего ребенка, только и всего.

Король молчал. Сорин бы уже закатил глаза или отругал меня. При всей вспыльчивости его характера, он был открытым, теплым.

От короля веяло холодом, и я понятия не имела, чего от него ждать.

— Ваше величество? — Я решила попробовать снова. — Поверьте, я не враг вам, все, что мне нужно — убедиться в том, что мой ребенок будет в безопасности.

Что я вообще знала о нем, кроме имени — Ариан?

Он женился на принцессе Игрид и остался на троне после ее гибели, хоть разъяренный Сорин и обвинял Ариана в том, что это именно он подстроил несчастный случай.

Кроме этого, я знала, что существует пророчество, которое предрекает королю падение и бесплодие, намекает на то, что он сидит на троне незаконно. Интересно, кем и когда оно было произнесено? И насколько это все случайно?

Добавим к этому то, что я успела понять сама: король был болезненно горд, самолюбив, мнителен, наделен властью и, как следствие, опасен.

Очень опасен.

— Прошу прощения, не должна была…

— Все просто, леди Кэтэлина, — неожиданно заговорил он, увлекая меня вперед по дорожке, а потом наклонился к самому моему уху: — Нам стоит отойти подальше, прежде, чем вести такие разговоры.

Помолчав, он тихо сказал:

— Возможно, мне в самом деле пригодится хотя бы один союзник.

Хотя бы один, вот как? Я молчала, ожидая, что скажет король.

— Тебе, наверное, не нужно объяснять, как сильно королю необходимы наследники.

Я кивнула. Действительно, к этой части вопросов не было.

— Почему я?

— Для дракона не так уж просто завести ребенка. А ты благословлена Огненным.

В этом мы с королем сходились: я тоже считала растущего у меня внутри малыша благословением, чудом и заранее знала, что он самый лучший, самый умный и самый красивый в мире дракон.

— Да, но… — Я посмотрела короля. — На моем месте могла бы быть любая женщина, любая, которая уже успела забеременеть. Почему я?

Король криво усмехнулся и надолго замолчал. Зимний сад уже успел погрузиться в сумерки, тонкий слой снега под ногами похрустывал, справа блестела огнями окон громадина дворца.

Невольно я вспомнила Бьертан: сонную тишину поместья и лес вокруг, увитую пламенем изгородь. Сорина.

— Из-за де Драго, — ответил король, и я закатила глаза.

Серьезно? Он настолько глупый? Ну то есть… Сорин нелестно отзывался об умственных способностях короля, но чтобы настолько! Он что, решил просто выпендриться?

Нет, все-таки он избалованный и недалекий “мажор”.

— Род де Драго один из самых древних, уступает ему разве что королевский, — тем временем заговорил король. — И, знаешь, Кэтэлина, очень досадно, что глава этого рода демонстративно меня как монарха не признает, тыкает в меня мечом при каждой встрече. Это как-то обидно, я бы сказал.

Я замерла.

— Сорин де Драго — как кусок льда в моем ботинке, и до недавних пор я решительно ничего не мог с этим поделать. Не воевать же с ним, в конце концов? Тем более его больше интересовали дела своих земель, чем политика. Но ты, Кэтэлина, все изменила.

Вздрогнув, я остановилась и посмотрела в лицо короля.

— Почему ты остановилась? — Он холодно улыбнулся и потянул меня вперед. — Не стоит давать придворным повод для пересудов.

Я послушалась и на несколько минут между нами повисла тишина.

— Так вот, — мирно продолжил король, и как будто даже приосанился, и вздохнул свободнее. — Герцог де Драго был как кусок льда в моем ботинке, а потом появилась ты. Как ты думаешь, что он мне сделает сейчас, когда его ребенок у меня в руках?

Не мажор. Опасный и расчетливый хищник. Я его недооценила.

Дура ты, Катя. Даром что с дипломом.

— Ничего, — онемевшими губами ответила я.

— Верно, ничего, — радостно подтвердил король. — Ни один дракон, тем более принципиальный до глупости де Драго, никогда не сделает ничего, что может навредить его ребенку. Так что… — Он посмотрел на меня. — Теперь он на моей стороне. Ему придется.

Голова закружилась, уже в который раз, и я сглотнула.

— И что дальше?

— Помолвка.

— Я же человек.

— А я король, — жестко оборвал Ариан. — И мой наследник должен появиться в законном браке.

— Я думала, вира — это… — Я задумалась, пытаясь подобрать синоним к слову “инкубатор”. — В общем, что драконы не женятся на людях.

— Да, — король остановился. — Но никто не смеет указывать мне, что делать. Я король, через несколько дней, когда будет готов медальон, мы объявим о помолвке, а через месяц — сыграем свадьбу. Ты, как моя супруга, получишь титул принцессы, твой сын — станет наследником. С вас обоих пылинки будут сдувать — мы оба в выигрыше. Это достаточно честно?

Он посмотрел на меня, лицо его по-прежнему было бледным, глаза лихорадочно блестели.

Хотелось “провернуть фарш назад”, вернуться к Сорину, но, глядя на короля, я понимала — он меня не отпустит от себя ни на шаг. Слишком ценным был ребенок, который рос у меня под сердцем.

— Кэтэлина, — заговорил король. — Я знаю, что у тебя есть к Сорину чувства, но поверь, со мной тебе будет лучше. Я окружу тебя любовью, сделаю ради тебя все. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Поверь мне.

— Я…

Король шагнул навстречу мне и поцеловал. Мягкие губы, ласковые. Ничего общего с тем, как целовал меня Сорин: властно, напористо, присваивая меня себе и просто ломая любое мое сопротивление.

Отойдя на шаг, я, запинаясь, проговорила:

— Прошу меня простить, ваше величество. Я замерзла, лучше пойду в свои покои.

Я не кривила душой, руки и ноги правда кололо от мороза. Странно, в Бьертане мне казалось, что зима достаточно мягкая, а здесь, возле дворца, я отчаянно тосковала по оставленной в Москве шубе.

