Та еще команда

– Ваш выбор… весьма специфичен.

Адмирал был настроен скептически, но с другой стороны он знал уровень квалификации человека перед собой.

– Ксенос… с уничтоженного Фикса. Мы абсолютно ничего не знаем об этой расе, кроме того, что они все были эмпатами. Раб, никому не доверяющий и не идущий на контакт. Первый претендент на провал. Второй… бродяга с Марса, сбежавший с планеты в десять лет, полупират, вор и задира. Ким Янссон, девятнадцать лет… твердолоб, упрям, порывист, но прирожденный пилот. Единственное достоинство. И Всеволод Буран… отличник, спортсмен, законопослушен, никогда и ни в чем не замечен. Но показатели средние, ничего выдающегося. Одиночка, друзей не имеет, с семьей не поддерживает связь, двадцать три года и претендент на лидера? Четвертый… автомот, разработка ученых, совершенный солдат в представлении ученых, подчиняющийся программе. По терминологии ХХ века киборг, с несколькими уровнями подчинения. Нет слов. И наконец она… девчонка четырнадцати лет, Алиса Селезнева… сирота, брошенная матерью, трудный подросток. Вывела из захваченного здания группу заложников, попутно, без колебаний, пристрелив как минимум трех террористов. Авторитетов не имеет. И вы хотите объединить эту пятерку?!

– Идеальный компенсирующий друг друга баланс, – спокойно отвечал профессор Майло Линс. – Они справятся и с обучением, и с возложенной задачей.

Адмирал протарабанил похоронный марш пальцами по столешнице стола. Дорогого, антикварного, из настоящего дерева.

– Характеристики других пятерок намного более перспективны, – жестко сказал адмирал. – Это… набор неудачников.

– И все же, позвольте не согласится, – чуть улыбнулся профессор. – Кроме того… вы можете принять решение по окончании курса обучения. Кто получит лучшие результаты, тех и утвердит командование.

Адмирал Петухов, возглавляющий Космическую Академию на Старой Земле, был полон плохих предчувствий… эта пятерка грозила стать сплошной головной болью.

Шепотки за спиной неприятно кололи душу. Всеволод упорно заставлял себя не обращать внимания на группу кадетов у забора, отгораживающего территорию Академии. Синие, новенькие с иголочки кители, с серебряными пуговицами и алыми погонами… фуражки со звездами… натертые до блеска черные лакированные туфли…

– Пижоны, – едко-насмешливо охарактеризовал их какой-то бродяга, что спиной подпирал памятник Первопроходцам Космоса.

Всеволод неодобрительно промолчал.

Видок у бродяги был тот еще… потрепанная, вылинявшая кожаная куртка (а может обычный дермантин?), длинные лохмы пыльно-черного цвета, растоптанные ботсы, гитара через плечо… от него упорно несло машинным дешевым маслом, а на руки и смотреть было страшно. Косой взгляд на рассаженные костяшки крепко поддержал первое решение — держаться подальше от данного субъекта.

– Слышь, тебя обсуждают, – не унимался бродяга. – Не очень вежливо обзывать человека перестарком.

Уши Всеволода подозрительно покраснели, а делать мину лица, что он ничего не видит и не слышит, получалось все хуже.

–… избранные! Считают себя получше других.

Всеволод думал, что в принципе это так. Уж по отношению к этому бродяге-музыканту с ретро-гитарой (со струнами, как в доисторические времена!) они стоят на ступень выше. Мысли о себе он упорно отгонял. Он добился перевода в элитное учебное учреждение Космофлота, в саму Академию, а значит, имеет право стоять здесь, и вот-вот наденет тот же новенький китель… и черт с ним, что можно забыть о двух годах учебы в замшелом летном училище на окраинной планетке и он вновь числится первокурсником. У него есть фора, знания! Он себя покажет, и его переведут на другой курс. Что бы там не говорили, а он не серая посредственность!

– М-да… скучновато здесь, – бродяге явно надоело просто стоять.

Он поудобнее перехватил гитару, и тронул пальцами струны. Веселый проигрыш разорвал тишину раннего утра, и Всеволод вздрогнул, враз загоревшись праведным негодованием.

– Ты что делаешь?! – резко сказал он. – Ты у стен Академии! Не позорься!

– Что?! – опешил бродяга на миг, а затем презрительно скривил рот. – О, ну надо же! До меня снизошли! Обратили внимание! Ах, я недостойный! Такая честь…

Всеволод сжал зубы, понимая, что был не совсем прав в своем гневе. Но… бренчать на гитаре! У стен Академии! Досчитав до десяти, он выдохнул, и наконец соизволил повернуть голову к бродяге.

– Если ты умеешь читать, мы перед Вратами Академии Космофлота Земли, а не на городской площади или в ночном клубе, – жестко сказал он. – Тебе стоит поискать другое место… то есть…

Всеволод с ужасом понял, что он несет, и что черноволосый патлатый парень уже в шаге от того, чтобы «попросить» уже его заткнутся. Грубо и крайне действенно. Ну, замечательно! Только драки ему и не хватало! Спасло Всеволода только одно – зазвучал громкий торжественный марш и ворота Академии наконец открылись.

– Мы еще встретимся, – многообещающе процедил бродяга, закидывая гитару на плечо, и направился прямиком в открывшиеся ворота, по пути прицельно задев его плечом.

Всеволод смолчал, проклиная свою несдержанность. Первый день, а он уже нажил себе врага!

***********************

Всеволод заставил себя не думать о бродяге. Есть вопросы и поважнее в данный момент. Первокурсников собрали в большом зале и сейчас перед ними, с речью выступал сам адмирал Петухов. Легендарная личность, потомственный офицер, герой, кавалер Звезды Первой степени…. Косморазведчик, побывавший там, где ему и не снилось.

Неужели ему это не снится?!

Всеволод ловил каждое слово адмирала, отчаянно боясь пропустить самое важное.

Вот-вот он скажет…

–.. желаю всем удачи в испытании. Приступайте.

Что?! В каком испытании?!

Всеволод с ужасом оглянулся, поняв, что все же пропустил что-то очень важное. Все сидящие в зале, кого он мог видеть, включили планшеты и дружно начали работу с ним. Всеволода бросило в холодный пот. Но ведь они же уже зачислены?! Какое еще испытание?! Что еще надо делать?

