Татуировка со змеёй

Навеяно Миром Двуликих 

Светланы Субботы

            Где-то там, за горами, за Холмами, живут оборотни и вампиры, маги и менталы. А здесь, в этом небольшом, затерявшемся крае, зажатом между горами и озером, живут люди. Простые, на первый взгляд, смертные. Одни стоят над другими. Одни правят другими. И почему-то некоторые имеют право ставить свои отметины на других? Что значат все эти татуировки? А может это поиск истинности? Подражание двуликим? 

Она проснулась от ярких солнечных лучей, которые ворвались в занавешенное органзой окно. На солнце люрексовые нити переливались.

 «Как странно... - подумала Надежда. - Странная комната.»

 Провела рукой по простыне. Шёлк приятно ласкал руку. Потянулась. Села. Простынь упала, обнажив тело. Надежда провела рукой: грудь, живот, бедро… ничто не задержало движение руки. Опустила голову. На ней ничего не было. Просто абсолютно ничего. Провела рукой между ног. Сухо. Наклонилась, чтобы посмотреть, нет ли крови…

В прошлом: было насилие. Была боль, была кровь. Много крови… А потом… потом был выкидыш. И опять: была боль, была кровь… Сейчас… Сейчас не было боли, не было крови. Но… Надежда задела лобок: абсолютно гладкий, выбритый. Недоумённо вгляделась. Увидела маленькую татуировку: роза ветров. Ещё вчера её не было, как и то, что она никогда раньше там не брилась. Не было необходимости. Даже подбриваться не надо было. Кто и зачем это сделал?

Обвела взглядом ещё раз. Кровать: большая, двуспальная. Белые шелковые простыни с мотивом из орхидей. Как намёк… Около подножья стояла то ли тумба, то ли сундук. На нём лежал женский халат. Шелковый. С мотивом из орхидей.

«Ещё не хватало чулок с бантиком...» - горько усмехнулась. Осторожно, как бы опасаясь боли, встала. Но ничего подобного не было. Она помнила, слишком хорошо помнила то насилие. Боль отдавалась во всём теле. Впрочем, тогда она сопротивлялась изо всех сил… А сейчас? Сейчас не сопротивлялась, почти. Просто не успела.

Она просто хотела спрятаться от «Хозяина жизни». Кажется, так в университете называли главного спонсора. Ей передали, что он желает её видеть. Зачем? Она не знала, но не жаждала с ним познакомиться. Эта неожиданно подвернувшаяся квартирка казалась ей спасательным кругом. Заскочила за дверь, закрыла... А он, «Хозяин жизни», собственной персоной сидел в снятой ею же студии на том самом диване, который вдруг превратился в шикарную кровать.

Она огляделась: студия. Та самая студия, которую она вчера утром сняла. Небольшая, аккуратная. Только кровать… Вчера вместо кровати стоял диван. А в остальном всё то же самое.

Накинула на обнажённое тело халат. Ткань приятно обняла тело. По памяти дошла до ванной комнаты. Душевая и туалет совмещены. Это же студия. Душевая кабинка в углу, унитаз около двери. Этажерка. На полочках всё самое необходимое для девушки. Это точно не её вещи. Она даже не успела разобрать свою сумку.

Она провела рукой по халату. Это не её халат. У неё был простой, ситцевый, голубенький в мелкую ромашку. На ней сейчас шикарный халат, из натурального шёлка.

Открыла кран. Сложила ладошки лодочкой. Набрала воды. Подняла голову. Да так и замерла. На лбу красовалась татуировка: роза ветров, только буквы другие: ЗМЕЙ. И внутри розы: змей обнимает розу — цветок. Красивый рисунок. Задела пальцем татуировку: роза красная, змей серый с золотой полосой. Повернула голову влево. Татуировка поднималась от шеи по щеке, виску и заканчивалась на лбу. Змей, открыл пасть, то ли собирался проглотить, то ли выплёвывал розу ветров. Татуировка сделана контуром: змеиные чешуйки обрамлялись то серым, то золотистым цветом. Надежда спустила с плеча халат. На плече кольца змеи спускались за спину. Она попыталась заглянуть за спину, потом подняла одну руку, вывернулась, скосила глаза до рези… Так и есть: хвост змея начинался из-под груди, потом полз по лопатке, сворачивался на плече, поднимался по шее, виску, над бровью и ровно на середине лба змей открывал пасть и выпускал розу ветров, в середине которой был тот же змей, и он обнимал розу… Розу, которая цветок.

Надежда опустилась на пол. Жить не хотелось. Хотелось умереть и очнуться лишь тогда, когда исчезнет метка «хозяина жизни».

Медленно сознание восстанавливало картину вчерашнего вечера.

Вот она переступает порог. Защёлкивает замок. Поворачивается и видит его, «Хозяина жизни».

- Ты что здесь делаешь? - девушка негодует. А запястья, которые позавчера он связывал верёвкой, когда ради прикола подвесил её на крючок в кухне в общежитии, начинают гореть. - Это моя квартира.

- Да быть не может!- нагло усмехается он. Одну ногу голенью положил на колено другой. - Вообще-то, это моя студия, а ты её сняла… у меня.- улыбнулся. - От меня бежала, ко мне же и прибежала. А я просил не убегать… - встал, сделал пару шагов. - Просил, заметь, не приказывал, а просил. Трудно было повисеть десять минут? Ладно, сбежала. Я понимаю. - отошёл, повернулся к окну. Надежда уже пришла в себя. Дёрнула за замок. - Можешь не стараться. Он не откроется. - снова повернулся. - Вчера утром к тебе перед занятиями подходили? Подходили. Просили прийти ко мне? Просили. Ты пришла? Нет. Всё верно. А я не люблю, когда меня не слушают. Если бы ты пришла, может, и не было бы меня здесь. Я бы выслушал твою проблему. Узнал бы, что девочку из обеспеченной семьи привело в общежитие для бедных. Может, и помог бы чем. Но ты не захотела сама…  Сама… - повторил он. - Заходи, чего стоишь у дверей? Это же твоя студия. Ты её сняла. Я тебе её сдал.

