Танец на ножах

То был один из классических дамских вечеров вольного Альянса. С террасы в светлый зал просачивался тёплый ветерок, привкус морской соли и пьянящий аромат лунных цветов слегка щекотали обоняние. Свет от магической люстры отражался на белоснежном мраморном полу, а изумительные узоры покрывали величественные колонны, уходящие в лазурную высь.

Десять стран, принадлежавших Альянсу, находились в чрезвычайно дружеских отношениях, а потому, подобные мероприятия просто необходимы. На них сёстры, жёны и дочери могли собраться, обсудив свежие сплетни светского мира без вмешательства мужчин. Однако, на сей раз… Внимание блистательных дам сосредотачивалось на одной звучной фамилии.

Гарди.

— Немыслимо! Эта история так печальна… - вздохнула дородная женщина, взбудоражено обмахиваясь веером с длинными перьями.

— Но всё закончилось хорошо, верно ведь, матушка? – её дочь немного зажато улыбнулась.

— Я помню… Последние восемь лет страны Альянса столь сильно сочувствовали горю семьи Гарди, - покачала головой ещё одна дама.

— Да! Ежегодно в Верховном Храме устраивали поминальный час…

— Вы там бывали? Я – да!

Сейчас они могли беспечно обсуждать животрепещущую тему, потому как все знали: та история завершилась исключительно положительно. А доказательством служила…

Леди Либерия Гарди.

Прекрасная девушка в струящемся коралловом платье нежно улыбнулась заинтересованным собеседницам. Однако, улыбалась она несколько устало, ибо за вечер её уже с десяток раз заставили пересказывать одно и то же.

— Уж простите моё невежливое любопытство… - дородная дама с веером устроилась в кресле рядом с Либерией, напрочь позабыв про собственную смущённую дочь. – Я, конечно, слышала о том, что вам пришлось пережить, но… Мне бы хотелось узнать подробности из ваших уст.

Их интерес был вполне объясним. Дело Либерии Гарди действительно стало резонансным. Едва ли существовал хоть один человек в вольном Альянсе, который бы не слышал о нём краем уха.

— О, конечно, - Гарди показала безупречную улыбку, - на самом деле, мне даже неловко. Многие придают так много значения произошедшему, но эта история… Довольно посредственная.

— Но похищение! Вас же похитили на целых восемь лет! – не выдержав, воскликнула молодая девушка.

На неё сразу же посмотрели укоризненно, однако, никто не сделал замечание возмутительнице спокойствия. Потому что она сказала правду.

Взгляд Либерии стал более печальным, и леди негромко вздохнула.

— Ах, да… Разлука с семьей, это то, что не даёт мне покоя и по сей день. Но если вы хотите вновь послушать мою историю, я расскажу.

Хотели ли они? Глупо задавать столь очевидный вопрос.

Дело в том, что Альянс жил весьма мирно. Вот уже триста лет (с момента его образования) не происходило серьёзных преступлений. Люди твёрдо верили в святость правосудия и любые инциденты быстро разрешались.

Но именно похищение маленькой Либерии стало тем событием, которое сильно подорвало доверие к власти.

Леди Гарди лёгким жестом подозвала официанта и тот незамедлительно предложил ей зелёный чай с цветочным сиропом. Он также старался держаться поближе, явно желая самолично услышать рассказ девушки.

И это неудивительно. Не только знать, но и простолюдины были вдохновлены фактом возвращения похищенной Либерии.

Леди задумчиво провела пальчиком по краю изысканной фарфоровой чашки, будто собиралась с мыслями. А потом заговорила мелодичным голосом.

— Мне было всего десять лет, когда это случилось… Сейчас трудно в подобное поверить, но я была исключительно озорным ребёнком. И, мирно веселясь на территории поместья… Я углядела за воротами красивую кошку, после чего уговорила няню выйти.

Либерия удручённо вздохнула, делая глоток чая.

— Если бы я только знала… Мимо проходили странные люди в грязных плащах. Они приметили нас с няней и тотчас напали. Увы, няню убили у меня на глазах.

Голос девушки дрогнул, а окружающие женщины сразу же достали вышитые носовые платки.

— Меня похитили и увезли в чужую страну, но, к счастью, судьба надёжно хранила от бед. Семейная пара, не имевшая детей, выкупила меня и приняла в их дом… К сожалению, я потеряла память от шока. Так на меня повлияла смерть няни…

Либерия прикусила нижнюю губу и сквозь слёзы продолжила:

— Те прекрасные люди воспитывали меня, как собственное дитя. Но и их настигла неминуемая кончина… В отчаянии я отправилась в местный храм и там божественное предзнаменование наконец вернуло мне драгоценную память. Возвращение домой… К моей настоящей семье…

Леди Гарди всхлипнула, отворачиваясь от слушательниц.

— Как же вам повезло! – воскликнула знатная дама. – Поистине хранимая судьбой…

— Это доказывает и очевидную святость всего рода Гарди, - деловито подчеркнула другая, - древняя кровь, ничего не скажешь.

Они продолжили оживленно обсуждать сплетни. Упомянули Имму и Патрокла – сестру и брата Либерии. Говорили о силе и благонадёжности всего Альянса…

Фиалковые глаза леди потускнели. Застывшие в них слёзы теперь казались фальшивыми. Её глубокий взгляд на мгновение отразил внутреннее раздражение.

«Им нравятся мирные истории с хорошим концом. Банальные сказки, в которых нет места насилию и жестокости. Что бы они сказали, если бы узнали правду?»

Либерия Гарди таинственно улыбнулась, делая вид, что внимательно слушает чужие разговоры.

Но если она на секунду прикроет глаза, то точно вспомнит… Истинные подробности похищения, длиной в восемь лет.

Гарди не были самыми богатыми, или же самыми знатными в Альянсе. Но на светлых землях их род был весьма уважаем.

«Древняя кровь» давала им бесконечное процветание. И, хотя существовало достаточно более значимых кланов, о Гарди никогда не забывали.

Восемнадцать лет назад в этой безупречной семье на свет появилась я. Либерия Гарди.

Родители любили повторять, насколько же их осчастливило моё рождение спустя год после старшего брата, Патрокла.

И, будучи маленькой девочкой… Я знала, что моя жизнь умещалась в одно слово – «счастливица».

Любимый ребёнок в обеспеченной семье и первая дочь. Малышка, унаследовавшая лучшие черты от своих родителей – светлые волосы и фиалковые глаза.

Я получала всё, чего бы ни захотела. Мой светлый мир… Был слишком беспечным.

Когда мне исполнилось пять лет, родители отправились в Верховный Храм страны, где перед пантеоном богов необходимо засвидетельствовать маленького ребёнка.

В тот день Гарди возвысились ещё сильнее, ибо Лунная богиня оставила на мне сияющую метку, одарив благословением. Для светлых земель подобное имело решающее значение.

У нас редко рождались люди, наделённые светлой силой. В основном, магия приобреталась со временем, после долгого служения богам.

Однако, это не мешало жителям Альянса использовать кристаллические месторождения. В таких кристаллах было некоторое количество эссенции, с помощью которой создавали артефакты, алхимические препараты и многое другое.

Но если ребёнок носил метку бога, это означало одно: его ждёт великая судьба и магическая способность рано или поздно расцветет в носителе.

Конечно же, родители были очень счастливы. Они окружили меня ещё большим вниманием. Помню, что Патрокла буквально заставляли играть со мной, даже если он не очень хотел…

Синеглазый наследник Гарди часто дулся, ревнуя внимание родителей. Но он никогда не злился на меня по-настоящему.

Метка Лунной богини в дальнейшем привела к укреплению положения Гарди. Правитель нашей страны предложил договорной брак с одним из принцев.

В итоге я увидела своего будущего мужа, когда мне только исполнилось семь лет. Клайв, четвёртый принц, был самым обычным мальчиком. Если честно, внешне он уступал златокудрому Патроклу, но я всё равно была счастлива.

Няня прочла для меня сотни сказок о принцах, а потому, в моих глазах Клайв был победителем драконов и вершителем судеб. Пускай ему и было всего девять лет…

Смущенный мальчик с копной каштановых лохматых кудрей торжественно вручил мне букет гиацинтов и, заикаясь, пробормотал:

— Эт-то т-тебе… П-подбирал под цвет твоих глаз.

Тогда я подумала, что он очарователен. Когда мы вырастем, Клайв станет моим прекрасным принцем, разве необходимо что-то ещё для счастья?

Меня называли избранной. Беззаветно любили. Восхваляли за ум и красоту. И когда-нибудь я стану женой принца…

Будучи маленькой, я не до конца понимала чужие высокопарные слова, но плавала в детском невинном невежестве.

Вплоть до того самого дня… Который разделил мою жизнь на «до» и «после».

Я частенько слышала, как окружающие люди говорят: «… плохое предчувствие не подвело меня!».

Но, на самом деле, настоящая беда всегда внезапна.

И тот день… Был самым обычным. За окном светило солнце, пели птички, а у нас в саду расцвели жёлтые розы. Патрокл, едва позавтракав со мной, умчался на тренировочное поле. Недавно родители наняли для него учителя по фехтованию, и брат был на седьмом небе от счастья.

Хотя я скучала в его отсутствие, со мной рядом всегда находилась няня. Лайза… Да, её звали Лайза.

Мои родители, как водится в подобных семьях, были слишком заняты, дабы заниматься постоянным воспитанием детей. Отец уезжал в министерство на работу, а мать… Либо обговаривала с дворецким финансирование поместья и вносила коррективы, либо же отправлялась на светские встречи.

В любом случае, мне было всего десять лет, поэтому я слабо понимала, чем занимаются родные. Да и с Лайзой не приходилось скучать.

Она придумывала для меня весёлые игры, и мы отлично проводили время в саду. Ловили бабочек, считали разноцветных рыбок и многое другое…

Несмотря на вседозволенность, я росла довольно послушным ребёнком. И, конечно, никакая кошка не заставила бы меня безрассудно выбраться за ворота.

