Тайна Жар-птицы

Я шла по тёмной и не вызывающей доверия улочке в какой-то давно заброшенной деревне и чертыхалась.

Ну неужели Мстя не могла выбрать место получше? Загнала нас в какое-то забытое богом место, а нам иди теперь и на каждый шорох оборачивайся. А то мало ли кто тут ходит по ночам.

И ведь я — не Бессмертная, у меня нет постоянной охраны из трёх кусачих доберманов… надо завести, видимо. Валера мне давно предлагает, но я как-то пока не решаюсь всё.

Видимо, ещё пара таких вылазок, и точно решусь.

И ведь не откажешься: мы давно не виделись, договорились встретиться и колективно решили, что место выбирает Мстислава.

Интересно, с чем был связан выбор именно этой конкретной деревушки? Кажется, наша дорогая подруга заимела здесь собственную избушку, оборудовала её под свою работу, чтобы её любимая бабка не отвлекала по пустякам и всякими особо «ценными» советами, а маменька не приставала с нравоучениями… но мы-то здесь каким боком?

С каждым шагом желание вытрясти из Добронравовой ответ на этот вопрос становилось всё сильнее.

Впереди маячил единственный дом с горящим светом в окнах. И именно там меня ждали: Мстя предупредила, что никто тут на постоянной основе не живёт, деревня почти мертва, так что, если я поеду вечером — а она знала, что именно так я и поступлю просто потому, что буду занята весь день дома у дедушки, — то мне надо идти к тому единственному источнику света, который я увижу.

Ну, я и шла. Шла с огромной корзинкой свежих яблок из дедушкиного сада, потому что еды нормальной наверняка опять не будет. Мы все были такие разные, что окружающие часто вопросом задавались, как мы вообще дружим.

И предпочтения в еде у нас были тоже разные. Это неплохо, просто каждая почти всегда приносила еду с собой.

Ну или мы заказывали пиццу.

Две.

Три.

Десять, если к нам присоединялись братья Бессмертной, потому что эти проглоты могли сожрать всё. Вообще всё.

Но в такую дыру доставку пиццы не закажешь, поэтому пришлось взять еды с собой. И побольше, побольше!

Правда, тащить всю эту вкусноту надо было на себе от остановки.

Но что не сделаешь ради того, чтобы не помереть голодной смертью? Сам о себе не позаботишься, никто не позаботится, так что я пыхтела, ворчала, но продолжала путь. До-олгий, бесконечно долгий.

Я даже успела несколько раз проклясть Добронравову.

Мысленно, конечно, да и толка в этом не было никакого. Я же не ведьма, мои проклятья силы не имеют.

Наконец, я дошла до хиленького заборчика. Открыла противно скрипнувшую калитку и ступила на заросшую территорию участка.

А он был больше, чем показался мне изначально: до дома было метров десять, а путь освещало одно только маленькое окно, в котором тускло горела доисторическая лампа. Да и то, как сказать «освещало»… в жёлтые лучи попадало совсем немного пространства под окном, а весь участок был поглощён июльской ночью.

Осторожный шаг, другой… я старалась ступать аккуратно: кто знает, что притаилось в траве? Безобидная кочка? Полено? Змея? У меня не было ответа на этот вопрос, а в темноте видела я не очень хорошо, вот и приходилось осторожничать. Я ж обеими руками держала тяжеленную корзинку, в таком положении даже фонарик не достанешь. Как тут дорогу подсвечивать?

Впрочем, за меня это сделал кое-кто другой — я заметила три пары сверкающих красных глаз, смотрящих на меня из темноты. Казалось, эти «огни» висели в воздухе: тел существ видно не было.

Вашу. Мать. Я знаю, чьи это.

И что они со мной сделают, тоже знаю.

Мой крик разнёсся по всей деревеньке, разбудив птиц, устроившихся неподалёку на ночлег:

— ВАЛЕРА-А-А!

А из темноты на меня бросились три крупных зверя.

Валерия Бессмертная

Я стояла у древней плиты на кухне ещё более древнего дома и жарила блины, бухтя на весь мир, что собирает нас Мстя, а готовить вынуждена я.