Он поспешно активирован вирт планшета перед собой, справедливо рассудив, что по ходу дела разберется… на экране почему-то высветилась анкета. Надо было заполнить данные, ответить на ряд вопросов… но в чем здесь испытание?!

Всеволод недоуменно нахмурился и покосился на соседей. Кажется, у них у всех были те же анкеты… которые добросовестно заполняли. Позади него, чуть выше сидел ксенос. Спящий ксенос… шестирукий! Спящий! Ксенос! Который вдруг открыл фиолетовые глаза, и прямо посмотрел на него.

Всеволод мысленно порадовался, что у него хватило выдержки не открыть рот от удивления. Что он, ксеносов не видел?! Наверно, какой-то эксперимент по совместному обучению.

– Кх-м! – как его приветствовать?! – Надо заполнить анкету.

Всеволод ткнул в сторону своей анкеты пальцем. Шестирукий, с платино-пепельными волосами, равнодушно закрыл глаза, явно собираясь вновь заснуть.

– Эй! Ты должен заполнить свою, – решил прояснить ситуацию Всеволод.

– Не имеет смысла.

В смысле?! Всеволод недоуменно моргнул.

– Это задание для всех, – попытался он вновь.

– Не для меня, – сухо и коротко.

Надо же… какая важная птица. Откуда только такой взялся… Тонкий, странно ломкий, будто выцветший, с белой кожей. Ресницы длинные, лицо породистое… Взгляд Всеволода оценил изящество длинных пальцев. Почему-то в голову стукнуло воспоминание об учителе истории, вещавшего о потомственных аристократах. Высокомерных, не видящих смысла снисходить до низов общества… стало резко обидно.

– Породистый… – пробурчал себе под нос Всеволод, отворачиваясь, и уже не видел, как ксенос вновь открыл глаза.

В его взгляде был холод.

**************************

После заполнения анкеты, новых кадетов отпустили. Можно было получать форму и заселяться в общие комнаты казармы. Одна комната на пятерых… да, это роскошь! Всеволоду прежде всего, до зубовного скрежета хотелось прежде всего получить форму. Снять с себя опостылевший серый форменный комбез летного училища и накинуть на себя синий китель кадета.

Ноги сами понесли в нужную сторону. На складе пришлось отстоять очередь. Заполнить бланк в электронной форме, получить наручный комм-браслет, обеспечивающий пропуск в помещения и в классы Академии, а заодно отслеживающий твое местонахождение и идентифицирующий тебя. И только после этого ему на руки выдали двойную стопку обмундирования.

Он радостно развернулся… и уперся взглядом в фиолетовую макушку. Которая едва доставала ему до плеча. Перед ним стояла девчонка лет пятнадцати, с коротким ежиком фиолетовых волос и голубыми глазами на остром личике. Он ошарашено окинул ее с головы до… взгляд уперся на руки. Вернее, на наручники, которые сковывали тонкие запястья. Девчонка подняла руки и щелкнула пальцами перед его носом.

– Че застыл? – насмешливо поинтересовалась эта… птица.

– Ты кто?! – возмущенно спросил он.

– А ты кто такой, чтобы перед тобой отчитываться? – девчонка подняла бровь, с вызовом смотря на него.

– Селезнева! – за локоть девчонку схватил мужчина в форме полицейского. – За мной! Я от тебя шагу не отступлю, пока ты форму не наденешь! И надевай комм!

– А где моя кола?

– Поговори мне еще! – почти прорычал мужчина.

Всеволод, мрачно проводил парочку взглядом, и пошел прочь. Что это за девица-малолетка в наручниках и по какому праву она здесь находится?!

***********************

По комму определить где находится общая комната казармы и дойти до нее было делом меньше десяти минут. День выдался крайне… своеобразный. А ведь еще даже не полдень! Полный мрачных предчувствий, он вошел в комнату.

Длинная, узкая… с одной стороны длинный шкаф, у другой большой стол со стульями по обе стороны, за которым можно заниматься. И ряд из пяти кроватей под высокими стрельчатыми окнами с алыми тяжелыми шторами. Приятно бодрящими. Под ногами блестящий паркет, имитация деревянного. Здесь будет приятно жить и просыпаться по утрам под яркими лучами солнца, льющимися из окон… а возле каждой из кроватей еще и тумбочка.

Земля и небо перед летным! Где общая комната на двадцать человек!

Он был бы счастлив, если бы… не высоченный автомот (на полголовы выше!) стоящий с каменным лицом в форме кадета перед кроватями.

– Ты что здесь делаешь? – поневоле вырвалось у него.

– Проводится сканирование расположения объектов в комнате, – механически отвечал автомот. – Определяется оптимальное местоположение оборудования на данной площади.

Ну и нос у него… прямо орлиный!

И зачем автомоту очки?!

Чего он определяет?!

– Шел бы ты отсюда! – почти отчаянно сказал Всеволод.

– Недостаточный уровень доступа к управлению.

Плюнув на все, Всеволод решил не обращать на него внимания. Наверно он принадлежит или Академии, или другому кадету, который отдал неправильный приказ и автомот (тупая машина) напялил его форму на себя. И скорее всего неизвестный кадет послал его к черту, а автомот теперь и пытается определить «оптимальное местоположение оборудования».

Всеволод переоделся, поглядывая невольно на черноволосого автомота. Который вскоре решил сложную для себя задачу и лег на одну из кроватей, уложив руки по швам, и вытаращив глаза в потолок.

– Надо будет поговорить с твоим хозяином, – пробормотал Всеволод.

Лицо киборга осталось невозмутимым. Лишь зрачки чуть сузились, а затем вновь расширились до нормы. Всеволод не заметил. Он думал о другом.

Что за странное обращение с техникой?!

Завибрировал комм на запястье.

– Кадет Буран, приказ явится в кабинет ректора № 215А в 12:45, – прочел он.

Зачем его вызывают?

Впрочем, медлить не стоило. Пока он еще найдет этот кабинет!

**********************

– Кадет Буран прибыл! – отрапортовал Всеволод, став навытяжку перед ректором в офицерской форме.

– Вольно, – милостиво снизошел до него ректор. – Пунктуальны… до секунды. Хорошо. Одобряю. Значит так, кадет! Изучив ваше личное дело, было принято решение. Назначаетесь старостой группы. Отвечаете за дисциплину, обучение и моральный облик вверенной вам группы кадетов. Два года в младшем учебном учреждении должно было дать вам необходимый опыт. Группа вам досталась сложная. Не подведите. Ясно?

