Таверна с проблемами для попаданки

– Ты совсем оглохла, что ли?! – рявкнул на меня совершенно незнакомый грубый мужской голос.

От неожиданности я едва не вскрикнула. 

Резко вскинула голову, чтобы ответить – на язык как нельзя лучше легла фраза: “Как вы со старшими разговариваете? Вас родители совсем вежливости не учили?” Но стоило мне только взглянуть на обладателя голоса, как я тут же забыла о том, что хотела сказать.

Передо мной стоял мужчина лет тридцати с короткими волнистыми волосами, зачесанными набок, колючим неприятным взглядом голубых глаз и тонкими губами, сложенными в презрительную ухмылку. Ему на лоб так и просилась надпись: “бандит”.

Вот только вовсе не его внешний вид заставил меня замереть. А его одежда.

Она была… как бы правильно сказать… слишком уж необычной.

Мужчина был одет в бесформенную накидку, из-под которой выглядывало нечто, похожее на коричневую кожаную куртку с металлическими вставками. На шее висел здоровенный серебряный кулон в виде скорпиона в круге. Живот перетягивал широкий пояс с пряжкой в виде всё того же скорпиона, а сбоку к нему был пристегнут… батюшки, это что, настоящий меч?!

Только сейчас я запоздало поняла, что есть ещё что-то, гораздо более странное, чем внешний вид этого страшного мужика. Гораздо важнее для меня было понять как он оказался на моей даче. Я уже точно помню, что закрывала калитку, да и входная дверь тоже заперта на ключ! 

Внезапная догадка осенила меня.

Я повернула голову в сторону окна, которое недавно открыла нараспашку, чтобы проветрить комнату. Скорее всего, этот психопат залез через него. Но стоило мне только кинуть взгляд туда, где буквально недавно было окно, как я замерла в ещё большем изумлении.

Помещение, в котором я находилась, было совершенно не похоже на мою дачу!

Во-первых, оно было куда больше. Наверное, как минимум, раз в десять. Во-вторых, оно было заставлено длинными деревянными скамьями и высокими деревянными столами. Всё это было грязным, словно покрытым многолетним слоем жира и пыли. За некоторыми столами сидели люди. Немного, человек пять, но все, как на подбор: их одежда была очень похожа на одежду того мужчины, который на меня орал. И все они хмуро ели что-то из глубоких тарелок, изредка кидая в мою сторону недовольные взгляды.

Батюшки… ладно, похоже, вопрос нужно поставить по-другому. Что это за место и как здесь очутилась я?!

– Думаешь, меня, Рудольфа Барана, так легко обмануть? Притворишься глухой, и я от тебя отстану? – снова рявкнул мужчина, стоявший напротив.

Услышав его фамилию (или это было прозвище?), я невольно фыркнула и поспешно прикрыла рот ладонью. А ведь она идеально подходит этому грубияну! Баран – он баран и есть, мордатый, с пустоватыми глазами навыкате, и упёртый. 

Но Баран мою усмешку заметил. И она ему ой, как не понравилась.

– Смеешься, дрянь?! – взревел он, – ну ничего, я ещё посмотрю, как ты потом хохотать будешь. Когда отдашь мне все свои деньги!

Я снова перепуганно вздрогнула. Так он ещё и вымогатель, оказывается? Недаром я приняла его за бандита! Наверно, из тех мошенников, которые обирают престарелых. И не стыдно такому здоровому лбу заниматься подобными вещами? Лучше бы нормальную работу нашел!

Терпение лопнуло. В непонятном месте, перед лицом какого-то сумасшедшего… от обилия непонятных вещей голова пошла кругом.

– Денег моих захотел, да? – выкрикнула я, – А вот не получишь ни шиша! На что я, по-твоему, жить буду? У меня одна пенсия уходит на…

Я хотела поставить наглеца на место, но на середине фразы внезапно осознала, что мой голос резко изменился. Он стал более звонким и мелодичным, и в нем чувствовалась небывалая бодрость и молодость.

От такого поворота событий я оцепенела. Так и застыла, пялясь на мужчину, который точно таким же ошарашенным взглядом сейчас пялился на меня. Небось, тоже удивился, что старушка может говорить таким дивным голосом. Ну или ему просто никто никогда в жизни отпора не давал.

Я поднесла руку к горлу и с огромным удивлением ощупала молодую упругую кожу шеи. 

Что? Как это возможно?!

Перевела взгляд на свои руки и зажмурилась.

Это наваждение, иначе и быть не может. Ну или ты, Алевтина Сергеевна, сошла с ума.

Но сколько бы я ни жмурилась и не хлопала глазами, оно не спадало.

Все ещё не веря своим глазам, я вовсю рассматривала свои хрупкие бледные руки с тонкими аккуратными пальцами и необычайно нежной кожей. Куда только делись морщины, коричневый загар, полученный от каждодневного ухода за моими грядочками? Куда ушли грубые мозоли от лопат и граблей, застарелый шрам на ребре ладони от разбитого цветочного горшка? Такие руки у меня были в двадцать лет.

При воспоминании о разбитом горшке, оставившем мне шрам, у меня тут же возникло более свежее – о разбитой только что банке смородинного варенья. 

Почему я так внезапно про него подумала? Да потому, что именно с него всё и началось.

О том, что у меня как раз осталась пара банок с прошлого года, я вспомнила, когда ставила чай. Стоило мне представить их себе, как во рту тут же поселился восхитительный сладковато-кислый вкус спелых ягод, а ноздри уловили запах далёкого лета. 

Делать было нечего, пришлось спуститься в подвал. Надо сказать, я побаивалась проделывать такое в одиночку: уж больно лестница вниз была крутая, а лампочка там постоянно мигала, и приходилось каждую ступеньку нащупывать на свой страх и риск. 

А мне уже было далеко не двадцать, чтобы легко скакать вверх-вниз. И даже не сорок. 

Но бешеное желание поесть варенья пересилило. На моё счастье, лампочка любезно подсветила мне путь, и спуск прошёл хорошо. 

Заветная баночка нашлась среди батареи пыльных пузатых трёхлитровок с солёными огурцами. Но стоило только взять баночку с полки, как из-под ног вдруг с писком метнулись несколько чёрных комков, и я вскрикнула от неожиданности.

– Вот заразы! Брысь! 

Кота мне надо, в который раз с сожалением подумала я. Хорошего такого, который быстро навёл бы порядок в этом мышином царстве.

А если бы у меня был кот, как бы я его назвала? 

Васька? Барсик? Хотелось чего-то более необычного и запоминающегося. А что, если…

И тут лампочка решила, что пора перегореть. Над головой раздался сухой хлопок, и погреб затопила чернильная тьма. Почему-то стало трудно дышать, словно из помещения разом выкачали весь воздух. Из рук тут же вылетела моя дорогая баночка и разбилась вдребезги, обдав ноги прохладными брызгами. Воздух тут же заполнил сладковато-терпкий аромат смородины.

Я отшатнулась, боясь наступить на стекло, стала в панике шарить руками по стенам. К чёрту это варенье, мне бы сейчас отсюда выбраться. На ощупь я добралась до лестницы и, согнувшись в три погибели, прощупывая каждую ступеньку, приянлась подниматься. 

Почему-то сильно закружилась голова. Наверное, давление подскочило. Вдобавок, на меня напал такой сильный приступ кашля, что я аж согнулась пополам. Голова закружилась сильнее, и в какой-то момент мне даже показалось, что лестница уходит из-под ног.

– Этого ещё не хватало! 

В этот момент я, помнится, подумала, что на даче я одна, все соседи разъехались на зиму, все друзья живут в городе, а на нашей улице остался только полусумасшедший дед Антон, который показывался из своего дома примерно раз в неделю и предпочитал общаться с яблоней, а не с людьми. 

Я собрала все свои силы в кулак, тряхнула головой, как вдруг… кашель исчез. Дышать вновь стало хорошо и легко, а над головой появился свет, пробившись сквозь закрытые веки.

 Уф. Ну слава богу. Добралась.

Я с трудом выпрямилась, по глазам резанула яркая вспышка и в тот же момент над ухом раздался пугающий рёв мужчины со скорпионом на шее. 

Может, это сон? Потеряла сознание от духоты в подвале и теперь вот видится всякое! 

Словно прочитав мои мысли, мужчина грубо схватил меня за одежду и резко притянул к себе, отчего ткань жалобно затрещала.

– Зубы вздумала мне заговаривать, дрянь?! Тебе напомнить, что по договору и ты сама, и вот эта вонючая помойка принадлежите мне со всеми потрохами? 

Вблизи мужчина был еще более неприятен. От него несло ядреным чесноком и застарелым потом. Я хотела было оттолкнуть его от себя и возмутиться, но мужчина вдруг добавил такую фразу, от которой меня бросило в нестерпимый жар.

– Даю тебе еще три дня! Если твоя дыра так и не начнет приносить никакой прибыли, – глаза мужчины блестели от ярости, а в голосе сквозила неприкрытая угроза, – то я разнесу здесь всё по кирпичику, а тебя продам в рабство! Будешь выполнять другие поручения. Только вот заказывать у тебя будут совсем не твои жалкие похлебки…

Когда за грубым мужиком хлопнула дверь, что-то за моей спиной жалобно звякнуло. Я резко обернулась и увидела большую полку на стене, заставленную разномастными бутылями, банками и склянками. Они мелко дрожали и позвякивали; видимо, стук двери заставил полку вздрогнуть. 

Почти во всех плескались разные жидкости, от желтоватой до буро-красной. Более подробно из разглядеть не удалось: все бутыли оказались покрыты ровным слоем пыли. 

Полка была отгорожена от меня стойкой, заваленной всяким хламом, от одного вида которой в сердце поселилась тоска. Да кто тут вообще живёт, раз развёл такой свинарник?

– Э, слышь! – донёсся визгливый окрик, и я в панике обернулась. За спиной маячил ещё один незнакомец, плюгавый мужичонка неопределённого возраста, в старом сером жакете с заплатками. От мужичонки разило какой-то кислой дрянью, и я едва сдержалась, чтобы не зажать нос. Кто его знает, вдруг он тоже взбесится, если я сделаю что-то не то! 

– Держи свои гроши, – гоготнул он и швырнул на столешницу пару монет, – правда, сомневаюсь, что это тебе поможет.

– Э… спасибо, – пролепетала я, в очередной раз поразившись непривычно певучему молодому звучанию собственного голоса. 

Мужичонка вразвалочку удалился; за ним молча потянулись и остальные посетители этого странного места. На их столах , между грязных тарелок, остались тускло посверкивать такие же монетки. Я посмотрела на это всё и привалилась спиной к столешнице. Голова страшно закружилась. 

Где я очутилась? Что произошло? Где моя дача, и почему я, шестидесятипятилетняя почтенная женщина, звучу, как двадцатилетняя девчонка? Почему одета – я мельком окинула себя быстрым взглядом – в длинное платье бутылочно-зелёного цвета с глухим воротником и юбкой до пола. Интересно, что это за материал? На ощупь похоже на атлас…

А самое главное, что мне теперь делать с этим Бараном бандитской наружности? И как воспринимать его слова про договор и рабство?

Ей-богу, либо он полнейший псих (а другие так на людей не кидаются), либо это у меня что-то с головой. Может, я ударилась в темноте об ступеньку и теперь лежу без сознания в подвале? Это, конечно, объяснило бы весь происходящий здесь дурдом, но с другой стороны, слишком уж он реалистичный.

Для верности я даже ущипнула себя за запястье и ойкнула от неожиданной боли. 

Нет, на сон это похоже меньше всего. Но тогда что?

Почему-то на ум сразу же пришла мысль, что мне срочно нужно зеркало. Не могу объяснить, но в глубине меня засело убеждение, что, стоит только посмотреть на себя, как большинство вопросов о тут же отпадёт. 

Я огляделась, но ничего, похожего на зеркало, не увидела. Тогда обтёрла бок ближайшей бутылки, но стеклянная поверхность оказалась слишком мутной. Я увидела только неясные очертания головы с копной волнистых волос, которая, однако, ни разу не был похожа на мою. Свои волосы последние лет пять я стригла достаточно коротко, и они, скорее, были похожи на седое облако вокруг головы. А тут…

А тут я ясно видела длинные пряди густых каштановых волос с рыжеватым отливом, струящихся по плечам и ниспадающих на грудь.

Это распалило любопытство и взбудоражило ещё сильнее. Сердце учащённо заколотилось, и я на мгновение испугалась, не тахикардия ли это. Она часто посещала меня в последнее время… но нет, на неё это было совсем непохоже.

Дверь снова хлопнула. Я чуть не подпрыгнула. Неужели Баран решил вернуться? 

Только у входа стоял совсем не Баран. Я увидела очередное одно незнакомое лицо: высоченного здоровенного мужика в чёрной куртке с какими-то серебряными нашивками и с закатанными до локтей рукавами. У мужика были густые прямые длинные волосы, откинутые на спину, а из-за мощного плеча торчал… что, тоже меч?! 