Надежда сделала пару робких шагов. Входная дверь открылась за спиной. Она развернулась, чтобы прорваться на улицу, но вместо этого уткнулась в амбалов. Они втолкнули её обратно в комнату.

- Ну что же тебе спокойно-то не живётся? - «хозяин жизни» усмехнулся. Подошёл к девушке. Он был не очень высоким, наверно, метр семьдесят пять. Светлые тяжёлые волнистые волосы. Она подняла лицо, чтобы всё ему высказать, и вдруг утонула в его бездонных голубых глазах. Нет, он не был красавцем. Но от него исходила такая харизма, что она так и осталась стоять, как парализованная. - Понравился? - опять улыбнулся довольной улыбкой. - Я многим нравлюсь.

- У тебя слишком высокое самомнение… - справилась с собой Надежда.

- А ты красивая. - увидев, что она нахмурилась. - Нет, ты и правда очень красивая. Только… тебя кто-то обидел в этой жизни. Ты боишься мужчин, поэтому нас презираешь… Слишком импульсивна: сначала делаешь, потом думаешь. Слишком независимо: потом расскажешь мне, почему сбежала из дома.

- Я не сбегала. - Надежда сделала шаг назад.

- Неужели твои родители позволили тебе поселиться в этом общежитии и жить за счёт спонсора? - он отвернулся и пошёл прочь от неё.

Надежда обернулась на шум. Какой-то худенький мужчина с серьгой в одном ухе, стрижкой-рисунком на голове и татуажем, покрывающем каждый сантиметр тела, устанавливал какую-то раскладушку. Рядом стоял чемоданчик.

- Что вы собираетесь здесь делать? - голос срывался от страха.

- Ставить свою метку. - спокойно ответил «Хозяин жизни». - Ты не пожелала выбрать себе спонсора. Но ты выбрала мою квартиру. Следовательно, я твой спонсор. Поверь, на твоём месте мечтало бы очутиться девяносто девять целых и девять десятых процента  жительниц общежития, и, наверно, процентов 60% женщин нашего города. Считай, ты вытащила счастливую карту.

- К-какую метку? - она затряслась от страха.

- Татуировку. Выбирай. Эй, Ральф, покажите даме ваши рисунки.

 «Разрисованный» достал из чемодана альбом и передал его Надежде.

- Я не буду делать татуаж.- она демонстративно положила альбом на пол.

- Зря… Очень зря. - «хозяин жизни» снова прошёлся по комнате, уселся на диване.- Татуаж начнётся под грудью, потом пройдёт по лопатке, через плечо, по шее, виску и заканчивался на лбу. После этого к тебе никто не смеет приблизиться без моего ведома. Моя метка всем известна. А я не очень люблю, чтобы моё трогали…

- Твоё что?- Надежду передёрнуло.

- Мою женщину, мою машину, мою вещь…

- А я кто? Твоя женщина? Твоя вещь?

- Ты?… Нет, пока что ты не моя женщина. Моей женщиной ты станешь после того, как... - он посмотрел многозначительно на неё, - В общем, ты сама поняла. Ты не вещь. Ты человек. Человек не может быть вещью. Ты… моя подопечная, опекаемая. Я тебе обеспечиваю защиту. Ты меня слушаешься.

-А если не слушаюсь?

-Ты дерзишь? Если не слушаешься, я наказываю. Только имей в виду, после того как я поставлю свою метку, тебя с крючка уже никто не снимет. Не решится. - он посмотрел на Ральфа: - Всё готово? - тот утвердительно кивнул. - Надежда, раздевайся до пояса, ложись на кушетку левым боком и отдыхай, пока будут делать татуаж…

Надежда рванула снова к двери. Её схватили сильные мужские руки. Она вырывалась. Кусалась, брыкалась. Пыталась ударить головой, кричала и молила… Как будто это уже было. Только тогда её схватили за волосы, стаскивали лосины, а потом… потом была боль и была кровь. Сейчас её держало несколько рук. Держало сильно, но за волосы никто не тянул. Вдруг она почувствовала, как что-то острое коснулось её предплечья… Её отпустили.

Подошёл «Хозяин жизни». Взял за руку:

-Зачем сопротивляться, если ты всё равно ничего не в силах изменить? А, Надежда? Тебе же было ясно, что отсюда не уйти. Или ты надеешься просочиться сквозь мою охрану? Ты уже поняла, что на шутника я не похож… - он вёл её по направлению кушетки, и она послушно шла за ним. С каждым шагом её тело становилось тяжелее, в глазах появлялся туман. Она послушно села на кушетку. Подняла в верх руки. Дала стянуть с себя свитер. Расстегнуть бюстгальтер.

- Мне холодно.- еле выговорила она.

- Сейчас будет тепло. - сквозь ватную подушку прозвучал голос. Её заботливо уложили, подняли правую руку… Дальше она не помнила. Сон овладел её телом и её сознанием.

Надежда потрогала татуировку. Решила, что это шутка. Намылила, попыталась стереть. Но рисунок не смывался. Заревела от обиды. Трясущимися руками надела нижнее бельё, даже не задумываясь, откуда и чьё оно. Накинула снова халат, за неимением другой одежды. Вышла, дошла до кухни.

