Табу. Бывшие

Какими бы мы не были сильными, найдется тот, кому мы захотим показать свою слабость©

-Ника -

Шри-Ланка. Мирисса. Наши дни.

— Непобедимая?! — мужской голос разносится в эхо над побережьем. На этот тембр не влияет шум волн, крики чаек, гул толпы, обсуждающей результаты заплыва. Я мгновенно настраиваюсь на него и едва различаю остальное на слух. Сердце молниеносно выдает стометровку. Устремляется к финишу, своим быстрым рывком, и грозит разорваться на части. Ни от избытка адреналина, что до сих пор бушует в крови. Ни от победы над стихией. Ни от волн сравнимых с небольшим небоскрёбом. Ни от главенствования собственного имени в турнирной таблице. Нет. От осознания, кому принадлежит этот голос. От глупого прозвища, которым называл только он. От слова, что превращало меня во влюбленную дуру. В чьих венах когда-то пульсировало имя прославленного Берса. В ту, что жила ради одного мимолётного взгляда. Ожидала в ответ крупицы внимания. Его неповторимой улыбки. И упивалась им. Не понимая, не веря друзьям, уверяющим, что нарицательное «Берс» не стыкуется с местоимением «Мой» и прилагательным для него «Единственная».

Оборачиваюсь, наблюдая приближение собственной гибели. За последние несколько лет я смогла убедить себя в том, что она настанет иначе. Я ежедневно тренируюсь в бушующем море. Порой захлебываясь солью, адреналином. Одним неловким движением, рискую свернуть себе шею. Но умирать морально намного страшней, чем подыхать от боли физически. С тем, как ноет душа, не сравнится ни одна самая сильная травма. Я знаю о чём говорю. К сожалению, знаю. 

Столько времени прошло, а коленки вновь едва держат. Гидрокостюм не позволяет окружающим увидеть, как сильно меня знобит. Не позволяет считать с поверхности кожи слой ощутимых мурашек. А эти твари предательски расползаются по телу, прокалывая импульсами тока конечности.

С волос на лицо всё ещё текут струи воды. Хвост не спасает. Пышные кудри впитали весь максимум. Закрутились от соли в спирали. Так, что и не распрямить после, при всём желании.

Резко смахиваю капли, что мешают обзору. Наблюдаю поднятый вверх красный флаг. Спасатели закрепляют его на флагшток. Яркий материал развивается по ветру, за широкими мужскими плечами Стаса, реет и выглядит словно усмешка. Всё, что связано с Бероевым для меня изначально окрашено в алый. Мой персональный «Red флаг». Запрещающий. Орущий о возможной опасности. Всё! Начиная с первого взгляда и до прыжка в пропасть... Казалось, что это давно позади. Два года... Тысячи миль друг от друга. Разные континенты. Казалось... А щеки ощутимо пылают огнём и, если для всех я могу списать это на ветер... Берс усмехнётся и этому не поверит. Знает. Помнит. Что на меня так влияет лишь он.

Волны превысили допустимый предел. Мне бы в море. Укрыться под брызгами, но теперь следующего заплыва точно не будет. Расписание сдвигается в неизвестность. У меня нет объективной причины на то, чтобы сбежать. Ни к чему накидывать спасательный жилет и пытаться скрыться из вида. Там, куда Бероев не захочет ступить. Его стихия — земля. Моя — всё более мокрое. Возможно, именно поэтому я на нём «поскользнулась»? Права была Златка, надо выбирать парней умом, а не сердцем. Иначе...

— Привет, Непобедимая, — выводит более глубоким и ощутимым. Пропускаю сквозь себя вибрацию тембра, от которого начинает бомбить. Сжимаю челюсти, стараясь выдержать «poker face». А лицо Стаса, в противовес озаряется широкой белоснежной улыбкой. Глаза блестят. Призывным. Манящим. Неминуемо приковывают к себе капитулирующий взгляд. Выдыхаю, будто срисовывая на память его изменившийся облик: привычный ёжик светлых волос слегка отрос сверху; стоячая чёлка надломилось на один бок. Влажность. Излишняя. Мои волосы здесь так же живут своей жизнью. Да и отсутствие макияжа сейчас явно не красит. Тёмный гидрокостюм, что обтягивает от шеи до щиколоток, максимально контрастирует на фоне мужского великолепия. Как обычно: проигрываю Берсу по всем фронтам. Пусть и зовёт по-издевательски «непобедимой». Его сто восемьдесят два. Против моих ста семидесяти. Его лазурные глаза. Цвета бущующего моря, в период шторма на фоне яркого солнца. Его взгляд. Заставляющий извечно тянуться вверх. Не уступать. Соответствовать... Пыталась. Когда-то. А всё равно же проигрывала. Ни кому-то. Нет. Только ему. Беспринципному. Бездушному. Бесу.

Не выдерживаю ответного. Глаза плавно уходят на его крепкую грудь. Ветер треплет в разные стороны полы растегнутой рубашки. Оголяет рельефные мышцы, живот. А мой взгляд неминуемо стопорит на себе золотая подвеска. Подкова, на кожаном шнурке. Безделушка с коньячным бриллиантом, что была подарена сестрой на мой день рождения. На совершеннолетие. Подкова. На счастье. Которого так и не случилось. Ведь Златка отобрала её, без объяснения причины. А сейчас это нелепое украшение Стас носит у сердца и это выглядит как форменное издевательство!

— Ниппель, я скучал, — ещё одно дурацкое прозвище. (Маленькая, но порой самая нужная вещица для любого мотоциклиста. Кажется, чем-то подобным он объяснялся, когда адаптировал в нелепые слова моё имя). Мужской голос не меняет привычной тональности. Он слегка хрипит на согласных и, как прежде, настраивает дыхание на определенный ритм. Колышит в памяти ассоциации. Та девчонка, (его девчонка), что притихла внутри меня, тихо трепещет от ощущения, что Бероев обращается именно к ней. Старается его слышать и слушать, а я... нынешняя я, пережившая боль, связанную с его именем, едва не выплевываю ответные слова. Презрительно и холодно: 

— Скучал? Все два года? Бероев, это особый вид мазохизма? Или у тебя появился новый список из имён бывших, от которых теперь на спор необходимо добиться прощения? 

— Два года я затыкал свою совесть и старался не думать о тебе.

Эта фраза, в его исполнении, вызывает короткий злобный смешок. Совесть?! У Берса?! Сущей нелепицы невозможно даже представить! После того, как он... при мне...

— Николь, всё в порядке? Это кто? — уточняет со стороны мужской голос, что сейчас кажется мне совсем незнакомым. Оглядываюсь и мажу пространственным взглядом по его обладателю. Словно и вовсе вижу впервые. Темные волнистые волосы. Короткие. Но не слишком. Красивые черта лица. Мягкие. Как и его характер. Спортивная фигура. Тот же гидрокостюм. Мой конкурент или союзник? Полгода... Отношений, которые плавно идут от ступеньки к ступеньке. А я до сих пор теряюсь в догадках: почему не смогла досконально запомнить тембр его красивого голоса? 

— Это..., — дергаюсь, точно обжегшись об мимолетное прикосновение. Слышу сбоку краткий смешок. Он заметил. Естественно. И зачислил невидимые очки в свою пользу. — Это друг моего брата — поясняю менее эмоционально. Обхожусь обособленно, не называя имён. Не представляя мужчин друг другу. — Я отойду на пару минут, окей. Если припёрся сюда, значит реально от меня что-то надо. 

— Конечно, — спокойно соглашается тот, с кем делю постель и живу под одной крышей.

— Конечно, — спустя пару секунд издевается Берс. — Как ты тут? 

«Без меня...» — Дополняет моё подсознание. 

— Двадцать один? Завтра? — озвучивает нелепый список вопросов. — Совершеннолетняя по законам всех штатов? Так может во Флориду на волны? Вместе. Мм?

Молчу, а он считывает как очередное согласие. 

— Николь..., — хмыкает, искривляя былую улыбку. — Он у тебя француз что-ли?

- Стас, он мне предложение завтра сделает. У меня всё хорошо. Всё серьёзно, — чеканю статью, стараясь не частить под напором эмоций. — Зачем ты приехал?

— Приехал поздравить, — наклоняется вперёд, а я стою и не двигаюсь, точно пришибленная. Рефлексы отключены. Ни шага назад. Ни навстречу. — Приехал проверить, — согревает щеку теплом и тянется к уху. — Насколько серьёзно, — шепчет, сквозь хрипотцу. — Приехал уберечь любимую девочку от непоправимой ошибки.

— Прекрати, — выдыхаю болезненно. И плевать, что он это слышит. Внутренности вновь болят, как от удара об воду. Лицо сводит спазмом. 

Отступает на шаг назад. «Любуется» произведенным эффектом. 

— Я приехал за тобой и без тебя не уеду.

— Значит тебе вновь придется сбросить меня с первого места. Или остаться. 

— Ник, я прыгнул, — короткая фраза сносит ударной волной. Рефлексивно отталкивает ещё на шаг от него. Заставляет часто моргать сбрасывая слайды-картинки гремучей бездны. Темноты. Быстрого потока воды. Там. Внизу. Под острыми скалами. 