– Вы ещё кто? – пискнула я и осеклась: настолько беспомощно прозвучал этот вопрос. 

Горло перехватило от страха, который мне внушил незнакомец, и я невольно подумала, что ему будет достаточно просто пошевелить пальцем, чтобы отправить Барана в нокаут. 

Ой, кажется, и видеть я стала гораздо лучше, пусть даже без очков, потому что сразу разглядела, что руки у мужика были мускулистыми, каждая – толщиной с мою шею.

Что, ещё один претендент на мою пенсию?! Ну всё, Алевтина Сергеевна, хана тебе. 

Вошедший окинул небрежным взглядом помещение, перевёл глаза на меня. Я невольно сжалась: даже находясь на противоположном конце комнаты я заметила странный красноватый блеск в его глазах. 

– Ты хозяйка этой таверны? – спросил он, и бутылки вновь откликнулись жалобным перезвоном. Его голос оказался низким и зловещим, как раскат грома. 

Секундочку, что? Таверны? Ну да, в принципе, это место отдалённо что-то такое напоминает… только вот, хозяйка? Кажется, Баран что-то похожее говорил… вернее, орал. Что это именно моя таверна.

Я еще раз с ужасом обвела взглядом невероятно грязное и запущенное помещение, и тут же поежилась. В голове начала складываться картинка.

Так вот, что эти бандиты задумали. Хотят переписать на меня недвижимость с долгами, чтобы потом заграбастать все мои кровные сбережения. Ага, разбежались!

– Шиш тебе! Я вообще в этом месте впервые! Знать не знаю ни о каких тавернах!

Незнакомец недобро прищурился и шагнул ко мне, совершенно внезапно очутившись рядом со мной.  Хлопнул рукой по столешнице, закрывая путь к побегу. Я в панике ахнула и прижала ладони к груди, чтобы создать хотя бы иллюзию защиты.

Вблизи он оказался ещё страшнее. Высокий, как гора, а по телосложению – так вообще напоминающий либо гигантский шкаф, либо медведя гризли. Я сама себе тут же показалась микроскопической мышью. 

И глаза эти. Жуть. Ну точно, посвёркивают красным, а сами тёмные, как бездонные колодцы.

Взглянув в них, я сразу же почувствовала, как весь мой настрой выгнать отсюда очередного бандита растворился без следа.

– А вот обманывать не советую, – медленно покачал он головой, не сводя с меня пугающе хищного взгляда, – Я Себастьян Герран, командир отряда инквизиторов Стребоницы, имею полное право за одну только ложь засадить тебя в темницу до тех пор, пока ты не превратишься в старуху.

Э-э-э…

В этот момент я настолько растерялась, что даже не поняла как реагировать. С одной стороны, его угроза звучала более чем пугающе. Но с другой… милок,  мне и так за шестьдесят! 

– Ясно выражаюсь? – опустив голос до угрожающего шепота, спросил Себастьян.

Я едва не замотала головой, но вовремя спохватилась и кивнула.

– Д-да.

Хотя мне не было понятно абсолютно ничего. Какие инквизиторы? Какие стребеницы? Что всем этим психам нужно от бедной меня?

Словно прочитав мои мысли, Себастьян угрожающе ухмыльнулся, и меня мороз продрал по коже.

– Кажется, мы нашли общий язык. И это не может не радовать. По крайней мере, есть надежда, что мы быстро обо всем договоримся. Ведь так? 

Я снова на всякий случай кивнула, чем вызвала у психа, считающего себя инквизитором, уважительный кивок.

– Тогда показывай где он.

– Только что вышел отсюда! – выпалила я, надеясь, что моё лицо выражает искреннее желание помочь.

Инквизитор нахмурился и странно посмотрел на меня.

– Кто? 

– Ну, тот бандит, который мне угрожал, что продаст в рабство за долги, – на всякий случай я зачем-то тыкнула пальцем в то место, где Баран орал на меня совсем недавно.

Себастьян как-то черезчур резко втянул носом воздух и вонзил в меня гневный взгляд, под которым я перепуганно съежилась.

– На кой дьявол мне сдался твой бандит? – прорычал он, – Я не про него спрашиваю!

– А про кого? – робко пискнула я.

– Про твоего кота, о котором все болтают! Где он? 

И снова я почувствовала, что впала в полнейший ступор. Ну и дурдом!

– Но у меня нет кота и никогда не было! – совершенно искренне воскликнула я, – Хоть и признаюсь, сегодня я думала о том, чтобы завести его. Даже имя выбирала… ой!

Лицо инквизитора приняло настолько хищное выражение, что меня меня обуяла паника. Теперь сходство с диким зверем стало практически полным.

– Ты сама напросилась, – прорычал он, выпрямляясь, – Ребята, заходите!

В этот момент, словно только и ждали его команды, к нам в таверну завалились еще пять человек в похожей одежде. Разве что они были явно статусом пониже Себастьяна и не такими грозными.

– Переверните здесь все вверх дном, но найдите его! 

Затем он повернулся ко мне и с угрозой произнес:

– Когда мы его найдем, обычной темницей ты уже не отделаешься! Отправишься на костёр, как ведьма!

Внутри у меня все перевернулось. Приехали. Какая ещё ведьма? Нет, здесь определенно творится какая-то чертовщина. Называть ведьмой честную старушку только за то, что она хотела завести маленького котенка? 

Тем временем люди, которых привел Себастьян, разбрелись по всей таверне и стали прочёсывать все сверху донизу. Правда, делали это бесцеремонно. Вскрывали и отшвыривали в стороны пустые бочки, переворачивали скамьи, даром, что в пустые миски и стаканы не заглядывали. Хотя, судя по звукам бьющейся керамики, которые донеслись откуда-то из глубин таверны, кто-то всё-таки разбил пару мисок и теперь гулял по их черепкам.

И без того не самый чистый и уютный трактир на глазах превращался в полноценный свинарник. От этого душераздирающего зрелища аж сердце защемило. Мало того, что я сама по себе терпеть не могу бардак, но больше всего ненавижу, когда его разводят на моих глазах. И хоть я не имею никакого отношения к этому месту, сейчас мне отчаянно захотелось заступиться за него. Выгнать отсюда всех этих буйных психопатов и привести всё в порядок!

Меня останавливал только Себастьян, который мало того, что вселял в меня жуткий страх, так еще и пристально наблюдал за мной все это время. Будто ждал, пока я вновь оступлюсь, чтобы снова прицепиться.

Меж тем, его люди вскрыли какой-то чулан и толпой вытаскивали сложенный там мусор, швыряя его на ближайший стол. В основном, это был ни на что не годный хлам, вроде ржавых мятых чайников, колченогих стульев, расколотых деревянных кружек. Был даже охотничий трофей из тех, что гордо вешают на стену. Какой-то, судя по выпученным глазам, сильно удивленный зверь, похожий на зайца с оленьими рогами.

Но было там и то, чего я так сильно хотела увидеть. Зеркало!

Увидев, что они вытащили небольшое настенное зеркало в толстой вычурной раме с золотистым, правда, облупившимся, ободком, я тут же кинулась к нему. Краем глаза я заметила как Себастьян тоже дёрнулся в мою сторону, но, стоило мне только склониться над зеркалом, как он с недовольным шипением остановился и переплёл мощные руки на широкой груди.

Но сейчас он волновал меня меньше всего. Потому что от того, что я увидела в зеркале, я просто потеряла дар речи…

Из его мутных недр, покрытых пылью, на меня взглянула молодая девушка, лет двадцати трёх максимум. Она была одета в то самое длинное зелёное платье, а по плечам у неё были беспорядочно разбросаны волнистые каштановые волосы с рыжиной. Ярко-зелёные, как изумруды, глаза сердито щурились.

В полном шоке я подняла ладонь и прижала к губам. Девушка в зеркале проделала то же самое.

Что?! Что происходит?!

– Господин, тут все чисто, кота нигде нет, – отвлёк меня от зеркала звонкий голос одного из людей Себастьяна.

Я в полной прострации подняла голову и заметила, как у Себастьяна дернулось веко. Он обвел хмурым взглядом весь тот погром, что устроили его люди, и перевёл взгляд на меня.

Если бы взгляд был бы чем-то осязаемым, он бы придавил меня к земле.

– На сегодня мы закончили, – процедил Себастьян, – Но я ещё вернусь и обязательно найду кота, которого ты прячешь. Запомни это. А после этого я лично объявлю тебя ведьмой и привяжу к столбу. Тебе всё ясно?

Я быстро закивала, мечтая, чтобы он поскорее убрался вон. Однако внутри всё ходило ходуном. Слишком уж много впечатлений на меня свалилось за сегодняшний день… Мне бы отдохнуть, чайку попить, а не цапаться с психами.

Стоило только двери захлопнуться, как я тяжело опустилась на скамью и прикрыла глаза. Сейчас я бы с радостью оказалась бы пусть в темном, но таком родном подвале, окруженном банками с соленьями и вареньем. А ещё, клюквенной настоечкой, которой сейчас очень сильно не хватало.

Чего уж там, я бы с огромным удовольствием наведалась к деду Антону и поболтала бы с яблоней!

Вдруг мои мысли были самым наглым образом прерваны внезапным грохотом из-за стены. Я аж подпрыгнула от неожиданности. Судя по звукам, будто пирамиду из кастрюль навернули.

Это там эти добры молодцы, что ли, постарались? 

Я осторожно подкралась к дверному проёму, ведущему из зала таверны, и медленно выглянула из-за угла. Я ожидала увидеть полнейший хаос и бардак, но увидела кое-что похуже.

Гигантского чёрного кота, размером с человека. Кот стоял на двух задних лапах спиной ко мне, одной передней придерживал кастрюлю, а другой что-то вылавливал оттуда и отправлял себе в рот.

Батюшки… похоже, я теперь поняла о каком коте говорил Себастьян!

В этот момент мне показалось, что я окончательно свихнулась, и я стала потихоньку пятиться в общий зал. Вот только, как назло, под ногу попала какая-то поварёшка, которая с оглушительным звоном отлетела в сторону.

Я замерла, как вкопанная, с ужасом пожирая глазами гигантского зверя, который тоже услышал этот звук. Шерсть на его загривке встала дыбом, уши навострились, и он резко развернулся ко мне с кастрюлей в лапах. А потом…

Потом он сделал то, от чего мне тут же захотелось с криком выбежать из этого места.

– О, привет, эти-то ушли уже? – помахал мне свободной лапой кот, что-то жуя. 

– Ну да, буквально пару минут назад… – начала я и вдруг осеклась, осознав всю абсурдность ситуации. 

Кот. Говорит?! Мало того, я его ещё и понимаю?! 

Мир вокруг закачался и поплыл. Всё заволокло белёсым туманом, и земля ушла из-под ног. Последнее, что я уловила краем уходящего сознания, было чёрное пятно, кинувшееся ко мне, и обеспокоенный возглас:

– Тиана?

В обморок я в последний раз падала давным-давно, от духоты в переполненном автобусе. Но этот раз всё вышло намного более стремительнее.

Не знаю, сколько я пробыла без сознания, но очнулась от странного ощущения, будто кто-то поглаживал меня тёплой мокрой тряпочкой по щеке.

Только тряпочка эта была почему-то мохнатой. 

Я резко распахнула глаза и обнаружила, что полулежу на массивном деревянном стуле, а рядом, как почётный караульный, стоит кот и возит по моей щеке лапой, которую макает в щербатую миску. Полную, судя по всему, воды. 

Увидев его, я сразу вспомнила всё и пожалела, что очнулась так быстро. Может, я всё-таки сплю? Только сон этот становится всё бредовее с каждой секундой. 

– Очнулась, – констатировал кот с налётом удовлетворения, – молодец. Теперь давай сообразим что-то на пожрать. Тем варевом в кастрюле можно только тараканов травить. 

– Батюшки, – слабым голосом произнесла я, – так ты… вы действительно разговариваете?! Так значит, этот инквизитор не придумал про говорящего кота?

Жёлто-зелёные глаза кота подозрительно сощурились.

– Тиана, они тебя что, по голове чем-то приложили? – осведомился он, – мы же уже месяц знакомы. Ну, после того, как из-за какой-то дряни в твоём подвале я стал… таким вот.

И похлопал себя лапами по пушистым бокам. При этом огорчённым этим фактом кот не выглядел, скорее, наоборот. Невольно отметив, что он больше похож на медведя, нежели на кого-то из кошачьих, я не нашла ничего лучше, кроме как удивиться:

– Как ты меня называешь? Тиана?

Огромные глазищи, перечёркнутые вертикальным зрачком, вновь вперились в меня. Верхняя губа кота чуть приподнялась, на секунду обнажив острые клыки, от вида которых мне опять стало дурно. 

Вдруг он резко наклонился ко мне и с шумом втянул воздух прямо над моим ухом. 

– Так ты что, не Тиана? – подозрительно спросил он. 