В нашем доме жило несколько кошек: одна в главном поместье, а другая – во флигеле, у слуг. Таким образом… Думаю, вы понимаете, что не было смысла уговаривать няню выйти.

Именно Лайза захотела пересечь границу защищенных врат. Причина, к сожалению, была не самой достойной.

И это не то, о чём в дальнейшем стоило бы рассказывать.

Моя няня была замужней женщиной. Однако, подобная мелочь не помешала ей завести роман с кучером.

Впрочем… Тогда я ещё не ведала значения слова «измена».

— Л-Лайза, так зудит!

… Верно, меня занимали более тривиальные проблемы. Метка Лунной богини, которая до сих пор не тревожила, начала жутко чесаться.

— Ох, маленькая леди… - няня ласково рассмеялась, полюбовно потрепав меня по светлым волосам. – Потерпите немного. Полагаю, что это добрый знак.

— Но чешется…! Мне совсем не нравится этот знак… - я надулась.

Метка оставалась для меня неясной деталью, но одно было очевидным: все вокруг носились с нею, подчеркивая её значимость.

— Не говорите так, леди, - тепло заулыбалась Лайза, - ведь она доказывает, насколько вы особенная.

Я горделиво вздернула носик и хихикнула:

— Значит, в будущем все будут любить меня ещё сильнее?

— Конечно, - няня коснулась моей щеки, - в будущем не будет никого более любимого, чем леди Либерия Гарди.

Моё настроение улучшилось, а Лайза бросила взволнованный взгляд в сторону золочёной ограды. Она намеренно выбирала такие места для игр в саду, чтобы видеть часть улицы за пределами защищённой территории.

Ведь там находился её любовник. Этот молодой человек был «срочным кучером» Гарди. Он всегда дежурил у быстроходной кареты, на тот случай, если кому-то из поместья понадобится быстро поехать в центр города.

— Маленькая леди, - внезапно, проговорила Лайза, уловив сигнал, - вы не против, если мы тайком выйдем за ворота? Это ненадолго… Будет нашим маленьким секретом.

Я великодушно кивнула. В мыслях моих летали бабочки. Скоро должен был приехать принц Клайв, а он обещал мне пушистого щенка в подарок…

Итак, я послушно вышла на улицу вместе с няней.

Поместье располагалось в благополучном районе, где не водилось плохих людей. Пока Лайза общалась с кучером, я с вялым любопытством разглядывала другие дома.

Пока их разговор не перешёл на повышенные тона…

— Игорный дом?! Да как ты мог, Джек! – воскликнула няня. – Ты ведь обещал мне, что больше туда не ногой!

— Я… Просто не сдержался, - мужчина отступил, - но у меня правда большие проблемы… Чёрт, те парни выглядели очень плохо. Они, похоже, иностранцы.

— Деньги? Сколько ты им проиграл?

Кучер как-то замялся и опустил взгляд.

— О, боги… - простонала изумлённая Лайза. – Долги… Это ужасно.

— Да наплевать на долги! – неожиданно рявкнул он. – Эти вышибалы жуткие, понимаешь? Они даже времени мне не дают, требуют оплатить долг сегодня же, или…

— Или что? – всполошилась няня. – Ну, не убьют же они тебя, в самом деле…

Его напряженное молчание стало красноречивым ответом.

— Н-невозможно! – побледнела Лайза. – Мы на светлых землях, здесь запрещено насилие! Альянс не допустит…

— Я не уверен, что они уроженцы светлых земель, - наконец, признался кучер.

А в следующий миг няня залепила ему звонкую пощечину. Я отступила назад, не вполне понимая, почему она так кричит.

Всё это так… Странно. Может, он её обидел?

Я была так поглощена ссорой, что не заметила наблюдателей, которые следили за нами издалека.

Кучер схватил Лайзу за запястья, но она продолжала кричать. А я в смятении отступила ещё немного, после чего случайно толкнула человека, неслышно подкравшегося со спины.

— Ай! П-простите… - чуть слышно произнесла, запрокинув голову.

Тот незнакомец… Выглядел подозрительно. Пыльный, коричневый плащ покрывал всё его тело. Из-под капюшона выпирал только острый подбородок, на котором пролегал ужасающий шрам, словно кожа его изъедена кислотой.

От него пахло… Сыростью и гнилью. Я, рожденная в благоухании цветов, впервые столкнулась с ощутимой опасностью и почувствовала неконтролируемую дрожь.

— Какая вежливая девочка, - незнакомец обнажил оскал.

Его зубы были жёлтыми, напоминая старые сказки о людоедах…

— Л-Лайза! – взвизгнула я от ужаса.

Няня отвлеклась и, обернувшись, замерла. Тот человек был не один.

Кучер, завидевший «гостей», неожиданно сорвался с места и побежал прочь. Мне тоже хотелось убежать, но цепкие пальцы жуткого незнакомца уже впились в плечо. Его дружки спокойно переговаривались.

— Это тот…?

— Сбежал, крыса. Оставил нам бабу и ребёнка.

— Возьмем в уплату долга?

— Что взять с бабы… В бордель, разве что, сдадим.

— Там такие не в ходу. Внешность обычная, это скучно.

— А вот девочка милая… Такая светленькая. На рынке рабов за неё хорошую сумму отвалят.

Я попыталась позвать Лайзу, но та меня опередила.

— Либерия! Не трогайте благородную дочь семьи Гарди…!

А потом раздался выстрел. Это произошло… Очень быстро. Схвативший меня человек со шрамом выхватил пистолет и одной пулей оборвал жизнь моей няни. Попадание точно в сердце…

Алое пятно, расползающееся по её платью, заставило меня закричать.

— Шумно… - пробормотал мужчина.

Его сообщник зажал мне рот. При этом какая-то пахучая смесь врезалась в обоняние, отчего дурнота подкатила к сознанию. Я ослабла…

И на мою голову нацепили мешок.

Последнее, что помню… Остекленевшие глаза Лайзы, удивлённо смотрящие в ясное небо.

***

«Меня похитили» - это осознание возникло в мыслях слишком поздно.

Меня похитили. Лайзу убили.

Никогда в своей жизни я не сталкивалась со смертью. Меня растили в дружелюбии, гармонии и нежности. Это был чистый мир…

Но выстрел исказил его, залив тёмной кровью. В какой-то момент я подумала:

«Возможно… Убили не Лайзу. Возможно… Убили меня?»

Ошеломление и холод проникли глубоко в сердце. Тёмный мешок закрыл белый свет. Тьма просачивалась из всех щелей, накрывая испуганную меня.

Кошмар, который случился слишком быстро, без объявления войны.

Первое время я плавала в диких, лихорадочных видениях. Потом стало немного легче и мешок, наконец, сняли с головы. Я оказалась в мрачной, вонючей повозке.

Она напоминала жестяную коробку… Да, чёрную коробку без света и тепла. Помимо меня, здесь были и другие дети.

Со временем, привыкнув ко тьме, я начала их различать. Худенькие, замызганные, несчастные… Они подавленно молчали, будто боялись наказания. Только иногда кто-то из них начинал тихонько плакать.

С другой стороны, в крытом экипаже были и молодые девушки. Они выглядели более плачевно, явно осознавая свою незавидную участь.

Помню… Одна из них постоянно молилась. Речитатив хриплой молитвы вдалбливался в разум, оставляя неровные борозды.

Я нервно сжала пришитый к платью тканевый цветочек и стиснула зубы. Хотелось кричать, что есть мочи, но внутренний голос бдительно нашептывал:

«Не делай этого. Если начнешь орать – они тебя убьют».

Человек со шрамом, выстрел… Я боялась его, как бояться диких зверей.

Метка на лопатке зудела… До сих пор чесалась. Но теперь подобное меня не волновало.

В те дни я ещё сохраняла остатки наивности. Казалось: скоро плохое закончится. Жутких монстров поймают, меня выпустят на волю и благополучно вернут к родителям… Всё будет хорошо.

Но время шло, а за мной никто не приходил. Повозка отдалялась от светлых земель…

Спустя вечность (никак не меньше) нас накормили. Этот хлеб был ужасным на вкус. Чёрствый, горький, тошнотворный… Но мой желудок сводило от голода. Я чувствовала, что умру на месте, если сейчас же не поем.

Потом всем детям дали сделать несколько глотков воды и экипаж двинулся дальше.

И в последующие дни… Ничего не менялось. Нас кормили очень редко. Вероятно, для того, чтобы не было сил бежать.

Девушкам перепадало чуть больше еды, но они никогда не делились. И, в отличии от детей, были более общительными.

Я слышала мало из их разговоров… Но улавливала отдельные слова. Чаще всего звучали: «бордель», «тёмные» и «рабство».

Однажды среди детей произошла стычка. Нам всем так сильно хотелось есть, что мы просто изнывали. Я оторвала потрепанный тканевый цветочек от платья и жевала его, дабы немного отвлечься.

Но некоторые… Предпочли более страшные методы. Парочка ребят поняли, что одна девочка совсем ослабла. И они попытались отобрать кусок хлеба, который она получила в назначенное время.

Но голодающая вцепилась зубами в руку врага. Поднялся визг, гвалт, крики… В суматохе меня пихнули несколько раз локтями, и я отползла подальше, дрожа всем телом.

Экипаж остановился. Низкая дверца приоткрылась и волосатые руки по очереди вытащили спорящих детей. На добрый час всё затихло.

Я старательно запихала опостылевший хлеб в рот и тщательно прожевала.

Потом детей вернули обратно. Но от них сильно пахло кровью. Высекли плетьми…

Той ночью один ребёнок умер. Однако, остальные боялись кричать, дабы вновь не прогневить похитителей. Ближе к утру какая-то взрослая девушка робко позвала мужчин и после дрожащими пальцами указала в сторону мертвеца.

Его убрали. Но… Легче от этого не стало.

Близость смерти и полное безразличие наших мучителей… Вызывали спазмы в районе желудка.

Я не знала, когда этот кошмар закончится. Тишина давила на сознание, запахи отравляли лёгкие. Неприятный привкус во рту… Казалось бы, начал отдавать мертвечиной.