– Так точно! – ответствовал Всеволод бодро.

– Ну-ну… вольно, – усмехнулся ректор, злорадствуя про себя этакой бодрости. Как ты дорогой запоешь, когда увидишь своих подопечных? – Так, они уже должны были прибыть… забирайте вашу группу из приемной.

– Так точно! – отдав честь, Буран как на крыльях вышел после столь короткой аудиенции.

Крылья испарились сразу за дверями… перед ним в синих кителях кадетов стояли бродяга, ксенос, девчонка и автомот.

– Ну, зашибись! – с чувством сказала девчонка. – Во счастье привалило!

Всеволод с тихим ужасом про себя согласился с ней.

В кабинете психолога было тихо. И спокойно.

Здесь было безопасно.

Единственно, что действительно важно – безопасность.

Норн сидел в мягком удобном кресле с прямой спиной, держа на коленях форменную фуражку. Он не смотрел на хозяина кабинета. Лучше смотреть на ворс белоснежного ковра у своих ног. Думать не хотелось. От человека несло нетерпением. Он поспешно что-то допечатал на планшете и наконец с явственно ощутимым облегчением отставил его в сторону.

– Развели бюрократию, – беззлобно пробормотал он. – Ну, здравствуйте. Познакомимся?

Человек был искренен, любопытен и настроен по-доброму. Агрессии, как Норн не старался, он различить не мог. Или она была настолько глубоко? Может, он просто не способен его прочитать?

Норн молчал. Вопрос может и был направлен ему – в кабинете больше никого не было, – но и не нес в себе приказа отвечать немедленно. Или смотреть в глаза.

Психолог переплел пальцы.

– Неуютно? – спросил он. – Странно. И не знаешь, что делать… верно?

Он не был эмпатом… откуда он знает? Может, люди телепаты? Но нет… иначе бы они знали…

– Да… это нормально. Тебе уже многие и не раз говорили, что тебе нечего опасаться. Я не стану этого тебе говорить. В жизни может случится всякое. Вот к примеру, утром меня чуть не сбил флип. Можешь себе такое представить? Вот и я не мог. А просто за руль села старушка сто двух лет, чтобы лично отвезти свою кошечку к врачу… впервые в жизни. И улетела не туда. Пришлось менять свои планы, и лететь с ней к ветеринару. Вот и не успел отослать отчеты сегодня с утра… я это к чему? Ты не можешь знать, что тебя здесь ждет и что случится сегодня, с кем познакомишься, кем будут твои товарищи по общей комнате, как с ними построить отношения… будете ли вы друзьями? И что делать совсем не понятно. Ведь все всё уже решили за тебя.

Откуда он знает?!

Норн с беспокойством сжал пальцами фуражку, подавляя тревогу. Не хватало еще протранслировать это человеку! Пусть он не эмпат, но… откуда он знает?!

– Но на самом деле ничего плохого не случилось. И не случится. Если будут проблемы, тебе помогут. За первокурсниками всегда особый присмотр, и по комнатам подбирают соседей так, чтобы их характеры если не совпадали, то не конфликтовали друг с другом. Я уж постарался лично подобрать тебе соседей. Все крайне интересные, но в обиду тебя не дадут. Хотя понятия о тебе пока не имеют. Иначе тебе будет неинтересно.

Неинтересно?

– Да… – психолог с легким беспокойством смотрел на сидящего перед ним молодого ксеноса. То, что тот не отвечал, и не смотрел в глаза, предпочитая рассматривать ковер или блики солнца на светлом же полу, не удивляло.

Было бы странно, веди он себя открыто, улыбаясь и лучась энтузиазмом.

– Норн… хм-м… тебе нравится это имя? – осторожно спросил он.

По изученному делу Майло Линч знал, что сам Норн не помнил своего имени. То ли из-за детской психологической травмы, то ли из-за чего еще, но юноша не мог сказать как его звали ранее. Пусть даже если бы человек с Земли и не смог повторить его имя из-за особенностей голосовых связок, важно то что сам он этого не помнил. И имя, под которым его записали в Академию, было абсолютно человеческим со скандинавскими корнями.

– Норн, ответь, пожалуйста, – мягко сказал он.

– Это не имеет значения, – прозвучало безликое.

Его называли и похуже. Самым приличным было «уродец» и «зверек». Вспоминать межгалактический «цирк-зверинец», куда его продали пираты, даже мысленно не хотелось.

– Как не имеет значения все остальное? – негромко «угадал» психолог. – Ты ошибаешься. Кстати, имя тебе дали сильное, хорошее. Ты ведь и сам очень сильный и стойкий. А свое имя ты обязательно вспомнишь. И… подумай-ка вот о чем. Жить без цели грустно. Ты думаешь, что совсем один. Но ведь так не бывает. Не мог выжить только один ребенок с целой планеты. Твой народ уже вышел в космос, имел свои космические корабли и общался с другими космическими расами. Те, кто были в космосе, обязаны были выжить. И часть населения с планеты должны были успеть эвакуировать. В твоем деле есть упоминание, что ты летел на большом корабле с другими, когда на вас напали. Что если были другие корабли? Вполне возможно, где-то там, в далеком космосе есть планета, ставшая новым домом для твоего народа. Это не так легко обустроить чужую планету, наладить там жизнь… это объясняет почему фиксиан сейчас не встретить. Возможно, у них сейчас нет ресурсов для полетов в космос. То же топливо не синтезируешь в пустых ладонях… нужно оборудование, заводы. И еще… ты знаешь, что у всех гуманоидных рас есть «близнецы». Грубо говоря, но не смотря на очевидные внешние различия и способности, которые похожи друг на друга внешне и по ДНК. Даже если не способны на общее потомство. Многие говорят, что это наследие, влияние исчезнувших Скитальцев. Так вот, с этой стороны человечество тебе не чужое и крайне заинтересовано, как в тебе, так и в других фиксианах. Правительство давно лелеет планы, прочесать космос и найти их. Не для плохого. Так уж вышло, но в нашей культуре, так сложилось исторически, важно иметь за спиной… союзника. Одному не выжить. Сейчас космос спокоен, относительно конечно, но завтра? И иметь… «брата» человечеству важно. Для самого будущего. И мы готовы помочь и делиться чем можем. Ты можешь не верить. Ты наоборот имеешь право в это не верить! Но что мешает тебе воспользоваться шансом? Научится управлять космическим кораблем, изучить нас и наши порядки, возможности? У тебя сейчас два варианта. Закрыться и через год-два просто уйти в никуда, потеряв возможность как-то повлиять на будущее, помочь своим. Или же ты можешь учиться, получить образование, узнать о нас все что возможно, и получить шанс попасть в будущую экспедицию. И если что помочь своим. Найти и помочь. Подумай об этом, хорошо?

