Сыны Каина. Капкан на любовь

Глава 1 ждет Вас на следующей странице)) Приятного чтения!))

Горай

                                                                 Марбелья, Испания

Накопившиеся дела заставили до ночи просидеть за компьютером. В глазах уже рябило от цифр, но сам виноват – тянул до последнего. Поставленный на ноги бизнес давно справлялся без меня, но держать руку на пульсе все-таки нужно, периодически проверяя отчеты и остальную документацию. Но надо делать это вовремя.

   - Идем в постель, - промурлыкала жена, обвивая мою шею. – Уже поздно.

   - Ложись, Ида, скоро приду, - я нахмурился – сбился с мысли, пришлось заново перечитывать абзац.

   Она промолчала, но руки поползли по груди вниз, медленно расстегивая пуговицы рубашки. К тому моменту, как мне удалось разобраться, что означали в переводе на нормальный язык витиеватые формулировки юристов, супруга уже гладила живот, добившись от тела желаемой реакции.

   Внутри всколыхнулось глухое раздражение, которое я, стиснув зубы, подавил. Ида всегда была такой – не принимала отказов, получала то, что хотела – любым способом. Это и привлекло меня к ней, пробудив желание укротить упрямую рыжую дьяволицу.

   Последовали несколько лет «американских горок», встреч и расставаний, дичайших скандалов и сладчайших примирений, желаний задушить эту заразу и мечты отвести ее к алтарю.

   Когда она сдалась и началась спокойная, насколько это вообще возможно с такой женщиной, жизнь, в душе поселилась тоска по тем безбашенным временам, когда скандал с битьем фамильного сервиза мог разгореться на совершенно пустом месте, из-за неосторожно подобранного слова или звонка моей помощницы. Но один за другим родились трое сыновей, и стало не до этого.

   Ида, как неглупая особа, чувствовала, что мы отдаляемся, но иного способа, кроме ссоры, чтобы привлечь внимания мужа, не находила. Вначале это работало – жена с удовольствием принимала заслуженное «наказание», но потом приелось, стало бесить. Скандалы превратились в обычную ругань, которую я, как и всякий мужик, ненавидел.

   Супруга, простая смертная, знала, на что шла, когда выходила замуж за Стража, потомка Каина – того самого, всем известного, который, по библейской тщательно вылизанной по шерстке версии, коварно убил невинного брата Авеля.

   Мы не люди, наша мать Лилит - демоница, которую отец украл из ада. Нам, полукровкам, отмерен долгий жизненный удел, сила, отличное здоровье, медленное старение и некоторые перегибы в таких чертах характера, как, к примеру, вспыльчивость.

   Убить Стража очень сложно, да и в отличие от тех же санклитов, нет никаких специальных кинжалов, которые гарантированно умерщвляют нас. Но мы полудемоны, как ни крути, и расплачиваемся за это службой семье и лично Каину, нашему Отцу. Приказы Старших не обсуждаются, в ином случае следует наказание вплоть до изгнания из семьи или смерти.

   Вот и получается, что мы делаем вид, что живем по тем же правилам, что и обычные люди, но на самом деле у нас с ними мало общего. Человека ведет обычный эгоизм – из-за давлеющей над ним с самого рождения смерти. У нас все проще и одновременно сложнее. Но на самом деле это неважно, и Стражи, и люди всего лишь стремятся выжить – попутно успевая придумывать себе цели и оправдания.

   - Ида, - предупредил я, когда рука жены добралась до самого интересного.

   - У? – откликнулась она, уперевшись подбородком в мое плечо.

   - Мешаешь работать.

   - Угу. – Мои слова действия не возымели. Ее тело обжигало спину даже через рубашку.

   - Накажу!

   - Надеюсь! – женщина рассмеялась и больно укусила меня за ухо.

   - Пожалеешь! – хрипло бросил я, рывком развернувшись и прижав жену к себе.

   - Не пожалею! – задиристо фыркнула она.

   Карие глаза сияли, рыжие кудрявые волосы рассыпались по плечам. На ней была надета лишь полупрозрачная персиковая ночнушка, которая умело распаляла воображение, обтекая слегка располневшее после родов тело. Темные большие соски призывно покачивались под тонкой тканью. Язычок пробежал по ее  пересохшим губам.

   Я отнес жену в спальню и бросил на кровать. Красивая дорогая тряпочка под моими руками превратилась в лохмотья. Ида начала ругаться, но поцелуй закрыл ее рот. Купит другую, не велика беда. В отместку супруга прокусила мою губу.

   - Ах, так? – я перевернул ее на живот, стянул крошечные трусики и с размаху шлепнул по сочной заднице.

   Ида застонала под моим телом, что прижало к одеялу, не давая двинуться. Плоть, ставшая каменной, толкнулась к цели, подергиваясь. Женщина попыталась выбраться из-под меня, но я коленом развел ее ноги и, выпустив член на свободу, резко вошел в супругу. Она закричала, изогнувшись, не пуская в себя до конца, но я с силой нажал на поясницу, заставив ее прогнуться.

   - Кто хотел наказания? – прорычал я, быстро и глубоко двигаясь в ней. Ее тело, прекратив сопротивляться, податливо прижалось к моему, отдаваясь – послушно и жадно принимая мужскую власть над собой.

   Всхлип Иды и судорога возвестили об оргазме. Обмякнув подо мной, она вскоре вновь напряглась под ускорившийся темп. Жена всегда успевала кончить несколько раз, пока я шел к финишу. Мои руки потянули ее наверх, заставив встать на четвереньки. Ладонь сжала рыжие пряди в кулак.

   - Горай! – вскрикнула она.

   Даже не знаю, чего было больше в этом вопле – страсти или боли и возмущения, ведь она терпеть не могла, когда я так поступал с ее роскошной и бережно лелеемой шевелюрой.

   Я снова ускорил движения, все глубже и яростнее вбиваясь в нее, заставляя замолчать. Новый всхлип Иды слился с моим стоном. Оргазм вылился из меня вместе с семенем, оставляя пустоту и желание одиночества. Ночь, огни города за панорамным стеклом, бутылка хорошего виски, никакого льда. Отличный план.

   Я встал с постели, ушел в ванную и закрыл дверь, пресекая попытки супруги присоединиться. Мне так и не удалось приучить ее уважать мое право на личное пространство. Порой она бывает излишне напориста и назойлива.