Я энергично помотала головой и призналась:

– Я даже не знаю, кто это. Я…

И запнулась. Как мне обрисовать всё случившееся? Была в своём подвале, а потом, невесть как, очутилась здесь? Здесь – это где? А потом явился страшный мужик по имени Себастьян и начал обвинять меня в колдовстве… 

Почему-то при воспоминании о Себастьяне сердце кольнуло, но я с негодованием растоптала это ощущение на корню. 

Кот с прищуром смотрел на меня и, очевидно, ждал разъяснений. И что я ему скажу, если всё прозвучит, как полный бред? 

Секундочку. А то, что я в принципе болтаю с гигантским говорящим котом, не бред? 

– Я Грачёва Алевтина Сергеевна, –  медленно, как будто зачитывая официальный документ, произнесла я, – была на своей даче, а потом раз – и оказалась здесь. Больше ничего не знаю, пожалуйста, только не ешьте меня! 

Последнее я ляпнула, не подумав. Само прыгнуло на язык. Наверное, вид кошачьих клыков так подействовал.

К моему облегчению, кот захихикал. Правда, смотрелось это жутковато; никогда не встречала хихикающего кота.

– Нужна ты мне, – фыркнул он, – меня больше другое волнует. Куда ты Тиану дела? 

– Никого я никуда не девала, – обиженно откликнулась я, – Я же говорю, я ничего не знаю и ничего не понимаю.

Последняя фраза непроизвольно вырвалась с такой жалостливой интонацией, что кот лишь тяжело вздохнул.

– Так, ладно. Получается, ты не Тиана. Вернее, не совсем она. Вернее, внешне она, а внутренне… тьфу ты… я уже и сам запутался, – махнул на меня кот лапой.

И тут меня будто молнией ударило. С запозданием я осознала, что мы и внешне с Тианой похожи… точнее, она очень похожа на меня в молодости. Ну, разве что у меня тогда волосы были посветлее, а глаза – голубыми. А ещё меня часто звали Тиной, сокращая моё имя. Тина – Тиана… забавно. 

И где настоящая Тиана? Если я в её теле, то неужели она переместилась в моё и теперь хозяйничает на моей даче? 

Кот поскрёб лапой за ухом и, сверкнув янтарно-изумрудными глазищами, снова повернулся ко мне. Но, не смотря на то, что его взгляд был направлен на меня, мне показалось, будто он, по большей части, говорит сам с собой:

– Последнее время Тиана слишком много экспериментировала с зельями, которые хотя бы на время могли бы подарить мне человеческий вид, чтобы решить проблему с инквизиторами. А ещё, она совершенно не дружила с готовкой и в поисках лучшего вкуса блюд стала пихать магические ингредиенты в еду. Поэтому, в чистой теории, с нее сталось бы намешать какую-нибудь дрянь, которая сработала не так, как надо.

– Ага-ага, – покивала я на всякий случай, хоть практически ничего не поняла из его объяснений. Впрочем, сейчас меня больше волновал вопрос не как это всё произошло, а как сделать так, чтобы всё вернулось на свои места. Чтобы я снова пришла в себя на родной даче и забыла обо всём, что здесь было, как о страшном сне.

– И что теперь делать? Я хочу домой, – едва сдерживая слезы, выпалила я.

– А я-то почем знаю? – философски пожал плечами кот, что выглядело на редкость нелепо, – Магия-шмагия, я вообще далек от этого всего. Могу с готовкой помочь, а со всеми этими зельями и заклинаниями я зарёкся связываться. Ещё чего доброго в зайцеленя превращусь.

– В кого? – ошарашенно переспросила я.

– В зайцеленя, – с такой интонацией, будто это должно мне о чем-то говорить, повторил кот. Но, поняв, что понятней мне не стало, лишь махнул лапой в сторону стола, на котором до сих пор высилась куча мусора из чулана, – вон чучело лежит. Заяц с оленьими рогами, зайцелень.

Я огорошенно оглянулась и потрясла головой, отгоняя лишние вопросы. Зайцелень зайцеленем, но это сейчас вообще не главное.

– Так что, получается, я здесь навсегда? 

Я поднесла свои (вернее, руки девушки, в чьё тело я попала) к глазам и почувствовала, как всё вокруг снова завертелось. Кажется, я опять близка к тому, чтобы потерять сознание.

– Стоять! – вдруг раздался над ухом уверенный голос кота, а в лицо мне полетели холодные брызги, – Рано тебе в обморок хлопаться!

– А что мне ещё делать? – тоскливо спросила я, отстранённо отметив, что брызги сделали своё дело и предметы снова обрели чёткость.

– Как минимум, порядок навести, – наставительно сказал кот, – если ты не заметила, к нам иногда даже посетители заходят. Из тех, что не до конца отравились. У меня, конечно, к ним куча вопросов, зачем они вообще сюда шастают, но деньги лишними не бывают. Тем более, учитывая, что Тиана и так вся в долгах. А раз ты теперь в её теле, то отныне и её долги – твои.

При слове “долги” в памяти сразу же всплыл оравший на меня Баран. Он тоже что-то там говорил про долги! Внутри сразу всё похолодело. 

Ситуация – хуже не придумать. Оказалась чёрт знает, где, по уши в долгах, в окружении чем-то вечно недовольных мужчин… и одного пусть милого, но весьма нахального кота.

– Подожди, а как так вообще вышло, что твоя Тиана оказалась всем должна? И кто такой этот Баран? 

Кот покачал головой и присел на краешек стула.

– Понимаешь, какое дело… – протянул он, облизывая лапу и умывая морду, – Тиана – хорошая девушка, вот только, за что бы она ни бралась, всё у нее выходило через одно место. Более-менее сносно у неё получалось лишь колдовать. И то не всегда. Но, так как в нашей стране колдовство под запретом, ей не оставалось ничего другого, кроме как осваивать новые профессии. А месяц назад после тяжёлой болезни умер её отец. И оставил после себя только эту таверну и кучу долгов, которые он назанимал у местного ростовщика Рудольфа Барана. И теперь Баран чуть ли не каждый день заходит сюда и пытается стрясти с Тианы денег. Ей бы продать этот клоповник, но она, как зайцелень, рогом упёрлась. “Нет, не буду, это память о моём отце и я сохраню таверну во что бы то ни стало!” 

Кот так мастерски изобразил тонкий девичий голос, что я сразу поняла, что он изображает Тиану.

– …Даже новый договор с Бараном подписала, – меж тем продолжил он, – А так как у неё за душой были только сушёные летучие мыши, да хвосты тритонов, заложила она… свою свободу.

М-да, дела. Бедная девочка.

Я почувствовала, как меня захлестнули противоречивые чувства. 

С одной стороны, мне было невыносимо больно за Тиану. Я искренне сочувствовала молодой девушке, которая осталась без отца, без средств к существованию. Но даже в такой ситуации она решила сберечь то, что осталось от её отца. 

Но с другой стороны, я ощутила горькую несправедливость, что всё это теперь свалилось на меня. И не просто свалилось, если я застряну в этом месте надолго, мне же и отдуваться придется. А Баран, на секундочку, что-то говорил о рабстве!

Ох, батюшки… и как теперь быть? 

Я хотела было спросить об этом кота, как он черным пятном метнулся куда-то в сторону. Одновременно с этим входная дверь таверны распахнулась и внутрь кто-то зашёл. Причем, судя по топоту ног, зашли сразу несколько человек.

– Хозяйка, как обычно! – пророкотал зычный мужской голос.

Я испуганно подскочила, не зная, что делать. В панике поискала глазами кота и наткнулась на приоткрытую дверцу кухонного шкафа, из-за которой торчал кончик хвоста.

Осторожно подобравшись к шкафу, я аккуратно приоткрыла дверцу и столкнулась взглядом с напуганным котом, который немедленно вцепился в её край.

– Чего тебе? – зашипел он, – Меня никто не должен видеть, иначе оба отправимся на костёр!

– Кто это и чего они хотят? – прошипела я в ответ, кивнув в сторону зала, в который боялась высовываться.

– Это каменщики, у них сейчас как раз обед. Тиана обычно готовит им вон в той кастрюле, – кот показал на плиту острым когтем. Стоило мне повернуть голову, как он тут же захлопнул дверцу. Впрочем, из шкафа снова донёсся его приглушенный голос:

– Просто налей каждому по тарелке, они похлебают и уйдут!

Кот помолчал и ехидно добавил:

– Если не помрут раньше.

Я нервно сглотнула и попыталась унять внезапно охватившую меня дрожь. Мне что, как ни в чём не бывало, выдавать себя за владелицу этой таверны?!

– Хозяйка! – в кухонном проёме появилась взлохмаченная мужская голова с густой чёрной бородой, – Принеси нам еды, да поживее!

Не дожидаясь ответа, голова смерила меня презрительным взглядом, фыркнула и засунулась обратно.

Мне не осталось ничего другого, кроме как последовать совету кота. Положу им чего там они обычно едят, а потом закрою таверну на ключ, чтобы никто больше не шастал. По крайней мере, до тех пор, пока не решу, что делать дальше.

Я подошла к кастрюле, на которую указал кот, открыла крышку и… тут же в ужасе захлопнула ее, борясь с желанием вышвырнуть кастрюлю со всем её содержимым в окно.

Подавать ТАКОЕ людям просто бесчеловечно!

Я не знаю, из чего Тиана приготовила ЭТО. Меня куда больше волновало, как ЭТО есть. 

Кастрюля была на три четверти полна тёмной вязкой субстанцией, похожей на дёготь. Она источала миазмы не то каких-то удобрений, не то залежавшегося мокрого белья.

Одно я знала точно: подавать это ни в коем случае нельзя. Это можно было только закопать поглубже и залить это место бетоном. 

Но сейчас-то надо что-то придумать для голодных каменщиков…

Я глубоко вздохнула и окинула кухню хозяйским взглядом. Спокойно, Алевтина Сергеевна. Пора вспомнить свои навыки, засучить рукава и взяться за стряпню. Как говорится, глаза боятся, руки делают. 

– Хозяйка! – страдальчески провыл кто-то из зала, – долго ещё? Жрать охота! 

– Подождите чуть-чуть! – деловым тоном откликнулась я, – сейчас всё будет! 

– Ы-ы-ы! – судя по звукам, в таверну набилась стая голодных волков. Я осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу: за столами сидели пять крепких мужчин в простых тёмно-синих штанах и такого же цвета рубахах. Ага. Пять. Запомним. 

Закрыв дверь, вернулась на кухню и шёпотом обратилась к шкафу:

– Рассказывай, где Тиана хранила ингредиенты? 

Дверца тут же приоткрылась, и в проёме заблестел кошачий глаз. 

– В кладовке посмотри, – кот ткнул когтем в противоположную стену, в которой виднелась небольшая малоприметная дверца, – только до морозильных артефактов не дотрагивайся. Пальцы отморозишь. 

Задумываться над тем, что это за артефакты такие, я не стала. Распахнула дверь и уставилась на ряды полок, привинченных к стенам и уходящим вверх. В большинстве своём полки пустовали, но, пошуровав на них, мне удалось найти, луковицу пару морковок, пять картофелин, правда, уже обсыпанных глазками и краюху белого хлеба, превратившегося в сухарь.

Порыскав среди ящиков внизу, мне на глаза попались рассыпанные по полу желуди.

– Но тут почти ничего нет, – воскликнула я.

Из шкафа донеслось глумливое хихиканье.

– А что ты ожидала найти? Мясо, сыр, вино? Говорю же, Тиана в таких долгах, что тут проще сразу закрыться и податься в бега. 

Ну уж нет! Я так просто не сдамся. Не для того я сорок лет отпахала поваром. Сначала помогала на кухне в ближайшем детском саду, когда была совсем юной, ну а потом уже выучилась в кулинарном техникуме и пошла дальше. Столовые, местные кафешки, и даже один ресторан. Правда, от ресторана там было одно только название и цены. Не удивительно, что он закрылся, не протянув и пары лет. 

Но, так или иначе, я не раз сталкивалась с такой ситуацией, когда нужно было что-то срочно подать, а ингредиенты как назло, заканчивались. Вот и приобрела незаменимый навык, под названием “приготовление сытных блюд из пустого холодильника”.

Именно поэтому, я обязательно что-нибудь придумаю и здесь. Нужно только найти что-то такое, что свяжет все эти ингредиенты вместе.

Я лихорадочно стала осматривать кухню и наткнулась взглядом на небольшой неприметный сундук, который был завален всяким барахлом. Если бы не инквизиторы, которые здесь похозяйничали, я бы его даже и не заметила. 

Присев рядом с ним, я откинула крышку и заглянула внутрь. В нос ударил сильный запах сушеных трав и едва заметный аромат грибов. Внутри я нашла пучки сушеных трав и гирлянду из высохших грибов. Среди трав было много тех, которые я не смогла опознать, но один пучок я отложила в сторону – это был розмарин. 

Покопавшись в сундуке еще, в самом низу я нашла бережно завернутые в тряпочку чьи-то сушеные крылья.

Фу, какая гадость.

