Тандор. Второй шанс.

Глава 1.

- Мир не прост, совсем не прост, нельзя в нем скрыться от бурь и от гроз… - неслось из колонок.

Окна нараспашку, музыка орет, мы со Светкой охотно подпеваем.

- Эге-ге-гей! – это я от избытка чувств. Наконец-то долгожданный отпуск! Два года без продыху отпахала на благо родного банка. Но теперь мои законные две недели валяния на пляже с коктейлем в руках и полного ничегонеделания!

- Кать, - заволновалась подруга, - ты руль-то держи покрепче. По серпантину как-никак едем.

- Не дрейфь, подруга, прорвемся!

- Все, что в жизни есть у меня! Все, в чем радость каждого дня! Все, о чем тревоги и мечты, это все, это все - ты! – лилась музыка в такт моему настроению.

Вопреки опасениям закадычной подруги добрались мы благополучно, припарковались у отеля и вышли на свежий йодированный воздух.

- Красота! – сняв кокетливую соломенную шляпку, я встряхнула волосами, запрокинув лицо к небу.

- И не говори. – Света облокотилась о капот машины и блаженно щурилась.

- Вот ведь как человек странно устроен, - заметила я. – Еще даже в номер не заселились, а я уже горюю, что у нас всего две недели.

- Целых две недели, Катя, целых две недели! Все успеем! И на пляже поваляться, и в горы выбраться, и закадрить кого-нибудь успеем обязательно!

- Э, нет! Это, пожалуйста, без меня. – Замахала я руками. – Вот только новых проблем и не хватало.

- Ну почему сразу проблем? – удивилась Света. – Найдем себе по горному джигиту - высокому, загорелому красавцу, чтобы не скучно было по горам в одиночку лазить. А там глядишь, и еще какие развлечения придумаем.

- Света, ты как хочешь, а только я после Вадима на мужчин вообще смотреть не могу. Все сразу кобелями кажутся.

- Катюша, два года уже прошло, давно пора забыть, перешагнуть, вычеркнуть из жизни даже тени мыслей об этом козле! А ты все еще себя мучаешь.

- И сама понимаю, что так. Да только сказать легче, чем сделать. Ладно, пошли? – кивнула на вход.

- Пошли.

Достали из багажника два веселеньких розовых чемоданчика, которые тут же подхватил служащий отеля, терпеливо ожидающий неподалеку.

- Милейший, не спешите так, мы за вами не успеваем! – кричала Света, семеня на десятисантиметровых шпильках вслед за молодым резвым парнем, и так уставшим нас ждать.

- Вот навернешься ты однажды с этих своих ходуль, - посмеивалась я, глядя на мучения подруги. Но надо знать Свету, шпильки свои она снимет только в море.

Я же в удобных мягких мокасинах чувствовала себя легко и комфортно. Быстро заселившись и слегка разобрав вещи, встретились в коридоре. Номера мы выбрали смежные, с общим балконом. Оба с потрясающим видом на море.

- Ну что, на пляж? – закидывая за плечо соломенную сумочку, предложила Света.

- Давай перекусим что-нибудь. Ужас какая голодная. – Внесла встречное предложения.

- Тогда на набережной! – поставила точку в дискуссии подруга. – Я в прошлый раз классный ресторанчик нашла. Они морепродукты готовят лучше итальянцев. Вот увидишь!

- Везет тебе, - вздохнула я. – Каждые полгода куда-нибудь выбираешься. А меня все никак не отпускали.

- Да ладно тебе! – махнула рукой Света. – Сама не сильно рвалась. Знаю я тебя.

Кивнув портье, вышли под вечернее мягкое солнышко.

- Пешком?

- Ну конечно! Успеешь еще баранку покрутить. Надо наслаждаться, погода-то какая чудесная! – Света, дурачась, закружилась на месте.

- Девочки, как насчет компании? – попытался подкатить какой-то тип в шортах, рубашке, носках и сандалиях. Прямо как в анекдоте. Едва сдержалась, чтобы не цокнуть.  

- Акционерной или ООО? – сморщив нос, осведомилась Света.

- Что? – моргнул мужчина. – Девочки, как вас зовут? Давайте знакомиться. – Предпринял он вторую попытку.

Кинула взгляд на Свету – та отрицательно махнула головой.

- Извини, но сегодня мы заняты делами на завтра. – С улыбкой ответила ухажеру и повернулась спиной.

- Эй, девочки, - оббежал он нас со спины и снова стал на пути. У меня одна бровь сама собой вытянулась в изумлении. Вот прилип! – Ну куда же вы? Мы на отдыхе, нужно быть свободнее!

- Парень, - ткнула в него пальцем Света. – Если мы пообещаем скучать по тебе, ты уйдешь наконец? Сказали уже – мы заняты! Все, пока!

Оставив растерянного мужчину стоять посреди дороги, спешно потопали прочь. Настроение нисколько не испортилось, напротив, стоило только вспомнить его прикид, пробирал смех.

- Нет, ну ты видела, как он вырядился? – смеялась Света. - Наверняка, какой-нибудь офисник. С рубашкой даже на отдыхе не расстается, а носки с сандалиями – это просто высший пилотаж!

- А прилипчивый какой! Небось, от жены ненадолго смог вырваться, торопится скорее хоть кого-нибудь склеить.

- Эй! Это кто тут хоть кто-нибудь? – притворно нахмурилась подруга. – Он пошел ва-банк, выбрав лучших женщин в этом городе. Рискнул всем и проиграл. Но тут уж не повезло.

И мы снова рассмеялись.

- Этот ресторан? – удивилась я, когда мы подошли к неказистому на первый взгляд заведению. Никаких тебе фонтанов у входа, сфинксов, пальм. Даже золотых дверей и тех нет! Даже не целое здание – а дверь в подвал. На входе, правда, симпатичный дядечка кивает посетителям, дамам помогает преодолеть крутые ступеньки.

- Давай, давай, - потянула внутрь Света. – Внутри выводы делать будешь.

- Я как-то иначе представляла себе ресторан на набережной, - ворчала я, преодолевая ступеньки.

Спустившись вниз, оказались в полумраке. К нам тут же подскочил официант, спросил какой зал предпочитаем и проводил в помещение для некурящих. Как ни странно, зал для некурящих практически всегда меньше и как-то беднее что ли того, что отведен рабам вредной привычки. Еще они чаще всего располагаются бок о бок, и дым все равно проникает всюду. Тут было не так. Нас привели в просторное помещение с красивыми стеклянными столиками. На каждом столике стояли живые цветы в вычурных вазах, похоже даже ручной работы – присмотрелась я.

- Красивенько тут, - присев и открыв меню, заметила я.

- В ресторане это не главное. – Со знанием дела заявила подруга. – Вот, рекомендую попробовать севиче. Помнится, было вкусно.

- Не, - слегка поморщилась. – Я не любитель сырой рыбы, пусть и маринованной. – Лучше буйабес закажу с гренками. Принесите еще самую большую порцию морепродуктов на гриле. – Обратилась к подошедшему официанту.

- В прошлый раз ты вся покрылась коркой после такого. – Тихонько заметила подруга.

- Но ты же не думаешь, что меня это остановит, - рассмеялась я.

- Ладно, придется тебя спасать. Тогда ассорти на гриле на двоих. – Подмигнула мне Света. - А для меня принесите еще карпаччо из креветок, пожалуйста.

- Что будете пить?

- Томатный сок без соли.

- И мне.

- Видишь вон того парня? – пригнулась к столу Света, кивая куда-то в сторону. Постаралась незаметно покоситься туда. Через два столика от нас сидел приятный молодой человек, даже слишком молодой, честно говоря. Парню на вид лет двадцать – двадцать три. Но да – смазлив и даже очень. Не в моем вкусе. Я предпочитаю более мужественных, брутальных самцов.

- Тебя посадят за растление, - как раз принесли сок, и я с удовольствием сделала большой глоток.

- Да ну тебя! – махнула Света. – Не такая уж я и старая.

- Кто сказал, что ты старая? Это он – младенец еще.

Вскоре принесли наш заказ, и мы ненадолго замолчали, отдавая должное прекрасной еде.

- А он на нас поглядывает, - подмигнула подруга. – Только, по-моему, на тебя. – нахмурилась она. – Идет сюда. – Засуетилась девушка. – Он идет сюда.

- Тише ты! – шикнула на нее.

- Девушки, - приблизился объект нашего внимания. – Вы так прекрасны, что затмеваете солнце.

- Это оттого, что оно почти село, - пожала я плечами.

- Разрешите составить вам компанию, - не растерялся молодой человек, отодвигая свободный стул и присаживаясь за столик. – Кирилл. – Представился он.

- Света, - охотно протянула руку подруга. – А это Катя, - без спросу представила она меня.

- Давно в здешних краях? – переводил взгляд с меня на Свету Кирилл. – Или вы местные?

- Приехали сегодня, - охотно поддерживала разговор подруга, легонько ткнув меня под столом.

- Выйду на минутку, - встала я, понимая прозрачный намек.

Осмотревшись, нашла взглядом табличку WC и двинулась в нужную сторону. За спиной раздавался щебет подруги.

Дверь за спиной захлопнулась, а я вгляделась в свое отражение в зеркале, облокотившись на широкую черную раковину, стилизованную под камень. А может и правда каменную? Отражение радовало. Недавно отпраздновала сороковой день рождения, но по внешнему виду сложно об этом догадаться. Тут и маме с папой спасибо за хорошие гены, и питания стараюсь придерживаться правильного, алкоголь и сигареты под запретом, да и не тянет, по правде говоря. Спорт четыре раза в неделю. Чаще всего – это просто часовая пробежка перед работой, а поздним вечером – бассейн. Ну и, конечно, салон регулярно. Кожа, волосы, ногти – столько денег в себя любимую вложено! А счастья как не было, так и нет.

Последние отношения, закончившиеся два года назад, измотали меня полностью. Семь лет мы жили вместе, планировали, мечтали… Все закончилось банально и грязно. В тот день я узнала, что беременна. Ну, мы не то, чтобы планировали, скорее обсуждали, Вадим против не был. Я детей давно хотела, работа все не позволяла. Но в тот момент, когда увидела две полоски на тесте, поняла, что ни за что добровольно не откажусь от этого чуда. Ушла с работы еще до обеда, хотелось провести этот день с Вадимом, разделить свою радость. Вадим – хирург, в тот день как раз отсыпался после суток. Ну вот, захожу я домой, а в прихожей чужие туфельки. Кокетливые такие, красные, на высокой шпильке. На вешалке чужой плащик.

Уже догадываясь о том, что меня ждет все же сделала эти последние шаги. Тихо отворила дверь в спальню. Мне пришлось стоять в дверях не меньше пяти минут, пока парочка на кровати обратила на меня внимание. Я видела эту девушку в клинике, где работает Вадим. Молоденькая девочка, медсестричка вроде. Вадим, заметив меня, остолбенел поначалу, а после стал кричать, чтобы убиралась. Из комнаты, из квартиры, из его жизни. Вылил на меня ведро помоев. Оказывается, все у нас было не так, все его давным-давно не устраивало, и он только искал подходящий момент, чтобы расстаться.

Беременность замерла. Узнала об этом через неделю.  Неделю скандалов и выяснения отношений. Квартира, в которой мы жили, принадлежала Вадиму. Только в этом году закончили грандиозный ремонт. Мне пришлось срочно искать съемное жилье, ехать к родителям вообще не хотела. Как я не сошла с ума в первые месяцы, и сама не понимаю. На работе, естественно, как оно обычно и бывает тоже начались проблемы. В общем, только-только я начала выходить из этого кризиса. Взяла ипотеку, уладила проблемы на работе, в отпуск вот вырвалась.

Решив, что достаточно уже времени дала Свете на приват с Кириллом, побрызгала на лицо холодной водой, чтобы прогнать дурные мысли, и двинулась обратно к столику. Он был пуст. Я опешила. Вот это да! Меня не было от силы минут десять, а подруга уже свинтила? Даже не предупредив? У проходящей мимо официантки выяснила, что да, девушка с парнем, что сидели за столиком, оплатили счет и ушли. Буквально только что.

Что ж, ладно. Не буду им мешать. Могу пока сходить на пляж, люблю смотреть на море. На юге вечер наступает обычно внезапно, так сегодня и случилось. Вот еще совсем недавно ярко светило солнце, а сейчас уже сумерки.

Облокотившись о перила набережной, любовалась морем в лучах почти закатившегося светила. Народу вокруг толпилось видимо-невидимо. Влюбленные парочки проходили мимо, взявшись за руки, изредка останавливаясь для совместного фото. Детишки носились, а следом за ними торопились крикливые мамаши. Подростки на всевозможных скейтах, самокатах, колесах и прочих штуках, которым я и названия не знаю. Вся эта суета вокруг заряжала меня энергией. Будто заставляла очнуться от тревожных торопливых будней. Простояв так около часа, решила набрать Свету, удивляясь, что та сама еще не объявилась.

- Абонент временно недоступен. – Слышалось в трубке.