Терпеть не могу это дело. Умею только блины печь, и это не люблю ещё больше: долго, муторно, посуды напачкаешь, словно на полк солдат стряпаешь, а сжирается за пять минут. Буквально. И это ладно мы сегодня только девочками собираемся, а если бы к нам ещё мои братья заглянули на огонёк? Те бы со сковородки утаскивали, обжигались бы об кипящее масло, шипели, что горячо, но всё равно бы воровали блины. Плавали, знаем.

— Валера! — послышался тоненький писк с улицы. Но он был настолько тихий…

Показалось или нет? Отвлекаться от готовки не хочется…

А потом я словила радостный эмоциональный поток от Мора и всё-таки решила посмотреть его глазами.

А, нет, не показалось. Это Алёнка.

Скинув со сковородки очередной блин, выключила газ и пошла встречать подругу. Вот чего ей не предупреждается заранее, что она идёт? Я бы встретила… Мало ли, кто тут шляется. Опаснее меня в этом захолустье, конечно, никого нет, но Огнева у нас маленькая и слабая птичка, какой отпор она сможет кому дать?

Подруга обнаружилась на середине тропинки, ведущей к дому. Она лежала на спине, раскинув руки в стороны, словно смиряясь с происходящим. А вокруг скакали мои доберманчики и облизывали Алёнку со всех сторон.

Алёнка что-то довольно пищала и в какой-то момент решила попытаться погладить всех одновременно. Получалось плохо: доберы скакали и радовались, не собираясь останавливаться.

Надо её вытаскивать, а то от этих милых собачек не отвяжешься, в каком бы настроении они ни были: они были готовы до смерти зализать тех, кто им близок и хорошо чешет за ушком, и до той же смерти искусать тех, кто плохо себя ведёт.

В общем, подругу надо спасать.

Когда мне оставалась буквально пара шагов до Алёнки, под моей ногой что-то хрустнуло.

Хм…

А, это яблоко. Ничего необычного, просто наша птичка снова притащила с собой целую корзину еды.

Я пнула раздавленный плод в сторону и дошла-таки до подруги.

— Ты ещё живая или как? — с усмешкой поинтересовалась я, успокаивая собак и отпуская в воздух несколько искорок магии, чтобы осветить пространство.

Я-то и без них хорошо вижу, но Огневой явно будет удобнее со светом. Не обладала подруга идеальным ночным зрением.

— Кажется, уже не очень, — Алёнка с кряхтением села и окинула тоскливым взглядом рассыпавшиеся яблоки.

А потом тяжко вздохнула и принялась собирать ценные плоды.

— Могла бы и предупредить, что вот-вот придёшь, я бы встретила тебя на станции, — буркнула я, помогая собрать целые за редким исключением яблоки.

— Как? Тут такая прекрасная связь, что телефон превращается в бесполезную коробочку, — она резво закидывала яблоки обратно в корзину.

Алёна Огнева

Валерка отбила меня от своих милых собачек и даже помогла мне собрать раскиданные яблоки — нонсенс какой-то, за ней такого обычно не водится. Про неё скорее нафырчать, что я не предупредила, что еду, и чуть ли не волоком затащить меня в дом.

Собственно, потом именно это она и сделала. Нечисть, что ещё от неё ожидать? Гостеприимства и милого обхождения?

— О, а у нас будет нормальная еда? — удивилась я, почувствовав запах блинов, едва зайдя в помещение.

Бессмертная закатила глаза и снова встала у плиты.

Она была маленькой и заметной. Вся в коже, независимо от погоды — ей не бывало ни холодно, ни жарко, так что подруга круглый год гоняла в кожаных брюках и косухе, — с крашеными в неестественные цвета короткими волосами — сейчас они были бирюзового цвета, хотя, кажется, ещё пару недель назад она «носила» кислотно-розовый оттенок, — она была невысокой, худой… слишком худой, на мой вкус, хоть меня никто и не спрашивал, и костлявой — наследственность, родимая, давала о себе знать. Бессмертные вообще все тощие, у них это семейное.

Как и бледная, даже, я бы сказала, белая кожа, огромные карие глаза на пол-лица и острые зубы.

Все зубы. Как у хищников, да.

Собственно, они на самом деле были хищниками и в нашем сказочном мире не сильно скрывали это. А зачем? Про особенности этого рода вся нечисть и так была наслышана.

Самая безобидная их особенность была в том, что все четверо Бессмертных — заядлые мясоеды.