Психолог выдохнул. Дошли ли его слова? И до него другие психологи пытались донести эти слова до разума юноши. Но он такой закрытый, что совершенно не понять, что у него на уме. Что в нем таится? Может, в глубине души он тайно ненавидит весь мир? И всех разумных? Что же, рано или поздно его «прорвет». Боль, как нарыв под кожей. Долго зреет, а потом «взрывается». Вне зависимости от твоих желаний. Пусть уж будет лучше здесь, в относительной свободе, но под ненавязчивым наблюдением.

Жалость очень плохое чувство и еще худший советчик. Но Майло Линч ничего не мог с собой поделать. Так хотелось верить, что его чувства останутся тайной для его необычного подопечного, но… тот все прекрасно чувствовал.

– Что же… наше время вышло. Можешь идти. И скажи следующему кадету, чтобы входил. Удачи тебе, Норн. И, если что, ты всегда можешь прийти сюда, чтобы поговорить. Если захочешь.

Норн не хотел.

**********************

– Пор-р-родистый… – от сидящего впереди человека полыхнуло раздражением, и Норн холодно, оценивающе посмотрел на него.

Стоит ли ждать от него неприятностей?

Скорее всего. Не ново.

«Породистая зверушка...»

Шепоток из прошлого обдал холодом. Как же он ненавидел тот голос из прошлого! Он с трудом подавил волну удушливого тошнотворного страха и беспомощности. Он не ребенок. Не тот ребенок. Это все давно прошло… он с трудом отвел взор от белобрысой макушки.

Надо держаться от него подальше. Он это умеет.

**********************

– Ну, зашибись!... Во счастье привалило!

В этот самый миг всех пятерых кадетов обхватило общее чувство – искреннего согласия. Норн даже удивиться не смог этому. Настолько это было естественно.

– Так ты че, типа главный? – вопросила девчонка.

Пип!

«Недопустимые эвфемизмы. Наложено взыскание…» – прозвучал механический голос из браслета-комма на запястье девчонки.

– Чё?! – девчонка уставилась на свою руку с искренним удивлением.

«Недопустимые эвфемизмы. Наложено взыскание» – повторил браслет.

– Чего?! – в полный голос повторила девчонка-человек.

– Я бы не повторял, – вырвалось у Норна.

– Чё? – девчонка повернула к нему голову.

«Недопустимые эвфемизмы. Наложено взыскание»

Лицо девчонки вытянулось.

Белобрысый крепыш, вышедший к ним, наконец заговорил:

– Комм отслеживает нарушение правил и использование… нетрадиционной речи, – пояснил он. – И вносит в общую систему сведения о наложении взысканий. Наказания. Ты только что получила три взыскания.

– И? Ч.. , – девчонка оборвала себя и продолжила: – Что?

– Ничего. Незначительные нарушения не страшны. В столовой три дня одно желе из морских водорослей есть будешь, – просветил ее и остальных белобрысый.

– Ну, ё-моё!

«Наложено взыскание»

– Да вы озверели?! – взвыла девчонка.

Черноволосый заржал.

– Четыре дня! – возвестил он.

– Очень смешно, – пробурчала девчонка.

Белобрысый неуверенно кашлянул.

– Предлагаю поговорить в другом месте, – сказал он. – Например, в общей комнате. Я расскажу об Академии, правилах. Познакомимся.

– Уже как-то познакомились, – хмыкнул черноволосый. – Не сильно хочется дальше.

И опять все почувствовали одно и то же. Согласие.

– Я… ладно! – белобрысый вздохнул и решительно кивнул. – Виноват! Признаю! Был неправ!

Девчонка и чернявый с сомнением переглянулись, в то время как Норн и стоящий рядом с ним автомот не шелохнулись, смотря на него.

– Процент искренности превышает 75%, – возвестил автомот.

Норн ничего не сказал, но человек был искренен. Возможно. Но это не означало, что ему стоит доверять.

– Да? – спросил чернявый. – Ладно. Пошли знакомиться. Подальше от кабинета начальства. Но если что, я тебе нос всеравно под…

Чернявый глянул вниз, на свое запястье и закончил:

– … подправлю.

Что там еще за желе разобраться надо…

**************************

– Я Всеволод Буран. Два года летного училища на Рамее, но предпочел перевестись на первый курс Академии.

– Ну, ты даешь! Зачем? – удивился черноволосый, восседая на стуле задом наперед, уложив руки на спинку стула. – Еще год и получил бы право летать.

– На грузовых и «мусорках», – кисло возразил Всеволод.

– Точно. Забыл, – согласился с ним черноволосый.

– Твоя очередь, – предложил Всеволод.

– Я? Ким Янссон, с Марса… ну, я сдер… сбежал от туда, как только смог. Предки разошлись, другие семьи завели, я и улетел. На грузовом. Нашли, конечно… в полицию сдать хотели. Я опять сбежал. Много где побывал. К одному частнику прибился, он меня и выучил «грузовичок» свой водить. Он нахлебается в порту, а мне вести… да я не против был. А так я тот еще бродяга.

– А сюда как залетел? – полюбопытствовала девчонка.

– А… таможенникам попался… те по базе пробили… замели… что с доками проблема.

– «Крашеные», – понимающе хмыкнула девчонка.

– Точно… ну, а потом оказалось, что там бывший друг моего папаши работает. Он и сказал, пойдешь в Академию? Я в отказ было, но тот так расписал прелести службы на казенщину… я и подумал, а почему бы и нет? Ну, отлетаю двадцатку по приказу, зато потом почет тебе, уважение… и бластер на поясе спокойно таскай. Сами дадут. А может и корабль личный… мне главное что? Чтоб космос да штурвал в руках. Люблю звезды… а тебя, птица, сюда как принесло?

– Ле… пф-ф! Тоже звезды люблю, - съехидничала та.

– Э, только честно!

– Ты в наручниках была, – «сдал» ее Всеволод.

