Таков мой замысел

Рассказ написан для рубрики "ЗаметКИ" группы "Книжное измерение". По условиям рубрики автор должен был написать рассказ любого жанра (за исключением порнографии) по картинке, предоставленной группой.

Из курильницы послушно поднимался дымок, солнечный свет пробивался сквозь окна. Безликая томно полулежала на кушетке. Лямка лифа, сделанного из какого-то странного искусственного материала, отчаянно натирала шею, но деваться некуда. Она должна исполнить свое предназначение. Всё в ее жизни, каждое мгновение, каждое действие вело ее к этому мгновению. Это свершится сегодня. Всеми фибрами своей нечеловеческой души она чувствовала, что заветный миг близко.

Мягко зашуршали тяжелые парчовые занавески, с тихим лязгом осело на прохладный каменный пол тело стражника. Она опустила голову ниже, волосы шелковой завесой скрыли ее от взгляда вошедшего.

- Отвечу я на три вопроса,

О, путник, что нарушил мой покой, - заунывно продекламировала она.

Текст был придуман старшим жрецом Кеереном после трех бутылок горячительного напитка и пяти часов бесконечных размышлений. Предполагалось, что это будет четверостишие, но Кеерена хватило только на две строки. Что поделать, будь у него хоть малейший талант к поэзии, подался бы в менестрели, а не в жрецы.

- Я.. Ик.. Это.. Уборная где? – булькающим хрипловатым голосом поинтересовался Тот-Кто-Должен-Был-Задать-Нормальный-Вопрос.

- Прямо по коридору и направо, - машинально ответила Безликая. В ушах у нее шумело, мысли путались и отчаянно не желали упорядочиваться.

- Спасибо, цыпа, - невнятно пробормотал Тот-Кого-Она-Ждала-Всю-Жизнь, покачнулся, икнул и выдавил: - Не, не дотяну. Тазик есть? Или, может, ваза?

- По правую руку взгляни, чужеземец, - монотонным, выверенным до мелочей тоном, ответила Безликая и умолкла, слушая, как содержимое желудка незнакомца извергается в до глубины души осточертевшую ей высокую вазу.

Робко раздвинув завесу волос, Безликая взглянула на гостя. Темная с проседью макушка нависала над горлышком сосуда. К макушке прилагалось ухо (как минимум одно, за наличие второго она ручаться не могла), сомнительной чистоты шея, напряженные плечи, обтянутые кольчугой, спина, ноги, обутые в потрепанные сапоги и две руки, любовно обхватывающие драгоценный сосуд с несомненно отвратительным содержимым.

Наконец, звуки стихли. Незнакомец осел на пол, прислонился щекой к прохладному металлу вазы, тяжело вздохнул и деловито осведомился:

- А Киля где?

- Лежит твой путь через холмы,

За восемь миль отсюда,

Там, в доме из известняка

Найдешь ты своего друга, - изрекла Безликая.

Жрецы всегда говорили, что Ответы полагается давать в рифмованной форме, но со стихосложением у Безликой дела обстояли еще хуже, чем у жреца Кеерена. Правда, она не без оснований сочла, что придираться Человек-Израсходовавший-Три-Вопроса-На-Какую-То-Ерунду не станет.

- А я где? – мутным взглядом окинул обстановку незнакомец.

- В храме Безграничной Мудрости.

- Ага. А ты кто?

Формально отвечать Безликая не была обязана, свои три Ответа она дала, ее работа в этом мире окончена. Если есть где-то другие миры, возможно, ей воздастся за выполнение долга. Формально не обязана, но..

- Я – Безликая. Ты пришел сюда ради меня.

- Да ну? Я вообще-то Кильку искал.

Безликая молчала, и незнакомец посчитал нужным пояснить:

- Друг это мой. Служили вместе. Килмоген Кревенспорт.

- Значит, ты пришел не за Ответами на вопросы бытия? – нервно заламывая пальцы, спросила Безликая. Что-то пошло не так. Все пошло не так. Жрецам уже полагается быть здесь. Ее тело должны убрать и натереть ароматными маслами, прежде чем.. Прежде чем все закончится.

- На кой черт мне твои ответы? – отмахнулся мужчина.