«Хочу жить» - родилась безумная мысль в голове, - «хочу выжить, о, боги…»

Если бы эти отчаянные мольбы могли помочь мне. Каждый день оборачивался агонией. И интуиция неутешительно предвещала:

«Дальше будет только хуже, Либерия Гарди».

Это был долгий путь. По ощущениям, прошло много дней.

В какой-то момент мне показалось, что есть только беспросветный чёрный ящик, а весь остальной мир – случайно привиделся во сне.

Еды было очень мало. Все мы голодали, постепенно впадая в ослабленное, апатичное состояние. Я много спала, ловя новые лихорадочные видения и приходила в себя лишь тогда, когда голод начинал выворачивать желудок наизнанку.

Все тело чесалось от грязи, а отвратительные запахи давно стали привычными (хоть временами от них мутило).

Спустя целую вечность в пути экипаж начал совершать остановки, которые не сулили ничего хорошего. Ведь каждый раз кого-то из нас забирали.

Вначале, конечно, взрослых девушек. Они много плакали и умоляли не отправлять их в страшное место, называемое «борделем». А я лишь инстинктивно понимала, что там творится нечто жуткое.

В один из дней экипаж остановился и абсолютно всех выгнали из него. Я так давно не видела солнечного света, что глаза мои заболели и заслезились, а ослабевшие ноги бессильно подкосились.

Остальные дети были в таком же бедственном положении. Высокие бородатые мужчины увели всех девушек в какую-то одноэтажную длинную постройку, а в соседнюю (больше схожую с сараем) оттащили и нас.

Там было холодно. Намного холоднее, чем в экипаже.

И все мы боялись одного: скорой смерти.

Примерно через час в сарай пришла дородная, очень крупная женщина с крючковатым носом. Мне она напомнила ведьму с книжных иллюстраций…

Женщина принесла нам еду. Снова хлеб, но его, хотя бы, можно было есть. Пока мы жадно поглощали пищу, она ходила и придирчиво нас рассматривала.

И ко мне… Тоже подошла.

Её пальцы вцепились в мои волосы, заставляя поднять лицо.

— Светленькая… - пробормотала тётка.

Из её рта ужасно пахло и я затаила дыхание, более всего на свете желая вернуться к хлебу.

— Словно куколка! – хохотнула женщина. – И кожа нежная… Хороший товар. В Клигаре таких любят.

Мне неведомо, о чём идёт речь. Но она разглядывала всех так, как смотрят на породистых лошадей.

После того, как мы поели, нам дали попить, и тётка вдруг скомандовала:

— Те, на кого покажу пальцем – идёте за мной, как миленькие. Ясно?

Мы слишком боялись ослушаться, памятуя о жуткой смерти тех, кто начали спорить в экипаже… И она выбрала примерно треть от всех детей. В том числе и меня.

Было ли страшно? Да. Очень.

Я сгорбилась, послушно семеня на выход. На улице нас ждал всё тот же тёмный крытый экипаж, который практически ничем не отличался от предыдущего.

Тётка загнала нас внутрь. Там уже сидели некоторые знакомые прежде девушки. Похожи, оставили наиболее красивых из них.

Наша новая тюрьма быстро тронулась, заставляя внутренности содрогнуться. Но эта обстановка была почти привычной.

Тьма обволакивала, даря временную передышку напряженным нервам. Дышать было легче, потому что здесь пока не было неприятных запахов, да и народу сравнительно меньше.

Я придвинулась поближе к девушкам, проявляя интерес к их тихому разговору.

—… Это земли тёмных. Я уверена.

— Тогда нам точно не… Что будет потом?

— Тем, кто остались, повезло меньше. Надсмотрщик сказал: их развезут по отдаленным городам, где жизнь хуже смерти.

— А нас в Клигар? Помню жуткие слухи…

— Зато там элитный бордель. Не так плохо и…

«Клигар». Я слышала о нём уже во второй раз и могла предположить, что это некий город… Или же страна? Не знаю. Дома никогда о подобном не упоминали.

Похоже, он не является частью вольного Альянса… Это плохо. Мама говорила: везде, где не Альянс – опасно.

Липкая паника поползла вверх по спине, оставляя дорожки из пота. Я не знала, что мне предпринять. Да и сил не было…

Экипаж пугал меня, но он был чем-то привычным. А за его пределами скрывалась пугающая неизвестность, не сулящая ничего хорошего.

Путь в никуда продолжался. Нас столь же редко кормили, но само питание стало более качественным. Видимо, похитители хотели, чтобы мы дожили до пункта назначения.

К слову, те люди, которые приносили еду… Мне казалось, что их настроение будто бы улучшалось с каждым днём. По ощущениям, прошло не больше недели, прежде чем экипаж остановился окончательно и нам приказали выйти.

Так мы оказались в Клигаре.

***

Мои первые эмоции от тёмных земель… Были завёрнуты в тонкий слой напряженного ужаса.

Высокие дома из угольного камня, недружелюбные извилистые улочки… А ещё взгляды. Хищные, скользкие, неприятные взгляды. Тогда я снова увидела человека со шрамом. И именно он повёл детей в огромное здание, которое походило на новую тюрьму.

Нас подвели к стойке, у которой находился немолодой мужчина в очках. Глаза у него были чёрные, так, что и зрачки терялись.

— Поступление из светлых земель? – он улыбнулся, придирчиво оглядывая нас. – На этот раз меньше, чем ожидалось.

— Зато товар намного лучше, - ухмыльнувшись, ответил тот, кого впору назвать работорговцем.

Кажется, в тот момент все мы поняли: решается наша судьба. Я нервно поерзала, пытаясь растянуть верёвку, которой мне связали руки, но тщетно.

— Хм… Ладно, всех на рынок, а… - неожиданно, очкарик широко улыбнулся. – Хотя, знаешь, блондиночку я сразу выкуплю у тебя. Недавно приходила весточка от Избранницы Софетеон… Сам понимаешь, таким не отказывают.

Человек со шрамом присвистнул:

— Ну, если сами Софетеон… Пусть отвалят побольше деньжат.

— Обижаешь, - хмыкнул его собеседник.

Вот так я сама не заметила, как оказалась проданной в рабство. Меня сразу же отделили от остальных детей, отводя в небольшую комнату, где грубая женщина приказала раздеться, после чего выкинула моё грязное платье.

Впервые за долгое время мне было разрешено помыться в деревянной кадке. Жёсткая щётка терла кожу до боли, но я терпела, получая удовольствие от тёплой воды.

После этого женщина выдала мне одежду: длинную рубашку, которую надобно подпоясать и тёмные мягкие брюки.

На светлых землях даже небогатые женщины ходили в юбках и платьях… Поэтому, я была очень удивлена, но слишком боялась спорить.

Женщина с силой расчесала мои волосы (вырвав приличный клок), а потом грубо подвязала их, фыркнув. Всё это время она ни проронила ни слова.

Честно говоря, мне хотелось поспать, но кто бы позволил «товару» самостоятельно решать свою судьбу?

Дверь распахнулась и в комнату вошёл знакомый мужчина в очках. Он критично осмотрел меня, а потом удовлетворенно кивнул.

— Мил, расскажи крошке немного о её положении. Через час выдвигаемся.

Только после этого моя молчаливая надзирательница соизволила открыть рот:

— Ты в Клигаре, ребёнок. Клигар – самая обширная территория на тёмных землях. Забудь о своём доме и родных. Здесь ты бесправное существо. Твоё благополучие зависит от милости господ Клигара. И твоя жизнь в их руках.

— Я…

— Молчать! – неожиданно рявкнула женщина. – Не смей меня перебивать! Ты рабыня. Рабы ниже слуг. Они только лишь псины, находящиеся в услужении. Будешь плохо себя вести – останешься без еды и воды. Попробуешь сбежать – тебя быстро найдут и разорвут на куски. Я понятно объясняю?

Мне оставалось только подавленно кивнуть, потому что надзирательница казалась очень агрессивной. Я боялась, что меня изобьют на месте.

Рабыня… Это звучит отвратительно. Кажется, в какой-то книжке говорилось, что бесчеловечное рабство было упразднено на землях Альянса.

Но не у тёмных.

Я поняла, что у меня трясутся поджилки.

Всё оставшееся время женщина молчала. А потом… Меня вывели из комнаты и под конвоем отправили на улицу.

«Жарко…» - утомлённо подумала я. – «Очень душно».

Казалось, ветра обходят тёмный Клигар стороной, оставляя эту застоявшуюся духоту.

Впереди был новый экипаж, ярко-красного цвета. В него по очереди заходили подростки, примерно от двенадцати, до шестнадцати лет. Я была самой младшей из них. Но мне пришлось занять место, дабы проехать во тьме ещё какое-то время…

Подростки, на удивление, довольно бодро переговаривались. Их голоса звучали несколько резко, но проблем с понимаем не было.

Вскоре я сделала вывод: далеко не все из них были похищены. Некоторые, судя по всему, добровольно отправились в рабство, дабы прокормить семьи.

А вскоре слух царапнуло и знакомое слово…

— Софетеон – очень богаты, не так ли?

— Ты совсем далёкий? Само собой, они богачи, это же правящий клан Клигара!

— Н-не знаю… Говорят, в их особняках кожу живьём сдирают…

— Это если не повезёт… Среди Избранниц есть действительно сумасшедшие суки.

Мне очень захотелось расспросить этих ребят обо всем, но в голове цвел предательский страх. Словно они способны вцепиться в горло, если подам голос… Почувствуют слабую добычу и разорвут, разорвут как голодные псы.

А потом экипаж остановился.

Двери открылись, выпуская нас к стальным воротам. Там уже ждали и мрачные служанки, готовые «принимать» новичков…

Когда я мельком взглянула на жуткий особняк из серого камня, едва не вздрогнула. Но не было времени засматриваться: служанки торопили нас войти в пристройку, где записали всех новоприбывших.

— Ты. Как тебя зовут? – грубо ткнула женщина, презрительно меня разглядывая.

— Л-либ…

— Так, хорошо, - она не дала закончить, быстро сделав пометку. – Возраст?

