Там, где цветёт багульник

- Не отстаём, девочки! Все за мной!

Девушка с бейджиком экскурсовода подгоняла своих подопечных, самым молодым из которых давно перевалило за шестьдесят лет.

«Девочки» выгружались из экскурсионного автобуса, разминая затёкшие спины, и тут же принимались нажимать кнопки своих смартфонов, фотографируя всё подряд.

- Перед вами особняк Румянцева, обратите внимание на этот двенадцатиколонный портик, созданный архитектором Василием Глинка! На фронтоне можно увидеть горельеф с изображением Аполлона в окружении муз!

Все тут же подняли голову, рассматривая работу очередного знаменитого архитектора.

- Николавна, смотри, а Аполлон-то вроде как голый! – ткнула пальцем моя соседка и по совместительству старинная подруга бурной юности, вытащившая меня на эту экскурсию.

- Хватит дома киснуть, - заявила она, - посмотри, за окном погоды какие стоят! Весна! – Семёновна театральным жестом раскинула руки, отдёргивая прикрывавшие окно шторы в разные стороны. – Одевайся, я нас на экскурсию записала.

Погода действительно была хороша,  сегодня даже больные колени почти не доставляли мне беспокойства, словно почувствовав надвигающееся тепло. И я решила – почему бы и нет? Дома из развлечений разве что очередной сериал, да книги.

А Семёновна тем временем уже распахнула створки шкафа, подбирая, по её мнению, самый уместный наряд для «выхода в свет». Благодаря её стараниям уже час спустя мы ехали в новеньком экскурсионном автобусе, время от времени останавливаясь и осматривая очередную городскую достопримечательность.

- Смотри, смотри, - хихикая толкала меня в бок Семёновна, да его только фиговым листочком прикрыли!

Засмотревшись на едва прикрытое мужское достоинство Апполона, мы отошли немного назад, к самому краю тротуара. Внезапно моя нога нащупала под собой пустоту и я, нелепо взмахнув руками, завалилась на спину, падая прямо на дорогу.

Последней моей мыслью было:

- А вот нечего засматриваться на голых мужиков, даже каменных.

Затем послышался визг тормозов. Удар. Темнота.

Сначала темнота обволакивала, словно мягкое ватное одеяло, но вот сквозь вату стали проникать какие-то приглушенные звуки. Вскоре я смогла различить отдельные слова.

- Да что ж вы, барышня, так, прямо под колёса?! Неужто, вам жить надоело?

- Простите, я не нарочно. Оступилась и упала, - произнесла, открывая глаза.

Надо мной склонился бородатый мужик в странной одежде: широкие серые штаны, свободная рубаха из грубого полотна, суконная куртка с нашивкой на груди и выцветший картуз. Пахло от него тоже странно - дымом и навозом.

- Вы как? Встать сможете?

- Не знаю…

Я прислушалась к своим ощущениям, пошевелила пальцами на руках, затем на ногах, вроде ничего не болит, разве что голова. Подняв руку, я нащупала на затылке большущую шишку.

Похоже, машина всё же успела затормозить, а я всего лишь стукнулась головой об асфальт. Хорошо, ничего не переломала!

Попыталась встать, мужик настороженно следил за каждым моим движением, наверно он был в той самой машине, под колёса которой я так неудачно свалилась. Голова немного кружилась, а в остальном всё было совсем неплохо, даже спина не болела.

- Семёновна! – позвала я подружку, намереваясь высказать ей всё, что я думаю и про Аполлона и про её предложения прогуляться по городу, да так и замерла с открытым ртом.

Мужик, который до этого заслонял мне весь обзор, отошёл в сторону и передо мной открылся вид на набережную, по которой прогуливались мужчины и женщины в старинных нарядах. Мимо проехала запряжённая лошадьми карета, возле нас тоже стоял открытый конный экипаж, лошадка с интересом косилась на меня большим карим глазом.

Подняв голову, увидела всё того же самого Аполлона в окружении муз. Ну, хоть что-то неизменно.

Покачнувшись, я стала заваливаться куда-то в сторону. В глазах потемнело, сознание съежилось до крошечной серой точки. Меня подхватили и куда-то понесли.

Потом мне казалось, что я плыву по реке, лодка качается на волнах: вверх, вниз, вверх, вниз. Это успокаивало и, отпустив висевшую передо мной серую точку, я снова провалилась в мягкую, обволакивающую темноту.

Пришла в себя, словно спала и просто проснулась. Ещё подумала, какой мне сон чудной снился, будто я головой ударилась.

Рука сама скользнула к голове, нащупывая на затылке большую шишку.

А может и не снилось…

Глаза широко  распахнулись, утыкаясь в высокий, испещрённый мелкими трещинками белёный потолок. Пахло мокрыми полами и карболкой. Этот запах напомнил детство, когда я заболела и меня с бронхитом положили в больницу.

Сейчас в больницах пахнет совсем по другому, мне ли не знать, я там частый посетитель. Последние годы здоровье стало доставлять мне массу проблем, особенно спина и больные колени. Каждое утро превратилось в ритуал: встань с кровати.

Но сейчас у меня ничего не болело и это пугало. Как-то слышала одно очень точное выражение: если у тебя что-то болит, значит, ты жив.

Повернув голову, увидела несколько стоящих в ряд кроватей. Значит, я действительно в больнице. Приподнялась на локтях, осматриваясь.

- Очнулась? – в палату заглянула медицинская сестра.

Её наряд: длинное серое платье, фартук и косынка, напомнили мне о том, что я видела на улице людей в старинной одежде. А ещё кареты.

– Я сейчас доктора позову!

Медсестра ушла, а у меня по спине пробежался противный холодок. Если это чья-то шутка, то она затянулась! Или я действительно, каким-то образом попала в прошлое?

- На всякий случай нужно ничему не удивляться и ничем себя не ыдать, - решила я.

- Анна Афанасьевна, - вижу, вы пришли в себя!

В палату вошёл мужчина средних лет, в опрятном, но явно поношенном костюме. Видимо, тот самый доктор, за которым ходила медсестра.

- Прошу  извинить, но нам пришлось осмотреть ваши вещи, чтобы узнать кто вы и откуда. А теперь расскажите мне, что с вами приключилось.

- Я оступилась и упала, ударилась головой. Дальше ничего не помню.

Доктор успокаивающе кивал на каждое моё слово. Потом принялся выспрашивать, что у  меня болит.

- Голова, немного, - призналась я.

- Кружиться? Тошнит?

- Кружиться.

Доктор пощупал мой затылок, задал ещё пару вопросов и поставил диагноз: ушиб головы.

А я про себя добавила: и сотрясение мозга.

- Анна Афанасьевна, я так понял, что вы недавно прибыли в наш город. Возможно, следует послать за вашими родственниками? Они будут волноваться.

- Меня никто не ждёт, - привычно вырвалось у меня.

Да, уже лет десять никто не ждёт, с тех пор, как ушёл в мир иной мой супруг. Детей мы не нажили. Я даже кота не заводила, боялась, если помру, животинку просто выкинут на улицу. Так и жила одна.

- Вы можете остаться у нас до утра, но сами понимаете, дольше я вас тут держать не смогу. К тому же, насколько я понял, у вас завтра встреча с душеприказчиком. Вот ваши документы.

Он положил на край кровати небольшой свёрток.

- А пока лежите, вам нужен покой. Я скажу Глаше, чтобы она принесла вам поесть. Обед уже кончился, но на кухне, вероятно, что-то осталось.

- Спасибо! – искренне поблагодарила я его.

Как только доктор вышел, я жадно ухватилась за свёрток, разворачивая тряпицу, в которую были завёрнуты бумаги. В свёртке нашлись документы,  выданные девице Анне Афанасьевне Никитиной. Свидетельство от рождении, что-то вроде диплома от монастыря, в котором девушка обучалась письму и слову божьему. Письмо от душеприказчика, в котором тот сообщал настоятельнице, что батюшка мой, Афанасий Никитин намедни помер и мне следует явиться на оглашение завещания.

Я сравнила дату на свидетельстве о рождении и в письме душеприказчика. Судя по всему, Анне едва исполнилось восемнадцать лет. И что-то мне подсказывает, что она – это теперь я.

Пришла давешняя медсестра, принесла поднос, на котором стояла миска с жидкой кашей, кусок хлеба и стакан киселя.

Завернув бумаги назад в тряпицу и спрятав их под подушку, я поблагодарила Глашу за заботу. Только сейчас поняла, что я жутко голодная. Каша была на воде и уже давно остыла, но я съела всё по последней ложки. Зато кисель оказался очень вкусным.

После еды меня вдруг разморило и снова потянуло спать. Не в силах противиться, я забралась под одеяло и вскоре задремала.

Сон был странный, цветной и очень реалистичный, будто я смотрела фильм на большом экране.

Сначала все предметы были большими, словно я видела их глазами ребёнка. Большой красивый дом, женщина со светлыми волосами и огромными голубыми глазами, нежная и хрупкая, заботливая.

Мама.

Статный мужчина с рыжими волнистыми волосами и щеголеватыми гусарскими усами. Дворянин, блестящий офицер. Балагур, весельчак, повеса.

Отец.

Случайно подслушанный разговор слуг. Мама, барышня низкого дворянского сословия, сбежала из дома, чтобы быть рядом с любимым. Вот только венчаться он так её и не повёл. Иначе, дед обещал лишить его титула и наследства.

Впрочем, это их не сильно-то и волновало. Они любили друг друга и были счастливы, хотя, по мнению окружающих, жили в грехе.

Аннушка тоже была счастлива, малышка не знала забот, купаясь в любви родителей. У неё было всё: лучшие игрушки, наряды, учителя.

Всё обрушилось в одночасье. Холодная промозглая осень, болезнь с красивым названием: испанка. Мама сгорела в горячке за несколько дней. Дом наполнился горьковатым ароматом поздних хризантем и ладана. И чужими шумными людьми в тёмных одеждах.

До малышки никому не было дела. Она несколько часов просидела одна в своей комнате, пока кто-то из слуг не вспомнил и не накормил её.

Отец запил. Сильно. Он похудел и очень осунулся. Щеголевато подкрученные усы обвисли выцветшей паклей.

Всегда натёртый до блеска паркет был заляпан грязью, в комнатах гуляли сквозняки – камины несколько дней не топили. Анну забрала в свою комнату кухарка, там было тепло от печи. Остальные слуги разбежались – им не платили.

Девочка не помнит, сколько прошло времени, но однажды в доме появился седой широкоплечий мужчина. Он по-хозяйски прошёлся по комнатам, а потом велел кухарке собрать вещи девочки и загрузить их в возок.

Кухарка тут же захлопотала, закутывая девчушку в шубку, повязывая тёплую шаль, шепнув на ухо:

- Дед приехал! Слушайся его!

Она думала, что её повезут в другой дом, к деду. Но он отвёз Анну в монастырь, сдав на руки сестрам, оплатил полный пансион и уехал. С тех пор жизнь её словно окрасилась в серые тона. В монастыре не любили ярких красок и громких разговоров. Сестры и сами походили на серые тени.