   Когда вышел, женщина уже спала – демонстративно заняв всю кровать, улегшись по диагонали. Когда-то это меня умиляло и побуждало силой отвоевывать место в постели, прижав негодницу, что отбивалась, царапаясь и кусаясь, к себе. Сейчас же заставило скривиться и побыстрее уйти. В моем доме много комнат, свободное спальное место найти труда не составит.

   Я взял из бара Macallan Lalique Crystal Decanter, бокал и прошел на балкон. Марбелья переливалась огнями, перешептываясь с шумно вздыхающим морем, которое баюкало яхты, из-за подсветки кажущиеся ювелирными изделиями. Прокаленный дневной жарой воздух с неохотой сдавался прохладе ночи. Ветер оставлял на губах солоноватый привкус.

   Праздновать было нечего, но я открыл дорогую бутылку, недавно купленную под настроение на интернет-аукционе и наполнил бокал наполовину. В полутьме виски казался жидким, опасно мерцающим огнем. Взять бокал, помедлить в предвкушении, разглядывая жидкость, вдохнуть характерный дымный аромат напитка, сделать первый, совсем небольшой глоток – буквально только смочить губы, позволить искушению разлиться по языку мягким вкусом с цитрусовым оттенком.

   Насладиться им и позволить себе большой глоток – щедрый, властный, в свое удовольствие. Вновь посмаковать, поставить бокал на стол, помедлить и размеренно, никуда не торопясь, допить. Улыбнуться и, еще чувствуя все оттенки вкуса, потерять интерес, позволив мыслям неспешно течь в голове. Приятный ритуал, похожий на завоевание женщины.

   - Что отмечаешь? – мужской баритон все испортил, сведя на нет очарование волшебной ночи.

   - Добро пожаловать, Орхий, - я с усмешкой посмотрел на незваного гостя – крупного брюнета с собранными в хвост волосами. – Ты, как всегда, без предупреждения.

   - По праву Старшего. – Не преминул напомнить мужчина, сев в свободное кресло.

   - Составишь компанию? – гостеприимным меня не назовешь, но правила хорошего тона обязывают быть вежливым. Я сходил за вторым бокалом и наполнил оба.

   - Мягковато, - попробовав, Орхий скривился.

   - Зато многогранно, - может, и стоило промолчать, но не сумел.

   - На вкус и цвет, - гость пожал плечами. – Одному верность семье превыше всего, а другой стремится жить одиночкой.

   - Ты без приглашения проник ночью в дом, где живет моя семья, чтобы напомнить о том, что все мы принадлежим Каину?

   - Да. Ты достаточно долго избегал нас. Пришло время потрудиться на благо семьи. И на этот раз отказ будет дорого тебе стоить. 

Магда

                                                                                              Россия

  В тот вечер папа пришел в мою комнату, чтобы прочитать сказку на ночь. Я, восьмилетняя, прекрасно могла справиться сама, но это было нашей традицией. А для меня еще и возможностью поиздеваться над новой женой отца, третьей лишней, с которой «наглая малявка» категорически не хотела уживаться.

   Лара любила слушать, как отец читает мне. Потому и сказка была выбрана с умыслом – о злой мачехе и падчерице. Теперь я понимаю, что она, наверное, хотела родить своих детей, учитывая ее возраст – им обоим почти исполнилось сорок, когда поженились. Но папа, обожающий меня, вероятно, был против, опасаясь, что я буду ревновать.

   Посмеиваясь, отец прочитал сказку и положил книжку на тумбочку, к светильнику в виде пузатой панды с глупой мордашкой. Он заботливо подоткнул одеяло, мягкие теплые губы коснулись моего лба. Я закрыла глаза.

   - Спи, Малинка, завтра будет отличный день!

   Но папа ошибся, следующий день стал худшим в моей жизни. Потому что ночью весь дом сгорел.

   Мне почти ничего не удалось запомнить. Лишь смутные обрывки. Громкие мужские голоса заставили выплыть из приятных снов. Любопытство проснулось следом. Коснувшись голыми ногами холодного пола, я тихонько взвизгнула, но все равно прошлепала в коридор и спустилась на первый этаж по деревянной лестнице, старательно не наступая на скрипучие места.

   Впрочем, никто бы все равно этого не услышал – в кабинете отца разгорался нешуточный скандал. Папа обладал взрывным характером, моментально вспыхивал, переходя на повышенный тон. Но со мной, любимой дочуркой, он всегда был милым папочкой, который позволял мне все, как огромный лев, разрешающий своему львенку трепать его за кисточку на хвосте.

   В моей памяти остались только отдельные фразы того разговора. В них было что-то о Хранителях и Стражах – уже смутно знакомых словах. Замерев на последней ступеньке, я дрожала от холода, но с места не сдвинулась. Потом кто-то подхватил меня на руки.

   - Тебе не стоит это слышать. – Произнес мужской голос.

   Его обладатель закутал меня в клетчатый плед, взятый с дивана, и вынес на улицу. Как ни странно, мне даже в голову не пришло сопротивляться, а ведь я наотрез отказывалась обниматься даже с родным дядей – может, из-за того, что от него всегда несло резким запахом женских духов, то которого слезились глаза и пробивало на чихание, как щенка. Причем, ароматы всегда были разными. Дядька хохотал, задабривал племянницу куклами – они тут же оказывались сломанными, потому что я любила машинки, конструкторы, а больше всего – книги.

   От незнакомца пахло чем-то приятным, но неизвестным. Рассмотреть его я не смогла. Во дворе было холодно и темно, пока дом не превратился в огромный костер. Меня сковало ужасом – тем самым, который делит жизнь на до и после.

   Этот огонь сжег мое детство. Стоя босыми ногами на снегу, на сгорающий дом смотрела резко повзрослевшая девочка. Она сердцем чувствовала, что не рычащее пламя отняло у нее отца, и дала себе слово, что найдет виновных. И покарает их.

   После смерти отца мы с Ларой остались одни. Она не отдала меня дядьке, оформила опекунство, хотя последним, что ей было нужно в тот сложный период, являлась неблагодарная падчерица. От красивой блондинки с фарфоровым кукольным личиком осталась лишь тень. Голубые глаза потухли, волосы, всегда теперь собранные в хвост, посерели. Она похудела, осунулась, и часто глядела в одну точку, что-то прижимая к груди.

   Однажды я увидела ее из коридора, сидящую на кровати, и застыла, пораженная тем глубоким горем, когда у человека уже не остается сил даже на слезы. Смущаясь и не умея выражать сочувствие, подошла к ней и села рядом. Мы молчали, а потом Лара сжала мою руку, заставив вздрогнуть.

   - Почитаешь мне на ночь? – тихо спросила я.