— Я вас согрею, — галантно кивнул король и улыбнулся. Глаза его остались холодными. — Как я уже сказал, выгода от нашего сотрудничества не мешает мне испытывать к вам чувства. Вы прекрасны, и я рад, что именно вы станете матерью моего наследника.

Я сглотнула и отвела глаза. Да какого черта! Смущаюсь, как девчонка! И из-за каких глупостей! Но черт возьми, как же приятно услышать о себе — “прекрасна”! Женя никогда такого мне не говорил. Да и Сорин тоже.

Он просто… Я вздохнула.

Между нами все было так сложно.

От мыслей меня оторвал повторяющийся короткий звук. Король раз за разом щелкал пальцами, но вспыхнувшие искры гасли, как будто он использовал неисправную зажигалку.

Кожа короля, и без того бледная, сейчас стала обморочно серой.

— Почему у вас не получается? Устали? — сочувственно спросила я.

— Не твое дело! — рявкнул он, и бросил короткий взгляд в сторону придворных. — Убирайся! Оставь меня одного!

Интересно, в этом мире есть психиатры? Успокоительные хотя бы? Его величеству пригодились бы, смена его настроений еще более непредсказуема, чем погода.

Ладно. Теперь я по крайней мере знаю, с чем имею дело.

— Прошу прощения, ваше величество. Да осенит Огненный ваш путь.

Я едва удержалась от того, чтобы свистнуть, подзывая к себе всю приставленную ко мне толпу — явно не только для заботы, но и для слежки.

Сердце колотилось от страха, и я поспешила спрятаться в отведенных мне покоях.

Ничего. Я обязательно найду, как выкрутиться. И ты, малыш мой, мой драгоценный ребенок, родишься и будешь жить в безопасности.

Вот бы увидеть Сорина, поговорить с ним!

Я скучала по ощущению безопасности, которое давали мне его объятья.

Вот показываю, как выглядит король Ариан, а вот - Кэтэлина:)

Утром я проснулась с тяжелой головой и слабостью в теле.

Заболела что ли? Еще не хватало.

— Крепитесь, госпожа, — сочувственно сказала приставленная ко мне повитуха. Юная, тихая и на удивление приятная. Имени ее я не запомнила. — Вынашивать дракона непросто, человеческий организм иногда не справляется. Вам лучше не вставать сегодня и есть побольше жирной пищи.

Что? Не вставать?! Я мгновенно вспомнила Аллегру, которая хотела запереть меня в комнате и кормить свиным жиром. Она что, не с потолка это взяла?

И как это — не справляется? Да я после того, как забеременела, чувствовала себя даже лучше, чем до этого. Как будто помолодела лет на десять и напиталась силами. Сорин говорил, что это наш сын поддерживает меня (“Или дочка”, — упрямо поправляла я.)

Сейчас сама себе я напоминала развалину, но, несмотря на это, села.

— Я встану, — сказала я повитухе. — Но постараюсь побольше отдыхать. Здесь есть лекарь? Или кто-то, кто разбирается… в ведовстве? Как это правильно называется?

Повитуха побледнела и прижала ладонь ко рту.

— Тише! Что вы такое говорите!

— А что такое? — удивилась я.

Почему она на меня смотрит так, как будто думает, что я хочу ее съесть? Я что-то не то сказала? Ведовство — это же что-то нормальное для драконов? Вон повитуха только что разожгла камин щелчком пальцев.

А там даже не было дров!

— Я распоряжусь, чтобы для вас приготовили чай, — пискнула повитуха. — Не вставайте!

Ничего не понимаю. Впрочем, чай так чай. Возможно, здесь найдется еще и шоколад или хотя бы сладкий нут.

Пожав плечами и дождавшись, пока она убежит, я поднялась и положила руку на живот. Пока он был совсем маленьким, срок беременности недавно перевалил за половину.  Прислушавшись к себе, я сделала пару шагов. Нормально. Небольшая слабость, как бывает при простуде, и больше ничего. По телу пробежала волна искорок, как и всегда, когда я бывала голодна.

— Привет, малыш, — поздоровалась я с животом и улыбнулась. — Скоро будем завтракать, потерпи.

Если бы рядом был Сорин, он бы наверняка захотел меня погладить. Вообще он не был склонен к тому, чтобы разговаривать с животом или прикладывать к нему ухо, как делают некоторые мужчины в кино, но как будто всегда хотел его касаться. Это было приятно и, кажется, не только мне.

Надев темно-красное широкое платье, одно из тех, что я целую вечность назад заказала в драконьем ателье и которые уже успели доставить из Бьертана, я вышла из покоев и тут же столкнулась с Персом.

(Интересно, Сорин сам занимался перемещением моего гардероба? Попросил кого-то из слуг?)

— А я-то думала, меня наконец оставили одну, — пошутила я.

Перс выглядел точно так же, как во время нашей первой встречи: скромно одетый, с серыми волосами, забранными в хвост, и тонкими, как будто вырезанными кинжалом, чертами лица. Королевский стражник и, кажется, близкий друг Сорина. Тем не менее, верный его величеству. Занятная комбинация, в его присутствии расслабляться точно не стоит.

Чтоб тут все провалилось, я вообще ни в чьем присутствии расслабиться не могу!

— Я здесь для твоей безопасности, — невозмутимо обронил Перс.

Кто бы сомневался.

— Скажи, я могу как-то связаться с Со… — Я запнулась, потому что взгляд мой упал на портрет, висящий в зале на другом конце коридора. Двери были открыты, так что я могла увидеть половину картины. 

Да быть не может!

Я направилась туда, Перс последовал за мной, как привязанный.

— Ты и в туалет за мной пойдешь?! — раздраженно бросила я, хотя злилась, конечно, не на него.

— Если нужно будет.

Дойдя до конца коридора, я оказалась в просторном зале со светлыми стенами и замерла, вглядываясь в висящий на противоположной стене портрет. Да быть не может!