— Мне десять…

На секунду та примолкла, а потом вдруг гаркнула:

— Маргарет! Тут совсем мелкую привезли. Как прикажешь учить её работать?

— Хм?

Из соседней комнаты выглянула служанка в тёмно-зелёном платье. Низкорослая, с круглым лицом и светло-русыми волосами, она казалась более добродушной, нежели остальные… Вот только хитрый лисий прищур выдавал в ней непростой характер.

Маргарет склонила голову набок, с любопытством осматривая меня, а потом усмехнулась:

— Госпожа желала видеть светленькую собачку рядом с дочерью. Почему бы и нет?

Наверное, мне стоило хоть как-то отреагировать, но в голове была лишь усталость и полная апатия. Я не знала, что здесь делаю и кто эти люди.

Кошмар… Вокруг творился невыразимый кошмар.

***

Жизнь в сером особняке была тяжелой. Первое время Маргарет будто силилась сломить мою волю, нагружая тяжёлой работой. Она могла разбудить меня посреди ночи и заставить перемывать полы, даже если на самом деле всё было очень чисто.

Я, робко мечтавшая о побеге, быстро поняла: из местного особняка очень сложно выбраться.

Ночлежка в затхлой каморке, каша из картофельных очистков на обед и много тяжкого труда… Иногда мне казалось, что отчаяние так плотно подступает к горлу, что и дышать невозможно.

Но я продолжала верить в спасение. Найти способ вернуться к родным – стало моей целью.

Очень скоро я поняла одну вещь: хоть местные и называли меня «светленькой», это касалось цвета волос, а вовсе не земель Альянса. На самом деле, рабы поступали в Клигар из разных стран, поэтому их мало интересовало, откуда конкретно прибыл человек.

Среди клигарцев светловолосые тоже встречались, просто не так часто. А ещё…

Местные жители искренне презирали Альянс. Тогда я твёрдо решила скрывать, откуда родом, благо, сделать это не столь сложно. Звучная фамилия «Гарди» была похоронена где-то в недрах сознания, до лучших времен.

Я страстно желала жить, и эта жажда толкала меня на сбор информации о чужеродном Клигаре.

Конечно, действовать приходилось аккуратно. Служанки особняка не были хорошими людьми. Меж ними царила жестокая конкуренция. И столкновения могли быть настолько сильными, что доходило до драк с визгами, выдранными волосами и сломанными ногтями.

Я быстро смекнула своё незавидное положение. В этом особняке маленькая девочка находится в самом низу пищевой цепи. Поэтому, старалась вести себя тихо, то и дело помогая некоторым служанкам, или отдавая им часть еды.

С учётом того, насколько мало мне доставалось пищи, это было ужасно… Но приносило свои плоды.

Они становились более разговорчивыми.

— Ты, наверное, слишком маленькая, чтобы знать такие подробности, - хихикнула одна служанка (вечная подпевала у Маргарет), - но Клигар – особенное место тёмных земель. Везде случаются кровопролитные войны, но только Клигар по-настоящему стабилен. Конечно, всё это благодаря работорговле…

— И много в Клигаре городов? – спросила я, осторожно предлагая ей булочку.

— Их совсем нет, - хохотнула женщина, - эта страна делится на аллоды – большие районы, принадлежащие богачам. Конечно, всё контролируется правящим кланом Софетеон.

Вот мы и подошли к главному вопросу. Я наивно округлила глаза и мило спросила:

— Так наш особняк тоже им принадлежит?

— Конечно, - служанка понизила голос, - он во владениях Аширы, Избранницы Софетеон. Она родила ребёнка от Великого Лорда, это ли не честь?

Женщина встала, стряхнула крошки на пол и лениво потянулась, а потом всучила мне тряпку. Мои ладони уже лопались от ежедневного труда, но я подчинилась, обдумывая сказанное.

Софетеон явно были местными королями, но мне не нравились неприкрытые опасения, сквозящие во взглядах остальных. Словно этот клан внушает лишь ужас…

Но я продолжала свои наблюдения, не имея лучших вариантов.

Хотя особняк был достаточно большим, он также казался заброшенным и неаккуратным. Служанки не особо старались убираться, но обожали третировать новичков.

Вскоре я смогла тайком выбираться из пристройки для слуг и прогуливаться по местности. Да, здешний сад стал совсем диким, порос бурьяном и сорной травой…

За долгое время я ни разу не встречала хозяйку особняка. А вот Маргарет, говорят, прислуживает ей частенько… Она редко упоминала Аширу, вплоть до той ночи.

Тогда Маргарет пришла, сильно хромая. От неё пахло кровью, и женщина устало вытащила меня из-под тонкого одеяла, попросив помочь обработать ей спину.

Когда служанка сняла платье, я тихо взвизгнула, разглядывая глубокие борозды с содранной кожей.

— Черти в Бездне будут драть тех идиотов, что попробовали сбежать из особняка, - прохрипела женщина, - сторожевые волки сожрали их, но и я получила наказание. Хозяйка становится слишком нетерпеливой… С завтрашнего дня ты будешь помогать мне прислуживать ей.

Когда я впервые встретила Избранницу Софетеон, прошло почти полгода со дня моего пленения.

И многие вещи потихоньку обнажали своё истинное значение. Например – слуги в особняке делились на «правых» и «бесправных».

Бесправные – это рабы. Они либо сами продали свою волю, либо попали в плен и теперь занесены в соответствующий реестр, не имея документов. В доме они стояли на более низкой иерархической ступени. Их отличали тонкие чёрные браслеты, гибкие и холодные.

Такой браслет я получила на второй месяц. До этого, похоже, никто не воспринимал меня всерьёз… Или думали, что я умру раньше?

— Он вопьется тебе в руку и прокусит кожу, если ослушаешься прямого приказа господина, - со скучающим видом пояснила служанка.

Почти у две трети всей прислуги были рабские оковы.

Правые же имели на руках вольную, документ о собственной свободности. Эти бумажки можно было получить от какого-то аллода… И, насколько я поняла: одни рождались в хороших семьях, сразу получая вольную, а другие оказывали некую «услугу», заслужив её в награду.

Такие слуги занимали руководящие должности в особняке. Они получали оплату за свой труд и могли уволиться… В отличии от бесправных, у которых всего два исхода: умереть, или быть проданными кому-то ещё.

Говоря о Маргарет… Она, как раз, являлась свободным человеком. В особняке её очень уважали, но это уважение, судя по всему, не распространялось на госпожу.

И я очень испугалась, когда меня поставили перед фактом новой «работы».

— Н-но… Это же Избранница…

Что мне говорить? Спорить с Маргарет опасно, поэтому мой голос превратился в овечье блеяние.

— Конечно, ты всего лишь бесправный ребёнок. - усмехнулась женщина, качнув головой. – Но хозяйке нравятся дети… Возможно, она немного успокоится и разрешит, наконец…

Голос Маргарет спустился до недовольного бормотания, а после она резко выдохнула, приходя в себя:

— Хм… В общем, веди себя хорошо и не перечь Избраннице Ашире. Она… Скорая на расправу. Будешь плохой девочкой – твоя участь покажется хуже смерти. Уж поверь.

Маргарет всё за меня решила. Могла ли я хоть как-то избежать подобной участи? К сожалению, нет.

Отказавшись от «милости», вполне можно умереть с голоду, или быть избитой. Поверьте, время, проведенное здесь… Быстро учит покорности.

Меня уже били. Когда я впервые уронила ведро с водой, служанка повалила меня на под и начала бить доской. Она нисколько не сдерживалась, оставляя алые отметины на спине. При всём этом глаза её горели от довольства. Словно… Женщина искренне наслаждалась моими криками.

Тот случай заставил пролить много слёз. Но научил быть тихой и смиренной. По крайней мере… Лучше оставаться живой.

После неприятной новости от Маргарет я вернулась в тёмное помещение, где спали сразу десять служанок. Они загнали меня в самый угол. Там приходилось поджимать колени, укутываясь в тонкое одеяло. Ночи Клигара казались нестерпимо холодными. На теле тлели заживающие синяки и ссадины.

А следующее утро… Наступило слишком рано. Мы просыпались внезапно и сразу же погружались в суматоху.

Быстро надеть замызганную униформу (мне она была слишком велика), ополоснуть лицо ледяной водой, не забыть передник и чепчик, а потом, если успеваешь – схватить чёрствую булочку, дабы перекусить на ходу.

На обед, чаще всего, кормили куриным бульоном, в котором вовсе не было курицы, но плавали овощи… Впрочем, иногда можно было найти редкие небольшие кусочки белого мяса и кожи. Это большая удача…

Мечты о сытном обеде прервала всё та же Маргарет. Она приказала мне идти за ней, и мы вышли из пристройки, направляясь к особняку. Я работала только в левом его крыле, а в правое (вроде как) допускали лишь избранных. К тому же Избранница предпочитала проводить время за особняком, где располагались беседки и флигель.

Каменная дорожка огибала здание, и мы с Маргарет, наконец, заглянули за него. Я думала, что там сад будет более ухоженным, но нет… На самом деле, создавалось впечатление, будто дикие заросли стали ещё гуще.

Но здесь царило пугающее запустение. Полуразрушенные статуи, разоренные клумбы и сорняки… Неужели, Избраннице нравится так жить?

Я не знала. И мне было слишком страшно задавать вопросы.

Мы приблизились к одной беседке, которая выглядела относительно чистой. Именно там находилась госпожа особняка, мирно попивающая чай.

Очень высокая женщина с худым, скуластым лицом. Настолько бледная, что через тонкую кожу синели вены, контрастируя с ярко-красными ногтями. У Аширы были светлые тусклые волосы. Длинные, неряшливо распущенные, они давно потеряли свою природную красоту…

Её платье выглядело неаккуратным, однако украшения казались дорогими.  

Она не обернулась, когда мы подошли, но неожиданно схватила со стола чашку и метнула в сторону Маргарет, которая едва успела пригнуться.

— Тупая стерва, какого демона ты опоздала? Я должна ждать тебя несколько часов, замерзая от ветра? – голос Аширы был мерзким.