   - Конечно. – Она благодарно улыбнулась и отложила в сторону рамку с фото, где папа смеется.

   Мы не стали матерью и дочерью, как показывают в мелодрамах, но отцу удалось сплотить нас – своей смертью. Это были странные отношения, больше похожие на дружеские. Экстерном сдавая экзамены, я закончила школу в 16 лет. На выпускной не пошла – подруг у меня не было, а мальчики пока не интересовали, хотя и замечала их взгляды.

   - Магда, ты решила, что будет дальше? – спросила Лара, вечером войдя в мою комнату. Теперь мачеха не читала мне на ночь, ритуал изменился, превратившись в привычку обсуждать то, что произошло за день, и планы на завтра.

   - Ты расскажешь мне о Хранителях? – вопросом на вопрос ответила я.

   - Как всегда в лоб, вся в отца. – Она вздохнула. - Никогда не забудешь, верно?

   Я изводила ее этим вопросом с момента смерти папы. Помнила, как их упоминали во время ссоры отца с какими-то мужчинами в кабинете. Лара отнекивалась, говорила, что ничего такого не знает, но то, как она при этом отводила глаза, красноречиво свидетельствовало о том, что женщина лжет. Вероятно, из лучших побуждений, чтобы защитить меня, поэтому ее обман даже не злил.

   - Расскажи! – вместо ответа выдохнула я, обхватив себя задрожавшими руками.

   - Мне немного известно. – Мачеха подошла к окну. – Знаешь историю Каина и Авеля?

   - Ее все знают.

   - Поверь, половина современной молодежи о них и не слышала. Суть в том, что у Каина были сыновья, их потомков называют Стражами. Они полулюди, полудемоны. А род, который пошел от Авеля – это и есть Хранители. Борются со всякой нечистью, охраняют мир и прочее. Вот и все.

   - А причем тут мой отец? – я встала рядом.

   - Он был как раз Хранителем.

   - Из-за этого его убили?

   - Магда, Бориса никто не убивал. – Лара посмотрела мне в лицо. – Не знаю, с чего ты это взяла. Он погиб при пожаре.

   - Не верю! – резче, чем хотела, сказала я. – Помню ссору и…

   - Хватит! – мачеха тоже повысила голос. – Ты была ребенком. Твое воображение дорисовало это. Как и мужчину, который якобы тебя спас. Не спорь!

   Мои зубы стиснулись. Бесполезный спор, понимаю.

   - Лара, я хочу стать Хранителем, как папа.

   - Ты уже слишком взрослая для этого. Детей начинают обучать в три года. Твой отец не хотел тебе такой судьбы. Надеялся, ты изберешь другой путь.

   - Но это возможно?

   - Да, - с неохотой признала женщина. – Ты умная, сможешь нагнать упущенное время. Но…

   - Я хочу этого!

   - Знаю, если уж что вдолбила в свою упрямую голову, не свернешь. – Она снова вздохнула. – Хорошо, позвоню твоему дяде.

   - Он тоже Хранитель?

   - Да. А пока, - Лара достала черную коробочку из кармана кофты, - возьми. – Это принадлежало твоей прапрапрабабке, ее тоже звали Магдалина. Борис говорил, что хочет подарить его тебе на свадьбу. Но зная твой характер, этого не дождаться, потому отдаю на окончание школы.

   Я открыла футляр. На подложке из белого бархата лежал рубиновый кулончик в форме ягоды. Малина. Малинка – так меня называл папа, сокращая имя дочери до ее любимой ягоды. Слезы капнули на кулон.

   - Там гравировка, - подсказала Лара.

   Я перевернула ягодку. «Завтра будет отличный день!» Та фраза, которую он мне всегда говорил перед сном.

   - Спасибо, - хриплым шепотом сорвалось с губ. Мы обнялись – немного неловко, не зная, куда деть руки, потому что нежности нам были не свойственны. Потом отвели глаза, пряча слезы.

   Лара помогла мне надеть малинку и погладила ягодку, что была холодной, но на сердце от нее стало горячо – ведь этот кулончик когда-то держал в руках папа.

   Я улыбнулась. Его Малинка знает, что завтра будет отличный день!

Магда

   Отличный день начался затемно. Ночью почти не спала, так какой смысл валяться до рассвета? Гимнастика, душ, завтрак. Сумка уже собрана с вечера. Я замерла у окна, изнывая в ожидании. А вот и хруст гравия под колесами. «Мерседес». Это он?

   - Ты как суслик, - Лара усмехнулась, увидев мою «стойку», и пошла встречать гостя.

   Дядя не часто приезжал к нам после смерти моего отца, но мы с мачехой не особо горевали по этому поводу. Но сегодня, для разнообразия, он был желанным гостем. Я спустилась в холл и посмотрела на мужчину, который вошел в дом.

   Вынуждена признать, мы с ним похожи – те же каштановые густые волосы и зеленые глаза, пухлые губы. Одет, как всегда, дорого, но со вкусом – черный костюм, темно-синий галстук с завитушками, солнцезащитные очки с инициалами известного бренда удерживают пряди подальше от холеного лица, на котором, конечно же, вечная ухмылка негодяя, от которой трепещут женские сердца.

   Дядя потерся колючей щекой о мою под обмен приветствиями, уселся на диван в гостиной и, доводя меня до кипения, начал, как ни в чем не бывало, обсуждать последние новости города – об аресте мэра, аварии из десятка машин, приезда каких-то музыкальных групп и прочего, что не имело к моей жизни отношения.

   - Желваками Магда играет в точности, как Борис, - усмехнулся он, допив чай и стряхнув с галстука крошки от пирожных.

   - Не томи, Алексей, - попросила Лара.

   - Ладно, - дядя откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу и посмотрел на меня. – Начинаешь обучение завтра.

   - Спасибо! – выдохнула я. Внутри словно развязался тугой узел, позволив, наконец, дышать.

   - Легко не будет, учти. – Предупредил мужчина.

   - Учту.

   - Не жалуйся потом. – Он встал. – Ну, где чемодан? Вещи ведь собрала уж, наверное?

   - Еще вчера. – Лара тоже поднялась. – Спасибо, Алексей. Магда, - женщина посмотрела на меня. – Приезжай хоть иногда, хорошо? – голос дрогнул. – Навещай.

   - Конечно. – Мы неловко, как всегда, обнялись.

   - Иди пока в машину, - мачеха смахнула с лица слезинку. – Нам с Алексеем надо поговорить.