При монастыре жили и учились такие же никому не нужные девочки, которых отправили сюда с глаз долой. Лишние.

Сестры, как умели, обучали их грамоте и слову божьему. Вместе со всеми воспитанницы трудились на монастырских огородах, помогали на кухне. Да, за проживание платили сославшие их сюда родственники, но это не давало никому повод бездельничать.

Там Анна провела следующие десять лет. За это время её никто так ни разу и не навестил. Поэтому, когда матушка настоятельница вызвала её в свой кабинет и показала письмо от душеприказчика, извещавшего о смерти отца, в душе девушки ничего не дрогнуло. К тому времени образ красавца офицера почти стёрся из её памяти, стал чужим.

Душеприказчик сообщал, что Анна упомянута в завещании и ей следует присутствовать при его оглашении. Матушка настоятельница собрала девушку в дорогу и даже дала в сопровождающие сестру Варвару, полноватую отдышливую тётку. Но на первом же постоялом дворе та объелась и у неё приключилась медвежья болезнь. Дальше девушка отправилась одна.

Большой шумный город удивил её. Широко раскрыв глаза, Анна разглядывала яркие витрины магазинов, богатые наряды дам, огромные красивые дома, украшенные узорчатой лепниной. Особенно её поразил изображённый на фронтоне дома практически голый мужик в развевающемся за спиной плаще.

Срамота!

Девушка стрельнула глазами в стороны, убедившись, что никто не обращает на неё внимания, ещё раз подняла глаза на то, что было прилеплено у того мужика между ног. Попятившись назад, она оступилась и завалилась на спину, прямо под колёса проезжающей мимо повозки.

Последнее, что она слышала: крики и конское ржание, а потом наступила темнота.

Не то сон, не то явь… я с трудом вытолкнула себя из затягивающей всё глубже темноты. В голове билась одна мысль:

- Что, если в этот раз я уже не проснусь?

Было понятно, что я видела самые яркие моменты жизни прежней Анны. Возможно, они остались где-то в самых дальних, потаённых уголках её памяти, которую удалось приоткрыть. Недаром говорят, что некоторые люди помнят отрывки из своей предыдущей жизни, может это и есть подобный случай?

Наконец, темнота словно нехотя отпустила меня и я открыла глаза. Некоторое время просто лежала, прислушиваясь к своим ощущениям. Ничего не изменилось, я по-прежнему находилась в больничной палате, вечерело, за окном уже повисли густые сумерки.

Получается, я проспала почти весь день. Зато и чувствовала себя сейчас не в пример лучше.

Села, спустив ноги на пол, и тут же поджала пальчики, пол оказался очень холодным, а на мне не было даже чулок. Да и в самой палате было довольно прохладно, снова захотелось забраться под тёплое одеяло. Но мне срочно нужно было в дамскую комнату, да и есть очень хотелось. Понятно, что ужин я благополучно проспала, но может на кухне найдётся хотя бы кусочек хлеба.

На мне была надета только нижняя рубашка, платье висело на спинке кровати, ботинки стояли рядом. Одевшись, кое-как прибрав растрепавшиеся волосы, переплетя косу, я направилась на поиски персонала.

Мне повезло, медицинская сестра сидела за столом в конце коридора. Она проводила меня до комнаты, где я могла справить свои надобности. А потом, немного поворчав, отвела в столовую. Тут уже никого не было, но медсестра сумела раздобыть для меня несколько сухариков и стакан киселя, за что я была ей очень благодарна.

Сев рядом за стол, подперев голову ладонью, она смотрела, как я ем. Постепенно мы разговорились.  От неё я узнала, что доктор, Сергей Иванович, велел определить меня в пустую палату, отдельно от остальных.

- Оно и верно, нечего тебе в общей палате делать, ещё вшей от слободских нахватаешься. Кудри-то у тебя вон какие, одно загляденье!

Волосы у Анны действительно были шикарные, длинные, ниже талии, густые, тёмно рыжие, слегка вьющиеся. Да и фигурой хороша: худенькая, с небольшой крепкой грудью. Ноги стройные, с узкими маленькими ступнями. Руки с длинными с тонкими пальцами, на ладонях мозоли, но кожа девичья, нежная, и как это очень часто бывает у рыжих - очень светлая.

Я пока не видела своего лица, зеркал в палате не было, но надеюсь, что и там без сюрпризов. Впрочем, хоть косая, хоть рябая, но я молода и полна жизни. Как же хорошо, когда не болит спина, и не ноют колени!

Спать не хотелось, поэтому я с удовольствием выслушала последние новости и заодно  больничные сплетни. Немного рассказала о себе. Разошлись, когда стало совсем темно, а свеча почти догорела.

Я вернулась в свою палату, долго лежала, думала, прокручивая в голове последние события. Было понятно, что в своём мире я умерла, но почему моя душа попала в тело Анны? Может всему виной схожие обстоятельства нашей гибели и это как-то повлияло на работу небесной канцелярии? Другого объяснения у меня нет. Как и того, что моя память осталась при мне.

Как бы там ни было – ничего уже не изменишь, а значит нужно приспосабливаться к новой жизни.

За этими размышлениями я не заметила, как задремала. В этот раз без всяких сновидений.

Разбудил меня какой-то шум. Было уже совсем светло, дверь в палату открыта. Доктор, Сергей Иванович стоял на пороге и разговаривал с незнакомой мне медицинской сестрой. Видимо, ночная смена уже успела смениться.

Поговорив с медсестрой, доктор подошёл к моей кровати.

- Анна Афанасьевна! Голубушка, как вы себя чувствуете?

- Спасибо, доктор, много лучше.

- Вот и замечательно! Позвольте, я ещё раз осмотрю вашу голову.

Пальцы у доктора были цепкими и холодными. Он ощупал мой затылок и, кажется, остался доволен.

- Что ж, я вас выписываю, можете собираться. Ваши вещи получите у кастелянши. Кажется, у вас на сегодня назначена важная встреча? Советую вам нанять извозчика. В ближайшие дни вам не следует перетруждаться.

Я ещё раз поблагодарила его, а он всё не спешил уходить, даже как-то замялся, потом всё же сказал.

- Возможно, вам потребуются средства, я бы мог помочь.

- Благодарю вас, на извозчика у меня точно хватит, - я улыбнулась.

Доктор кивнул и наконец-то вышел.

Деньги у меня действительно были. Несколько монет, спрятанных в полотняном поясе, повязанном прямо под нательной рубашкой. Я обнаружила его ещё вечером, когда ложилась спать.

Не очень разбираюсь в местных ценах, но надеюсь, на извозчика хватит.

Одевшись, я разыскала кастеляншу, которая выдала мне старый потрескавшийся от времени саквояж и тяжёлый шерстяной плащ.

В саквояже у меня была смена белья, а ещё костяной гребень и маленькое зеркальце на ручке – единственное, что у Анны осталось от матери, она очень берегла эту вещь. Зато, теперь я смогла причесаться и заодно рассмотреть себя. Можно сказать, я осталась довольна.

Не сказать, что красавица, но довольно симпатичная. Сразу выделялись голубые глаза, из-за худобы они казались огромными. Небольшой вздёрнутый носик, пухлые губы и никаких веснушек.

Спрятав волосы под платок, надела плащ, и ещё раз сверившись с адресом на письме, пошла искать извозчика.

Выйдя на улицу, пару минут постояла на крыльце, давая себе свыкнуться с окружающей действительностью. Больница находилась на небольшой улочке, движение тут было не слишком оживлённое, поэтому я решила идти к перекрёстку.

Понаблюдав за тем, как ведут себя другие горожане, поняла, что извозчика легко узнать по синей суконной поддёвке и специальному нагрудному знаку с номером. Нанять экипаж можно в специально отведённых для этого местах, обычно возле общественных зданий и магазинов. Или перехватить тот, что только что выгрузил своих пассажиров и был свободен.

Я потратила на это немало времени, но всё же мне удалось найти такую стоянку. Поспрашивав скучавших на облучках мужиков, узнала, что час езды на крытой повозке стоит пятьдесят копеек, а на открытой – сорок. Учитывая, что в моём поясе было спрятано всего восемьдесят копеек, я уже было подумывала пойти пешком.

Но время поджимало, да к тому же, насколько память не изменяет, нужная мне улица находиться совсем в другой части города. Так что особого выбора у меня просто не было.

Окинув взглядом мой простенький наряд, извозчик попросил сначала показать деньги, и только после этого я смогла забрать в двухместную коляску, которая к моему удивлению оказалась довольно удобной.

Пока ехали, я всё глазела по сторонам, узнавая и не узнавая знакомые места. За полтора столетия город сильно изменился. Но это был всё тот же любимый мною Санкт-Петербург.

По нужному адресу мы прибыли даже раньше срока и у меня было время осмотреться. Я быстро сориентировалась и нашла нужную мне контору. Постучав, вошла и показала сидевшему в приёмной секретарю бумаги об оглашении завещания.

- Мне назначено!

Тот равнодушно скользнул по строчкам письма, сухо буркнув:

- Ждите!

Ладно, мы люди не гордые, подождём.

Вскоре помимо меня в конторе появилась стройная дама в накинутом на тёмное платье плаще и шляпке с вуалью. Показала секретарю бумаги и что-то тихо спросила. Тот в ответ буркнул своё коронное:

- Ждите!

Поднявшись из-за стола, он скрылся за соседней дверью. Вскоре эта дверь снова открылась.

- Проходите, Ерман Давыдович ждёт вас, - в этот раз секретарь был немного учтивее, он даже изобразил что-то вроде поклона.

Я шагнула к двери, незнакомка сделала тоже самое. Остановившись, мы переглянулись. Я не видела её лица за вуалью, но мне казалось, что она ненамного старше меня. А ещё от меня не укрылось, как она нервно комкает в пальцах украшенный кружевом носовой платочек.

Молча указала ей на дверь, давая войти первой. Она замерла на мгновение, потом кивнула, проходя вперёд. Я пошла следом.

Мы оказались в небольшом, обшитом дубовыми панелями кабинете. Тут терпко пахло табаком и пылью. За массивным столом сидел довольно упитанный седовласый мужчина в строгом сером костюме. Увидев нас, он приветливо улыбнулся, учтиво кивнув каждой из нас.

- Доброго дня, сударыни. Присаживайтесь.

Широким жестом нам указали на стоящие вдоль стены стулья.

 - Ну с, раз все в сборе, начнём, - Ерман Давыдович довольно потёр ладони, открывая лежащую перед ним папку.

Вытащив оттуда запечатанный конверт из плотной бумаги, он при нас вскрыл его, доставая сложенный вдвое бумажный лист. Водрузив на нос пенсне, поверенный принялся зачитывать текст завещания.

Согласно воле покойного папеньки, графа Афанасия Степановича Никитина, всё движимое и недвижимое имущество унаследовали его дети: Анна Афанасьевна и Мария Афанасьевна.

Надо же! У меня есть сестра! Я взглянула на незнакомку, но она, судя по повороту головы, не сводила глаз с поверенного. Ждала ещё чего-то ещё?

