Танцы в огне для четверых

Дурацкая железная юбка натирала бедро, царапала. Снова окалина по краям пластин, кое-где прогорело насквозь, менять надо… все пора меня. Ну, вот сейчас за выступление им хорошо заплатят, Кайо и поменяет. А пока потерпит. Сморщился, почесал бедро, но лучше не стало. Да и не станет. Но хоть стереть в кровь не грозит, шкура у него крепкая. Ничего.

Впрочем, юбка – это еще куда ни шло. Вначале под юбкой были еще металлические трусы, вот они натирали невероятно и мешали нормально двигаться. Металлические - просто потому, что никакой материал огонь не выдерживал, а танцевать перед благородными господами и, уж тем более, дамами, с голым задом - недопустимо. Потом сошлись на том, что юбку сделали чуть длиннее и Кайо обязался ноги слишком не задирать. Впрочем, он и так не задирал, но кувырки и стойки на руках стали теперь невозможны. Чем-то приходится жертвовать. Но акробатов в труппе хватало и без него. Его главной темой всегда был огонь.

Горел Кайо красиво.

- Масла не жалей, - крикнул Толстяк Тобби, бросив на Кайо беглый взгляд и, между делом, хлопнув по заду одну из синих танцовщиц. – Ты! Плечи и грудь ему пожирнее намажь. И спину не забудь. Сегодня праздник!

Сегодня они не экономят ни на чем.

- Да знаю, - буркнула Алиша, зачерпнула густого горючего масла от души, ляпнула Кайо на грудь, принялась размазывать. – Вот почему я это делать должна?

- Не ворчи, - вздохнул Кайо. – У меня руки должны быть сухие, ты знаешь. И до спины нормально не достать.

- А мне отмываться потом! Почему я? Воняет! – Алиша зло глянула на него снизу вверх, подбородок вперед выставила. – Пусть Марит тебя мажет, это ее работа! А то что?

- Ей нельзя, - привычно повторил Кайо, - ей потом со мной танцевать. Загорится.

Обиженно надутые губки.

Только мазала Алиша так, словно обязанность эта не возмущала, а как раз наоборот, словно это не подготовка к выступлению, а постельные ласки. Впрочем, у Кайо эти ласки ничего кроме легкой досады не вызывали, и отвечать на томные взгляды он не планировал. У него есть женщина, и ему хватит. И да, он пытался поговорить и объяснить, но результата это не принесло.

У Алиши другие планы и завидная настойчивость.

Масло размазывала она обстоятельно, грудь и живот… а потом ее пальчики, словно невзначай, скользнули было под широкий пояс железной юбки. Попытались скользнуть. Пояс и сам по себе сидел плотно, а тут еще Кайо напряг мышцы, и пальчики Алиши не пролезли совсем.

Алиша вскинула на Кайо возмущенный взгляд. Молча.

А Кайо просто сделал вид, что вообще не понимает, не замечает ничего и смотрит вдаль, поверх белобрысой головы. Благо Алиша ему едва до подмышки достает.

Но Алиша решила не сдаваться, и зайти с другой стороны. И маслом намазать ответственно, везде. Над коленом и по бедру вверх тонкими пальчиками, и под железные пластины юбки… Только пластины тяжелые и с окалиной, местами царапают. Кайо-то то что, а вот Алише, если неосторожно…

- Ноги не надо, - сказал он.

Не успел.

- Ай! – Алиша задела острый край, вскрикнула, отдернула руку, на пальце выступила кровь.

- Ну и зачем? – устало спросил Кайо.

- Тебе еще смешно! – возмутилась она.

- Вообще не смешно, - сказал он. – Осторожнее.

Алиша гневно сверкнула глазами, дернулась было облизывать поцарапанный палец, но он в масле. У нее от обиды даже слезы чуть выступили. Но что тут делать?

- Не поможешь? – обижено поинтересовалась она, показывая палец.

Кайо покачал головой. Да, силы в нем совсем немного, но на такую мелочь хватило бы. Только руки в масле ему сейчас трогать нельзя.

- Там царапина, само пройдет, - сказал он.

У Алиши подбородок чуть дернулся, ноздри зло раздулись.

- Сядь! – велела она. – Мне плечи надо намазать.

Садиться в юбке было невозможно, поэтому Кайо просто опустился на колени. И вот так, на коленях, он почти вровень с Алишей, теперь она смотрела ему в глаза… вызов в ее глазах, и жгучая обида. И щеки ее порозовели. Надо признать, Алиша красивая… только дело вовсе не в красоте.

Она губы поджала, и этой же рукой в масле повозила по макушке Кайо, по едва отросшему ежику волос.

- Опять все сгорят, - вздохнула. – Я так на тебя с волосами и не посмотрю.

- Да что там смотреть? – удивился он. – Так же как без волос, только с волосами.