Что за ерунда? – нахмурилась я. Ладно, стоит вернуться в отель, может, она там. Сказано – сделано. Но портье бесстрастно сообщил, что в номер никто не поднимался. Светы в отеле нет. Ну, она девочка взрослая уже, однако что-то заставило меня начать волноваться. В голову лезли глупые мысли, одна бредовее другой. Может позвонить в полицию? И что я им скажу? Подруга ушла с каким-то парнем и бросила меня одну на… посмотрела на часы, целых четыре часа? Да меня засмеют!

С тяжелым сердцем легла спать. Утро вечера мудренее. Света всегда была немного взбалмошной, мне несложно представить ее в гостях этого Кирилла с ночевкой. Пусть они и знакомы лишь несколько часов. Успокаивая себя таким образом, смогла уснуть.

Проснувшись, первым делом проверила телефон – неотвеченных не было, сообщений тоже. Накинув легкий халат, прошла в соседний номер, на ходу набирая Свету. Заперто. И снова абонент временно недоступен, попробуйте позвонить позднее. Постучала несколько раз – в номере тишина. На часах семь тридцать. Во сколько звонок в полицию не будет казаться бредом сумасшедшей истерички? Решила подождать десяти утра и тогда уже обращаться к правоохранителям.

Время тянулось будто резиновое. Позавтракав без аппетита и открыв от скуки рабочую почту, я посматривала на часы каждые несколько минут. Еще пару раз набирала номер подруги, но результат был прежний. Стоило только маленькой стрелочке перешагнуть цифру десять, тут же набрала номер 112. Мне посоветовали обратиться в местное отделение полиции, сообщив, что по телефону решают лишь экстренные случаи. А мой таковым является вряд ли. Еще девушка – оператор напоследок посоветовала не горячиться и подождать. В отпуске люди часто ведут себя более раскованно, скорее всего, моя подруга вернется сама.

Нет, ждать я не стану. Это совершенно не в характере Светы вот так вот пропадать, даже не предупредив. По большому счету, еще в ресторане мне пора была волноваться! Не могла она просто уйти! Сменив одежду на приемлемую для выхода в люди и натянув легкие кроссовки, решительно направилась к выходу. На ходу дала голосовому помощнику команду искать ближайшее отделение полиции. Чуть больше двух километров. Пройдусь пешком, я слишком взвинчена, чтобы садиться за руль.

По дороге тревожные мысли не давали насладиться красотами курортного города, я тщательно продумывала, что скажу в отделении. Нужно убедить их начать поиски, уверена, это будет непросто. Так и представляю, что мне начнут говорить. Мол, курорт, девушка, что же вы хотите? Ваша подруга – молодая женщина, познакомилась с молодым мужчиной, подождите пару дней… Всматриваясь в маршрут навигатора на экране телефона, краем глаза заметила знакомую яркую шевелюру. Света – обладательница стога на голове морковного цвета, не заметить в толпе ее просто невозможно!

- Света! – закричала я, бросаясь в ту сторону. Девушка с яркой шевелюрой как раз скрылась за углом, я не успела ее как следует рассмотреть. Не сводя глаз с того места, я шагнула на перекресток. Визг тормозов, сильнейший удар и меня с невероятной силой отбросило на дорогу. Поначалу даже боли не было, только солнце за секунду стало кровавого цвета. Шум в ушах нарастал, рук и ног я не ощущала, а через секунду накрыла БОЛЬ. Но ненадолго, одна-две секунды и мир, посерев, исчез.

Глава 2.

Сознание возвращалось урывками. Мне все время казалось, что я плаваю в каком-то бассейне, полностью погруженная под воду. Как ни странно, никакого дискомфорта не испытывала. Даже малейшего. Ни чувства голода, ни жажды, никакой боли. Вот тревога иногда накатывала, но я не могла понять, с чем она связана. Еще я все время пыталась что-то вспомнить. Не выходило. Меня окружала темнота и тишина. Ощущения времени не было. В голове то и дело мелькали какие-то образы, наверное, периодически я видела сны.

Думаю, я пребывала в этом состоянии достаточно долго, но все, что испытывала – умиротворение. Мне было покойно и хорошо. Поэтому, когда в один далеко не прекрасный момент какая-то сила стала гнать меня наружу, запаниковала. Начала двигать руками-ногами в истовом желании зацепиться хоть за что-то, остаться тут, в тихом уютном мирке. Не тут-то было. Глаза резанул нестерпимо-яркий свет, меня будто вздернули вверх ногами, кожу ожег болезненный шлепок. От обиды и непонимания я закричала. Хотела сказать, чтобы оставили меня в покое, но из горла вырвался лишь полупридушенный писк. В эти минуты я испытала такой шок, какой не испытывала, пожалуй, никогда в жизни. От приходящего осознания происходящего я сначала впала в полнейший ступор, а после сознание отключилось, снова переведя меня в режим полусна.

В следующий раз пришла в себя от ощущения, что в рот что-то льется. Отчаянно замотала головой, в панике силясь вырваться из удерживающих рук. Но держали меня крепко, что-то утешающе нашептывая, мягко поглаживая по голове и телу нежными движениями. Поневоле расслабилась и начала глотать предложенную пищу. Глаза отчего-то не открывались. Веки, будто налитые тяжестью не хотели подниматься, так что вскоре я снова уснула. После я ощутила, что меня раздели, обтерли теплой водой и снова завернули в мягкую ткань. Мозг давно уже сложил два и два, и сделал выводы, только вот сознание принять новую реальность упорно отказывалось.

Прошло, как мне кажется несколько дней, когда я сумела справиться с навалившейся действительностью. Смогла принять новые обстоятельства и стала учиться в них жить. Да, я стала младенцем, только родившимся ребенком. Что удивительно, я все еще помнила визг тормозов той машины, солнце, окрашенное в кровавый цвет. Помнила, что Света пропала. Да, воспоминания уже стали подергиваться рябью забвения, наверное, так и происходит. Душа переселяется в новое тело, постепенно забывая прошлую жизнь.

Вместе с принятием новой реальности пришло понимание, что у меня новые родители, семья, новая жизнь. Это пугало. Нет, правда, очень пугало. Больше, чем предполагаемая смерть. Ведь я помнила себя взрослой, самостоятельной, полностью самодостаточной женщиной. А теперь вынуждена зависеть от неизвестных людей. Когда это мое новое тело вырастет, и я смогу постоять за себя? Очень страшно оказаться в полной зависимости от милости неизвестных людей. Знаете, наверное, каждый человек хоть раз задумывался, что бы он делал, получи он второй шанс. Как бы вел себя, оказавшись в прошлом с опытом и памятью прожитых дней. Я часто фантазировала на эту тему, даже хотела этого! Хотела попробовать что-то изменить в своей жизни, исправить ошибки, не наступить на те же грабли. И вот я получила этот шанс.

Несколько раз в день меня пытались приложить к груди какой-то дурно пахнущей женщины. Точно знаю, она не моя мама. Ух, как я вертела головой, отчаянно вырываясь, не желая принимать пищу таким образом. Я победила. Мне стали предлагать молоко из бутылочки. Изголодавшись за время борьбы, я с аппетитом пила предложенное. Дурно пахнущая женщина появлялась еще несколько раз, но потом насовсем пропала. Вокруг меня крутилось много взрослых людей, которых я различала в основном по запаху. Осмотреть их полностью не было никакой возможности, да и зрение было непривычным. Все казалось размытым и тусклым. Свет резал по глазам и хотелось их закрыть.

Еще одно испытание – естественные испражнения организма. Можете себе представить какие унижения приходилось испытывать всякий раз в такие моменты. Я бы и хотела пользоваться хотя бы горшком, но тело не слушалось, речь не давалась и мне приходилось жить в стесненных обстоятельствах.

С течением времени я училась понемногу управлять своим телом. Сначала руками, мне удавалось сжимать кулаки, а после и брать в них что-то, а после ногами, которые я старалась поднять, согнуть в коленях, сжимала пальцы. В общем, тренировалась всеми доступными слабому организму способами. Очень быстро уставала и много спала. Понемногу стала понимать речь окружающих. В основном рядом со мной было две женщины. Они приятно пахли молоком, были нежны. Разговаривали приглушенно. Если обе выходили из комнаты, я начинала ощущать беспокойство. Зависимость от кого-то жутко угнетала.

Однажды, стараясь перевернуться, я уткнулась головой в мягкую перинку, на которой спала. Это были страшные минуты. Отчаянно старалась поднять голову, но у меня это никак не выходило сделать надолго, и я непроизвольно утыкалась носом, начиная задыхаться. Моих скромных сил не хватило на долгую борьбу. В очередной раз голова упала, и я вдруг поняла, что возможно, вот он конец. Когда в глазах уже стало темнеть, ласковые добрые руки вздернули меня вверх и прижали к знакомому телу. От ужаса пережитого не смогла сдержать слез и расплакалась. Сверху на меня капали горячие слезы ставшей родной женщины. Она что-то бормотала, качая меня и прижимая к себе.

Я так испугалась, что даже на какое-то время оставила свои тренировки. Но страшные воспоминания не смогли напрочь отбить желания стать самостоятельной.

Дни шли за днями, проходя довольно однообразно. Еда, сон, тренировки. Иногда меня заворачивали в толстое одеяло и выносили на улицу. Прогулки никогда не были долгими, а еще мне было слишком жарко и некомфортно в толстом коконе. Воспоминания о прошлой жизни, несомненно, отошли на второй план, однако полностью не исчезли. Иногда, от скуки, я перемножала в уме двух и трехзначные числа, вспоминала стихи и песни. Перебирала в уме прочитанные произведения.

К какому возрасту дети забывают прошлую жизнь? Я отчаянно старалась не растерять накопленный багаж знаний. Перебирала в уме свою прошлую жизнь по годам, дням, минутам. Вспоминала родных, друзей, работу. Эти воспоминания приносили боль и лишь мучили меня. Поэтому со временем я перестала это делать. Но вот знания, что получила прежде, старалась не растерять.

Язык, на котором говорили вокруг, постепенно стал понятным. Это произошло само по себе, я не прилагала к тому никаких усилий. Просто однажды запомнила слова, что вновь и вновь слышала. Они ассоциировались с теми или иными предметами, понятиями, явлениями или чувствами, это происходило постепенно.

Прошло несколько месяцев со дня моего рождения. Я уже могла самостоятельно переворачиваться, легко поднимала и удерживала голову, могла немного управлять руками и ногами. Речь мне не давалась. Как бы ни старалась произнести что-то связное, никак не выходило. Но я не оставляла попыток. Женщин, постоянно ухаживающих за мной, звали дона Тильда и дона Лодрия. Они так и обращались друг к другу с приставкой «дона». А меня зовут мия Лессиль. Они звали меня то просто мия, и поначалу я думала, что так меня и зовут. Но после, услышав кучу обращений в свой адрес, таких как мия Лесси, просто Лессиль, Лессиля, и, собственно, мия Лессиль, которое звучало чаще прочих, сделала определенные выводы.

Дона Тильда и дона Лодрия сменяли друг друга, после того страшного случая не оставляя меня одну. Я догадывалась, что ни одна из них не является моей матерью, так где же она? Женщина, что дала мне жизнь, ни разу не появилась. Не взяла меня на руки, не погладила по головке и не вынесла на прогулку. Батюшки, к слову, тоже было не видать. Не сказать, что меня это сильно тревожило или расстраивало, скорее было любопытно. И потом, если доны, ухаживающие за мной, наемные, их могут сменить. А вот это уже пугало.

Наконец-то меня стали выпускать из кроватки, теперь я могла ползать по полу, исследуя свою комнату. Я не ленилась, ползала и двигалась до тех пор, пока совсем не выбивалась из сил. Мне нужно как можно скорее научиться ходить, а для этого необходимо натренировать свои мышцы, которые пока не способны выдержать большую нагрузку. Но мои усилия не проходили прахом, с каждым днем я чувствовала себя все увереннее. Начала уверенно сидеть и теперь могла начать проситься на горшок. Только как это сделать?

В связи с моим маленьким возрастом горшок еще даже не поселился в комнате, где я обитаю. Однако я не сдавалась. Отчетливо воспринимая потребности своего тела, стала стараться звуками дать понять, чего хочу. Эти очевидные знаки явились полной неожиданностью для дон. Они переговаривались между собой, уверенные, что в столь юном возрасте я никак не могу проситься на горшок. Однако дона Тильда, как более взрослая и, очевидно, опытная все же принесла допотопный горшок, на который я радостно взгромоздилась.

Женщины, обомлев, избавили меня от мешающей одежды. Делать свои дела на горшок, пусть и под пристальным вниманием двух женщин было гораздо менее унизительно, чем все то же самое в пеленки. К обмыванию теплой водой я уже успела привыкнуть, так что чувствовала себя крайне гордой и довольной.

С этого дня я просилась на горшок и днем и ночью. Доны нарадоваться не могли на такого смышленого ребенка, коим я для них была. А еще я то и дело слышала шепотки в мой адрес. Нет, связанные не с моими ранними способностями. Меня жалели. Поначалу я не понимала, о чем речь, но со временем поняла. Маменька, оказывается, умерла при родах, а батюшка не желает видеть меня в своем доме. Причины мне пока неведомы, думаю, со временем разберусь. А пока доны стали готовиться к переезду.