Блины вот только — неожиданно — обожали все. Говорят, это блюдо ввела в их меню жена Владимира, отца моей подруги, но насколько достоверны были эти слухи, то мне неведомо. Валерка никогда не рассказывала о матери, а я и не сильно настаивала, понимала прекрасно, что для неё это было всё ещё больно, несмотря на то, что прошло уже пятнадцать лет…

Но я отвлеклась. Так вот, блины.

Только Валерка умела печь их так, ни у кого больше я не пробовала подобной вкусноты.

Собственно, если уж быть до конца честной, это единственное, что она в принципе умела готовить. Её мама научила… давно…

— Мстя уж больно клянчила вкусного, когда передавала мне ключи от этой развалины, — фыркнула Кощеева дочурка. — Но у нас у всех настолько разные предпочтения в еде, а пиццу тащить через Навь — это нацеплять на неё праха, что у меня просто не осталось выбора. Нет, мне-то и с прахом вкусно будет, но вы же кривиться начнёте.

Прозвучало это тоном «понимали бы вы ещё чего в еде».

Куда уж нам до «высокой кухни» Нави.

Вкусы у нас на самом деле у всех были разные. Валерка была заядлым мясоедом, Мстислава обожала всякую… э-э… лягушек, в общем, улиток и прочую склизкую гадость, которую каким-то чудом умудрялась регулярно доставать в нашей местности, а я ела яблоки и сладкое как не в себя.

В общем, ни разу не пересекаемся. А посидеть вместе похомячить порой хотелось, вот Валерка сегодня и впряглась в ненавистную готовку.

— Ты не знаешь, что Мстислава задумала? — поинтересовалась я, усаживаясь за стол, и стала перебирать яблоки, пострадавшие от экспрессивного выражения чувств собачек Валерки.

И вот хоть бы капельку стыдно им было! Но не-ет, они ж копия своей хозяйки — ни стыда, ни совести, ничего лишнего…

Побитых плодов, к счастью, оказалось не так много, как я боялась, но всё равно жалко было. Они такие вкусные!

— Наша ведьма говорила что-то про какое-то особое положение планет и звёзд на небе, наиболее благоприятное для каких-то там обрядов, — бросила через плечо Валерка. — Кажется, она вещала что-то про то, что информационный поток от вселенной мощнее, можно получить ответы на самые животрепещущие вопросы, но я не помню точно. Ты же знаешь, я со всем этим не заморачиваюсь.

О-о да, я знала. Как и то, что Валерка никогда не скажет Мсте, что ничего не понимает в ведьминских ритуалах, проклятиях и предсказаниях, а мне — что не разбирается, чем масляная пастель отличается от сухой. Ей просто эта информация была не нужна, но обижать нас ей не хотелось, так что...

Валерка вообще для нас с Мстиславой была сродни старшей сестре. У меня вообще никого не было, кроме дедушки, а Мстя не могла найти контакт со своими родственницами, разрываясь между религиозной матерью, что для нечисти было нонсенсом, и колдуньей-бабкой. Бессмертная нам давала именно то, что мы не могли получить в семье: наставничество более взрослой женщины. Она стала для нас именно той авторитетной старшей сестрой, которая поддержит, когда это нужно, и от опасностей убережёт.

Да, она была ненамного нас старше. Меня на четыре года, Мстиславу вообще всего на два — Валерке было двадцать шесть, но… она уже в пятнадцать лет была взрослой. От неё исходила вот эта вот взрослая энергетика, дающая ощущение безопасности.

Она стала для нас оплотом спокойствия.

В своей весьма специфичной манере, конечно. Пинки раздавала — и раздаёт, чего уж там — нам только так, у неё это за здрасьте, только успевай отпрыгивать, но, положа руку на сердце, это всегда было ради нашей безопасности и шло нам на пользу.

— А вот и я! — в дом впорхнула наша ведьма, не дав мне додумать про значимость Валерки и её роль в нашей жизни.

— Ты долго, — недовольно буркнула Бессмертная.

Это вообще было нормальным её состоянием. Любила подруга поворчать и побурчать на всех и вся.

— Ну извини, Лерусь, — Мстя невинно похлопала глазками.

И не успела увернуться от прилетевшей ей в лоб лопатки.

— Валер! — возмутилась она.

— Ну извини, Мстюнчик, не удержалась, — ехидно ответила Валерка.