Изображенная на нем драконица была смуглокожей, ее черные глаза смотрели прямо и уверенно. Волосы ее тоже были черными, как смоль, лицо — овальным, а губы — полными и сочными на вид.

Настоящая красавица! Не только внешне, в чертах лица чувствовалась сила и стать, изображенная на портрете драконица привлекала на каком-то нутряном уровне. Кажется, это называется харизмой.

И я знала, что живописец не польстил своей модели.

Чтоб ей икалось!

В воздухе под портретом зависла полоска огня, неуловимо напоминающая поминальные свечи, которые иногда ставят у нас перед портретом недавно умершего человека.

— Принцесса Игрид, — сказал Перс. — На портрете рядом — ее отец, Карол Третий.

Отец ее интересовал меня в последнюю очередь. Я вглядывалась в черные глаза изображенной на картине драконицы и пыталась убедить себя в том, что так не бывает.

Когда я сидела в увешанном сухими травами и окуренном дымом кабинете бабушки Эсмеральды (свечки от геморроя ей в задницу!), на секунду мне показалось, что я вижу перед собой не старуху, а юную девушку.

Вот эту девушку.

Драконицу, выходит.

И Сорин к озеру, месту гибели его возлюбленной Игрид (дважды свечки от геморроя ей в задницу!), приносил пастилу. Любимое лакомство бабушки Эсмеральды.

Черт! Черт-черт-черт!

Неужели это и есть Игрид?! И она — жива? Но как она оказалась в моем мире?

И какого черта запихнула меня сюда?

— С-с-сучка ты крашеная, — проникновенно сказала я портрету, и тот вдруг пошел рябью.

Неподвижное лицо драконицы изменилось, вздрогнуло, а потом она вдруг… показала мне язык.

— Ты это видел?! — закричала я. — Ты видел это?

Перс, который смотрел на портрет Карола Третьего, повернулся ко мне.

— Что я видел?

— Эта сучка показала мне язык!

— Во-первых, это не сучка, а покойная принцесса. Во-вторых, — он нахмурился. — Ты в порядке?!

— Я?! — Я перевела взгляд на портрет, который радовал глаз обыкновенностью и неподвижностью. Вот же!.. — Я только хотела узнать, почему она принцесса, а не королева, — попыталась выкрутиться я.

Голова кружилась, в висках стучало от напряжения, дышать становилось сложно.

Что за ерунда здесь творится?!

— Потому что драконица не может наследовать трон, она может быть только принцессой, а ее муж — королем. Что с тобой такое? Ты белая, как мел.

Я покачала головой, опустила глаза и вздрогнула от странного звука, похожего на свист. Мимо моего лица промелькнул огненный комок, похожий на шаровую молнию, и нетерпеливо ткнулся в плечо Перса.

Тот протянул ладонь, и упавший в нее огонек обернулся запиской.

— Его величество ждет нас в главном зале. Тебя — особенно, — недоуменно прочитал он.

Направляясь в главный зал вслед за Персом, я до последнего не знала, что встречу Сорина.

Вернее… я вообще ничего не ожидала. Я хотела есть. И спать.

И… Сорина. Очень сильно хотела Сорина.

Стоя в главном зале среди придворных, я ожидала объявления, которое хотел сделать король. Было душно, пахло духами и пудрой. Голова у меня кружилась, тошнота подступала к горлу. Я продумывала план побега.

Король сидел на троне и возвышался над толпой благодаря каменному постаменту.

— С этого дня, — заговорил он, и шепотки в толпе тут же смолкли, — начальником стражи становится Сорин Иоханн де Драго, герцог Арвигский, граф Каракалский и граф де Гехинген. Снова.

Сорин!

Я рванула вперед, но кто-то из придворных удержал меня за руку.

Оставалось только стоять и смотреть на то, как Сорин выходит из толпы и, чеканя шаг, подходит к королю, а затем… преклоняет перед троном колено.

По рядам придворных разнесся дружный вздох. Сорин де Драго, преклонивший колено перед королем, согласившийся служить ему, — это было немыслимо. Что он здесь делает?

Не поднимая головы, Сорин скосил глаза в сторону, осмотрел ряды, как будто что-то искал. Наконец он увидел меня, и в глазах у него зажглось самое настоящее пламя.

Сердце заколотилось как сумасшедшее, и я потеряла сознание.

Пришла в себя я в отведенных мне покоях — узнала узор огненных цветов, которым был расписан потолок.

Да что ж такое то?! Ладно, обмороки, ладно, слабость. Но почему меня вырубает из жизни на несколько часов? Это странно. Мне нужен кто-то, кто сможет с этим разобраться.

План “Побег” пока откладывается (как будто я могу далеко убежать, пока регулярно лишаюсь сознания), актуальным становится план “Поговорить с Сорином”.

— Пришли в себя, госпожа? — наклоняется ко мне повитуха. — Давайте я помогу вам встать, как это вы себя так загоняли? Вам нельзя волноваться!

— Что со мной происходит?

— Вы вынашиваете дракона, госпожа, — выдает повитуха.

— Да это-то понятно, — отмахиваюсь я, садясь. Почему у меня ощущение, что я общаюсь с не самой умной секретаршей? — Почему я так плохо себя чувствую? И почему вы до сих пор не позвали лекаря?!

Да, я помню, что я человек и в этом мире мне нужно обращаться к драконам к к высшему сословию. Но пошло бы оно все к черту!

— Госпожа, — недоуменно подняла повитуха тонкие бровки. — Вы чувствуете себя отлично!

— Ты издеваешься?

— Нет! Вынашивание дракона — это непросто, а вы на таком позднем сроке можете вставать и даже гулять в саду. Это потрясающе, Огненный любит вас!

В глазах ее светился восторг.

Милая моя, неделю назад на таком позднем сроке я играла с Сорином в снежки и бегала наперегонки с его собаками.

Не говоря уже о том, что происходило в спальне, там тоже я… хм… активно двигалась.

И ты пытаешься меня убедить, что сейчас я хорошо себя чувствую?!