Мой неокрепший детский мозг с трудом выносил взрослое сознание, что досталось ему. Думаю, именно по этой причине меня то и дело мучили головные боли. Боль могла не успокаиваться по несколько дней, мне даже казалось, то я могу схлопотать инсульт прямо в младенчестве. В такие дни я старалась меньше проявлять физической активности, пугая своих нянюшек. Голова могла разболеться, если я слишком усердно вспоминала что-то или иначе нагружала мозг, а могла и просто так, даже во сне.

Через несколько дней вещи были собраны, в комнату то и дело заглядывали какие-то люди, ко мне никто не подходил. Прощались с донами. Слава Богу, они едут со мной. Куда папенька нас отсылает и кто он, собственно такой, оставалось загадкой. Я не стремилась к знакомству с ним, если честно, не видела смысла. Если он не проникся отеческой любовью к собственной дочери или если винит меня в смерти жены, то к чему мне с ним общаться? Вот вырасту, смогу за себя постоять – тогда и познакомлюсь. А пока мне и моих дон хватает.

Всякий раз, когда предстояло покинуть комнату, меня заворачивали в теплое одеяло по самые глаза. Было душно, жарко, некомфортно, совершенно ничего не видно – сплошные мучения! Так что я еще даже осмотреться толком не смогла. Комнату видела с высоты семидесяти сантиметров, ну или насколько я успела вырасти. А дом и прилегающую территорию вовсе никак. Меня держали на руках всю прогулку, и все, что у меня выходило – это дышать, правда с трудом.

Вот и сейчас мне, похоже, предстояло тоже самое. Особенно обидно было оттого, что погода на улице стояла не холодная. Поздняя весна, как мне кажется, если климат здесь похож на привычный.

Постепенно я привыкала к изменившимся обстоятельствам. Нет, принятия новой жизни, как такового еще не случилось. Скорее, необходимость других мыслей, занимавшая скромные ресурсы младенческого мозга, занимала свободные резервы. А еще подсознательно я гнала от себя все эти мысли. Поначалу еще вспоминала прошлую жизнь, но быстро перестала это делать. Думаю, где-то в глубине души я надеялась, что все-таки просто забуду о прошлом. Ведь я уже была ребенком. И ничегошеньки не помню о жизни до прошлого младенчества. Значит, либо я все забыла, как и абсолютное большинство людей, либо просто не было ничего до. На эту тему можно размышлять долго и со вкусом. Строить миллион теорий, выстраивать кучу логических цепочек, высказывать самой себе множество догадок и тут же опровергать их. Собственно, это как раз то, чем я занималась во время долгой скучной и крайне утомительной поездки.

Мне на это время соорудили что-то вроде ванночки из гибких прутьев. Рассчитана такая корзинка на младенцев, что еще не пытаются из нее выбраться. Не обладай я взрослым сознанием, точно выпала бы, да не один раз. Еще в дороге мне слегка разнообразили молочную диету, предлагая хлебные лепешки, размоченные водой и изредка мягкий, не слишком сладкий фрукт. Или овощ. Я его даже целиком не видела, только маленькие кусочки, что доны вкладывали мне в рот.

Мяса или иных изысков мне и самой не хотелось, пока полностью устраивал предложенный рацион. Передвигались мы вот уже несколько дней с черепашьей скоростью в закрытой повозке, которую тянули Лошади вроде таких звуков не издают. Всю дорогу меня очень укачивало, и много времени я проводила в невольном, нежеланном сне, после которого становилась тяжелой голова. Ощущения были, будто перебрала с алкоголем. Мысли текли вяло, сны снились гнетущие.

Много раз видела во сне прошлую жизнь. Подсознание подбрасывало причудливые видения. Например, я видела во сне Свету, что живая и невредимая вернулась в отель, а ей сообщили о моей гибели. И после она несколько раз мне снилась в обществе того самого Кирилла, с которым ушла из ресторанчика. Все у нее в моих снах было хорошо, подруга выглядела счастливой. Надеюсь, так и есть. Еще снились мои родители, безутешно горюющие об единственной дочери. Хоть я и уехала от них много лет назад, общение наше не прервалось. Мы с мамой часто созванивались, они с папой приезжали ко мне в гости, а я к ним. Я их очень люблю!

Всхлипнула и поняла, что расплакалась прямо во сне. Дона Лодрия тут же бросилась ко мне и взяла на руки, утешающе баюкая. Ну вот почему я все никак не забуду о прошлом? Как-то неправильно все происходит, по-моему!

Наконец долгая, изматывающая поездка подошла к концу. Стоило повозке остановиться, дверца распахнулась, и я вдохнула чистый неожиданно горячий воздух. Завозилась в своих одеялах, стремясь выпутаться. Дона Тильда поняла меня неправильно. Она схватила меня на руки, укутывая еще сильнее прежнего. От жуткой духоты непроизвольно расплакалась. Слезы стали моим инструментом, защитой в какой-то степени. Это был единственный пока способ привлечь к себе внимание. Жалко только, что не всегда меня понимали верно.

Вокруг поднялась суета, на меня зашикали, чем удивили безмерно. Ведь до того я чувствовала себя центром маленького мира. Изо всех сил постаралась взять себя в руки и успокоиться. Немного можно и потерпеть, - решила для себя. Рано или поздно мы попадем в помещение, где меня наконец избавят от нагромождения одеял.

Отдельной комнаты в этом доме мне не выделили, поселили в детской, где обитали еще несколько детей. Судя по звукам, около пяти. Мои доны теперь тоже не могли быть рядом постоянно. В этом доме были свои няньки, они-то и распоряжались в детской. Будь мне несколько месяцев не только от рождения, но и в сознании, вряд ли бы я ощутила разницу. А я ощутила. Донам приходилось прорываться ко мне едва ли не с боем. Чтобы выпустить меня из высокой зарешеченной кроватки добрые женщины тоже выдерживали очередное сражение. Когда они принесли в детскую горшок, то в очередной раз подверглись нападкам местных работниц.

Интересно, куда же нас сослал батюшка? Где я в итоге оказалась? При мне никто этого не обсуждал, а больше узнать и неоткуда.

Одно, несомненно, радует. Если других детей, а я быстро узнала, что все они девочки одного со мной возраста, бывало шлепали, покрикивали на них и не слишком-то жаловали, то отношение ко мне было обратным. Очень быстро покладистым нравом, непритязательностью и скоро развивающейся самостоятельностью я завоевала расположение и любовь почти всех нянек в доме. Со временем их становилось все меньше. Если поначалу к каждой девочке была приставлена персональная дона, а то и две, то постепенно они отсеивались, пока не остались лишь мои доны, дона Ледара, приставленная к крикливой рыжей девочке и главная нянюшка – дона Ниолара.

Вот с доной Ледарой у нас отношения как раз и не складывались. Женщина была глубоко привязана к своей воспитаннице - Рорите, а прочих девочек в детской считала чуть ли не врагами, вернее сказать соперницами. То, как сильно я выделялась из общей массы только подогревало негатив этой женщины ко мне.

Свой первый день рождения я встречала в конце зимы. За этот год столько всего произошло, даже не знаю с чего начать. Ладно, давайте по порядку. Самое главное – я ничего не забыла. Конечно, прошлая жизнь подернулась рябью забвения, но полностью из памяти не исчезла. Стремясь скорее встать на ноги, в прямом смысле, я слегка переусердствовала. В итоге пролежала две недели в кровати с растяжением связок. Пришедший с осмотром доктор запретил моим донам позволять мне своевольничать. Сказал, что организм ребенка в этом возрасте не готов еще к подобным нагрузкам. Сидеть разрешил, но недолго пока. Против горшка ничего не имел, удивился сильно. Предложил им больше со мной гулять, разговаривать как со взрослой, потребовал разнообразить рацион. Это требование было связано с тем, что, активно двигаясь и питаясь при этом почти одним только молоком я сильно исхудала.

Но, как бы то ни было, к году я уверенно ходила, не просто переваливаясь с ножки на ножку, как начинали мои соседки по комнате, а твердо стоя на ногах. Могла даже немного бегать, правда недолго – сильно уставала. Ела уже несколько месяцев сама, доны только руками разводили. Когда я впервые попросила ложку, они, посмеиваясь, дали. Больше с ложкой я не расставалась. Чувствовала себя иногда инвалидом, восстанавливающимся после тяжелой травмы. Деятельный мозг не хотел останавливаться на достигнутом, мне нужно было больше, быстрее, сейчас.

Периодически я впадала в уныние от того, сколько лет ждать, пока я вырасту и со мной начнут считаться. Это было самым тяжелым – зависеть от других людей, все еще помня, каково это быть самостоятельной. Планируя дальнейшую жизнь, я однозначно решила, что буду учиться всему, чему только смогу. Как-то дона Ниолара, главная няня, оставила в детской тонкую рукописную книжицу, больше похожую на обычный земной ежедневник. Страницы сшиты между собой, сверху потертая кожаная обложка. С любопытством открыв эту тетрадь, я ничего не поняла. Незнакомые значки, очевидно буквы, шли не в ряд, а сверху вниз столбцами. Никаких знаков препинания или различий значков по высоте, лишь над некоторыми сверху располагались черточки. Учиться читать будет интересно, - хмыкнула я, с интересом рассматривая книгу.

Но для начала развивать речь. Простые слова давались мне без труда, но многие звуки слетать с языка не хотели. В прошлой жизни несколько лет своего детства я занималась с логопедом и сейчас вспоминала те занятия. Не составило никакой сложности несколько раз в день выполнять упражнения артикуляционной гимнастики, тем более что «качели», «трубочка», «шлагбаум», «заборчик» и прочие накрепко засели в голове. В детстве приходилось выполнять их перед зеркалом по пять-шесть раз в день. Поочередно выполняла еще и дыхательную гимнастику, надувая щеки и будто бы задувая свечки. Однозначно помню, что речь связана с мелкой моторикой, которую нужно интенсивно развивать. На прогулке я нашла несколько мелких камушков и периодически перекатывала в ладошках и между пальчиками. Нянюшки поначалу напрягались, следя, чтобы камушки не оказались у меня во рту, но, понятное дело, переживали они напрасно. Мне бы пластилин, - иногда вздыхала я, но чего нет, того нет. Тесто могло бы стать заменой, но из детской девочек выводили только на прогулку во внутренний дворик, на кухню мне не попасть. Еще я руками имитировала некоторые действия, будто бы брала маленькие бусинки, будто скатывала шарики, изображала письмо. Еще играла в пальчиковые игры, то сама, то с нянюшками. Попробовала как-то поиграть с другими девочками, «стучали вместе молоточком», «строили дом», но такие игры хорошо бы сопровождать пояснениями, речью, без этого девочкам очень быстро становилось скучно. На прогулке рвала травинки по одной, в общем, развивала мелкую моторику всеми доступными способами.

  Одновременно с этим стала вспоминать более сложные упражнения. Нужна музыка, песенки простые. Пока же мне было вполне доступно прыгать по комнате, проговаривая простые и вместе с тем сложные звуки, такие как «топ-топ», «прыг-прыг», «скок-скок». К моему постоянному бормотанию быстро привыкли и уже никто не обращал внимания. А для меня это были сложные занятия для развития речи.

Со временем я получила чуть большую свободу передвижения, нежели другие девочки в комнате. Начала помогать донам наводить порядок в силу своих умений и часто выскальзывала вслед за добрыми женщинами за дверь. Так я начала изучать дом, где волею судьбы оказалась. Это был большой каменный дом – настоящая крепость. С узкими окнами, толстыми стенами и мощными лестничными маршами. А также множеством комнат, большим штатом слуг, одновременно с тем и многочисленными жителями. Этакий мини город. Каждый раз, покидая детскую, я рисковала. По узким темным коридорам ходило множество людей и маленького ребенка могли просто затоптать, не заметив.

Размышляя над тем, куда же забросила меня судьба, где именно возродилась моя душа, я почему-то не сомневалась поначалу, что это Земля, просто другая страна, возможно, другое время, скорее всего более раннее, судя по одежде дон и обстановке дома.

Вскоре выяснилось, что я ошибаюсь. Это точно не Земля. Несмотря на то, что люди вокруг выглядели привычно, немногие все же отличались. Некоторые местные мужчины были на голову-две выше прочих, но не это главное. На лице у них вилась вязь чешуек, начинаясь у глаз и спускаясь в ворот одежды. Чешуйки черного цвета поблескивали в тусклом свете и гармонировали с такими же темными, совершенно черными волосами. А у одного мужчины в доме, тоже очень высокого, чешуйки на лице отливали серебром и тоже в тон серебру волос.

Вместе с тем стало любопытно, а как же выгляжу я. В комнате не было и намека на зеркало, потому рассмотреть себя мне было негде. Девочки, с которыми мне приходится делить комнату имеют обычную, довольно заурядную внешность. Никаких тебе чешуек или необычных волос. Слегка выделяется лишь одна - мия Рорита, самая требовательная из всех, крикливая и непослушная. Она обладает яркой рыжей шевелюрой, прочие девочки – Жаника, Шамия, Дарси и Лелиз шатенки.