– Э! – та ткнула в него пальцем, предостерегая. – Ты не болтай! Я тебе не преступница какая! А так… ну, да… полиция сюда притащила. Мне и без Академии хорошо было. Жила одна, никого не трогала… почти. Дернуло меня в торговый центр пойти. Клипсу новую купить… а здание террористы захватили.

– Это неделю назад?! – Ким встрепенулся. – Стоп! Я слышал! Там еще какая-то мутная история была… так ты из выживших? Тогда десятка людей и ксеносов и спаслась.

– И три автомота-кибера, – кивнула невесело девчонка. – Там паника началась. Пришлось все в свои руки брать. Вот кто рядом был, того и собрала. Вывела на крышу, связалась с полицией, они флип спасательный подогнали. В общем все.

– Так тебя наградить должны были, а не наручники надевать, – подозрительно спросил Всеволод.

– Наградили, – невесело хмыкнула девчонка. – Сюда притащили. А наручники…

– Давай честно? – предложил Ким.

Та поморщилась.

– Ты думаешь, там все просто было? – огрызнулась та. – Честно хочешь? Они убивали, всех кого могли. Кого ловили. А автомоты… у них прошивка не причинять разумным вреда. Вообще живым… а выводить-то надо! Вот и пришлось… Подтверди.

Ткнула локтем автомота.

– Информация подтверждена, – послушно сказал тот.

– Так вы вдвоем там были? – «догадался» Ким.

– Вдвоем. Только ему стрелять нельзя было… я взяла бластер. Кажется, троих… убила. Так что нет, не герой я. А вдруг не террористы? А я их без вопросов? Потом разобрались, что да как… и все равно решили, отпускать нельзя! Или в интернат, или сюда. Под надзор Академии. Я решила лучше Академия, но чтобы этого со мной взяли.

И кивнула на автомота.

– А зовут тебя как?

– Алиса. Селезнева. Папа биологом был, в КосмоЗоо работал. Погиб четыре года назад. А мать… она у меня архитектор, то здесь, то там. Вот с тех пор и не видела ее. Да и раньше как-то… не сложилось.

– Как же ты…

– Не твое дело, – отрезала Алиса, и демонстративно развернулась к Норну: – Ну, а тебя как сюда впихнули? Тоже силой?

– Купили, – коротко ответил он.

Все трое людей замерли, а автомот повернул голову.

– Идентификация «разумный, высшая категория». К купле-продаже не подлежит.

– Рабство запрещено, – неверяще помотал головой Всеволод.

– Официально, – поправила его Алиса. – Но Галактика большая. Не свезло.

– А зовут тебя как? – с сочувствием спросил Ким.

– Норн Иильс.

– Подожди… но это чисто человеческое имя? – уточнил Всеволод. – А настоящее?

– Не помню, – Норн врал. Помнил. Но имя, это все, что у него осталось. И говорить его кому-то бы ни было, он не хотел категорически. Пусть обзывают как хотят. Уже привычно.

– А ты не из болтливых, – понимающе сказала Алиса. – Эй, прорвемся… это не последняя дыра в Галактике. Сбежать всегда сможем.

– Автомот твой…

– Он не мой! – резко осадила Всеволода Алиса. – Он свой собственный. Такой же разумный, как все здесь, ясно?

Норн с остальными невольно посмотрел на автомота. Абсолютно бесстрастно сидевший перед ними.

– Как тебя зовут? – осторожно спросил Всеволод.

– Личных обозначений зафиксировано триста двадцать четыре, – просветил их тот.

– А имя?

– Уточните запрос. Необходимые параметры для определения?

– Как тебя чаще звали?

– Жестянка, тупой ублю...

ПИП!!

Алиса поспешно приложила ладонь к его губам.

– Замолчи! Это не имя! Сотри все триста двадцать четыре личных обозначения, слышишь?! - сердито приказала она. – Тебя записали в Академию, как живого разумного человека, а не автомота. Как записали? Какое имя внесли в базу?

– В базе Академии зафиксировано внесенное имя «Игорь Селезнев».

Алиса пусто уставилась на автомота.

– Вот же… твари!

ПИП!

«Наложено взыскание»

– Да пошел ты…

От девчонки полыхнуло болью.

– А в чем проблема? – спросил Ким.

– Ни в чем… – глухо ответила Алиса. – Так моего отца звали… вот кто его так, а?! Убила бы!

– Возможно изменение обозначения оборудования, – сообщил спустя пять секунд автомот.

– А он точно разумный? – уточнил Всеволод.

– Ты его злишь, – негромко сказал Норн.

– С чего ты взял? – удивленно спросил Ким.

– Я эмпат. Чувствую.

– А, ну тогда понятно… в смысле чувствуешь?!

– В том самом.

– О, да ладно вам! – Алиса раздраженно встряхнулась. – Не надо ничего изменять! Игорь так Игорь! Отец был бы не против! Хорошее имя, носи.

– Спасибо, – помедлив, будто с трудом, сказал автомот.

– Вот и познакомились, – с горечью подвела итог Алиса. – Подбор из нас, убиться об стенку.

– Почему?

– Потому что неудачники! Все влетели по чужому хочу!

М-да…

– Я сам перевелся, – попытался возразить Всеволод.

Ким с сожалением на него посмотрел.

– Если тебе всучили четырех «везунчиков», ты другой, да?

Упс… Всеволод не нашел что ответить.

ХРРРР… Фьююю!

ХР-Р-Р… ХЬЮ-Ю!

Сна не было ни в одном глазу. Девушка справа от Норна, что-то прошипев, не открывая глаз, взяла подушку и накрыла ей свою голову, в тщетной попытке спасти свой сон. Еще и руками сверху прижала для лучшего эффекта. Богатырские рулады с прочувственным присвистом-всхрипом, а то и с всхрапом, позиции сдавать не собирались. И храп добрался до следующей жертвы. Лежащий дальше девушки автомот встал, и, чеканя шаг, с идеально прямой спиной, прошествовал к шкафу. Открыл дверцу, зашел и закрыл ее за собой.

Норн приподнялся и задумчиво посмотрел на белобрысого. Почему он издает эти звуки? Девушка, и черноволосый Ким спали бесшумно… если не считать того, что Ким вертелся на своей постели, взбрыкивал ногами и периодически руками делал какие-то вкручивающие движения… или раскручивающие…

А после выдал вслух абсолютно непонятное:

– Чертово корыто!

Из-под подушки девчонки послышалось явственное рычание. Алиса рывком села, снимая подушку и яростно сжимая ее пальцами.