- Но.. – растерялась она. – Всем нужны Ответы.

- Да? – незнакомец икнул, аккуратно вытер рот парчовой занавеской и спросил. - Тогда скажи, почему тебя зовут безликой?

- Потому что у меня нет лица, - последовал чрезвычайно логичный ответ.

- А куда мордашку дела? – попытался сфокусировать взгляд на Безликой гость.

- Жрецы стирают облик всем Безликим.

- Так вас тут много что ли? – гость вытянул шею и привстал, оглядывая комнату.

Незнакомец показался ей странным. Впервые в жизни ей встретился кто-то, кто не знал о ее предназначении. Предназначении, которое было исполнено, а значит, оставались считанные часы до конца. Так почему бы не провести эти часы за разговором?

- Одновременно может существовать не более одной Безликой. Нас отбирают в раннем детстве, вскармливают плодами с дерева Ушедших.

- Что за дерево? – требовательно спросил гость.

- Дерево ушедших вырастает из праха умерших Безликих. Завтра взойдет росток моего древа. Скоро придут жрецы и подготовят мое тело к ритуалу, после чего я должна буду испить из Великой Чаши. Затем мое тело сожгут, а из пепла появится новое дерево. И круг замкнется.

- А нах.. Э-э-э.. Прощения просим. Зачем вся эта еб.. вся эта хре.. нужны все эти хлопоты?

- Безликая может дать ответы на три любых вопроса. В этом смысл нашего существования и существования этого храма. Хотя должна признаться, что я, наверное, первая Безликая, которой задали столь.. неординарные вопросы. Обычно за ответами приходят великие воины, великие короли и великие мудрецы. Сегодня мне исполнилось ровно десять тысяч дней. Настало мое время исполнить предначертанное. Жрец Кеерен, наверное, будет в ужасе от того, как все сложилось.

- То есть тебя вот-вот убьют только из-за того, что ты исполнила свое предназначение? – уточнил гость. – Вот ху.. Плохо. Очень плохо. Слуш, может, хочешь со мной? Ну, нельзя же молодую здоровую девушку списывать в утиль, как какое-нибудь старое одеяло. Вот я.. – слегка пошатываясь и размахивая руками, он поднялся на ноги, - всю жизнь потратил на службу в армии его величесвта.. величства.. И, думаешь, что? Списали на пенсию, как дохлую мышь!

- А как же.. Как же жрец Кеерен? – робкая надежда осветила сердце девушки. Осветила и потухла, как свеча, накрытая стеклянным колпаком. Не время предаваться иллюзиям, Безликая.

- Да плюнуть и растереть! – плюнул на каменный пол гость. – Вот эти, которые нас не ценят, они могут идти, знаешь куда? Не знаешь. Ну, тебе и не полагается. Ты ж девушка все-таки.

- Они не дадут мне уйти, - опустила голову Безликая. Тонкие пальцы мяли нежную ткань покрывала. Безнадежно. Все безнадежно. Судьба Безликих предначертана и ничто не способно изменить этого.

- Кто? Эти? – мужчина ткнул пальцем в сторону коридора. – Да там и народу-то всего ничего было. Я-то думал, что Килька забыл, с кем служил. Мы ж побратались тогда, после битвы в ущелье Смерти. Его, значит, сразу списали, потому как инвалид, а я остался служить. Он сказал, приезжай Ульбрехт. Кстати, Ульбрехт. А ты?..

- Безликая, - представилась Безликая.

- А имя?

- Нам не положено иметь имена.

- Ладно, придумаем потом. В общем, говорит он мне: Ульбрехт, как навоюешься, приезжай в любое время, я тебя жду в гости завсегда. Приезжаю, а меня не впускают. И мужик странный в балахоне швыряться какими-то хренями стал. Мужика я легонько тюкнул, он там где-то лежит.

- А стражник? – дрожащим голосом спросила Безликая.

- Я спрашивал дорогу в уборную, - потупился Ульбрехт. – Он же тоже мужик, должен был понять, а вместо этого копьем в меня тыкать начал. А я, знаешь ли, не из этих, не люблю, когда в меня тыкают всякими филлическими штуками. Так что, поедешь со мной к Киле или будешь ждать, пока эти старые хрычи тебя на дерево пустят?