Я от смеха аж яблоком подавилась. Любили они порой такие пикировки устраивать, да-а…

Валера ненавидела, когда её звали Лерой и всеми уменьшительно-ласкательными, кривилась, когда её звали Валерией, и только на Валеру и Валерку реагировала нормально.

Странно? Возможно. Но как её ни назови, всё едино: хоть Лерочка, хоть Валерка — для нас она была и остаётся любимой подругой независимо от формы имени, которую она предпочитала. И мы принимали её такой.

— Где ты пропадала? — поинтересовалась я у Добролюбовой.

Эта была внучкой бабы Яги. Среднего роста фигуристая брюнетка, фигуру которой подчёркивал джинсовый комбинезон в облипочку, смотрела на весь мир исподлобья своими ярко-зелёными глазищами, могла с лёгкостью очаровать любого и так же легко этого «любого» потом напугать своей маниакальной любовью к ритуалам. Особенно к тем, которые с «жертвоприношушками», как любовно называла их Мстя.

Ну, там, знаете, из серии чёрную курицу в пентаграмме забить, пустить кровь врагу и всякое такое… это её увлечение слегка контрастировало с образом вполне милой и слегка не от мира сего девушки и в миг убавляло ей очарования в глазах парней. Нечисть с ней связываться не горела желанием как-то, а обычные люди, видя карты таро, хрустальный шар и прочие радости ведьмы, тоже старались свести общение к минимуму и постепенно пропадали из её жизни.

И это было причиной множества печалей: любви хотелось, а никто её такой, как она есть, не принимал. Сколько Мстислава не гадала на свою пару, так и не видела никакого чёткого образа, только лишь понимала, что он где-то есть. Где-то очень, очень далеко. Причём даже примерное местоположение она не понимала, что радости не добавляло.

— Маменька разнюхала, что я снова собираюсь «непотребство колдунское» творить, — передразнила ведьма свою мать, закатив глаза. — И устроила истерику. Пришлось решать эту проблему, поэтому и задержалась.

Валерка фыркнула.

Ну да, все мы знали, что Алика, дочь действующей Яги, дар матери не унаследовала и ударилась в религию, хоть и была по крови нечистью — ну не принято у нас ходить в церкви, не принято! Пусть и не осталось практически тех, кто может светом заговорить воду, сделав её убийственной для нас, но всё равно не принято. Но находились безумцы типа госпожи Добролюбовой, готовые поставить под удар не только себя, но и всё наше нечистое сообщество, лишь бы показать, что они не такие, как все.

А у Алики это обострялось ещё и собственной несостоятельностью в магии.

Мстислава же уродилась сильно одарённой ведьмой на радость бабушке и на зависть матери, вот и доставалось нашей подруге из-за материных комплексов. Отец, правда, старался её оберегать, но получалось, скажем прямо, не очень.

— Ну, поведай нам, что за жуткие ритуалы ты планируешь в эту ночь, нечистая? — Валерка была сама «деликатность».

Впрочем, как всегда. Вот если бы было не так, я бы задумалась о ментальном здоровье подруги, а так… всё нормально.

— Сама такая, — фыркнула Мстя. — Гадать будем.

— Не гадить — уже хорошо, — не удержалась Бессмертная.

Я не выдержала и кинула в нахалку огрызком яблока.

Но эта… нечисть ожидаемо увернулась. Я уже говорила, что она хищница, да? Ну так это не только на зубы отпечаток накладывает, но и на повадки, и на реакцию.

— Кто в меня яблоком кинет, в лицо горячим блином получит, — угрожающе рыкнула она.

— А ты не нарывайся, и не буду кидать, — парировала я. — Сама знаешь, что тебя иногда заносит.

Валерка только недовольно заворчала. Ну был, был за ней такой грешок, она и сама о нём прекрасно знала. И просила говорить, если зарывается и ненароком обижает — не хотела она нас терять, а язык за зубами, да характер в узде держать у неё далеко не всегда получалось.

Ну мы и говорили. Нам ведь тоже не хотелось из-за глупых обид подруги лишаться.

— И на что гадаем? — полюбопытствовала я, повернувшись к Мсте.

— На женихов! — радостно возвестила она.