Резкий, на высоких нотках, он вбивался в виски, вызывая желание заткнуть уши.

— Искренне прошу вашего прощения, госпожа… - Маргарет покорно опустилась на колени, и я повторила за ней, дрожа всем телом.

— Это ещё кто? – женщина медленно встала и приблизилась ко мне, нависнув опасной тенью. – Ребёнок? Какая-то недоразвитая.

— Она очень юна, госпожа. Как вы и просили, - вежливо произнесла Маргарет, не поднимая взгляда.

Цепкие пальцы Аширы впились в мои плечи и, неожиданно, она расхохоталась:

— Как хорошо! Обожаю молодую кровь. Эти чудные детские лица… Потом я позволю ей поиграть с моей деточкой. Ты же хочешь играть с моей деточкой?

Я задрожала и сглотнула, бросив затравленный взгляд в сторону. Мои мысли перемешивались от паники.

— Ну, конечно, хочешь! – Избранница не стала дожидаться ответа, оттолкнув меня. – Служи хорошо и к тебе снизойдет честь.

Я упала на каменный пол и с трудом встала, оглядываясь на невозмутимую Маргарет. С этого дня…

Жизнь начала подталкивать меня к краю Бездны.

Потому что Избранница Ашира была дикой сумасбродкой. Хищная, неудержимая – она могла вспыхнуть ярким пламенем, впасть в истерику, а потом резко успокоиться, поймав безмятежное настроение.

Она заставляла меня стоять голыми коленями на острых камнях, обливала горячим чаем, а потом заливисто смеялась, кормя липкими конфетами с рук.

Я чувствовала себя собакой. Нет… Даже хуже животного. От этих конфет меня постоянно тошнило, но Маргарет с радостью повторяла:

—… Похоже, ты нравишься госпоже. Продолжай в том же духе.

Это больше походило на издёвку. Но вскоре я поняла, что Ашира непостоянна в своих издевательствах. Она часто меняла объект «внимания», наслаждаясь чужими страданиями. Временами казалось, будто Избранница действительно ласкова к нам…

Но намного чаще она была сумасшедшей тварью. Лучшая тактика – молча терпеть поведение госпожи, не стеная и не плача.

Однажды, госпожа облила кипятком новенькую служанку и та, не ожидавшая подобного, закричала.

А Ашира мгновенно разъярилась.

— Заткнись! Заткнись, ты, мерзкая сучка! Я вырву тебе язык!

Она налетела на несчастную и повалила на землю, царапая той лицо и выдирая волосы. А потом приказала скормить её голодным псам.

Я была на грани обморока от увиденного. Визги, стоны и кровь… Отпечатались в моём сознании свежими шрамами.  Страх был липким, как эти тошнотворные конфеты, прилипающие к нёбу.

Но были и некоторые сомнительные плюсы… Так, например, меня перевели в другую комнату для сна. Там ночевали всего пять служанок более высоких рангов и, к тому же, холодные сквозняки беспокоили куда меньше.

Из-за «привязанности» госпожи я начала получать чуть больше еды, что воспринималось настоящим благословением. Даже чашка молока в нынешнем положении казалась слаще мёда…

Человеческая личность удивительна. Находясь в ужасающих условиях, мы быстро подстраиваемся и начинаем ценить сущие мелочи. Это помогает не сойти с ума.

Ночами… Я часто думала о своей семье. Вспоминала их, проливая слёзы. Они меня ищут? Они волнуются? Всё ли с ними хорошо?

Но затем отвергала подобные мысли, ибо вели они лишь к отчаянию. А мне… Нужно быть крепкой.

Время шло. Визиты к Ашире варьировались по своей частоте.

Чаще всего, я сопровождала её именно на чаепитиях в различных беседках, но в особняке Избраннице прислуживали другие. Маргарет вскользь упоминала, что не стоит мне видеть то, что творит Ашира за закрытыми дверьми.

И я была склонна ей поверить. Некоторые служанки тихонько плакали и постоянно ходили к докторам за бинтами.

Особенно сложно им приходилось, когда Ашира «заболевала». Тогда она не выходила из особняка несколько недель и только изредка раздавались странные крики и звуки биения посуды…

Я старалась всё свободное время уделять подслушиванию и подглядыванию. И, со временем, поняла – похоже, «болезнь» Избранницы тесно связана с каким-то снадобьем.

Женщины называли его «чёрными слезами». Галлюцинации, истерические припадки и безумные выходки – лишь следствие употребления слёз.

«Они… Пожирают разум? Это звучит жутко. Но… В Клигаре подобное более чем реально»

Однажды, меня всё же позвали в комнату Аширы. Очень внезапно, когда я прибиралась в беседке… Появилась Маргарет, на чьём лице виднелся отчётливый отпечаток ладони с кровоточащими царапинами.

— Избранница хочет тебя видеть. Пошли.

Я растерялась и, честно говоря, первым делом захотела убежать, но Маргарет очень ловко схватила меня за предплечье и потащила за собой.

Правое крыло особняка… Тёмное, с оборванными гобеленами и разбитыми вазами… Словно здесь орудует дикий зверь.

Комната Аширы когда-то сияла от роскоши, но сейчас выглядела ужасно.

Эта худая женщина сидела на кровати в полупрозрачной сорочке и походила на стервятника с острым взглядом. Она покачивалась, до крови кусая побелевшие губы.

Я замерла, не в силах сделать шаг вперёд, в прострации разглядывая белые осколки фарфора на полу.

— Малышка… - неожиданно, рассмеялась Ашира.

Её смех походил на хриплое карканье вороны.

Я проследила за пальцами Избранницы, которая лёгким движением сняла с прикроватного столика тёмный флакон.

Женщина почувствовала мой взгляд и усмехнулась:

— М-м-м, хочешь попробовать? Это такая микстура… От неё становится хо-ро-шо. Никаких больше проблем…

Я ощущала опасность, скрытую во флаконе, и медленно качнула головой, мелко дрожа.

— Оу? Ну, как хочешь… Дети не понимают всех прелестей жизни… - она подняла флакон и открыла рот, высунув синюшный язык.

Несколько капель густой жидкости, похожей на чернила остались на её губах. Ашира закатила глаза, а потом начала безостановочно смеяться.

Словно ей хорошо. Словно она счастлива.

Когда смех оборвался, женщина благодушно улыбнулась:

— Иди… Послужи моей доченьке. Я доверяю тебе мою кровиночку… Обходись с ней хорошо, ладно? А не то… Вспорю живот, вытащу кишки.

Последние слова сопровождались ласковым смешком, но внутри у меня всё перевернулось.

Плохое предчувствие только усиливалось, сильнее впиваясь в сознание. Словно брожу по лесу с ядовитыми змеями…

И любая совершенная ошибка может обернуться скорой смертью.

***

Я знала… О флигеле. Он находился за особняком и выглядел заросшим, нежилым… Никто из служанок толком не упоминал, что там кто-то живёт.

И лишь сейчас Маргарет неохотно признала:

— … Да. У Избранницы есть единственная дочь.

Но я никогда не слышала здесь детских голосов. Возможно… Девочка заперта во флигеле?

В любом случае, настало время мне лично узнать правду об этом месте. Маргарет, которая показывала дорогу через заросли, многословностью не отличалась.

— А как зовут маленькую госпожу? – спросила я с надеждой на чудо.

Быть может, эта девочка станет мне подругой, или поможет сбежать?

— Хм… - протянула Маргарет. – Нет имени. Избранница Ашира никак её не назвала.

Тогда я удивилась. Разве так может быть? Разве бывают родители, не любящие своих детей…?

Похоже, да.

Маргарет с силой толкнула дверь флигеля, впуская меня в затхлое, тёмное помещение. Кажется, в углах даже копошились крысы… Чем дальше мы шли, тем страшнее мне становилось. Дочь Избранницы… Человек ли она?

— Дерьмо! – выругалась Маргарет, споткнувшись. – Сжечь бы это место… Но нет, пока госпожа не успокоится – невозможно.

— А г-где слуги? П-почему н-никто не присматривает за… - мой писклявый голос осип от страха.

— Ей это не нужно, - фыркнула Маргарет.

Она распахнула самую дальнюю дверь коридора и поморщилась, сделав шаг в сторону.

И я заглянула туда. Зачем… Зачем я это сделала?

Увиденное… Было…

Больно. Больно вспоминать.

Там… Была огромная кровать под балдахином, а на ней… Лежала девочка.

Её зеленоватая, вздувшаяся кожа с язвами, в которых копошились насекомые… Осунувшееся тело… Вокруг неё личинки…

Девочка была мертва. И её лицо, искаженное в предсмертной гримасе… Внушало невозможное отвращение.

Она явно умерла уже достаточно давно. Тошнотворный запах гниения только сейчас начал ощущаться в полной мере.

Я развернулась и побежала, не разбирая дороги, спотыкаясь обо все предметы на своём пути. Бежала до тех пор, пока не выбежала на улицу. Свежий воздух немного прояснил рассудок, но, упав на колени, я опустошила свой желудок, выплюнув весь завтрак.

Хотелось мыться. Помыться, чтобы стереть зуд в голове и на теле.

— Хм… Ожидаемо, - скучающий голос принадлежал Маргарет, - да, это не для слабонервных, конечно…

— Поче…му? – прохрипела я, сжимая собственное горло.

— Почему? – повторила Маргарет и усмехнулась. – Ну… Госпожа – дрянная мать, разве не очевидно? Этот ребёнок долго болел и, в конце концов… Она скончалась. Думаю, так ей полегчало.

В циничных словах служанки не было и капли сочувствия, лишь глухое раздражение.

— Но… Почему её не… - я не могла договорить до конца.

Образ девочки вновь возник перед глазами.

— Её не похоронили, потому что Ашира – сумасшедшая сука. Для неё девочка до сих пор жива, - пожала плечами Маргарет, - а тебе… Придётся рассказывать о «весёлых играх» с нею. Если, конечно… Тоже не хочешь подохнуть.

Надежда на спасение была ядом, сильнейшей отравой. Но каждую ночь я засыпала, думая о своей семье.