   Я взяла сумку, вышла из дома и, закинув ее на заднее сидение, села в машину. Дядя присоединился не скоро. Видимо, Лара прочитала ему целую лекцию.

   - Ну, племяшка, веди себя хорошо, или не сносить мне головы, - ухмылка вновь растянула его губы.

   Я угукнула, пытаясь справиться с дрожью, которая охватила тело, когда мы выехали со двора. Что-то поменялось навсегда, словно свернула на распутье, выбрав дорогу. Даже, скорее, направление. Пути назад не будет. И не надо!

   Общения в пути не вышло. Дядя искренне пытался меня разговорить, но получал односложные ответы и, смирившись, отстал. Я с облегчением отвернулась к окну, глядя на беззаботные летние картинки, что проносились мимо. Леса, луга с коровами, поля, небольшие деревеньки, инородные всплески – заправки, посты ГИБДД, небольшие заводы.

   - Скоро будем на месте, - дядя свернул у большого указателя с названием областного города.

   Столько лет прожила почти под боком у Хранителей, не догадываясь, что они так близко! Интересно, что из себя представляет их… как правильно, база? Я пристально смотрела вперед, даже не зная, что ожидала увидеть – Хогвартс, что ли? Или старинное поместье с неприветливыми маленькими окнами, которые словно глядят с неодобрением на гостей? Может, здание, похожее на Пентагон? Нет, воображение – не мой конек.

   Мы миновали первый пост после того, как подтянутые серьезные парни подошли к машине и цепкими взглядами ощупали наши лица и салон. Даже, вроде, брюхо «Мерседеса» осмотрели на предмет наличия взрывных устройств. Потом было еще несколько не менее дотошных проверок. Никаких разговоров о погоде и спорте. Впечатлили!

   - А вот и наш дом, - дядя начал съезжать с холма.

   Я жадно окинула взглядом группки домиков. Одни были одноэтажными, другие имели до пяти этажей. У каждого зелень, аккуратные дорожки. Похоже на коттеджный поселок.

   - Разочарована? – мужчина рассмеялся. – Смотри, - он кивком указал на десяток лимонного цвета «коробочек», по правую руку. – Здесь живут Хранители с семьями. Там, дальше, маленькие, для холостых. Вон мой. Большие длинные – обучающие корпуса. За ними вспомогательные – медицинские, столовые, технические.

   - Поняла.

   - Голубой корпус вдалеке – лягушатник, там живет малышня. Обучение начинается в три года. – Дядя вырулил к ним. Моя бровь изогнулась – что мы там забыли? – Теперь это твой дом. – Он насладился «парадом эмоций» на моем лице. – А что ты хотела? Короткий инструктаж и по коням? Начнешь с начала. Или передумала уже? – Мужчина въехал на стоянку.

   - Еще чего! – я презрительно фыркнула. Трехлетками меня не напугать.

   - Тогда бери сумку и пойдем знакомиться.

   Внутри все было по-взрослому – никаких разрисованных зверюшками стен, крошечных столиков с бумагой и карандашами, тихо и светло. Дядя провел меня по этажам, показывая, где что находится. Закончили мы в комнатке с минимумом мебели – кровать с тумбочкой, узкий шкаф, стол и стул, небольшое зеркало на стене, окно с видом на стену соседнего корпуса. Туалет и душевая прилагались.

   - Дешево и сердито, - мужчина развел руками. – Привыкай.

   - Я вовсе не неженка.

   - Не сомневался. Тогда обживайся, начнешь занятия с послеобеденной группой, за тобой придут.

   - Спасибо.

   - Пожалуйста. – Он потоптался у входа. – Если кто будет обижать, говори.

   - Стукачей бьют.

   - И то верно. Тогда все, пошел.

   Я с облегчением улыбнулась, когда дядя ушел, и встала посреди комнаты. Странное чувство – так давно хотела оказаться среди Хранителей, чтобы выяснить, что на самом деле произошло в ночь пожара, а теперь даже радости внутри нет. Только ледяное спокойствие. Что ж, теперь я на шаг ближе к цели!

   - О, у нас в классе новенькая! – в глазах препода, который был не намного старше меня, плясали смешинки.

   А вот новенькой было не смешно. По местным правилам сидеть полагалось на полу, на ковриках, малышню это только радовало, а я возвышалась над ними в середине, со всех сторон окружаемая хохотом. Так, наверное, чувствовал бы себя слон, забредя в стайку воробьев.

   - Дети, поприветствуем новую, э-э, девочку! – продолжал веселиться преподаватель.

   Приветственные возгласы со всех сторон заставили меня еще больше помрачнеть.

   - Мне из-за тебя не видно! – чей-то палец больно вонзился в мою спину.

   - Расскажешь нам о себе? – парень склонил голову на бок.

   - Нет.

   - Не стесняйся, Дылда! – сидящий рядом пацан ткнул меня локтем в бок.

   Приехали, теперь у меня и кличка появилась, зашибись!

   - В другой раз. – Прошипела я и отодвинулась от него.

   - Ай! – запищала девчонка с другого бока. – Ты мне руку отдавила, Дылда!

   Ну точно, Гулливер среди зловредных лилипутов!

   - Так, дети, успокоились. – Сжалился надо мной препод. - Новенькую зовут Магдалина и…

   - Магда. – Перебила я и, заметив, что он готовится возразить, добавила, - и никак иначе!

   - Как машина. – Отметил мальчуган, что дал мне кличку.

   - Нет. Машина – Мазда. А я Магда.

   - Ты Дылда!

   Весомый аргумент. Похоже, мне потребуется все терпение, какое есть, чтобы не придушить мелкого засранца. А у меня его и так мало!

   - Извиняюсь, опоздала, - в класс вместе с облаком нежных духов впорхнула блондинка, на вид моя ровесница.

   - Катя, ты как всегда! – препод нахмурился.

   - Степан Николаевич, меня задержали! – она похлопала ресницами и, растолкав мелких, шлепнулась около меня. - А ты тут за что?

   - В смысле?

   - Ну, меня в наказание загнали – к парню ночью сбегала, - с удовольствием призналась девица. – Он байкер! Ни капельки не жалею, с ним классно было! У него такой член!

   - Она сказала «член»! – радостно оповестил всех наш сосед.

   - Катя! - укоризненно протянул препод.

   - Чего? – блондинка пожала плечами. – Чем тебе не нравится член?

   - Все знают, что тебе он очень нравится, - в ответ съязвил парень.