Валерка страдальчески взвыла. Она была ярой противницей любви и браков, а Мстислава, казалось, наоборот, только и жила мыслью о том, что где-то в мире ходит-бродит её суженый, угрюмый и несчастный от того, что в его жизни нет счастья в лице юной Яги.

Дедушка мой всегда ворчал, что как раз-таки по этому поводу тот бедолага, которого она когда-нибудь к рукам приберёт, сейчас свои самые счастливые годы проживает, только радости своей не осознаёт. Пока.

Но ворчал он, разумеется, когда ведьмы рядом не было. Он у меня вообще был очень мил и деликатен, а с подругами моими предпочитал поддерживать хорошие отношения. Зачем им ссориться? Они все были мне дороги и понимали, что разорваться между ними я не смогу, если вдруг начнутся серьёзные конфликты.

— В общем, я решила, что мы все не молодеем и что пора уже найти себе кого-нибудь, — радостно тараторила Мстя. — И откопала недавно интересный ритуал! Будем пробовать.

Валерка, не оборачиваясь, кинула в ведьму ещё и половником:

— Сгинь, нечисть! Я никаких твоих мухоморов жрать не буду!

От летящего снаряда Мстиславу спасла я: успела перехватить за секунду до столкновения со лбом Яги.

— Никаких мухоморов я тебе не дам, мне самой мало. И вообще, лично от тебя и Алёны ничего не требуется, только за руки меня держать. Всё остальное делать буду я, не переживай, — попыталась успокоить её Добролюбова.

Получилось так себе.

— Это ещё страшнее, — буркнула Валерка, которая так к нам и не развернулась. — Алён, половник отдай.

— У тебя глаза на затылке что ли? — удивилась я.

Как она вот так не оборачиваясь определила, что он у меня в руке был?

— У меня Мор перед тобой сидит, — был короткий ответ.

А…

Собачки у Бессмертной были не обычные, а из мира мёртвых выходцы. Навьи охотники — жители вотчины Кощея.

Те ещё твари на самом деле, если взрослые и дикие, но Мар, Мор и Мер каким-то образом оказались в доме Кощея совсем маленькими, и Валерка смогла их приручить. Теперь они скакали за ней хоть в Навь, хоть в Явь, но чаще всего сидели на навьих тропах — тех особенных путях, по которым можно было из Реальности и Сказки в Навь попадать, — невидимые глазу живых и в любой момент готовые помочь хозяйке.

Именно этими путями и перемещалась обычно Валерка: ей было намного проще скакнуть из Сказки — заповедных зон, где селилась нечисть — в Навь, а оттуда уже выйти в Реальность — города обычных людей, причём только этими тропами можно было прийти откуда угодно куда угодно. Весь путь занимал не больше минуты, вот только доступен был лишь Бессмертным и тем, кого они были готовы за собой провести. Ну и Изольде Николаевне ещё, но она — действующий проводник в мир мёртвых, так что ничего удивительного в том, что Яга спокойно ходит туда-сюда, не было.

Остальным же приходилось довольствоваться обычным человеческим транспортом или своими ногами-лапами-крыльями.

Ну и ведьмы ещё на мётлах летали.

— В общем, я пошла готовиться, — оповестила нас Мстя и на самом деле ушла в комнату готовить место для ритуала.

— Иногда я понимаю её мать, — задумчиво протянула Валера. — Я бы тоже, наверное, орала и истерила, если бы моя дочь без надзора подобным кошмаром занималась.

— Но согласись, разница между «беспокоиться за своего ребёнка» и «завидовать одарённой дочери» есть, — грустно улыбнулась я.

— Есть, — была вынуждена признать Валера. — Но это не отменяет того, что Мстя занимается колдовством бесконтрольно, а никто ей по шапке не даёт, когда надо.

— Ну не прибедняйся, ты прекрасно с этой обязанностью справляешься, — рассмеялась я.

Бессмертная лишь покачала головой:

— Это не то, Алён. Я же не понимаю в ведьмовстве ничего. Как мне уберечь её от смертельно опасных ритуалов, если я просто не знаю, что и от чего ожидать?

— Не знаю, — вздохнула я. — Жизнь нечисти полна опасностей, ты сама об этом в курсе не хуже меня. Инквизиторы не дремлют, а у нас у всех есть что-то такое, что может им помочь в борьбе с нашим сказочным народом. Ради моего голоса много кто готов пойти на преступление, разве не так? А удача, которую я в теории приношу тем, кто рядом? А мой ключ?..