На этом я хотела закрыть сундук, но мое внимание привлекла небольшая баночка на самом дне. Она была заполнена чем-то белым и сыпучим. Я поднесла ее к глазам и осторожно открыла. 

Батюшки, это же рис. Только вот, в рисе лежит что-то сушеное, похожее на здоровенный чернослив. 

– Кот, а что это такое? – спросила я его, осторожно принюхиваясь. Странная штука абсолютно ничем не пахла, но все равно производила странное впечатление.

– В сундуке ингредиенты, которые Тиана использовала для своих зелий. А то, что ты держишь в руках, это сушеный хрюкозуб.

– Кто? – я ошарашенно обернулась к шкафу, – Это хоть есть можно?

– Вообще, можно, – откликнулся кот,-- Но на вкус это чуть лучше, чем лосекрыл.

– Ясно… – протянула я.

Хотя, кого я обманываю? Единственное, что мне ясно – это то, что с местной фауной творится какая-то чертовщина. Какие-то зайцелени, хрюкозубы… как они вообще здесь живут? 

– А почему он лежит в рисе? – спросила я, уже и не надеясь на внятный ответ, но кот меня удивил.

– Потому что он боится влаги. Если намокнет, потеряет свои магические свойства.

Это правда. Рис, как и большинство круп, отлично вытягивает воду, поэтому со стороны Тианы было логично положить этого… как его, хрюкозуба в банку с рисом.

Но самое главное в том, что у меня появился ингредиент, который я так отчаянно искала.

И нет, это не хрюкозуб. Его я осторожно отложила в сторону, завернув в тряпочку и убрав в сундук.

Теперь, дело осталось за малым.

– Кот! – выпрямилась я, – Где у Тианы приправы? 

– Издеваешься, что ли? – недовольно мявкнул он из-за дверцы, – То есть, по-твоему на мясо у нас денег нет, а приправы мы, значит, закупаем? Соль только есть.

– Ладно, поняла, глупость сморозила, – мягко перебила его я.

Слишком уж привыкла, что в нашем мире приправы стоят копейки. С другой стороны, несколько сотен лет назад они тоже ценились не меньше золота.

Ну, ладно, спасибо хоть соль есть.

На верхних полках шкафа, где отсиживался кот, я нашла большую тяжеленную сковороду с толстенным дном и массивной крышкой. Подсолнечного масла тут, похоже, нет, но на сковороде с толстым дном можно жарить и без него. 

Так… а где тут плита? 

Плиту я обнаружила сбоку от шкафа с котом, прямо под окном. Правда, обнаружить обнаружила, а зажигать-то как? На ней не было привычных ручек, да и ничего, похожего на газовые трубы, поблизости не наблюдалось. 

– Под плитой стоит ящик, – опять подал голос кот. Он неустанно наблюдал за мной в приоткрытую дверцу, из-за которой торчали его пышные усы, – там найдёшь огнекамни. Возьми два небольших, постучи друг о друга и положи в плиту, там сбоку специальное отверстие есть.

Я так и сделала. Огнекамни оказались ничем не примечательными чёрными булыжниками,  правда, с ярко-красными прожилками. Я сунула их в искомое отверстие сбоку плиты, задвинула специальную пластину, прикрывающую отверстие. Рядом с ним обнаружилась небольшая ручка, я покрутила её в качестве эксперимента и услышала ровный гул огня из недр плиты. Её поверхность моментально раскалилась, и, крутя ручку туда-сюда, я добилась нужной температуры. 

Наскоро протерев сковороду одиноким полотенцем, лежащим на шкафу, и промыв овощи водой из ведра, стоящего около плиты, я бестолково заметалась в поисках ножа, как вдруг дверца опять приоткрылась, и оттуда высунулся здоровенный тесак и деревянная, грубо обтёсанная доска.

– Держи, – мяукнул кот, – это ищешь? 

Я чуть было не расцеловала его в усы. Закатав рукава, схватила нож и просто провалилась в готовку. Рецепт, который я придумала и докрутила, учитывая жесточайшую нехватку ингредиентов, был довольно прост, но требовал больших усилий, а на кухне я была одна.

Не считать же за помощника кота, который все это время прятался в шкафу, лишь изредка высовывая нос, чтобы принюхаться.

– Хозяйка! Я так понимаю, мы сегодня без жратвы?! – вернул меня в реальность недовольный мужской голос.

– Я уже всё несу, – выкладывая еду на тарелки, а потом расставляя их на подносе, ответила я.

Выбежала с кухни и поставила поднос перед каменщиками, которые смотрели на меня настолько тяжелыми взглядами, будто готовы были сожрать меня.

– Вот, пожалуйста, угощайтесь! – с таким добродушием, каким только возможно, проговорила я, – Приятного вам аппетита.

– Мы это не заказывали, – бородатый каменщик, тот самый который совался ко мне на кухню,брезгливо ткнул пальцем в сторону тарелки, – Где то жаркое, которое мы постоянно берём? 

Меня накрыло просто дикое чувство обиды. Во-первых, из-за того, что кто-то позволил назвать ту черную жижу жарким. А во-вторых, из-за того, что эти каменщики недовольно разглядывали мое блюдо, всерьёз возмущаясь тем, что я не принесла им того варева.

Не знаю, есть ли хоть что-то более оскорбительно для повара, чем это.

– К сожалению, все жаркое закончилось, – все с той же доброжелательной интонацией, ответила я, – Но прошу вас, пожалуйста, попробуйте наше новое блюдо. Я уверена, оно окажется не хуже, чем жаркое, которое вы обычно заказываете.

Да потому что невозможно приготовить блюдо, хуже того варева! Даже если покидать в котел сорняки с заднего двора и рыбьих голов, итог все равно будет лучше, чем у Тианы.

– Ну ладно… – тяжело вздохнул бородач, – Но только потому, что я хочу жрать и сейчас готов на что угодно.

Он взял деревянную вилку, одним движением закинул в рот сначала гарнир, а потом основное блюдо. С сомнением прожевал, а потом…

Потом он вдруг выронил из рук вилку и вперился в меня ошарашенным взглядом.

– Карл, ты чего? – тут же всполошились его друзья.

Они стали трясти бородатого Карла за плечи, хлопать его по спине, но тот не проронил ни слова. Мне даже стало не по себе. Неужели, я что-то перепутала? Неужели, здешние ингредиенты, которые я приняла за обычные продукты из нашего мира, здесь обладают другими свойствами? 

Тем временем, Карл прожевал еду закрыл глаза.

Мне стало еще тревожней, а из-за стола ко мне ринулся один из каменщиков.

– Что ты сделала с Карлом? Вот не зря про тебя ходят слухи, что ты ведьма! Признавайся, заколдовала его, да?! 

Но я даже не успела ничего сказать, как Карл друг распахнул глаза и шумно выдохнул. Оглушительно хлопнув обеими ладонями по столу, он вдруг резко вскочил на ноги и, не сводя с меня пронзительного взгляда, заревел:

– Что… Что это такое?! 

– Как это, что? – в ужасе пискнула я, шарахнувшись в сторону, – Eда! Картофельно-морковные драники и грибные биточки…

Паника, охватившая меня, была такой сильной, что я невольно начала заикаться. А если с Карлом будет плохо и его придётся в больницу везти – мне придётся покрывать расходы? Тут вообще как с медициной дела обстоят? 

Видимо, о чём-то таком подумали и его коллеги, потому что они грозно надвинулись на меня. Я машинально загородилась подносом. 

– Это… это… – вновь подал голос Карл и вдруг громко проревел, запрокинув голову и схватившись за края своей куртки так, будто хотел ее сорвать с себя:

– Это просто божественно! Никогда до этого я ничего подобного не ел! Хозяйка! Какого демона ты не говорила этого раньше? 

– Я… – в полном шоке от его бурной реакции промямлила я, но меня уже никто не слушал. 

Товарищи Карла, ошарашенно обернулись, переводя недоверчивые взгляды с него на свои тарелки и сглатывая слюни. Затем, тот что стоял с краю все-таки поддался бешеному восторгу Карла и закинул в рот один драник. 

В тот же момент, его глаза заблестели, а сам он моментально нырнул обратно за стол, набивая рот до краев едой.

– Этого просто не может быть! Какой чудесный нежный вкус! Я будто бегу по длинному картофельному полю, в конце которого меня ждет восхитительный грибной рай! 

Причмокнув, он запрокинул голову, а в уголках его глаз я даже заметила крохотные бусинки слез.

– Я тоже хочу попробовать! Я тоже! – отпихивая друг друга, остальные каменщики тоже бросились к своим тарелкам.

В каком-то смысле я тоже была впечатлена. Не знаю то ли потому что они до этого ели одну только странную черную жижу Тианы, то ли потому что в этом мире в принципе стандарты готовки не могут похвастаться чем-то особенным, но такое признание моего блюда отозвались в сердце приятным трогательным теплом.

– Это чудесно! Никогда бы не подумал, что еда может быть такой восхитительной! – продолжали нахваливать мою еду каменщики.

Ещё пара минут – и тарелки оказались идеально вылизанными, а на меня уставились пять пар блестящих от восторга глаз.

– Добавки! – выдохнули их обладатели в едином порыве. Я подняла руки и спокойно, но строго сказала:

– Я очень рада, что вы так высоко оценили мою готовку, но, к сожалению, на сегодня всё закончилось…

– Но почему? – прервал меня обиженный хор голосов, – Могла бы и побольше настряпать! 

Я до сих пор не могла прийти в себя от их совершенно искренней реакции, но учитывая что у меня из всех продуктов на кухне остался один только хрюкозуб, нужно было что-то срочно придумать.

– Это был эксперимент, – я стала сочинять на ходу, – Дело в том, что я не хотела зря переводить продукты, если бы вам не понравилось. Но сейчас я включу это блюдо в основное меню. Приходите завтра и приводите своих друзей! 

Сказала это и мысленно похвалила сама себя. Молодец, Алевтина. Мало того что выкрутилась, так еще и сарафанное радио запустила. Судя по тому, что эта бедная таверна набивалась до отказа разве что в момент ее постройки, нам она сейчас нужна как никогда. А если еще и про долг Барану вспомнить…

У-у-у, нет, пожалуй, лучше даже не вспоминать.

Тем временем, каменщикам идея понравилась. Клятвенно пообещав рассказать всем о таверне, они потянулись к выходу. На их столах остались кучки монеток, и я догадалась, что это плата за еду. 

По отдельности эти кучки смотрелись не особо солидно, но когда я их ссыпала в одну, получилась внушительная горка. Я посмотрела на неё и ощутила прилив небывалого энтузиазма. Может, всё не так уж плохо и удастся быстро насобирать нужную сумму для Барана? 

Метнувшись к двери и задвинув засов – чтобы больше никто не отвлекал, я побежала на кухню. Почему-то хотелось передвигаться исключительно бегом. Наверное, причина была в том, что молодые ноги Тианы не желали стоять на месте.

Стоило мне влететь на кухню, как первое что я увидела – это кота с вытаращенными зелеными глазищами, который доедал последний биточек. Я оставила его для себя, но пушистый, видимо, решил, что это его угощение. 

Увидев меня, кот аппетитно облизнулся и кинулся ко мне. В его глазах стояло такое неподдельное удивление, какого я никогда и ни у кого раньше не видела.

– Как… – сдавленно спросил кот,  запнувшись, – Как ты смогла это приготовить? Из чего? У нас же буквально оставались одни только палки и грязь? 

Я скромно улыбнулась и кивнула.

– Не только. У нас еще оставалась картошка, морковь, рис, сушеные грибы, черствый хлеб, розмарин и желуди.

Кот опасливо оглянулся на сковородку где я все жарила и помотал головой.

– Нет, это невозможно! Как из желудей могло получиться такое? Да и вообще, разве их можно есть? 

– Конечно, – улыбка не сползала с моих губ, – Надо только вымыть из них дубильные вещества. И вообще, желуди нужны были только для муки, которую я натолкла в ступке. Из тертой картошки и моркови я сделала драники… это такие овощные котлеты. Их я приправила розмарином, который хорошо сочетается с картофелем благодаря его пряному аромату. А из отварного риса и грибов, которые я сначала замочила, а потом мелко нарезала – биточки. Черствый хлеб я тоже потолкла и использовала в качестве панировки для биточков.

– А как же все остальное? – всполошился кот, – Как ты сделала так, чтобы картофельные оладьи не расползлись?

– Ого, а для кота ты неплохо разбираешься в кулинарии, – неподдельно восхитилась я.

Коту моя похвала пришлась по душе. Он горделиво выпрямился и распушился.

– Конечно, я еще тот ценитель вкусностей. Жаль, только я их никогда не ел. Наверно, поэтому и научился ценить. Но ты не ответила на мой вопрос.

– Ничего особенного, – с напускной скромностью пожала я плечами, хотя всё внутри ликовало, – Я использовала немного рисового отвара, которого немного отлила, пока готовился рис. Конечно, с яйцом или крахмалом получилось бы намного лучше, но мне пришлось использовать то, что было под рукой.

Глаза кота стали ещё больше.