— Ты же победил..., — всё, что могу произнести сохраняя иллюзорную связь с реальностью.

— Я вычеркнул тебя из списка и признал своё поражение.

— Так ты приехал забрать у меня деньги за выигрыш? — усмехаюсь, на манер ему, и разворачиваюсь к своим. Под вой ветра, под шум волн и под гробовое молчание Берса.

____________________

Любимые! Добро пожаловать в новую Историю цикла Запрет.

 Как и прежде, здесь вас ждёт: молодёжка; мажоры, которым всё можно; от ненависти до...; яркие эмоции; боль; стекло; первая любовь ; искренность; чувства. Обещаю провести Героев по всем описанным пунктам и озвучить ХЭ. Фирменный. Только лишь им присущий.

Цикл: Запрет

1. Можно🔥 История Марка Мейера-Баженова( сын Всеволода) ЗАВЕРШЕНА 

2. Табу💔 История Стаса Бероева. ВЫ ЗДЕСЬ

3. Экзогамия

4. Интердикт

5. Эмбарго 

Благодарю тех, кто поддерживает все мои начинания! 

Спасибо, что читаете, добавляете книги в библиотеки, участвуете в розыгрышах на активы и покупаете подписки❤️ Спасибо за то, что пишите комментарии и приходите с выплеском эмоций в ВК❤️

С любовью! И с благодарностью за всё! Ваша Я. 

20 июня 2025г. Эксклюзив на Литнет. 

Погнали!

Пришло время показать Визуалы и напитать эту страничку афродизиаками?! =)) Ведь, девушки тоже порой любят глазами. Согласны?! Не забудьте отметить этот момент в комментариях ❤️🔥

Итак… 

***

***

Он — Берс ❤️. Стас Бероев. Друг её старшего брата и тот, перед кем она всегда испытывала смущение. 

Для неё — связь с ним, как прыжок в пропасть💔. 

Для него — спор, в котором проставлены галочки в 101 Победу.

***

***

Обиженные девушки, за спиной, зовут его Бесом. Он не берется кого-то переубеждать, но и мук совести, по этому поводу, никогда не испытывает. «Был. Видел. Сделал». Или, в нашем случае: «был — выложил» — одно из Кредо, которому следует Стас. Для друзей, и на слух, он всегда отзывается на БерСа. Для него эта кличка или должное сокращение от полного имени, нечто среднее между силой и примитивом.

***

***

Он — вратарь местной футбольной команды. Тот, кто не мелькает на поле, но, при этом, держит на себе всю игру. Непробиваемый. И неотступный от своих целей.

Он — тот, кто делает ставки и с лёгкостью спорит. Играет. Пока молодой. На эмоциях. На чувствах. Чем результат более недоступный — тем лучше! В такой спор Стас Бероев всегда вклинится в числе первых. И победит, чтоб никому и повадно было с ним спорить.

***

Он — тот, кто обожает риск. Он быстрый. И ушлый. Он — хищник. Он — гонщик. И покоритель ночных автострад. Тот, кто достаточно крепко стоит на ногах. Его стихия: земля. Её...

***

***

Её: вода. Именно в ней она ощущает желаемую свободу. Ника Капулова❤️. Своеобразная. Бойкая. В чем-то глупа, позволительно возрасту. Чрезмерно искренняя, живая и нежная.

***

 Младшая сестра Капы. Та, которую опекали настолько серьёзно, что с раннего детства отправили в закрытую частную школу. Позволили забить на учёбу и заниматься тем, что ближе по духу. При этом, лишили собственного выбора. Её свобода всегда ограничивалась четкими рамками.

Казалось бы, к своим восемнадцати, она способна всё изменить: начать учиться в том заведении, о котором даже и не мечтала; продолжить покорять спортивный Олимп, но…

***

***

Её путь пересекает Берс. И пресекает любую возможность податься Назад. Красные флаги выброшены: теперь дорога ведёт только вперёд. На всех скоростях. И в пропасть.

Табу. Бывшие. Цикл: запрет — открывает ЛитМоб «». 18 талантливых Авторов; 18 невероятных и очень эмоциональных Историй 💔

Не пропусти шанс увидеть Это в числе первых❤️

Судьба посылает нам знаки, а мы, вместо должной благодарности, их настойчиво игнорируем©

- Ника -

Три года назад.

Где-то в границах Берна.

Конец сентября. Стою у парадного в исполиное здание. Голова задрана вверх. Приоткрыв рот, осматриваю всю мощь и монументальность. У подножия каменного крыльца кажется, что величественные колонны уходят ввысь к самому небу. А рядом с крышей бегут пушистые облака. Белые. Точно сахарная вата, которая вот-вот начнёт таять. Тяжёлые. Осенние.

Озорной ветер так и треплет подол моей форменной юбки, а мне до сих пор не верится, что теперь я могу здесь учиться. После специальной закрытой школы, куда проводился достаточно жёсткий отбор. Где для поступления не помогали деньги и связи. Да и мозги тоже, как бы не радела за их наличие Златка. Там, где я училась прежде(если это вообще можно назвать обыденным словом учёба), воспитывали спортсменов, бойцов. Мы две трети года проводили в тренировках или на сборах, а оставшееся, делили на соревнованиях призовые места. Здесь же... Даже пахнет свободой. Не знаю, какая она на вкус, но по мне, так приторно сладко тягучая!

Конец сентября. Группы давно набраны, лекции идут полным ходом, а у меня сегодня первый учебный день. Стою и улыбаюсь у входа. В руках бумаги, рекомендации, — всё что необходимо для получения расписания. А буду ли я ему следовать дальше? К моему облегчению, в этих стенах так же любят спортсменов. Академия печётся за свою репутацию. Здесь важны не оценки, а люди. Личности. С моим проходным баллом поступить сюда было бы нереально. С деньгами папы — возможно. А с приложенным списком наград и побед за последние... В общем-то с детства, — легче лёгкого. В своём стремлении забраться наверх, я вновь взяла очередную ступень. И вот я тут! Сама. Вполне заслуженно.

— Ты долго на дверь будешь пялиться, или всё же войдёшь? — женский голос подрывается вверх от кипящего негодования.

Наградил Бог сестрой! Так же, как и наличием пунктуальности. Я прекрасно чувствую время! Меня учили ощущать секунды. Я отдаю себе отчёт, что ещё никуда не опаздываю. А эта рыжая и деловитая, только и делает, что пытается убедить меня в полной никчемности и несуразности! Строит из себя главную. Прикрывается своей гениальностью! У нас разница-то чуть больше трёх лет, но нет, конечно, по завету родителей, нужно всегда и во всем слушаться Злату! Она опытнее, умнее! Она же старшая! А ничего, что они с Лёшкой двойняшки? Только брат почему-то тактично не торкает носом в любые проколы, а эта же... Не успела я вернуться домой, как она навесила на меня сотню и одно обязательство! И попробуй не исполни или выступи против! Слава всем, кому только возможно, что хоть спальни у нас всё же разные!

— Я тебя долго ждать буду? — вновь пинает морально и кривится, словно я по привычке послана ей в наказание. Конечно! Кто я такая, как ни глупая среднестатистическая блондинка, рядом с умницей и красавицей!? Тут реально встанешь с ней рядом и задашься вопросом в отражении зеркала: а никого ли из нас двоих мама, случайно, не нагуляла? Единственное, что внешне связывает обоих, так это кудрявые волосы. Только и тут, у Златки они без укладки выглядят дорого: голливудскими огненными волнами в стиле далёких тридцатых. А мои: светлые и тонкие пряди скручиваются в спирали уже при небольшой влажности; в причёске хороши только после длительной обработки и сильной фиксации.

Сестра звонко цокает языком, молчаливо высказывая всё своё недовольство и я послушно двигаюсь следом. В последний раз поднимаю глаза к бесконечному небу. Улыбаюсь ему. Придерживаю юбку свободной рукой, чтобы не задирала края от ветра. Прошмыгиваю по пятам, огибая поток разношёрстных студентов. Злата ведёт меня в ректорат. Прекрасно знает где он находится в здании. Ведь, в отличие от меня, она уже студентка последнего курса. Помощница ректора. В общем опять, куда ни плюнь, со всех сторон умница. А я? Что я? Обычная никчемная первокурсница.

— Золотце, ты же замолвишь за меня словечко, правда?

Даже не успеваю толком заметить, как он подкатывает из-за угла. Приобнимает сзади сестру за талию. Что-то игриво шепчет на ушко.

— Стас, да пошёл ты! — огрызается она, бросая в него стрелы острого взгляда. — Ты меня за кого принимаешь? Иди к своим малолетками и подобную лапшу на уши вешай! Ника! — окрикивает меня. Не сразу понимаю к кому идёт посыл в обращении. Стою. Прижимая к груди папку с бумагами. Обвожу взглядом две стоящие рядом фигуры. Высокую, широкую глыбу и маленькую крохотную... Даже не идёт на ум ничего лестного в должном сравнении. Парень дерзко смотрит на меня. Улыбается. Светлый ёжик волос превращает его в бунтаря. Своеобразного «плохиша», которому всегда и всё можно.

