Сюрприз для Деда Мороза

Ну вот, теперь остается только украсить – и готово! Я делаю шаг от стола, с удовольствием рассматривая свое творение. Торт получился шикарным. Пышным, ровненьким, аппетитным даже на вид. Не зря мама говорит, если готовишь для хороших людей, все выходит на пять баллов. А сегодня ночью соберутся только хорошие. Самые родные и любимые. Так и должно быть, ведь Новый год – семейный праздник. И проводить его нужно в кругу близких.

Я давно жду этого дня. Соскучилась по родителям, в течение года все никак не удавалось вырваться к ним в гости. То денег на поездку не было, то времени. Собиралась приехать хотя бы на зимние праздники, но папа с мамой приготовили сюрприз: засобирались к нам с Виткой сами.

Нас ждет совершенно незабываемая ночь. В гостиной уже сияет огнями большущая елка, а под ней – целая куча подарков. Мы с сестрой спустили на них почти ползарплаты. Папе с мамой, друг другу. Ну и Никите – Виткиному парню. Хотя, подозреваю, в таком статусе он останется недолго: на днях по секрету признался мне, что в Новый год собирается сделать Вите предложение. А тут еще и родители рядом будут – отличный шанс познакомиться и попросить руки дочери.

У меня с лица не сходит улыбка: так всегда бывает, когда стоишь на пороге чего-то невероятного. Будто принюхиваешься к чуду. Прислушиваешься к его осторожным шагам. И совсем неважно, что это чудо случилось не в моей жизни – значит, для меня еще не время. А за сестренку я очень рада. Ник – отличный парень, уверена, они будут очень счастливы.

Холодильник ломится от угощений. Вчера мы с Витой совершили последний решающий забег по магазинам. И готовим по очереди. С утра я возилась с салатами и тортом, а скоро сестра вернется с работы и займется горячим. Как раз все успеем к приходу гостей.

Слышу, как хлопает входная дверь. Вот и Витка. Даже раньше пришла, неужели ее грозный шеф раздобрился и решил отпустить всех пораньше? Я столько о нем наслушалась от сестры, что, кажется, знаю лично. Жесткий, холодный и непреклонный. На первом месте у него работа и… еще раз работа. И еще. А подчиненные – не то, чтобы люди. Скорее, выгодные шестеренки однажды заведенного механизма, который обязательно должен функционировать без сбоев. Лучше и лучше с каждым днем. И, разумеется, правило у них в компании одно-единственное: начальник всегда прав. А если не прав, ну, вы поняли, да? В общем, тот еще тип. Платит хорошо, конечно, этого не отнять, но должно же его самодурство хоть чем-то компенсироваться!  Что, сегодня и его зацепило духом Нового года? С чего вдруг расщедрился?  Или случилось чудо?

Вытираю руки и отправляюсь навстречу сестре, чтобы выслушать все от нее. Уже представляю, как мы вместе посмеемся, в очередной раз обсуждая закидоны злобного шефа, но застываю в растерянности перед открывшейся картиной.

Вита совсем не похожа на человека, завершившего свой последний в уходящем году рабочий день и собирающегося погрузиться в праздники с головой. Она выглядит уставшей, бледной и… зареванной?

– Что случилось?! – я подскакиваю к сестре, хватаю за локоть, и она шипит, морщась.

– Тише ты! Пусти! – осторожно высвобождает руку. – Больно!

– Где больно? – недоумеваю я. – Почему? Все же с утра было хорошо.

– С утра было, – хмуро кивает Вита, опускаясь на пуфик и кривясь еще больше. – Помоги ботинок снять, а? Я упала.

Праздничное настроение как-то в один момент тает, сменяясь тревогой. На улицах у нас все, как обычно в это время года: выпавший снег уже успел растаять, превратившись в грязную кашу. Когда снова похолодало, дороги покрылись толстым слоем льда. Везде сплошной каток, хоть надевай коньки – и вперед. А вот без них передвигаться намного сложнее. Сама падала несколько раз, правда, без последствий. Но вот сестренке, кажется, не повезло. Нет, не кажется…

Я испуганно рассматриваю ее распухшую ногу.