– Невероятно, – прошептал он, – Если бы ты оказалась здесь раньше, у Тианы никогда бы не было проблем с долгами. 

Кот вскинул голову глядя на меня как на какое-то неведомое существо. Из разряда хрюкозуба или как там он назывался?

– Мне кажется, это судьба. Не знаю, Тиана постаралась или просто так совпало, но если у кого и есть шанс вытянуть эту помойку из долгов и привести ее в порядок, то только у тебя. 

– Спасибо, мне очень приятно, – с чувством поблагодарила я его, – Я буквально пару минут назад подумала о чем-то похожем, когда увидела сколько они мне заплатили. Гляди, сколько тут денег!

Я высыпала груду монет на кухонный стол, а кот почему-то нахмурился. Если так вообще можно сказать про кота. По крайней мере, его шерсть на лбу поползла вниз, а глаза прищурились.

Кот подошел к столу ближе и зачем-то тронул деньги лапой. Его хвост дёрнулся и описал в воздухе кривую восьмёрку. 

– Ну? – радостно спросила я его, не выдержав длинной паузы, – На что этого хватит? 

Кот перевёл на меня взгляд и покачал головой. Его морда приняла такое кислое выражение, словно он сначала куснул лимон, а потом сел на него. 

– Этого хватит на пять поросячьих хвостов и один пятак, – мрачно сказал он, – Баран на такие гроши даже не взглянет. 

У меня внутри всё оборвалось. Радостное настроение тут же испарилось. 

– Это как? – от такой новости у меня даже дыхание перехватило, – А сколько тут? 

– Сто шестьдесят пять фуриалов, – тут же откликнулся кот, а я понял, что задала донельзя глупый вопрос.

Какая разница сколько тут денег и как они называются, если я не понимаю их ценности.

– Так, ладно, – выставила я перед собой ладони, – Тогда, другой вопрос. А сколько этих самых фуриалов задолжала Тиана? 

Кот осторожно покосился на меня и спросил:

– А ты точно хочешь это знать?

Голос кота прозвучал свистяще-вкрадчиво, словно он собирался сообщить мне новость из серии «у нас всё сгорело, нас ограбили, крысы съели последние припасы, но в остальном всё хорошо.»

А я таких вступлений ой, как не любила. Лучше рубить горькую правду сразу, чтобы сразу можно было придумать, что с ней делать. 

– Так, кот, – строго сказала я и погрозила ему пальцем, – ты эти штучки брось. Меня не запугаешь. Давай говори всё, как есть. 

Мне показалось, что в кошачьих глазах мелькнуло уважение, но тон он не изменил. 

– Миллион фуриалов, – кратко ответил он, – это я перевёл на уже знакомые тебе деньги. Так-то Баран ссудил Тиане оллиалы, они золотые, и каждый стоит по пятьдесят фуриалов, так что в пересчёте…

– Хватит, хватит, – слабым голосом попросила я. 

Голова у меня пошла кругом. Миллион. Миллион! Эта цифра была такой фантастической, что придавила меня своей тяжестью, да так, что стало тяжело дышать. 

Кот внимательно наблюдал за мной, прищурившись. Его морда стремительно становилась всё более унылой, словно он только сейчас вместе со мной осознал  всю катастрофичность нашего положения. Усы грустно обвисли, а взгляд потупился. 

Я коротко выдохнула и похлопала себя по щекам, приводя в чувство. 

– Так, – деловито сказала я, – Отставить панику. Безвыходных положений не бывает. Держим это в уме. 

– Ага, как говорится, если тебя сожрал бешеный козлопыж, всё равно есть два выхода, – уныло пробурчал кот. Он понурился и теперь напоминал грустного медведя, обнаружившего пустой улей, из которого сбежали все пчёлы, прихватив с собой мёд. 

Я не удержалась, легонько потрепала его между ушами и бодро заявила:

– Совершенно верно! Поэтому не будем отчаиваться. У нас впереди есть время, чтобы что-нибудь придумать. Ты же сам недавно говорил, что если кто-то сможет привести здесь все в порядок, то только я. Разве нет?

На самом деле, я только изображала такой подъём духа, чтобы не дать коту раскиснуть окончательно. Впечатленная суммой долга, внутри меня все продолжало вопить от ужаса, но как могла, я держала себя в руках. 

Стоит только мне показать свой страх, как мы с котом будем носиться по таверне, обнявшись и голося «Всё пропало!» 

А оно нам надо? 

– Ну-ну, – неопределенно откликнулся кот и тяжело вздохнул, – И с чего ты предлагаешь начать? 

– С самого начала, – отчеканила я, – Прежде всего, давай хоть нормально познакомимся, раз уж мы вместе оказались в одной лодке.

– В какой лодке? – вздрогнул кот и посмотрел на меня с опаской, – Ты,случайно, не топить меня собралась?

– Ты себя в зеркале видел? Ты сам кого хочешь утопишь… – махнула я на него рукой, но поторопилась объяснить, – Выражение есть такое. В одной лодке, это все равно что столкнуться с одинаковыми трудностями.

– А-а, – протянул кот, но на всякий случай сделал шаг назад, – А при чем тут лодка?

Мда, похоже, с фразами из моего мира тут надо быть поосторожней. Кто их знает что они могут себе напридумывать.

– Да не при чем, забудь. Лучше скажи, у тебя имя есть какое-нибудь? А то всё кот и кот…

Кошачье ухо дёрнулось, а он сам приосанился. 

– Сома, – представился кот, и в его голосе мелькнуло что-то, похожее на высокомерие, – На древнекошачьем это значит «драгоценный». Правда, Тиана звала меня Сомиком, а это ничего не значит. Но ты можешь меня так же звать. 

Что? Древнекошачьем? 

Эм, ладно, потом расспрошу подробнее…

– Очень приятно, – деловито ответила я, – Ну, а то, что я Алевтина Сергеевна, ты уже знаешь. Для друзей – Тина, но думаю, ты можешь звать меня Тианой, чтобы не путаться. 

Глаза кота расширились.

– Помню-помню, – проворчал он, – Ну и имечко у тебя. Язык сломаешь в трех местах. Зачем так длинно? Ладно, Тиана – значит, Тиана. 

Я проигнорировала этот вопрос. Кота понесло дальше. Он опустился на четыре лапы, заняв едва ли не всю кухню, потянулся и от души зевнул. 

– Вот и познакомились, – пробормотал он, – А я что-то притомился. Пойду-ка посплю до вечера…

И двинулся к двери. 

– Стоять! – я одним прыжком очутилась между ним и дверью. Встала в позу «руки в боки» и осведомилась:

– Куда это ты собрался? У нас ещё полно дел. 

Кот непонимающе посмотрел на меня и… повалился на бок, протянув лапы. 

– Каких ещё дел? – простонал он, – Не видишь, как я устал? Раз так охота, сама их делай! Никто не хочет пожалеть бедного несчастного котика…

– Если котик не захочет помогать, мы сыграем в игру «прокорми себя сам», – сурово отрезала я, – Кастрюля с жарким, которое э-э-э… наделала Тиана, все еще на плите,  – у меня просто не поворачивался язык назвать это готовкой, – Приятного аппетита.

При упоминании черного как деготь жаркого, у кота по шерсти пробежала дрожь. А сам он брезгливо посмотрел в сторону кастрюли с жарким и скривился.

– Но это жестоко! – провыл он, переводя на меня полный страданий взгляд, – Тем более, у меня лапки. Как я буду все делать?

– Так, я видела как ты отлично справлялся со своими лапками. Поэтому, давай, поможешь. 

Я развернулась и вышла в зал, обводя взглядом полнейший бардак, который тут творился. Даже если принять во внимание, что по большей части этот бардак дело рук инквизиторов, которые искали Сому, все равно таверна производила весьма печальное зрелище.

Столы и стулья покрыты грязью и жирными цветными пятнами. На некоторых столах стояли тарелки с остатками еды… если так можно выразиться. По крайней мере, даже мухи, летающие поблизости, опасались к ним приближаться и ползали на почтительном отдалении.

Пол у двери почти черный, а на выходе из кухни вообще такой липкий, будто это сделали специально, как полосу препятствий чтобы клиенты особо не рвались на кухню.

Освещение в таверне практически не было. Громадная люстра, подвешенная на пару ржавых цепей мало того, что производила страшное впечатление, будто стоит только пройти под ней, как она тут же свалится на голову, так еще и горела только на треть. Свечи, которые расставлены на ней, в большинстве своем сгорели до основания. 

Кстати, под люстрой так же обнаружилось здоровенное пятно жирного воска. Что тоже не прибавляло приятных впечатлений.

В зале было три больших, практически в мой рост, окна, вот только толку от них не было никакого. Вместо привычных стекол в них было вставлено что-то полупрозрачное и мутновато-коричневое, как илистый ручей. 

Что это? Слюда? Очень похоже на то.

Прибавьте к этому и без того удручающему виде кучу барахла и хлама, который инквизиторы вытащили из кладовки и разбросали по всей таверне и вы поймете почему у меня как минимум на пару минут просто разбежались все слова.

– Мда… – наконец, смогла выдавить из себя я.

Пожалуй, это место было худшим, среди всех, в которых я работала. Даже кафе с нелепым названием “Рюмашка-Барабашка” – первое, в которое я попала после работы в столовых, не производило такого гнетущего впечатления. А ведь то место  я старалась даже не вспоминать…

– Что там? – протиснулся сбоку Сома, подставив под мою руку свою пушистую макушку.

– Ужас там, – подытожила я, перебирая пальцами его мягкую шерстку.

Хм, а это успокаивает. Ощущения от поглаживания Сомика были такими приятными, что продолжая смотреть на всю эту свалку, я уже не чувствовала такой обреченности. Скорее, умиротворение и твердую уверенность, что мы обязательно приведем все в порядок.

Иначе и быть не может.

– Так, – засучив рукава, я направилась к ближайшему столу, – Давай для начала разберем здесь все. Отнеси пока все грязные тарелки на кухню, их надо будет хорошенько отмыть. А я займусь остальным.

Продолжая ворчать, что я жестоко обращаюсь с животными, Сома неохотно прижал к своей пушистой груди тарелки и понес их на кухню.

– Я так всю свою шерстку запачкаю, – вздохнул он, страдальчески косясь на меня зеленым глазом. 

– Ничего страшного, сейчас мы все уладим, – успокоила я его, потому что среди гор мусора, который выгребли инквизиторы, я как раз видела кое что подходящее, – Иди сюда.

Кот нехотя подошел, кидая на меня настороженные взгляды.

– Чего ты там опять придумала? 

– Да успокойся, ничего страшного. Почему ты будто всего боишься?

– Психологическая травма, – тяжело вздохнул Сома и, в отличие от предыдущего напускного страдания, сейчас он выглядел по-настоящему несчастным.

– Ну-ну, ты чего? Что с тобой случилось такого? – я снова погладила его по голове, почесала шейку, отчего Сомик даже легонько заурчал.

– Да ничего, – махнул он хвостом, – что ты там хотела?

Я вытянула из-под бесполезного хлама в виде старых кастрюль и битых горшков кусок ткани и развернула перед ним.

– Та-дам.

– Что это? – наклонив голову то в одну, то в другую сторону, пристально рассматривал мою находку Сома.

– Фартук, – обиженно ответила я, – Неужели, Тиана никогда не надевала его? 

– Неа, – с сомнением покачал головой Сома, чем ввел в меня на пару секунд в ступор, – А для чего он? 

– Для того, чтобы шерстку не пачкать, – усмехнулась я, повязывая неожиданно белоснежный фартук с желтыми  рюшками по краям на Сому. 

Фартук выглядел так, будто им никогда не пользовались. Чистеньким и аккуратненьким. Но еще лучше в этом фартуке выглядел сам Сома. Прямо как настоящий кот-домохозяин.

Сома задумчиво посмотрел на фартук, покрутился и так и эдак, и будто бы улыбнулся. По крайней мере, голос у него звучал более довольно.

– А что, неплохо, – подытожил он.

– Не просто неплохо, – всплеснула я руками, – Его будто специально для тебя шили.

От моей похвалы Сома аж заурчал. А потом, мурлыкая что-то под нос, продолжил убирать со стола грязную посуду. Но на этот раз делал это уже с большей охотой.

Я же занялась тем, что стала разбирать хлам, натащенный инквизиторами. В большинстве своем это был полнейший мусор, ни на что не годный. Вроде дырявых проржавевших сковородок, ковшей и кастрюль. Битых горшков, пробитых деревянных кружек и чарок. Создавалось такое ощущение, будто отец Тианы испытывал ужас от одной только мысли о том, чтобы отнести старый ненужный хлам на помойку.

В этом он мне напомнил деда Антона. Тот тоже захламил свою веранду всяким мусором. Причем, каждый раз когда его дочь упрашивала его выбросить все эти ржавые тазы, одинокие лыжи и прожженные занавески, тот грудью вставал на защиту своего хлама. Мотивировал свое нежелание выбрасывать все это дед Антон одной железной фразой: “А вдруг это пригодится?”