– Давай так! – громким шепотом предложила она Норну. – Я душу Счастье, ты чернявого! Хоть выспимся!

– Нет смысла, – ровно ответил Норн.

– Почему?

– Пять утра. До подъема полтора часа. Не успеем.

 – Логично, – сдалась вторая полуночница. И вновь легла, накрывшись подушкой.

***************************

– Доброе утро! – бодро возвестил восставший Всеволод.

Норн с удовольствием проследил за полетом подушки, которую швырнула злая и сонная Алиса. Подушка радостно повстречалась с лицом белобрысого.

– Молчал бы ты… Счастье наше! – прочувственно сказала Алиса.

– Все равно… вставать пора… – потянулся на своей кровати Ким. – Такая фигня снилась… всю ночь «движок» перебирал. Вроде разобрал, прочистил, собрал… вкрутил, а он опять барахлит! Всю душу вынул! Ух, я с ним намаялся на этом корыте…

– О! – понимающе протянула Алиса, ловя посланную обратно подушку. – Этот движок и нам всю ночь снился! Так бы и открутила… кое-что…

И многозначительно посмотрела на белобрысого и отвратительно бодрого Всеволода.

– Хватит прохлаждаться, – не впечатлился тот. – Вставайте! Надо еще в столовую успеть. В лётном всегда была очередь, а завтрак это главный прием пищи дня!

С этими словами он подошел к шкафу и безоглядно распахнул дверцу… и рыбкой прыгнул в сторону с задушенным воплем. Прокатился по полу и залег под ближайшей кроватью.

– БЕРЕГИСЬ! – возопил он в процессе.

– Не понял, – ошарашено проговорил Ким и с удивлением посмотрел на автомота, шагнувшего из недр шкафа.

– Ты в порядке? – ласково спросила Алиса, вставая и заглядывая под кровать с Всеволодом.

Тот, пылая ушами и красной шеей, вылез из своего убежища.

– Ты что там делал?! – возмущенно вопросил он автомота.

– Оборудование находилось в спящем режиме, – проинформировали его.

– А глаза почему красным горели?!

– Так в шкафу темно, – хохотнул Ким, сообразив, в чем дело. – У них это автоматом включается.

– А почему не в постели?! – Всеволод чувствовал себя дураком, оттого и злился. – В этом? В спящем?

– Да, почему в шкафу-то? А, Игорь? – посмеиваясь, спросил Ким, начиная одеваться вместе со всеми.

– От тебя прятался, Севочка, – ехидно ответила Алиса. – Ты храпишь, как слон!

– Я не храплю! И не называй меня Севочка!

– Храпишь! Севочка!

– Что ты выдумываешь?! – Всеволод все еще злился.

– Эй, Норн! Подтверди!

Норн нейтрально пожал плечами, застегивая последние пуговицы на рубашке.

– ХР-Р-Р… ХЬЮ-Ю! – звук, раздавшийся в комнате, был подобен грому.

Ким ткнул пальцем в Игоря.

– Во! Ну, чисто движок, как барахлит!

– Воспроизведена аудиозапись объекта, – не согласился автомот.

– Неправда, – оскорблено огрызнулся Всеволод, и первым покинул комнату.

***********************

– Это вообще что? – Алиса ткнула вилкой в студень на своей тарелке, который тут же задрожал-завибрировал волной.

– Это что? – не могла успокоиться она. – Еда?!

– Сочувствую, – хмыкнул Всеволод, чувствуя себя чуточку отомщенным за утренние поклёпы. – Приятного аппетита!

– Данная субстанция состоит из высокоуглеводных питательных веществ, – последовал химический состав, завершившийся выводом: – Вреда организму не несет.

И автомот с каменным лицом стал есть свое желе.

Ах, да… к нему вчера тоже прилетело «ПИП!».

– Вкусно? – поинтересовалась Алиса задушевно.

Автомот замер, не донеся до рта вилку.

– Данное определение не характеризует пищевую составляющую, – сообщил он.

– Кажется, я сегодня не очень хочу есть, – решила Алиса.

– Хочешь булочку? – сжалился над ней Ким.

Алиса радостно закивала, но протянутую булочку перехватил Всеволод.

– Эй! – возмутилась Алиса.

– Не стоит, – неумолимо ответил Всеволод, уверенно положив булочку обратно на поднос Кима. – Обмен едой, с получившими взыскание, запрещен. Тебе увеличат наказание вдвое, и Ким тоже будет есть желе.

– Ну, извини! – Ким с удовольствием отправил в рот половину сосиски. – Ум! Жирненькая, с хрустящей корочкой! Такая сочная…

– Ну, ты!!… – выдохнула Алиса, но заканчивать не стала.

**************************

Первые пары занятий оказались крайне интересными даже для Всеволода, который благодаря лётному уже многое знал. Но преподаватель истории космонавтики профессор Верховцев, подтянутый невысокий человек лет пятидесяти, рассказывал настолько интересно, что его можно было слушать бесконечно.

– Таким образом, мы можем сделать вывод, что несмотря на различия, все цивилизации на ранних этапах освоения ближнего космоса проходят через одинаковые этапы…

Кадеты внимали, и дисциплинированно документировали, или хотя бы делали короткие записи в конспекте. Норн не делал, просто слушал и запоминал. Ничего сложного не было, а интересно было. Алиса скучала, что-то рисуя в планшете, а Ким откровенно зевал, хотя в отличии от Норна и Алисы ночью спал. Всеволод внимал с серьезным видом, в укор остальным восседая с прямой спиной и твердым взглядом. Его вид здорово портил только автомот, с точно таким же видом просто записывающий в свою память лекцию.

–… ну, а теперь, по моей традиции, я проведу для вас экскурсию по нашему маленькому музею космонавтики, – за час до окончания первой пары сказал профессор. – Кто хочет испытать на себе, как в старые времена готовились космолетчики? Кто рискнет?

Алиса и Ким одновременно вскинули руки.

– А вот и первые добровольцы, – кивнул им профессор. – Вперед, за мной!

Музей космонавтики при Академии занимал целый огромный ангар, и если это называлось «маленьким»… Верховцев продемонстрировал им с пару дюжин первых космических кораблей на вирт-платформе в натуральную величину трех главных рас Галактики, а потом провел к странному громоздкому аппарату за стеклом круглого помещения. Длинная труба из железа, закрепленная на оси, которая должна была крутиться по кругу.