Жизнь в сером особняке казалась безрадостной, тяжкой и мрачной. Липкий страх разгонял ток крови в венах, заставляя меня раз за разом подниматься, сталкиваясь с новым днём.

Смотреть в глаза Избраннице… И её безумию.

— Как поживает моя кровиночка? – сегодня Ашира находилась в приподнятом настроении.

Даже её мутные глаза немного прояснились, являя истинный цвет. Фиолетовый… Довольно красивый, если честно.

— Вы же хорошо о ней заботитесь? – высокомерно вопрошает женщина, прожигая внимательным взором Маргарет и… Меня.

Служанка толкнула в плечо, и я сбивчиво начала говорить:

— Д-да, мы совсем недавно играли…

Играли? С мёртвой девочкой? От собственных слов стало тошно. Несчастную даже не могли похоронить, покуда Ашира не согласится со смертью дочери.

— Во что? – спрашивает Избранница и я на миг теряюсь с ответом.

Как же страшно. Хорошее настроение этой женщины вовсе не означает, что я могу свободно высказываться, не боясь скорой расправы.

— П… Прятки? – робко говорю, стиснув зубы.

А потом на секунду глохну. Сильная оплеуха заставляет меня упасть на землю.

— Как ты могла подвергнуть мою девочку опасности?! – взвыла Ашира, резко впадая в бешенство. – Она могла споткнуться, упасть, застрять в тёмном углу!

Я сжалась в комочек, испуганно дрожа и могла лишь бормотать сбивчивые извинения. Благо, сразу после этого Ашира успокоилась, лениво приказав принести ей бутылку вина.

Я пролежала на холодной земле с десяток минут, прежде чем Маргарет жестом приказала мне уползти подальше.

Правая часть лица опухла от удара. Небольшие царапинки от ногтей Аширы жутко ныли. Я отправилась в дом слуг, едва сдерживая рвущиеся слёзы. Одежда запачкалась и сегодня мне нужно было постирать её в холодной воде…

Возможно, удастся выпросить у служанок хоть немного лекарств, но я мысленно готовилась к тому, что за это придётся отдать часть своего дневного пайка.

Единственный плюс заключался в том, что раны на моём теле заживали довольно быстро. Это впоследствии… Отметила Маргарет.

— Говорят: только на собаках побои затягиваются столь скоро, - равнодушно проронила она, - может, ты из песьего племени?

Всего лишь гадкая шутка, подкрепленная смешками других служанок. Но я… Испугалась. Каким-то образом, в тот день… Подумала о том, что быстрое исцеление связано с меткой Лунной богини.

«Если они поймут… Если обнаружат… Что со мной станется?»

Клигарцы относились к светлым землям неоднозначно, но, очевидно, винили их во всех своих бедах. Была даже присказка: «Побери свет!». И упоминания Альянса всегда сопровождались искренним раздражением.

В борделях похищенные девушки из светлых земель считались популярной экзотикой. Некоторые господа из аллодов особенно ценили подобных рабынь, окружая повышенным вниманием. Но иные рабы, прибывшие из тёмных земель, относились к чужакам с возрастающей неприязнью.

«Прежде чем ты взлетишь высоко – тебе обрежут крылья и втопчут в грязь» - вот, что они пытались сделать со светлыми.

Конечно, я узнавала об этом по крупицам, вырывая из чужих разговоров ключевые моменты…  И жила в постоянном страхе.

Я старалась подглядывать за другими служанками, которые исправно получали ранения и в уме считала, как быстро они оправлялись от них. Решила, что буду наигрывать страдания, лишь бы не вызвать подозрений.

Наступила холодная зима. Избранница Софетеон на несколько недель уехала из серого особняка. Маргарет вскользь упомянула, что все Избранницы клана по обыкновению собираются в Кровавом Замке. И Ашира не исключение.

В её отсутствие обязанностей стало намного меньше, и я почувствовала редкий глоток свободы. Как только выдавалась минутка, спешила скрыться в диких зарослях вокруг дома, где можно было немного успокоиться. Почти ничто… Не тревожило.

Разве что, одежда слишком тонкая. Слугам раздали тёплые куртки, но они не спасали от пронизывающего ветра. Поэтому, вскоре, мои визиты на улицу стали редкими.

Незаметно прошёл одиннадцатый день рождения. В подарок я получила печёную картошку от Маргарет и была чрезвычайно счастлива, едва не обжигая пальцы. Впрочем, затем наступила череда недолговечных праздничных дней, во время которых слуги исправно напивались.

Тогда я даже смогла урвать кусок подгорелого пирога с изюмом, который казался слаще любых яств.

Помню… Как свернулась под одеялом глубокой зимней ночью. В соседней комнате громко кричала женщина. Она рожала ребёнка… Которого собиралась сразу же отдать на «детскую ферму» Клигара.

Служанки шептались о высокой смертности младенцев, но говорили о том, что женщина не могла оставить дитя в особняке. Потом они ушли…

И в помещение ввалилась Маргарет, вместе с остальными «правыми». От них сильно пахло кислой брагой. Бурные обсуждения, как выяснилось позднее, касались Избранницы Аширы.

—… Сумасшедшая сука действует на нервы темнейшим. Как бы нас всех ни прирезали однажды, - высказала озабоченность одна служанка.

— Я иногда думаю… - насмешливо фыркнула Маргарет. – Что не такая уж она и сумасбродка.

— Ну ты даёшь, Марго, - ответили ей, - Избранница давно чокнулась, все об этом знают.

— Её разум прилично разжижен… Чёрными слезами, - заразительно смеется Маргарет, - и она всегда была истеричной стервой. Но вот сумасшествие кажется сплошным обманом. Госпожа Ашира просто боится того, что может с ней сделать клан Софетеон.

Я даже дышать перестала. Окружающие не так уж часто говорили про загадочный правящий клан. Словно опасались небесной кары…

Но прямо сейчас женщины были достаточно пьяны для того, чтобы сказать больше.

— А что с ней сделают? Она же Избранница, - возразила другая служанка, сделав глоток веселящего напитка из горла, - таким многое позволено. В Клигаре они могут жить привольно… Если, конечно, не…

— Не доставят неприятностей, - ухмыльнулась Маргарет.

Я приоткрыла уголок одеяла и могла видеть её торжествующее лицо.

— Но Избранниц немало, и они редко живут… Долго, - пробормотала ещё одна собутыльница. – Дети…

— Всё дело в детях Софетеона, - запальчиво подхватила Маргарет, - нет ребёнка – нет реальной власти. Но доченьке Аширы наступил кирдык. Так что же ей остаётся, кроме как быть сумасшедшей тварью?

Они засмеялись и продолжили пить, резко прекратив обсуждения. А потом заговорили про финансирование особняка… Судя по всему, большую часть денег ушлые служанки умело сгребали в свои карманы.

Моё сердце стучало. Я закрыла глаза, в уме прокручивая сказанное недавно. Почему-то мне казалось… Что это важно.

Клигар был неведомым монстром, и я могла познать его лишь постепенно изучая. А клан Софетеон – голова всея Клигара.

Избранницами становились женщины, которые (судя по всему) смогли зачать детей от крови Софетеон. Избранницы получали полное обеспечение, но, по какой-то причине… Не считались жёнами.

Я не очень понимала… На светлых землях всё было просто: есть мама и папа. Но здесь… Совсем иначе.

Похоже, дети от правящего клана имели первостепенное значение. Именно на них зиждется власть Избранниц? Но ребёнок Аширы мёртв, и, таким образом… Ей выгодно притворятся ненормальной?

Я не знаю. Не имею ни малейшего представления.

Тёмные земли… Казались слишком опасными. Их традиции, их правила, их мировоззрение… Хранили зерна чистого зла.

Та ночь прошла почти спокойно. Но спокойствие растворилось во мраке, когда вернулась Избранница Ашира.

Мы все нутром поняли: что-то не так. Она прибыла раньше намеченного срока. И Ашира… Была просто в ярости.

В день своего приезда она избила более десяти служанок особняка. Три девушки скончались от полученных ранений тем же вечером. Избранница никого не щадила, метая тяжёлые вазы, впиваясь ногтями в рассеченные раны.

Особняк погрузился в хаос и панику. Я предпочла спрятаться, потому что очень боялась, что Маргарет бросит меня на растерзание безумной госпоже…

После кровавого побоища воцарилось двухдневное затишье. Но никто из нас больше не верил в положительный исход.

Что-то вывело из себя и без того нестабильную Аширу. Ночами я просыпалась в холодном поту. Во снах… Худая женщина душила меня, продавливая ребра костяными коленями.

Но реальность была куда страшнее, опаснее и безнадежнее.

— Пойдешь со мной к госпоже, - так сказала Маргарет на третьи сутки.

— Н-нет! – воспротивилась я, побелев от ужаса. – Она… Убьет меня… Пожалуйста, не надо!

Служанка брезгливо поморщилась и рявкнула:

— Ты всего лишь рабыня! Подчиняйся, а иначе… Я сама тебя убью.

Я верила бессердечным словам Маргарет. В конце концов… Все пути вели к беседке Избранницы Аширы.

Жуткий страх заставлял мои коленки предательски подгибаться. Возможно… Через десяток минут сумасшедшая женщина проломит мне голову. Или… Сделает ещё что-то, более жуткое.

Я чувствовала себя маленьким кроликом, которого вот-вот отдадут на съедение волку.

С нашей последней встречи Ашира похудела ещё сильнее. Мрачная тень поселилась на её скуластом лице, вызывая странное, пугающее чувство. Она постукивала ужасающе длинными ногтями по мраморному столику. Казалось, её одолевают не самые приятные мысли…

Первый час был относительно спокойным. Избранница молчала, позволяя остальным прислуживать ей. А после вдруг редко подорвалась.

Пылающий взгляд женщины переходил от одной служанке, к другой. Тогда все понимали: беды не миновать. Я закрыла глаза, когда услышала треск.

Ашира разбила чайник и, подхватив осколок, резанула по лицу ближайшей девушки. Нечеловеческий крик вплетался в уши.