У Алиши волосы светлые, струящиеся волнами, ослепительно голубые глаза. Каждый мужчина в труппе, да и не только, был бы счастлив, если б такая девушка одарила его благосклонным взглядом. Но Алиша отчего-то решила, что ей нужен Кайо.

Обошла его сзади, принялась сосредоточенно, даже с некоторым остервенением мазать плечи и спину. Ногтями бы поцарапала, если б только процарапать могла.

- Могу поспорить, - мстительно, сквозь зубы, буркнула она, - твоя Марит сегодня с кем-нибудь из благородных господ упорхнет. Она присматривается уже.

- Это ее дело, - холодно сказал Кайо. Обсуждать такое он был не настроен.

- Половину синих Тобби на ночь уже продал, - сказала Алиша.

- А тебя? – Кайо криво усмехнулся.

Алиша зло засопела, толкнула его в спину. На самом деле, никакой свободы выбора у нее нет. Не отказать, под кого бы Тобби не решил ее подложить. Даже уйти от него она не может. Не то, чтобы Тобби держал, он всегда широко улыбался и говорил, что двери открыты… Рыжая Сьют пыталась уйти. А потом, через два дня, ее нашли в канаве, мертвую и изуродованную. Кайо, возможно, уйти бы удалось, его сложно остановить… но у него свои причины. Да и с него только танцы, по большей части.

- Все, я закончила. Вставай!

Луци осторожно поглядывала на Дункана. Почти украдкой, из-под ресниц.

Их отправили прогуляться в саду, так, чтобы без лишних глаз, чтобы они могли почувствовать себя свободнее и поговорить, лучше узнать друг друга. Хотя отец Дункана считал, что это дурь и блажь, разве что Дункан сам хочет присмотреться к невесте, тогда имеет смысл. А вот Луци тут никто не спрашивает, дело женщины – молчать и быть покорной.

Дункан сказал, что хочет. Луци молчала.

Не то, чтобы она особо покорной была, отец никогда от нее такого не требовал, но будущий свекор, старший Терлак слишком пугал. Жесткий, даже жестокий, резкий, своевольный, не терпящий возражений. Глава одного из старейших и сильнейших драконьих кланов, и ей повезло, что она теперь войдет в такую семью.

Ей повезло. Об этом говорили все – отец, мать, родственники, слуги по углам шептались. Это выгодный брак, он послужит процветанию ее дома. Отец Луци тоже силен и богат, но принадлежит к новой молодой ветви, на его счету скорее личные заслуги перед короной, чем слава предков. Так что Терлаки оказывают честь…

Луци помнит, как ее осматривали, перед тем, как согласиться на такой брак. Унизительно. Словно корову на базаре. Здорова ли, даст ли хорошее потомство, сильная ли кровь. Со всех сторон, смотрели зубы, раздевали догола… Хорошо хоть раздевали только в присутствии женщин, а то Химиш Терлак сам порывался достоинства юной невесты оценить. Но тут отец Луци сказал, что такого не будет, и если Химиша что-то не устраивает, то давайте на этом и закончим. Луци понимала, что это был очень смелый поступок, влияние Химиша очень сильно, но отцу тогда сошло с рук, и помолвка была объявлена.

Сегодня вечером пир в честь помолвки. Через полгода свадьба, все, как полагается.

Луци страшно становилось.

Тем более, что Дункану, ее будущему мужу, она очевидно не нравилась. Не интересовала его. Он смотрел на Луци – скорее снисходительно и устало, как на неизбежное зло. Он был вежлив, но не более того.

Но это не страшно, пусть так. Главное, чтобы Дункан не оказался похожим на отца.

Они шли по дорожке в парке, и Луци не знала, что сказать.

- Вы меня боитесь? – спросил Дункан.

Луци качнула головой. Она пока не знает, что от Дункана ждать. Вот его отца – боится. Луци видела, как Химиш обращается с людьми, как он мимоходом сломал руку лакею, который что-то не так ему подал. Она даже говорила с отцом о своих страхах… «Дункан не такой, - отец погладил ее по волосам, - не бойся его. Я знаю Дункана давно. Он немного избалованный и слегка самовлюбленный, но неплохой парень, по сути. Просто еще молодой. Но главное, он своих в обиду не даст. Даже отцу не позволит, справится. Уверен, с ним тебя ждет отличное будущее».

- Для меня честь стать вашей женой.

Дункан фыркнул, вышло чуть презрительно.

- Но вас это не слишком радует.

А должно? Луци очень хотелось спросить это вслух.

- Разве у меня есть выбор? – тихо сказала она.

- Я вам не нравлюсь?

И даже плечи распрямил, и грудь вперед. Смешно. Действительно самовлюбленный.

И с чего это он должен Луци нравиться?