– Представляю вашему вниманию центрифугу! Не смейтесь, не смейтесь! Да, интересное название, но перед вами один из главнейших тренажеров прошлого для подготовки звездолетчиков. В том или ином виде, она была у всех. С помощью нее постепенно вырабатывались нужные навыки и устойчивость к перегрузкам и к тяжелым атмосферам. Мы с вами сможем наблюдать за нашими добровольцами по видео и через стекло за самой центрифугой… Итак, кто из вас первы…

– Я!! – в голос воскликнули Алиса и Ким, и ревниво прожгли друг друга взглядом.

– Раз мы на уроке истории, вспомним земной обычай старых времен – дамы вперед!

Алиса показала язык скисшему Киму, и бегом рванула к центрифуге. Вскоре она уже легла в капсулу, закрепленную на центрифуге, пристегнулась ремнями (хотя зачем, если капсула закрыта?).

– Приготовились… начинаем!

Труба начала свой разгон. Вначале медленно, но с каждым кругом увеличивая разгон.

– … С наращиванием скорости возрастает влияние перегрузок на организм космолетчика. Как мы можем видеть, сейчас моделируется перегруз в 7g. В современных кораблях это состояние нивелируется и космолетчики уже не испытывают тех трудностей, что на заре выхода человечества в космос. Но при аварийных состояниях на корабле даже сейчас крайне важно, чтобы каждый из космолетчиков был подготовлен к ним. Это необходимость, и каждый из вас в Академии пройдет подготовку на современных тренажерах...

С каждым витком, чем больше проходило времени, тем более белым становилось лицо Алисы. Наконец, скорость стала спадать и центрифуга начала замедляться. Когда она остановилась, Верховцев включил громкую связь.

– Как ваше состояние, кадет? Все в порядке?

Алиса показала в сторону камеры палец, весьма дерзко при этом.

– Во! – сказала она, начиная отстегиваться.

Камеру открыли, и Алиса бодро шагнула из нее… и ее повело, качнуло резко в сторону.

– Твою!

Алиса растянулась на полу…

– Э-э-э… Алис? – окликнул ее с усмешкой Ким, смотря на страстно обнимающую пол девчонку.

– Кто-нибудь… отскребите меня от пола? – пробормотала неразборчиво Селезнева.

Хихикая, и сдерживая смешки, Ким с Всеволодом оттащили Алису на лавочку у стены.

– Ничего так… – сообщила она остальным.

– Кадет Янссон, испытаете на себе центрифугу? – вежливо, весело, поинтересовался профессор.

Ким заподозрил неладное, но отступать было некуда.

– Конечно! Я сотню миллионов миль отлетал! – заявил он.

– Прекрасно! Вы покажете нам реакцию опытного космолетчика двадцать четвертого века! – просиял профессор. – Прошу!

– Конец марсианину, – хохотнул кто-то из толпы кадетов.

– Разбежался, – пробормотал упрямо Ким, занимая место в капсуле. – К запуску готов!

Центрифуга вновь начала разбег. Посмотрев, на описывающую круги трубу, Алиса позеленела и отвернулась.

– Ух-ху! – вопил в капсуле Ким. – Медляк полный! Еще поддайте!

– Ну, доведем до 9g, – тонко улыбнулся профессор.

– Может, не надо? – заикнулся Всеволод.

– Ну-ну! Будем верить в вашего товарища!

На второй минуте Ким заткнулся и отчетливо позеленел.

– Ранее центрифугу не рекомендовалось резко останавливать. Скорость гасили постепенно, – вещал профессор. – Это делалось во избежание вреда здоровью космонавтов…

Всеволод и остальные с беспокойством поглядывали на таймер.

– Пульс наблюдаемого объекта превысил допустимые пределы, – проинформировал профессора автомот.

– Сейчас уже начинается гашение, – уверил его Верховцев. – Можете встретить его на выходе, когда произойдет остановка аппарата?

Всеволод и Игорь тут же направились к дверям.

Ким в капсуле был серо-зеленый.

– Ты как? – с беспокойством спросил Всеволод.

– Так… – пробормотал тот, почти не разжимая губ. – Фигня…

– Давай руку, – вздохнул Всеволод. – Испытатель… пожиратель сосисок!

Вставший на слабые ноги, шатающийся Ким, резко согнулся, исторгая из себя завтрак...

************************

Вторая пара была посвящена астрономии. В этом курсе изучались различные звездные системы, туманности, обитаемые сектора в них, особенности разных планет и т. д. За два часа Буран убедился, что знаний из лётного достаточно, чтобы не тратить время на первом курсе. И утвердился в своем решении все же попроситься на второй курс… в течении первых трех недель перевод разрешен.

Надо будет попытаться…

Навигация, которую так же начинали изучать с первого курса, так же показала, что основы он уже знает. А вот прихвастнувший своими познаниями в навигации на практике Ким сел в лужу. Не смог рассчитать простые координаты…

– Нечестно… – обиженно проворчал тот, сев за стол. – Это чистая математика… нафига она? Программа сама рассчитывает путь от Альдебарана до Медведицы…

– Точно… особенно если сам ты не на баране, а на Сириусе, – хмыкнул негромко Буран. – Расчетную точку всегда надо знать.

Ким фыркнул, но спорить не стал.

*****************************

На обед Алиса и Ким не пошли. Первой срочно понадобилось что-то купить в городе, но Буран успел ее предупредить о запрете покупки еды для наказанных, где бы то ни было. Та скривила рожицу, но предупреждению вроде вняла. Ким при одном слове «еда» посерел и предпочел просто «прогуляться».

Буран решил забежать в деканат и кое-что уточнить. Что именно, он не сказал. Так что в столовую направились только автомот и Норн. У раздаточных аппаратов надо было поднести браслет-комм к сканеру и получить еду. Автомот Игорь мгновенно получил свое желе и направился к длинному столу. На браслете Норна ограничений не было. Аппарат предложил множественный выбор и он замешкался. Большинство названий он просто не знал… к счастью, можно было визуализировать блюда и он смог разобраться с едой. Взяв себе салат из овощей, кусок запеченной рыбы и «апельсиновый» сок, Норн встал перед другим выбором…

Он привык быть один. В космическом цирке это была гарантия безопасности, что никто не станет тебя шпынять, трогать, оскорблять… на Земле он не был один уже очень давно. И хотя за долгие два месяца он не мог вспомнить чего-то по-настоящему плохого, хотелось побыть одному. Хотя бы поесть…

Он оглядел столовую. Большинство длинных столов было занято. Проголодавшиеся кадеты наводнили помещение, рассаживаясь группками. И все же некоторые ели почти одни… была пара столов, где сидело по одному-два кадета… выбрав самый дальний с одним-единственным кадетом стол, Норн подошел к другому его концу и сел так, чтобы видеть большую часть столовой. Между ним и подневольным соседом было три метра расстояния, так что помешать друг другу они не могли.