   - Тебе тоже, Степушка! Только у меня взаимно, а у тебя нет! Так что завидуй молча, - она отмахнулась и наклонилась к моему уху. – Короче, нас поймали. Вот и отправили сюда – чтобы поняла, что будет, если залечу! А ты чего натворила? Кстати, ты откуда? Вроде раньше не видела тебя.

   - Катя, выгоню! – предупредил покрасневший препод. - Будешь Игорю Леонидовичу объяснять, почему.

   - А чего сразу угрожать-то? – пробурчала девица. – Злой ты, Степа.

   - С тобой по-другому нельзя. Все, начинаем урок.

   Он включил видео-доску, и моя челюсть в прямом смысле упала на пол – эти трехлетки изучали правила русского языка, которые в школе дают не раньше пятого класса! А я себя считала умной!

   Перестать удивляться удалось лишь к концу занятия. Мелкие, галдя, выбежали из класса. Катя встала, потянулась и подошла к преподу.

   - Ну, чего злишься? – протянула она, сев на край стола. – Опять с Фиником поругался, что ли?

   - Не твое дело. – Процедил парень, бросив на нее косой взгляд.

   - Как знаешь. Его тут выслушать, утешить, помочь хотят, а он…

   - Катя, отстань уже, а? – взмолился препод.

   - Как скажете, Степан Николаевич, - блондинка обиженно надула губы и слезла со стола. – А чего, кстати, над новенькой издеваетесь? – она посмотрела на меня. - Тебя как зовут?

   - Магда.

   - На кой над Магдой издеваетесь, Степа? Дай ей программу, половину она и так, наверное, знает. Пусть зачетом сдаст и к старшакам переведется. Сразу от обузы избавишься.

   - Меня больше интересует, как от тебя избавиться! – выпалил препод. Потом, вздохнув, посмотрел в мое лицо. – Если хочешь, можем сделать так, как предлагает эта озабоченная.

   - Хочу!

   - Я не озабоченная, а сексуально активная! – бросила Катя и, подхватив меня под руку, выпорхнула из класса. – Не благодари! – великодушно разрешила она, когда мы вышли из корпуса.

   - Хорошо, не буду. – На моем лице против воли появилась улыбка.

   - Ты так на Сердцегрыза похожа!

   - Кого?

   - Ну этого, Алексея Ильича. Не знаешь его, что ли? Наш главный бабник. Мы его Сердцегрызом зовем. А иногда и покруче. Ты ему понравишься, точно.

   - Вряд ли.

   - Почему? Он таких любит – с жопкой, с сисечками.

   - Он мой дядя.

   - О! – Катя затормозила. – Прости, не знала. Так ты блатная!

   - Вовсе нет! – возмутилась я.

   - А вот и да! – она рассмеялась. – Забей, пользуйся всеми связями, ничего плохого в этом нет.

   - Нет уж, спасибо.

   - Идем, - она взяла меня за руку, втащила в корпус и, ворвавшись в класс, полный наших ровесников, начала знакомить с ними.

Эвер

                                                                      Иерусалим, Израиль

   «Высокая изношенность сердечной мышцы, угроза инфаркта». Слова врача не шли из головы. В его глазах светилось сочувствие и понимание, ведь он знал, что в его кабинете сидит глава Хранителей Эвер Гор. Который не сможет выполнять его рекомендации. Да и кто бы смог? Покой, отсутствие нагрузок, никаких переживаний. Это несовместимо с жизнью современного человека. Вот только и обратное с ней тоже несовместимо – в моем случае.

   В сопровождении Захарии, верного помощника в последние пять лет, я прошел в дом. Навстречу выпорхнула дочь, Аврора, чмокнула в щеку и убежала. С тоской посмотрел ей вслед - когда моя крошка успела вырасти? Вроде бы только вчера была отцу по пояс. Сердце предупреждающе кольнуло – может быть, мне не удастся отвести ее под венец.

   Что ж, хотя бы знаю, кто станет ее мужем – взгляд Захарии был более чем красноречив. Пока что Аврора его не замечает, она увлечена балетом, мужской пол усердно игнорирует. Но, несмотря на упертость, которая ей досталась от меня, вряд ли дочь достигнет высот в этой сфере – технически ее танец безупречен, но сух и консервативен. Все попытки лучших преподавателей научить ее «танцевать душой» провалились. Потому что ее сердце пока спит.

   В холле моя мама и сын Азария вешали очередную картину. И хоть мне с недавних пор известно, что Ада уже была беременна, когда стала моей супругой, я вырастил этого ребенка и отсутствие кровной связи ничего не меняет.

   Все вскрылось недавно – Азария соврал мне. А ведь святая кровь, что течет в жилах потомков Авеля, не позволяет Хранителям лгать друг другу. Я долго не мог в это поверить – ведь Аврора моя точная копия, а они с Азарией двойняшки! Все разрешил тест ДНК – дочь моя, сын нет. Оказывается, и так бывает.

   Мне было сложно смириться с этим. Хотелось припереть жену к стенке, заставить признаться. Тогда и обострились серьезные проблемы с сердцем. А потом смирился. Простил. Неизвестно, сколько осталось жить, зачем тратить время на то, чему место в прошлом?

   - Ты плохо выглядишь, - мать подошла ко мне, обеспокоенно заглянула в лицо. – Тебе нужно отдохнуть, сынок.

   - После обеда, - пообещал я, сам надеясь, что сумею выкроить час для сна. – Почему ты выбрала именно эту картину? – взгляд пробежался по моему портрету, который занял самое видное место.

   - Потому что мы тобой гордимся, дорогой. – В холл спустилась Ада. – Ты, правда, выглядишь усталым. Пойдем, померяю давление.

   Я прошел за ней в кабинет, как всегда, восхищаясь красотой жены. Она, и в юности прекрасная голубоглазая блондинка, с возрастом расцвела только сильнее. Сейчас никто бы не сказал, что мы ровесники – она скорее была похожа на мою дочь. Впрочем, в том ее заслуга – Ада никогда не жалела ни времени, ни средств, лелея свое тело.

   Свойственные ей, как и всякой красавице, тщеславие и страх старости дорого стоили моему банковскому счету. Но я любил ее, даже сейчас не меньше, чем в юности. Потому и прощал все – торопился быть счастливым, пока еще жив.

   Я закатал рукав рубашки. Манжетка аппарата для измерения давления сжала предплечье. Тонкий писк ознаменовал готовность техники огласить результат.

   - Повышенное, Эвер, - глядя на дисплей, сказала Ада. На переносице образовался залом-галочка. – Ты не забываешь пить таблетки? – тревожный взгляд уперся в мое лицо, и, хоть это и проявление эгоизма, беспокойство жены принесло мне удовольствие.