«Сбежать...» - первое, что пришло в голову. Но она тут же отбросила эту мысль. Куда сбежишь с таким украшением на пол лица? Открыла ящик. Достала нож… «Всё равно моя жизнь ничего не стоит.» - вспомнилось изнасилование. Потом, как выяснилось, что сама же и виновата: «Нечего ходить, где не следует...» А где следует? Она шла по своему двору, возвращалась с дискотеки, когда эти сволочи… Тогда она уже хотела вскрыть вены. Но рядом постоянно крутилась маленькая сестрёнка. При ней не решилась. А потом узнала, что беременная. Радости эта новость не принесла. Дома её не поддержали, направляли на аборт… Но она не хотела брать грех на душу. Решила, что ребёнок не виноват, что его так зачали. Было уже три месяца, когда оступилась на лестнице… Очнулась в больнице. Ребёнка потеряла… А может, и не оступилась… Может, ей не показался тот толчок в спину… Кому нужна такая жизнь, полная страданий? Приложила нож к  запястью, как вздрогнула от голоса «Хозяина жизни»:

- Вот не советую. Веришь? Не советую. Что тебя так расстроило?

-Это. - она трясущимися руками положила нож и дотронулась до татуировки на лице.

-Это? - он усмехнулся. - Через три года от неё не останется и воспоминания. Я не оставляю пожизненных меток. А сейчас, это моя защита. Ты в ней нуждаешься. Садись завтракать. А то в университет опоздаешь.

- Я не поеду… - она осталась стоять на месте.

-Поедешь. Никогда не обещай того, чего не сможешь исполнить. Я же тебе сказал, что на твоём месте мечтает оказаться столько лиц женского пола! Ты стесняешься? Ну, оденься как арабская женщина: закутайся с головы до ног. - он подошёл к ней. Соединил свои руки у неё на затылке. - Ты не видишь свою татуировку, только в зеркале. Остальные… не пройдёт и недели, как они привыкнут и перестанут её замечать. Ударило по твоему самолюбию? Ведь ты заявила во весь голос, что не будешь искать себе спонсора? Так ты и не искала. Спонсор сам тебя нашёл. Сегодня полкурса придёт со своими отметками. Поверь. Но такой красивой татуировки не будет ни у кого. Честно-честно. Я промониторил. - и он самодовольно улыбнулся. - Извини, но пока ты побудешь под присмотром, чтобы не наделала глупостей.

Завтракали молча. Надежда смотрела в окно. Там, за стеклом расстилалось голубое небо, на котором, как на перине, покачивались белые облака. И птицы: может, голуби, а, может, вороны. И больше ничего. Двадцатый этаж. Высоко.

 Надежда вдруг подумала, что если спрыгнуть, то, наверно, где-то в районе 10-го этажа захочется жить, но будет уже поздно. Казалось, что спонсор прочитал её мысли:

- Надежда, не надо устраивать из этого трагедии. Ни из чего в этой жизни нельзя устраивать трагедии. Рано или поздно любая проблема имеет свойство разрешаться: если она тебя тяготит, значит, ты найдёшь выход из положения, или же привыкнешь, если тебе станет комфортно с ней жить. И запомни, у меня есть уши, у тебя язык. Договориться всегда можно. Я принял решение, и я несу по нему ответственность. Тебе ничего не угрожает со мной, если ведёшь себя хорошо. Ты поняла? - и он снова окутал её холодом своих бездонных глаз.

Она ничего не сказала, лишь утвердительно кивнула. Выяснять, что значит вести себя хорошо, не стала. Успеется ещё.

Молча, задумавшись, встала, ушла в ванную, переоделась. Услышала, как открылась входная дверь. Кто-то ушёл или кто-то пришёл? Какая, в конце концов, разница. Всё равно её никто ни о чём не спрашивает. Её студия, она сняла. Смешно. Он заходит сюда, когда захочет. Ему наплевать: голая она или одетая, кушает или, простите за подробности, на горшке сидит. Рядом, что ли, живёт?

- Я тебя сейчас высажу около университета. После занятий заберут мои люди. - спонсор сидел рядом, на заднем сидении.

- Зачем? Зачем они меня заберут? - отвечала, не глядя на него. Сейчас волновало одно: как она покажется с такой отметкой на глаза.

- У тебя паспорт на прописке. Насколько мне известно, денег нет. По крайней мере, их не нашли у тебя в кошельке. Как ты собралась добираться?

- Пешком. Ты рылся в моих вещах?

- Принял меры, чтобы не на что было сбегать.

Она открыла дверь, вышла. Посмотрела вслед отъехавшей машине. Повернула голову в сторону университета.

Большое с колоннами здание стояло в глубине площади. По бокам площади росли яблони-дички. Мелкие красные и жёлтые яблочки красовались среди зелёной с побуревшими краями листвы. В центре стоял памятник какому-то местному писателю. Вокруг - клумба с оранжевыми бархатцами.

Надежда натянула поглубже капюшон. Выдохнула. И тут ей показалось, будто кто-то её окликнул. Повернула голову, поискала глазами. Нет, видимо, действительно показалось. Взгляд наткнулся на витрину, украшенную огромным портретом незнакомки с модной стрижкой. Волосы незнакомки перьями выкрашены в огненно-жёлтый, красный и терракотовый цвета. Ноги сами повели Надежду туда.