Действительно, тот вытащил из конверта ещё один документ, согласно которому главой рода Никитиных граф называет свою старшую дочь Анну Афанасьевну.

- Меня? – я удивлённо привстала.

- Возьмите, это перстень главы рода, - на стол легло массивное кольцо с выгравированным на нём гербом.

Мне показалось или незнакомка рвано выдохнула. Рассчитывала получить перстень?

- Анна Афанасьевна, поставьте вашу подпись тут и тут, - поверенный выложил передо мной сразу несколько документов.

Прежде чем подписывать, я пробежалась по тексту глазами. Всё вполне понятно, если не считать обилия твёрдых знаков, прилепленных на концах слов. В первом документе говорилось, что я ознакомлена с волей усопшего, возражений не имею, наследство принимаю.

Как только я его подписала, мне тут же подсунули следующий. Согласно ему я принимала титул батюшки и с сегодняшнего дня именовалась как графиня Никитина.

Это что? Шутка? Я подняла глаза на Ермана Давыдовича.

- Ну же, подписывайте! Ту т и тут! – торопил он.

Решившись, я поставила на бумагах свою подпись. Один экземпляр документа поверенный тут же спрятал в свою папочку, а второй достался мне.

- Госпожа графиня, - поверенный слегка привстал, - тут список всего имущество, которым ваш отец владел на момент смерти.

На стол лёг ещё один конверт из плотной, светло коричневой бумаги.

- Не смею вас больше задерживать! – ещё один поклон, прозрачно намекавший, что пора уходить.

- А как же я! – незнакомка, вскочив, кинулась к столу поверенного.

- Полина Сергеевна, - тот вмиг резко посуровел, - со всеми вопросами обращайтесь к главе вашего рода! – заявил он.

Полина Сергеевна? Вроде, согласно завещанию мою сестру зовут Марией. Что-то я совсем запуталась!

Держа в руках пухлый свёрток, я вышла из кабинета с одной мыслью:

- Во что я только что сейчас ввязалась?

Выйдя из кабинета поверенного, я остановилась в коридоре, дожидаясь девушку, которую душеприказчик назвал Полиной Сергеевной. Кто она? Родственница отца? Тогда почему он не указал её в завещании?

 У меня создалось впечатление, что в этой конторе её уже знают. Значит, она тут уже бывала. В любом случае, нам нужно поговорить. Возможно, она знает, где находиться моя младшая сестра.

Девушка выскочила из кабинета словно ошпаренная, чуть не столкнулась с только что вошедшим в здание мужчиной, выронила носовой платок, но, кажется, этого даже не заметила.

Выбежав на улицу, она, рискуя попасть под колёса, кинулась на другую сторону улицы, скрываясь в небольшом парке.

Мне ничего не оставалось делать, как бежать за ней. Под крики возниц, я ловко прошмыгнула между экипажами, вбегая в парк, но беглянки и след простыл. Хотя, вроде там, за кустами, мелькнула тёмная шляпка.

Она сидела на лавочке, плечи мелко подрагивают, руки лихорадочно шарят по складкам юбки. Я села рядом, молча протягивая потерянный платок.

- Спасибо…

Её голос слегка дрожал, да она плачет!

- Полина Сергеевна, жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах, но возможно нам следует познакомиться?

И тут её как прорвало. Я не сразу поняла, что у неё просто истерика. Обхватила за худенькие плечи и прижала к себе, успокаивающе поглаживая по спине.

- Ну, ну, полноте! Всё будет хорошо!

- Нет, хорошо уже не бууудет! – завывала она.

- Это почему же? – удивилась я и, отцепив её от своей груди, слегка встряхнула.

Ну, ладно, не слегка. Несмотря на худобу, руки у меня оказались довольно сильные, сразу видно, привыкшие к тяжелой работе. Зато подействовало. Полина перестала рыдать, только слегка всхлипывала.

- Так, почему же, хорошо не будет? – повторила я.

- Я думала, главой рода назначат кого-нибудь из мужчин. Тогда бы у нас был шанс…

- Чем же я тебе не угодила?

- Без обид, - она вдруг резко успокоилась, видимо взяла себя в руки, - но что может сделать девчонка, которая десяток лет проторчала в закрытом монастыре?

- Восемь, - поправила я.

- Что?

- Я провела в монастыре восемь лет, но это к делу не относиться. Так чем я там не угодила в качестве главы рода? И кстати, кем вы мне приходитесь?

- Я мать Машеньки, - гордо произнесла  она, расправляя плечи.

- Вы супруга моего отца?

Плечи снова слегка опустились.

- Нет, - качнула она головой, - мы с Афанасием не были женаты.

- Знакомо, - усмехнулась я.

Значит, моя сестра тоже незаконно рождённая. Но, надо отдать должное, перед смертью папенька всё признал нас, дал свою фамилию и даже вписал в завещание.

- Кстати, Полина Сергеевна, вы не в курсе, что мы с вашей дочерью унаследовали?

Я уже успела убрать свёрток, что дал мне поверенный, в свой саквояж. Заглянуть внутрь так и не успела.

- К сожалению, знаю,- вздохнула Полина. – Афанасий, он сильно пил, играл, последние месяцы ему сильно не везло. Он много занимал, как-то перебивался… ты же знаешь, его все любили, душа компании…

Мне хотелось выкрикнуть: - Не знаю! Отец бросил меня, забыл, сдал в монастырь! Но я промолчала, слушая исповедь любовницы своего непутёвого папаши. А она продолжала изливать душу.

- Сразу после похорон ко мне подошли… с расписками…

Её плечи снова задрожали. Только новой истерики мне не хватало!

- Сколько?

- Я не знаю точной суммы, думаю, это ещё не все его кредиторы, но уже сейчас понятно, что деньги огромные. Мне их никогда не выплатить. Я даже на похороны занимала. Хотя… теперь ты глава рода, с тебя и спрос!

Она заметно повеселела, а вот я задумалась.

- Ладно, нечего рассиживаться, дела нужно решать по мере их поступления, - я встала. - Где ты живёшь?

- Афанасий снимал нам дом, только там оплачено до конца месяца, через неделю нас выкинут на улицу.

- Тогда, пошли!

- Но это очень далеко!

- Тогда, поехали!

Надеюсь, оставшихся денег хватит на дорогу, не хотелось бы задолжать ещё и извозчику.

Ехать пришлось долго, район не богатый, но приличный. Дом мне понравился: просторный, с открытой террасой и небольшим садом. Полина сказала, что они живут тут уже четыре года.

По хозяйству помогает Зойка, вдовая бабёнка, которая и за горничную, и за кухарку, и за няню.

- Ещё сторож, бывший денщик Афанасия, они вместе в полку служили. Но он совсем старый, Афанасий его жалел…

Жалел, значит! В груди снова разгоралась злость на непутёвого папашу.

За извозчика Полина расплатилась сама, значит, какие-то деньги у неё всё же были. Стоило подойти к калитке, как к нам навстречу выбежала хорошенькая рыжеволосая малышка лет четырёх, следом за ней, вытирая руки о передник, шла крепко сбитая женщина средних лет, видимо, та самая Зойка.

- Машенька! – Полина нагнулась, беря девочку на руки.

Та сразу потянула пальчики к её шляпке, поднимая вуаль.

- Маменька, пряничек! – тут же потребовала малышка.

- Не сегодня, солнышко моё.

Девчушка тут же капризно надула губки, собираясь заплакать.

- Полина Ивановна, у нас гости? – служанка глянула на меня, потом на мой саквояж. – Я лишнего не готовила!

- Зоя, это Анна Афанасьевна Никитина, старшая дочь Афанасия.

- Вона, значит, как! – служанка хмыкнула, прожигая меня колючим взглядом.

- Зоя, возьми Машеньку, нам с Анной Афанасьевной нужно поговорить. И принеси чаю в гостиную.

Полина передала дочку служанке и мы вошли в дом. Миленько! Небогато, но чисто и уютно.

Я выбрала место у окна, там как раз стоял удобный стол и, не дожидаясь приглашения, села, доставая из саквояжа загадочный свёрток.

Так, это у нас копия моего свидетельства о рождении, договор с монастырём, письмо от настоятельницы. Ещё какие-то запросы, официальное признание меня дочерью графа Никитина. Надо же, судя по дате, это было сделано ещё два года назад. Разрешение на передачу титула старшей наследнице.
А вот и самое главное: перечень наследуемого имущества. Читаю ровные, слегка угловатые строчки на ещё одном тщательно запечатанном сургучом конверте, он тяжёлый, слишком тяжелый для бумаг. И действительно, когда я его вскрываю, первым на стол падает ключ. Большой, резной, слегка подёрнутый ржавчиной.

Счёт в банке, его нужно проверить в первую очередь.

Две лошади, если точнее: жеребец и кобыла Сагайской породы. Надо же, никогда о такой не слышала!

А вот и самое главное: дом и земли в пригороде города Кузнецка, Саратовского наместничества. К документам на дом прилагается расписка, что сие имущество, и дом и лошадей, граф Никитин выиграл в карты буквально месяц назад.

Согласно завещанию, половина дома принадлежит мне, а вторая половина малолетней сестре Марии.

- Кузнецк, Кузнецк…где же это? – я копаюсь в памяти, пытаясь сориентироваться.

- Кузнецк? Это же такая глушь! Сибирь! – Полина резко побледнела, зажав губы ладошкой.

Она уже сняла шляпку, и я невольно отмечаю её сходство с женщиной из моего сна, матерью Анны. Видимо, отец так и не смог её забыть, подобрав похожую замену.

- В доме есть карта?

- Вам для пасьянса?

Как же всё запущено! Я пытаюсь переиначить вопрос:

- Есть географический атлас?

- У Афанасия было что-то такое. В его кабинете. Он совсем недавно откуда-то притащил…

Значит, у папеньки есть кабинет. Может я там ещё что интересного найду?

Сгребаю бумаги и иду следом за Полиной.

Кабинет располагается на втором этаже. Как я потом узнала, тут же находиться хозяйская спальня и что-то вроде дамского будуара. К моему удивлению, детскую обустроили внизу, недалеко от кухни.

- Тут всё осталось как при нём, я не велела никому сюда заходить, - Полина всхлипывает, прикладывает платочек к глазам и открывает дверь. – Там, на столе.

Она так и стоит на пороге, словно не решаясь зайти. Я мягко отодвигаю её в сторону.

- Велите принести мне чаю, - говорю, скорее чтобы отвлечь её, хотя, пить тоже хочется.

- Да, да, я сейчас! – она отмирает и быстро уходит, оставляя меня одну.

Так с, посмотрим, чем жил граф Никитин, приходящийся Анне отцом. Кабинет совсем небольшой: стол, диван, два стула да книжный шкаф. На полках с десяток книг, их я посмотрю позже. Меня больше привлекают лежащие на столе бумаги. Среди них я нахожу довольно потрёпанный атлас Российской империи и сразу замечаю торчащую между страниц закладку.