– Может, к врачу, Вит? Вдруг перелом?

Выглядит жутко. Кожа покраснела, и похоже, что щиколотка увеличивается прямо на глазах. Такого, конечно, не может быть, но ситуация явно не из лучших.

– Была я у врача, – хмуро сообщает сестра. – Свалилась прямо у офиса. Морозов же только от других безукоризненной работы требует, а сам не удосужился позаботиться о том, чтобы дорожки песком посыпали. Хорошо, ребята помогли, отвели меня к медсестре. Она сказала, что ушиб сильный. Надо перевязать, холод и покой. Прямо сразу повязку наложить хотела, но я бы тогда в ботинок не влезла. Сказала, что дома сама сделаю.

– Вот же гад ваш Морозов! – я и раньше-то не питала к шефу сестры добрых чувств, а сейчас и вовсе хочется… Не знаю, чего, но лучше бы ему не попадаться мне на глаза! Хотя это ведь и так не случится… на его счастье.

– Еще какой гад! – соглашается Вита. – Ты самого главного не знаешь…

Она поднимает на меня полные слез глаза, и становится по-настоящему страшно. Так это не все новости?

– Он мне дежурство поставил… Сегодня ночью.

– Погоди… какое дежурство? – она что, еще и головой приложилась? Ведь только недавно рассказывала, что работники на новогоднюю смену у них выбирались по жребию. Так сказать, чтобы никому было не обидно. И жребий выпал самому директору, с какой-то там Мариной или Машей. Ах да, я забыла рассказать: моя сестра работает в агентстве, организующим праздники. Крутом и очень популярном в городе. Разумеется, в новогоднюю ночь у них полно заказов: Деду Морозу со Снегурочкой точно не придется скучать. Но… при чем здесь Вита? Жребий-то не ей выпал! – Он же сам должен был…

– Должен! – горестно подвывает сестренка. – Но не царское это дело: работать в новогоднюю ночь. Понимаешь?  Этот гад просто переписал график, и теперь вместо него должна выйти я! У него, видите ли, другие планы! И поздравление клиентов в костюме Деда Мороза в эти планы не входит! А у меня, значит, планов не было никаких! Прямо сидела и ждала, когда же попросят выйти на внеочередную смену!

Я растерянно хмурюсь, продолжая машинально поглаживать распухающую на глазах Виткину ногу. А что тут скажешь? Хотя… может, эта травма и есть нужный ответ? Раз Вита не может ходить, о каком дежурстве речь?

– Так это же хорошо, что ты упала! – сестра делает круглые глаза, и я спохватываюсь. – Ну, в смысле, не то хорошо, что ногу повредила. А то, что теперь можно никуда не ехать. Ты честно заслужила освобождение от работы на сегодня! Позвони своему шефу и все объясни.

Она даже плакать перестает. Смотрит на меня с грустным сожалением.

– Вика, ты совсем не понимаешь, да? Он меня уволит.

– У тебя производственная травма! Ну, почти! Он тебе еще компенсацию за это падение должен!

– Ага, будет мне компенсация! Такая, что потом еще год никуда не смогу устроиться! Забыла что ли, на кого я работаю?

Мне опять нечего возразить. Хоть и заочно, но прекрасно знаю о том, что связей у ее начальника хватает. Захочет сделать гадость неугодной сотруднице, вряд ли его что-то или кто-то остановит. А он захочет, наверняка… Новый год – совсем не тот случай, когда можно забить на работу. Люди ждут праздника, и если его не получат… Но Витка же реально не сможет никуда пойти!

– И что делать? – шепотом уточняю у сестры.