Это неправда, что у неё не было денег. Их не было в кошельке, но во внутреннем кармане куртки всегда оставалась заначка. Этих денег должно хватить и на новую причёску и на…

Худенькая девушка сидела в кресле и листала журнал мод. Тихо. Хозяева велят открываться в 7 утра, но в это время приходит либо кто по записи, либо никого… Вот и сейчас стояла такая тишина, что шелест перелистываемой страницы раздавался отчётливо. Звякнул колокольчик. Да неужели кто-то пришёл постричься? Или опять мальчишки прячутся и озорничают?

- Девушка, добрый день, - Надежда улыбнулась. - Я бы хотела сделать стрижку и укладку, чтобы… Чтобы это было не очень заметно. - и она указала на татуаж. - Хочу парню сделать сюрприз, чтобы он не сразу заметил. Можно?

- А почему нельзя? Можно. - парикмахерша усадила Надежду в кресло. - Только много состричь придётся и выпрямить волосы. Не жалко? У вас шикарная шевелюра.

- Не жалко. Да, ещё можно перекрасить во что-нибудь радикальное. Например… в фиолетовый или в манго?

- Сейчас, сейчас… - и девушка распустила волосы посетительнице, разобрала их на пряди. - Ну вот смотрите, спереди мы сделаем длинную чёлку. До уровня глаз или до бровей?

- Давайте до уровня глаз. - Надежда повеселела. Так, лоб будет скрыт.

- Ну а чтобы скрыть щеку… Сделаем лесенку от чёлки. Теперь цвет… Можно подобрать под цвет татуажа, тогда он будет теряться за волосами…

Сказано — сделано. Через час из парикмахерской выходила совсем не та девушка, которая входила. Куртка, к счастью, выворачивалась наизнанку, и теперь из зелёной она превратилась в зелёную и красно-синюю клетку. Джинсы Надежда подогнула, отчего ноги визуально стали короче, а, следовательно, и она сама стала казаться ниже. Парикмахерша, за небольшую сумму и от нечего делать, наложила девушке макияж, тональным кремом частично скрыла татуаж.

Эх, знала бы ты, Надежда, с кем решилась играть в кошки-мышки, не стала бы этого делать. Тебе же было сказано: «У него есть уши, у тебя язык.» Но почему-то мы так редко прибегаем к этому способу общения. Гораздо проще всё решить самому и за всех.

Итак, наша героиня смело села в подошедший трамвай.

Ей казалось, что дома здесь были когда-то высокими. А оказалось, что этот элитный район таунхаус не такой уж и большой. Вроде и в городе, но в то же время сюда не долетал его шум. Скрытый огромным старым парком, он был не самым удобным в плане инфраструктуры: нет поблизости ни школы, ни садика, да и до общественного транспорта надо идти через парк. Дорога хорошая, но на две машины максимум. Не разъедешься на скорости. Сам парк не казался Надежде таким огромным, каким был в детстве. Она вспомнила, как когда-то её катал дед на санях, как играла здесь с бабушкой в снежки. А потом мать поругалась с родителями, и больше они не приезжали сюда. Да и захотят ли старики встретиться с дочкой Степаниды? Вернее, Стефани. Мать поменяла деревенское Степанида на современное Стефани.

Милая бабушка всё такая же: добрая и улыбчивая. Она не стала спрашивать, что привело внучку к ней. А только раскрыла объятия и завела в дом. Деда дома не было. Он ещё утром ушёл куда-то по делам.

- Ну и надолго ты? Что в городе делаешь? - бабушка хлопотала около стола.

Надежда опустила голову и заплакала, потом убрала прядь волос и показала бабушке на татуаж.

- Меченая, ну и что? Плакать-то чего? - бабушка обняла внучку. - Я тоже меченой была.

Надежда удивлённо подняла глаза:

- Ты, меченой? Когда? Я ничего не знала.

Бабушка вышла из кухни. Вскоре она вернулась с альбомом в бархатной обложке. Надежда вспомнила, что этот альбом ей строго-настрого запрещали трогать. Бабушка его прятала и никогда не показывала. И вот сейчас она расцепила замочек и открыла на первой странице.

Фотография на всю страницу: обнажённая девушка стоит спиной к объективу. Голова девушки вполоборота. На всю спину сделана татуировка летучей мыши. Нижние концы крыльев заканчиваются на ягодицах, а верхние по плечам скользят и заканчиваются на щеке.

Надежда провела пальцем по фотографии, потом недоумённо повернула голову и посмотрела вопросительно на бабушку.

- Это твой дед постарался. Я молодая была, может чуть постарше тебя. Языкастая. На дискотеке сцепилась с парнем, высмеяла его перед всеми.

- Это был дед?

- Ну тогда это был не дед, а «Хозяин жизни», как его называли. Только я об этом не знала. Слово за слово, в общем, послала его. А на следующий день меня вызвали с лекций в университете в кабинет к ректору. Захожу, а там он сидит. Наглый такой. Говорит: «Да, это она. Я на сегодня её заберу с занятий. Завтра верну.» Я возмутилась, сказала, что не вещь, чтобы брать и ставить. Повернулась и пошла… Вышла за дверь, а меня там под белы рученьки и к нему в машину. Вот он и пометил тогда. - бабушка тихонечко засмеялась.- Понравился он мне ещё в клубе, да я показать не хотела. Гордая. Знала, что за этим парнем девчонки бегали. Ну а я не такая, думаю, пусть сам побегает. А он не стал бегать, просто татуировкой привязал к себе. Потом он стал меня замуж звать. Ну я же гордая. - бабушка опять засмеялась, помотала головой. - В общем, чего я ему только не устраивала, из каких передряг он меня только не вытаскивал. Последний раз сказал, что на весь лоб набьёт несмываемую татуировку… Вот тогда я испугалась по-настоящему. Ну а потом… Потом мы поженились.