- Я Безликая, такова моя судьба. Мне не место в мире людей, - покачала она головой.

- Ты из-за мордашки переживаешь? Ну, так забей! У меня, знаешь, какой шрам на всю.. Короче, большой.. да.. шрам. А лицо и нарисовать можно. Вон у моего сослуживца невеста была – такая красота, что глаз не отвести. А после свадьбы глянул – ну чистый крокодил. Малевала, значит, себе и глаза, и губы, и эти всякие..

- Тогда ладно, - кивнула Безликая. – Я согласна.

Она поднялась с кушетки и вложила слегка подрагивающую ладонь в мозолистую руку Ульбрехта.

- Ну и пошли. Я тебя с одной мадам познакомлю, она актерствовала в молодости, а сейчас режиссером заделалась. Говорит, не хватает чистых листов. Чтобы актер, стало быть, мог и того, и этого сыграть. Универсал, значит. Если захочешь, актрису из тебя сделаем. А нет, так что-нибудь другое придумаем. Только это, стихи тебе писать не стоит. Но вообще, возможностей море, - покидая храм Безраничной Мудрости, рассказывал Ульбрехт. – Я ведь знаю, каково это, когда делаешь все, что полагается, а тебе потом пенсию, которой даже на подтереться не хватит, и проваливай себе подобру-поздорову. Нельзя так с людьми!

Последняя из Безликих навеки покидала храм. Деревья-предшественницы доброжелательно махали ей ветвями, желая удачи. Отныне она будет творить свою судьбу сама.
19 февраля 2022

Рассказ написан для рубрики "ЗаметКИ" группы "Книжное измерение". По условиям рубрики автор должен был написать рассказ любого жанра (за исключением порнографии) по картинке, предоставленной группой.

Мягкая трава щекотала голые ступни. Наверное, стоило обуться, но босоножки в прихожей, а в дом заходить совсем не хотелось. И не захочется. Она больше никогда не окажется дома. Зубастик, конечно, расстроится, но что поделать. Не зря ведь говорят, что жизнь состоит из страданий и лишений. Так всегда говорит папа, когда заканчиваются его любимые конфеты.

Брести ей теперь далеко-далеко, долго-долго. Наверное, всю ночь. А потом еще весь день. А потом опять ночь. И так пока не окажется где-нибудь. Надо было захватить с собой побольше еды. Впрочем, она всегда может что-нибудь раздобыть.

Знакомые места уже давным-давно закончились и начались неизведанные дали. А в таких далях может что угодно приключиться. Хорошо, что у нее с собой нож.

Яся ведь не какая-нибудь дурочка, она готова ко всему. Жалко только, что обуться не успела. Разве до босоножек человеку, когда рушится весь мир и приходится уходить из дома навсегда?

Солнце уже село и на небе стали появляться звёзды. Раньше Яся любила такие тихие звёздные ночи. Папа всегда говорил, что это из-за того, что её зовут Яся.

- Куда же Яся без ясной ночи? – спрашивал он, и она надолго погружалась в раздумья, размышляя, а куда же?

А мама всегда.. Нет! Она не будет думать о маме! Никогда больше даже не вспомнит! Даже на самую маленькую минуточку не подумает о маме! Яся теперь безмамная. Навсегда.

Остался позади яблоневый сад, где растут самые вкусные яблоки в мире, закончились луга, и перед Ясей встала темная громада леса. Немного помедлив, она смело шагнула вперед. Дорожка петляла и извивалась, а Яся все шагала и шагала. Пробивался сквозь густые ветви деревьев тусклый свет звёзд, кто-то шуршал, ухал и кричал, шелестели листья.

- Один плюс два будет три, три плюс два будет пять, пять плюс два будет семь, семь плюс два.. – считала Яся.

Счёт успокаивал и давал чувство безопасности.

- Ой! – взвизгнула она и шарахнулась в сторону.

Летучая мышь немного удивилась странному поведению маленькой человеческой девочки, но, вспомнив, что люди вообще чудаковатые, преспокойно полетела дальше по своим летучемышиным делам. В конце концов, ночь не бесконечная, а у нее еще масса дел на сегодня.