Мне нужен Сорин. Не знаю, что он такое со мной сделал, отпуская из поместья, но пускай откручивает фарш назад!

Хотя кому я вру, я просто ужасно хочу его увидеть.

Хорошо, что сейчас не нужно ломать голову о том, как его найти.

— Поедите? — сменила тему повитуха, не дождавшись моего ответа.

Мой взгляд упал на стоящий перед камином столик, и из головы исчезли все лишние мысли, кроме одной: “Еда!” Радостная волна искорок, пробежавшая по моему телу, напомнила, что голодна здесь не только я.

— Чудо, госпожа, просто чудо! — обрадованно всплеснула руками повитуха. — Такой сильный малыш! Хотите есть, госпожа? Хотя бы немного?

Этот малыш еще пару дней назад просто перенес бы меня поближе к еде. Нет, что-то тут нечисто, мне нужна помощь. Но сначала — еда.

Кружка из тонкого фарфора на столике исходила дымом и пахла горячим шоколадом. Рядом стоял чайник, донышко которого светилось всполохами пламени, на тарелке манил круглыми боками сладкий нут — внешне он был похож на фундук, а по вкусу напоминал какао.

— Я бы не хотела немного, — серьезно сказала я. — Я бы хотела съесть все, что вижу вон на том подносе.

Повитуха облегченно засмеялась и принялась болтать о том, что мне нужно хорошо питаться, чтобы дать прийти в мир новому дракону. Слушая ее вполуха, я пригубила горячий шоколад и прищурилась от удовольствия. Божественно. Терпкий насыщенный вкус, тяжелый и густой. Вкуснотища!

Мне бы еще не вспоминать то, что в Бьертане горячий шоколад готовили немного по-другому, так что он получался более пряным. А еще о том, что Сорин, который, разумеется, не любит сладости, каждый раз лез целоваться, чтобы попробовать шоколад прямо с моих губ.

— Как вы узнали, что я люблю сладкое? — благодарно улыбнулась я, передавая повитухе поднос. Уместно будет попросить добавки?

— А это не я, это его светлость герцог де Драго посоветовал. Чтобы королевский наследник рос крепким.

Я поперхнулась.

Королевский, значит. Посоветовал, значит.

Нам нужно поговорить.

Может, он хотя бы согласится меня выслушать?..

Но как я ему все объясню?

Придется рассказать правду о том, кто я.

Другого выхода нет.

— А где мне найти герцога де Драго? — мирно спросила я, наконец почувствовав в себе достаточно сил, чтобы встать с постели.

Повитуха, которая как раз поправляла расшитую цветами подушку, лежащую рядом со мной, наморщила лоб.

— Он занят, госпожа. Вам стоит подождать до завтра.

— А чем он занят?

— Государственными делами, госпожа, – откликнулась она, не отрываясь от своего занятия.

Помилуй Огненный, эта девушка могла до белого каления довести кого угодно!

— Я подожду, пока он освободится, — решила я. — Где он своими делами занимается? Проводишь меня?

— Вам туда нельзя, госпожа! — перепугалась повитуха и на всякий случай встала так, чтобы загородить дверь.

Что опять не так? Ведет себя как секретарша при гулящем боссе, который дерет любовницу на столе как раз в тот момент, когда с визитом решила нагрянуть дражайшая супруга. 

Стоп.

Сорин же не?..

Да ну быть не может.

Да и с чего повитухе за это переживать?

— Что происходит? — подняла брови я. — Почему мне нельзя пойти к Сорину? К герцогу де Драго, я имела в виду.

К щекам прилила краска. Надеюсь, повитуха не заметила моей ошибки? Произнести вслух имя Сорина было приятно. Я долго не могла к нему привыкнуть, а потому даже сейчас оно казалось каким-то…сокровенным.

Погрузившись в свои размышления, я не сразу заметила испуганное выражение лица моей собеседницы.

— Вам нельзя такого видеть! — прошептала она.

— Чего мне нельзя видеть?

— Казнь!

— Что?! Ты что такое говоришь, какая казнь?

Что за… Сорин и казнь? Что она несет?

— Сегодня король должен рассмотреть дело графини де Авен. Герцог де Драго, как новый начальник королевской стражи, там тоже присутствует.

Несколько секунд мне понадобилось, чтобы переварить полученную информацию.

Так, что мы имеем? Благодаря работе с Вирианом я уже имела представление о том, как устроена местная правовая система. В чем-то она напоминала абсолютную монархию, потому что вся полнота власти сосредотачивалась в руках короля (в том числе и право выносить любые судебные решения), но при этом герцоги, графы, вольные города и территории обладали приличным объемом автономии — для всех это объем автономии был различен в силу определенных исторических причин. В этих хитросплетениях я отчаялась разобраться, помнила только, что Сорину там был никто не указ.

То есть, то, что король рассматривает судебное дело, которое касается какой-то графини де Авен, — это логично, ладно. Но казнь?

— С чего ты решила, что ее казнят? — медленно спросила я. Как же меня злило, когда я чего-то не понимала! — Как минимум, король прямо сейчас рассматривает дело. Еще ведь ничего не решено.

— А как же иначе, госпожа? — хлопнула глазами повитуха. — Ее поймали на ведовстве!

— Так. — Я окончательно перестала что-либо понимать и села, спустив ноги с кровати на пушистый ковер. — А ты разве не владеешь ведовством?

С лица повитухи схлынули все краски.

— Не говорите так! Я ничего не знаю, я…

— Да ты огонь только что щелчком пальцев развела! — махнула я рукой на камин, и повитуха недоуменно нахмурилась.

— Вы, наверное, переутомились, госпожа.

Мне пришлось пустить в ход все методики допроса, которые я успела выучить за годы работы адвокатом: иногда вытащить из клиента правду было намного сложнее, чем отстоять его интересы в суде. По капле я все-таки вытянула из повитухи немного информации и смогла сложить ее в единую картину.