- Дед был «Хозяином жизни»? А что это такое? - Надежда листала альбом, рассматривая, какой красивой парой были её бабушка и дедушка. Сколько нежности было в его взгляде. И сколько озорства в её.

- Да, был. Они меняются примерно раз в пять лет. Молодые бизнесмены. Кто конкурс выиграет. А твой кто? Кто тебя пометил?

- Не знаю… Главный спонсор общежития. Его в общаге называют хозяином, но они многих так называют.

- Общежития? - бабушка серьёзно посмотрела на внучку. - А что ты делаешь в общежитии для бедных? Ты разве не знаешь, что если ребёнок из обеспеченной семьи пытается попасть на какие-нибудь пособия, то это приравнивается чуть ли не к самому большому позору. 

Надежда вздохнула.

***

Дорогие мои читатели! Я буду признателен вам за ваши комментарии, лайки, делитесь моей книгой со своими друзьями!

Это было в мае. Ещё и полгода не прошло с того кошмара. Она с девчонками ходила на закрытую вечеринку-дискотеку: парики, яркий макияж. Решили все одеться коломбинами. Веселье затянулось. Договорились взять одно такси на всех. Таксист остановился около угла дома, и девчонки вывалили на улицу. Все подружки, кроме Надежды, жили в одном подъезде, в самом крайнем, а она в единственном внутреннем.

- Не, не провожайте меня. Смотрите, как светло. Два шага и я дома…

Два шага… Кто бы знал, чем закончатся эти два шага.

Три друга выпивали, сидя на лавочке около подъезда. Они скучали. Подцепить никого не удалось. А тут, оба-на, сама добыча в руки плывёт.

- Коломбина, а Коломбина, покувыркаемся? - сказал один.

Второй подошёл, схватил за грудь:

- О… Своя такая… Хочу поближе рассмотреть.

Надежда пыталась вырваться из трёх пар пьяных потных рук, но они оказались сильнее. Парни затащили девушку за гаражи, где валялись кем-то выброшенные матрасы, кинули её. Один закрывал рот, другой держал руки, третий стаскивал штаны. Парик Коломбины сполз на глаза, закрывал нос. От недостатка воздуха девушка начала слабеть. Она ощутила резкую боль, которая пронзила чрево и разлилась с кровью по всем членам.

- Да она девочка!- воскликнул один из насильников, тот, что был между разведённых ног. - А чего как шалава одета? - и отпихнул.- Давай отсюда…

Трясущимися руками девушка подхватила одежду и побежала домой. Мать встретила её, стояла подбоченившись:

- Мама, меня изнасиловали… - произнесла девушка трясущимися губами.

Слёзы сбегали по щекам, размазывая грим, и разноцветными дорожками скатывались по подбородку. Исцарапанными руками она поддерживала штаны.

- Сама виновата, нечего было шляться. Иди в ванну, да приведи себя в порядок.

- Мама, в полицию… - прошептала Надежда.

- Ты хочешь меня опозорить, чтобы сказали, что моя дочь шлюха? Тебя просватал сын губернатора. Ты хочешь потерять всё? Мы и договор подписали, в сентябре у вас свадьба. Ты забыла?

- Мама! Я не хочу замуж! Мама, ты слышишь меня? Меня изнасиловали!

- Всё, в душ! Я больше слушать не желаю. И выходить замуж ты должна девочкой! Слышишь! Девочкой! Чтобы ни одна живая душа! - и мать со злостью затолкала девушку в ванную.

Надежда долго стояла в душе, пытаясь смыть с себя грязь и страх. Слёзы душили. Ей казалось, что она попала в капкан. Планы рушились. Она не хотела, как мать, жить за спиной богатого мужчины: сначала деда, потом второго мужа. Мечтала стать независимой, как бабушка! И если и встретить мужчину, то такого же, как дед, который не только поддерживал бабушку, но ещё и подталкивал её, не позволял пасовать перед трудностями.

Боль прошла, но страх остался. Остался страх перед мужчиной, перед близостью. Не хотелось ни любви, ни просто дружбы. Мальчики налево, девочки направо.

Наступали выпускные экзамены.

-  Я подала документы в университет, - однажды заявила девушка. -Уеду из города. 

- Я тебе уеду. Тебе что, мать не сказала, что ли, что тебя губернаторский сынок сватает. Такая честь выпала только тебе! По осени выйдешь за него замуж. Ясно! Мы уже с его папашей обо всём договорились.

Отчим не любил Надежду. Но красота девушки была ему только на руку. Нет, сам он не приближался к ней. Зачем портить хороший товар и срывать выгодную сделку? Родство с губернатором открывало мир верхней элиты. Когда-то  он женился на Стефани только из-за того, что её отец из этой самой верхней элиты. Но о том, что она разругалась с родителями в пух и прах узнал после того, как его огорошили, что скоро станет папой. Для сохранения имиджа пришлось жениться на нелюбимой, но очень целеустремлённой женщине. В душе он благодарил свою жену за то, что она всё время умудрялась завести знакомство с этой самой элитой. Разумеется, она не скрывала, кто её отец, и это способствовало. Но до полной власти не хватало всё-таки самого положения.

Кто он? Всего-навсего удачливый делец, который сколотил не совсем честным путём большие деньги. Деньги и титул! Это у него было. Титул от Стефани, деньги от бизнеса. Теперь нужно было положение и власть. А это только через Надежду.