Все мы, девочки, живущие в одной комнате, определенно не родственницы, думаю, нас всех привезли сюда из разных мест, к тому же девочки совершенно не похожи друг на друга. К нам вроде бы относились совершенно одинаково все, кроме одной доны – Ледары. Эта женщина относилась предвзято ко всем детям, кроме своей воспитанницы. Но если за меня было кому заступиться, мои нянюшки не давали меня в обиду, то другим девочкам, чьи доны недавно уехали, приходилось порой несладко. Ледара легко могла шлепнуть за малейшую провинность, оттаскать за волосы, толкнуть, ну и, конечно, накричать, обзывая обидными словами. Часто в такие моменты мои доны могли высказаться, что цвет волос еще ничего не значит и зря Ледара так рассчитывает на то, что именно ее воспитанница нужна лору. Какому такому лору и зачем нужна маленькая девочка я, как бы ни подслушивала, так и не поняла. 

В детской время от времени стал появляться новый персонаж – довольно взрослый мужчина. Лицо густо испещрено морщинами, волосы на голове полностью сбриты, совершенно голый череп, ничем не прикрытый. И на его лице тоже были чешуйки. Синие. Мне стало жутко любопытно, неужели он бреется от того, что волосы растут синего цвета, ну в тон чешуйкам. Приходил он всегда в одном и том же наряде – длинном балахоне серого цвета с вырезами по бокам, в которых виднелись простые штаны. Дона Ниолара обращалась к мужчине - тишайший лер Жибер. Этот лер Жибер всякий раз приносил с собой большую книгу в твердом переплете и читал девочкам выдержки из этой книги. На чтениях неизменно присутствовали все доны. Девочек призывали к порядку, но они очень быстро уставали слушать непонятные рассказы, с нагромождением сложных слов. Только напевная мелодичная речь лера Жибера хоть ненадолго заставляла их посидеть спокойно.

Я с интересом прислушивалась. Читал тишайший нам своеобразную Библию. Понятное дело, мне очень интересно узнать, во что или в кого верят местные жители. А верят они в двух богов, точнее в бога и богиню, между которыми, на первый взгляд, нет никакого соперничества. По рассказам лера Жибера я поняла, что старшего бога в местной культуре выделять не принято, считается, что они равны. Строят храмы, где как раз и служит тишайший. Называются такие храмы - Дома всех богов. Рассказы из талмуда тишайшего в основном прославляли деяния божеств. Он читал их бессистемно, не придерживаясь какой-то хронологии. Просто в один день рассказ был о добрых деяниях Пресветлой, явившейся людям, а в другой мог прочесть о первом явлении Хорна. И тут же перескочить на заветы богов, что они оставили, навсегда покидая Тандор. Так я узнала название мира, где возродилась моя душа. Что интересно, тандорцы уверены, что жизнь конечна, после смерти человека ждут либо сады Пресветлой, либо небытие. Никакого перерождения.

Еще лер Жибер обмолвился вскользь, что раньше тандорцы верили в большее количество богов, были уверены, что есть бог солнца, бог воды, бог земли, отдельный бог почти всего, что окружает людей. Но с первым явлением Хорна и Пресветлой верования людей претерпели изменения.

Исподволь, в беседах всем девочкам вкладывали необходимость послушания, почтения, только не к родителям, а к лору, готовность исполнить любую его волю. По мере нашего взросления нам вкладывали одну основную мысль – безответное служение лору. Полное безоговорочное послушание. Только никто так и не объяснил, кто же такой лор. Я могу лишь догадываться, что речь о хозяине этого дома и, скорее всего, ближайших земель, а может так называют местного короля или царя, в общем самодержца.

Игрушек у девочек было очень мало, в основном это были тряпичные куклы, любовно пошитые самими донами. У каждой девочки своя коллекция, между собой делились редко, часто это заканчивалось криками и слезами. Мне, понятное дело, играть в куклы хотелось не сильно. Я все чаще подсаживалась к донам, которые тихонько шили что-то, пряли, вязали. Мне приходилось исхитряться, чтобы не мешать женщинам, но одновременно с тем прислушиваться к их беседам, участвовать и учиться. Так, сначала клубочек убежавший подала, после пряжу придержала, потом что-то принесла, перемотала, поднесла и так далее. Постепенно доны стали доверять мне несложные задачи, такие как, например, пришить новой куколке глазки, после отрезать лоскут ткани. Время шло, и вскорости мне стали доверять самой смастерить одежду для кукол.

Во время работы я прислушивалась к беседе нянюшек. Они обсуждали, не таясь, при мне любые вопросы. Доны редко выходили за пределы дома, каждый раз в подробностях описывая другим такой поход. Дона Ниолара, чаще других имевшая возможность покинуть надоевшие стены, снисходительно слушала такие разговоры. Мне интересно было все! И как выглядит рынок, где дона Тильда покупала в последний раз отрез ткани, и как прохожую женщину чуть не сбила упряжка с необученными гиртами. Я так поняла, что гирты – это животные, что и нас везли из отчего дома сюда. Как бы мне хотелось на них посмотреть! По рассказам женщин, они громадные, клыкастые твари. В общем, доны явно не были поклонницами этих животных. Но девочек вообще не выпускали за пределы детской или своего внутреннего дворика.

Глава 3.

Время шло, на днях нам всем исполнилось по пять лет. Никакого праздника, как и в прошлые дни рождения не было. Лишь доны с утра выбрали для нас платья понаряднее, а на десерт подали фруктовое лакомство на льду. Очень похоже на мороженое, но все же не оно. Эти годы слились для меня в один день. Жизнь текла потихоньку, день за днем, не принося, к счастью, потрясений. Большую часть времени я посвящала учебе. Училась всему подряд, начиная от обыденных бытовых вещей. В прошлой жизни спокойно обслуживала себя сама, но ведь тогда у меня были стиральная машина, посудомоечная, сушильная, робот-пылесос, робот-полотер, робот-мойщик окон... К тому же целая батарея всяческих средств для облегчения уборки. И всего этого здесь, понятное дело, нет. Так что для тандорских женщин элементарная стирка и уход за вещами - целое искусство, ну или жуткое мучение, если не знать необходимых секретов. Что и говорить о приготовлении пищи без антипригарных сковородок, мультиварки, всяких блендеров-миксеров и прочего.

Обучаться многому я могла лишь в теории. Но не стеснялась задавать вопросы донам, наблюдала за их работой, где-то старалась хоть немного поучаствовать, даже на кухню смогла выбраться. На большой жаркой кухне властвовала крупная, грозная с виду дона Ириса. На самом деле милейшая женщина. Всякий раз я хвалила ее стряпню со всей возможной искренностью, что было совсем несложно, готовила Ириса и впрямь чудесно. Только никто этого не ценил. Считалось, что кухарка просто выполняет свою работу, за которую ей и так платят. Та к чему лишние слова? Я мчалась на кухню, как только у меня выходило улизнуть от нянюшек. Сидя на высоком стуле и болтая при этом ногами, наслаждалась вкуснющим жирным молоком с какой-нибудь плюшкой и наблюдала за упорядоченной суетой, царящей вокруг. Ириса сновала по кухне, приглядывая за десятком подмастерьев, контролируя нескончаемый процесс приготовления пищи. В огромном доме обитало под сотню жителей, и все они питались с общего стола.

Я как-то попробовала помочь Ирисе, взялась очистить овощи от шелухи. Это были длинные стручки, покрытые сначала плотной оболочкой, а под ней мелкие плоды в шелухе. Ну, то есть ничего сложного. Ребенку вроде меня вполне по силам. Однако Ириса неожиданно строго запретила мне это занятие, заявив, что благородной мие никак нельзя на кухне возиться. И если вдруг мои доны увидят, больше ни за что не отпустят! Так что мне осталось только наблюдать.

Очень не хватало непосредственности, свойственной детям. Ее во мне не осталось ни на грамм, сплошной расчет, поэтому необходимого приходилось добиваться хитростью. Слезы, как инструмент достижения цели, я давно решила не использовать! Это создавало приятный контраст с остальными девочками, особенно с Роритой, которая ревела сутки напролет, добиваясь особых преференций. Я же действовала иначе – улыбкой, искренним интересом, благодарностью за малейшие плюшки, что перепадали мне гораздо чаще, чем другим. Меня любили, и я платила тем же.

Не один раз я пыталась увлечь других девочек своими занятиями, тем же шитьем, но пока мне это не удалось. Они оказались не готовы пока не то, что к обучению, а даже к долгим осознанным играм. Мне было немного страшно так сильно выделяться на общем фоне, но постепенно я осмелела. Никто не кричал мне вслед «Ведьма!» и не тащил на костер, что придавало некоторой смелости.

Однажды я предложила девочкам поиграть в классики. Наш внутренний дворик не был выложен камнем, поэтому пришлось чертить контуры для игры прямо по траве, пока дона Ниолара не видит, как мы портим зеленый газон. Никаких цифр внутри квадратов писать не стала, просто бросала камушек по очереди в каждый квадрат и прыгала. Всех, кроме Рориты новая забава увлекла. Мы стали проводить на свежем воздухе больше времени. Рорита же изо всех сил делала вид, что ей неинтересно. Она отчего-то задирала нос больше других и считала себя лучше нас. А что меня задевало особенно сильно, к моим донам она обращалась с этакой небрежной снисходительностью прирожденной королевы, и это в пять лет! Воспитанием Рориты занималась дона Ледара, не подпуская к этому процессу больше никого. Женщина часто что-то внушала воспитаннице тихим голосом, расчесывая волосы перед сном или отведя в сторону на прогулке. С другими нянюшками Ледара тоже общалась свысока, зачастую обижая добрых женщин таким отношением. Будто бы знала что-то такое, чего никто больше не знал.

- Дона Тильда, - как-то обратилась я к нянюшке перед сном, - отчего тебя зовут дона, а меня мия?

- Мия Лессиль, так какая ж из вас дона? – рассмеялась нянюшка. – Так только почтенных женщин называют, что пожить успели, детей народили.

- А у тебя есть дети? – вполне натурально округлила я глаза.

- У меня нет, - поджала губы Тильда. – Не дала Пресветлая деток, не заслужила видать.

- А моя мама где же? – продолжила я расспросы. – Почему она не приходит?

- Матушка ваша, мия Лессиль, давно уже покинула нас. Как только жизнь вам подарила, так и испустила дух. – Присела рядом со мной нянюшка. Я, конечно, это и так знала, слышала разговоры в первые месяцы жизни. Только не нужно доброй женщине знать, что я помню свое младенчество.

- Покинула? – переспросила я. – Куда она ушла?

- Отправилась в сады Пресветлой, - кивнула нянюшка, украдкой вытирая заблестевшие глаза.

- А батюшка мой где? Тоже покинул нас? – продолжала я расспросы, стараясь казаться бесхитростной.

- Нет. – Нахмурилась дона.

- А где же он? Отчего не приходит? Он меня не любит?

- Спать тебе пора, вот что! – нянюшка решительно поднялась и быстро клюнув меня в щеку вышла из детской. Я аж опешила от ее поспешности. Ладно, не в этот раз, так в другой. Выяснить, кто мои родители и где я нахожусь сейчас, все равно нужно.

Другие девочки явно прислушивались к нашему разговору, но прямо сейчас никто ничего не сказал, никак не прокомментировал. До сих пор для меня оставалось загадкой, с какой целью нас собрали в этом доме. Предположения, конечно, были. Однако правда, которую я узнала немного позже, оказалась шокирующей.

Мои доны с присущей им добротой ухаживали за всеми девочками. Мы часто гуляли во внутреннем дворике, огороженном высокой живой изгородью, очень высокой, больше трех метров, как мне кажется. К тому же колючей и шипастой, нечего было и думать перебраться через нее. С одной стороны, это обеспечивало нашу безопасность, с другой – очень ограничивало кругозор. За пять лет жизни я не видела ничего, кроме некоторых помещений и коридоров дома и этого внутреннего дворика. Нам не воспрещалось бегать и играть, только девочки были каждая сама за себя, никто ни капельки не сдружился за эти годы. Я сумела наладить кое-какой контакт со всеми, кроме Рориты, но это ни в коем случае не была дружба.

Все мы жили и воспитывались в равных условиях, питались в одно время, гуляли все вместе, наряды нам шила одна и та же швея, практически идентичные. Лишь мне удавалось вырваться из детской ненадолго, мои доны смотрели на это сквозь пальцы, прикрывая перед старшей доной и доной Ледарой, которая только и искала повод придраться ко мне. Еще в два года я пристала к доне Тильде с просьбой научить меня читать. Нянюшка только руками всплеснула в удивлении. Помочь мне она не сумела, потому что сама грамоте обучена не была. Из всех дон только старшая – Ниолара оказалась грамотной. Несколько дней я придумывала, как бы упросить ее давать мне уроки. Помогла Тильда. Видя мое явное желание, нянюшка сама поговорила с главной доной. Ниолара затею восприняла скептически, поначалу даже не одобрила. Начала со мной заниматься только чтобы доказать тщетность всей затеи. Буквы я выучила за несколько дней. Ничего сложного. Их всего двадцать пять, все однозначные, имеют только одно прочтение. Только вот читают и пишут тут не слева направо, а сверху вниз. Непривычно и неудобно, но человек может научиться всему, чему только захочет. Поначалу я пробовала самостоятельно складывать буквы в слова, само собой возникли трудности. Ниолара уже охотнее подсказала, в чем сложность, уделяя моему обучению примерно по часу в день. Выяснилось, что еще и некоторые буквы в соседстве читаются по-разному. Но, несмотря на все сложности, чтение я освоила очень быстро.