Яркие глаза блестят озорным блеском. Внешний вид не соответствует общепринятой форме. Вместо классических брюк, фирменного пиджака Академии и белой рубашки, на нём просторные штаны цвета хаки и свободная борцовка. Поверх, кожаная куртка с какими-то ремнями, заклёпками. А ещё в руке яркий шлём с темным визором. И это при том, что каждый второй здесь гоняет на люксовой тачке, полученной в знак совершеннолетия. В итоге, на ближайшие двести метров с трудом припаркуешься. А тут... Байк. Должно быть большой. Быстрый.

— Ника! Ты оглохла? Нам надо идти! — прикрикивает Златка.

Шире улыбаюсь и слегка машу рукой тому, кто в эти секунды взаимно осматривает меня.

— Привет, — выпаливаю невпопад. Ему. А не той, что в последнее время слишком часто, или всегда, меня дёргает.

— Вот это подарок судьбы, — обращается ко мне мужской голос, связывая внутренности в тугой узел. Пробивает насквозь глубинной интонацией, в которой вложено слишком много сторонних мыслей. — Капулова младшая! Когда ты успела так вырасти? — по хитрому прищуру понятно, что он меня помнит. Я тоже узнаю в нём того, кто прежде был вхож в наш дом. В моём детстве. Давно. Когда-то. Был самым сильным и быстрым. Рискованным. А потом, в более осознанном возрасте... моя школа и вечные сборы; переезд на собственную квартиру со стороны брата. Кто мог подумать, что спустя годы мы все так изменимся? — Повлияй на сестру, а? — настаивает, подмигивая мне. Аж машинально губы закусываю и киваю. Бероев со мной разговаривает? В живую! Это же Стас! Тот самый. Я ничего здесь не путаю?! — Мне былые долги не закрыть без её протекции, — продолжает фривольно смеясь, а взглядом так и мажет по мне, начиная с макушки, до пяток. — А останусь с горой подобных подарков к Рождеству, — отчислят. Зря штаны протирал здесь три года. Или руки, — заключает потирая между собой крепкие объёмные пальцы. — Ты же не откажешь в просьбе сестре, а, Злат?

— Даже близко к ней не подходи, — фыркает разъярённая фурия, отступая в мою сторону, чтобы дёрнуть на себя за руку. — Тем более пока не закончится вся эта ваша многоэпизодная хрень!

— А ты поставь на меня, — продолжает испытывать её терпение парень. Издеваясь над сестрой своей неотразимой улыбкой. — В плюсе точно будешь.

«Попроси мне помочь» — шепчет одними губами, обращая ко мне, когда Златка протягивает меня рядом. Отвечаю весёлой улыбкой и зажмуриваю глаза на секунды. Не справляюсь с потоком сумасшедших эмоций. Рядом с ним...! Ауффф... Аж воздух, в радиусе на несколько метров, ощущается горячим и опьяняющим. Словно в нём распылен какой-то наркотик, заставляющий неосознанно на всё соглашаться.

— Даже не смей на него смотреть! — командует сестра, утаскивая меня за первую массивную дверь, ведущую в святая святых ректората. — Это Бероев, Ника! Тот, кто считает, что ему здесь позволено всё! А ты просто очередная маленькая дура, которой можно всё что угодно лить в уши!

— Зато ты у нас слишком умная и толку-то с этого?! — огрызаюсь с ниоткуда взявшейся злостью. Одёргиваю пальцы из чужого захвата. Крепче прижимаю к груди свою папку. Сердце грохочет. И хочется обернуться назад. Посмотреть. Проверить. Плотно ли закрылась за спиной дверь? Не заметил ли он этого морального выплеска?

Горло пульсирует, а слова так и сыпятся в оправдание. Бьют сестру, за то, что оборвала момент. Или даже... — Кроме своей химии ничего больше вокруг и не видишь! Тебе двадцать один! Тебя все парни как огня боятся! — заявляю резко и излишне предвзято.

— Ника! — наседает со злостью, сверля рентгеновским взглядом глаза.

— Злата! — парирую не меньшим напором. — Да.... Пошла ты!

Резко вздергиваю вверх подбородок. Охватываю себя поверх папки руками. И иду к следующей двери. Чётко. Быстро. Отбивая ритм каблуками.

В висках пульсирует обида. Дура, мать твою. Она посмела обозвать меня маленькой дурой?! Нашлась тут, взрослая и умная! Ни одного парня не подпускает на километр! И для меня хочет того же?!

Под футболкой-поло рывками прыгает подаренная ей подвеска по случаю недавнего совершеннолетия. Подкова. Пророчащая ироничное «счастье». Сейчас её просто хочется сдернуть с себя. И откинуть в сторону, чтоб не бесила. Такого счастья, в представлении Златки, мне нафиг не нужно! А вот своего... Персонального. Личного... «Попроси мне помочь», — тает перед глазами фантом, связанный с обликом Бероева. Глубоко выдыхаю, замедляясь у двери. Прикрываю глаза и бросаю сестре, стоя в пол оборота:

— Помоги ему. Пожалуйста. И я обещаю начать тебя слушать.

— Господи, реально же дура, — хмыкает она менее сухо. Но всё же подходит, опуская минувшую перепалку. Увожу взгляд в сторону и поджимаю губы, чтобы больше не сказать лишнего. Златка открывает дверь. Заходит сама. Манерно здоровается. Придерживает, помогая протиснуться внутрь.

— Ника Капулова, — приветствует сидящий за тяжёлым столом, возрастной мужчина. — Младшая сестрёнка нашей блистательной Златы. Что ж, давайте оставшиеся документы и присаживайтесь. Разговор будет коротким. Я о вас уже много наслышан.

Секреты — это не всегда что-то милое и приятное.

Чаще это обман, который тянет за собой

ещё больший клубок лжи.©

- Ника -

— У тебя очень вредная и заносчивая сестра, — от голоса Стаса вновь проваливаюсь в состояние глубокой прострации. Он встречает меня на выходе из Академии. Стоит у одной из колонн. Позади временной отрезок в три пары. То, что мы сейчас столкнулись нос к носу, им спланировано заранее или оказалось случайностью? Не узнавал же Бероев моё расписание? Я и сама в него от силы пару раз заглянула. Ни стыковал же он время выхода... Да? Или нет? Или я слишком много на себя беру, а?

От разрозненных мыслей и чувств голова идёт кругом! Я пытаюсь уверить себя в том, что Берс думал обо мне последние пять часов? Да куда там! Вокруг такого как он должны виться толпы! А я... Понимаю. Вроде. Всё это. А стою дура-дурой. Права Златка. Смотрю на него. Улыбаюсь так, что скулы начинает сводить нервной дрожью. Никого не вижу вокруг. И не слышу. Тоже.

— Златка порой бывает невыносимой, — поддакиваю невпопад, а сама теряюсь в догадках, что же ещё сказать, чтобы не облажаться? Всё моё общение с сильным полом складывалось из обсуждения турнирных таблиц; оспаривания результатов. На соревнованиях, и в закрытой школе, вокруг были лишь сверстники. Зацикленные на себе. Не интересные. Не доросшие до... Смотря в эти сумасбродные глаза сложно даже сформулировать до чего именно. А ведь я ещё ни разу даже... за свои восемнадцать... Как на зло проводит языком по губам. Переманивает мой взгляд, что сопровождает глубокий выдох. Обречённо сглатываю, теряя улыбку. Инстинктивно повторяю его жест. Словно копирую в отражении зеркала. Спохватываюсь и ощущаю двойную неловкость. — ...она бесит своей гиперопекой, — выпаливаю, прикрываясь сестрой и прячу под ресницами глаза. А он бесстыже рассматривает меня. Чувствую. И не мешаю. Только щеки краснеют. И дурацкую юбку-тенниску хочется одернуть пониже.

— Как много гадостей успела про меня рассказать? — подначивает вернуть зрительный контакт. Вновь неловко поднять взгляд вверх. Улыбнуться. Или усмехнуться в ответ. Тому, кто уже успел сделать навстречу мне пару своих больших и серьёзных шагов. Размашистых. Отошёл от высокой колонны. Слегка наклонился вперёд, сглаживая нашу разницу в росте.

— Она крайне рекомендовала держаться от тебя подальше.

— И всё?

— Да, — звучно выдыхаю, прикрывая глаза под его исходящим дыханием. Он стоит на расстоянии меньше вытянутой. Ни касается, но окутывает «собой» так, что сбивает дыхание и зарождает мурашки под кожей.

— Хочешь от неё сбежать? — уточняет лукаво. Машинально киваю, ощущая касание к своей ладони. Он что-то вкладывает в неё и зажимает вокруг этого мои пальцы. Кусок пластика. На ощупь. Не смотрю. Не боясь поранить кожу, складываю кулак сильнее. Прячу улику. Вокруг что-то происходит?! Нет. Мы с ним словно заперты в вакууме. Нет ни шума. Ни улицы. Ни посторонних. Только... Этот квадратный метр у входа и его центровка. В виде Бероева.

Сердце стучит не в себя, как ошпаренное. Качает, качает. Молотит.

— Украсть тебя сегодня? — издевается над моей взыгравшей фантазией. Ласкает взглядом, обращённым лишь на меня одну. Согревает озорной улыбкой.