Надежда понимала, что дома поддержки не будет. Надо срочно сбегать, пока не выдали замуж и не закрыли дома. Поэтому договорилась с подружкой, с одной из тех, с кем вместе была на дискотеке и стала у неё складывать вещи для отъезда. Деньги раскладывала по карманам, чтобы не бросались в глаза. Сама потихоньку готовилась к экзаменам.

Окончилась школа, друзья стали разъезжаться. А Надежда день ото дня чувствовала себя всё хуже и хуже. Токсикоз по утрам, постоянное желание спать, усталость. Мать отвела девушку в больницу. Тогда и открылась её беременность. Она рушила все планы: и университет, и брак с сыном губернатора. Как мать ни уговаривала, девушка отказалась идти на аборт. Но однажды она оступилась…

- Бабушка, я уверена, что меня толкнули… - Надежда всхлипнула.

Бабушка погладила девушку по голове:

- А со мной почему не связалась? Почему не позвонила?

- Я не знала твоего номера. Очнулась уже в больнице. Тело болело, как будто били. Я не знаю, что со мной делали, но когда выписали из больницы, мать сказала, чтобы  молчала и про беременность, и про изнасилование. Что я снова девочка…

- Боже мой, милая, как же ты выжила в этом кошмаре? Это мы с дедом виноваты. Надо было забрать тогда тебя, когда твоя мать решила выйти замуж второй раз. Ладно, за отца по глупости вышла, погналась за его красотой. А за отчима-то… Он ведь ни дать ни взять, ещё тот Остап, почти как Бендер. Мы говорили ей с отцом, да только она: «Папа, ты был у власти, не смог мне жениха хорошего найти...» Только и думала, как бы удачнее замуж выйти: власть и деньги. Ну рассказывай, что дальше было.

- Дальше… Отправила документы в университет. Выбрала факультет, куда мои оценки подошли. Ну и поступила. Вот, приехала. Куда идти? Вы с мамой поругались, примите - нет, не знала. В общем, завели  в общий зал всех, кто нуждался в общежитии. Я решила сходить. Сильно не надеялась, но вдруг повезёт.

Ведущая собрание сказала, чтобы все разбились на группы: первая группа - малоимущие иногородние. Им отдавались первым места в общежитии. Вторая группа - малоимущие местные. Потом шёл средний класс, ну а потом уже обеспеченные. Я подумала, что если спросят, кому из обеспеченных нужны места в общежитии, то пойду. Они спросили. А потом стали вызывать по одному. Комиссия по распределению комнат состояла из пяти человек: три женщины и два мужчины. Я им сказала, что мне общежитие надо на первое время. Что только приехала и не успела ещё снять квартиру. Меня спросили, кто будет платить за общежитие, с чего счета будут приходить деньги. Я ответила, что никто…

- А почему ты не сказала, что семья против?

- А вдруг бы они сообщили семье? Да и губернатор… ты же сама понимаешь. В общаге для бедных вряд ли меня станут искать. Ну а потом… Потом всем в общежитие дали договор, по которому каждый должен найти себе спонсора. Я-то планировала пожить пару месяцев, пока не найду какую-нибудь работу и комнату. Мне не нужен был спонсор, мне нужна была работа. В общем, когда собрали собрание, чтобы объяснить по поводу спонсоров, после первой же фразы, что договор со спонсором заключается не менее чем на один учебный год, я встала и пошла на выход…

Но около дверей девушке проход закрыл молодой человек:

- Ты куда? Собрание ещё не закончилось, и мы никого не отпускали.

- Мне не нужен спонсор. Я как-нибудь сама. - ответила Надежда и попыталась выйти.

- Ну уж нет. - ответил мужчина. - Возвращайся на место, а после собрания мы на эту тему с тобой поговорим.

Они были рядом друг с другом. Его рука коснулась её плеча, чтобы развернуть. Вот тут она и испугалась. Что значит, поговорим? Вместо того чтобы вернуться на место и дождаться окончания собрания, она попыталась прорваться сквозь него, того, который стоял у дверей и которого называли главным спонсором. Надежда вспомнила его оценивающий взгляд во время распределения комнат в общежитии. Она не поняла, как он ей сцепил запястья впереди, поднял их над головой и зацепил на крючок в стене.

- Постой немножко, остудись…- сказал он небрежно. - Поговорим после собрания. Будешь шуметь, вставим кляп.

- Бабушка, это так унизительно, как будто тебя распяли…- девушка покраснела. И никто не защитил.

- Да, что есть - то есть у богатых и избалованных. Твой дед меня привязывал к стулу, чтобы я не убегала. Ну а потом?

- А потом… Собрание закончилось, и они пошли по комнатам нашего отсека. А мне сказали ждать здесь разговора. В это время девочки мне помоги «сняться» с крючка и спрятаться. Я просидела в одной из комнат до утра. Хотя не было слышно, чтобы искали.

Утром вместе со всеми Надежда пришла в университет. Перед лекциями к ней подошёл одногруппник и сказал, что её ждут в 17 аудитории.

-Кто? - спросила Надежда.

- Как кто? Хозяин жизни. - усмехнулся парень.

Рядом стояли девушки, тоже одногруппницы, но не из общежития.

- Ты уже познакомилась с главным спонсором? Где? Как? Говорят, что он очень красивый и очень богатый. Как счастливая…

- Познакомь нас?

- А как он как мужчина?

- А ты уже с ним спала?

- Говорят, что он не со всеми  в подряд спит, это надо заслужить?

-Ты что делала, чтобы к нему попасть?

Посыпались от девушек вопросы, которые запугали Надежду ещё больше. Теперь она ни за что бы не пошла к нему на встречу. Но в университете вряд ли он посмеет к ней притронуться…

Она уже подходила к двери, как услышала крик, потом дверь открылась и оттуда, рыдая, выскочила девушка:

- Богатый придурок! - крикнула она в сердцах.