Она долго молчит, обреченно глядя мне в глаза. Что тут поделаешь! А ведь был такой прекрасный день! И ночь должна была быть совершенно потрясающей! Теплой, уютной, полной любви и веселья. Почему все наши планы так внезапно сломались?

Вита вдруг хватает меня за руку, и в ее взгляде отчетливо отражается надежда.

– Сестренка, а я придумала! Помнишь, как заболела   в институте и не смогла пойти на экзамен?

– Нет! – уверена мотаю головой. Только не это! Я пообещала себе, что больше никогда…

– Вика, это единственный шанс спасти ситуацию! Ты же знаешь, как для меня важна работа. Ну, пожалуйста!

– Нет… – вместе с остатками праздничного настроения тает и моя уверенность. Выхода-то и правда другого нет…

Я забыла рассказать еще кое-что. Мы с Витой – близнецы.

– Все запомнила? – в который раз спрашивает сестренка, придирчиво оглядывая меня с ног до головы. Поправляет шапочку на волосах и, взяв за плечи, разворачивает лицом к зеркалу.

В отражении вижу, нет, не себя – Витку. Сестра всегда была ярче, активней, всегда из нас двоих именно она притягивала взгляд окружающих. Я настолько к этому привыкла, что перестала удивляться. А сейчас из-за насыщенно бордово-красного костюма и выразительного макияжа превратилась  в ее полную копию. Даже мама родная не смогла бы отличить. Но все равно мне как-то не по себе.

– Запомнить-то запомнила, – поворачиваюсь к сестре. – Но вдруг у меня не получится, Вит? Ляпну что-то или сделаю не так? И все раскроется. Представляешь, какой скандал тогда будет?

– Скандал будет, если я не явлюсь на работу. И завалю поздравления. А все остальное мы переживем. Вик, ну, расслабься ты! – она порывисто обнимает меня. – Если у нас на экзамене все прокатывало, то сейчас – и подавно. Да и с Дедом Морозом мы толком не общаемся, он почти ничего не знает обо мне. Поэтому ничему не удивится.

Совсем не разделяю ее энтузиазма, но как будто у меня есть выбор!

Вита рассматривает мою напряженную физиономию и смеется.

– Витька – мировой парень. Занудный немного и не особо разговорчивый, но в нашей с тобой ситуации это даже плюс. Не будет лишней болтовни.

– Надеюсь, – мне все-таки очень не нравится эта затея. – Терпеть не могу врать.

– А тебе и не придется. Он же не станет спрашивать, не поменялась ли ты со своей сестрой. Ну, со мной то есть. А что там подумает – так это его проблемы. Я потом разберусь. Скажу, что настроение плохое было, поэтому и вела себя не совсем обычно. Или еще чего приплету. В общем, не парься!

Но я парюсь. Пока спускаюсь по лестнице во двор к такси и пока еду до офиса, раз за разом повторяю все наставления сестры. Программа поздравлений забита в телефоне, маршрут должен быть в навигаторе у этого Витьки-Мороза. Вроде бы все готово… кроме моего сердца. Оно никак не желает успокаиваться и грохочет, как сумасшедшее. Будто из груди норовит выскочить. Настолько погружена в собственные переживания, что не сразу замечаю явно заинтересованных взглядов таксиста, которые тот бросает на меня в зеркало заднего вида. А когда видит, что наконец-то попал в поле моего внимания, подмигивает, демонстрируя довольство нализавшегося сметаны кота. Разве что сиять не начинает.

Интересно, это из-за костюма Снегурочки? Или боевой раскрас, который нанесла сестренка, делает свое дело? Что-то не припоминаю, чтобы прежде хоть кто-то из посторонних мужиков так призывно улыбался мне.

– Девушка, а что вы делаете сегодня вечером? – звучит донельзя банальная фраза, но это, как ни странно, здорово поднимает настроение. Смешной он все-таки. Хоть и довольно симпатичный.