Открыв заложенную страницу, первым делом натыкаюсь взглядом на Сызрань, затем Моршанск, а между ними нахожу маленькую точку с надписью: Кузнецк. Чуть выше бросается в глаза Симбирск. Так вот почему Полина говорила про Сибирь! Хотя, места тут, по сегодняшним временам, действительно глухие.

Отложив атлас, я сажусь в кресло и по очереди выдвигаю ящики стола, выкладывая их содержимое на столешницу.

Письма, счета, а вот и они – закладные и расписки, тут же расходная тетрадь. Несмотря ни на что, отец оказался очень аккуратным человеком, все свои расходы и доходы он заносил в эту тетрадь. Пролистав её, поняла, что всё имущество он проиграл ещё несколько лет назад, после того как стал главой рода.

Жил игрой. Иногда ему везло и он выигрывал довольно крупные суммы. Но так же легко проигрывал и влезал в долги. Одного не пойму – почему ему занимали? Некоторые суммы были просто огромными!

Дверь открылась, в комнату вошла служанка. Плюхнув на стол стакан с чаем, так, что он чуть не разлился, она одарила меня презрительным взглядом. Странная, ей-то я чем не угодила?

Глянула на неё так, как я часто смотрела на своих подчинённых, Зоя тут же стушевалась, отведя взгляд и бочком, бочком, вышла. Правда, дверью напоследок всё же хлопнула.

Выпив жиденький и совсем несладкий чай, я принялась сортировать расписки на три кучки. В первую пошли самые крупные суммы. Их насчиталось всего четыре. Затем, суммы поменьше, их набралась целая стопка. И наконец, счета из свечной лавки, от молочника, от водовоза.

Первым делом нужно спросить Полину про четырех главных кредиторов. Возможно, мне удастся выбить отсрочку. А ещё съездить в банк, но это уже завтра.

Снова убираю бумаги в стол, ещё раз задумчиво рассматриваю карту, прикидывая что от Санкт-Петербурга до Кузнецка полстраны. Может, удастся выгодно продать дом и закрыть долги? Тогда можно будет начинать жизнь с чистого листа.

Я неплохо знаю французский и немного немецкий, устроюсь гувернанткой или переводчиком. А то и гадалкой, историю я хорошо знаю, наберу труппу, буду разъезжать по стране, предсказывая самые значимые моменты.

Чуть не рассмеялась, какие же глупые мысли порой приходят в голову! Зато настроение себе подняла.

Примерила на палец графское кольцо – велико, даже на большой. Порывшись в ящиках стола, отыскала кожаный шнурок, продела его сквозь кольцо и надела на шею.

Взяла три расписки, хотела идти с ними к Полине, но потом передумала. Достала чистый бумажный лист, собираясь выписать на него имена, и вот тут меня ждало первое испытание. На столе стояла стеклянная чернильница, а в стакане торчало несколько гусиных перьев.

К такому жизнь меня не готовила!

Кажется, придётся заново учиться писать. Хорошо, что на столе нашёлся огрызок карандаша. Написав нужные мне имена, проставив напротив каждого сумму долга, я отправилась на поиски хозяйки дома.

Не успела я спуститься на первый этаж, как с улицы послышался шум, затем дверь резко отворилась, стукнувшись о стену, и в дом буквально ворвались несколько мужчин. Один из них выделялся богатой одеждой и высокомерным взглядом, этот человек явно привык повелевать.

Двое других были одеты попроще, но вот их глаза… не хотела бы я столкнуться с ними в тёмном переулке!

Я поднялась на две ступени выше, оставаясь в тени, решив понаблюдать, что будет дальше.

Следом за незваными гостями в дом, опираясь на клюшку и сильно прихрамывая, проковылял старик.

- Господа, не след так врываться в дом одинокой дамы. Я же говорил вам, что Полина Сергеевна плохо себя чувствует!

- Я предупреждал, что ей не стоит от меня прятаться, только хуже сделает. Пусть добром выйдет, пока есть шанс полюбовно договориться! – заявил незваный гость.

Старик вздохнул и поковылял вглубь дома. Незнакомец, тем временем, стоял, поигрывая своей тростью с изящным набалдашником. Один из сопровождавших его парней по-хозяйски прошёлся по комнате, взял в руки стоявшую на каминной полке статуэтку, покрутил в руках, - презрительно процедив:

- Дешёвка!

Потыкал пальцем в висевшую на стене картину, щёлкнул пальцами по стоящим в углу напольным часам. Его действия только подтвердили мои догадки: в дом заявился один из кредиторов папеньки.

- Господа! – в гостиную вошла Полина.

- Что же вы Полина Сергеевна, заставляете за собою бегать! – мужчина резко ударил тростью по своей ладони. Полина вздрогнула.

- Что вы, Гордей Степанович, даже в мыслях не было! – она вся ссутулилась, на бледном лице ни кровинки.

- Полина Сергеевна я ясно дал вам понять, что долги нужно возвращать!

- Но мы с Афанасием даже не были женаты…

Она проводила взглядом  парня, который, не обращая на неё внимания, продолжал по хозяйски осматривать находящиеся в гостиной вещи. Пальцы девушки, сминая ткань, вцепились в складки юбки.

- А вот это вы зря, голубушка, ваша дочь  наследница князя, вам и ответ держать! А иначе…

Он сделал шаг вперёд, кончик его трости упёрся в подбородок девушки, приподнимая её голову.

- Иначе, расплатитесь натурой! Игнат, как думаешь, сколько за неё дадут?

Прогуливающийся по гостиной парень подошёл к Полине, обходя её по кругу, пристально рассматривая, словно кобылу на базаре.

- Холёная барынька! Если постарается, за год вам долг отработает! Хочешь в Фонарный переулок? – обратился он к Полине. – Знатная куртизанка выйдет!

Девушка покачнулась, и я поняла, медлить больше нельзя, пора вмешаться.

- Господа! – я медленно спустилась на несколько ступеней. – Позвольте узнать, что тут происходит?

 - А ты кто такая? – Игнат оставил Полину, тут же переключившись на меня.

- Графиня Анна Афанасьевна Никитина! – я гордо вскинула голову.

Игнат вдруг расхохотался, а я продолжала холодно смотреть на него сверху вниз. Специально остановилась на предпоследней ступеньке.

- Подожди, Игнат! – хозяин был явно умнее своего прихвостня и сразу понял, что я не шучу. – Прошу простить моего слугу, он явно погорячился. Сергушко Гордей Степанович к вашим услугам, - он снял шляпу и поклонился.

- Что же вы Гордей Степанович пугаете бедных барышень? – попеняла я, сразу узнав одну из фамилий в списке папенькиных кредиторов. Вторую сверху.

- Полно те, Анна Афанасьевна, мы с Полиной Сергеевной просто не поняли друг друга! Не так ли, голубушка? – он обернулся, и Полина мелко-мелко закивала.

- Хорошо, что вы приехали, Гордей Степанович. Я как раз завтра собиралась нанести вам визит. Но раз вы уже тут, то может, не будем откладывать наши дела? Полина, вели подать чаю в кабинет для меня и нашего гостя!

Та опрометью выскочила из комнаты.

Поднявшись ещё на ступеньку, я обернулась и, улыбнувшись уголками губ сказала:

- Гордей Степанович, не могли бы ваши помощники обождать вас на улице, их вид явно нервирует Полину Сергеевну.

Сергушко коротко кивнул и оба его спутника тут же покинули комнату. Что ж, не всё потеряно, значит, с ним можно договориться.

Войдя в кабинет, я села за стол, жестом предложив ему выбрать один из двух свободных стульев.

- Прошу простить меня за этот вид, - я чуть оттянула ткань на лифе платья, - я только с дороги и сразу в контору поверенного. Всего два часа назад приняла наследство покойного батюшки и незамедлительно стала разбираться с его делами. Насколько мне известно, вы ссужали его деньгами. И согласно расписке, долг должен быть возвращён вам через три недели!

- Хмм, - он пристально смотрел на меня, явно пытаясь смутить.

Но меня такими взглядами не проймёшь, я не нежная кисейная барышня! Ответила ему чуть снисходительным взглядом, пусть прочувствует, что перед ним графиня. Судя по всему этот Сергушко даже не дворянин.

- Гордей Степанович, буду с вами честна, мне пока неизвестно состояние дел папеньки, возможно, придётся просить у вас отсрочку, но заверяю вас, я привыкла платить по долгам!

- Не знал, что Афанасия есть старшая дочь, - уголок его губ дёрнулся. – Иначе, просил бы не деньгами, а услугой. Вы не по годам умны, Анна Афанасьевна!

- Благодарю за комплимент, Гордей Степанович, но вернёмся к нашим делам. Давайте условимся: вы не будете трогать никого из моей семьи, а три недели спустя я сама явлюсь к вам. С деньгами или просьбой об отсрочке. Если так случиться, то это уже будет мой личный долг.

Мы обговорили детали, я попросила Сергушко оставить адрес, где я могу его найти.

- Я приеду сам.

- Не стоит, возможно, к тому времени нам придётся поменять место жительства, - предупредила я.

Полина ведь упоминала, что за дом оплачено только до конца месяца.

- Мои люди будут за вами присматривать.

- Как вам угодно, - кивнула я, вставая, показывая, что наш разговор окончен.

Чаю нам так и не принесли. Я проводила гостя до двери и ещё некоторое время наблюдала за ним из окна. В экипаж сел сам Сергушко и Игнат. Третий мужчина остался. Гордей Степанович как и обещал, оставил у дома своего соглядая.

Что ж, с одним кредитором я уже познакомилась, даже ехать никуда не пришлось, считай, на извозчике сэкономила. К тому же мы обзавелись бесплатной охраной. Гордей Степанович очень хочет вернуть свои деньги, значит, постарается оградить нас от неприятностей. Ведь это же в его интересах!

Отойдя от окна, я прислушалась. Дом словно вымер, стояла такая тишина, что было слышно, как бьётся о стекло первая весенняя муха.

Интересно, где все? Я пошла наугад к той двери, за которой так поспешно скрылась Полина. В этой части дома располагалась столовая, детская и кухня. Там-то я всех и застала.

- Ушли? – Полина смотрела на меня огромными испуганными глазами.

- Ушли, кивнула я, - ближайшие три недели  Гордей Степанович нас не побеспокоит.

- Ты прогнала нехорошего дядю?  Он напугал маму, –  сидевшая на коленях у Зойки малышка смотрела на меня большими наивными глазами.

- Да, милая, никто больше не будет пугать твою маму, - улыбнулась я.

– Ты такая смелая, совсем как папа! Он ругался на злого дядю, когда тот приходил. Я всё слышала! Когда вырасту, я тоже буду смелая и всех вас защитю! – заявила она.

- Обязательно защитишь! А пока я позабочусь о вас с мамой. Согласна?

- Согласна! – девчушка серьёзно закивала кудрявой головой.

- Вот и замечательно! А теперь мне нужно поговорить с твоей мамой. Кстати, когда будет обед? И мне хотелось бы вымыться с дороги.

Выходя с кухни, я услышала брошенное мне в спину:

- Без году неделя, а уже раскомандовалась!