Но, так как я не дед Антон, то решила раз и навсегда разобраться со всем этим барахлом. Организовала три кучки. 

В первую отправлялось то, чему не найти применения даже на пьяную голову – безбожно испорченная кухонная утварь, раскуроченные масляные лампы, стоптанная до дыр обувь (что важно, сплошь по одному ботинку… отец Тианы одноногим был, что ли?), покрытые подозрительными черными пятнами тряпки и книги.

Во вторую – то, что можно было использовать частично, например, колченогие стулья и раскуроченные ящики пойдут на растопку, дырявые мешки можно зашить и что-нибудь в них складывать. 

А вот третья оказалась самой небольшой – там были предметы, которые действительно были нужны. К сожалению, из всего это оказалась лишь связка свечей и то самое зеркало, в которое я смотрелась.

Но было кое-что еще, чего я просто не знала в какую кучу отправить. И было это чучело того самого зайцеленя, о котором мне говорил Сома. Я задумчиво вертела его в руках, а зайцелень грустно смотрел мне в глаза, будто сознательно вызывая жалость.

– Ладно, – протянула я, с сомнением отставив его в сторону, – Потом придумаю что с тобой делать.

– Слушай, а с деньгами что делать? – вдруг отвлек меня от уборки Сома.

Я подняла голову и только заметила, что возле некоторых мисок лежали монетки. Видимо, их оставили те посетители, которые ушли пока на меня орал Баран.

– А сколько их там? 

Глупо было надеяться, что их окажется больше, чем та сумма, которую оставили каменщики, но в нашем положении любые деньги уже будут хорошим подспорьем. 

– Сорок три фуриала, – отозвался кот, – Вместе с теми, которые лежат на кухне… – он замялся, явно подсчитывая сумму.

– Двести восемь, – опередила я его, чем заслужила уважение в его глазах.

– Но все равно этого не хватит разве что на мешок картошки и копыто чешуйчерога. 

– А ты хорошо в ценах ориентируешься, – похвалила я Сому, потому что без его помощи, не представляю как бы я выкручивалась. Я, конечно, до сих пор не разобралась с местной фауной. Филе чешуйчерога тут с равным успехом может оказаться как нежным мясом индейки, так и жесткой говядиной. Но сама я бы точно сошла с ума.

– А то, – снова распушился он, – не зря на городском рынке полгода жил.

– На рынке? – вскинула голову я.

– Да, а что? – осторожно спросил Сома.

Я расплылась в довольной улыбке.

– А то, что рынок – лучшее место, где можно дешево закупиться едой. Знал бы ты, сколько рынков я в свое время обошла. Ну-ка, рассказывай, где его найти, сейчас мы так закупимся, что столы ломиться будут!

Мое воодушевление почему-то Соме не передалось. Кот неожиданно поник и отвел глаза.

– Ты чего это? – встревожилась я, – я сказала что-то не то? 

– Да нет, – грустно сказал кот, – просто воспоминания нахлынули. Ты это, иди, а то скоро темнеть начнёт, и они будут сворачиваться. 

– Так, – я уселась на ближайший стул и сложила руки на коленях, – Давай рассказывай. Я же вижу, что тебя это гложет! Поверь, поделишься – лучше станет. 

Сома тяжело вздохнул и, видимо, поняв, что от меня так просто не отвязаться, сказал:

– До того, как вырасти, я жил на этом рынке. Ещё когда был совсем крошечным котёнком. Еды удавалось найти не всегда, а та, что попадалась, не всегда была свежей. Но даже так, меня все равно все гоняли, швыряли в меня палками и камнями. 

От его рассказа у меня слёзы сами собой навернулись на глаза. Бедный Сомик! 

Рука сама потянулась и легла ему на голову, мягко почесав за ухом. Кот откликнулся глухим мурчанием. 

– Однажды, у меня так сильно свело живот от голода, что я решился стащить у мясника свежую сосиску. Пробрался к нему под прилавок, дождался пока он не отвернется, выскочил и схватил её. А он меня заметил… – голос Сомы дрогнул, а мое сердце от переживаний пропустило несколько ударов.

– Заметил и, заорав во все горло, пнул меня с такой силой, что я отлетел на дорогу между рядами. Последнее что я помню, это как надо мной проносятся гигантские ноги и я сжимаюсь в комок от страха, что они меня сейчас раздавят… А потом меня накрыли нежные ласковые руки Тианы. Она подняла меня, прижала к себе и принесла сюда. Выходила, накормила… м-м-м, чем могла… ну а всё остальное ты более-менее знаешь. 

В этот момент я почувствовала неподдельное уважение к Тиане. Какая молодец! Не прошла мимо бездомного котика, которого все пинали, а взяла его под свое крыло. И это несмотря на то, что сама Тиана была стеснена в деньгах… и все равно она решилась помочь Соме.

– А ещё там были крысы! – вдруг встрепенулся кот, словно откопав самое яркое воспоминание, – Огромные, раза в два больше меня! Они меня постоянно гоняли по всем углам! Я весь покусанный ходил… там была одна, огромная, самая лютая! Знаешь, как я её боялся? У-у-у!

Он вдруг зашипел и погрозил лапой в воздухе невидимому обидчику. 

– Батюшки, какой ужас! – шокировано ахнула я. 

С каждой секундой мне становилось его все жальче и жальче. Захотелось немедленно обнять Сому, закутать в уютный пледик и напоить тёплым молочком. 

– Если я встречу на рынке эту крысу, – твёрдо сказала я, чтобы хоть как-то подбодрить кота, – мало ей не покажется! 

Мордочка Сомы посветлела. Он без лишних слов уткнулся мне в плечо, и я чуть было не упала от этого толчка.

– Спасибо, Тиана, – промурлыкал он, – ты настоящий друг.

Я растроганно улыбнулась, почесывая его за ухом и думая о том, что было бы неплохо купить ему каких-нибудь вкусностей, если деньги останутся. Того гляди, слезы на глаза навернутся. Но, учитывая нашу ситуацию, обняться и плакать было не самым лучшим решением. В голове до сих пор отдавался противный голос Барана, который говорил, что у меня есть всего три дня, чтобы переубедить его продавать меня в рабство.

Ведь, если меня не будет, неизвестно что случится с Сомой. На рынок он явно не вернется. А найти такого человека, который будет прятать его у себя от инквизиторов, я подозреваю будет ой как не просто.

– Так, ладно, – легонько отстранилась я, – Лучше расскажи мне как дойти до рынка, чтобы я успела вернуться побыстрее.  

– Проще простого, – оторвался от моего плеча Сома, кивнув пушистой головой, – Для этого, тебе нужно всего лишь…

***

Минут через пятнадцать я уже шагала по улице, то и дело сверяясь с бумажкой, на которой кое как накарябала объяснения Сомика. Кое как потому что писать пришлось сточенным гусиным пером, которое противно скрипело и неудобно ложилось в руку. Повезло, что я застала в школе уроки чистописания, на которых мы писали перьевыми ручками.

Правда, некоторые его объяснения, выглядели очень странно. Например, «завернёшь за угол и пролезешь в дырку в заборе» или «а потом надо будет пробежать по красной крыше». Тем не менее, в целом, маршрут был понятен. 

Я шла не очень торопливо, вдыхая полной грудью свежий, чистый от всяких бензиновых выхлопов воздух. Одуряюще пахло распускающимися почками и влажной землёй, кое-где лежал грязный скукожившийся снег, и я поняла, что здесь вовсю царил первый месяц весны. День был в самом разгаре, дул лёгкий прохладный ветерок, но в целом было достаточно тепло. Примерно, как в начале апреля в нашем мире. 

Надо будет потом выяснить, пометила я себе в уме, как у них тут обстоят дела с летоисчислением и названиями сезонов и месяцев. 

Наша таверна находилась на отшибе, в небольшом тупичке. Выйдя из него, я попала на длинную улицу, мощёную крупными булыжниками и петляющими меж одноэтажных домиков. 

Около каждого домика был разбит небольшой садик, но в целом богатыми они не выглядели. Как и люди, которые попадались мне по пути. Почти все мужчины были одеты в поношенные, множество раз штопаные холщовые рубахи и штаны. Сверху они обычно накидывали дубленые кожаные куртки или накидки. Женщины носили платья, похожие на мое. Простое, в меру строгое, с легким корсетом и тонким кожаным поясом.

Тогда понятно почему каменщики так обрадовались простой, но вкусной еде. Сложные блюда и дорогие ингредиенты их могут только отпугнуть. Надо запомнить. По крайней мере, на будущее, потому что сейчас речи о более дорогих ингредиентах не идет даже речи.

Несмотря на своеобразные объяснения Сомы, я без каких-либо проблем вышла к рынку. И с облегчением выдохнула, увидев очень похожие на земные  ряды палаток, в которых торговали овощами, фруктами, одеждой, всякими полезными штуками для дома и мясом. Между ними клубились люди. 

Надо сказать, я с детства обожала ходить по рынкам. Окрылённая возможностью вновь окунуться в суету торговых рядов, я покрепче прижала к себе завязанные в тряпицу монеты и смело нырнула в толпу. 

Не помня себя от восторга, я бродила от прилавка к прилавку, разглядывая груды товаров. Овощи и фрукты выглядели потрясающе: спело, сочно и нежно. Ярко-красные помидоры призывно сверкали тугими боками, а на нежно-зелёных розетках салата блестели водяные капли.

Были тут и плоды, которые я в нашем мире никогда не видела. Как, например, здоровенные, с арбуз, темно-коричневые мохнатые шары, похожие на гигантские киви, но поделенные на аккуратные золотисто-розовые дольки. Или странный корнеплод, который снизу представлял собой самую  обычную вытянутую редьку, а вверху заканчивался шляпкой лисички. Гриба-лисички, а не другой лисички,  о которой можно было подумать.

Но, все-таки в большинстве своем, здешние продукты были больше похоже на наши, родные. А вот утварь вообще была один-в-один как земная, не отличить.

Именно поэтому, я чуть с ума не сошла, увидев массу незаменимых на кухне вещей в гончарных рядах. Горшки всех размеров, формы для запекания, утятницы, какие-то совсем невиданные штуковины, похожие на вытянутые бутыли… эх, ну почему у меня так мало денег? Где справедливость?! 

«Вот выплатим долг Барану, – строго пообещала я самой себе, – и я скуплю тут всё, до чего дотянусь!  С этим всем я бы столько всего наготовила! Я бы… ой!»

– Ой! – вскрикнула я вслух,  засмотревшись на кувшины и врезавшись во что-то огромное, выросшее на моём пути. 

– Госпожа Тиана, – гулко прогудел над головой до боли знакомый голос, и две гигантские ручищи схватили меня за плечи и отодвинули в сторону, – что вы тут делаете?

– Инквизитор Герран! – стараясь придать своему голосу уверенности,  воскликнула я, – Рада вас снова видеть! Я за покупками пришла. Дела таверны не ждут, знаете ли. А вы тоже… закупаетесь?

Меня ошпарил пронзительный взгляд жутких красноватых глаз. Себастьян пару секунд молча разглядывал меня с головы до ног, словно прикидывая, сразу ли потащить меня на костер или дать ещё шанс.  

– Служебная необходимость, – наконец хмыкнул он, и я тихонько выдохнула, – а у вас, я смотрю, не особо с покупками ладится. 

И кивнул на пустую холщовую сумку, которую я держала в руках. Эту сумку мы с Сомой нашли на кухне. 

– Я только пришла, – слегка обиделась я, – хочу сначала посмотреть, повыбирать. 

Инквизитор прищурился. 

– В таком случае, не смею вас задерживать, – он откланялся и, кинув на меня подозрительный взгляд, ушел в сторону.

Ф-фу-ух…

Ну и слава богу. Не хватало еще, чтобы он прямо тут, посреди рынка, начал до меня допытываться где я прячу кота или, еще хуже, сразу поволок бы в темницу. Страшный человек…

Тут же появилось опасение, что с него станется сейчас воспользоваться тем, что меня нет в таверне, и завалиться внутрь. Но я успокоила себя тем, что надоумила Сому запереть за мной дверь на засов, спрятаться и сидеть тихо до тех пор, пока я не подам сигнал особым стуком. Который, я очень надеюсь, он запомнил и не перепутает с обычным долбежом в дверь от работяг, захотевших пропустить стаканчик.

Ладно, выдохни, Алевтина Сергеевна, все будет хорошо. В конце концов, он же умудрялся и без тебя целый месяц прятаться от инквизиторов.

А если я так сильно хочу ему помочь, то самое время ускориться.

Пробежавшись по продуктовым рядам, я приметила несколько палаток с овощами. Приценилась возле каждой из них, вдумчиво перебрала товар. В итоге, забраковала все палатки, кроме двух. 

В первой цены были ниже, но за прилавком стоял рослый загорелый мужчина с хмурым колючим взглядом и усами подковой. Он скрестил руки на груди и пристально вглядывался в каждого, кто только подходил к его палатке. От одного только его взгляда пропадало всякое желание что-либо покупать.