– Сопровождаю Деда Мороза, конечно, – улыбаюсь водителю в ответ, чувствуя, что сковывающее напряжение слегка отпускает.  – Я же Снегурочка.

Он растерянно моргает и, хоть и продолжает улыбаться, но уже далеко не так жизнерадостно. Скорее, по инерции. А когда тормозит у офиса, взгляд и вовсе потухший и отстраненный. Даже жаль немного становится: а вдруг человеку не с кем праздновать свой новый год?

Сейчас я – это я. Не Витка. Та не стала бы тратить время на переживания о совершенно незнакомом человеке. «Ты не сестра милосердия и всем на свете не поможешь!» – прямо как будто слышу ее голос. Вздыхаю и, поблагодарив водителя, выбираюсь из такси.

На парковке меня уже ждет другой автомобиль – нарядный ярко-красный форд, украшенный к празднику причудливыми снежинками и искрящими разноцветными огнями гирляндами. Хоть и современная, но очень сказочная машинка. А вот при виде Деда Мороза подпрыгнувшее было настроение стремительно катится вниз. Может, зря я отказалась от предложения таксиста?

Мировой парень? Кажется, так сказала сестренка. Может, в обычные дни он и был таким, но сегодня точно проснулся не с той ноги. И, несмотря на роскошно-праздничный бархатный костюм, который невозможно спутать с каким-то другим, напоминает не Деда Мороза, а выпущенного из тысячелетнего заточения джинна. Злого и голодного, а вовсе не настроенного выполнять чьи-то тайные желания. Или Кощея, опасающегося, что кто-то вот-вот доберется до заветного ларца с яйцом и той самой иглой.

Подхожу к машине, задумчиво оглядывая навязанного мне на всю предстоящую ночь мрачного напарника. Ну, мог бы улыбнуться  из вежливости. Нам с ним все-таки чудеса творить надо, хоть и ненастоящие. А как можно делать чудо с такой кислой физиономией?

Улыбаюсь сама, неожиданно понимая, что не уточнила у Виты, в каких они отношениях с этим типом. Как обращаться-то к нему? На «ты» или на «вы»?

Мужчина смотрит исподлобья, кажется, с каждым моим шагом мрачнея все больше. И, скорее всего, предпочел бы, чтоб я вообще никак не обращалась. У него это прямо на лице написано. Неоновыми буквами на лбу светится: НЕ ПОДХОДИ!!! Ох, Витка, во что же ты меня втянула?

– Привет, – выбираю нейтральное, надеясь, что из его ответа станет что-то понятней. – Я не слишком задержалась?

– Мне показалось,  мы договорились встретиться заранее. Что, Воробьева, заранее – это, в твоем понимании, опоздать не на полчаса, а на десять минут?

На самом деле, всего на три минуты. Это же точно не повод так злиться. Но зато теперь я знаю, что мы все-таки на «ты».  Что ж, одним вопросом меньше. Стараюсь удержать на лице улыбку, но оказывается непросто. У него удивительно красивый голос. Низкий, бархатный, с глубокими певучими нотками. Таким читают стихи классиков, доводя слушателей до эстетического экстаза. Или шепчут слова о любви… в моменты совсем другого экстаза. Расходовать же этой волшебный тембр на претензии – просто кощунство. Как и смотреть с ледяным холодом в умопомрачительно синих глазах. Мне даже поежиться захотелось – от него разве что ветром не тянуло. Бывает же такое! И что, все из-за трех минут опоздания? Веселенькая у нас будет совместная ночь…

Что-то мои мысли слишком разгулялись и опять не туда. Очень уж двусмысленные получаются предположения… Я прикладываю ладони к внезапно запылавшим щекам и начинаю усиленно тереть. Кто знает, настолько этот мировой парень проницателен. Пусть лучше думает, что пытаюсь отогреться от мороза, чем поймет, что прячу смущение.