— Невыполнимо, — шепчу пересохшими. А сама готова выпалить сотню довольных «хочу» за минуту, строча, как из пулемета.

— Глупости, — заключает он самонадеянно. — Могу устроить.

— Что именно? — пугает серьёзный голос брата, доносящийся со спины. Рефлексивно вытягиваюсь по стойке смирно. Широко распахиваю глаза и боюсь обернуться. Ещё один. На мою голову! Привыкший вечно всё и всех контролировать.

— Обзорную могу для твоей сестрёнки устроить, — подкалывает Стас небрежно спокойным тоном. — По всем актуальным злачным местам провести. Ты же у нас давно ни при делах. Невеста бдит подобные перемещения. Далеко поводок не отпускает.

— Держись подальше, — советует ему Лёшка. — Тебя это тоже касается, — указывает менее жестко, потрепывая меня по плечу. — Узнаю, что втянул тебя в игру — снесу ему башку.

Недоуменно оборачиваюсь. Прячу кулак в складках юбки. Эти двое сверлят друг друга взглядами. Только брат привычно серьёзным, а Стас — дерзким и ироничным. О какой игре речь? И почему все вокруг общаются сплошными намеками? Старшекурсники. Одним словом.

— Поехали подвезу, — командует Лёшка. Смотрит на меня, непривычно и холодно. Блестящие тёмные волосы зачесаны назад. Лоб нахмурен. Скулы напряжены. В светлых глазах нет привычной теплоты и радушия. Они всматриваются вглубь меня. Словно ищут произошедшие изменения. Пытаюсь отренгенить насквозь. Просчитывают грядущие варианты.

— Я дождусь Злату, — поджимаю губы. Плавно веду плечами. — Она тоже домой, а тебе лишний круг. Ни к чему ехать за город.

— Я могу подкинуть до посёлка. С ветерком, — поддакивает неугомонный Стас. С трудом сдерживаю улыбку, слыша в дополнении его предложения: — Шлем второй есть. В объятиях красивых девчонок я никуда не спешу.

— Сестру дождись, — с недовольством комментирует брат. — А ты... Был — выложил, — чеканит скороговоркой. — Только увижу её...

— Да понял, не пугай, — ухмыляется Берс. Надевает яркий шлем, пряча под ним светлый ёжик коротких волос. Свои красивые глаза. Неповторимую улыбку. Призывно салютует в мою сторону. Кажется, я вновь забываюсь, наблюдая за этим, прикусывая свою нижнюю. Тёмный визор зеркалит. И манит. Подойти ближе. Открыть его вверх... И увидеть в нем своё отражение.

Выдыхаю. Он оборачивается, показывая во всей красе рисунок на спине своей куртки. Необъятный. Широкий. Состоящий их сотни мелких деталей, неподвластных воспаленному мозгу. Всё, что изображено или выгравировано лазером на коже стыкуется в одно изображение черепа. Хотя нет, я различаю там ещё и какие-то номера... Цифры.

— Ошалеть, — выдыхаю, не замечая того, что нахожусь не одна.

— Он же не посмеет? — голос сестры, пропитанный беспокойством, напрягает мои кулаки до ощутимого хруста. С таким запросто происходит вывих суставов на пальцах. Мне ли не знать?

— Я бы больше переживал за неё, — хмыкает Лёшка. — Кажется, девочка выросла и нас с тобой уже особо не слушается.

— Не хватало мне головной боли, — фыркает недовольная Златка. — Опять в няньки к ней подвязывайся!? Может, пока не поздно, закинуть папе удочку о её переводе?

— Да о чём вы все? — обиженно топаю ногой, не желая выслушивать продолжение этого бреда. Юбка шевелится. Пластиковая визитка торчит из пальцев. Брат перехватывает мой кулак рукой, а я рефлексивно убираю свою из захвата. Позади тысячи тренировок на скорость реакции. Так же, как и минимальный курс самообороны.

Инстинктивно защищаюсь от нападки, а после прячу обе руки за спиной. Не позволяю отобрать врученное или «подаренное».

— Присмотри за ней, — скупо бросает брат Златке. — Хотя, возможно, и поздно.

Сестра закатывает свои большущие глаза. Подхватывает меня под локоть и волочит в сторону припаркованной машины. Перебираю ногами, едва поспевая за её скоростью. Тащит вперёд. Как бульдозер. Без лишнего объяснения, что к чему... Без потока нравоучений.

Лишь усаживая в салон комментирует сухо:

— Лучше выброси эту гадость и не связывайся с ним. Для Берса девчонки подобно тебе — галочки в списке. Ему не знакомы ни чувства, ни любое понятие отношений.

— А если ты не права? — роняю болезненно тихо.

— Я не права? — задумчиво хмыкает, искривляя красивое лицо неприглядной гримасой. — Не припомню подобного. Значит с вероятностью девяносто девять и девять — если ты влюбишься в него, он поиграет немного и бросит. Тебе подобный опыт вообще нужен, для феерического начала собственной взрослой жизни?

Отворачиваюсь к окну. Поджимаю в молчании губы. А вокруг визитки, пальцы так и не ослабляю. Только подтягиваю к себе кулаки. И прячу под грудью. Слыша, как она глухо подытоживает увиденное со стороны:

— Всё понятно.

***

Что у нас сегодня на Сладкое?! Новая история эмоционального ЛитМоба «Вернуть Любовь»

Глупость — это то, что позволительно

умным или бесстрашным©

- Ника -

«Привет» — пишу и стираю с экрана мобильного. Лежу на постели, ещё не сменив учебную форму на что-то домашнее. Широкая юбка местами задрана вверх, измята. На коленке, как рычаг, лежит другая стопа. Нервно качаю на левой ноге свою правую. Пружиню по воздуху полосатыми гольфами.

«Это Ника» — набираю в который раз и стираю. Удаляю с экрана. Не могу придумать что вообще написать изначально. С какой фразы, приветствия начать с ним разговор. И... Получится ли он вообще? А что, если Бероев решит перезвонить? Буду тупо молчать в ответ? Я, итак, рядом с ним ничего не могу, кроме глупых улыбок. А по телефону... Слыша в ухе чужое дыхание... Фууух... От одной мысли об этом начинает знобить. Возникает желание что-то взять в руки: теребить, перекладывать, просто перебирать пальцы. Нервная система не готова к подобной проверке. Голос Берса... Не банальное «привет и пока». Разговор. Тет-а-тет. Дольше, чем на пару вопросов-ответов... Уффф... Нет. Если он позвонит, то я сброшу. Прикроюсь присутствием Златки. Придумаю. Что-то...

«Привет» — пишу с помощью автозамены. Не попадая дрожащим пальцем в нужные буквы. Сердце клокочет. Ему уже с лихвой бурных эмоций. Одних фантазий, что вызывает у меня наличие неброского пластика.

На нём четыре буквы и номер для связи, а ощущается так, словно выгравировано предложение всей моей жизни. Я бы с удовольствием ответила ему «да». Не задумываясь. Если бы... Могла.

В который раз стираю банальность с экрана и отбрасываю телефон в сторону. Его номер ещё не забит в память устройства. Без надобности. Я, едва увидев, выучила в нём каждую цифру. Теперь эту информацию просто так не забыть. Не выкинуть из головы за ненужностью. А что, если Златка права? А что, если он... Так спокойно! Отвлечься! Без паники!

Стук в дверь заставляет морально встряхнуться. Замок не заперт. Я не настолько чту наличие личных границ. У нас разные спальни, при этом сестра имеет полное право свободно войти ко мне в любое время.

— Может ты уже спустишься к ужину? — окидывает взглядом, не скрывая должного недовольства во вздохе. — За час не нашла времени переодеться? Это твоё прославленное умение всё планировать? А что будет, когда начнутся многочасовые тренировки? Мне за тебя потом бегать просить, а ты полностью забьёшь на учёбу?

— Злат, не нуди, а? — вспыхиваю очередным приступом злости. — Я прекрасно без тебя справлялась все последние годы! Выправлю и здесь минимальные баллы под норму.

— Минимальные! — подхватывает с присущей ей укоризной. — Я иду на красный диплом. Лёшка тоже отлично закончит, а она минимальные! Что тебе папа на это скажет?

— Что не всем в этой семье быть умной, кому-то суждено быть ещё и счастливой! — парирую под её весёлый смешок, а сама продолжаю выплескивать внутреннее напряжение. Уже не в силах остановиться. — Я не собираюсь тратить свою жизнь на ваши точные науки! Не срослось у нас с ними! Мне, итак, всё проставят! Даже если появляться в залах Академии перестану! И вообще, я тружусь на своё будущее больше чем ты! Не закатывай глаза! Да у меня медалей, только здесь, целая стена, не говоря уже о дипломах и грамотах! Я знаю к чему иду! И знаю, как что планировать! А ты...

— А я? — усмехается, по привычке не воспринимая меня всерьёз. Слишком взрослая. Слишком умная. — Переодевайся и вниз, к ужину. Узнаю, истинную причину твоего гормонального сбоя — лично попрошу ректора встряхнуть его за шкурятник и вышвырнуть за забор, не обращая внимания на былые заслуги. А учиться ты у меня будешь нормально. Иначе я и за тебя попрошу. Уяснила?