Интересно, чем я служанке-то не угодила?

Поднявшись с Полиной в рабочий кабинет, я пресекла все её попытки упасть в обморок, сказав, что дело не терпит отлагательств и их нужно решать как можно скорее.

- Ты теперь глава рода, тебе и решать, - попыталась она взбрыкнуть.

- Как хочешь, - пожала я плечами, - меня тут никто не знает и о том, что я приняла наследство отца – тоже. Я могу прямо сейчас спокойно встать и уехать, никто искать не будет. Как думаешь, к кому снова придут кредиторы отца?

По её лицу было видно, что она прекрасно поняла мои намёки и постаралась взять себя в руки. Я предъявила ей написанные на листочке имена.

- Расскажите мне о них всё, что знаете!

Самый большой долг был перед неким Перовским Алексеем Борисовичем. Как оказалось, он был дворянином.

- Побочная ветвь Разумовских, бастарду дали титул и фамилию, - в голосе Полины сквозило пренебрежение, хотя она сама недалеко ушла, родив вне брака.

- Он тоже игрок?

- Нет…- она засомневалась, - кажется, нет…

- Отец был близко с ним знаком? Как он умудрился взять такую большую сумму?

- Этот Перовский, он выкупил родовое поместье Никитиных. Видимо, рассчитывал на что-то ещё. Афанасий говорил, что Перовский отчаянно желает войти в общество, но с его родословной…

Понятно, всё дело в амбициях. Нужно узнать, на что этот Перовский рассчитывал, что ещё такого оставалось у папеньки? Может, удастся рассчитаться без денег. Жаль, что в расписке не сказано ничего конкретного.

- А вот этот, Павлов, он кто?

Я назвала третьего по очерёдности кредитора.  На щеках Полины проступил румянец, она потупилась, но я так устала, что не обратила на это внимания.

- Илья Михайлович блестящий офицер, гусар! Афанасий как-то выручил его, после этого они стали крепко дружить.

Гусар, ну, ну, значит пили и играли вместе!

- Вы не подумайте, Илья Михайлович очень благородный. Он сразу заверил меня, что будет ждать сколько нужно! Не точно некоторые…

- Ну а Макшанцев?

- Этого я не знаю. Афанасий никогда о нём не говорил.

- Ладно, разберёмся, - я устало потёрла переносицу. – Завтра съездим в банк, узнаем, есть ли что на счетах. И ещё, Полина, мне нужно что-то из приличной одежды. Не одолжите мне одно из своих платьев?

Вскоре нас всё-таки позвали обедать. В столовой было накрыто всего на две персоны. Слуги и малышка ели на кухне.

Потом мне организовали ванну. В закутке рядом с кухней стояла большая деревянная бадья, Потап, не смотря на свою хромоту, натаскал воды, и я долго сидела там, отмокая. Он, в отличие от Зойки, относился ко мне с большим уважением, даже напомнил, что когда-то нянчился со мной.

- Вы, барышня, были вот такой, - он показывал  рукой расстояние от пола не выше своего колена, - а у меня тогда ещё не было этой штуки, - он кивнул на свою тросточку. – Хорошие времена были!

Полина поделилась со мной одеждой. Я обзавелась одним простым домашним платьем и другим, построже, на выход.

Остаток дня изучала документы в кабинете отца, надеясь отыскать что-то ценное. Потом долго рассматривала на карте Кузнецк. Похоже, единственное по настоящему ценное находиться там, да и то только потому что, папенька не успел проиграть или заложить это имущество. Знать бы ещё, как его выгодно продать!

Мне отчаянно не хватало элементарных знаний, ещё вчера я не знала, как нанять извозчика. Зато своё невежество могу списать на жизнь в закрытом монастыре. По сути, попав в город, Анна была совершенно беспомощна.

Ночевать мне пришлось там же, в кабинете, в доме просто больше не было спальных мест, а здесь стоял узкий и довольно жёсткий диван. Хорошо, хоть одеяло и подушку дали. Служанка чуть ли не швырнула всё это мне в лицо.

Чуть позже я узнала причину её такого странного поведения. Уже ложась спать мне банально приспичило сходить в туалет. Пришлось спускаться на первый этаж, кабинет задумчивости находился как раз неподалёку от кухни.

И вот сделала я свои дела, собиралась уже идти назад, как услышала голоса. Я замерла. Неужели кто-то пробрался в дом? После недавнего инцидента нужно быть очень осторожной. Я прислушалась и вскоре облегченно выдохнула. Разговаривали двое, я сразу узнала Зойку и денщика отца, Потапа Ивановича.

Уже было хотела пойти к себе, как услышала своё имя.

- Явилась на всё готовое! Если бы не она, всё наследство Машенке досталось!

- Ты не справедлива к девочке, ей и так по жизни досталось, думаешь, в монастыре жизнь сахар? Она дочь Афанасия Степановича, раз хозяин порешил ей всё оставить, так тому и быть.

- А я говорю: не правильно это, при живой-то жене!

- Так, Полина Сергеевна не жена хозяину и ты это прекрасно знаешь! Всё равно никто бы ей титул не передал.

- Так, Машенька бы приняла, а Полина Сергеевна при ней, вот и ладненько бы было. А тут эта: сама рыжая, глазища синие, а глядит-то как, будто королевишна, а у самой платьишко в дырах. Ведьма, как есть ведьма!

- Так Анна Афанасьевна в отца пошла. Да и Мария Афанасьевна очень на него похожа, такая же рыженькая.

- Да тфу на тебя, Потап. Я ему слово, он мне два! Только так и знай, я Полину Сергеевну, голубушку нашу, в обиду не дам! Она же чистый ангел, не то, что эта!

- Ладно, хватит из пустого в порожнее, я золу вычистил, дров на завтра принёс, к себе пойду!

Тапочек мне не дали и я ходила по дому босой, ноги к этому времени у меня совсем замёрзли. Голоса удалились, видимо оба собеседника ушли к задней двери, чем я и воспользовалась, быстро прошмыгнув мимо кухонной двери и перепрыгивая через ступеньку, побежала к себе.

Забралась под одеяло, подтянув колени к животу, пытаясь согреться, вспоминая только что услышанный разговор. Теперь понятно, отчего служанка так меня невзлюбила, она слишком предана своей хозяйке, а меня считает её конкуренткой.

Как будто мало нам проблем с кредиторами папеньки, ещё и в своем доме порядка нет!

Ещё немного повозившись на неудобном диване, я всё же заснула. А утром, позавтракав в столовой вместе с Полиной, я попросила её составить мне компанию и вместе съездить в тот банк, где обычно бывал отец.

Я, конечно, неплохо ориентировалась в городе, но с её поддержкой это было бы намного быстрее.

К моей радости, Полина охотно согласилась. Видимо, ей самой было любопытно узнать, сколько денег лежит на счету. Лично я, зная разгульный характер папеньки, не сильно обольщалась, там может быть и вовсе пусто.

Одевшись в позаимствованное у Полины платье, волосы заплела в косу и, закрутив её на затылке, закрепила шпильками. Полина критически осмотрела мой новый образ, в результате мне досталась ещё шляпка, перчатки и сумочка, куда я положила все документы. Моими остались только старые стоптанные ботинки, благо под длинным подолом их почти не видно.

Поймав извозчика, мы отправились в банк. Пока ехали, я с удовольствием наслаждалась видами старинного Петербурга. Город был красив и невероятно гармоничен со всеми этими конными повозками, каретами и разодетыми в пышные наряды барышнями.

В банке нам некоторое время пришлось подождать своей очереди. Потом клерк долго и тщательно проверял мои бумаги. В результате на руки я получила целых тридцать шесть рублей.

 Видя отразившееся в глазах Полины разочарование, я едва сдержалась от ехидного замечания. Ведь «мачеха» отлично знала с кем жила, неужели рассчитывала, что отец мог оставить на счету более внушительную сумму?

Впрочем, я была рада даже этому, у меня появилась хоть какая-то наличность. Теперь я смогу спокойно перемещаться по городу. Сейчас я рассчитывала навестить нашего поверенного, задать ему несколько вопросов и предложить заняться продажей своего наследства.

Вот только планы пришлось несколько скорректировать.

Выйдя из банка, мы сразу услышали бодрый мужской голос:

- Полина Сергеевна! Рад видеть вас в добром здравии!

Перед нами возник статный широкоплечий мужчина в военной форме. Светлые волнистые волосы, шикарные усы и особый маслянистый блеск глаз выдавали в нем дамского угодника.

- Илья Михайлович! – щёки Полины тут же подёрнулись румянцем.

- Полина Сергеевна, голубушка, представьте меня своей спутнице.

Полина несколько смутилась, но назвала моё имя.

- Так вы и есть та самая наследница Афанасия Степановича? – он улыбнулся и, поймав мою руку, галантно поднёс к своим губам. - Позвольте представиться, Павлов, Илья Михайлович, к вашим услугам!

Павлов… это не тот ли самый, один из кредиторов отца? Во всяком случае, ведёт он себя вполне адекватно.

- Барышни, позвольте пригласить вас в чайную!

Илья Михайлович явно не желал нас отпускать. Впрочем, я не против немного перекусить.  К тому же если это всё-таки тот самый Павлов, нужно обговорить условия выплаты займа.

Не успела я сказать и слова, а Полина уже радостно согласилась. Я заметила, что она не сводит глаз с бравого офицера и внутренне ухмыльнулась. Похоже Полина полностью попала под его обаяние. Впрочем, я совсем не против, дело молодое. Илья Михайлович подходил ей по возрасту намного больше почившего отца.

До ближайшей чайной было совсем недалеко, минут десять неспешным шагом. Павлов всю дорогу развлекал нас разговорами, а ещё постоянно сыпал комплиментами. Это получалось у него так мило, так что даже мне было приятно, чего уж говорить про Полину, она буквально млела от такого внимания.

В маленьком кафе было тепло и очень уютно. Вкусно пахло свежей сдобой. Павлов выбрал столик у окна и вскоре нам принесли исходящий паром пузатый чайник, мед и большое блюдо с выпечкой. Наш спутник оказался к тому же ещё и щедрым, а может он просто хотел нас впечатлить.

За столом разговор пошёл о службе Павлова, он хвалился о том, что его недавно перевели в дипломатический корпус.

- Всегда любил путешествовать, - Илья Михайлович привычным жестом подкрутил усы. – Возможно, будут даже в Европу посылать!

- Ох, Европа! Всегда хотела там побывать! – Полина мечтательно закатила глазки.

Потом оба посмотрели на меня. А я что, бывала я в этих Европах, правда ещё в прежней жизни. Из интересного там только история да старинные постройки, а этого мне сейчас и здесь с лихвой хватает!

- Мне и тут хорошо! – пожала я плечами.

- Ах, какая вы Анна Афанасьевна, право скучная! Это же Европа, Рим, Париж! Венеция! – Полина жеманно сложила губы куриной гузкой, явно представляя себя парижанкой, хотя сама она дальше Ярославля нигде не бывала.