– Может, уже поедем, Воробьева? – еще сильнее злится Витька-Дед Мороз. – Или ты до утра собралась тут пританцевывать? В машине, кстати, тепло, можно согреться значительно быстрее. Заодно бы и дело делали.

Нахал и грубиян, а вовсе не мировой парень, – констатирую я. Про себя, естественно. Очень хочется поставить его на место, но нам действительно еще работать, и перессориться в самом начале – далеко не лучшая идея.

Забираюсь на пассажирское сиденье и вытаскиваю телефон. Открываю маршрут и программу поздравлений – на всякий случай, если моему спутнику придет в голову подсмотреть. А сама… сама пытаюсь изучить его повнимательней. Должна же понимать, с кем имею дело!

Какое-то время мы едем молча. Мой спутник сумрачно смотрит на дорогу перед собой, а я не хочу беспокоить его разговорами. Да и нельзя сболтнуть лишнего. Вита в самом деле дорожит этой работой, и я должна сделать все, что в моих силах, чтобы помочь сестре. Даже вытерпеть компанию хмурого Деда Мороза.

Такое сочетание звучит настолько парадоксально, что я невольно хмыкаю. Сколько прошло лет с тех пор, как мы с сестрой перестали верить в новогоднего волшебника? Кажется, учились классе в третьем, когда Витка с огромными от ужаса глазами примчалась ко мне и заявила, что подслушала разговор родителей. Что-то про арендованный костюм, бороду и валенки, которые обязательно нужно было надеть для полноты образа. И хотя все наши предварительные версии таких странных рассуждений ни к чему не привели, на сказочного старичка, заявившегося в дом с мешком подарков, мы смотрели гораздо пристальнее, чем раньше.  И не смогли не заметить знакомого блеска папиных глаз из-под накладных косматых бровей.

Осознание было чудовищным. Обе заперлись в своей комнате и долго ревели в два голоса, окончательно перепугав родителей. Это казалось настоящим предательством, и мы всерьез собирались не прощать их за обман до конца жизни. Правда, нарыдавшись и посовещавшись друг с другом, к концу вечера все-таки решили, что лучше простить. Отправляться спать и остаться без подарков в новогоднюю ночь не хотелось. Праздник все-таки состоялся, хоть и был значительно омрачен.

О случившейся трагедии, правда, забыли довольно быстро: наигравшись с долгожданными куклами, подаренными ненастоящим Дедом Морозом, налопавшись сладостей и насмотревшись телевизионной классики, засыпали уже вполне счастливыми.

Я понимаю, что улыбаюсь, уносясь в своих мыслях в прошлое. В безмятежное детство. Оно у нас было именно безмятежным, и даже такие, кажущиеся тогда вселенскими  трагедии, не могли его испортить. Кроме того одного-единственного дня мы с сестренкой никогда не осуждали родителей за их обман. Да и можно ли его в действительности считать обманом? Ведь сказку для своего ребенка хочет придумать каждый…

– А ты когда перестал верить в Деда Мороза? – вопрос срывается с уст совершенно неожиданно. Я не собиралась заговаривать с Витей, но внезапно понимаю, что мне и правда интересно. Может, у него тоже было подобное происшествие. Сейчас посмеемся вдвоем  – и это поможет сбавить скопившееся напряжение.

Он резко ударяет по тормозам, с каким-то ошалевшим взглядом поворачиваясь ко мне. Будто я не невинный вопрос задала, а взломала сейф с накоплениями всей его жизни. И при этом позорно попалась.

– ЧТО?! – даже глубокий бархатный голос меняется, делаясь сиплым, как при простуде. Вот это накрыло парня… – Ты… мне?!

Нет, конечно. Я разговариваю с игрушечным мопсом, установленным на панели авто и смешно покачивающим головой в такт движению. Тем более, что тот наверняка отреагировал бы спокойней на мой вопрос. Таращить глаза и приоткрывать от возмущения рот точно бы не стал. Сестренка, как ты терпишь этого кошмарного типа каждый день?