Кровь бурлит внутри. Ощутимо колышет все вены. И нет большего желания, чем обозвать её сукой! Сжимаю пальцы в кулаки. Кусаю до боли губы.

— Визитка, — выставляет раскрытую ладошку вперёд и призывно машет пальчиками в просьбе «о подаянии».

Разворачиваюсь на пятках. Подхожу к тумбочке. Сгребаю правой пластик. Не глядя. Телефон так и остаётся валяться на постели. С непогасшим экраном, на котором впору проверить, насколько младшая сестра вела себя «правильно».

— Да подавись, — прихлопываю чужой подарок к узкой ладони и ухожу в сторону ванной. Лишь бы не видеть. Не слышать. Сотрясаю дом грохотом закрывшейся двери. Пусть сама объясняет родителям моё поведение! Пусть копается, в своё удовольствие, в моем грязном белье! Пусть ищет! Пусть всё проверяет!

Четыре буквы.

И номер.

Стоит перед глазами, как выжженный калёным железом в подкорке памяти. Наивно оценивать чужие умения по своим. Да, мне не дано вызубрить излюбленные ей формулы и таблицы, но номера... Отсканировав визуальной... Тем более те, что для чего-то важны... Остаются в моей памяти на долгое время. Да что там... Я практически досконально помню каждую дату из минувших соревнований. Свой номер в заплыве. И точное время.

Подставляю лицо под струю ледяной воды. Стараюсь скинуть балласт эмоций. Освежить мысли. Отдышаться. Выправить сердце.

Переодеваюсь и возвращаюсь в комнату, что к этому моменту оказывается пустой. Только телефон на постели лежит немного иначе. И покрывало идеально заправлено, а не измято.

С подобной педантичностью в ближайший десяток лет ей точно не выйти замуж! Останется и дальше зубрить свою химию. Защищать результаты каких-то экспериментов и подаваться на гранды.

Подхватываю аппарат с постели. Захожу в настройки и устанавливаю длинный цифровой пароль. Пошла нафиг, Злата! Полезла везде? Удостоверилась? Хватит!

Набираю по памяти номер. Не вношу в память.

«Приятно, что ты обо мне помнишь» — быстро строчу на экране, то и дело поглядывая на прикрытую дверь. — «Давай как-нибудь встретимся?» — последний знак вопроса. Без смайлов. Отправляю. Задерживаю дыхание. Выжидаю три долгих секунды после доставки. Галочки моментально кричат о прочтении. Рядом с номером, наверху, проявляется серая надпись, оглашающая мой приговор, "абонент всё обдумал и ответно что-то печатает". Отправляю отмазку:

«Извини. Не тебе» — сердце долбит в виски. Грохочет, требуя порции кислорода, а я не дышу. Жду. При этом улыбаюсь, пришедшей в голову, дурацкой уловке. Сработала? Или же нет? Инстинкт не перебить. Если девушка занята, на неё всегда больше спрос? Так? Нет? Конкуренция. Побеждает сильнейший... В голове полный хаос, а серая строчка гаснет и вновь загорается. Думает? Ответить или нет? Как и я: пишет, стирает?

«Привет, Непобедимая», — выплывает на экран, прописанное им с двух заглавных. — «Круто получилась на аве».

Запоздало закрываю глаза распахнутой пятерней и упрекаю себя мысленно за то, что о подобном и не могла и подумать. На фото профиля моё последнее селфи. Импульсивное. Сделанное в состоянии ража. На нём я: взлохмаченная и мокрая; с улыбкой от уха до уха; с крайней золотой медалью в руке, столь желанной и значимой; в идиотской позе, бесстыдно кусаю блестящий металл, пытаясь доказать его подлинность.

«Привет» — пропускаю сквозь себя, дублируя короткое слово губами. — «Спасибо».

«Увидимся вечером?» — яркий смайлик, под фразой, красуется в его сообщении и подмигивает с экрана.

«Не получится»

Пишу и вздыхаю. А ещё улыбаюсь, заготавливая палец зависшим над телефоном. На всякий случай. Если он позвонит. Чтобы сразу, моментом, сбросить входящий вызов.

«Занята?»

Не успеваю ответить, как телефон вибрирует вновь, и его сообщение дополняется новой строчкой.

«А я свободен. Хочешь украду тебя?»

— Ника?! — доносится откуда-то снизу призывный голос сестры.

«Прости. Правда никак» — прописываю и очищаю чат. А он присылает на чистый:

«До вечера?»

Стираю. Врубаю авиа режим и отбрасываю. Сердце выписывает галоп. Руки дрожат. Мысли разрозненно мечутся. Господи, что со мной происходит? Ощущение лихорадки. Не меньше. Когда вообще ни до чего. А тут... Бросает в жар. Бросает в дрожь. Бросает в пот. И страшно. И пальцы вновь тянутся к телефону. Какое-то безумие!

Буквально бегу за дверь и быстро спускаюсь по лестнице. Свободный хвост, футболка, широкие штаны — обычная я, не привлекая внимания. Стараюсь не частить по дыханию. Ни улыбаться лишний раз. Ни стопорить на одной точке глаза. И на Златку лишний раз не смотреть. Тут уже проще. Вроде обижена.

Мама не находит во мне изменений. Папа задаёт пару вопросов про первый день в Академии. Отзываюсь об учебе привычно сухо и безучастно, а потом эмоционально описываю ему широченный бассейн, и рассказываю о графике тренировок.

Меня хвалят? Конечно. «Каждому своё» — папа, как никто другой это понимает. И принимает мои старания и увлечения, в отличие от сестры, сводящей всех под одну гребёнку по жизни! Умница — красавица! Пусть. Зато я буду жить так, как хочу! И несмотря ни на что, стану свободной от всех и счастливой!

— Продиктуй мне номер с визитки, — спустя час просит Златка, присаживаясь рядом со мной на диване в гостиной.

— Ты серьёзно? — усмехаюсь, а сама ощущаю прилив крови к щекам. Жар. Огонь под глазами. Не контролируемый.

— Понятно, — выдыхает небрежно. — Ник, Бероев..., — совершает на выдохе неоднозначное «пуфффф» и несвойственно подбирает слова. Явно споря сейчас с собой мысленно.

— Что? — уточняю с улыбкой, разряжая её долгую паузу.

— Козел он, короче. Выкинь из головы, — частит и поднимается, не желая вдаваться в подробности. — Маленькая ещё, для того, чтобы такое рассказывали.

Хмурюсь и поджимаю под себя ноги. Обхватываю руками подушку. Телефон наверху «относительно недоступен». Авиа режим ни одно входящее не пропустит... А что если...? Согласиться на его предложение? Нашла мне тут маленькую!

— Даже не думай! — проницательно бросает сестра. — Иначе отцу расскажу. Хуже будет.

— Да чего ты вообще ко мне привязалась? У тебя личной жизни нет? Вот иди и налаживай! Тоже мне... Большая, — дую губы и уже плевать на то, что транслирует на стене широкая плазма. Мысли так гонит в сторону Стаса. Написать. Позвонить. Даже насчёт этого я сейчас была бы не против.

— Я за тебя, дура, — выводит Златка тихо у уха. — Если ты с ним свяжешься, то вся жизнь полетит под откос. Я таких первокурсниц в Академии пачками видела. Слава Богу руки на себя никто не наложил. А ведь могли бы.

— Хватит пугать. Я всё поняла, — шепчу, а сама сжимаю челюсти, прогоняя картинками перед глазами, то, что услышано. И не стыкуется. С ним. Не получается. Всё перекрывает его открытая улыбка. И глаза. Очень чистые и красивые.

— «Она много гадостей обо мне наговорила?» — отдается его интонацией в памяти.

— «Достаточно. Возможно даже с излишком.»

Улыбаюсь своим мыслям, дополняя самонадеянно:

— «Но я не поверила.»

_______________________________________

Соскучились, сладкие? ❤️ А у меня для Вас Новинка! Горячая. Эмоциональная. С перчинкой!

Всё, как вы любите!

Приятного чтения! Рады видеть каждого из Вас в рядах наших читателей ❤️​ ​​​​Пополняйте библиотеки Новинками ЛитМоба, общайтесь с Авторами в комментариях. Благодарим Вас за поддержку, звёзды на книгах, вашу веру в нас!❤️

Возможно ли ещё передумать, когда уже всё решил для себя?©

-Ника-

Чем отличается обычный студент от спортсмена? Хотя бы тем, что у первых занятия начинаются с полных восьми, а у последних нередки тренировки и в шесть утра. Правда мой график пока был выстроен довольно щадящим образом. Первые пары в восемь, далее порой окна, которые занимались на тренировки. Сокращение часов по определённым предметам. Уменьшение теории и упор на осуществление практики. Выуженные часы — опять же заняты тренировками. Ну и после окончания пар, как вишенка на торте — ещё одна, финальная тренировка. Отполировать и закрепить дневные мучения.