Красив, да. Вот прям действительно красив. Высокий, даже для дракона, широкие плечи, светлые волосы, голубые глаза, благородные черты лица, словно у мраморной статуи… идеальны. Но разве в этом суть?

- Я вас не знаю, - сказала Луци.

- У нас есть время узнать друг друга получше.

И попытался взять ее за руку. Но Луци поспешно сделала шаг в сторону и руки убрала.

Есть. Но трогать ее сейчас не надо.

- Боитесь? – удивился Дункан.

Это не совсем страх.

- Не нужно… - тихо сказала она.

- Почему? Скоро мы станем мужем и женой, и тогда… Вы же не станете бегать от меня после свадьбы? Я же смогу вас обнять?

Чуть усмешка. Или даже не чуть.

Луци бросила на него быстрый взгляд. Сейчас она не сдержится и пошлет его лапать других женщин. У Дункана никогда с этим проблем не было. С такой внешностью и с такими деньгами – сколько угодно женщин.

- После свадьбы сможете, - сказала чуть холодно.

Мелькнула мысль – сейчас Дункану не понравится, как она говорит с ним, и он откажется. А ведь ее брак для отца очень важен. Он так ждет… Луци не может подвести.

- А сейчас? – чуть раздражено поинтересовался Дункан. – Даже за руку взять недопустимо? Что в этом такого? К чему эта показная добродетель?

К тому, что так принято. К тому, что отец Дункана ждет от Луци скромности и невинности, и решает, между прочим, сейчас Химиш, а не Дункан. К тому, что… Да нет, Луци поймала себя на том, что ей просто не нравится, когда к ней тянут руки посторонние. И добродетель тут не причем.

- Вам нравятся распутные женщины? – вышло чуть резко, и поспешила глаза опустить, а то сейчас еще все ему выскажет.

- Мне нравятся горячие женщины, - наставительно сказал он. – Страстные. Сильные. Мы ведь не вполне люди, Луцилия. И вы, и я. Нам это нужно. В нашей крови огонь и небо, и… свобода. Мне не нужна мороженая рыба в постели, мне нужна женщина, которая сама будет этого хотеть.

Морожена рыба!

- Заведите любовниц! – буркнула Луци.

У его отца… Даже не любовницы у Химиша. В положении любовницы есть хоть какое-то постоянство. Химиш просто берет – одну, другую. Он даже здесь уже всех молодых горничных перелапал, и это не говоря о том, что ему из города, из лучших борделей везут. Пока только горничные, отец закрывает на это глаза, но и Химиш, надо признать, границ не переходит. Хотя, Луци слышала, что попытки были.

- И вы будете спокойно на это смотреть? – удивился Дункан. – Вам плевать на других женщин рядом со мной?

А что она должна сделать?

Ревновать его? Пока сложно ревновать совершенно постороннего человека, к которому никаких чувств.

Чего он хочет?

- И что я должна? Откусить вам голову? – спросила Луци.

Не очень правильно так…

И женщины не оборачиваются. Даже женщины самой чистой драконьей крови не могут обернуться, только мужчины. Конечно, Луци сильнее и выше любой человеческой женщины, ее не возьмет ни огонь, ни холод, но… Дункан все равно будет сильнее. Всегда. Она ничего не сможет противопоставить. И не поможет никто. Когда она станет его женой, даже у отца не будет никакой власти.

Дункан усмехнулся. И даже чуть с интересом на нее глянул.

- А что, откусили бы, если б смогли?

Да, прямо сейчас, без сожалений.

К чему это?

Почему-то подумалось, мама отцу бы точно голову откусила, если б он надумал от нее гулять. Ну, не то, чтобы откусила, но скандал бы точно устроила. Красочный. У отца любовниц никогда не было. По крайней мере, хоть сколько-нибудь явных. Может, он, конечно, хорошо скрывал это, но и мама бы терпеть не стала.

А вот у Дункана…

Его отец никогда не скрывал.

- А ваша мать как относилась к отцовским любовницам?

Луци не успела договорить, когда поняла, что зря. Не стоило. Это неправильно… Тем более, что его мать умерла лет пять назад. Луци не знает причин, но…

Дункан вздрогнул. Дернулся как от удара, даже потемнел лицом.

- Не смейте! – почти зашипел он. – Вы ничего не знаете о моей матери!

Страшно.

Луци растерялась, не понимала, что сказать.

- Простите… - и впервые глянула ему в глаза. Прямо, открыто.

Но в глазах Дункана метался огонь.

- Не смейте впутывать сюда мою мать! – рявкнул он, а потом повернулся и резко пошел прочь.

И что теперь? Бежать за ним? Просить прощения?

Не стоило, да. Это личное. Но тут явно что-то такое… что-то не то. Что слишком болезненно задело.

Но что если теперь Дункан откажется брать ее в жены?