– Вить, ну, извини. Я не собиралась лезть в твою жизнь. Не рассказывай, если не хочешь, – вкладываю в свой тон как можно больше сожаления. И вправду жалею, что заговорила с ним. Не зря  считается, что молчание – золото. Не прислушалась к народной мудрости – и вот результат.

Но мужчина почему-то совсем не проникается моими переживаниями. Наоборот, его глаза расширяются еще больше.

– Воробьева, ты не перестаешь удивлять. Не думал, что тебя волнует моя биография.

Не волнует вовсе. Я просто пыталась быть вежливой и поддержать разговор. И уже очень об этом жалею.

Но вслух, конечно, ничего такого не произношу. Снова утыкаюсь в телефон, пытаясь вникнуть в программу нашей поездки.

Тут все как раз значительно проще. Доставить большую куклу пятилетней малышке. Я успела увидеть эту куклу – златокудрую красавицу почти в полметра высотой. Могу себе представить радость девочки, которая получит такой подарок.

В моем детстве не было настолько шикарных игрушек, да и сейчас они стоят очень дорого. Крошке повезло. Остается только надеяться, что хмурый напарник не испортит ситуацию и не омрачит ребенку праздник.

Но все проходит на удивление спокойно. Во время поздравления Виктор даже умудряется выдавить улыбку. Да и изображает старика-волшебника довольно сносно. Вслушивается с важным видом в заготовленные стихи, рассказывает какую-то нелепую, но милую новогоднюю историю о своем долгом путешествии из Лапландии. Девочка в восторге и от нашего визита, и – еще больше – от подарка. А в самом конце неожиданно спрашивает:

– Вас папа прислал, да? Это он рассказал, какую куколку хочу? Я сама пока не научилась писать. А папочка знал...

В доверчивых детских глазенках отражается надежда, а у стоящей рядом мамы, наоборот, взгляд внезапно тускнеет. И уютные предновогодние минуты уже не кажутся такими беззаботными. Я снова оглядываюсь по сторонам, теперь уже видя окружающую остановку совсем иначе.

Новогодний стол вовсе не ломится от угощений. Там только самая классика: мисочка оливье, ваза с мандаринами и торт с пышным кремом, украшенный забавными детскими узорами. Все сделано для того, чтобы порадовать малышку. Вот только какой ценой?

Я знаю, сколько стоит заказ поздравления в Виткиной фирме – сестра рассказывала. Добавить к этому дорогущий подарок и угощение – и картина складывается совсем не радужная. А судя по затаенной боли в глазах матери, никакой папа там и рядом не стоял. Ни в чем не участвовал. Но вряд ли девочка способна сейчас понять взрослые проблемы, какими бы они ни были.

– Конечно, нас прислал твой папочка, – выдаю малышке, а когда ее глаза вспыхивают восторгом, ловлю благодарный взгляд женщины.

И вроде бы легче становится, но перед уходом наблюдаю престранную картинку. Дед Мороз пропускает меня вперед, а сам задерживается на несколько мгновений. Что-то неслышно говорит женщине, почти прикасаясь белоснежной мохнатой бородой к ее уху. Дочка, замечая это, хихикает, громко восклицая, что дедушка Мороз рассказывает маме какую-то сказку. Но это опять всего лишь детский взгляд на вещи. А я вижу совсем другое. Нет ничего сказочного в этом почти интимном жесте. И всунутый в руки женщины странно знакомого вида конверт тоже вряд ли содержит праздничное поздравление. Это куда больше похоже на что-то личное. Очень личное.

Виктор не только хам, но еще и позволяет себе заигрывать с клиентками? Это ни разу не мое дело, но настроение резко портится. Не люблю разочаровываться в людях, а сейчас это происходит снова за короткое время. И человек, который и понравиться-то толком не успел, вызывает чуть ли не раздражение.