А вот во второй палатке, не смотря на цены повыше, стояла милая рыжеволосая девушка одного возраста с Тианой. Правда, в отличие от Тианы, грудь у нее была размер эдак на три побольше…

Девушка мило улыбалась посетителям, участливо помогала складывать покупки в сумки и вообще заражала своей искренней добротой и беззаботностью.

– Девушка, можно попросить завесить мне немного этого, этого, этого и этого.

– Да, конечно, – радостно обернулась она ко мне и с готовностью принялась набирать мне все, на что я показала, – Я вам еще советую шмапусты взять.

– Шмапусты? – растерянно переспросила я.

– Ага, в этом году уродилась просто отменная, – бойко закивала девушка, не переставая говорить, – Такая хрустящая и такая кислая, аж язык немеет.

– Нет, пожалуй… 

По крайней мере, пока я не пойму что с ней вообще можно сделать.

В тот момент, когда девушка завешивала мне последний заказ, я почувствовала на себе чей-то напряженный взгляд. Осторожно обернулась и наткнулась на все того же инквизитора.

Себастьян стоял возле лавки с таким же неприятным, как и он сам, мужиком с усами подковой и, пока хозяин набивал инквизитору сумки едой, внимательно следил за мной. Увидев, что я обернулась и увидела его, инквизитор перевел взгляд на рыжую девушку, недобро сощурился и покачал головой. Затем, снова взглянул на меня, презрительно усмехнулся и отвернулся вообще.

И что это такое, интересно, было? Если он так выражает свое отношение ко мне, то пусть не удивляется, когда в следующий раз он завалится в таверну, я вылью ему на голову тарелку той бурды, которую Тина назвала рагу. Специально не буду выливать, сохраню на такой случай.

***

Мои опасения оказались напрасными. Пока я ходила на рынок, никто в таверну не заходил. А Сома выучил тайный стук и, осторожно подобравшись к двери, открыл ее изнутри.

Я с трудом ввалилась внутрь и тяжело выдохнув, поставила на пол сумку, доверху набитую продуктами.

– Вот, гляди, – довольно показывая на сумку, похвасталась я, – Я же говорила, что рынок – просто кладезь дешевых и качественных продуктов!

Сома как-то скептически посмотрел на сумку, осторожно оттопырил коготком край и шумно принюхался.

– Что-то гнильцой попахивает, – хмуро отозвался он.

– Да ты чего! – оскорбилась я, – Тебе, наверное, после уборки мерещится. Там всё свежее. Я внимательно выбирала продавцов, у меня на них глаз уже наметан. Девушка, которая продала мне овощи, даже сделала скидку. Представляешь, после всех покупок у меня ещё осталась сдача!

Чем больше я говорила, тем хмурее становился Сома. В конце он посмотрел на меня таким тяжелым взглядом, что я умолкла. С нарастающей тревогой посмотрела ему в глаза.

– Сомик, ты чего? 

– Покажи мне ту сдачу, которая у тебя осталась, – попросил он таким же холодным отстраненным голосом.

– Вот, смотри…

Я высыпала из тряпицы оставшиеся монеты, которые почему-то упали не с привычным звоном, а с глухим стуком. Перевалившись через край стола, Сома навис над кучкой монет и вдруг страшно зашипел.

От неожиданности я даже отшатнулась, а монеты… монеты внезапно будто в панике заметались по столу, сталкиваясь друг с другом, переворачиваясь и молотя в воздухе маленькими лапками, похожими на насекомьи.

Меня тут же бросило в ледяной пот, а горло сдавила невидимая ладонь.

– Что… – в ужасе прохрипела я, – что это такое?! 

Сомик чёрным вихрем метнулся на кухню, откуда донёсся металлический грохот, после чего примчался обратно с небольшим помятым латунным тазом в лапах. Очень похожим на те, в которых варят варенье.

Не говоря ни слова, он с размаху опустил на суетящиеся монетки и положил сверху лапу. 

Из-под таза тут же донеслось протестующее шебуршание и шелест.

– Что это такое? – в ужасе повторила я, прижав ладонь к бешено колотящемуся от испуга сердцу. 

– Монетожуки, – лаконично пояснил Сомик, – Маскируются под деньги так, что не отличишь, а потом проблем не оберёшься. Так они безобидны, но использовать их для обмана самое то. 

Я густо покраснела от стыда. Эх, Алевтина Сергеевна, вроде, не первый год живёшь, а так попасться! Это ж надо…

А на вид была такая добрая девушка. И вот, на тебе, обманщица каких еще поискать…

Тем временем, через помятый краешек таза все-таки прополз один монетожук и я наклонилась к нему поближе, чтобы посмотреть. Сходство с обычной монетой было поразительным. Вплоть до чётко выгравированного портрета какого-то старика и насечек на ребре. 

– А как эти жуки понимают, как именно выглядят монеты в той или иной стране? – запоздало удивилась я. 

– Говорят, в их гнездах всегда находят настоящие монеты. Наверно, тащат, а потом учатся маскироваться под них. А потом они выползают и распространяются по всей стране. Раньше с ними настоящая напасть была – чуть ли не все королевство от жуков страдало. Но потом их истребили почти подчистую. Так что, встретить их сейчас, считай, большая удача.

Сома кинул на меня взгляд, видимо, понял, что сморозил глупость и понурился.

– Вернее, в нашем случае, двойная неудача.

Он схватил выбравшегося жука, отчего тот стал протестующе извиваться и сучить маленькими белёсыми лапками, явно требуя отпустить.

– А как тогда их отличить от настоящих денег? – все еще не в силах отпустить обиду на обманувшую меня торговку, спросила я.

– Ну, – кот поскреб подбородок, – Можно, на них плеснуть водой. Монетожуки ее ненавидят и разбегаются. А можно по-старинке, на зуб…

– Фу-у-у-у! Гадость какая, уж лучше водой! – скривилась я.

А потом присела на скамейку, не зная что мне делать дальше. На душе было настолько тягостно, что хоть вой.

Сома сочувственно посмотрел на меня и потрепал по плечу.

– Не расстраивайся, – промурлыкал он, – не такая уж это и большая сумма. Зато ты теперь знаешь о жуках. 

– Сумма-то небольшая, – согласилась я, – Вот только, для нас сейчас любая монетка на счету. Поэтому, я сейчас пойду к той торговке и верну все свои  нормальные деньги до копейки! Или как они тут у вас называются… до фуриала!

– Это вряд ли, – покачал головой Сомик, отчего я сразу же насторожилась:

– Это еще почему?  

Сома кивнул на окно. Солнце уже начало клониться к закату, и его отблески на слюде приобрели апельсиновый оттенок. 

– Во-первых, твоя торговка наверняка уже ушла. А во-вторых… ну, и что ты сделаешь? Высыпешь ей жуков за шиворот? 

– Зачем? – удивилась я, – Я поговорю с ней, и если она не вернет все сама, тогда уже пойду  жаловаться.

– Это кому? – удивился кот.

– Как кому? Всегда есть человек, который следит за порядком. Вот к нему и пойду. У вас наверняка должен быть какой-нибудь начальник рынка.

Шерсть кота заходила ходуном, и он захихикал.  

– Начальник рынка, – фыркнул он, – ты бы ещё сказала «король свалки» или «повелитель огорода»!

– То есть что, у вас нет начальника рынка? – удручённо спросила я, – Ну что за мир такой… Даже пожаловаться некому. 

Сома запихнул жука под таз обратно к сородичам – судя по поднявшейся суете, они даже обрадовались – и тыкнулся своей гигантской мордочкой мне в плечо. Я рассеянно потрепала его по загривку, а Сома заурчал.

– Вообще, если так подумать, Тину тоже как-то облапошили на на первых порах на этом рынке. Так она пошла с жалобой в городской совет и там ей даже помогли! 

– Вот и замечательно! – оживилась я, – Ну-ка, где этот совет находится? 

Но Сома внезапно потряс головой и цокнул языком:

– Ты погоди так радоваться. Чтобы пойти с жалобой, тебе нужен как минимум один свидетель обмана. Иначе это будет твоё слово против её, и не факт, что решение примут в твою пользу.

 Я недовольно нахмурилась. Такой свидетель был, и не абы кто, а целый инквизитор Герран. При воспоминании о нём у меня нехорошо засосало под ложечкой, а сердце сжалось.

По крайней мере, теперь понятно почему он так буравил взглядом ту торговку. Но, надо сказать, он тот еще подлец. Заметить, что меня пытаются надурить и ничего не сделать… да что там сделать, он мог бы хотя бы сказать! 

А он просто стоял и радовался. Не удивлюсь, если еще с тем противным продавцом с усами подковой потом меня обсуждали. Мол, вон, смотри, какая дурында…

После этого мне еще больше захотелось вылить ему на голову черное рагу Тианы.

Но, если я хочу наказать обманщицу (а я очень этого хочу!), то выбора у меня нет. Пока не знаю, как, но надо уговорить его пойти со мной в городской совет. 

Правда, это никак не меняет того факта, что вопрос с продуктами у нас по-прежнему остаётся открытым. Если с рынками у них здесь все так сложно, то где еще можно купить нормальных продуктов?

– Слушай, – обратилась я к коту, – А у вас тут кроме рынка есть какие-нибудь магазины? 

Кот вытаращился на меня так, словно я отрастила третью руку и теперь бодро помахивала ей.

– Мага… кто? – недоумённо спросил он, – Есть магачубра, это зверь такой, которого никто не видел, но он точно существует. А магазинов нет. 

– Да не зверь это, – отмахнулась я, – Магазин – это место, где можно купить еды. Как рынок, но подороже, зато все выбираешь сам и рисков столкнуться с мошенниками меньше.

– А! – обрадовался кот, – Так ты же практически гильдию авантюристов описала! Они из своих заданий притаскивают добычу, часть из которой продают местным. А если нужно что-то конкретное, можешь заявку оставить, сами все отыщут и принесут. 

– Ого! – обрадовалась я и тут же с укоризной потрепала его за ухом. Сомик мявкнул, – А чего же ты раньше не сказал? 

– Так ты и не спрашивала, – резонно заметил он, – как услышала про рынок, тут же загорелась!

– Ладно-ладно, проехали, – миролюбиво сказала я, а про себя решила: завтра же обязательно схожу в эту гильдию! 

– Принеси, пожалуйста, мои покупки, – меж тем обратилась я к коту, – пока будем работать с тем, что есть. Переберём их и посмотрим, можно ли что-то пустить в дело! Все-таки, чтобы идти в гильдию авантюристов, нам сначала надо заработать денег.

Натужно пыхтя, Сомик притащил сумку с покупками на кухню и мы принялись перебирать покупки.

ПроклЯтая обманщица действительно умудрилась насовать в самый низ залежалых, мятых и битых овощей, парочка из которых даже пошли белесым налетом.

В итоге, мы разложили на столе отдельными кучками картошку, морковку, лук, чеснок, два кочана капусты, пузырек масла и черствую буханку хлеба. Но даже с учетом того, что я покупала картошки с запасом, как основной ингредиент для большинства блюд, нам пришлось выбросить примерно четверть.

– Ты чего? – всполошился Сома. – Она же нормальная! Ни плесени, ни гнили!

– Она зеленая, – с сожалением вздохнул я.

– И что? – не понял кот, – Пусть полежит на солнышке, дозреет.

– С картошкой это так не работает, – покачала я головой, – А зеленую картошку в еду класть опасно. Мало того, что она даст слишком горький вкус, так ей еще и отравиться можно.

Что-то недовольно бурча, Сома сгреб всю отложенную мной в сторону картошку и понес к мусорнуму ведру. Краем глаза я заметила, что он еще и хлеб с собой прихватил.

– А ты куда хлеб потащил? – всполошилась я.

– Туда же. Он ведь черствый, – сверкнул на меня глазищами Сома.

– Нет, хлеб оставь. Он нам очень пригодится.

Сома недовольно аорчит.

– Тебя не поймешь. Хорошие продукты выбрасываешь, плохие оставляешь. Ну да ладно, делай, как знаешь.

Когда мы избавились от всего тухлого, к тем продуктам что лежали столе, пробивались ингредиенты, которые остались после каменщиков. А это желуди (много желудей), рис, сушеные грибы и травки Тианы.

Обведя все это задумчивым взглядом, я просила Сому:

– Сколько людей приходит обычно сюда, и что они заказывают? 

Кот посмотрел на меня с таким видом, будто я попросила его вычислить в уме уравнение с интегралами.

– А я-то откуда знаю? Это Тиана хозяйство вела… знаю только, что с утра почти никого не бывает. Так, заваливается пара человек на завтрак. Больше всего на обед приходит за супом, человек пять-шесть. Потом каменщики за жарким. А потом под вечер еще. Но тех больше наклюкаться интересует, чем поесть. Им вообще можно земли в тарелку покрошить, они даже не заметят.

– Так, – повысила я голос, – Никому мы земли крошить не будем. 

– А что будем? – с интересом откликнулся Сома.