Надежда решила, что с неё хватит одного изнасилования. Она побежала по коридору. Кто-то её окликнул, а, может, ей только показалось. Девушка бежала так быстро, как только могла.

Комендант общежития оказался на месте.

- Вы не знаете, где я смогу снять жильё, по доступной цене? - спросила девушка, забыв поздороваться.

- Во-первых, милая особа, здороваться вас не учили, или у нас богатым всё можно?

- Простите… Здравствуйте. - Надежда потупила глаза.

- Во-вторых, вы только заселились в общежитие. Может, вас не устраивают соседки? Тогда можно поменять.

- Нет, нет, они прекрасные девушки. У меня… изменились обстоятельства. Мне очень-очень нужно найти квартиру по цене… - Надежда задумалась. Подсчитала, сколько у неё налички и какая сумма нужна на еду. - По цене 500 в месяц. Если дешевле, то лучше. Срочно! Мне надо сегодня, максимум завтра съехать. Пожалуйста, помогите. У меня в городе нет никого.

Комендант засмеялся:

- За такую сумму вы сможете снять клетушку на окраине города… -  но видя, что девушка согласна на все условия, милостиво продолжил: - После занятий зайди. Я спрошу у кое-кого.

- Только не говорите никому, пожалуйста. - взмолилась Надежда.

- Я не скажу, пока вы не переедете. А потом я обязан буду сказать, что освободилось место…

- Вот так, бабушка, я и нашла эту квартиру…- Надежда горько усмехнулась.

- А к нам-то почему не приехала? - в очередной раз задала вопрос старушка.

- Бабушка, вы меня спрячете? Может, в какой закрытый пансион. Мне всего на год. Я не хочу замуж за губернаторского сынка. Это ведь он изнасиловал… И спонсора не хочу. Я вообще никого не хочу. Бабушка, я хочу забыть весь кошмар. Вы мне поможете? - сложно вынести этот доверчивый полный надежды взгляд.

- Давай дождёмся деда. Я уверена, он сможет тебе помочь. У него ещё сохранились связи.

- Бабушка, а почему вы поругались с мамой?

- С мамой-то? Так дед отказался в очередной раз баллотироваться в губернаторы края. Вот мама твоя и обиделась на него. Ей понравилось быть губернаторской дочкой. У деда тогда сердце стало побаливать, и он решил, что хватит с него. Тем более что снова хотел в бизнес вернуться, помогать мне руководить фирмой. Пока он занимался политикой, я занималась бизнесом. А это, я тебе скажу, нелегко. Вдвоём нам проще: где он, где я, разделили обязанности. Мама-то твоя только сливки хотела снимать. А сама ничем не занималась, кроме себя… Сами виноваты, избаловали. Любили слишком. Единственный ребёнок. Выглядела как белокурый ангелок. Я всё верила, что добро восторжествует. Ладно, что было - то было. Прошло и крапивой заросло...

За окном пошёл дождь. Капли весело барабанили по карнизу, скатывались наперегонки по стеклу… Дождь смывал переживания и тревоги с души девушки. Впервые за последние месяцы она почувствовала себя в безопасности. Дождь приносил умиротворение, а вместе с умиротворением пришёл сон. Он крепко смежил веки девушки, склеил ресницы. Она положила руки под щеку, заснула счастливым сном.

- А кто у нас в гостях и почему так тихо? - пожилая женщина вздрогнула от прикосновения холодных рук.

- А, это ты Никита. Напугал. - бабушка по многолетней привычке подставила щеку дедушке. - Радость у нас, радость. Внучка приехала. Спит в зале…

- Внучка?!- лицо деда озарилось радостной улыбкой, но тут же набежала туча: - А Степанида?

- Стёпка не знает, что Наденька у нас. У Наденьки проблемы… Проснётся, расскажет сама. Ты у меня мужик головастый, подскажешь, как помочь…

- А двух-то словах не расскажешь? - дед помыл руки и приготовился ужинать.

- Меченая она не знает кем.

Дед положил ложку. Поднялся:

- Меченая, говоришь. Ну-ка, покажи-ка мне её метку. - направился из кухни.

Девушка спала на левом боку. Дед присел около внучки, осторожно откинул прядь волос, провёл пальцем по татуировке, и тихонько прошептал:

- Наденька, девочка моя, внученька, просыпайся. Что же ты наделала? - задел за плечо.

Девушка открыла глаза, улыбнулась, распахнула объятия:

- Деда Никита! Милый дед!

- Пойдём-ка, разговор серьёзный у меня к тебе…

Они сидели в зале. Работал телевизор, передавали последние новости.

«Пропала девушка, меченная. Татуировка: змей, выплёвывающий розу ветров...», - вещал диктор. Далее шёл рисунок татуировки. Интервью с девушкой-парикмахером, кондуктором трамвая… Было ясно, что новости передавали не первый уже раз, раз нашлись свидетели.

Дед посмотрел на внучку. Она сидела, побледневшая, сцепив крепко руки так, что костяшки пальцев побелели. Зубы выстукивали чечётку.

- Де-ед, что те-епе-ерь бу-уде-ет?

- Что будет? Тебя найдут, это всего лишь вопрос времени.

Его перебил звонок с пульта охраны… Дед вышел, о чём-то переговорил, вернулся.

- Ну вот, наша охрана звонила. Спрашивала, видел ли я новости. Я видел, и в городе на больших рекламных щитах читал, только не знал, что речь шла о тебе. В информации не дано пока ни твоей фотографии, ни имени-отчества. Ты решилась на побег от «Хозяина жизни». Это не хорошо. Но он внук моего школьного друга, это лучше. Сдаваться надо самой, тогда можно выторговывать условие. Если он найдёт... Ну я не знаю, как он накажет за побег.