Теперь Ниолара приносила мне иногда тонкие книжки, которые я прочитывала по нескольку раз каждую, стараясь запомнить. Все потому, что книжки были не развлекательные, а обучающие, в основном, по домоводству. Думаю, других у доны просто не было. В самой первой описывался процесс варки мыла, какие травы можно добавлять, как их предварительно обрабатывать. Как сделать твердое мыло, как жидкое. И все такое. Были книжки, рассказывающие как ткать полотно, обрабатывать ткань перед окрашиванием, рассказывающие о техниках шитья. Попался даже один травник. Ниолара поначалу не верила, что я не просто держу книгу у себя, а действительно читаю. То и дело задавала вопросы по тексту, на которые я отвечала без запинки. Без практики новые знания не всегда были понятны, но я все равно читала и читала все, что предлагала добрая дона. Никогда не знаешь, что и когда в жизни пригодится. В теории теперь я знала, даже как выделывать шерсть животных, наподобие овец, научилась правильному уходу за столовыми приборами, знала, как вывести пятно на ткани и много чего еще. В принципе, вполне смогу устроиться в будущем кем-то вроде экономки в богатый дом. Точно не пропаду.

Расскажу вам, как случилось мое знакомство с мужчиной с серебряными волосами. Во время прогулки я как обычно читала, сидя прямо на траве, забившись при этом в самый дальний уголок. Совершенно не заметила, как он пришел в наш внутренний дворик, подойдя с каким-то вопросом к доне Ниоларе. Разговор, видимо, предстоял приватный, для чего они отошли подальше и наткнулись на меня. Мужчина удивился, увидев книжку в моих руках. Заинтересовался. Попросил почитать ему вслух. Не видя в том никакой беды, исполнила его просьбу, быстро оттарабанив пол страницы текста, после чего вопросительно подняла на него глаза. Мужчина смотрел на меня удивленно. Взмахом руки отослал Ниолару, все порывавшуюся что-то сказать, а сам присел рядом со мной, прямо на траву.

- Как тебя зовут, мия? – мужчина обладал приятным обволакивающим голосом.

- Лессиль. – Ответила я, не опуская глаз. Мне было интересно рассмотреть серебристые чешуйки у него на лице. Я даже осмелилась поднять руку и провести кончиками пальцев по ним. Сложно объяснить, но чешуйки на лице мужчины меня завораживали, притягивали.

- Что ты делаешь? – удивился собеседник.

- Красивые, - завороженно ответила я. Чешуйки при моем прикосновении потеплели и начали чуть-чуть светиться.

- Ты, - мужчина сглотнул, - ты их видишь?

Тут у меня наконец включился мозг. Происходит явно что-то странное. Вижу. А что, не должна? Но вслух я этого не сказала. Судорожно анализировала поведение незнакомца. Он не выглядит разозленным, скорее обескуражен. Взгляд темных глаз мягкий, спокойный. Врать, что не вижу? Так не поверит.

- Ну да, - осторожно ответила я, убирая руку. – А как тебя зовут? – я изо всех сил старалась вести себя как обычный ребенок, старалась не показать волнения.

- Танаис. – Не сводя с меня пристального взгляда ответил он. – Кто научил тебя читать, Лессиль?

- Дона Ниолара, - улыбнулась я.

- И тебе нравится? – кинув взгляд на книжку спросил Танаис.

- Я люблю узнавать новое, - честно ответила ему.

На этом наш разговор закончился, Танаис рывком поднялся с земли и, пожелав мне хорошего дня, удалился, даже не поговорив с ожидающей неподалеку Ниоларой. А уже вечером мне доставили большую красочную книжку сказок. Под злым взглядом Ледары и завистливым Рориты я, не таясь, читала в детской вслух. Девочкам было интересно, даже доны притихли, слушая сказки.

С тех пор Танаис время от времени присоединялся к нам во время прогулки, принося новые книжки. Он расспрашивал меня о моих успехах, иногда просил почитать ему вслух. А еще спустя пару месяцев дона Ниолара вместо прогулки отвела меня в небольшую комнатку, в которой ждал довольно пожилой мужчина со скептическим выражением на лице. В комнате стоял невысокий деревянный стол и очевидно детский стульчик. На столе заметила письменные принадлежности.

- Здравствуйте, юная мия, - обратился ко мне мужчина. – Лор Танаис пригласил меня дать вам несколько уроков. Меня зовут дон Радмир. Садитесь. – И он указал на стул. А я судорожно анализировала его слова. Лор Танаис пригласил? То есть Танаис и есть тот самый лор, которого нужно безоговорочно слушаться, как проповедовал тишайший?

Все это время я стояла в дверях, не зная, как реагировать. Наконец прошла вглубь комнаты и села, чинно сложив руки. Первым делом дон Радмир не без удивления убедился, что я отлично умею читать и принялся учить меня письму. Этот навык давался гораздо сложнее, потому что писать приходилось пером и жидкими чернилами, а уже одному этому нужно учиться отдельно, так еще и перо норовило то и дело выскользнуть, а чернила я дважды за первое занятие пролила. По итогу урока была страшно собой недовольна, а вот Радмир к концу занятия разулыбался. Сказал, что придет через день и с тем откланялся. Оставшись одна, с тяжким вздохом, я снова взялась за перо. Дона Лодрия нашла меня только спустя пару часов. К тому времени чистая неизмаранная бумага у меня закончилась, а сама я вся была покрыта чернилами. Стол тоже весь был в кляксах. Настроение на нуле. Осматривая исписанные листы, я приходила в ужас. Тренировки, и еще раз тренировки!

- Мия Лессиль! – всплеснула руками дона. – Да я вас по всему чертогу ищу! Обед давно прошел, девочки почивают уже час как. Что вы тут делаете?

- Дона Лодрия, не сердитесь. – Устало улыбнулась нянюшке. – У меня было занятие с доном Радмиром. Дона Ниолара в курсе, неужели она вас не предупредила?

- В отъезде дона Ниолара. – Немного успокоилась нянюшка. – Где ж это видано, такую юную мию наукам учить? И что это только лору взбрело? Вы только посмотрите на себя, - снова раскудахталась женщина. – Новое ведь платьюшко почти, а все в чернилах. Теперь и не отчистить!

- А я знаю, как убрать пятна! – перебила я. – В книжке доны Ниолары читала. Нужно посыпать пятна крахмалом, а потом терпентинным маслом натереть. После стирать как обычно. Пятна должны отойти.

Дона Лодрия только глазами хлопала, слушая меня.

На следующий день я посвятила набиванию руки несколько часов. Придумала для себя новую систему. Я стала писать по-русски и слева направо. Знакомые буквы выходили почти ровными и требовали намного меньше усилий. Рука одновременно с тем привыкала к неудобному пишущему инструменту. Была лишь одна проблема – если кто-то увидит неизвестные буквы, возникнет слишком много вопросов, поэтому листочки с ними приходилось прятать.

Так и проходили мои дни, в занятиях с доном Радмиром, играх на свежем воздухе, попытках подружиться с соседками по детской и, конечно, в чтении. А еще в постижении простых сложностей – шитье, насколько доверяли пятилетнему ребенку, каких-то бытовых мелочах, навроде чистки камина, когда я могла наблюдать за служанками и запоминать что и как они делают. Не раз и не два я старалась придумать, как мои прошлые знания могут помочь мне в новой жизни. Но я была банковским работником! Да, хорошим, да образованным, но кому нужно мое экономическое образование в мире, где основа всего – ручной труд? Для того, чтобы выжить в настоящих условиях, мне бы пригодились навыки кузнеца или плотника, это я утрирую конечно. Но, будь я, к примеру отличной швеей или хотя бы поваром, все было бы гораздо проще.

Я и раньше увлекалась чтением, читая буквально все подряд – и современные любовные романы, и исторические, фантастику, детективы, триллеры, вот прямо все подряд. Мне не раз и не два попадались замечательные сказки про попаданцев в другие миры или в другое время. Как же интересно было читать про домохозяйку, просидевшую с детьми пятнадцать лет, занимавшуюся только домом и детьми, и вот она на раз-два вспоминает школьные уроки химии, создает из подручных материалов порох, после какое-нибудь оружие, налаживает массовое производство, сотрудничая с каким-нибудь высокопоставленным чиновником, а то и вовсе с самим царем/королем/императором, и все так легко и просто у нее выходит! Не спорю, читать про это было довольно интересно, только оказалось неправдоподобно. Про химию в школе я помнила только, что она была. Еще без труда могу назвать формулу воды и серной кислоты. Только к чему мне эти знания? Как они могут помочь? Да никак!

Иногда по утрам я просыпалась с колотящимся сердцем, судорожно вспоминая кто я и где нахожусь. Прошло столько времени с момента рождения, а память о прошлой жизни все еще при мне. С течением времени желание начать с нуля подрастерялось, напротив, теперь я ни за что добровольно не стала бы отказываться от щедрого подарка судьбы. Это не просто второй шанс – это плюс сорок лет жизни, те годы, что я уже прожила! Все мои знания, умения и навыки при мне, пусть пока я и не могу применять их, но всему свое время. А еще я могу научиться стольким новым вещам! Построить свою жизнь так, как сама захочу. Ну, почти, - одернула сама себя. Тут бы разобраться с мироустройством места, куда занесла судьба. А когда тебе пять лет, это не так-то и просто. Взрослые не спешат обсуждать серьезные вопросы, отшучиваясь и считая проявленный интерес игрой, блажью.

С доном Радмиром мы плавно перешли к изучению цифр. Система была одновременно простой, и вместе с тем сложной. Чтобы буква обозначала цифру над ней сверху ставили черточку. Не все буквы могли выполнять эту роль, а только пять. И считали тут только до пяти и кратно пяти. Логика простая – сколько пальцев на руке, столько и чисел. Для меня такая система казалась жутко наивной и несовершенной, что естественно при моем уровне образования.

Для выражения числа, большего чем пять, записывали несколько букв подряд, сумма которых обозначала нужное число. Не самая удобная система исчисления, ну уж какая есть. То есть написание цифр одновременно тренировало и написание букв. А вот учиться считать, как ни странно, пришлось заново. Просто потому, что было крайне непривычно из-за такого написания. То есть в уме-то я могла сосчитать довольно быстро, а вот выразить это надписью требовался навык.

Но занятия шли своим чередом, дон Радмир нарадоваться на меня не мог, постоянно хвалил и даже увеличил количество занятий. Теперь они шли каждый день по нескольку часов. Моему детскому организму при такой интенсивной умственной нагрузке чаще требовался отдых, поэтому дневной сон перестал быть для меня обязанностью, напротив стал долгожданным. Дон приносил для меня учебные пособия по программе начальной школы, а лор Танаис разнообразные сказки, коих у меня скопилось уже так много, что дона Тильда распорядилась поставить в детской дополнительный сундук для их хранения.

Однажды я так устала от допотопного способа счета, что решилась на авантюру. Несколько дней обдумывала, как бы мне научить дона Радмира арабским цифрам, а следом и более привычному мне способу счета. И, наконец, план созрел. На следующий день, сидя в саду, я перебирала пальцы на руке, напевая детскую считалочку:

- У девочек и мальчиков

На ручках десять пальчиков.

А не веришь, не беда,

Сам пересчитай тогда!

Будем пальчики считать:

Один, два, три, четыре, пять,

Шесть, семь, восемь, девять, десять!

Каждый пальчик бодр и весел.

Я старалась петь эту считалочку как можно веселее, стремясь, чтобы другие девочки захотели присоединиться. Первой не выдержала Жаника. Она сначала просто прислушивалась к моему бормотанию, подойдя поближе, потом начала тихонько подпевать, перебирая пальцы вслед за мной. Как-то само собой вышло, что мы стали перебирать пальцы друг у друга, то есть я у нее, а она у меня и продолжали вместе петь считалочку. Это занятие так увлекло нас обеих, развеселило, что мы задорно смеялись в конце песенки и радостно подпрыгивали. Тут уж остальные просто не могли остаться в стороне, им тоже стало любопытно. Даже вечно хмурая и всем недовольная Рорита к нам присоединилась. Им было проще, они, не зная до этого другой системы счета, легко приняли мою.

Уже на следующий день заразная считалочка проникла дальше. Ее, не смущаясь, напевали наши доны, не задавая лишних вопросов, вроде того, откуда она взялась. Вот так, на первый взгляд, случайно, считалочку услышал дон Радмир. Стараясь не выказать слишком явно своего интереса, мужчина стал вникать в суть нового счета. О, что это было за занятие! Учителем на время стала пятилетняя я, а ученый старец как дитя радовался новому счету. Действительно, десятизначный метод значительно проще пятизначного. К тому же, когда каждая цифра имеет свое название – это очень удобно! А если она имеет еще и свое написание, вообще просто замечательно!

Пока дон что-то быстро писал, на время забыв обо мне, я решила пойти дальше. На каждом пальце стала карябать арабские цифры, пронумеровав таким образом все. Дон замер, присматриваясь к моим действиям.