— Это другое, — перебила меня она. — Есть риски, которые от нас не зависят. Мы такими родились, куда засунешь свою сказочность? А есть проблемы, которые мы сами себе создаём: нарушение правил дорожного движения, откровенные разговоры среди людей, когда нас могут услышать инквизиторы или их осведомители, непонятные ритуалы, проводимые бесконтрольно… чувствуешь разницу? По-моему, она очевидна. И вот объясни мне неразумной, зачем самому загонять себя в Навь побыстрее, напрасно рискуя? С этим прекрасно справятся светлые. Не надо упрощать инквизиции задачу по нашему уничтожению.

И вот что на это скажешь?

— Ты же понимаешь, что у неё это протест против матери? Базовая история про одобрение твоих действий самым близким и родным… в теории же мама должна быть такой, правда? А у Мсти эта рана болит всё больше: девочке двадцать четыре годочка, а мама не принимает её, не говорит, что любит, лишь кривится недовольно на всякие её ведьмовские штучки. А чем больше кривится, тем больше Мстя в это всё погружается. По-детски, конечно, мол, ах ты не хочешь принимать и любить меня такой, какая я есть, тогда я сделаю всё тебе наперекор, но…

— Мстя идёт, — перебила меня Валерка.

Через секунду дверь на кухню скрипнула — это на самом деле была Мстислава — и разговор пришлось прекратить.

— О чём секретничаете? — полюбопытствовала она.

— О твоём маниакальном желании загнать себя в Навь экспериментами, — фыркнула Валерка.

Чистую правду, между прочим, сказала. Не всю, но правду.

— Ой, отстань, — Яга лишь закатила глаза. — Я всё проверила перед тем, как предлагать вам этот ритуал. И вообще!..

— Что? — Бессмертная откровенно подначивала Ягу.

— Ничего, — буркнула Мстя. Не нравились ей такие разговоры. — У меня всё готово к гаданию, пойдёмте.

Ну мы и пошли. Что нам ещё оставалось? Остановить Мстю мы не могли, а так хоть проконтролируем, что всё нормально будет.

На старом дощатом полу мелом была начерчена пентаграмма, на лучах её горели чёрные заговорённые свечи, маленькие языки пламени которых едва-едва освещали пространство комнаты, но стоило только Мсте зайти в контур, как он вспыхнул ярким золотым светом, а пламя свечей взвилось вверх на добрые полметра.

Я отпрянула. Огонь мне был не страшен, но… слишком резко это произошло. И явно зафонило неизвестной мне до сих пор энергетикой.

— Заходите, — Мстя позвала нас внутрь, и сама уселась ровно в центр рисунка.

А свечи постепенно горели все ровнее и спокойнее — их пламя возвращалось к нормальным, привычным размерам.

— Опять потом оттирать штаны от мела, — проворчала Бессмертная и шагнула вперёд, потянув и меня за собой.

Мы уселись по обе стороны от ведьмы, как она нам показала, и взяли её за руки.

А потом она начала петь.

И в этом пении нельзя было разобрать слов, но… оно было о всём мире. О зелёных лесах, о буйных реках и непредсказуемых морях, о цветах и травах, о маленькой бабочке, на крылышках которой играли лучики солнца, и о хищной птице, парящей высоко-высоко в небе… всё сущее слилось в этой ритуальной песне, такое разное и в то же время такое цельное и неразрывное…

Пламя свечей вновь вспыхнуло ярче, а в следующую секунду перед моими глазами мелькнуло лицо незнакомца, и я поймала образ… совсем не тот, что я предполагала.

— Ангел будет парить в небесах, — неестественным голосом произнесла Мстислава. — Бессмертие сжигают на кострах, а колдунов погибель ждёт, когда любовь их всех найдёт.

И Мстислава отключилась. И чуть не упала, если бы мы с Бессмертной не успели среагировать и подхватить её.

М-да… я даже не знаю, что сказать.

Мы вытащили её из контура и, пока я, как воплощение самого огня, гасила свечи — уж не знаю, правильно я закрывала ритуал или нет, но держать огонь в старом деревянном доме слишком опасно, — Валерка приводила нашу горе-ведьму в порядок.