Салат оказался вкусный. Зеленые сочные хрустящие кругляшки зеленого цвета, четвертинки красных и желтых плодов кисло-сладкие, пластинки хрустящего белого с едким соком, почти прозрачные, припорошенные пряной травой и политые чем-то маслянистым – ему очень понравился «летний» салат. Рыба тоже была вкусной и абсолютно без костей.

Но самое главное он был один… ладно, почти один.

Он уже не чувствовал крайне слабого эмофона Игоря, на порядок ниже других людей. Значит, ушел. Общий эмофон был в целом нейтральным, не агрессивным и Норн позволил себе расслабиться.

И это было ошибкой.

Ошибкой было самое желание побыть в иллюзорном одиночестве.

– Привет. Позволишь? – на стол уже по-хозяйски поставили поднос с едой, и Норну не было нужды отвечать на риторический вопрос.

Норн беспокойно сжал вилку, чувствуя что-то не то в излишне ярком от любопытства эмофоне севшего рядом с ним кадета.

– Эй, ребята! – махнул тот рукой кому-то. – Давайте сюда, здесь полно места!

Норн не успел решить что ему делать, как оказался зажат в клещи со всех сторон. И хоть он по-прежнему чувствовал только фонившее любопытство от окруживших его кадетов, он внутренне сжался. Неприятностей не хотелось. Драться не хотелось… подсознание твердило, что надо уходить. Сейчас.

– А я тебя помню, – улыбнулся ему первый подсевший кадет, положив ему руку на плечи и заговорщически приблизив лицо. – Рад, что ты выбрался из того зоопарка. Наверно плохо было сидеть в клетке у всех на глазах?

Сердце Норна рухнуло вниз. Он молча попытался встать, встряхнув с себя чужую руку. И только дружелюбие! Вот как?!

– Эй! Извини! Я обидел тебя? – заволновался кадет. Опять ложь?! – Ты же ничего почти не съел…

Хватит. Сыт.

Но кадет просто навалился на него, двумя ладонями вцепившись в плечи и насильно усаживая на место.

– Да подожди ты! Извини, язык без костей!

– Это уж точно! – подхватил другой кадет. Тоже, ксенос… альянец, кажется? Человекообразное тело, кожаный гребень короной на голове. – Он просто хотел нас с тобой познакомить.

– Я не хочу, – глухо отрезал Норн.

– Да посиди с нами, что тебе стоит? – жарко зашептал первый. – Мы не укусим, не бойся.

Норн сжал зубы.

– Отпусти меня, – глухо потребовал он.

– Вот ты какой… – с сожалением вздохнул кадет. – Чего ты боишься? Вот Трег, с Альяна, вот Эофа из Тис-Асса… да и я не кусаюсь! Посиди с нами, чего ты?!

– Ты же не трус? – улыбнулась чуть сиреневыми зубами Эофа. Кожа темно-оливковая, карие с золотыми прожилками глаза.

На Земле в космоакадемии учились не только люди, но и другие расы Галактики, относящиеся к одной группе земного типа. Норн молча сцепил зубы, не делая больше попыток встать. Очень не хотелось привлекать внимание. Бывало ведь и хуже. Просто перетерпеть неприятное соседство. И явной агрессии он по-прежнему не чувствовал. Только жадное любопытство.

Его рассматривали как зверька.

Шестирукого редкого зверька.

Затошнило.

– Что это? – тонкие пальцы девушки-ксеноса коснулись его подбородка. – Какой странный рубец… от чего это?

От хлыста.

Он дернул головой, освобождаясь от ее пальцев.

– … я рассказывал друзьям, как лет семь назад мы с отцом видели одного маленького фиксианина. Это было в космозоопарке. Правда, он больше смахивал на цирк! И ведь это был ты там, верно?! Ты сидел в клетке и читал чувства окружающих! Я дал тебе конфету…

– Почему ты не попросил помощи? – удивилась Эофа, не замечая как помертвел Норн. Вместо этого она подцепила из его тарелки с салатом помидор палочками для еды и отправила его себе в рот. – Это было противозаконно!

Норну вдруг резко стало все равно. Чужой эмофон бил по оголенным чувствам сочувствием, искренним удивлением и непониманием… давил любопытством и странной жадностью. Без агрессии. И нотки веселья и радости. Его мелко трясло, но сам он этого не замечал. Он сидел за столом, но вновь был как в клетке. И его рассматривали… рассматривали…

Чужие пальцы коснулись головы, зарылись в волосы.

– Такие мягкие… ты такой необычный. Жаль, что ты последний фиксианин…

Норн опустил голову. Держаться… молчать. Просто молчать!

– Скучный ты… ладно, ребят, пошли!

Кадеты один за другим покинули стол, а Норн остался сидеть за столом. Горло, как петлей, сжала судорога. Трудно дышать. Глаза жгло.

– Норн? Норн! – перед глазами верх-вниз взмахнули рукой.

Он с трудом моргнул, подняв выцветший взгляд на Бурана. В столовой было пусто.

– Что случилось? – негромко спросил тот.

Беспокойство ударило по нервам, как удар хлыста по голой коже. Норн вырвался из-под легшей на плечо ладони, вскочил.

– Норн…

– Не трогай меня!

Норн попятился, развернулся и пошел прочь.

***********************

– Ты была права! – торжествующе ухмыльнулся третьекурсник.

– А я говорила, – довольно задрала верх носик Эофа. – Отец встречался с фиксианами и общался с ними. Эмпата обмануть не так уж и трудно. Главное, чтобы твои истинные чувства перекрывало что-то более сильное. Лучше думать о чем-то очень-очень хорошем… и все! Чем сильнее чувство на переднем плане, тем слабее они чувствуют скрытое.

– Какая разница? Он последний, – хмыкнул Трег.

– А если нет? – возразила Эофа.

– И все же он понял, что мы врем… издеваемся, – заметил Олег. – Надо над этим поработать.

– Значит, продолжим? – злорадно улыбнулась девушка-ксенос.