Сказать, что я была против? Нисколько. По мне, так и все прочие часы, выделенные на занятия, вполне можно было перенести в пространство бассейна. Я бы тренировалась ещё больше. Я бы ни жалела себя. Хотя... А когда я подобным вообще занималась? Спорт — это работа, а не игра. Каждый, кто в нём с раннего детства, вполне заслуженно уходит на пенсию раньше. Потому что порой к тридцати организм реально изношен. А у тех, кому повезло больше: мед карта представляется списком в далёкую бесконечность, где прописана травма на травме.

Почему же я до сих пор не соскочила в ряды умных и красивых? По типу Златки. Потеснила бы сестру по праву родственной линии... Потому, что спорт — это жизнь. А какая она будет далее, если его, из этой самой жизни, выкинуть?

— Капулова — на трамплин, — командует тренер. — Пиккар — тумба, — отмечает списки и распределяет стойки, помимо позиций.

— Бероев — вышка, — пародируя голос тренера, во всеуслышание заявляет Стас, появляясь в зоне бассейна в спортивной форме. Сбрасывает по пути бутсы, манерно поправляет яркие высокие носки. Поверх надеты темные шорты. Футболка с фамилией на латинице. Номер. Тринадцать. Естественно. Разве могло быть иначе?

Наблюдаю и не дышу. Картинка, что вырисовывается среди обыденности, рушит все привычные грани моего понимания.

Внизу уже собирается «группа поддержки». Десяток парней с телефонами, в аналогичной спортивной форме. Футболисты, захватывающие пространство своей мощью, силой и неповторимой аурой. Подначивают Стаса. Что-то куда-то снимают. Девчонки перешептываются вокруг. Кто-то стоит и улыбается. Кто-то кому-то приветственно машет. А я не понимаю, что происходит, но подвластно чужому веселью, так же с улыбкой за всем наблюдаю. Только дышу очень медленно. И периодически просто зависаю.

— Бероев, не смей нарушать мои порядки! — орёт тренер и машет в сторону Стаса планшеткой. Переключается на свисток. Пронзает уши раскатистым. — Что за цирк вы тут устроили? Срываете мне всю тренировку!

— Спор — есть спор, Яков Иванович, — перекрикивает гул Стас и поднимается по лестнице выше. Минует меня. Салютует. Подмигивает. Устремляется наверх к самой вышке.

— Да я на вас..., — пытается урезонить старый тренер толпу бугаев, что выше его на целую голову.

— Порог в девяносто перешагну первым! — выкрикивает Стас и прыгает с вышки. Зажмуриваюсь, понимая по первым секундам, что падение в воду выйдет болезненным. В его действиях ни умения, ни знаний, ни техники.

Выдыхаю из себя тихое:

— Аучччч, — как только слышу звук удара об воду.

Внизу ликуют. Кричат. Суетятся. Перегибаюсь через трамплин, вижу как Берс отплывает в сторону берега.

Свисток.

— Капулова, — командует тренер окриком, пресекая шум и всеобщее непослушание звенящим в нём недовольством. — Покажи эти позорникам как надо!

Улыбаюсь. Было бы сказано.

«Poker face». Вдох. Спина как струна. Руки в продолжение позвоночника. Тишина. И про выходку Стаса уже будто забыли. Всё внимание на мне. Приятно. Привычно. Выдох. Толчок. Сальто в воздух на допустимой границе. И в воду. Разрезая верхний слой, как подтаявшее масло. Брызг нет. Знаю, ещё находясь под прозрачной толщей. Ощущая изменение давления в организме, привычно анализирую прыжок, за миг до плавного всплывания на поверхность.

Мягкий толчок на воздух. Улыбка на губах появляется раньше, чем открываю глаза. А перед ними, буквально в паре метров, на бортике, сидит мокрый Бероев. Кривится от приступов спазмирующей боли, но улыбается. До безумия привлекательно. Вода стекает по лицу, с короткого ёжика волос. Футболка прилипла к телу, облепляя широкие плечи и мышцы грудины. Шорты тоже сроднились с бедрами, а забавные высокие носки и вообще сейчас смотрятся на нём очень глупо.

Бесконтрольно улыбаюсь, смахивая влагу с лица. Толпа всё так же притихшая. С кем-то из них беседует тренер. Боковым вижу движение ярких футболок, а прямой приклеен к тому, кто сидит напротив: беззащитный и мокрый.

— Что ты ещё умеешь делать в воде? —уточняет, не рискуя сразу возвращаться к команде. После удара об воду, организму необходимо дать время собраться. Просканировать «повреждения». Вырубить систему орущей сигнализации.

— Всё, — отвечаю ему коротко и многогранно. Робею. Смущаюсь. Ощущаю, как мгновенно непривычно краснею. Морально сливаюсь в раздрай.

Всё! Надо ж было так высказаться! Это слово, в моём исполнении, прозвучало слишком самоуверенно и бахвально. На деле я сказала правду. Так и есть, но... Подтекст под короткой фразой может быть считан по-разному.

— Берс, погнали на поле! — окрикивает его парень, которого я не знаю. — Или ты там себе уже новые очки набиваешь?

Гул, смех, — всё это переходит в громогласное стадное ржание. Увожу глаза в воду, а взгляд неминуемо возвращается к Стасу. Он фривольно машет пальцем команде и вещает в назидание серьёзно забавным:

— Так, давайте без лишнего! Это сестрёнка Капы. Он мне, итак, уже грозил.

Дышу кратко и часто. Расправляю сжатые лёгкие. Не пловец — не поймёт. Вот и Бероев улыбается шире принимая агонию за собственное влияние. Это так, но... Отчасти. Всё же. Наверное. Я и сама с трудом понимаю.

— Ответишь, если напишу?

Киваю. Едва ощутимо. Берс дерзко подмигивает. Поднимается, искривляя лицо. А улыбку даже в эти секунды с него не стирает. Ныряю по направлению к противоположному берегу. И плыву. Без дыхания. Максимальное из возможного. А внутри всё ликует. Вибрирует и трепещет. Он напишет? Напишет. Я отвечу? Отвечу.

Жадный вдох у соседнего берега. Сдержанная улыбка на похвалу тренера. Полдень. До окончания занятий ещё далеко, а у меня, вполне вероятно, уже есть планы на вечер.

______________________________

Напряглись? =)) Выдохните❤️ Вскоре принесу продолжение! А пока... Благодарю Вас за поддержку и внимание 🔥

Правда ли, что любовь — это наш собственный выбор? Возможно, это просто безумие©

- Ника -

Слова тренера фоном. Исполняю предписания на автомате. Не слежу за техникой конкуренток. Не цепляюсь за то, что прежде считала важным. Перед глазами до сих пор стоит его взгляд. На меня. Прямо. Без тени смущения или должной издёвки. Мужской взгляд. Настоящий. Тот, что проникает под кожу. Куда-то глубоко. Выжигает там непонятные символы. Упоминание о знаменитом Берсе. Тот, что заклеймляет.

И позволяет сместить свой лишь на ещё более притягательное — на его улыбку. Ту, что действует как искра. От неё мои щеки в миг вспыхивают пылающим факелом. Горят так, что и ледяной душ не поможет. Ощутимо пульсируют. Призывно сияют... Стопори, блин! Я словно постоянно врубаю перед ним аварийку! Сломалась. Вопрос: сможет ли он починить...?

Боюсь представить, чем мне грозит его прикосновение! Вспоминая то, мимолётное, ладошки в миг леденеют, а по телу прокатывает волна ощутимых мурашек.

— Эй, — лёгким посылом, призывает ко вниманию одна из девчонок. Хмурюсь, не понимая, чем обязана. На ней стандартный тёмный купальник. Яркая плавательная шапочка. Как ни стараюсь, а на ум не приходит чужое имя. По сути, все мы тут на одно лицо: двадцать человек в однотипных спортивных купальниках; в закрытых и слитных, это ведь тренировки, а не выступления; блондинки, брюнетки — под латексом не особо и видно; отсутствие макияжа; общепринятая естественность; а на фоне бледности кожи... Мои щеки, наверное, реально как факелы? Правда?

Убираю улыбку, представляя картинку, что увидел Бероев! Провалиться бы от стыда сквозь землю! В моём случае — проще вообще утопиться! Захлебнуться. Сразу. Чтобы не мучиться!

— Только упорный труд приносит плоды, верно? — хохочет девчонка, что скатила меня в полный моральный раздрай. В пору наглотаться таблеток. Сродни тех, что выписывают врачи, и продают исключительно по рецепту!

Сиди теперь, представляй, как он обсуждает меня с пацанами. Красивый. Идеально везде, во всём скроенный... Взять те же широченные плечи. Стальные. Мокрая футболка настолько сильно их облепила... Я бы тоже хотела. Прикоснуться. Так же бесстыже. Потрогать. Пройтись по этой спине руками.

Никогда не задумывалась над тем, насколько красива может быть спина у мужчины. Крепкая. Сильная. За которой точно можно стоять, как за каменной. И ничего не страшно. Её обладатель, без слов уверяет: «не психуй, всё решаемо».