Ведовство вовсе не было обычной драконьей магией, как мне показалось вначале. Разведение костров прямо в воздухе, управление дымом, нагревание любых поверхностей и даже фокусы с открытием порталов — все это было для драконов обычным делом.

Ведовство было чем-то совершенно противоположным, “насильным”, как выразилась повитуха.

Для того, чтобы управлять огнем, драконам не требовалось прилагать особых усилий, это было у них в крови, это было для них “естественным”. В противовес этому ведовство требовало определенных ритуалов, например, повитуха знала от своей кузины, а та от своей подруги, а та от бакалейщицы, которая никогда не врет, что для определенных ритуалов требуется череп кошки, собранный в полнолуние памятник или — тут повитуха хихикнула — девственная кровь женщины.

Ведовство напомнило мне одновременно те ритуалы, которые проводила со мной матушка Велка перед тем, как отдать Сорину, и “гадание” бабки Эсмеральды (чтоб ее перхоть замучила).

Как же это так? Выходит, Игрид занималась ведовством? Или занялась уже в нашем мире? Благодаря этому она смогла отправить меня в этот мир? Но зачем?

Для драконов ведовство было строжайше запрещено, потому что это противоречило воле Огненного: если бы Огненный хотел, чтобы драконы могли вытягивать из врагов жизнь на расстоянии, повелевать погодой и прочим образом вмешиваться в природный порядок, он бы наделил их такими силами и не требовал от них проведения “насильных” ритуалов.

— Людям это тоже запрещено?

— А что люди? — дернула плечиком повитуха. — Черновики Огненного, для них что ритуал, что поедание картофельных очисток — одно и то же. Магии в них ни на грамм нет, недалеко от свиней ушли. Вам грелку принести, госпожа?

Повитуха подняла на меня незамутненный взгляд больших черных глаз, интеллектом особенно не обезображенный. Я скрипнула зубами и с трудом подавила желание рассказать ей, в чем она не права.

— Я хочу на это посмотреть, — решительно произнесла я и встала. — На суд.

В конце концов, должна же я знать, где оказалась! А суд — отличный слепок реальности, уж поверьте мне, я больше десяти лет в практике и многое повидала. Можно увидеть очень интересные вещи, если знать, куда смотреть.

— Вам нельзя!

— Мне запрещено там появляться? Как человеку? Может, суд закрытый?

— Нет, — растерялось это светлое создание.

— Тогда или ты меня проводишь туда, или я упаду в обморок и скажу королю, что ты виновата, — пригрозила я.

— Он вас не послушает, — приосанилась повитуха и глянула на меня с вызовом.

— Почему?

— Вы человек, а я дракон. Король поверит мне.

Я скрипнула зубами и посмотрела нее своим фирменным тяжелым взглядом. Да, у меня был такой. Для недалеких секретарш и, вот, для повитух, как выяснилось. Тренировалась я у Аделаиды Александровны, так что фирменный тяжелый взгляд обычно заставлял заикаться особенно щепетильных персон.

— Его величество приставил тебя ко мне не для того, чтобы ты раздавала указания, — холодно сказала я. — Знай. Свое. Место.

Повитуха вздернула подбородок, и в ее глазах я прочитала намерение наябедничать на меня королю при первой же возможности. Ничего, мы еще посмотрим, кто кого.

Эта юная заботливая драконица мне нравилась, но ее отношение ко мне как к существу второго сорта — злило до белого каления. Возможно, родись я в этом мире и впитай эти принципы с молоком матери, все было бы по-другому, но вышло так, что с молоком моей матери я впитала совершенно другое:

— Детка, — говорила мне мама, — тебе многое дано. Ты умная, целеустремленная, и мы с папой сделаем все, чтобы дать тебе самое лучшее образование. Так что смотри, не опозорь родителей.

Я привыкла воспринимать себя как кого-то, кому дано больше, чем другим. С одной стороны, это не давало мне права прохлаждаться — поэтому я и строила карьеру так упорно, с другой — награждало определенными амбициями и самовосприятием.

И не какой-то там драконице смотреть на меня свысока, пускай даже она за секунду может поджечь дом!

— Куда ты? — спросил Перс, когда я вышла в коридор. Он показался из-за угла так неожиданно, как будто материализовался из воздуха.

Впрочем, возможно, так оно и было.

— В зал заседаний? Как это называется? Где проходит суд над графиней де Авен.

— Это называется главный зал, или тронный зал, ты там была утром. Когда его величество представил нового начальника стражи.

Я нахмурилась, вспоминая просторное помещение, стены которого были украшены гобеленами и картинами. Дворец династии Синай был тем еще лабиринтом, мне казалось, что его за пару дней целиком не обойти. Но тронный зал располагался совсем недалеко отсюда, я даже помнила, как туда добраться. Нужно подняться вон по той лестнице, а потом свернуть направо.

— Даже не будешь меня отговаривать туда пойти? — спросила я у Перса, который шагал в ногу со мной.

Повитуха держалась позади и, слава Огненному, молчала.

— А это имеет смысл? — хмыкнул Перс.

— Нет, — подумав, ответила я.

— Вот и я в этом уверен.

Перед дверями тронного зала, массивными, доходящими высотой до самого потолка, сделанными из тяжелого дерева, я остановилась, потому что совсем не чувствовала себя такой уверенной, как хотела показать.

Мне, по правде говоря, было страшно.

Но там был Сорин, и король, и суд над неизвестной мне графиней. И мне позарез нужно было как можно быстрее разобраться с тем, как здесь все устроено, а не прятать голову в песок.

Возможно, стоило бы все-таки начать вести себя осмотрительно и осторожно, но мне тридцать пять с половиной и уже поздно менять свои привычки.

Двери открылись с тяжелым скрипом, и я ругнулась про себя: привлекать внимание в мои планы не входило.

Обстановка в тронном зале не отличалась от той, что я увидела утром. То же богатое убранство, те же гербы династии Синай, которые в избытке красовались на стенах, тот же трон на возвышении.