- Да куда уж нам, мы люди простые, нам и в Россиюшке хорошо!

Разговор ещё какое-то время крутился вокруг заграничных достопримечательностей, пока плавно не вернулся к делам насущным. Я сочла это удачным моментом поговорить о долгах отцах.

- Ах, право, Анна Афанасьевна, это такие пустяки! – Павлов небрежно махнул рукой. - Афанасий не раз выручал меня, так что и я готов ждать, сколько потребуется! – заверил он.

У меня на душе полегчало. Вот, были бы все кредиторы отца такими милыми!

Мы просидели в чайной довольно долго, пока Павлов не откланялся, сообщив, что ему пора на службу. Правда, перед этим, он как порядочный джентльмен, оплатил наш счёт.

Когда Павлов ушёл, я попросила завернуть нам с собой оставшиеся на блюде булочки. Не оставлять же!

- Куда теперь? – спросила Полина.

- В контору поверенного. Нужно узнать, сможет ли он помочь продать наше наследство. Тогда я смогу оплатить долги отца, а вам с Машей хватит денег на небольшой домик в пригороде.

Поймав извозчика, мы отправились по уже известному адресу. Нам даже повезло, других посетителей не было, и мы вскоре оказались в кабинете поверенного. Тот встретил нас вполне доброжелательной улыбкой, видимо тоже был в хорошем настроении. Весна!

- Вижу, вы нашли общий язык! – он указал нам на стулья. – Чем могу служить?

- Я бы хотела продать полученное наследство. Вы же такой мудрый, всё знаете, - польстила я ему. - Вот и пришла посоветоваться с вами, как это лучше сделать.

- Могу я ещё раз взглянуть на ваши бумаги?

Я с готовностью выложила всё на стол. Поверенный надел пенсне, долго читал, щурился, на его лбу пролегла глубокая морщинка.

-  Анна Афанасьевна, боюсь, это невозможно! – покачал он головой. – Ваше наследство разделено поровну с малолетней сестрой. Любые сделки с ним невозможны, пока Марии Афанасьевне не исполниться восемнадцать и она не получит право подписи!

Кроме того, вы как глава рода отвечаете за сохранность этого имущества. На этот счёт закон суров, но справедлив!

Он подвинул документы в мою сторону, и я убрала их в сумочку.

- Что-то ещё?

- Нет, спасибо, вы нам очень помогли. Полина, пойдём.

Настроение у меня скатилось ниже  некуда, уже не радовала ни хорошая погода, ни мешочек с монетами в моей сумочке, которые теперь казались лишь насмешкой. По словам поверенного, я получила в наследство обузу, сроком на пятнадцать лет.

Где теперь взять денег – ума не приложу!

Всю обратную дорогу Полина была очень задумчивой. Она даже не успела толком помечтать о собственном доме и эти мечты тут же пошли прахом.

Дома она довольно холодно отреагировала на выбежавшую её встречать дочьку и ушла к себе. Машенька тут же сморщила носик, собираясь заплакать, пришлось взять её на руки и предложить булочку из чайной. Малышка с радостно вцепилась пальчиками в угощение, разом позабыв обо всех проблемах.

Потом я долго развлекала её разными играми. Особенно Машеньке понравились стихи и сказки в моём исполнении. Так под очередную сказку она и заснула.

Я потихоньку отнесла малышку в детскую, сняла башмачки и уложила в кровать.

- Спи, солнышко, – я убрала с пухлой щёчки растрепавшийся локон, коснувшись губами её лба, - всё у нас будет хорошо!

Выпрямилась и ещё с минуту любовалась спящей сестрёнкой, не замечая, как в приоткрытую дверь за нами наблюдает Зойка, горничная Полины.

Ночью я долго не могла уснуть, ворочалась на жёстком диване и думала. Думала, где порядочной девушке можно раздобыть денег? Много и быстро.

Заработать честным трудом просто нереально, только не в Санкт-Петербурге восемнадцатого века!

Правда, есть несколько вариантов…

Первое, что приходит на ум – продать что ненужное, или даже нужное. Вот только чтобы что-то продать, это что-то нужно иметь.

Ещё можно поискать богатого мужа. Правда, богатые обычно выбирают себе под стать, а я, получается, бесприданница. И ни сногсшибательной красоты у меня, ни особого таланта тоже нет.

Дальше шли криминальные варианты: продать какой-нибудь секрет, проще говоря – шантаж. Вот, только никаких секретов я не знаю, шантажировать некого. Можно, конечно, Полину поспрашивать, но я сомневаюсь, что она может знать что-то полезное.

Последним пунктом у меня стояло: ограбить богатых, раздать бедным, то бишь - нам.

В конце-концов мне всё же удалось заснуть. А утром, сразу после завтрака, я вышла на улицу, нашла глазами соглядатая, которого оставил  возле нашего дома Гордей Степанович и долго с ним разговаривала. В том деле, что я задумала, мне как раз понадобиться помощь таких людей, вращающихся в определённых кругах.

Да, я просила его о помощи, и Степан довольно быстро согласился.

- Всё веселее, чем день деньской у вас под дверью торчать, - рассудительно заметил он.

Вернувшись в дом, я первым делом разыскала Полину.

- Мы сегодня вечером едем в ресторацию, - объявила я, - нужны красивые платья!

- Но у нас нет на это денег!

- Считай, это деловой визит, я как раз хочу раздобыть немного монет, чтобы покрыть хотя бы часть долгов отца.  От тебя ничего не требуется, отдыхай, развлекайся, мне нужно только твоё сопровождение, не могу же я пойти в ресторан одна!

- Раз так…

Конечно, Полина согласилась. Правда, я так и не сказала ей, что этот ресторан совсем не похож на те, к которым она привыкла.

 Вместе мы выгребли из шкафа весь её гардероб. Я искала кое-что определённое, мне нужен был наряд с глубоким декольте.

Дело осложнялось тем, что грудь у Полины была немного больше моей, но в конце-концов,  я выбрала одно платье, которое отлично подходило к моим рыжим волосам и имело довольно вызывающий вырез. Правда, моя грудь несколько в нём потерялась.

- Вата есть?

Увы, ваты не было, её ещё не стали производить в промышленных масштабах. Пришлось искать замену. Пробовали подкладывать в бюстье свёрнутые кусочки ткани, шерсть из которой Зойка вязала носки, она оказалась ужасно колючей, и остановились на мешочках с крупой. Именно они смотрелись более естественно, красиво приподнимая мои полушария над отороченным кружевом декольте.

- То, что надо!

Провозились мы до самого обеда. Потом я немного поиграла с Машенькой, даже уложила её на послеобеденный сон, потому что девочка потребовала рассказать ей сказку. А там и настала пора собираться.

Одеться даме для выхода в свет дело не быстрое. Одна причёска занимает массу времени. Особенно с непривычки. Полине одеваться помогала горничная, но когда дело дошло до меня, Зойка сослалась на сильную занятость и просто ушла.

Посмотрев на мои неуклюжие попытки заколоть очередной локон, Полина не выдержала и взялась помогать. Так что уложились вовремя.

 Когда выходили из дома, у крыльца нас уже ожидал экипаж. Это Степан постарался. Сам он ехал сзади, стоя на специальной приступочке, сделанной специально для слуг и нас нисколько не стеснял. Мне с ним было даже спокойнее.

Полина была несколько возбуждена, она всё выпытывала у меня название ресторана, куда мы едем. Говорила, что отец не часто баловал её выходами в свет, предпочитая держать супругу дома.

Я всё отшучивалась:

- Это сюрприз! Сейчас сама всё увидишь!

- Прибыли! – извозчик остановился напротив большого каменного дома. Тут уже стояло несколько колясок и даже карет.

Полина опешила, улыбка медленно сошла с её лица.

- Но это, это же игорный дом! – испуганно прошептала она.

Да, я попросила Степана отвезти нас в одно из злачных мест Санкт-Петербурга. Решила, что если у отца получалось заработать денег таким образом, почему бы и мне не попробовать?!

- Не переживай, ресторан тут тоже есть! – успокоила я Полину, но она вжалась в угол коляски и отказалась выходить.

- Раз так понравилось тут сидеть платите за ещё одну поездку или выходите, - не очень вежливо заявил извозчик.

Только после этого Полина сошла на мостовую.

- А этот, что тоже с нами пойдёт? – кивнула она на Семёна.

- Ты предпочитаешь отправиться туда без сопровождения мужчины? – иронично спросила я. – Не переживай, для всех он будет нашим охранником.

Я не стала объяснять ей, что Семён привез нас в хорошо известное ему место, и за это я пообещала ему процент с выигрыша. Так что в его интересах постараться обеспечить мне этот выигрыш.

У дверей нас встретил швейцар. Скользнув взглядом по довольно скромным нарядам, потом по маячившему за нашими спинами охраннику он, изобразив едва уловимый поклон, открыл перед нами дверь.

Из фойе мы сразу попали в гардеробную, где сдали наши плащи, и прошли дальше, очутившись в большом шумном зале, полном народу. Я сразу отметила, что тут почти нет женщин.

Это место где царят азарт и алчность, место, где за один вечер спускаются целые состояния, место, куда не ходят с добропорядочными жёнами.

Именно поэтому мне так важно было присутствие Семёна, пусть лучше нас сочтут эксцентричными дамочками, решившими испытать удачу в игре, чем искательницами приключений, ищущих мужского покровительства.

Окна в зале были занавешены плотными шторами, кругом горели свечи, их дым смешивался с запахом табака, повисая под потолком клочьями серого тумана.

Полина вцепилась в мою руку, словно боялась потеряться в этой толпе. Но, похоже, никому не было да нас дела, всё были увлечены игрой. Карточные столы стояли повсюду. Играли в модный в этом сезоне фараон и баккара.

Но карты меня не интересовали. Я не хотела доверять свою судьбу призрачной удаче или умелому шулеру. Зависеть от случайно выпавшей карты – это не для меня!

- Нам в соседний зал, до конца и налево, - подсказал стоящий за спиной Семён.

Мы, не спеша, стараясь не привлекать внимания, прогулялись меж игорных столов до указанной Семёном двери.

- То, что нужно! – прошептала я, увидев несколько обтянутых зелёным сукном столов.

Бильярдная!

Я прекрасно помнила, что как раз в это время в Санкт-Петербурге случился настоящий бильярдный бум. Столы ставились повсюду: в дворцах вельмож, дворянских усадьбах, клубах, даже в трактирах средней руки.

Градоначальник, генерал-майор Драчевский даже выпустил распоряжение, по которому запретили распространять бильярд за пределы района между Невой и Обводным каналом, настолько эта игра стала популярной.

 И вот сейчас  я рассчитывала использовать эту популярность в свою пользу. В бытность свою я неплохо катала шары и пока это единственное, что может хоть как-то помочь мне сейчас.

Я бегло осмотрелась, в этом зале подобралась чисто мужская компания, так что наше появление не осталось незамеченным. Мы с ходу получили несколько комплиментов. Полина, поняв, что на её честь тут никто и не думает покушаться, немного расслабилась, а вот я напротив стала внимательно следить за игрой, встав у ближайшего стола.