Молчу, а в мысли неминуемо врывается стоп-кадр с его венкой на шее. Та, самой. Которая настолько призывно пульсировала. Я не присматривалась. Честно. Кажется. При этом, смогла детально рассмотреть всё, что касается Стаса. Серия фото на память, распиханных по чертогам моего подсознания. Портреты, позирование в полный рост... Бероев весь. Сразу. И мелкими штрихами. Незначительными деталями.

Как эпицентры притяжения: его стальной пресс; крепкие ноги. И даже... Ощутимый бугорок слегка выше...

Твою ж мать! Златка опять права! Я рехнулась!

Выдыхаю на глаза, заворачивая вверх нижнюю губу. Более по-идиотски невозможно и выглядеть! Щеки жжет ощутимым огнём! Непривычно! Невероятно! Непозволительно! Эмоции должны быть под чётким контролем! Меня так учили! Дрессировали! Воспитывали! А я... Блин, да чтоб ему...

— Так где ты Берса подцепила? — не отстаёт та, про чьё присутствие рядом периодически забываю.

Помимо всех своих мыслей и невидящих взглядов, приходится ещё слушать тренера. Частично...

— Никого я нигде не цепляла, — ворчу и сжимаю сильнее зубы в нежелании разговаривать, а прилипала не отстаёт. Тёмный купальник, яркая шапочка — пиявка, блин!

— Так это он..., — начинает за здравие, с придыханием и высоким посылом, а заканчивает своим звонким хохотом, привлекая чужое внимание. — Капулова, да ты же влюбилась!

— Пфф! Что за бред? — наседаю, пытаясь отстоять свою правду. — При чём тут это вообще?! Ты не слышала, что он друг моего брата? Мы соседи с самого детства.

Девчонка резко уходит под воду и оказывается рядом, спустя секунды. Только и успеваю, что выдохнуть.

Смахивает воду с лица и заговорщически шепчет:

— Хотела бы я пользоваться такой популярностью у соседей или друзей брата. Но, если он тебе не нужен, так и скажи. Познакомь меня с ним поближе. Папаша у него вроде тип ещё тот. Серьёзный. Рвёт кусками всё в чём видит выгоду. Репутация у него такая, что закачаешься! Имея подобного тестя и врагов по жизни не будет! А твой отец из таких же крышующих?

— Мой дипломат, — сглатываю и тушуюсь под любопытным взглядом. Не хочу говорить, а тренер, будто специально оставляет стоять в стороне и ждать вызова среди «запасных».

— Мм, давно? — льстит примеривая на себя поступающее.

— Последние двадцать точно.

— Везёт. А мой..., — выдыхает со смешком, а после и вовсе хохочет. — Забей. Ни сватаю же я тебя за него? Так что, при возможности познакомишь меня поближе с другом своего брата? Раз для тебя такие не катят, готова взять на свои хрупкие плечи эту непосильную ношу.

— Ага, — выдаю неопределенно. А сама понятия не имею, как от неё теперь отвязаться. Представить её Стасу? Серьёзно? А может ещё и очередь на близкое знакомство составить из всех присутствующих в бассейне?!

— Чудно, — заключает она довольно. Натянуто улыбаюсь в ответ. Привычное отстраненное выражение лица тут не спасает. Вытаскивает тренер. Свистит. Называет фамилию и отсылает на вышку.

Иду с благодарностью, пытаясь отметить взглядом ту, что теперь стану обходить стороной. В моей жизни вообще нет друзей. Так, всё больше знакомые. Конкуренты. Соперники. И эта, явно не впишется в роль лучшей подружки.

Выдыхаю. Глубоким и освобождающим. Нет надобности искать в разговоре новые реплики. Нет смысла держать лицо при чужом упоминании Бероева. Выбежала по ступеням. На недрогнувших подошла к краю. А теперь прыжок. Колючий воздух под раздраженным щекам. И с наслаждением под воду. Красиво. Без фальши.

«Во сколько рыжий цербер ложится спать?» — забираю полотенце из шкафчика с личными вещами и считываю это сообщение дважды с экрана мобильного. Губы пропускают рефлексивный смешок. А сердце разряд, запускающий биться в разы чаще. Понимаю, что не стоит реагировать прилюдно, а улыбка захватывает от уха до уха. Смотрю на экран. Улыбаюсь чужой глупости. Мотаю головой. И гоню чужую мысль прочь: ничего я не влюбилась! Даже нисколечко! Просто... Вообще. Он забавный. Бероев. И весёлый. Такой... Никогда бы не подумала...

Блокирую телефон. Пропитываю полотенцем экран, ставшим мокрым. Едва не ныряю в шкафчик ощущая на себе чужие взгляды. И вновь тихо дую на глаза и на щеки.

______________________________

А Вы, мои сладкие... Можете ознакомиться с завершённой Историей Цикла: Запрет. «», где Марк Мейер... Ведёт себя очень привлекательно =))

А так же недавно завершена История из Цикла: Адюльтер. Её вы можете найти на ЛН.

У нас столько общего, но при этом, мы совсем разные©

- Ника -

«Меня не выпустят в такое время из дома», — отсылаю, а сама едва не начинаю выть в голос от горькой досады. Стас Бероев зовёт меня прокатиться с ним вечером?! Но все выходы и входы в родительском доме оцеплены местной «охраной»! Пройти мимо Златки считай нереально! Дверь её спальни ровно напротив. И, если я предпочитаю спать с плотно закрытой, то Злата... Ну, в общем все поняли.

Осматриваюсь по сторонам. Паркуюсь на подоконник в пустом коридоре. Эта часть корпуса сейчас будто бы вымерла. В это время никто не спешит ни в спортзал, ни в бассейне. Мои тренировки на сегодня окончены. Вечерние подразумевает подготовка к сборам или соревнованиям. По графику, в ближайший месяц, ничего не предвидится. И всё былое пройдено мною успешно. Крайний кубок подпирает книги на полке. Такие красивые. Толстые. Из той серии, что любит сестра, а я всё собираюсь, но так ни одной и не прочитала. Некогда. Ударение на первый слог. С грамотностью у меня вроде и без книжек неплохо. В банальности не допускаю ошибок. Но книги стоят. Рядом с наградами. И давят. Морально.

Утверждают, что искусство не горит? Но, к сожалению, тонет. Или же, в моём случае всё же к счастью? В бассейн таскать томики классики как-то нелепо. Да и по Златке то реально не скажешь, что умные книги провели её короткой тропинкой к какому-то неоспоримому счастью!

Даже и не знаю, был ли у неё кто? А задавать вопрос в лоб... тем более сейчас... как-то...

«Во сколько?» — прилетает на экран короткий вопрос. И я уже не могу ответить что-то иное, кроме конкретики. Стас подвёл к тому, что мне абсолютно не хочется ходить вокруг да около. Набираю сообщение на экране и отсылаю моментом. Торкаю в очертание кнопки с размаха, не позволяя себе передумать.

Телефон от такого напора едва не вылетает из пальцев.

«Она встаёт в шесть. Здоровый сон умещается в восемь часов».

Исходя из этого... В десять, в половину одиннадцатого я должна быть свободна.

«Хочешь я тебя украду?» — этот посыл прилетает быстрее, чем я успеваю перечитать своё сообщение. Иступлено пялюсь в экран. Искусываю губы и одобрительно машу головой. Часто. Много. Как будто Стас может видеть. Хочу. Конечно хочу! Он ещё спрашивает?! От одной только мысли об этом, пальцы сжимаю телефон так, будто вот-вот продавят экран.

Где Бероев? Сейчас. Чем он занят? В эту минуту. Один ли? Или рядом команда? В тот момент, когда он набирает мне сообщения. Что там у футболистов с расписанием на сезон? Когда у них ближайшие сборы?

Куча разнообразных вопросов крутится в мыслях и все не находят ответа.

Так что с их расписанием?

Пока не ясно. Я успела сфотографировать чужую турнирную таблицу на выходе из зала. Старалась не привлекать при этом чужого внимания. К чему оно? Чтобы слухи и сплетни долетели до брата? Будто мало мне Златы!

Расписание. Листаю галерею на экране. Увеличиваю. Хмурюсь. Строю недовольные рожицы. Пытаюсь разобраться в чужих каракулях. Знать бы вообще что-то о футболе, помимо банальностей!

Буквально завтра по плану толи игра, толи начало чего-то глобального. Вся неделя исчеркана ярким маркером и пестрит обилием сносок. Слишком выделена, среди предыдущей серости. Но мне, как стороннему обывателю, и в этих дополнениях ничего не понятно.

«Какая спальня твоя? Правая или левая?» — красуется на экране.

Звучно фыркаю, пытаясь обосновать для себя данный вопрос. Это он сейчас что у меня уточнил?! Кровь к щекам приливает быстрее, чем приходит ещё одно осознание. Улыбка сползает с губ от ощущения того, за кого Берс меня принял. Хочется отбросить телефон в сторону, но руки не слушаются от накрывшей обиды. Лишь звучно хлюпаю носом, разнося эхо эмоций по всему коридору. Поджимаю дрожащие губы. Перечитываю. Выдыхаю рывками… И снова всхлипываю. А он звонит! Аж рот самопроизвольно открывается от такой наглости! Смотрю на экран. Звучно хлопаю глазами. И понятия не имею, что с этим делать.