- Дитя, что ты делаешь? – спросил он.

- Рисую каждому пальчику личико, - постаралась ответить как можно беспечнее. – Вот, смотрите, это один. – Отогнула я первый. А потом взяла перо и поставила цифру 1 на листе. – А вот это два, - показала палец и перенесла цифру на бумагу. Поначалу я всерьез обдумывала римские цифры, хотя бы потому, что их возникновение у меня в голове проще объяснить. Один – одна палочка, два – две, и так далее. Куда уж проще! Остановило то, что я и сама не сильна в счете римскими цифрами, буду путаться, да и не уверена, что простые правила, известные мне с детства, применимы к римским цифрам. Никогда не пробовала складывать их в столбик, например.

Таким образом поступила со всеми десятью. На листе у меня оказались цифры от одного до девяти, а замыкало все число десять. И вот, уже написав его, я поняла, что этот момент не продумала.

- А почему у этого пальца имя больше, чем у других? – задал очевидный вопрос учитель, кивая на палец с числом 10. И это при том, что нуля-то у меня нет!

Пришлось спешно выкручиваться. Все, что смогла придумать прямо на ходу – это начертить ноль прямо на ладошке.

- Это значит «ничего», - импровизировала я, сжимая кулачок. В сжатом виде он как раз походил на цифру ноль. – А последний пальчик – зовут десять. Он как один и еще весь кулачок. Один и ноль.

Объяснения, выдуманные на ходу, не выдерживали никакой критики, на мой взгляд, но дона Радмира вполне устроили. Занятие потекло дальше. Дон Радмир сам попробовал написать новые знаки, проговорил их вслух. А меня посетила не самая приятная мысль. Ведь если палец по имени «Один» сложить с пальцем по имени «Два», в сумме никак не выйдет три. То есть нужно, чтобы все пальцы были с именем «Один». Тогда, складывая их вместе, я смогу получить привычный результат.

- Мия Лессиль, - в комнату заглянула Тильда. – С этим учением скоро совсем про еду позабудете! Дон Радмир, ну вы же взрослый муж, - стыдила она учителя. – Ученый дон, а все туда же. Совсем девочку изнурили! Мия Лессиль, ну-ка марш на обед, а потом спать!

Нянюшка сгребла все наши записи в сторону и грозно уперла сжатые в кулаки руки в бока. Весь ее вид выражал полную решимость не отступить ни на шаг. Я тут же вспомнила, что являюсь лишь ребенком.

- Простите, дона Тильда, - понурив голову, тут же направилась к выходу из учебной комнаты.

Не очень довольная собой я последовала за доной. Кое-какой эффект от этого занятия все же достигнут, дон Радмир теперь не успокоится, пока не разберется с новыми цифрами. А мне тоже следует поразмышлять на эту тему. Ведь цель была не просто ввести новые обозначения, а притянуть все к моим математическим познаниям, к известной мне системе счета. В этот день мне не спалось, я крутилась с боку на бок, все никак не успокаиваясь. Пока, наконец, не выдержала и прямо ночью, тихонько встав и взяв громоздкую масляную лампу, не отправилась в учебную комнату.

В потемках до самого утра я писала и писала на листах бумаги простые примеры, объясняя законы математики прежде всего самой себе. Рисовала схемы к примерам, используя палочки и соединяла их линиями, потом записывала это все на листок. Заснула я прямо там, сидя за столиком и уткнувшись носом в свои записи. Проснулась от шуршания бумаги и тихого бормотания дона Радмира. Учитель просматривал листочки, над которыми я работала ночью, что-то бормоча себе под нос. Потирая слезящиеся глаза, я выбралась из-за стола и, не привлекая внимая, отправилась в детскую. Дон Радмир, похоже, этого даже не заметил.

В этот день, на прогулке в классиках я прокарябала цифры. Теперь правила игры изменились. Бросая камешек, следовало назвать цифру, куда он попал и прыгнуть ровно столько раз. Все для запоминания. Все, кроме Рориты, охотно прыгали вместе со мной, только рыжая зазнайка морщила свой носик и шушукалась о чем-то с доной Ледарой.

На уроке дон Радмир, стараясь выглядеть все знающим и изо всех сил пытаясь не показать своей заинтересованности, задавал кучу уточняющих вопросов. Мы вместе «придумали» операции с новыми цифрами. Пока только прибавление и вычитание. Еще довольно легко пришли к написанию чисел до девяноста девяти. Тут было попроще. После сложения естественным образом получались цифры больше десяти, их мы «придумали» записывать как десять и один, одиннадцать, десять и два – двенадцать и так далее. Потом родилось число двадцать, полученное как два по десять. То есть у десяти менялась первая цифра, так проработали все двузначные числа. И весь урок занимались только этим. Дон Радмир, кроме наших каракуль, делал еще какие-то свои пометки и записи, быстро строча что-то в своих личных бумагах.

В ходе следующих занятий родились и трехзначные числа, а также первые операции в столбик. Дон Радмир на время забыл, что имеет дело с пятилетним ребенком. Глаза его горели фанатичным огнем, а занятия наши из часовых растянулись практически на весь день, прерываясь только на обед. Я очень устала вести себя как ребенок, разговаривать, постоянно контролируя себя и одергивая и в какой-то момент, думается, забывалась, споря с доном на равных, доказывая ему свою точку зрения. Только и учитель этого тоже не замечал, полностью поглощенный нашей совместной работой. 

Глава 4.

Как-то дона Ниолара заглянула в детскую, сообщив что лор Танаис хочет со мной поговорить. Главная няня проводила меня ту часть дома, где мне бывать еще не доводилось. Пройдя длинными, плохо освещенными коридорами мы оказались перед массивной деревянной дверью, окованной железными пластинами. У двери навытяжку стояли два стражника, у обоих с висков стекала вязь черных чешуек. Я на миг задержалась, задрав голову и рассматривая мужчин. 

- Не нужно заставлять лора ждать, - подпихнула меня к двери старшая нянюшка, а сама входить не стала, оставшись снаружи. Без страха шагнув в распахнувшуюся дверь, мне потребовалось несколько секунд, чтобы проморгаться. После сумрака коридора здесь было очень яркое освещение.

- Здравствуй, Лессиль, - подняв голову от бумаг, приветствовал Танаис. А я с любопытством осматривалась. Больше всего помещение похоже на рабочий кабинет, скорее всего он и есть. Обстановку составлял массивный стол посреди комнаты, на полу не слишком пушистый ковер, несколько громоздких стульев возле стола, а еще вдоль стен полки с книгами и какими-то свертками, баночками и прочими мелочами. Яркий свет давала цепочка искрящихся шариков, будто натянутых над рабочим столом. Они плясали как маленькие лепестки пламени, свет из-за этого был чуть дерганым, но все равно намного ярче того, что дает масляная лампа или несколько свечей.  

- Здравствуйте, - в тон ему ответила я.

- Ты проходи, садись. – Он кивнул на низкую банкетку сбоку от стола. Сам тут же поднялся со своего места и присел рядом, прямо на пол, подогнув одну ногу под себя. Благодаря его росту, он все равно, даже в таком положении был выше меня.

- Почему у стражников они черные? – не сдержавшись, задала вопрос.

- Кто? – не понял лор.

- Чешуйки на лице. – Охотно пояснила. - У вас серебристые, а у стражников совсем черные.

Лор закрыл глаза, и сделал несколько глубоких вдохов. Закусив губу, он явно не знал, что сказать. Мужчина запустил одну руку в волосы, весь его вид выражал крайнюю степень удивления и озадаченности.

- Ты видишь чешуйки у стражников? – наконец последовал вопрос. – Не только у меня?

- Ну да. – Настороженно ответила ему, еще не зная, во что это выльется. – Можно потрогать? – наивно протянула ладошку к лицу мужчины. Не знаю, что это, но серебристые дорожки на лице лора притягивали меня, так и хотелось их коснуться. – Ой, теплые! – воскликнула я, почувствовав, что чешуйки ощутимо нагрелись. Я провела по ним, едва касаясь. Они перетекали вслед за моими пальцами, тянулись ко мне и были приятно-теплыми.

Лор резко распахнул глаза и втянул воздух. В его темных глазах стыл лед. Я вдруг испугалась и резко отдернула руку. И даже едва не свалилась с банкетки, отшатнувшись от мужчины. Он подхватил меня, удерживая одной рукой, не переставая смотреть на меня с непонятным выражением на лице. Прошла минута или около того, в течение которой я почти не дышала, как он вдруг отмер, помотал головой, отпустил меня и поднялся на ноги. Танаис отошел к столу и сосредоточенно перебирал там какие-то бумаги, а я боялась вновь привлечь его внимание. Теперь этот мужчина вызывал у меня страх. Не знаю, чего я вдруг испугалась, только это чувство никак не хотело покидать меня.

– Дон Радмир отлучился на несколько дней, а может и больше. – Как ни в чем не бывало сообщил Танаис. – Какую-то новую систему счета придумал старый учильник. Надо же сколько лет уже, а от науки никак не отойдет! – восхищенно прицокнул лор. – Так что пока занятий не будет. Хочешь – можешь сама в учебную комнату приходить, тренироваться в письме. Если надолго дон задержится, подыщу тебе другого учильника.

- Хорошо, - выдавила с трудом.

Лор резко посмотрел на меня.

- Чем еще ты хотела бы заниматься, Лессиль?

- Мне интересно читать, - осторожно подбирая слова, ответила мужчине. – Нравится узнавать новое, учиться чему-то, что может пригодиться в жизни. Почему другие девочки не занимаются вместе со мной?

- Они не хотят, - пожал плечами лор. – Да и не принято как-то юных мий наукам обучать. И потом, они скоро разъедутся по домам. – И снова пристальный взгляд прямо в душу.

- И я? – замерла в ожидании ответа.

- Нет, Лессиль. – Покачал голов Танаис. – Ты нет.

Этот разговор стал тяготить меня, до зуда в пальцах хотелось вскочить и выбежать за дверь, но я продолжала сидеть на месте. Почему лор сказал, что девочки разъедутся по домам, а я останусь? Что это значит лично для меня? Еще и дон Радмир уехал. Похоже, учитель быстренько присвоил себе открытие новой системы исчисления. Ну и пусть! Мне не жалко! Самой тут жить, а так проще будет всем.

- Лор Танаис, - превозмогая себя обратилась к мужчине, - мне так скучно все время проводить только в детской и во внутреннем садике.

- Хитрюшка, - усмехнулся лор. – Мне доподлинно известно, что ты частенько шныряешь по замку, даже на кухню забегаешь. Заметь, из всех воспитанниц такое себе позволяешь только ты. – Я обомлела от ужаса. Несмотря на легкий тон, каким лор сообщил, что знает о моем вольном поведении, в его голосе явно сквозило предостережение. Я поднялась и стояла, опустив глаза в пол, разве что ножкой не шаркала. – Ладно, - первым не выдержал Танаис, - чего же ты хочешь?

- Выйти в большой двор на прогулку. – Очень тихо озвучила давнишнюю мечту.

- Нет! – последовал резкий ответ.

- Нет? – на миг я выпала из образа, опешив от категоричности ответа.

- Это опасно. – Чуть мягче пояснил лор. - На помещениях для воспитанниц, внутреннем дворике и на всем замке стоит защита от… внешних угроз. В общем дворе такой защиты нет.

В этот момент я поняла, что хочу во что бы то ни стало выбраться из замка, как лор назвал свой дом. Мне давно было неимоверно любопытно посмотреть на него снаружи. А сейчас еще и захотелось узнать, о каких внешних угрозах вещал Танаис. Ну, я, конечно, понимаю, что он вряд ли стал бы преувеличивать угрозу. Дело в другом. Прошло много времени, я убедилась, что память о прошлой жизни останется со мной. Вместе с тем пришло осознание, что я оказалась в другом мире. Другой Вселенной, планете, называть можно как угодно. И за пять лет жизни здесь не видела ничего, кроме нескольких комнат в этом доме и небольшого вечнозеленого пятачка!

Лор больше ни о чем не спрашивал, дверь за спиной открылась и дона Ниолара тихонько позвала меня, не входя внутрь. По пути в детскую я размышляла о прошедшем разговоре и поведении мужчины. Нужно обязательно заполучить книги по истории Тандора и по расам, его населяющим. Танаис человек? Или нет? Что значат эти его чешуйки на лице и почему они есть не у всех? Они будто живые, - вспоминала я ощущения от прикосновения к лицу мужчины. А еще сейчас казалось полным помешательством нестерпимое желание коснуться лора Танаиса, стоило тому оказаться поблизости.

До чего же мне надоело быть ребенком! Даже описать затрудняюсь, как это утомительно - подчиняться правилам, не сметь сделать и шага без оглядки на других. Да и все труднее стало держать лицо в некоторых ситуациях. Часто я просто уставала поддерживать образ пятилетней девочки. Интересно, что будет, если я признаюсь, что помню прошлую жизнь? Что попала сюда из другого мира? Глупо будет сделать это, пока я ничего не знаю о здешних порядках, вполне может так статься, что меня сочтут опасной и запрут в высокой темной башне. Ну, это образно говоря. Могут и на костре, к примеру, сжечь. Так что стоит повременить с подобными признаниями, - одергивала сама себя.