На троне сидел король Ариан, как будто паря над столпившимися у стен придворными. Он по-прежнему был одет в белое, и мне на ум почему-то пришла мысль о том, что таким образом Ариан хочет выглядеть непогрешимым в глазах подданных. Все-таки белый — это цвет чистоты.

Судебное заседание я представляла себе, наверное, похожим на то, что видела в нашем мире, когда принимала участие в уголовном судопроизводстве: судья, секретарь, трибуна для выступления адвоката и прокурора, место, где сидит подсудимый.

Тут этого не было и в помине.

Напротив королевского трона, прямо на ведущей к нему красной ковровой дорожке, стояло деревянное кресло, в нем сидела девушка. Драконица.

Если бы мне нужно было описать ее парой слов, я бы сказала: “Невероятно красивая”.

Нет, правда. Драконицы, в общем и целом, все были очень привлекательны: в каждой из них, даже в моей простой как ситцевые трусы повитухе, чувствовалось то, что называется статью, породой.

Но та, что сидела в кресле, была писаной красавицей, даже Игрид на ее фоне казалась деревенской простушкой.

Алое платье с корсетом, который делал талию узкой, а грудь — пышной, смоляные волнистые кудри до пояса, белая фарфоровая кожа, овальное лицо и огромные черные глаза.

У нее на плече лежала мужская ладонь и, проследив за линиями предплечья, плеча и шеи, я уткнулась взглядом в усталое лицо Сорина.

Это еще что такое?!

Захотелось прервать их судебное заседание и закатить простую бабскую истерику, потому что — почему его ладонь лежит на плече этой красотки?! Он же начальник королевской стражи! Вот рядом с Арианом бы и стоял!

Я понимала, что все эти мысли, вся эта ревность, — полная ерунда, тем более после того, как я поступила с Сорином, но… почему она такая красивая?! Почему он стоит так близко и держит ее за плечо?

Ладно, может, ее казнят сегодня?

Огненный, что за ужасные мысли…

Когда я показалась на пороге, сопровождаемая громким скрипом двери, все головы придворных повернулись ко мне, по рядам прошел шепоток. Король даже не пошевелился, как и Сорин. Последний, кажется, скосил в мою сторону взгляд, но мне могло всего лишь показаться.

— Итак, графиня де Авен, — проговорил король, наклоняясь вперед. — Вы подозреваетесь в том, что убили своего супруга, и в том, что использовали для этого ведовство. Что вы можете сказать, чтобы оправдать себя?

Красавица де Авен, как будто сошедшая с обложки модного журнала, прикрыла глаза, а потом посмотрела на короля так, что даже я чуть не упала в обморок от сбивающей с ног волны чистой красоты и обаяния.

— Могу сказать, что он был форменным козлом, ваше величество. Впрочем, ни с кем другим в этом зале я сводить счеты не собираюсь, потому вы можете приказать его светлости герцогу де Драго расслабиться и не следить за мной так пристально. У начальника королевской стражи наверняка полно дел поважнее наблюдения за провинившейся вдовой.

Она мягко и лукаво улыбнулась, как будто была на свидании с кавалером, а не на суде.

— Следить за вами — моя собственная инициатива, графиня де Авен, — прохладным хриплым голосом произнес Сорин и усмехнулся. — Иначе как я могу быть уверен, что ваше дело рассмотрят… во всех подробностях?

Вот показываю, как выглядит графиня де Авен.

Я не ослышалась? Сорин хочет рассмотреть дело (или тело) этой графини во всех подробностях?! И это откуда он такой тон вкрадчивый взял?!

Ладно, Катя, вдох-выдох. Истерика — это крайний метод решения проблем, ее я всегда смогу закатить.

— Не забывай о том, кто ты, Сорин, — прохладно осадил король. — Теперь ты состоишь у меня на службе, изволь говорить, когда я к тебе обращаюсь. И не подвергать мои слова и действия сомнению. 

Я даже от двери увидела, как Сорин сжал зубы. Неужели пошлет короля куда подальше прямо здесь и сейчас? За время нашего с ним знакомства я узнала, что он терпеть не может, когда кто-то пытается его осадить или что-то ему указать. Поразительно, как он мог ужиться при дворе, когда королем был Карол Третий. Неужели он ни разу не пытался указать Сорину его место? Или в то время Сорин не был еще такой… занозой в заднице?

Бросив на меня молниеносный взгляд — я даже не могла бы поручиться, что мне не показалось, — Сорин проговорил:

— Ваше величество, каждый из нас только догадывается, сколько лежит на ваших плечах. Моя задача, как начальника стражи, облегчить эту ношу.

Ничего себе! Неужели Сорин решил использовать тот же прием, что помог мне спасти его от меча короля много месяцев назад, на пиру?

Или я сама себя обманываю?

Король прищурился, по его лицу было видно, что слова Сорина не убедили его ни на грамм. И все-таки он решил не уделять этому внимания: видимо, Сорин при дворе, хотя бы номинально признающий власть короля, был слишком ценен.

— Итак, графиня де Авен, — начал король холодным голосом. Каким-то образом он умудрялся говорить так, что его голос занимал собою все пространство. — Вы убили своего супруга, графа де Авен?

— Убила, ваше величество, — кивнула графиня, как будто они за завтраком говорили о погоде.

По рядам придворных прошел шепоток, и я осмотрелась: лица у драконов и дракониц были не испуганными, а скорее любопытными и в меру шокированными. Будет что обсудить за чаем или как они тут коротают время.

— У вас были причины это сделать?

Графиня вдохнула и выдохнула. Впервые с момента нашей встречи на ее безупречном лице промелькнуло выражение, которое при желании можно было бы истолковать как боль.

— Разумеется. Мне бы не хотелось распространяться об этом, в конце концов, это же просто неприлично. Но, я думаю, об этом несложно догадаться. Если жизни дракона что-то угрожает — его долг защищать себя и свою семью, так велел Огненный.

Закончив свою речь, графиня вздернула подбородок еще выше и посмотрела на короля почти с вызовом. Впрочем, даже с учетом этого ее лицо казалось спокойным и дружелюбным.