Все цифры моментально вылетели у Яси из головы. Не осталось ни одной, даже самой крохотной. Теперь она могла думать только о том, как странно шуршит что-то там слева, как кто-то вздыхает у нее за спиной, как хищно тянутся ветви деревьев к ней.

Стараясь дышать спокойно и глубоко, Яся шла вперед по дорожке. Почему-то очень сильно захотелось домой к маме. Кажется, про такое говорят «минутная слабость». Это пройдет. Сейчас она дойдет до следующего поворота и начнет искать хорошее место для ночлега. Можно устроить постель в какой-нибудь пещере, или поискать домик лесника, или даже устроиться спать в листьях. Жалко, конечно, что сейчас лето и все листья еще на деревьях. А рвать листья что-то не хочется.

- Фр-р-р.. – сказал кто-то из кустов.

Яся крепко зажмурилась и принялась считать от одного до ста. В кустах зашуршало сильнее. Она не выдержала и побежала прочь.

Горячие слезы катились по щекам. Кто-то летел, хлопая крыльями у Яси над головой. Она бежала, не разбирая дороги, целую вечность, пока ноги, исцарапанные ветками и камнями, не отказались держать её. Только тогда Яся остановилась и огляделась. Преследуемая ужасом, настоящим или примерещившимся, она выбежала на большую поляну, усеянную маками. Посреди поляны что-то светилось холодным мерцающим светом. Всхлипнув еще пару раз, Яся вытерла щеки рукавом и шагнула вперед.

Сияние не казалось опасным или злым. Оно выглядело очень красивым и непонятным. Красивое в ясином понимании никак не могло быть страшным и злым.

Посреди поляны спал большой мальчик. Укрытый крыльями из ночи, он мирно спал, положив голову на локоть.

Наверное, тоже бездомный и безмамный, - подумала Яся и вздохнула, как обычно вздыхала мама, когда Игорь Витальевич с работы снова перепутывает все документы и говорит, что оно само заперепутывалось. Яся вздохнула печально и тихо, однако, даже этого тихого звука оказалось достаточно, чтобы темные ресницы большого мальчика дрогнули и распахнулись.

- Что ты здесь делаешь? – мягко спросил он, сонными глазами глядя на Ясю.

- Не думаю, что мне стоит вам отвечать, - опомнилась она и отступила на шажочек. – Одна девочка тоже рассказала в лесу первому встречному куда идет, а он потом съел ее бабушку и даже спасибо не сказал.

- Я не ем бабушек, - улыбнулся он. – И девочек тоже. Я вообще никого не ем.

- Да? – уточнила Яся. – А ничего ты ешь?

- Ничего? – непонимающе спросил он.

- Ну, никого оно живое, а ничего не живое. Например, персики это не никого, а ничего. Будешь? У меня есть с собой.

От разговоров о еде ужасно захотелось есть. Все же обед был ужасно давно. Кажется, в прошлой жизни. Яся порылась в маленьком рюкзачке, где хранилось все ее земное имущество, и достала два мохнатых персика.

- Держи, - протянула она плод большому мальчику.

Он немного помедлил, но принял.

- Спасибо. Как видишь, я совсем не похож на того, который съел бабушку и даже спасибо не сказал.

- Вижу, - важно кивнула Яся и укусила персик. Сладкий липкий сок потек по подбородку. – А почему у тебя крылья?

- А почему у тебя ноги? – вертя в руках подаренный персик, спросил он.

- Чтобы ходить! Глупый что ли?

- А мне крылья чтобы летать.

- Можно потрогать? – осторожно поинтересовалась она. Мама всегда говорила, что трогать людей без разрешения невежливо. А трогать без разрешения животных еще и опасно. Большой странный мальчик не был ни человеком, ни животным, но спросить все же стоило.

- Можно, - кивнул он.

Крыло оказалось мягким и теплым, словно новое ясино одеяло, которое папа привез из-за тридевяти земель, когда ездил в командировку. Маленькие звезды рождались и умирали в иссиня-черных перьях этих больших крыльев.

- Как ты здесь оказалась?

- Шла-шла и пришла, - просто ответила Яся.