– Мы устроим им пир, – улыбнулась я, потирая руки.

– Пир?! – в шоке воскликнул кот, – Как ты собираешься устроить им пир из ЭТОГО?!

Ну что, история Алевтины стремительно развивается, а это значит, что пора увидеть наших персонажей! Поехали.

Алевтина Сергеевна, в двух своих ипостасях. До и после перемещения в таинственную таверну. 

Себастьян Герран, командир отряда инквизиторов города Стребоницы, у которого явно очень много вопросов к Алевтине… и вряд ли в ближайшее время их станет меньше.

И, наконец, гвоздь программы. Кот Сомик, которого явно никак нельзя назвать самым обыкновенным, и который так по-наглому хозяйничал в таверне.

Когда я сказала Сомику про пир, я не лукавила. Я всерьёз вознамерилась выжать всё возможное из имеющихся у нас ингредиентов, расшибиться в лепёшку, но наготовить то, что не стыдно будет и королю подать. 

Ладно, про короля я погорячилась. Или нет? Зависит от того, что здесь привыкли есть короли. 

Так или иначе, я попросила Сому показать мне спальню Тианы. Но перед этим, я почистила одну картофелину, натерла ее на мелкой терке, залила смесь водой, добавила немного соли и сахара, после чего тщательно перемешала и оставила стоять на кухне. В соседнюю посуду я насыпала желудей и тоже залила их водой.

– С желудями все понятно, а с картошкой ты такое делаешь? – облизнулся кот.

– Вот завтра и узнаешь, – хитро подмигнула ему я.

Сома с подозрением покосился на миску с картофельной жижей, на всякий случай нюхнул ее, но ничего не сказал. Вместо этого, он повел меня на второй этаж таверны, где было расположено пять небольших комнаток – три на одной стороне и две, чуть побольше, на второй. 

– Тиана говорила, что раньше их сдавали посетителям, – мотнул кот головой в сторону запертых дверей, – Но потом недалеко отсюда открылись конкуренты, которые сильно сбили цены. Место они тоже выбрали более удачное, проходное. Поэтому если здесь кто-то и останавливается, это только мыши и тараканы. 

– Ясно, – кивнула я и сделала для себя пометку, что надо бы присмотреться к конкурентам. По крайней мере, чтобы понять что они предлагают и какие цены выставляют.

Спальней оказалась небольшая комнатка, значительную часть которой занимала кровать, покрытая комкастым матрасом. Не в силах больше ни на что, я просто рухнула лицом вниз на этот самый мартас.

Сквозь надвигающийся сон я почувствовала, как в ноги мне плюхнулось что-то тяжёлое, тёплое и пушистое, и замурлыкало так, что кровать затряслась. От этого стало намного уютнее, и я немедленно уснула. 

Вскочила я рано, когда за окном оглашённо закукарекали первые петухи, и немедленно кинулась на кухню. Я чувствовала себя удивительно бодрой и готовой к новым свершениям, хоть дел было невпроворот. Начиная от готовки и заканчивая разборками на рынке… но всё будем делать по порядку! 

Засучив рукава, я ринулась в кухонный бой. Правда, сначала пришлось повозиться с магическими кристаллами, выполняющими роль ламп. Сома вчера показал, как регулировать их яркость, но предупредил, чтобы я не сильно увлекалась: за магическую энергию для подзарядки надо платить, так что придётся пока экономить по максимуму. 

Тщательно скрутив волосы и убрав их под широкий лоскут ткани, найденный в спальне Тианы, я принялась за готовку.

Картофельная жижа за ночь превратилась в то, что мне так было нужно. Это, конечно, не заменит магазинные ингредиенты, но лучше уж так, чем никак.

Я достала из воды замоченные желуди и стала просушивать их на сковороде. В перерывах между перемешиваниями, я почистила еще картошки и подготовила грибы.

Теперь, оставалось самое сложное.

А именно, желуди. 

Была бы у меня ручная мельница или, на худой конец, мясорубка… желательно, та самая, советская, вечная металлическая, которая намертво крепилась к столу. Эх, мечты, мечты…

Вместо этого, мне пришлось растирать их в порошок пестиком до тех пор, пока не заломило в кисти.

К тому времени, как на улице окончательно рассвело, в кухне появился отчаянно зевающий кот. Замер на пороге и уставился на блюдо, которое я как раз поставила на стол.

– Это и есть твой пир? – спросил он недоверчиво.

Свернул голову на бок и втянул носом воздух.

– Пахнет как булка, – наконец, вынес он свой вердикт, – Приятно, но все равно на пир никак не тянет.

– Сам ты булка, – обиделась я, заправив под самодельную косынку выбившуюся прядь и торжествующе сказала, – Это знаменитый пирог с более чем вековой историей, пирог-улитка.

– Не знаю такого, – флегматично пожал плечами кот.

– Да, – хмуро согласилась я, – забыла добавить, что эта самая вековая история нашего мира, а не здешнего. Так или иначе, на него я возлагаю большие надежды. От этого пирога зависит, будет ли у нас мясо, или придётся опять кормить народ грибами, пока у них самих шляпки не вырастут.

Кот фыркнул и тут же красноречиво схватился за жалобно заурчавший живот. 

– Может, мы сначала его на несчастном голодном котике испробуем? – жалостливо протянул он, – А то мало ли что… 

Я тяжело  посмотрела на несчастного котика, по размерам приближающегося к лосю, и, сжалившись, отрезала кусочек пирога и протянула ему со словами:

– Держи, горемыка. Но потом у меня будет для тебя задание. 

– Ну, конечно, – пробурчал кот, вгрызаясь в ломоть, – как Сомик, так сразу задание. Совсем бедного котика не щадят.

Заодно я и себе кусочек отрезала, а то со вчерашнего дня ничего не ела. Осторожно попробовала – на самом деле, неплохо, хоть и чувствуется, как отчаянно заменялись некоторые продукты. Особенно сильно не хватало слоеного теста.

Я посмотрела на кота, ожидая его вердикта и… едва не поперхнулась куском пирога.

Уши Сомы встали торчком, а хвост вытянулся дугой и распушился. 

– Но… как?! – только и смог выдать кот, огромными глазами уставившись на меня.

– Что как? – лукаво улыбнулась я.

– Как эта штука получилась такой вкусной и нежной? Это же… это же просто картошка.

Я довольно улыбнулась и покачала головой.

– Лучше ешь дальше, потом я все расскажу.

Кот откусил от пирога еще один кусок, отчего пришел в еще большее возбуждение. Теперь его глаза были похожи на огромные блюдца, а рот попросту не закрывался – нижняя челюсть отвисла практически до пола.

– Фантастика! Если до этого был нежный вкус картошки, то сейчас его сменил яркий и сочный аромат грибов, смешанных с орехами. Получается, будто один вкус многократно усиливает другой… как такое возможно?!

– Заметил, все-таки, – усмехнулась я, – Чаще всего, в улитке делают смешанную начинку, то есть в картофельное пюре замешивают грибы. Из-за этого грибы теряют свой аромат. Я же сделала так, чтобы начинка не смешивалась. Если первая трубочка содержит в качестве наполнителя картофельное пюре с зеленью, то вторая – грибы, обжаренные с луком и так далее. Кроме того, если грибы смешать с картошкой, то такая смесь быстро потемнеет, а в раздельном виде двухцветный срез пирога будет долго оставаться ярким и красивым.

– А орехи? – воскликнул кот, – Откуда здесь настолько яркий привкус орехов.

– Это желуди, – не смогла сдержать довольной улыбки я, – Даже мука, сделанная из желудей дает ощутимый ореховый привкус, а я еще несколько из них обжарила и добавила к грибам.

– Невероятно… – выдохнул Сома, – А что тогда ты делала вчера? Из картошки и соли.

– Дрожжи, – кивнула я в сторону миски, где все еще настаивалась картофельная жижа, –  Без нее пирог не был бы таким воздушным, а был бы больше похож на подошву.

Кот бухнулся мне в ноги, отчего я даже вздрогнула.

– Я не знаю кем ты была в своем мире, но в этом ты просто богиня еды.

Такой невероятный комплимент заставил меня почувствовать себя неловко. Я ощутила, как кровь прилила к лицу. Сколько блюд я приготовила за всю свою жизнь, но такого признания я не припомню.

– Ну что, дегустатор, думаешь нашим посетителям понравится? 

– Думаю, – уверенно ответил кот, – С таким блюдом остаться недовольным просто невозможно!

Я хотела было его поблагодарить, но именно в этот момент из зала донёсся требовательный стук в дверь. 

– Хозяйка, открывай! – послышался приглушённый женский голос, – это Аланна Виал с сыном, на завтрак пришли!

– Ой, – моментально изменился в лице кот, – Кажется, сглазил. 

– В смысле? –тут же насторожилась я.

– Эта Аланна крайне привередливая и капризная. Она развлекается тем, что постоянно ходит по всяким жральням и унижает поваров с их блюдами. Причем, не важно что ей подают. Иногда она заходит и к нам. Мало того, что постоянно бедную Тиану до слез доводит, так еще ее сыночек постоянно пытается у нас что-нибудь стащить. Последний раз вон вилок недосчитались. Единственный плюс в том что эта Аланна какие-никакие деньги оставляет… но, на месте Тианы, я бы ей давно все что только можно расцарапал бы.

– Спасибо за разъяснения, – вздохнула я. 

Но отступать было некуда, а перед вызовами я не привыкла пасовать. В конце концов, я что, мало капризных клиентов повидала? Прорвёмся.

Поставила на поднос тарелки с аккуратными треугольничками пирога, пару кружек с водой и маленькую чашечку с моим секретным ингредиентом, который я приготовила буквально за пару минут до их появления, и  вынесла все в зал. 

Аланна оказалась сухощавой женщиной неопределённого возраста, одетой в длинное полосатое сине-белое платье. Оно не выглядело богатым, да и на рукавах виднелись следы штопки, однако достаток у его хозяйки был явно больше нашего с Сомой. 

Её сын, великовозрастный мордатый парень с взлохмаченными волосами пшеничного цвета, по-хозяйски развалился на стуле и разглядывал собственные пальцы. 

– Э, живо еды принесла! – заорал он, как только я появилась в зале. Меня это задело, но я не подала вида. 

– Тише, сыночка, веди себя прилично, – одёрнула его Аланна, уставилась на меня и недовольно поджала тонкие губы. Окинула красноречивым взглядом меня с ног до головы, задержала его на подносе. Её верхняя губа дрогнула, и Аланна брезгливо спросила:

– Что это, милочка? Обычно ты подаёшь другое. 

– Да-да, как ни зайдём, так обязательно тащишь какую-то гадость! – радостно закивал «сыночка», но его поросячьи глазки с жадностью вперились в «улитку». От меня не укрылось, как он с шумом втянул воздух. 

– Я решила разнообразить меню, – мило улыбнулась я, хотя отчаянно хотелось спросить, какого лешего они шастают сюда, если им вечно все не нравится, – Прошу, попробуйте. 

И водрузила поднос на стол. Аланна скользнула по «улитке» высокомерным взглядом и процедила:

– Что ж, это, конечно, выглядит лучше, чем твоя обычная стряпня, но не сомневаюсь, что на вкус это будет не менее отвратительно. Если девка не умеет готовить с детства, то и не научится! 

Внутри меня всё вскипело, и мне ужасно захотелось опустить этот поднос вредной Аланне на голову. Но я сдержалась из последних сил и учтиво ответила, лучезарно улыбаясь:

– Что ж, если вам так не по душе моя стряпня, пожалуй, я унесу её обратно. 

Аланна заколебалась – я видела это по её глазам. Её ноздри затрепетали, втягивая запах «улитки», и я почувствовала, как ей хочется её попробовать. 

– Я… – начала она и вдруг вскрикнула:

– Сыночка! Ты чего делаешь?!

А сыночка, тем временем, уплетал мой пирог за обе щеки. Услышав возглас мамы, он обернулся к ней и, с совершенно ошарашенным лицом и чуть ли не остекленевшими от шока глазами, выдохнул:

– Мам… это… вкусно…

Аланна посмотрела на сына так, будто вместо него за столом сидел не ее родной ребенок, а какой-то непонятный подкидыш. 

Она перевела взгляд на пирог и, судорожно сглотнув, взяла в руки вилку. Отломала кусочек, с сомнением посмотрела на двухцветный срез улитки и нерешительно положила его в рот.

От меня не ускользнуло как изменилось ее выражение лица. У Аланны расширились зрачки, затрепетали крылья носа, заходил ходуном подбородок. Но буквально несколько секунд, и ей удалось вернуть контроль над своим лицом.

Все с тем же презрительным выражением, Аланна отодвинула тарелку в сторону и надменно выдала:

– Чуть лучше, чем обычно, но все равно ничего особенного.

– В таком случае, – улыбнулась  я, – Вам стоит попробовать этот же пирог, но с моим особым ингредиентом, после которого вы уже не сможете повторить эти слова.

– Это каким же? – облизнув губы, с жадностью вонзила в меня взгляд Аланна.