Я осмелилась посмотреть вниз и хорошо запомнила… Грязную каменную площадку, где, помимо веток и сорной травы, можно было разглядеть кровь, стекающую по отломанному носику чайника.

Фигура Избранницы нависла надо мной коршуном.

Вы… Когда-нибудь прощались с жизнью? Я – да. В тот момент свет померк, отсчитывая последние секунды живого дыхания.

Холодные пальцы сжали мой подбородок в стальные тиски. Острые ногти царапнули кожу около губ. Ашира заставила меня посмотреть ей в глаза и, неожиданно, гортанно рассмеялась, запрокинув голову кверху.

Я дрожала, похолодев от ужаса и непередаваемого напряжения.

— Ты… - хрипло процедила женщина. – Такая хорошенькая. Волосы… Это неважно. Но цвет глаз… Фиолетовые. Разве не похоже на мои?

Избранница обратилась к Маргарет, которая на секунду поколебалась, но потом вполне уверенно признала:

— Да, госпожа.

Что… Что она хочет со мной сделать? Ослепить? Избить? Изуродовать? Я была готова ко всему. Кроме…

— Если бы у меня была дочка… У неё могли быть такие же светленькие локоны и прекрасные глазки. Верно? – теперь голос Аширы звучал почти благодушно.

— Вполне вероятно, госпожа, - сдержанно отозвалась Маргарет.

Я сглотнула вязкую слюну, вознося безмолвную молитву Верховным.

— Хм… - Избранница зловеще улыбнулась. – Предыдущая сломалась, не так ли? Та, что во флигеле… Разводит насекомых почем зря. Эй, малышка, станешь моей новой куколкой? Будешь моей доченькой. Сколько тебе… Лет?

— Одиннадцать, - покорно шепчу я.

— Той было… Примерно столько же, - пробормотала Ашира, - да, я решила… Маргарет, очисти чёртов флигель! Выкинь всё лишнее, ты поняла меня? Закопай, сожги, всё равно! Теперь новая крошка будет жить там. Будет моей дочуркой.

Безумие. Весь мир был безумным. И я вдруг стала частью… Театра абсурда.

***

Напрасно я надеялась на то, что беспочвенные капризы Избранницы будут проигнорированы. Нет-нет…

С этих пор окружающие с нескрываемым ядом называли меня «юной госпожой». Конечно, все понимали: то лишь изощренная игра Аширы.

А мне пришлось… Переехать во флигель.

Конечно, его разобрали, как и приказывала раннее безумная хозяйка. Большую часть мебели сожгли и труп несчастной девочки – тоже. Для меня обустроили скромную комнату.

Но я не могла избавиться от чувства тошноты. Казалось, будто по коже бегают насекомые… И, словно издеваясь, Маргарет оставила платья покойной.

Теперь мне предстояло их носить.

Они вызывали целый вихрь отвратительных ощущений. Прилипали к коже, напоминая о несчастной кончине предыдущей владелицы.

Но я не могла содрать и изрезать мерзкие платья, потому что за мной пристально следила Маргарет, которая теперь могла делать вид, будто «нянчит куколку».

— Не так и плохо, - флегматично отзывалась женщина, гордо расхаживая по флигелю, - дополнительные деньги… Здоровье у тебя крепкое и это хорошо. Будешь получать больше еды, пока ей не надоест.

Для неё я стала дойной скотиной. Но кое в чём она была права.

Сами по себе условия жизни перестали быть настолько рабскими. Меня больше не заставляли убираться до волдырей на ладонях, или стирать вещи в ледяной воде… Я могла вдоволь спать, носить неплохую одежду и даже начала наедаться.

Но, знаете… Лучше уж быть бесправной рабыней, чем встречаться с Аширой лицом к лицу.

Каждый день… Это становилось настоящей пыткой.

Она сажала меня рядом и говорила путаные, странные фразы. Насильно кормила тортом, до такого состояния, что я начинала захлебываться кашлем, а после тайком блевала на заднем дворе.

Потом Избранница нашла новую забаву. Если я «нарушала этикет», она била меня по пальцам деревянной плоской палкой. Руки опухали и жутко болели впоследствии…

Ашира могла отвесить мне пощечину, или наорать, но, всё чаще, я вынуждена была лично лицезреть её издевательства над слугами. А те смотрели на меня волками, будто обещали:

«Ничего… Настанет день, когда ты надоешь госпоже и вот тогда – попляшешь, девочка»

Ловушка. Звериная ловушка.

И я пыталась приспособиться к такой жизни. После мучительных чаепитий убегала, пряталась ото всех и тихо кричала, лишь бы не сойти с ума.

В моём разуме… Далекая, светлая жизнь – стиралась. Будто сей кошмар царил всегда.

Первый раз я оказалась на пороге смерти, когда мне исполнилось двенадцать лет. На тот момент спектакль Аширы прилично затянулся.

Некоторые слуги из особняка на самом деле начали считать меня её настоящей дочерью, подмечая внешнее сходство.

А я… Просто хотела заткнуть уши, лишь бы не слышать высокий голос Избранницы. Но, знаете…?

В какой-то момент отчаяние превращается в желание выжить любой ценой. Оно некрасивое. Оно расчётливое. Но единственное верное.

Поэтому я старательно притворялась милой куколкой, улыбаясь Ашире. Та женщина… Была в восторге от моих ужимок.

Нельзя плакать. Можно только улыбаться и со всем соглашаться, кокетливо надувая губки. Иных «детей» вспыльчивая Избранница просто не примет.

В её речи подчас проскакивали любопытные фразы. Так, например, Ашира однажды сказала:

—… Ты такая милая. Вот бы и другая… Была хорошей девочкой.

Я звонко рассмеялась, делая вид, что не понимаю опасного намёка. Закружилась, ногами пиная веточки и пожухлые листья. Главное – показать неподдельную детскую беззаботность. Потому как…

Избранница осознает, что я не её родная дочь, но упорно продолжает играть осточертевшую пьесу. Ашира… Похожа на змею.

Она точно не глупа, но производит впечатление истеричной женщины. Мне казалось подозрительным то, что Избранница способна нести сущий бред, но никогда не касается по-настоящему важных аспектов. Так, она практически не упоминала загадочный клан Софетеон.

Но иногда… Госпожа серого особняка могла поведать мне крупицы правды. Под чёрными слезами.

Ашира становилась более непредсказуемой, принимая их и, чаще всего, закрывалась в спальне, танцуя и запивая галлюциноген крепким пойлом. Но несколько раз она вызывала меня и тогда… Можно было услышать много нового.

Помню… Как едва увернулась от каменной статуэтки. Ашира упала на пол и выла, царапая ковер ногтями, словно бешеная кошка. А потом… Резко замерла.

Казалось, что из её худых лопаток вот-вот вытянутся ломкие крылья летучей мыши. Избранница рассмеялась хрипло, как ворона:

— Кха-ха… Клан… Клан волков и змей. Так сильно любят… Терзать. Бессердечные твари!

Она подскочила, будто не замечала меня вовсе.

— Я отдала ему всю себя! Всю! Но он… Глава Софетеон, как же… Завел шлюх, наплодил отпрысков… А теперь они угрожают мне! Моему статусу! Он… Отправил в этот склеп… Гнить заживо!

Избранница повисла на шторах и расхохоталась. Этот смех заставил меня поспешно заползти под кровать и затаить дыхание. В ладонь впился миниатюрный осколок чашки, но я боялась пошевелиться.

Когда Ашира опомнится… Она и убить может.

Ведь я узнала то, чего знать не следовало.

Госпожа особняка находится в более уязвимом положении, чем можно было себе представить. И клан Софетеон… Похоже, таит истинную опасность.

Ашира, наконец, затихла в углу и только спустя час я смогла медленно выбраться и тихонько убежать из комнаты. Сердце билось, как сумасшедшее.

Полученные знания… Несут ли они хоть какую-то пользу? Хотелось бы в это верить.

Я играла свою роль, отчаянно надеясь выждать правильный момент и сбежать обратно, на светлые земли. К моим родителям…

К беззаботной жизни. Но для этого нужно было постараться.

Однако… После случилось непредвиденное.

Очередное чаепитие с Аширой проходило спустя десяток дней после инцидента с чёрными слезами. Госпожа стала менее агрессивной, но мне всё ещё приходилось несладко рядом с ней.

Попивая чай, я вдруг ощутила незнакомую, усиливающуюся горечь. А потом…

Выплюнула на стол недопитое, вместе со сгустком тёмной крови. Перед глазами всё поплыло. Жар охватил тело, прочно связывая конечности в тугой узел. Я задыхалась, беспомощно повалившись на землю.

Отдельные фразы долетали до слуха…

—… Отравление!

— Маргарет! Сука! Сделай хоть…

— Быстрее!

Все слова теряли свою важность. Я начала бредить, глупо улыбаясь. Перед глазами мелькали образы родных и друзей… Так прекрасно.

Мама. Папа. Патрокл. Принц Клайв… И Лайза.

Чудесный сон продолжился, когда я потеряла сознание. Словно нырнула в тёплые волны… Но ледяная реальность, к сожалению, вернулась, безжалостно ошпарив воспалённый разум.

Всё тот же потолок с трещинами над головой и недовольный взгляд Маргарет по соседству.

— Ты едва не умерла, - сухо процедила женщина сквозь зубы, - из-за тебя госпожа впала в очередное буйство!

— Я… - мои губы едва двигались.

Они потрескались и кровоточили, оставляя железный привкус. Но это было так… Забавно. Маргарет будто всерьез обвиняла жертву отравления. 

— Отвратительная ситуация, - фыркнула служанка, а потом с неожиданным весельем добавила, - но теперь ты знаешь, как чувствуют себя настоящие дети Софетеона.

— М-м-м? – я слабо простонала, вопросительно глядя на неё.

Неужели, Маргарет ослабила бдительность?

— Да, их часто пытаются убить до возраста инициации, - поделилась женщина, дёрнув плечом, - такова жизнь. Наёмные убийцы, яды… Хм. Должно быть, дочери Аширы и впрямь повезло. Она скончалась от болезни, это намного проще.