Объяснять, что это все из-за мамы, которая решила, что Ясе срочно нужно убраться в комнате, тогда как Яся была ужасно занята, тем, что кормила муравьев во дворе, почему-то не хотелось. Конечно, порадовать муравьев едой было важно, очень важно. В ясиной книжке написано, что муравьи очень трудолюбивые насекомые, они работают весь день и совсем-совсем не отдыхают. Поэтому Яся и подумала, что если оставить им еды прямо возле муравейника, они смогут устроить себе выходной и наконец-то отдохнуть, но увидеть муравьиный выходной она не успела: пришла мама и начала ругаться из-за разбросанных игрушек. Неужели игрушки важнее бедных муравьев, работающих без отдыха? Даже у мамы есть выходные, хотя она тоже очень много работает. А у муравьев нет!

Впрочем, у мамы теперь и Яси нет. Осталась мама совсем одна. Папа в командировке, а Зубастик всего лишь кот, поэтому заботиться о маме не станет. Как там она одна? Наверное, грустит. Может, даже плачет. Почему-то сейчас мысль о том, что мама сидит дома и плачет, совсем не порадовала Ясю.

- Ясно, - понимающе кивнул большой мальчик.

- Я на нее обиделась и ушла, - хмуро сказала Яся, выбрасывая персиковую косточку в траву. – Насовсем ушла из дома.

- Насовсем это очень долго, не думаешь?

- Да, - вздохнула она. Слишком долго.

- Возможно, стоит пересмотреть свое решение? Иногда насовсем это куда больше, чем может выдержать маленький хрупкий человек.

- Мне уже шесть, я могу выдержать много всего! - заявила Яся. Намеки на свой юный возраст она всегда переносила плохо.

- В этом я не сомневаюсь, - серьезно ответил он. – От девочки, проникшей в Тир на Ног меньшего не стоит и ожидать.

- Каких ног? – не поняла Яся. Она озадаченно моргнула, глядя на большого мальчика. Мысли начали путаться. Пережитые страхи куда-то отступили, а съеденный персик уютным теплом свернулся где-то в желудке.

- Кажется, тебе пора домой, девочка, - ласково улыбнулся мальчик.

- Яся, - пробормотала она, зевая. – А тебя как зовут?

- Едва ли мое имя тебе что-то скажет. В твоем мире я всего лишь мифическое существо. Я назову тебе свое имя в следующий раз. Сегодня сила твоего отчаяния оказалась так велика, что, оказавшись в месте истончения грани между мирами, ты случайно открыла дверь в Тир на Ног. Эта дверь останется приоткрытой и будет ждать тебя, Яся. Возвращайся, когда будешь готова.

Яся хотела спросить, что за дверь он имел в виду, никаких дверей она не открывала, но глаза ее закрылись, и она мягко осела на маковый ковер.

- Возвращайся домой, - послышался мягкий шепот над ее головой. Затем несколько незнакомых слов - и она почувствовала знакомую тяжесть одеяла на своем теле.

Яся не видела, как, оставшись один, ее большой мальчик с крыльями цвета ночи задумчиво улыбнулся, вертя в руках персик. Он серьезно взглянул на плод,  словно принимая какое-то решение, и откусил кусочек.

Примечания автора.

Тир на Ног это страна вечной молодости, волшебное место, где живут фейри.

Как и в историях о других потусторонних мирах, в Тир на Ноге человек останется навеки, если съест хоть кусочек местной еды. Когда фейри крадут людей, очень важно не есть ни кусочка, не пить ни глоточка. Тогда и только тогда человек сможет вернуться в свой мир. Работает ли это в обратную сторону и означает ли это, что большой мальчик, съев персик, привязал себя к Ясе и её миру? Как знать...
3 июля 2022

Рассказ написан для рубрики "ЗаметКИ" группы "Книжное измерение". По условиям рубрики автор должен был написать рассказ любого жанра (за исключением порнографии) по картинке, предоставленной группой.
- Почему ты просто стоишь? – с искренним любопытством спросила Бия, глядя, как исчезает похититель и его жертва. – Разве надлежит тебе просто смотреть вместо того, чтобы действовать, о великая богиня?