- Де-ед, а-а что-о е-ему-у на-адо-о?

- Ну это зависит от того, где ты с ним пересеклась. Вот с твоей бабушкой мы встретились на дискотеке. Я сразу знал, что хочу на ней жениться. А что твоему спонсору надо, не знаю. Не слышал, чтобы Кирилл себе невесту искал. В общем так, я сейчас наберу другу. Всё равно у них не ковёр-самолёт и надо время, чтобы приехать. А ты потом мне расскажешь.

- Де-ед, а-а мо-ожне-еттт не-е на-адо-о? Я сбегу… - выпалила концовку Надя и подняла глаза. В них была мольба. - А, дед? А может? - она смотрела, как дед взял телефон, набрал номер…

- Привет, старина! - переключил дед на громкую связь.

- Привет, привет! - раздался в трубке бодренько. - Ну ты как? Давно не слышал. Как твоя прекрасная половина?

- Ещё прекрасней. Слышь, не в службу, а в дружбу. Ты не мог бы попросить Кирилла, чтобы он убрал объявление.

- Ты-то каким боком к меченой привязан, али знаешь, где скрывается? Ты же знаешь, Кирилл не любит, когда в его дела лезут.

- Ну, как тебе сказать… Внучка это моя. У меня она сейчас, дома…

- Внучка, говоришь. Ну другое дело. Только вот что, мне придётся Кириллу твой адрес дать, ты это понимаешь?

- Понимаю. Сам был Хозяином жизни, помню правила. Ты и сам с ним приезжай. А то уже и дорогу забыл в мой дом.

- Видно будет. Как Кирилл скажет. Давай. Если что, отзвонись потом.

Связь прервалась. Дед снял очки, протёр их. А потом напомнил Надежде, чтобы она всё рассказала. Слушал внимательно, не перебивая, лишь время от времени покачивал ногой. Нервничал. Да на часы поглядывал.

- Деда, а я могу у вас остаться ночевать? Пожалуйста. Я боюсь возвращаться к нему. Даже не знала, как его зовут.

Они зашли толпой, а за ними ворвался запах дождя. Кирилл стоял первым. Открыл дверь чуть ли не пинком ноги. Своей аурой заполнил пространство. Рядом с ним стояла его повзрослевшая или постаревшая копия.

- Старина!

- Как дела!

Два деда похлопали друг друга по плечам, пожали руки.

Надежда выглядывала из-за плеча бабушки. За Кириллом, как щиты, находились уже знакомые амбалы. Ничего хорошего это не предвещало. На лице же Хозяина жизни не было никаких эмоций. Он, поздоровавшись, без приглашения прошёл на кухню. Сел на табурет:

- Надежда, подойди сюда, садись… - похлопал он по колену. Увидев, что девушка медлит, продолжил: - Ты же знаешь, что тебя подведут. Так, может, без показательных выступлений обойдёмся?

- Ну пойдём, внученька. Не бойся. - бабушка мягко обняла внучку и вместе с ней подошла к мужчине.

Его рука обвила её за талию и усадила на одно колено.

- Руку дай, на которой часы носишь. - голос был спокойный, ровный.

- З-зачем? - пролепетала она. Оглянулась на бабушку. Та улыбнулась и кивнула, мол, делай, не бойся. Протянула руку.

Кирилл снял с руки часы, положил на стол, а вместо них надел другие, ремешок синего цвета, с тиснением в виде змея, выплёвывающего розу ветров.

- Будешь эти носить. Можешь не благодарить. - усмехнулся. - В них встроен датчик движения. Если снимешь с руки, у меня сразу поступит сигнал. Поступит сигнал, тебе будет плохо. Поэтому мой совет, не снимай. Дома, конечно, можешь, но только у себя дома. Поняла? Всё, свободна. - и он отпустил девушку.

Надежда подняла руку к глазам. Часы были красивые: циферблат тёмно-синего цвета, почти чёрный и бриллиантики-цифры.

Бабушка пригласила всех за стол. Амбалы остались стоять у двери, а деды и Кирилл не стали отказываться от угощения.

- Значит, вы были тем самым знаменитым Хозяином жизни? - Кирилл с улыбкой обернулся к Никите. - Мне дедушка постоянно вас в пример приводил. Мечтал познакомиться, но не думал, не гадал, что при таких обстоятельствах.

Беседа за столом шла шумно и весело. На Надежду никто не обращал, и она постепенно начала клевать носом.

- Надежда, - горячая ладонь Кирилла обожгла колено. - Иди спать. Можешь пожить у бабушки с дедушкой пару деньков. - она от удивления распахнула глаза, не веря своему счастью. - Вы хоть расскажите ей, что значит «Хозяин жизни» и как надо себя вести. - обратился теперь он к старикам. - А то у меня на это элементарно нет времени.

Никто не знал, что Кирилл опасался за жизнь девушки. Увидев её с ножом на запястье, он подумал, что она может покончить с собой. И то, что её бабушка тоже была меченая, очень даже сейчас ему было на руку. Вот уже третий год как Кирилл - «Хозяин» и главный спонсор общежития. Это третья меченая. Он не обманывал, когда говорил, что на месте Надежды хотели оказаться многие. Первые две от счастья верещали, а эта вдруг вены резать решила. Откровенно говоря, он понятия не имел, что теперь ему делать с девушкой. На ухаживание времени не было, а сама она не жаждала с ним встречаться.