Я нахмурилась. Угрожает жизни? Граф что, ее бил? Тогда это превышение мер необходимой самообороны, а может, еще и состояние аффекта! Ну какая тут казнь?! Они что, тут с ума сошли?!

Перс схватил меня за запястье.

— Не вмешивайся, — проговорил он, наклонившись к моему уху.

— Но…

— Успеешь еще всех взбаламутить.

— С чего ты взял вообще? — шепотом возмутилась я.

— У тебя на лице все написано.

Я негодующе вздохнула и перевела взгляд с аристократически бледной графини на короля.

— Ваше величество, — начал Сорин, и его рука на плече графини де Авен сжалась немного сильнее. — Согласно закону Карола Третьего угроза жизни дракона нивелирует убийство. Графиня де Авен невиновна и заслуживает быть прощенной.

Мне казалось, что в этот момент король должен потребовать доказательств того. что угроза жизни была, но он только поморщился. То есть, это не было чем-то неожиданным? Все и так об этом знали? Приглядевшись, я разглядела на шее графини тщательно запудренный синяк.

— Я не спрашивал твоего мнения, Сорин не Драго. Еще раз прошу тебя говорить, только когда я к тебе обращаюсь. Иначе я вынужден буду принять меры. Внимания заслуживает то, как именно графиня де Авен убила своего супруга. Если верить информации, которая попала ко мне в руки, в этом было замешано ведовство.

Ведовство, вот как. То, которое строго запрещено.

В этот раз волнение в рядах придворных было намного более заметным, одна дама даже свалилась в обморок.

— Все верно, ваше величество. Я применила ритуал тени.

— Расскажите, в чем состоит его суть?

Графиня легко улыбнулась.

— Правила приличия не позволяют мне говорить об этом, ваше величество.

— Выражайтесь яснее. — Король подался вперед.

— Я всего лишь хочу сказать, что никто и никогда не владел ведовством лучше вас и ее высочества принцессы Игрид. И для меня невозможно рассказывать вам что-то о ритуалах, ведь на вашем фоне я всего лишь деревенская шептуха, но никак не ведунья.

Слова графини настолько шли вразрез с тем, что я успела узнать об этом мире, что захотелось ущипнуть себя и проснуться.

Повитуха испугалась, когда я по незнанию обвинила ее в том, что она владеет ведовством. И графиню де Авен, по словам повитухи, должны казнить именно за использование ведовства.

То есть, это, выражаясь привычным мне языком, “уголовно наказуемое деяние, за которое может последовать казнь как высшая мера наказания”. Но почему тогда графиня де Авен так спокойно бросает это обвинение в лицо королю и тем более непогрешимой принцессе Игрид? И ладно это — почему никто из придворных, кроме самых юных, не выглядит удивленным?

Пауза затянулась, и, к моему удивлению, нарушила ее графиня де Авен:

— Ритуал тени позволяет постепенно вытянуть из дракона силы, выглядит это как внезапная смерть или затянувшееся недомогание, которое заканчивается вечным сном. Для проведения ритуала тени из стеблей пламенника изготавливается куколка, тень, и, как вы знаете, именно к ней притягиваются силы умирающего дракона. Говорят, ее нужно носить с собой, чтобы стать сильнее, но я и так не жалуюсь на дары Огненного. К тому же, не уверена, что это больше, чем суеверие.

— Вы приговариваетесь к казни, — бросил король и махнул рукой. Его украшения, подвеска в форме сердца, корона и кольца, блеснули в свете зависших под потолком огней. — Завтра на рассвете вас обезглавят.

Сорин воскликнул:

— Нет!

Повисшая в зале тишина была по-настоящему гробовой. Все замерли, только упавшая в обморок придворная, которую подхватил кто-то из драконов, открыла глаза и с любопытством уставилась на Сорина.

Я тоже уставилась на него, но эмоции у меня были совсем другие: злость пополам со страхом, но больше всего ревность.

В общем и целом, я была незлым человеком. Я часто работала бесплатно, помогала нуждающимся и все такое. Несмотря на это, какая-то часть меня обрадовалась тому, что король собирается графиню казнить. Потому что — с чего это с лица Сорина сошли все краски?! И почему он так за нее беспокоится? Я ничего не знала о нем и о его прошлом, кроме того, что Сорин был всерьез был увлечен принцессой Игрид (чтоб ее!) и даже принес обет о том, что никогда не женится.

Но может, это не мешало ему крутить шашни с этой графиней?! Почему он до сих пор держит ее за плечо? А она, возмутительно, совершенно ничего не имеет против!

— Ты хочешь что-то возразить, Сорин де Драго? — наконец спросил король, и его слова в тишине прозвучали так же громко, как иногда в фильмах звучит щелчок пистолетного предохранителя.

Я и сама не заметила, как затаила дыхание. Челюсти короля сжались, красивое лицо стало похожим на маску, это было довольно пугающе. Особенно пугающе это было в сочетании с тем, что прямо сейчас в зале находилось человек двадцать стражников, — это если не считать Перса и, разумеется, Сорина.

Впрочем, последнему, кажется, на это было совершенно плевать. Он наконец отпустил плечо графини (не прошло и полгода!), приблизился на несколько шагов к трону и потянулся к застежке своей куртки-поддоспешника.

В полной тишине, которая нарушалась только шорохом его одежды, Сорин попытался выудить что-то из внутреннего кармана куртки. Видимо, там оказалось пусто, потому что дальше Сорин полез в карман штанов.

Он никогда ничего не забывал и всегда знал, где лежат его вещи. Из этого следовал один вывод: сейчас Сорин на серьезных щах ломал комедию перед разозленным до белого каления королем.

Тем временем Сорин наконец выудил из кармана несколько старательно смятых листов и принялся их с оглушительным шелестом выпрямлять. Взгляд его был прикован к его собственным пальцам, широкий лоб пересекла вертикальная морщина, мягкие губы были приоткрыты.