Играли два офицера, молодые, азартные.  Они торопились, часто ошибались, эмоционально размахивали руками. Я замечала всё: и эту снисходительную небрежность и излишний азарт. Но больше всего меня заинтересовало, как проигравший бросил на стол сразу несколько купюр, я на ходу подсчитала: пятнадцать рублей. Приличные деньги.

- Вам понравилась наша игра? – моё внимание не осталось не замеченным.

- Да, очень!

Выигравший офицер явно был польщён.

- Не хотите попробовать?

- Очень хочу!

- Извольте! – мне тут же протянули кий.

Приняв кий на ладонь, я взвесила его на руке, проверяя балансир. Кому-то это покажется лишним и глупым, но в бильярде важна каждая мелочь. Прошлась вдоль бортика, проводя ладонью по зелёному сукну, чувствуя пальцами его шероховатость. Взяла в руку один из шаров, ощущая его тепло. Кажется это настоящая слоновая кость. Я вернула шар на стол, крутанув его вокруг своей оси, тот завертелся волчком.

Похоже, для этого шара была использована не просто слоновая кость, а именно бивень слонихи! Только из них получаются бильярдные шары высшего качества, способные идеально крутиться вокруг своей оси.

В целом я осталась довольна качеством стола, теперь нужно проверить реакцию этого тела. Я сильно рискую, начиная играть без малейшей подготовки. Но на это у нас просто нет времени.

- На что играем? – мой соперник взял с полки специальный мелок, натирая им кончик кия. – На интерес?

- На деньги! Ставлю три рубля! – я поставила ту сумму, которую не жалко было потерять, раньше я всегда следовала этому правилу. Главное в игре – это контроль и умение вовремя остановиться.

- В русскую пирамиду?

- Только в двух словах расскажите мне о правилах игры, - попросила я. Мало ли, за полторы сотни лет многое могло измениться.

Вокруг нас уже собралось несколько зрителей. Кто-то уже в открытую усмехался над барышней, сунувшейся в игру, даже не зная правил.

- Разбивайте! – мой соперник милостливо дал мне фору.

Я сделала первый осторожный удар, шары раскатились, со стуком ударяясь о бортики, один из них попал в лузу.

- Неплохо, неплохо! – похвалили меня. – Бейте ещё!

Я сделала три удачных удара один за другим, получая громкие похвалы. Вокруг уже собралась приличная толпа, кто-то следил за игрой, а кто-то любовался моим декольте.

И вот когда наклонилась в четвёртый раз, то почувствовала, как мешочки с крупой, отвечающие за мой пуш-ап, своим весом выталкивают грудь наружу. Я дёрнулась, чтобы избежать конфуза, шар, в который я целилась, улетел в другую сторону. Мне пришлось уступить место своему сопернику.

Тот с усмешкой на губах, явно красуясь, сделал несколько небрежных ударов. Победа и три моих рубля достались ему.

Я проиграла.

Вытащила из сумочки и положила на зелёное сукно деньги, небрежным жестом поправила декольте, заметив, как масляно заблестели глаза мужчин.

- Я хотела бы отыграться! Ставлю шесть рублей!

Мимоходом заметила, как испуганно распахнулись глаза Полины. В руках мачеха держала бокал, кто-то за соседним столом решил потратить свой выигрыш на угощение всех присутствующих. Бокалы раздали всем желающим, один из них вручили растерянной Полине.

Сразу несколько человек пожелали составить мне компанию в игре, я уже мысленно потирала руки, подсчитывая прибыль. Это даже хорошо, что я проиграла, никто не станет воспринимать меня всерьёз.

Теперь я избрала несколько другую тактику, сама била аккуратно, не спеша, наклоняясь ровно настолько, чтобы содержимое декольте оставалось на месте. А вот когда наставала очередь моего соперника, я обходила бильярдный стол, становясь ровно напротив него и низко наклонялась, словно хотела лучше рассмотреть расположение шаров на столе, изящно оттопырив попку и выставляя мягкие полушария груди на всеобщее обозрение.

Пару раз всё моё «добро» чуть не вывалилось прямо на бильярд. Буквально ходила по грани приличия. Зато на мужчин это действовало магнетически, все как один пялились на мою грудь или оттопыренную пятую точку и мой соперник не исключение. Он торопился, ошибался, и очередь бить снова переходила ко мне.

Так я выиграла три партии к разу. На последней сообразила, что бравый офицер с лукавой улыбкой под ухоженными усами специально поддаётся мне, чтобы я ещё раз наклонилась над столом. Разгадав его уловку, я вернула хитрую улыбку, мастерски пробив в дальний угол.

Получив очередные шесть рублей, отложила кий, объявив, что я устала и хочу отдохнуть в ресторане. Сразу несколько офицеров, включая моего последнего партнёра по игре, решили составить нам компанию.

В ресторане было довольно свободно, вечер только начинался. Нам выделили уютный столик, тут же принесли закуски и выпивку. Началось веселье. Игристое лилось рекой.

Семён с нами за стол не садился. Он устроился неподалёку, не выпуская нас из вида. Время от времени я поглядывала в его сторону, и когда он подал условный знак, кивнул головой я, схватив Полину за руку, объявила:

- Господа, нам нужно в дамскую комнату! Не скучайте без нас!

Конечно, ни в какую дамскую комнату мы не пошли. Семён, поняв, что господа офицеры уже достаточно приняли на грудь, чтобы перейти от ухаживаний к приставаниям, быстро вывел нас на улицу, где мы сели в закрытый экипаж и отправились домой.

Всю обратную дорогу Полина рассказывала, какого страха натерпелась, но при этом она выглядела возбуждённой и очень довольной. Мне кажется, наше приключение ей даже понравилось, потому как, прибыв домой, она спросила:

- Завтра тоже поедем?

- Завтра видно будет, - уклонилась я от прямого ответа.

Потому как при такой жизни не стоит загадывать заранее. Мы сейчас как на пороховой бочке, не знаешь, в какой момент рванёт. Одно радует, другие кредиторы пока нас не осаждали. Но у некоторых расписок уже подходил срок выплаты, так что это мнимое спокойствие совсем ненадолго.

Отпустив извозчика, я велела Полине идти в дом. Отдала Семёну три рубля – его долю в нашем сегодняшнем мероприятии. Он молча убрал деньги в карман.

- Семён, может вам постелить во флигеле? – предложила я нашему бессменному охраннику. – Или вас дома ждут?

Дома его никто не ждал, поэтому я решительно распахнув дверь, пригласила его в дом и, не обращая на Зойкино ворчание, велела накормить и спать уложить.

К моему удивлению за Семёна заступился Потап Иванович. Денщик отца предложил ему устроиться на ночь в своём чулане.

Сама я есть не хотела, перекусила в ресторане. Поэтому оставив мужчин и ворчащую Зойку самим разбираться  между собой, отправилась на хозяйский этаж. По пути заглянула в детскую, Машенька уже спала, разметав по подушке рыжие кудряшки. Я убрала упавший на щёчку локон, подоткнув одеяло. Ещё немного полюбовавшись спящей малышкой, тихонько закрыла дверь и поднялась к себе.

С каким же наслаждением стащила с себя это платье с кучей модных и тяжеленых прибамбасов, оставаясь в одной нижней рубашке.

- Хорошо-то как! – я с удовольствием потянулась. Молодое тело хоть и устало, но это была приятная усталость.

Но пока ещё не время расслабляться, нужно подвести итоги. Я выложила из сумочки несколько банкнот и немного мелочи. Пересчитала, разложив на две кучки. С учётом трёх выигрышей и одного проигрыша я заработала пятнадцать рублей.

Три рубля отдала Семёну, ещё девяносто копеек потрачено на извозчика. Итого чистой прибыли одиннадцать рублей с копейками. Немного и не мало, на такие деньги семья среднего достатка может прожить целый  месяц.

Я всё тщательно записала в свой блокнот, попутно отмечая, что уже сейчас могу отдать пару небольших долгов. Но всё равно этого слишком мало. Чтобы расплатиться со всеми кредиторами мне надо ходить в бильярдную два месяца к ряду, как на работу.

Хотя, теперь, когда у меня уже есть какой-никакой стартовый капитал, можно увеличить ставки. А теперь пора отдыхать. Завтра предстоит ещё один непростой день. Я решила написать самому главному кредитору отца, прося его о встрече. Сейчас жизненно необходимо получить именно его отсрочку.

С такими мыслями я задула свечу и легла на диван, к которому уже начала привыкать. Ещё какое-то время перед глазами мелькали эпизоды сегодняшнего вечера, пока сон не накрыл меня с головой.

Утро встретило ласковым солнышком и шумной вознёй воробьёв под окном, обещая ещё один чудесный весенний день. Спустившись в гостиную, я встретила там заспанную Полину, вокруг которой хлопотала горничная, прикладывая к её лбу намоченную в холодной воде тряпку.

- Как же голова болит…- простонала она.

А нечего было вчера на дармовую выпивку налегать. Я вон за весь вечер обошлась одним бокалом и то только несколько раз чисто символически пригубила.

- Не бережёте вы себя, голубушка. Где это видано в одиночку по злачным местам разъезжать! - Зойка красноречиво покосилась в мою сторону, явно намекая, что это моя вина, а страдает её любимая хозяйка.

Я сделала вид, что задумалась, сочувственно произнося:

- Что-то вы, Полина Сергеевна,  действительно неважно выглядите. Видимо, придётся мне сегодня ехать одной.

- Что ты Аннушка, - вскочила с дивана Полина, - разве ж можно туда одной?! Нет, я непременно с тобой поеду! Зойка! Рассолу мне!

Я отвернулась, скрывая улыбку. Так и знала, что ей понравилось наше вчерашнее приключение. Полина ведь совсем ещё молоденькая, не на много старше меня. Папенька запер юную жену в четырёх стенах, а теперь она попробовала на вкус свободу, шумные и веселые развлечения, внимание мужчин.

За завтраком, пока Полина вяло возила ложкой в своей тарелке, я быстро съела выданную мне порцию, после чего заглянула в детскую. Увидев меня, Машенька радостно заулыбалась.

- Сестрица! Расскажи сказку!

- Пойдём, лучше погуляем, - предложила я.

Глаза девчушки радостно загорелись. Я заметила, что за всё время пока я тут проживала, малышку ни разу не вывели на улицу. А в таком возрасте просто необходим свежий воздух и солнышко.

Я попросила Зойку одеть Машу на прогулку, та немного поворчала, скорее по привычке, но перечить не стала.

Поднявшись к себе, я сначала села за стол, написала письмо нашему главному кредитору, господину Перовскому, попросив его о встрече. Как раз и отправлю. Надев одно из выданных Полиной платьев, прихватила с собой плащ. На улице совсем по-летнему тепло, но погода в Питере слишком переменчивая, ветер с залива часто приносит туман и дожди.

Несколько мелких монет в карман, письмо и я готова.

Взяв Машу за ручку вышла на улицу и первый, кого увидела, был Семён. Я кивнула ему, подходя ближе.