   - Все хорошо, не переживай, только что был у врача. – Я встал и прижал ее к себе.

   - Что он сказал?

   - Назначил новые препараты, так что все будет хорошо. - Нагружать ее своими проблемами не хочу. – А теперь прости, нужно работать.

   - Через несколько часов обед, - Ада поцеловала меня. – И если потребуется, я тебя силой в столовую отведу, понял?

   - Понял.

   Жена ушла, и в кабинет тут же зашел Захария.

   - Приехал Аарон, господин Эвер.

   Опять все планы летят к чертям из-за этого старого прощелыги! Бывший глава Хранителей, которого Совет пять лет уже как сместил с этого поста, до сих пор не дает мне покоя своими непрошенными рекомендациями.

   - Невежливо держать гостя на пороге, - оттолкнув Захарию, мой предшественник прохромал внутрь и с облегчением плюхнулся на стул.

   И ведь в чем только душа держится! Высох весь, ноги, изъеденные артритом, погнуты колесом, лысый сморщенный череп весь в старческих пятнах, руки дрожат. Но в этом дряхлом теле прячется несгибаемая сила духа. Вернее, не прячется, а рвется вперед, да так, что все препятствия на своем пути сносит!

   - Здравствуй, Аарон. – Я повел рукой в сторону мини-бара. – Могу угостить чем-то?

   - Нет, - старик раздраженно отмахнулся. – Поговорить пришел.

   - О чем?

   - О неготовности Хранителей к грядущим переменам!

   Началось. Старая песня.

   - Слыхал, что наши паранормы один за другим выдают? – глубоко запавшие глаза Аарона заблестели.

   - Я получаю все отчеты, как ты, несомненно, знаешь.

   - У санклитов грядут глобальные перемены, связанные с семейством Драганов!

   - Наблюдение за ними уже усилено.

   - А то, что произойдет у санклитов, аукнется по всему миру! Это предостережение ты слышал? – старик стукнул по столу кулаком. - Если произойдет прорыв в наш мир инферно – такую вероятность они не отметают, чем отвечать будем? Бледных мало, сам знаешь. Что противопоставим демонам?

   - Элитные боевые силы.

   - Да? А ты когда в последний раз с Давидом Гором говорил? – он прищурился. – Давненько, верно? А зря. Спроси-ка братца! В экстренном случае он под ружье поставит меньше десяти тысяч в Иерусалиме, ты знал? И то, за три часа. А по миру менее полумиллиона Хранителей. И их собирать сутки!

   - Вполне приличные цифры.

   - Для мирного времени! – взбеленился старик, брызгая слюной во все стороны.

   - Что ты хочешь? – спокойно спросил я.

   - Вернуть Изгнанников!

   Семьи Хранителей, образовавшие в средние века особое подразделение – Карающую длань. Да он с ума сошел! Эти радикалы положили начало Инквизиции, развязали с десяток войн по всему миру, по их милости Европа полыхала в огне, кровь лилась реками!

   Навести тогда порядок и усмирить этих безумных удалось с огромным трудом. Все они были исключены из числа Хранителей – целыми семьями, не взирая на прошлые заслуги. Вернуть Изгнанников? Да ни за что! Это потомки бунтарей, служащие тем же идеалам, что и их предки. Они до сих пор проповедуют полное уничтожение и санклитов, и Стражей.

   - Этого не будет! – я резко поднялся, чувствуя, как сердце захлебнулось болезненным спазмом. – Уходи, Аарон, или тебя выведут силой! Захария, проводи.

   - Сам справлюсь. – Старик с трудом поднялся. – В сопровождении не нуждаюсь. Я тут все входы-выходы знаю. Это мой дом был, забыл?

   Мне оставалось только проводить его, ковыляющего прочь, взглядом. Он не только этот дом до сих пор считает своим. Аарон, похоже, все еще мнит себя главой Хранителей.

Магда

   - Привет!

   Я резко затормозила, увидев девочку лет восьми, которая сидела на нижней ступеньке лестницы. За последние несколько месяцев уже привыкла иногда наталкиваться на нее в пустых коридорах.

   - Привет! – я улыбнулась – она мне нравилась.

   - Ты куда?

   - На мифологию.

   - Это что за предмет? – девочка нахмурилась. Две косички из темных волос смешно дернулись.

   - Лекция о разных видах нечисти.

   - Проклятая десятка! – она понимающе усмехнулась. – Давай я тебе так расскажу, не трать время. – Она поудобнее уселась. – Первые – санклиты. Они как вампиры, только не кровь сосут, а жизнь из человека. Их никто особо не трогает, ими Охотники занимаются. Далее демоны. Два вида: бывают живьем или при одержимости.

   - Это как? – я присела на соседнюю лестницу.

   - Одни из ада на землю проходят, но это редко бывает. Другие в человека подселяются и постепенно им завладевают. Третьи - духи, порождения мифов и прочего. Сказочная нечисть оттуда. Потом идут призраки, полтергейст и прочее. Любят кормиться людскими эмоциями, наводить хаос. За ними обязательно приглядывать надо, они опасные. Представь полтергейст на АЭС. Чернобыль помнишь?

   - Это они?

   - Говорят, что да. – Девочка пожала плечами. – Еще есть эгрегоры – но это сложно, они как бы из человеческих мыслей образуются, а потом свой разум приобретают. Шестое – сущности из других измерений, тоже могут присосаться к человеку, пить его энергию, он болеть тогда начинает. Седьмое - убогие типа сатанистов и сектантов. Иногда могут быть опасны. Возомнят себя вампирами или оборотнями, начинается свистопляска.

   - Понимаю.

   - Восьмое – колдуны всякие, ведьмы, ворожеи. Девятое - паранормы, через которых информация идет. Хранители ими пользуются – Бледными, например.

   - Кто такие Бледные?

   - Так говорю же, паранормы. Когда, например, демон появляется на земле, или начинает в человека подселяться, Бледные это чувствуют. У них видения начинаются, припадки и прочее. По их наводкам можно демона найти и обратно вытолкать. Бледных очень берегут, они редко рождаются. – Она встала. – Мне пора.

   - Подожди! Хочу спросить…

   - Что?

   - Многое. Например, почему именно Бледные, откуда такое название?

   - Все просто – потому что они бледнеют сильно, когда начинают чувствовать демона, проникшего на землю, или обретающего силу при одержимости.

   - Ясно.

   - «Происхождение видов» в библиотеке возьми.