А еще, не поверите, я ни разу не видела себя в зеркале! Ни разу! В детской нет зеркал, нигде в замке, где мне довелось бродить, их тоже нет. Почему? Судя по вещам, что меня окружают, зеркала вполне бы уже могли быть придуманы. Отсюда вопрос, их нет только в замке или нет вовсе?

Вернувшись в детскую, я попала аккурат к ужину. Никакой супернеобычной еды за пять лет я не видела. Обычное молоко и каши на нем в первый год жизни. Лепешки, булочки, пироги были непривычными на вид, но не на вкус - такие же мука, вода и яйца, грубо говоря. Вполне стандартные супы. Ну да, овощи и фрукты отличались немного. Как если бы я поехала в тропическую страну. Думаю, и на Земле полно таких плодов природы, о которых многие люди и не слыхивали. Со временем у меня появились любимые. Я всегда была сластеной, а девочек сладким не баловали. Выпечка иногда и фрукты, вот и все.

Из столовых приборов нам были доступны лишь деревянные ложки среднего размера, но на кухне я видела ножи, мало похожие на столовые, скорее этакие мини кинжальчики, детям их не доверяли, как и металлические столовые приборы. Еду девочкам приносили уже измельченную. У поваров же я заметила целый арсенал подручных средств, а еще множество непривычных предметов, в целом они ловко справлялись со своей работой.

В той местности, где я оказалась не было зимы. Вот вообще! Круглый год стояла комфортная температура, было довольно тепло, очень мало дождей и много солнца. Холодные промозглые дни были крайне редки и приходились как раз-таки на условную зиму, на конец которой выпадал мой день рождения. В нашем внутреннем дворике даже в это время было тепло, трава не пожухла и маленькие синие цветочки продолжали радовать глаз.

Однажды мне удалось выбраться из замка. На кухне есть дополнительные двери, чтобы поварята не сновали с горячими чанами или ведрами с отходами через большой зал, а могли быстро выйти в свою часть внутреннего двора. Вот ими я и воспользовалась. Уличила момент, когда дона Ириса отвлеклась на что-то не то высыпавшего в общий чан поваренка и ужом выскользнула за дверь. После кухонного задымления и жара, только выйдя, я зажмурилась и обхватила себя руками. Вспотев, сейчас мне было не слишком комфортно. Вместе с тем я понимала, что нужно скорее убраться с глаз кухонных работников, что в любой момент могут повторить мой маршрут.

Быстро осмотрелась, я уже привыкла, что на мир приходится смотреть снизу вверх, заметила поблизости высокую деревянную бочку и нырнула за нее. Отсюда уже неспеша оглядывала окрестности. Этот дворик был со всех сторон огорожен деревянным заборчиком, низким и некрепким, преследующим цель не охраны, а именно заграждения, разделения зон. Проблемы через него перебраться не будет. А потом что? Отсюда, к сожалению, не видно, что там за ним. Что ж, не зря же я выбралась из дома! Подождала немного для надежности и метнулась к заборчику. Без проблем протиснулась меж тонких бревен и оказалась по ту сторону забора.

Я маленькая, это для меня одновременно и плюс, и минус. Плюс, потому что мало кто смотрит под ноги, а минус – потому что других детей здесь нет, и стоит только кому-то обратить на меня внимание, сразу же возникнут вопросы. А пока с жадностью смотрела по сторонам. За спиной возвышался поистине огромный каменный замок, такой большой, что для того, чтобы окинуть его взглядом полностью, требуется отойти подальше. Двор вымощен разного размера камнем, отшлифованным многими сотнями ног. Зелени почти нет, одиноко пробивающиеся кустики травы у забора и меж камней не в счет. Народу тут толклось намного больше, чем можно было представить. Замковый двор был поделен на зоны. Условно, но вполне понятно. Так стражники не пересекались с прачками, а кухонные работники с загонами для живности. Наш дворик, куда выходит детская, огороженный высокой зеленой изгородью, казался островком, чуждым остальной территории. Там всегда было тихо и почти безветренно, туда не доносились тяжелые запахи, и громкие звуки казались тише и приглушеннее. Лор позаботился о своих воспитанницах, постаравшись защитить их ото всего, спрятать ото всех тревог и беспокойств.

И тут мой взгляд зацепился за что-то, что ускользало от моего внимания ранее. Огромная дымящаяся гора невдалеке. И не просто дымящаяся, а еще и время от времени выбрасывающая в воздух огненные всполохи. Я обомлела. Это же вулкан! Почему никто не объявляет тревогу? Нет никакой суеты, все спокойно занимаются своими делами в то время, как нужно бежать прочь, спасая себя и свое имущество. Ведь это действующий вулкан! Действующий прямо сейчас!

Я заметалась по двору, не зная, как реагировать. Осмотр окрестностей больше не привлекал, мне нужно срочно найти лора Танаиса. Возможно, люди здесь не сталкивались еще с последствиями извержения вулканов и просто не понимают, что им грозит. Опрометью я бросилась обратно в замок, ближайший вход был как раз центральный. Двери приветливо отворены и только четверо стражников могут воспрепятствовать кому-то войти. Честности ради стоит признать, они пытались меня остановить, но я пулей проскочила между ними и влетела прямо в лора Танаиса, едва не сбив того с ног.

- Что ты делала на улице? – недовольно воскликнул лор.

Признаться, на короткое время я забыла, что являюсь ребенком. Мое взрослое сознание, весь мой опыт прошлой жизни на время взяли верх. Действия мои оказались подчинены инстинкту самосохранения, и все мысли были лишь о предотвращении трагедии. На секунду я замялась, сбитая с толку, но сумела быстро взять себя в руки и потащила лора к выходу.

- Лор Танаис, там, на улице, - я потащила мужчину к выходу.

Опешивший мужчина позволил вывести себя на улицу. Мы отошли от входа несколько шагов, отсюда уже отлично был виден столб пара, как раз сейчас вырвавшийся из кратера огромного вулкана.

- Лессиль, остановись! – вдруг опомнился Танаис. – Куда мы идем? Почему ты вообще за стенами замка?

- Лор Танаис, - я обернулась к нему, - что это по-вашему? – ткнула я в сторону вулкана.

- Грозная гора, - послушно ответил лор. – Лессиль, я все же не понимаю, что происходит?

- Лор Танаис, вы что не видите, Грозная гора, извергает из себя огонь! Это же жутко опасно!

- Ну, пока только пар, - нисколько не забеспокоившись возразил мужчина.

- И что? Вы ничего не сделаете? – опешила я.

- Сделаю, конечно! Как только смогу, так сразу и сделаю!

- Что сможете? – никак не понимала его спокойствия я. - Лор, нужно увозить отсюда всех!

- Лессиль, успокойся! – вдруг прикрикнул на меня Танаис. – Сейчас же возвращайся в замок, на нем стоит защита, так что тебе ничего не грозит. А еще тебе категорически запрещено покидать безопасные стены, как раз потому, что Грозная гора проснулась.

- А как же остальные? – недоумевала я. – Что будет с ними?

- Ничего с ними не будет, Лессиль. Все будет хорошо, обещаю тебе. – Уже устало отвечал лор. – Ты слишком мала, чтобы понять, подрасти сначала.

Он насильно дотащил меня ко входу в замок и передал стражникам с приказом отвести в детскую. Следующие несколько дней меня вообще не выпускали из детской, даже занятия на время прекратили. Лор Танаис не кричал на меня и не ругался. Хуже. Он наказал моих дон. Их обеих отослали из замка, мотивировав тем, что они не справились с единственным, для чего были приставлены ко мне. Не усмотрели. Мне могла грозить опасность, а обе они об этом знать не знали. Это был жестокий урок. Будь я ребенком, даже не знаю, как могла бы справиться с этим, пережить, не замкнувшись в себе. Даже имея взрослое сознание, мне было очень и очень сложно смириться с тем, что единственных людей, которых я считала родными больше не будет рядом.

Естественно, я плакала, чуть ли не впервые в жизни. Я бы умоляла лора Танаиса передумать, но он ни разу не пришел и меня к себе не звал. Тогда я решила отказаться от еды, пока злой приказ не отменят. Но лор был непреклонен, как-то не хотелось думать, что он вовсе не знал о моих страданиях. Нянюшек отослали прямо во время моей голодовки. Мудрые женщины стойко вели себя при этом, не показывая, насколько и для них тяжело происходящее.

- Мия Лессиль, - обратилась ко мне Тильда перед отъездом. – Вы должны слушаться лора Танаиса во всем и не перечить ему. С рождения вы отличаетесь ото всех, кого я знаю, порой я даже забывала, сколько вам лет и что вы еще дитя. – Женщина притянула меня к себе и крепко обняла. – Вы будете счастливы, я верю в это! Не грустите из-за нашей разлуки, рано или поздно это должно было случиться.

- Мне будет вас не хватать, мия, - дона Лодрия заняла место Тильды, отошедшей в сторонку и украдкой вытирающей глаза.

- И мне. – Все еще не веря в происходящее выдавила из себя. – Мы еще увидимся?

- На все воля Пресветлой. – С этими слова дона Лодрия тоже крепко меня обняла и обе нянюшки направились к выходу. А я, вырываясь из рук удерживающего меня стражника порывалась бежать следом. Только мне этого не позволили.

Всю ночь я пролежала без сна, поливая подушку слезами.

После отъезда нянюшек еще сутки я продолжала голодовку из одного только упрямства, не желая уступать, хотя уже было абсолютно очевидно, что мне не победить в этом противостоянии. Лор не передумает. Доны не вернутся.

В детской теперь всем заведовала дона Ледара. Она, не стесняясь, сообщила мне об этом сразу после отъезда Тильды и Лодрии.

- Я не стану смотреть сквозь пальцы на твое безобразное поведение! – желчно обратилась она ко мне. – Тильда и Лодрия получили по заслугам! – хлестала она словами. – А тебя следовало бы выпороть! Где это видано, чтобы мия сбегала из детской и шлялась, где ей вздумается! Да только узнав, что ты бываешь на кухне, их следовало отправить восвояси, а тебя запереть! Надеюсь, лор Танаис наконец прозрел и не станет больше поощрять тебя, несносное дитя!

Я старалась не прислушиваться к словам злобной женщины. От злости на саму себя и отчаяния детская часть меня, а она все же присутствовала где-то в глубине сознания, взяла верх. А может то выплескивалась обида на лора, а заодно страх перед будущим. Только вела я себя довольно несносно. Подспудно надеялась, что это приведет Танаиса ко мне, и мы сможем поговорить. Возможно, нянюшек еще можно вернуть. Но пока я носилась рассерженной, запертой в клетке, тигрицей по детской.

А в это время на улице что-то творилось. Крики, шум, суета. Замок наполнялся голосами людей, будто спасающихся от чего-то. Неужели война? В следующую секунду пришло осознание происходящего, заставив волоски на всем теле встать дыбом. Это же вулкан проснулся. Нам нужно срочно спасаться! Мы все тут погибнем из-за упрямства лора Танаиса! Дона Ледара на время ослабила контроль и вышла из детской посмотреть, что происходит. Я тут же, воспользовавшись моментом, выскочила во внутренний дворик. Прямо надо мной, метрах в трех пролетел большой горящий камень. Все небо заволокло дымом и оседающим пеплом. Сам вулкан с моей позиции не видно, но очевидно, что это его «рук» дело.

Вернулась в детскую и попыталась выскочить в коридор, но у двери стоял стражник, не давший мне и шагу ступить из комнаты.

- Да как вы не понимаете! – закричала я. – У нас очень мало времени, нужно скорее спасаться! Уезжать отсюда!

Наверное, мне следовало вести себя так же, как и прочие девочки. Они, только заслышав шум и крики, забрались под низкий стол в углу, все вместе, обнявшись и дружно бормотали что-то вроде молитв, которые во множестве слышали от тишайшего. Только не могу я просто закрыть глаза и уши и сделать вид, что ничего не происходит!

Тогда я снова выбежала во внутренний дворик. Заметалась в поисках хоть какой-нибудь, пусть малюсенькой лазейки из этого плена. Прямо сейчас я была рада, что мои доны далеко от этого места и им ничего не грозит. Только в одном месте в живой изгороди нашлась крошечная прореха. Мне пришлось лечь на живот, пытаясь проползти сквозь нее. За следующие несколько минут я ободрала себе всю спину, разодрав в клочья одежду, но все же смогла выбраться за пределы внутреннего дворика.

Тут было намного хуже, чем я могла себе представить! На детской территории и правда стояла какая-то защита, потому что туда не долетало и десятой части дыма и пепла, что оседали на камни большого двора. Людей на улице почти не было, только несколько мужчин верхом на каких-то высоких животных направлялись прямо к вулкану. Видимость оставляла желать лучшего, я могла различить только силуэты удаляющихся всадников. Ну и пусть! Что мне, больше всех надо? Эти люди не станут слушать пятилетнего ребенка, нужно постараться спастись самой. Приняв это непростое решение, я бросилась прочь от замка. Чем дальше я удалялась от замка, тем больше встречала людей, спешащих как раз к нему.

