Танец в темноте: Невеста Полоза

Лет семнадцати на вид, худой и нескладный, как все подростки, но и совершенно отличный от деревенских, виданных ей раньше, парней. Длинноволосый и с чешуйчатым рисунком на коже, он был белым, абсолютно белым, даже мерцающим в этой глубокой черноте бесконечного зала, где любой звук отдавался бесконечным эхо. Ни капли черного, ни мазка яркого, лишь перепады светотени и розового, выглядящие на нем слишком насыщенно, даже странно. Лишь только глаза цвета плавленого золота с тонкими узкими зрачками выделялись на лице, словно полная луна на бархатном небосводе. 

Чужой он был, невиданный, пугающий. Завораживал Верпею, как сказки про змеелюдей, что бабка рассказывала зимними ночами, запалив лучину - чтобы спалось лучше - да только после таких рассказов, куда там заснешь. Все больше лежишь, думаешь, что правда, а что нет. А тут вон оно. Правда. Слишком близкая правда, как оказалось. Интересно, у него ноги превращаются в хвост?

– Хорош жених, – раздался рядом голос матери, - засылайте сватов. Через пять лет отдам за него Верпею, когда восемнадцать зим ей минует. Как раз и ремеслу учиться закончит.

– Пряс-с-сть учиш-ш-шь? –  шуршаще донеслось в ответ и на свет выступила женщина.

Высокая, статная, яркая, словно сполох огня. Стан ее обнимало красное платье, словно у гречанки, виденной Верпеей пару лет назад на ярмарке – с открытыми руками и шеей. Срам, как бабушка сказывала.

Руки украшали браслеты, на груди блестел камень тяжелого ожерелья, а лоб обхватывала полоска золота, поддерживающая копну тяжелых рыжих волос. Глаза выделялись на лице, отдавая зеленью листьев в солнечный день.

– Уже учится, – отмахнулась мать, – хороша в этом. Иначе и в невесты роду вашему идти ей проку нет. А жених что ж? 

Врет.

Знала это Верпея точно, еще от бабки, частенько повторявшей, что у внучки руки как коряги и давать ей нитки – только работу портить. От материнской лжи этой чужачке похолодели пальцы, но пришлось смолчать - открывать рот было запрещено строго-настрого. Тонкое дело это, сватовство – так сказала бабка.

– Танцующ-щ-щий, – гордо произнесла красноволосая, - один из лучш-ших. 

Жених моргнул своими золотыми очами, будто так же не привык слушать похвальбу, как и невеста.

– За своих что не просватаете, раз хорош так? – нахмурилась мать. 

– Забываеш-ш-шся, – женщина словно выросла, приподнявшись вверх.

Пол длинным подолом показался край чешуйчатого хвоста, цвета малахитовой зелени – ровно в цвет глаз рыжей, заставляя Верпею задохнуться от перехода цветов. Как бы внести такое в вышивку, так заиграла бы она жизнью, вот тогда скажут – мастерица. А так...

– Так породниться хотим, а не просто откупиться, как встарь, - послышался голос в ответ, мягкий и бархатный. – Ответь ей. А я... с невестой своей поговорю. 

Верпея ни пикнуть не успела, ни на мать посмотреть – чтоб молчаливого кивка дождаться, как поднял ее жених на руки и к себе прижал, к коже, как лед холодной – ну точно, не человек. Но неприятно не было. 

– Жаркая, – будто удивившись шепнул он и глубоко вдохнул. – Я тебя поймал, потому держись.

Она послушно обхватила жениха за шею, приникнув ближе. Он пах горько, полынью и летним утром, когда все еще свежо, но уже ощущается будущая жара. Страха не было, равно как и желания, чтобы ее отпустили. Наоборот. Хотелось прижаться теснее, носом к коже и вдохнуть, вобрав в себя чужую суть. Так она и сделала, заставив его на мгновение сбиться с шага – то ли от удивления, то ли еще отчего.

– Скорый, – донесся до обоих отдаляющийся голос ее матери, – девку-то мне не попортит?

Ответа Верпея не слышала, хотя и знала, что имеет в виду мать – так говорили про подругу ее, Ярославу, что сманил со двора оборотень, а потом и вовсе увез к себе на погост женой. Отдавать девку такому жениху не очень-то хотели, да кто ее с оборотненком взял бы уже? А тем двоим только в радость – он ее хотел, она его – на том и порешили.

Казалось бесконечный зал окончился сплошной стеной из шершавого серого камня, в которой виднелась крепкая деревянная дверь. Опустив Верпею вниз, жених дернул за тяжелое металлическое кольцо, отворяя вход в длинный темный коридор, где было видно не больше чем на пять шагов вперед, а все остальное покрывала густая тьма.

– Пойдем? – обратился он к невесте, протянув руку.

Она решительно вложила свою ладонь в его, снова поразившись холодности чужой кожи. 
...