Сбрасываю. Бероев настойчиво перенабирает вновь. Оглушает любимым рингтоном, который уже порядком нервирует.

— Да, — отзываюсь тихо. И молчу. Не желая говорить ему что-то большее.

— Богиня, — протягивает игриво, а мне так и хочется в этот момент его чем-нибудь треснуть. — Кажется ты неправильно поняла мой посыл, — усмехается в трубку его весёлый голос. — Коттеджи в поселке все однотипные. Разница лишь в участке, да в начинке домов. Я всего-то хотел уточнить, какое окно поможет спасти из заточения принцессу, а не нарваться на её злобного дракона.

— А ты типо рыцарь? — хмыкаю обиженно, стараясь принять за правду чужие слова. Не хочу, чтобы Златка оказалась права. И хочу... Доказать ей какую-то свою правду.

— Для тебя могу быть кем угодно, — парирует он двояко и иронично. И меня морально слегка отпускает. Даже подобие улыбки на губах слегка формируется. И напряжение со всего тела тоже спадает. Так глупо и приятно звучит эта фраза. Обволакивающая. Как теплое, мягкое облако. — Будь готова в одиннадцать. Буду ждать тебя под окном. Покажу ночной город, да и вообще..., — берет паузу, а я звучно выдыхаю в трубку. Выходит как-то по-дурацки мечтательно. Даже отдаляюсь, чтобы не долбить эмоциями в динамик. Дыхание непослушное. Глаза нервно бегают. Ладошки потеют. А Стас добивает весёлым и энергичным: — Не хочу, чтобы ты стала похожей на сестру. Родственники у тебя ещё те! Слишком правильные и пассивные, для такой активной девчонки.

— Левое крыло, вид на бассейн, — проговариваю не своим голосом. Зажмуриваюсь, ожидая его ответа.

— Так и подумал, — успокаивает дребезжание сердца своим размеренным тоном. — Там водосточная труба рядом. Я тебя поймаю. Ты ж не из тех кто боится?

— Нет, — отзываюсь смешком. А в голове оседает его уверенное: «я тебя поймаю». И я знаю, что это так. Верю, что правда. Остальное неважно. — В одиннадцать, — дублирую с мягкой улыбкой. Не удивлюсь, если она касается глаз. Отражается в них. Бесконтрольно. До назначенного чуть больше семи часов. А я уже готова считать секунды. Установить на таймере обратный отсчёт? Начать гипнотизировать взглядом, чтобы время мчалось быстрее?

— До вечера, Непобедимая. Только своих не оповещай. Иначе...

— Иначе он не станет неповторимым?

— Именно, — дополняет приятно смеясь и отключается, а моя улыбка становится ярче. Захватывает. Успокаивает. Согревает и ободряет. И не понятно, чего я боялась в разговоре с ним раньше? Берс — как Берс. Красивый. Весёлый. И проще. Чем кажется.

____________________________

А сегодня я познакомлю Вас с...

Новинкой ЛитМоба «Вернуть Любовь»

Если загадывать одно и тоже желание бесконечное количество раз, в конечном счёте

оно непременно сбудется ©

- Ника -

Десять вечера. Сижу как на иголках. Ужин с родителями давно позади. Мои натянутые улыбки тоже.

Телефон стоит на бесшумке. Без надобности. Бероев более не писал и не звонил. И не понятно, чего я жду. Златка уже ушла спать, а я всё чего-то высиживаю. На постели. С томиком классики, которую уже ненавижу. Страдания, страдания... А где любовь то и счастье в самых простых проявлениях? Почему общепринято вечно страдать? Почему счастье, обретенное без боли и мук не имеет цены? А добытое на осколках мечты и надежды — бесценно?

Отшвыриваю книгу в сторону и вздыхаю. Отмеряю время. Десять ноль пять. Под широкой пижамной кофтой надет короткий топ. Под резинкой необъемных штанов спрятана пышная юбка. В складку. С родни той, что обязана носить в Академии. Только эта даже немного длиннее.

Взгляд пинает минутную стрелку. Она и не движется. Напряжение внутри нарастает. Настроение скатывается в полный раздрай. А если он вообще не появится? Что тогда? Писать? Звонить? Навязываться?

Окно призывно открыто. Свежего воздуха полно, а мне не хватает! Душно. Жарко. Кондей гоняет воздух на максимум ни остужая ни разу!

Отсутствие косметики. Волосы собраны в простой хвост. Мой внешний вид соответствует отходу ко сну. Если Златка заявится с проверкой, то... То всё поймёт. Слишком уж я какая-то дерганая. Никогда подобного не испытывала! Ни в одних самых сложных соревнованиях. А тут... Ощущение, что грядёт событие целой жизни! И я абсолютно к нему не готова. Ни сколько. Ни разу.

Десять пятнадцать. Губы нервно искусанные. Яркие. Увеличенные в размере на манер уточки. Глаза мечутся: на стену к часам и обратно. Пальцы не выпускают из рук телефон. Тёмный. Молчащий. Ноги дергано ходят туда-сюда свисая с кровати. Где он? Почему нет звонка? Что мне делать в сложившейся ситуации?

Мысли давят и бесят. Нервная система ещё больше расшатывается.

Десять тридцать. Я успела накрутить себя так, что пару раз мысленно ему позвонила. И высказала. Всё! Чем только захватывало изнутри. Доказала свою правоту. Рьяно. Самоотверженно. Возможно, даже с излишком.

Десять сорок пять. Сижу зажмурившись и упёршись в колени. Уже ничего не хочу. И хочу. Одновременно.

— Привет, Богиня, — доносится от окна. Едва не подскакиваю на кровати от резкого испуга. Сердце грозит пробить рёбра. Мечется в клетке запертой птицей. Бьётся о прутья. Болезненно. Часто.

А ведь ещё секунду назад я не слышала даже шороха или скрипа. Да, только, сейчас Бероев забирается на широкий подоконник и бесшумно влезает внутрь. Моей спальни. Вот так. Просто. Без видимого напрягу. Без тени стеснения. Хотя, о чём это я... В описании к нему данный термин вообще не присущий.

— Привет, — выдавливаю из себя тихо и продолжаю сидеть на месте. Осматриваю его в полутьме. А он меня наоборот, под светом ночника для чтения, направленного на постель. Кому из нас повезло больше? Конечно мне. Тени разматывают фантазию до предела. Его темная футболка, облепившая крепкий торс, так и манит скользить по ней взглядом. Мышцы спрятаны в полутьме. А кажется, я ощущаю их в прикосновении взгляда. Стальные. Крепкие. Футболка призывно обтягивает... А брюки с кучей молний, заклёпок, кармашков так и порождают желание прощупать ладошками всё выпирающее, узнав, что таится внутри.

Щеки моментально вспыхивают от очередной двоякости мысли. Я ведь про карманы. Всего-то. Из-за любопытства. Звучно вздыхаю. Та картинка, что вижу я, всё же безоговорочно, куда больше привлекательная для взгляда.

— Отличная пижама, — констатирует он со смешком, осматривая меня. — Ты куда собралась в таком виде? В кино на ужастик? В клуб танцевать? Или погонять по ночному городу?

— Без разницы, — разжигаю его веселье своей открытой улыбкой. И объясняю. После. Что оставила открытой заднюю дверь, а пижаму сниму внизу. В юбке не очень удобно лазать по водосточным трубам. Да и назад подниматься я вообще не планировала. Переоденусь на улице и войду. Пусть родители примут за лунатика, если наткнутся.

— Отличный план, — комментирует Берс смеясь. Красиво. Маняще. Зависаю на его смехе. И сама улыбаюсь. Любуюсь. До одури. А он делает вид, что не замечает. Или замечает. Но делает вид. Помогает мне подняться с постели и соорудить обманку в виде спящего человека. Ждёт, пока зашнурую кеды.

Оставляю свет. У лампы есть таймер. Смотрю на Стаса и не верю в происходящее. Держу его за руку. Смущённо. Слабо.

— Давай, вначале я, а ты смотри и повторяй каждый шаг. Пара тренировок и станешь проделывать это не хуже, чем я.

Киваю и отпускаю мужскую ладонь. Болезненно выдыхаю, оставшись одна. На целый метр вдалеке от него.

— А если что-то пойдет не так? — задаюсь неуверенно. Дома не новые, хотя и содержатся в идеальном порядке. А вдруг та же самая труба прикреплена не столь крепко. Или... Хмурюсь, наблюдая за тем, как Стас ловко перелезает и перешагивает. Захватывает трубу. Переносит вес тела на одну ногу. Протягивает мне руку. Ожидает моего шага навстречу.

— Я тебя поймаю, — уверяет глазами, которые светятся как маяки. Яркие. Сильные. Чистые. На такие идти и идти. Без напора. Без принуждения. Самостоятельно. По своей воле.

Улыбаюсь. Невольно. И киваю. Ему.

Залезаю. На подоконник. Даю руку. Ощущаю его сильный захват. И прошу мягким шепотом:

— Ты меня только держи. Пожалуйста.

— Буду. Крепко, — парирует ощутимой серьёзностью. — Просто доверься.

Выдыхаю. И делаю шаг. Первый. На встречу. Над пропастью.