Преодолев распахнутые настежь ворота, я бросилась к лесу. Дыма и пепла было все еще очень много, дышать становилось труднее с каждым шагом, легкие просто разрывались, но я упорно бежала дальше. Старалась держаться кромки леса, не углубляясь в чащу, чтобы не потеряться. Не заметив торчащий из земли корень, споткнулась о него и кубарем покатилась по земле. Видимо, я стукнулась головой обо что-то и потеряла сознание, потому что, когда открыла глаза, вокруг стояла непроглядная тьма. Рукой нащупала на голове внушительную шишку и запекшуюся корку. Подняться на ноги не смогла. Все тело затекло и не слушалось. Накатывала нестерпимая тошнота и просто чудовищная слабость. Дым немного рассеялся и дышать стало полегче, пепел вовсе перестал сыпать с неба, зато земля была им укрыта небольшим слоем. Это я поняла, потому что и сама была покрыта примерно сантиметровым слоем пепла.  

В довершение к моим бедам начал накрапывать дождь. Я рассмеялась каркающим хриплым смехом в нервном припадке. В итоге лор оказался прав, вулкан затих, зато я сбежала из защищенного замка и теперь умру от холода и собственной дурости где-то в лесу. К тому же я не ела уже несколько дней, истощенный организм просто отказывался меня слушаться. Губы потрескались, из горла не вырывался даже писк, не то, что крик. Закрыла глаза, потому что все равно ничего не видно и, видимо, задремала.

В полусне показалось, что слышала рычание неподалеку, но сил пошевелиться не нашлось. Где-то внутри понадеялась, что возможный хищник сочтет меня мертвой и побрезгует есть. Я все-таки здорово головой приложилась, перед глазами мелькали пятна и мушки и даже лежа все кружилось и плыло, стоило открыть глаза. В таком состоянии я и встретила рассвет. Дождик, к счастью, в ливень не перешел. Намочил меня, конечно, но не слишком сильно. Когда небо немного посветлело я предприняла очередную попытку подняться на ноги. Вышло встать только на четвереньки. С трудом подползла к ближайшему дереву и села, опершись о ствол спиной. Ну вот зачем была нужна эта глупая голодовка? – корила я себя. Кому я что хотела доказать? Этому упрямому лору, который дальше своего носа не видит?

Все, что мне оставалось – сидеть вот так и ругать себя за глупость и опрометчивость. Пока, спустя несколько часов, я снова не услышала низкое глухое рычание и приглушенные крики.

- Лессиль! – с облегчением смогла различить я.

- Мия Лессиль! – первому голосу вторил второй.

- Я здесь! – попыталась было крикнуть я, только звук, издаваемый мной, вряд ли услышали. Горло отекло и болело, к тому же пересохло. Я могла только сипеть. Даже пары камней поблизости не оказалось, чтобы я могла их стуком друг о друга привлечь внимание.

- Мия! Где вы?

- Мия Лессиль!

Голоса приближались. И уже через несколько минут в зоне видимости показались два всадника на огромных ящерах. Несмотря на слабость я смотрела на необычных животных во все глаза. Пара мощных лап для бега и две короткие, вроде рук. На спине между зачатков крыльев закреплено седло, в котором и восседает наездник. Сам ящер вооружен двумя рядами острых клыков, на голове и длинном хвосте шипы. Звуки, постоянно издаваемые этими животными, больше всего походили на угрожающее шипение. Иногда ящеры хрипели и лязгали огромными когтями. Два вытаращенных глаза с желтыми вертикальными зрачками уставились на меня, высокие торчащие уши слегка подергивались, будто животное прислушивается к чему-то. Тела ящеров сплошь покрыты похожей на змеиную кожей.

- Мия! – прямо на ходу соскочил один из всадников и подбежал ко мне, оторвав от созерцания невиданного зверя. Второй подхватил повод его ящера, удерживая на расстоянии от меня. – Что с вами, мия? Вы меня слышите?

С трудом кивнула. Хотела ответить, что рада его видеть, но не смогла. А ведь и правда была рада. Меня спасут! Я получу очередной шанс. Я едва не лишилась и этой жизни по собственной глупости.

- Лор Танаис, мы ее нашли! – громко крикнул оставшийся в седле мужчина куда-то вдаль.

Первый же осторожно поднял меня на руки и шагнул к своему ящеру.

- Срочно нужен лекарь, - сообщил он очевидную вещь.

- Пусть лор решает! – осадил его второй.

Прибывший буквально через пару минут Танаис смотрел на меня абсолютно ледяным взглядом, чешуйки покрывали все его лицо, даже веки на глазах и губы, это пугало.

- Давай ее сюда! – резко обратился он к держащему меня на руках парню. Меня осторожно усадили в седло перед лором, и мы тронулись в обратный путь.

За всю дорогу Танаис не проронил ни слова. Я, понятное дело, тоже. От лора исходил трескучий холод, буквально обжигающий даже на небольшом расстоянии. От тряски у меня снова невыносимо разболелась голова. К счастью, дорога не заняла много времени, бежала я гораздо дольше. Въехав в замковый двор, лор осторожно передал меня ожидавшему на земле мужчине, а спешившись, снова взял на руки и сам внес внутрь.

Меня разместили в отдельной комнате, где уже ожидал лекарь. Высокий, как и все здесь, взрослый мужчина с непривычными темно-синими волосами и такими же чешуйками на лице. Так близко мне еще не доводилось разглядывать кого-то, кроме лора, особенно когда лекарь наклонялся ко мне. Раздевать меня он не стал, осмотрел рану на голове, после приложил к ней руку, а другую опустил на живот. Вдруг стало щекотно, но все быстро закончилось. После ощупал руки-ноги, думаю на наличие переломов. Уже заканчивая, лекарь положил ладонь мне на горло, будто к чему-то прислушиваясь.

- Позовите дону Стефавию, - сказал он кому-то за дверью. – Мия Лессиль, откройте рот, я должен осмотреть ваше горло.

Послушно выполнила требуемое. В это время в комнату вплыла довольно тучная женщина, не понравившаяся мне с первого взгляда. Что-то в ней вызывало жуткое отторжение и неприязнь.

- Бедная деточка, - притворным тоном заголосила дона. – Ничего, дона Стефавия о тебе позаботится. Лер Симитрий, может, ей теплого молочка?

- Дона Стефавия, юную мию следует кормить осторожно, понемногу. Начать лучше с теплой воды и размягченного кусочка хлеба, если мия сможет проглотить, у нее очень воспаленное горло. После каждый час кормить очень небольшими порциями. Можно бульон, теплое молоко, травяные настои. Никакой тяжелой пищи мие пока нельзя. Искупать ее можно, как только она немного отдохнет, пока достаточно обтирания теплой водой. Вы все поняли? Нужные лекарства я принесу сам, как только подготовлю все необходимое. И еще, дона Стефавия, у юной мии травма головы. Ей нельзя самой вставать, пытаться ходить, и лучше вообще лишний раз не двигаться. Абсолютный постельный режим. Не отходите от нее ни на шаг! Иначе лор с нас всех голову снимет. – Это лекарь пробормотал уже себе под нос.

Симитрий ушел, а Стефавия снова закудахтала надо мной. Причем я не верила ни единому ее слову! Нисколько ей меня не жалко, по-моему, все, что она испытывает – это досада, что вынуждена ухаживать за какой-то девчонкой. Прошло всего несколько минут, как в комнату заглянула молоденькая служанка. Она принесла поднос с хлебом и теплой водой. Воды я попила, от хлеба отказалась. Горло болело просто нещадно, даже пить было очень больно. Хотелось спать. Еще все тело зудело от налипшей в лесу грязи и пепла, хотелось искупаться и переодеться в чистое, но вряд ли мне это светит в ближайшее время.

Стоило мне только задремать, как дверь снова отворилась. Вернулся лекарь. Принес несколько горшочков с мазями, и настойками. Дал мне выпить несколько ложек какого-то горького лекарства, намазал чем-то горло прямо поверх толстого слоя грязи и замотал все колючей тканью. Голову тоже чем-то смазал и наконец оставил в покое.

Но стоило мне только задремать, как дона Стефавия, будто издеваясь, стала меня тормошить, чтобы я поела. Начинаю чувствовать себя как в пыточной камере. Неужели не понятно, что мне нужен отдых? С трудом сделала несколько глотков бульона и откинулась на подушки. Очень хочется попросить, чтобы меня оставили в покое, но голос пропал, горло кажется опухшим и внутри, и снаружи. Я постаралась расслабиться и закрыла глаза.

Прошло по моим меркам совсем немного времени, как я почувствовала, что с меня без капли осторожности стаскивают одежду. С трудом открыла глаза, думаю, у меня поднялась температура. Дона Стефавия все никак не унималась. Она-таки раздела меня и попробовала поставить на ноги и довести до купальной комнаты. Эти несколько шагов я кулем висела на женщине. В купальне была настоящая парилка, вода в чане, куда мне предстояло окунуться исходила паром. Она сошла с ума? У меня и так температура! Эта женщина, видимо, хочет меня убить.

Я сопротивлялась как могла, но силы были неравны. Стефавия все же засунула меня в чан с очень горячей водой, в первый момент я аж задохнулась от нахлынувших ощущений. Женщина принялась усердно растирать меня жесткой мочалкой.

- Ничего, - приговаривала она, - что те лекари понимают? Вот попаришься сейчас и будешь как новая! Через пару дней уже поднимешься, вот увидишь. Ярмарка в Гефере через три дня, а я тут должна сидеть, что ли? – разговаривала она сама с собой. А я чувствовала, что теряю сознание. От духоты в комнате, горячей воды и повышенной температуры. К тому же у меня точно сотрясение мозга. Все, что делает эта безумная женщина меня не лечит, а убивает.

Сознание я все-таки потеряла, видимо прямо в чане с горячей водой, потому что очнулась в следующий раз уже на кровати. Лер Симитрий был тут же, а также лор Танаис. Лер встрепенулся, стоило мне приоткрыть глаза. Резкий свет причинял боль, мне было просто ну очень плохо. Не могла пошевелить ни рукой, ни даже пальцем на руке. Открыв и закрыв глаза, я исчерпала все накопленные во время обморочного сна силы.

- Мия, вы пришли в себя! – шепотом воскликнул лекарь. – Я знаю, как вам хочется отдохнуть, но, милая, давайте сделаем одно маленькое усилие и выпьем вот это лекарство. – Он поднес мне ко рту ложку с горькой жидкостью, с трудом разлепила губы и сделала глоток. Горло будто огнем опалило.

- Умница! Лессиль, вы просто умница! – искренне восхитился лекарь. - Мия, понимаю, насколько вам сейчас плохо и не хочется ничего, но чтобы поправиться нужны силы. – С этими словами лекарь откуда-то из-за спины выудил плошку, исходящую паром. – Давайте буквально пару ложечек и сможете отдыхать. – Настойчиво уговаривал Симитрий.

Лекарь, дай мне уже умереть спокойно! – хотелось воскликнуть мне, но я все же соскребла себя в кучку и осилила несколько ложек бульона.

- Вы молодец! – в очередной раз похвалил лер Симитрий. – Отдыхайте.

Следующие несколько дней прошли в полусне. Меня терзала высокая температура, жуткая слабость и рези в животе. А также неугомонный лекарь, который решил меня перед смертью помучить хорошенько! Заставлял меня пить горькие настойки, растирал чем-то горло, обтирал сам лично, никому больше не доверяя и даже кормил с ложечки по чуть-чуть. Но в результате его усилий я пошла на поправку. Лор ко мне больше ни разу не заходил или делал это, когда я спала. Ну и не надо! Не очень-то и хотелось!

- Лер Симитрий, - прохрипела, обращаясь к лекарю, - умоляю, позвольте мне искупаться! Я вся чешусь. Эта грязь, кажется, уже въелась под кожу.

- Мия Лессиль, будьте же благоразумны! Я только-только вытащил вас из садов Пресветлой! Потерпите еще немного.

- Мне уже лучше, лер. Правда-правда. – Захлопала я глазами.

Мужчина осмотрел меня долгим взглядом.

- При одном условии! – наконец сказал он, гася улыбку.

- Все, что угодно! – закивала словно китайский болванчик, понимая, что уже победила.

- Не станете упрямиться и съедите все, что скажу! А также после купания выпьете ту настойку гречавки, что так вам полюбилась. – Лукаво закончил лекарь.

- Договор! – серьезно кивнула я, раскашлявшись. – Лер Симитрий, - когда кашель утих, снова обратилась к лекарю, - признайте, что за всю жизнь у вас не было более послушного пациента, чем я.

- Мия Лессиль, вы даже не представляете скольких нуждающихся во мне я оставил, чтобы ухаживать за вами. Так что сделайте милость, поправляйтесь скорее. – Не принял шутливого тона мужчина.

Я тоже мигом посерьезнела. Уже слышала обрывки разговоров, что лекарское крыло забито пострадавшими при выбросе. А лекарь все время проводит со мной. В очередной раз устыдилась своего поведения в тот день. Повела себя как маленький ребенок. Поддалась панике, выбежала из защищенного замка, отправилась в лес. Даже представить страшно, что со мной могло случиться! Никакой информации о местных животных у меня нет, мне невероятно повезло не наткнуться на дикого зверя. Чувство жгучего стыда за свое поведение затопило меня до кончиков волос.