Тогда я не понимала смысла столь сомнительного «везения». И лишь спустя время в полной мере осознала сказанное Маргарет…

***

Яд сильно навредил моему здоровью. Восстановление проходило очень медленно и доставляло истинные страдания.

Горло болело. Я не могла есть ничего твёрдого. Сильная слабость не позволяла подниматься с кровати. Но хуже всего – моральное давление.

Я боялась флигеля. Подчас казалось, будто меня ждёт участь той девочки, которая умерла здесь, так и не получив имени.

Но, с другой стороны… Яд сократил наши встречи с Аширой, что не могло не радовать.

Лишь изредка она вызывала меня в свою спальню, заставляя примерять тяжёлые драгоценности и затягивая корсеты тугих платьев. Как некогда я играла с куклами – так и Избранница играла мной.

— Ты быстро излечиваешься, - смеялась женщина, - и быстро растёшь. Какой красивой ты станешь… Бордели Клигара устроят состязание за такую девочку, верно?

Я неубедительно смеялась, испытывая искреннее омерзение к её словам. Ашира начала чаще принимать чёрные слёзы и теперь почти постоянно находилась в сладком бреду. Для слуг это стало облегчением – Избранница перестала избивать невиновных. И трупы из особняка выносили намного реже.

Однако меня терзало нехорошее предчувствие. Словно катастрофа уже поджидала за углом, разглядывая голодными глазами… Принятый яд заставил быть осторожной и опасливой. В конце концов… Отравитель так и не был найден.

Маргарет сказала, что яд, вернее всего, «прибыл извне». Подарок Софетеон. А их даров стоило опасаться. Ближе к зиме традиционно наступало время, когда госпожа отправлялась в Кровавый Замок. И тогда она становилась особенно беспокойной и буйной…

Словно клан Софетеон побуждал её ввязываться в бесконечную борьбу. Внимательно слушая бредни Аширы во время новых припадков, я уже могла сделать кое-какие выводы.

Избранницы… Жили на подачки от правителя Софетеон. Их жизнь, их смерть – всё было в его руках. Но наличие ребёнка давало некоторую… Неприкосновенность.

По крайней мере, Ашира вела себя столь самоуверенно только из-за рождения дочери. Теперь же… Она скрывает её смерть.

Ибо, в противном случае… Саму Избранницу ожидает лишь мучительная погибель.

Я знала, что она попытается избавиться и от меня. Возможно, это случится, когда разум Аширы будет окончательно поглощён слезами…

Иногда её взгляд становился диким, слишком ненормальным. Помню… Как госпожа вдруг вцепилась мне в шею, во время примерки платья и начала душить, пока я пыталась закричать.

Ашира остановилась лишь тогда, когда ноги мои подкосились, а перед глазами заплясали мутные пятна.

Остановилась, нервно усмехнулась и приказала убираться прочь. Ненавидела ли я эту женщину?

Сложно сказать. Избранница… Была угрозой.

На диких землях нет места состраданию. В конце концов – один умрёт, другой выживет.

Я была лишь ребёнком. Но даже тогда понимала это.

Мне просто хотелось, чтобы все… Исчезли. Серый особняк, госпожа, жестокие слуги… Вот бы их просто не было.

Некоторым желаниям… Свойственно исполняться. И моё тоже… Исполнилось.

***

Синяки на горле ныли, но уже не так сильно. Я забинтовала их, дабы остальные служанки не заметили… Быстрого излечения.

Метка Лунной богини формировалась на правой лопатке. В зеркале можно было разглядеть её очертания… Похожа на тройной полумесяц.

Я мало что знала о предначертанном даре, если честно. На тёмных землях нет никакой возможности раскопать упоминания о светлых богах.

Но исцеление, безусловно, было редким благом. Смогла ли бы я прожить так долго без него? Скорее всего, нет.

В последнее время Маргарет куда-то периодически исчезала, оставляя меня в покое. Не скрою: это позволяло расслабиться, но… Её взгляд стал слишком нервным, крысиным.

А крысы первыми бегут с тонущего корабля.

Отлучки Маргарет я мысленно связывала с кланом Софетеон. Потому что все события вели куда-то туда… В сторону Кровавого Замка.

Мои подозрения окрепли, когда я стала случайной свидетельницей одного разговора с Маргарет.

Отсутствие слежки позволяло выбираться из флигеля, отбрасывая в сторону ненавистные тугие платья, пропахнувшие плесенью. Свободное время я тратила на прогулки в зарослях, или же следила за служанками, подслушивая их беседы.

И вот… В небольшом закутке подле особняка мне удалось услышать кое-что странное.

— Уволиться хочешь? Ты серьёзно?! – в женском голосе прорезались визгливые нотки.

Я узнала её. Это одна из правых служанок. Она занимала привилегированное место в сером особняке и являлась близкой подругой Маргарет.

— Если они начнут… Агон будет катастрофичным…

Слишком неразборчивые слова. И я не могла подойти ближе, опасаясь быть обнаруженной.

— Да начхать мне на него! – в сердцах ответила её собеседница. – Отказываться от злачного места… Не будь дурой.

— Поговорим об этом в другой раз.

После этого мне оставалось лишь трусливо скрыться в зарослях. На душе было неспокойно.

Маргарет весьма циничная женщина, но и очень проницательная. Что же заставило её осторожничать и сомневаться?

Очень сложно сказать… Но оно явно несло серьёзные беды.

Тем не менее, больше ничего странного не происходило. Маргарет пока не стала увольняться, периодически мелькая перед моими глазами.

Но это нисколько не успокаивало. Если бы не рабские оковы… Я бы могла попытаться сбежать.

Минуло ещё десять дней. Мне исполнилось тринадцать лет, а Ашира… Да, она вернулась из Кровавого Замка. И на сей раз не учинила возмутительные буйства.

Зато практически сразу вызвала меня «на ковёр».

— М-матушка! – выпалила я, широко улыбаясь. – Я так скучала!

Главное – добавить побольше лживой сладости в голос. Тогда, возможно… Она не станет вновь меня душить. По губам Избранницы пробежала змеиная усмешка. Госпожа лениво коснулась моих волос и, неожиданно, вцепилась стальной хваткой в запястье.

— Почему на руке моей дочери рабские оковы? – капризно вопрошала женщина у Маргарет. – Это недопустимо!

На мгновение служанка растерялась, а потом неискренне осклабилась:

— Конечно… Если госпожа приказывает.

— Быстрей! До чего унизительно… Мои слуги такие глупые, - высокомерно фыркнула Ашира.

Я не могла поверить в свою удачу. Избавиться от рабских оков – редкий подарок! Без дозволения хозяйки это попросту невозможно…

— И реестр… Я хочу, чтобы проблема с реестром была решена, - в голосе Избранницы полыхнула сталь.

Маргарет сосредоточенно кивнула и тотчас ушла, оставляя нас в окружении молчаливых служанок. Ашира вновь подцепила мой подбородок двумя пальцами и посмотрела в глаза, странно усмехаясь. Будто взвешивала… Своё решение.

— Ну, разве не прекрасные глазки? – рассмеялась она. – Хорошая девочка… Не расстраивай меня впредь. Плохие дети… Плохо заканчивают.

Она явно предостерегала.

«Забудь о побеге» — вот что имела в виду Ашира. Избранница словно готовила меня к худшей, более сложной роли.

— Да, матушка, - глупо улыбаюсь, дабы скрыть очевидные опасения.

Клигарцы не были щедрыми на дары. И за оказанную милость (как правило) приходилось дорого заплатить. Это я уяснила достаточно хорошо.

Избранница удовлетворенно улыбнулась, а потом рассеянно проговорила:

— Платья… Позже купим тебе новые, с более тугими корсетами… Тонкая талия с юных лет – истинное достояние любой женщины.

Легче вовсе вынуть ребра из моего тела.

Благо, Ашире быстро наскучили разговоры с «ребёнком», и она позволила мне в одиночестве вернуться во флигель.

На душе скребли кошки.

Браслет и реестр… Неужели госпожа решила сделать меня «полноценной» дочерью? Но почему?

Пока что я не знала ответов на многочисленные вопросы. И затаилась, в ожидании беды…

Маргарет явилась на следующий день. С собой она принесла странные ножницы, покрытые рунной вязью. От них исходила… Пугающая энергия.

Я невольно отпрянула, будто испуганная зверюшка.

— Не заставляй меня злиться, - устало закатила глаза Маргарет, - сейчас будет очень больно, но я должна избавить тебя от рабского браслета. Так что терпи.

Всё моё естество жадно подалось вперёд. Когда-то… Они сравнили рабов с собаками. Но даже так…

Желание вырваться из ошейника – никуда не делось.

Однако, я не предполагала, что это будет настолько больно. Зачарованные ножницы медленно перерезали браслет, но ощущения такие… Словно мне режут вены. Выкорчевывают из-под кожи… Не щадя ни на секунду.

Я завизжала не своим голосом, чувствуя, что вот-вот лишусь сознания от раздирающей боли.

— Тише! Не ори, дурная! – рычала Маргарет. – Бесишь!

Браслет не торопился слезть с запястья. Раньше он казался почти незаметным, но сейчас… Я в полной мере ощутила, насколько сильной магией пропитана эта проклятая вещь.

«Сломить… Подавить… Уничтожить»

Метка на лопатке горела огнем. Но оковы, наконец, начали распадаться.

И, знаете, что самое пугающее? Чёрные остатки свились невзрачным червяком и зашевелились, уползая под дверь. Я ясно это видела, похолодев от ужаса.

Но Маргарет… Могла ли она заметить проявление тёмной магии? Возможно, нет.

Женщина стерла капельки пота со лба и криво усмехнулась:

— Боготвори госпожу, маленькая идиотка. Теперь ты не бесправная.

Мне хотелось спросить про реестр, но я просто не смогла.

А через три дня… Произошёл жуткий пожар в домике для слуг. Сгорели… Кое-какие документы.

Такова цена нежданной «свободы».