- Доброго утра. Тебя покормили?

Я сказала ему, что собираюсь немного прогуляться, заодно спросила, где можно отправить письмо. Оказалось, что это зависит от адреса. Если адресат живёт неподалёку, для этого лучше всего нанять посыльного. Он и ответ принесёт. Или воспользоваться услугами почтового отделения, что я и решила сделать.

Семён подсказал в какую сторону нужно идти и сам пошёл следом. Машенька сначала держалась за мою руку, но ей было всё интересно: и воробьи в луже и первый жёлтый цветок одуванчика, который мы тут же рассматривали со всех сторон, так что наша прогулка несколько затянулась. Единственное, я старалась следить, чтобы она не выбежала на дорогу. Слишком свежи были в памяти обстоятельства моей гибели.

Сдав письмо, хотела идти обратно, но заметила, что девочка немного приуныла.

- Что случилось?

- Ножки устали, - совсем по-взрослому вздохнула она.

Я осмотрелась в поисках извозчика, но на глаза сразу попалась вывеска чайной. Вот тут и отдохнём!

Машенька смотрела на всё широко раскрытыми глазами, в таком заведении она была впервые. А меня приятно удивили цены. Булочка – пять копеек, ягодный взвар ещё меньше. В результате вышло даже дешевле, чем поездка на извозчике. Оказывается, нанять экипаж это уже роскошь. Поэтому, многие годами не покидают свой район города. Путешествия – привилегия богатых!

В результате, назад мы возвращались пешком. Дома, пока Зойка снимала с Маши лёгкий плащик, малышка взахлёб рассказывала, где она сегодня побывала, что видела.

- А ещё мы маме булочку принесли! – похвалилась она, отчаянно зевая.

Зойка пообещала передать булочка матери, уложив засыпающую прямо на ходу малышку в постель. Я наклонилась и поцеловала её в лобик, погладив рукой по рыжим кудряшкам.

- Спи, милая, пусть тебе приснятся хорошие сны.

Тихонько выйдя за дверь, я попросила горничную принести мне нитки с иголками. Когда я пошла к себе, Зойка проводила меня долгим задумчивым взглядом.

Я потратила несколько часов и исколола все пальцы, но перешила платье так, чтобы оно не сковывало движения. Мешочки с крупой приделала намертво, теперь точно не выпадут. Для этого я раз двадцать снимала и снова надевала свой «рабочий» наряд, подгоняя всё буквально до миллиметра.

Заодно соорудила в складках парочку потайных карманов. Помня, в каких заведениях мне придётся бывать, нужно быть готовой ко всему. Неплохо было бы обзавестись оружием, но на это пока не было ни денег, ни времени, ни умения с ним обращаться.

Примерив платье ещё раз, осталось полностью довольна полученным результатом. Глянула на часы – есть ещё немного времени, чтобы перекусить и нужно собираться.

Спустившись на кухню, попросила Зойку соорудить мне бутерброд и что-нибудь попить. Горничная ушла в кладовку, из-за неприкрытой двери до меня донеслось её ворчание, мол, явилась нежданная, незваная. Денег и так нет, а тут ещё лишний рот кормить. Мало сама, так ещё бродягу какого-то в дом притащила.

Я сделала себе заметку, поговорить на этот счёт с Полиной. Если нужны деньги на продукты – я выделю.

Вместо привычного бутерброда я получила кусок хлеба, намазанного густой почти как масло  сметаной. Вкусно и сытно.

С улицы донёсся какой-то шум, выглянув в окно, я увидела Семёна. Сняв рубаху, оставшись в одних штанах, он колол дрова, а Потап Иванович, прихрамывая, собирал готовые поленья, и складывал их под небольшой навес. Вижу, мужчины нашли общий язык, это радовало.

Семён мне нравился: спокойный, немногословный, он давал чувство надёжности. С ним мне было спокойно. Не верилось, что он причастен к какому-то криминалу. Интересно, как он попал в компанию к Сергушко?

Доев хлеб, я пошла искать Полину. По пути заглянула к Машеньке. Та сразу обрадовалась, доверчиво протянув ко мне свои ручки.

- Аннушка, ты придёшь рассказать мне сказку на ночь?

- Солнышко моё, сегодня не получиться.

Губы девчушки задрожали, в глазах появились первые слезинки.

- А хочешь, завтра снова сходим на прогулку?

- И в чайную? – слёзы были тут же забыты.

- И в чайную, - улыбнулась я.

Полину я нашла в хозяйской спальне. Она лежала на кровати с книгой в руках, но увидев меня, тут же отложила её в сторону.

- Пора собираться. Поможешь мне с причёской? – попросила я.

Одевались и причёсывались мы тут же, во-первых в спальне находился удобный туалетный столик с зеркалом, да и места тут было побольше, чем в моём кабинете.

Спрятав своё вызывающее декольте под старенький поношенный плащ, спустилась в гостиную. Степан уже успел найти извозчика, коляска дожидалась нас у крыльца.

В этот раз мы отправлялись совсем в другое место, надеясь, что я не успею примелькаться. Да и очень не хотелось снова встретить вчерашних гусар, всё же мы некрасиво сбежали, оставив их с носом.

В этот раз и здание было поменьше и народ попроще. Семён шепнул, что тут по средам собираются торговцы средней руки, так что контингент будет поспокойнее и побогаче. А я призадумалась – торговцы, они деньгам счёт знают, просто так разбрасываться ими не будут. Хотя, азарт дело такое, не все могут устоять.

Действовали уже по отработанной схеме: сначала я ходила между столами, присматривалась, находила самого азартного игрока и предлагала ему сыграть партию. Первый раз проигрывала, делала вид, что сильно расстроилась, просила отыграться. И это срабатывало.

За три часа, увеличив ставки, я выиграла двадцать четыре рубля, чему немало помогло моё смелое декольте. Стоило наклониться, изящно потянуться и шар противника уже катился куда угодно, только не в лузу.

Отыграв пять партий, я поблагодарила всех за игру и чинно-мирно удалилась. К этому времени обыгранные торговцы уже начали что-то подозревать и желающих сыграть со мной просто больше не нашлось.

Жаль, мне тут понравилось.

На улице уже стало вечереть, с Невы потянуло сыростью и прохладой.

- Барышня, домой или заглянем ещё в одно место? – спросил Степан.

Я задумалась, ночи сейчас светлые, да и я не особо устала. Правда, Полина была несколько разочарована жадноватыми торговцами. Сегодня даже никто и не подумал её угостить дармовой выпивкой или закусками.

- Пожалуй, заглянем, - кивнула я.

- Только место это…вы уж там поосторожнее, - предупредил наш охранник.

Мне даже стало любопытно, куда он в этот раз нас привезёт.

Ехать пришлось совсем недолго, но когда наша коляска свернула в довольно узкий переулок, я насторожилась. Чуть позже поняла, о чём предупреждал Семён. Заведение, куда мы попали, было больше похоже на притон. Уж слишком разношёрстная и специфическая публика тут развлекалась. Прямо на игральных столах вперемешку с картами стояли полупустые бутылки и стаканы. Дымил табаком тут тоже каждый второй.

От смога и запаха дешёвого пойла заслезились глаза, и запершило в горле. Никакого гардероба тут и в помине не было, да я бы и не рискнула снять здесь свой плащ. Несмотря на это, сразу несколько мужчин проводили нас масляными взглядами. Я понимала, что их удерживает только маячившая за нашими спинами широкоплечая фигура Семена.

Женщины тут тоже были, по их откровенным нарядам и развязному поведению сразу было понятно к какой категории они относятся. Рядом с ними моё декольте казалось платьем для детского утренника.

- Семён, да ты никак хозяина сменил? – из-за одного из столов поднялся мужик чем-то отдалённо смахивающий на нашего провожатого.

- Не бузи Сенька, это подопечные  Гордея Степановича. Сам знаешь, что будет если хоть один волос с их головы упадёт. Хозяин не любит, когда трогают его имущество!

Сенька сразу сник и вернулся за свой стол. Да и остальные, кто слышал слова Семёна, как-то поспешно отвели от нас свои взгляды. Кто же такой этот господин Сергушко, что его все так боятся?

В любом случае, больше никто нам не препятствовал, и мы спокойно прошли в соседний зал. В комнате с бильярдом народа было поменьше. Оно и понятно, для такой игры нужно хотя бы твёрдо на ногах стоять, хотя и тут выпивка лилась рекой.

Присмотревшись, я решила не тратить время на проигрыш, здесь этим никого не впечатлишь. Проблема в том, что никто не хотел играть с женщиной. Пришлось брать на слабо.

Получив очередной отказ, я уперла руки в бока и сварливо заявила:

- Да ты просто боишься бабе проиграть!  Я тебя в раз обыграю! – смело заявила я.

Мужику просто некуда было деваться, ещё и нетрезвые товарищи стали подначивать. А уж когда я положила на кон десять рублей, чуть ли не пинками погнали его к столу.

Партия была сложная, стол старый, сукно пошарпанное, да и сами шары не лучшего качества, но я выиграла. Мой оппонент злился, матерился как портовый грузчик, но поделать ничего не мог, выкладывая на стол помятую купюру.

- Хочу отыграться! – заявил он.

Я молча вернула на стол его купюру и свои десять рублей. Двадцатка!

Когда я выиграла и в этот раз, в бильярдной поднялся такой шум, что уши закладывало. Над проигравшим мужиком смеялись и подтрунивали буквально все, кто тут был.

Я забрала деньги, сунув их в потайной карман, рассчитывая сыграть ещё пару раз, но сзади подошёл Семён, шепнув на ухо:

- Уходим! Быстро!

Совсем быстро не получилось. Пришлось ещё буксировать за собой Полину. Она всё же дорвалась до бесплатного пойла, и теперь глупо хихикала в компании какого-то смазливого парня.

- Полина, нам пора! - я потянула её за собой, а она вдруг принялась махать руками.

- Отстань! Никуда я не пойду! Мне тут нравиться! – заявила она, покачнувшись.

Семёну пришлось буквально выволакивать её из комнаты, при этом Полина стала кричать и отбиваться.

- Да чтоб тебя, и когда успела так налакаться?! – я втянула голову в плечи, ожидая проблем.

Но на нас почти не обращали внимания, видимо тут ко всему привыкли. Когда мы пробирались к выходу через большой зал, я заметила в одном из углов потасовку. Но, несмотря на драку, за соседними столами спокойно продолжали игру.

Похоже, девиз этого заведения: каждый развлекается, как может!

Когда, наконец, оказались на улице, я облегчённо выдохнула. Переулок накрыл сгустившийся туман, пронизывающий ветер, тут же остудивший разгорячённые щёки. Погода портилась, по небу плыли тяжелые серые облака. Одно из них наползло на оранжево желтый диск луны, сразу стало темнее.

Я поёжилась, скорее бы домой, а тут как назло, ни одного извозчика. За спиной послышалось какое-то движение,  хотела обернуться, но не успела. Моей шеи коснулось что-то холодное.

- Заорёшь, прирежу! Где мои деньги?