— Проверила всё, проверила, — шипела Валерка, отпаивая Ягу сладким чаем. — Потому и свалилась в обморок, да?

Кажется, она много чего хотела высказать Мсте.

— Что видела, Валер? — поинтересовалась я, отвлекая подругу от страдалицы.

— Да то же, что Мстя сказала. Губительный огонь. Ну и амбала какого-то странного, который, кажется, этот огонь породил и меня там сжигал… А ты?

— Ангельские крылья, которые, судя по всему, появились ценой моей жизни, — пожала плечами я. — Ну и лицо неизвестного мне мужчины. Самое грустное, что я его не помню и теперь не знаю, от кого шарахаться.

Валерка зависла.

— Я тоже не помню… — в тихом ужасе прошептала она.

Кажется, это был первый раз за всю историю нашего знакомства, когда я слышала в голосе Бессмертной страх. Она явно испугалась того, что не помнила лицо мужчины из видения.

Мы перевели взгляды на Мстиславу.

— Что? — хрипло спросила она.

— Рассказывай давай, Ягуся, что видала и чем нам всем это грозит.

— Смерть свою, — буркнула она. — И понятия не имею, как скоро произойдёт то, что мы видели.

— Огнище погадали на женихов, — не смогла удержаться от ехидного комментария Валерка.

— Суженый-ряженый, уйди, пока наряженный? — хохотнула я.

Вот только на самом деле весело мне не было. Что делать?

Долго переживать из-за этого странного (и страшного) предсказания у меня не получилось.

Сначала Валерка надавала нам всем по шапке за гундёж и страдашечки — она быстро взяла себя в руки и решила, что конкретно эту проблему будет решать, когда если она случится. Да, она сторонница того, чтобы до проблем не доводить — и практически всегда радикально на корню пресекает любые зарождающиеся неприятности, но… всё равно об этом своём «амбале» она не знала ровным счётом ничего, как и мы с Мстиславой не имели никакой информации о тех, кого себе нагадали, так что Бессмертная сама предпочла не нервничать и нам не дала нервы себе трепать, пока мы рядом с ней были.

А потом я отвлеклась на проблемы насущные.

Я была художницей и собиралась представить некоторые свои работы на одной из художественных выставок. Точнее, меня туда пригласили принять участие, но не суть. В любом случае, мне надо было подготовиться: документы, картины…

Что-то я немного правила, а одну работу дорисовывала буквально за несколько дней до открытия, просто… ну, идея была, а настроения и вдохновения, чтобы её реализовать, не было. А потом вдруг попёрло и я в самый последний момент заявила эту картину на выставку.

И дорисовывала тоже в последний момент.

В общем, отвлеклась я от кошмарного предсказания. Только выставка и спасала.

Я слишком нервничала из-за неё, вот и не думалось мне об ангелах. Какие вообще ангелы, которые ещё неизвестно когда в моей жизни появятся, если мои работы на крупнейшей городской выставке представлены?

И вообще… может, ерунда это всё, может, никого и не встретим. Будем решать проблемы по мере их поступления, да!

А пока что основной моей проблемой была как раз выставка.

И я решила вытащить туда девчонок развеяться. Ну и поддержка мне их нужна была, куда без этого? Потому и звала с собой.

А Мстислава с Валеркой с радостью откликнулись на приглашение и пришли меня поддержать. И сейчас мы втроём курсировали по коридорам и рассматривали картины. Я рассказывала им о работах других участников — знакомых у меня здесь хватало, — а потом пошла показывать своё.

Выставка была разнообразна. Авангардизм сменялся академизмом, масло — пастелью и углём, фантастические войны — бытовыми зарисовками.

Мои работы как раз относились к последнему по моему скромному мнению, однако организаторы так не считали.

В принципе, сюжеты были основаны на реальной повседневности… для нас с девчонками реальной. Ну и для другой нечисти, которой здесь хватало, тоже: мы же все видим то, что я рисовала, достаточно часто.

Да, что-то я приукрашивала, о многом умалчивала или намеренно искажала как детали, так и какие-то значимые моменты, но людям без разницы — всё равно ничего не знают о нас, кроме фольклорных сказок, — а всей нечисти смешно.

—…Работы Алёны Огневой смело можно охарактеризовать одной лишь ёмкой фразой: «старые сказки на новый лад». На её полотнах столь живо переплетаются герои русских народных сказок и наша действительность, что невозможно не восхититься, сколь точно в реалии земли вписаны фольклорные персонажи… — читала и ржала Валерка.