Прищурившись, я разглядела на исписанных с двух сторон листах убористый и мелкий почерк Вириана.

— Ваше величество, — Сорин скривился, как будто под нос ему сунули грязные носки. Не отрываясь от бумажки, он говорил явно по написанному, потому что в каждой строчке я слышала занудный канцелярский тон Вириана: — Графиня де Авен должна быть помилована, потому что законы Огненного предусматривает право дракона на защиту собственной жизни…

—  Она использована ведовство. Согласно моим, — король выделил это слово голосом, — законам за это полагается смерть. Ведовство — противное Огненному занятие.

Графиня Авен фыркнула, но поспешила скрыть этот звук за кашлем. Она казалась абсолютно спокойной и даже расслабленной, но я заметила, как сильно пальцы ее правой руки сжимали ткань юбки.

Сейчас, когда Сорин наконец перестал ее касаться, посочувствовать графине было намного проще. В другой ситуации я бы поспешила вмешаться, но сейчас чувствовала, что могу сделать только хуже: я сама до конца не понимала, что происходит.

— Так было не всегда. — Сорин наконец опустил исписанные усидчивым Вирианом листы и посмотрел в лицо королю. — Во времена твоег… вашего предшественника, Карола Третьего, ведовство считалось безобидной забавой.

— И это было ошибкой, — отрезал король. — Я рад, что могу ее исправить. Ведовство — опасное противное Огненному занятие. И оно должно быть запрещено.

Интересно получается. То есть, Ариан женился на принцессе Игрид и стал королем после смерти ее отца Карола Третьего. И что, решил сразу запретить ведовство, которым сам занимался? Но зачем?

Не хотел, чтобы другие учились, а значит — становились сильнее? Или дело в чем-то другом?

Сорин посмотрел на бумаги Вириана, которые по-прежнему держал в руках, пробежал глазами по строчкам, а потом досадливо дернул уголком губы и посмотрел на короля.

— Карол Третий — кровный представитель династии Синай, — ровно сказал он, не произнося все-таки подразумевающееся “в отличие от тебя”. — Его законы сильнее. Графиню де Авен, которая действовала согласно слову Огненного, необходимо освободить.

В последовавшей до этого гробовой тишине особенно громко прозвучал чей-то шепот:

— Вообще-то он прав.

Я не уловила, кто это сказал, да и король тоже, судя по заметавшемуся взгляду. Мгновенно взяв себя в руки, он встал, величественный и высокий в своей белой мантии, а затем шагнул навстречу Сорину:

— Что ты хочешь сказать?

Сорин молчал, король медленно спускался с постамента, на котором стоял его трон. Единственным звуком был шорох ткани и звук его шагов.

— Что как начальник стражи я не допущу беззакония, — громко ответил Сорин. — Кто бы ни был замешан в преступлениях, в убийствах или в захвате того, что им не принадлежит, я всех… — Он сделал паузу. — Освещу пламенем правды. Во имя Огненного.

Стоящий рядом со мной Перс ударил себя рукой по лицу и прошипел: “Идиот”.

Придворные заволновались, в зале поднялся гул. Дама, которая еще недавно была в обмороке, сейчас с ярким румянцем на щеках начала обсуждать что-то с соседкой. Видимо, они пытались разобраться, правильно ли поняли Сорина и, если правильно, то что стоит за его словами — прямая угроза или что-то еще?

Король обвел взглядом зал. Его лицо было белее цвета его мантии, нижняя губа едва заметно вздрагивала.

— Стража, — негромко произнес он, и зал затих. — Герцогу де Драго необходимо охладиться и привести в порядок мысли. Обеспечьте ему эту возможность. — Король помолчал. — В подземельях.

Стражники, которые были рассредоточены по залу, дернулись, переглянулись между собой. Затем один из них, самый смелый, шагнул вперед, за ним неуверенно подтянулись остальные. Пятеро подошли к Сорину и королю с разных сторон, остальные держались поодаль и бросали друг на друга косые взгляды.

— Прямо сейчас, — поторопил король.

— В-в-ваша светлость… — прозаикался самый смелый и подошел к Сорину ближе. — Не соблаговолите ли вы…

По-прежнему сидящая в кресле графиня, о которой все успели забыть, коротко сказала, расправляя вздрагивающими руками складки на юбке:

— Нужно иметь силу, чтобы покориться событиями, которым мы не можем противостоять.

Сорин дернул головой и хмыкнул, глядя на стражника сверху вниз.

— Соблаговолю, почему нет.

Облегченный выдох стражника был неприлично громким.

— М-м-могу ли я схватить вас за плечо… ваша светлость?

— Хватай, — милостиво разрешил Сорин и согнул руку, как будто предлагал стражнику взять его под локоть. — А справишься? Помощь не нужна?

— Хватит, — рявкнул король. — Месяц в камере должен пойти тебе на пользу.

Месяц? В камере? Да что происходит? Сорин смотрел на короля так, что становилось ясно: ни в какую камеру он не пойдет, тем более на месяц. По крайней мере, добровольно. Я не смогла бы предсказать, что случится дальше, но одно было точно — ничего хорошего. Или драка, или еще более масштабная драка, а итог один: мой ребенок может оказаться в опасности. Потому что вслед за дракой может случится все, что угодно далекое от мирного и спокойного течения жизни.

Но что я могу сделать? Какие у меня есть козыри? Если бы я присутствовала на судебном процессе в моем мире, я нашла бы, как выкрутиться: процедура была полна лазеек, да, в конце концов, я знала по именам почти всех секретарей и судей, с которыми работала чаще всего. Но здесь… Из козырей у меня был только, как это ни парадоксально, мой ребенок. Он был нужен королю и, я знала, был дорог Сорину.

Опять приходится использовать оружие слабого, но другого выхода нет.

Повернувшись к Персу, я театральным голосом произнесла:

— Что-то мне нехорошо. Живот… режет. Какая-то странная боль. Мне нужно… прилечь. Ах!

Закончив фразу, я упала в обморок, как раз в заботливо подставленные руки Перса.