   - Дарвина?

   - Да, только не ту, что для людей, а которая для Хранителей.

   - Так он?..

   - Был Хранителем? Конечно. Вон в той библиотеке поищи, там есть, - она кивнула на коридор, убегающий в темноту. – До конца дойдешь, свернешь налево, потом еще раз, в конце направо. Там как раз библиотека.

   - До конца, налево, налево, направо. – Повторила, чтобы запомнить, глядя в коридор. - А… - Я обернулась, но собеседницы уже не увидела. Шустрая какая!

   Девочки не было, но вопрос остался: а кто десятый? Стражи?

   К вечеру я засыпала на ходу, но в библиотеку все же решила сходить. Коричневая темнота коридора приняла меня в себя, отрезав от всего мира. Наощупь двинулась вперед, продвигаясь так осторожно, словно впереди мог ждать обрыв в никуда. Лампочки тут, что ли, все махом перегорели?

   -  До конца, налево, налево, направо. – Прошептали губы. Глаза уже привыкли, начали различать очертания. Так, вот здесь, судя по всему, должна быть библиотека. Я пошарила рукой по стене. Дверная ручка. Дернула – заперто. Почему? Остальные круглосуточно работают, хоть всю ночь сиди в читальном зале и готовься.

   - Магда! – донеслось до меня.

   Я вспомнила, что рассказала о планах Кате. Вот неугомонная! Что ей делать в помещении, полном книг? Со скуки же через пять минут помрет! Если стеллаж с эротикой не найдет. Или симпатичного молодого библиотекаря.

   - Ты чего тут в потемках ищешь? – подсвечивая себе телефоном, девушка подошла ко мне.

   - Говорила же, библиотеку. Но закрыто почему-то.

   - И неудивительно. – Она фыркнула.

   - Почему?

   - Потому что она уже лет двадцать закрыта.

   - Да? А мне сказали, там можно книгу Дарвина взять о настоящем происхождении видов.

   - Кто тебе такое сказал? – Катя понизила голос. – Сейчас секрет тебе огромный открою. Никому только не говори! Все давно можно найти в интернете!

   - Да ну тебя!

   - Пойдем, - она схватила меня за руку и потащила прочь. – Там такое событие намечается!

   - Где? – я едва не упала, споткнувшись. - Какое? Такой энтузиазм, словно к нам группа мужского стриптиза приехала!

   - Ах, если бы!

   - Что вы тут делаете? – громыхнуло, едва мы выбрались из бесконечного темного коридора.

   - Ой, Игорь Леонидович! – Катя схватилась за сердце – вернее, стиснула свою грудь, с укоризной глядя на седого мужчину с изрезанным морщинами лицом. Суровый на вид. А, так это наш главный. – Напугали ведь! Здрасьте. Мы библиотеку искали.

   - Ты и библиотека? Не смеши. – Он, похоже, хорошо знал девушку.

   - Магде сказали, что там книгу можно взять, - она даже не обиделась.

   - Да, «Происхождение видов» Дарвина, настоящую. - Подтвердила я и поняла – что-то не так. Мужчина словно окаменел, серые глаза буквально вцепились в мое лицо.

   - Кто тебе такое сказал?! – прошипел он, словно его горло сдавила рука.

   - Не знаю. Девочка какая-то. Рассказала мне о Проклятой десятке и…

   - Идите! – резко перебил он.

   - И то верно, - пробормотала Катя, снова увлекая меня за собой.

   Мы вывалились из дверей в теплую летнюю ночь с трескотней кузнечиков, пахнущим цветами ветерком, что невесомым шарфиком обвивал шею, и светлым еще небом с искорками звездочек.

   - Чего такое с Леонидычем? – девушка с опаской оглянулась, будто из дверей мог выскочить хищник. – Спокойный обычно ведь, как удав! Может, из-за Лильки…

   - О чем ты?

   - Дочка у него в той библиотеке умерла – залезла на стремянку, за книгой, видимо, упала. Виском прямо об угол стола, сразу на глушняк. С тех пор он приказал ее закрыть, библу эту.

   - А сколько ей было?

   - Восемь или около того.

   По спине пробежал холодок. Кажется, у меня появляется воображение.

   - Чего стоим-то? – Катя укоризненно нахмурилась. – Идем.

   - Куда ты так торопишься?

   - Тусовка у старшаков!

   - Я спать хочу!

   - Не сегодня! – отрезала девушка. – Магда, надо торопиться жить!

Лукьян

   Хоть я и не любитель тусовок, иногда это нужно, чтобы расслабиться. Бутылочка пива, негромкая музыка, разговоры ни о чем. Глаза с ленцой заскользили по комнате. Все свои. Стоп. А это кто? Я вгляделся в девушку, что стояла около окна, вполоборота. Впервые вижу. Откуда взялась, интересно?

   Симпатичная – отличная фигура, длинные пышные волосы. Словно почувствовав мой взгляд, она повернулась. Умница. Пухлые губы на точеном личике, такие одно удовольствие целовать. Ей бы платье обтягивающее надеть, а не джинсы с простой черной футболкой.

   Когда понял, что давно глазею на незнакомку, это уже заметила Ольга, которая сидела рядом на диване. Вот ведь не было печали!

   - На малолеток потянуло? – прошипела она. – Ей 18 еще нет!

   Глаза опасно засияли. Боярыня изволит гневаться.

   - Перестань.

   - Что перестать? Замечать, как ты на нее глазеешь? Свободы захотелось?

   - Да. – Честно и неожиданно даже для себя признался я.

   Во взгляде Ольги промелькнула растерянность. Наверное, она не этого ожидала, думала, что извинюсь и попытаюсь загладить вину – как всегда, в постели. Вот только проблема в том, что кроме горизонтали нас ничего не связывает.

   С секса все и началось. Познакомились на полигоне испытаний, где нормативы сдавали. Ольга с удовольствием меня опозорила, обставив во всех соревнованиям, а ночью пришла в мой номер и так извинилась, что я уснул только с рассветом. Потом пару раз стыковались на разных мероприятиях и, обменявшись взглядами, сразу сбегали в номер.

   Она перевелась к нам, видеться стали чаще – в итоге девушка забеременела. Сделал предложение, согласилась. Пока готовились к свадьбе, случился выкидыш. Торжество отменилось, и больше данная тема не поднималась. Я решил, что ей это не особо нужно, раз молчит, и успокоился.

   Так и жили – встречаясь иногда для потрахушек, но запал уже пропал, а взамен ничего не появилось – ни нежности, ни влюбленности, ни желания просто быть рядом. И вот сегодня лопнула последняя ниточка.