- Что ты здесь делаешь, Бия? – устало поинтересовалась Деметра, глядя в ночное небо. Ей хотелось остаться одной и немного поплакать. Богиня или нет, но она была матерью, которая только что потеряла свое дитя.

- Я олицетворение силы и насилия. Где же мне быть, как не здесь? – усмехнулась богиня. – Я везде, где существует жизнь. Повсюду, где есть слабые и сильные. Ты сильная, Деметра. Отчего ты не билась за юную Персефону? Разве ты простишь Аиду его преступление?

- Над мойрами не властны ни ты, ни я, - по-прежнему не глядя на богиню насилия, ответила Деметра. – Это была судьба Персефоны. Все дети рано или поздно покидают родителей.

- Но не всех уводят силой! Если бы кровь от моей крови, плоть от моей плоти была похищена богом подземного царства, я бы не позволила ему жить с этим! – оскал исказил прекрасные черты Бии, придавая ей чудовищный и пугающий вид.

Насилие уродливо, но оно может прятаться за самыми разными масками, - подумала Деметра, искоса глядя на Бию.

Странно, но ей отчего-то нравилась эта маленькая богиня, которую часто недооценивают даже боги. А ведь Бия куда старше многих из них. Молчаливая свидетельница битв и конфликтов, она стояла плечом к плечу с Зевсом, когда тот воевал с Кроносом, она путешествовала с Эридой, когда та разжигала розни, сопровождала смертных в их полном противоречий и бедствий пути.

Деметра как никто другой знала, что такое борьба, в которой выживает сильнейший. Растения сражаются за место под солнцем и воду. Цветы соревнуются за внимание пчел и бабочек. Земля вечно бьется с водой, отстаивая территории, отбивая их у океанов и сдаваясь пред размывающими берега реками.

- Ты прятала душу своей дочери в гранате, потому что знала, что Аид берет все, что пожелает, богиня. Ты знала, что бог подземного царства не погнушается силой сорвать столь прекрасный и нежный цветок, как Персефона, - по привычке подзуживала Деметру Бия.

- Моя дочь добровольно покинула меня, - мягко улыбнулась Деметра, пряча ненужные боле белоснежные крылья. Какая непрактичная безвкусица, в очередной раз отметила она.

- Разве это похоже на добрую волю?! – искренне изумилась Бия. Лишь уважение к статусу Деметры удерживало ее от вопроса, остался ли разум у богини.

- Мир куда более многогранен, чем может показаться. Я даю жизнь, но я же становлюсь последним приютом для каждого. Один, взглянув на это поле, узрит лишь место брани, другой сумеет разглядеть площадку для посева. Ты увидела то, что могла.

- А что увидела ты?

- Персефона ушла с Аидом по собственному желанию. Ничто в моих владениях не остается тайной для меня. Моя дочь виделась с богом подземного царства ежедневно вот уже много недель.

- Так почему же ты не прекратила это?!

- Судьба, - мягко улыбнулась Деметра.

Пылкая ярость Бии забавляла ее. Деметре невольно вспоминалось, как она сама вела себя в дни молодости. Тогда бушевали вулканы, и земля ходила ходуном. За истекшие века нрав богини стал спокойнее, но изредка в ней все еще просыпаются те искрящие чувства. Изредка, но не сегодня. Сегодня Деметра лишь мать в белоснежном саване скорби с толикой красной пылающей боли. Ковер белых цветов потерь распускается у ее ног.

- Персефона должна была однажды покинуть меня. Аид – ее выбор.

- И тебя удовлетворяет такой исход?

- Нет, - слабо покачала головой Деметра. - Но это не мое решение. Мне следует удалиться. Я должна оплакать свое горе и смириться с ним. Белые цветы скорби должны отцвести, и тогда их место займут другие.

- Постой! – сама не зная зачем вскричала Бия. Для нее это было чем-то новым. Борьба с самим собой и победа над собой и внутренние силы, дающие делать то, что верно, а не то, что хочется.. Деметра поступила странно и Бия не могла понять, почему не может просто оставить это. – Могу.. могу я пойти с тобой?

- Земля принимает каждого в свои объятия, маленькая богиня. Ты можешь пойти со мной. Нас ждет долгий путь на север.
12 августа 2022