   - Что ж, тогда считай себя свободным, Лукьян! – в глазах Ольги заблестели слезы, меня кольнуло чувство вины, но лишь на секунду. – Держи! Празднуй, придурок! – она сунула мне в руку только что открытую бутылку пива, расплескав ее на мои брюки, вскочила и убежала.

   - Любовь прошла, завяли помидоры, - подыгрывая себе на гитаре, пропел наш Бард. – Так что, у вас с Ольгой все?

   - Видимо, да.

   - Тогда пойду ухаживать. - Он отложил инструмент. – Давно на нее облизываюсь.

   - Удачи. – Искренне пожелал я, не чувствуя даже отголоска ревности. Пойду тоже куда-нибудь, тишины хочется, да и брюки переодеть не помешает.

   На втором этаже было тихо. Приоткрытая дверь в кабинет привлекла мое внимание. Я зашел внутрь и увидел ту самую незнакомку, из-за которой мы с Ольгой окончательно разбежались. Она стояла у книжного шкафа во всю стену и держала в руках хорошо знакомый мне томик со сказками. Пальцы бережно поглаживали страничку.

   - Решила почитать? - я усмехнулся.

   - Эту сказку читал мне отец – в ту ночь, когда погиб. – Просто ответила девушка.

   - Извини, не хотел.

   - Все нормально. – Она скользнула по моему лицу рассеянным взглядом и снова начала гладить страницу. - Столько времени искала ее везде! Говорили, что уже не найти, а тут…

   - Тогда она твоя.

   - Не надо, это коллекционное издание, стоит огромные деньги.

   - Твоя память об отце дороже, верно?

   - Тогда спасибо, - девушка прижала книгу к груди и вдруг лукаво улыбнулась. – Знаешь, если бы не твое предложение, я бы ее, наверное, украла.

   - Даже так? – я рассмеялся. – Своровала бы книгу у директора?

   - О! – она пораженно замерла. – Так ты?..

   - Его сын. Лукьян, рад познакомиться.

   - Магда. И ты не поверишь, фамилия – Лукьянова.

   - Бывает. – Я улыбнулся и переспросил, - Магда? - девушка привычно закатила глаза – видимо, ее часто доставали на эту тему. – Не злись, мои родители тоже выбрали не самое простое имя.

   Какие глазищи у нее! Раскосые, кошачьи, ярко-зеленые, как листья ранней весной, когда сквозь них просвечивает солнце. Ресниц наклеила лишковато, на мой взгляд, но это девчачьи дела.

   - Что ты там высматриваешь? – она нахмурилась. – У меня на лице что-то не так, измазалась?

   - Нет, - выдохнул я со смешком. – Просто пытаюсь понять, как вам, девчонкам, накладные ресницы моргать не мешают.

   - А то, что можно с такими родиться, тебе в голову не приходило?

   - Прости. Они очень красивые. Глаза твои. – Чего-то у меня сегодня туго с комплиментами.

   - Еще скажи – как два изумруда, - подколола Магда.

   - Похожи. Ты, кстати, у кого занимаешься по бою?

   - Пока ни у кого. Мне только основы пока дают. Сдаю экстерном по курсу. Как переведут к старшим, появится и бой в расписании.

   - Советую записаться заранее, к осени все подтянутся, кто разъехался на лето, хороших инструкторов разберут.

   - Спасибо, - девушка нахмурилась. – Можешь кого-нибудь рекомендовать?

   - Да, - я назвал ей несколько имен.

   - Запомню. – Она кивнула и направилась к двери. – Мне пора.

   Главное, чтобы Магда не попала к Ольге, ведь моя бывшая теперь тоже в списке инструкторов. Хотя какая разница? Несмотря ни на что, Ольга понимает, что я не буду соблазнять какую-то малолетку. Хоть и очень красивую.

Магда

   Лукьян оказался прав – когда я пришла, чтобы записаться к инструктору по бою, оказалось, что у всех, чьи имена он назвал, свободных мест уже нет. Мне досталась Ольга. Что ж, пусть будет так. Хотелось бы, конечно, попасть к мужчине, с ними я лучше общий язык нахожу, чем с женщинами. Но это неважно.

   А вот то, что до сих пор не удалось ничего узнать касательно смерти моего отца, настораживает. Можно, конечно, оправдываться тем, что в последнее время было не до того из-за постоянной зубрежки, лекций и прочего, но себе нет смысла врать, сама-то в глубине души все равно знаешь, что это отошло на задний план, подзабылось.

   Как так получилось, что самое важное стало тем тяжелым делом, которое вечно оставляешь на завтра – а его и нет, этого «завтра», всегда наступает только сегодня.

   - Готова? – в небольшой зал вошла женщина лет тридцати. Высокая, худая – на грудь лишь намек под серой майкой, но чувствуется, что сильная – движется, как хищница, даже видно, как мышцы «играют». Светлые волосы собраны в косу, голубые глаза, прищурившись, смотрят на меня с презрением.

   - Да. – Мне была непонятна ее открытая неприязнь, зато сразу стало ясно, что на снисхождение рассчитывать не приходится.

   - Лекций читать не буду, учись в процессе, - Ольга бросилась в атаку.

   Я едва успела отскочить в сторону, но она схватила за руку, вывернула ее мне за спину и уронила лицом в пол. Колено больно уперлось между лопаток, не давая подняться.

   - И долго мне так лежать? – раздраженно осведомилась я.

   - Сколько потребуется! – прошипела инструкторша, но все же отошла в сторону.

   Мне пришлось сдержаться, чтобы не выпалить ей прямо в лицо, что думаю о таких тренировках, когда встала, но воспоминание об отце заставило сдержаться.

   - Не скрипи зубами, - Ольга ухмыльнулась. – Нападай!

   Да с удовольствием! Я бросилась на нее, хотя и понимала, что врезать кулаком по красивому лицу женщины могу только мечтать. Так и вышло. Она легко справилась со мной, избежав столкновения и ударив по пояснице. И в следующий раз. И еще. И снова.

   - Будь в моей руке нож, ты уже раз десять умерла бы. – С явным удовольствием констатировала она, когда я замерла, пытаясь отдышаться. – Спину нельзя оставлять открытой, запомни навсегда, Магдалина.

   - Магда. – Сквозь зубы уточнила я.

   - Пока что ты никто и звать тебя никак, это тоже запомни, зеленоглазая, - женщина усмехнулась, - Магдалина!