— Понимали бы они ещё что в нечисти, — тихо фыркнула Мстя.

— И не говори-ка, — я только вздохнула. — Но не побежишь же им показывать нормальную жизнь?

— Ну да, там два путя будет: либо тех, кому покажешь, в психушку упекут, либо нас святая инквизиция грохнет, — тихо ответила ведьма.

Валерка зашипела на нас разъярённой кошкой:

— Не могли бы потише этот вопрос обсуждать? Нашли, кого поминать!

Упс. Я забыла, что мы среди людей, каждый из которых может быть осведомителем инквизиции, а то и сам из этой светлой братии.

И хотя очень близко к нам, кажется, никого не было, тему пришлось закрыть от греха подальше.

Мы как раз подходили к одной из моих работ, где была изображена Изольда Николаевна — действующая Яга — в шали и на мотоцикле. Последний был подарком от Владимира на юбилей бабуле Мстиславы, а полноватая женщина в длинной цветастой юбке с разрезом чуть ли не на всю длину подола, укутанная в шаль, настолько забавно выглядела на мотоцикле, что я не удержалась и на каком-то клочке бумаги начеркала за пару минут этот сюжет. А потом он вылился в полноценную картину.

И вот возле этой самой картины стояло трое молодых мужчин, один из которых что-то возбуждённо рассказывал остальным.

Мы тихо подходили всё ближе. Больно уж интересно было послушать, что они в моей работе обсуждают.

—…заметьте, что нога у Яги не канонично костяная, но и не обычная: кости здесь явно видны, но при этом так же прослеживаются черты призрачной ноги. Более того, если вы обратите внимание на чёрную дымку, вьющуюся вокруг кости, вы заметите, что она как будто кружевная. Это символ, имеющий глубокий тайный смысл: смерть подкрадывается красиво и незаметно, постепенно уничтожая самую суть живого и превращая человека в существо, зависшее между…

А я смотрела на картинку и искала тот самый тайный смысл, который туда не вкладывала.

А, вот. Нашла.

— Блин! — я с чувством хлопнула себя по лбу. — Забыла чулок дорисовать!

Молодые люди обернулись и удивлённо посмотрели на нашу не совсем дружную компанию: девчонки откровенно ржали в голос, а я рвала на себе волосы. Мысленно, разумеется. Как такую красоту можно было портить?

Блин-блин-блин-блин. Надеюсь, Изольда Николаевна не сильно обидится… она уж очень хотела, чтобы на этой работе она была изображена в кружевных чулках. Зачем ей это, я не спрашивала. Вероятно, кто-то просто хотел позлить дочь своей неправильностью.

— Вот тебе и тайный смысл, — хмыкнул один из собравшихся. — А вы Алёна, да? — улыбнулся он мне.

О-о…

— Да, — заторможено ответила я.

Высокий красавчик тряхнул гривой густых блондинистых волос, а серо-голубые глаза… этот изучающий взгляд, хитрый прищур... вот тут я и поняла, что пропала.

— Я Дмитрий, это Эдуард, — кивнул он на молчавшего, — а наш искатель тайных смыслов — Вано, — хохотнул красавчик.

— Слава, — представилась Мстя.

Чего это она?..

Никогда такого не было, чтобы она не Мстиславой представлялась.

— Лерочка, — растянула губы в приветственной приторно-сладкой улыбке Бессмертная.

Но вот взгляд её мне не понравился.

Как и форма имени, которую она выбрала. Подозрительно. Она же терпеть не может, когда её так зовут…

Впрочем, никому из мужчин до этого дела не было. Да и не знали они девчонок, как могли заподозрить, что что-то тут не так?

А вот Добролюбова, кажется, шепнула какое-то заклинание…

Боже, да что происходит-то? Почему она так рискует? Средь бела дня, когда вокруг полно людей…

— Очарован, — Дмитрий сцапал мою руку и коснулся пальцев лёгким поцелуем, выбивая все глупые и не очень мысли из моей бедовой головушки.

И только он хотел что-то ещё мне сказать, как Валерка совершенно бесцеремонным образом оттеснила мужчину от меня:

— Смотреть можно, руками трогать нельзя, — ехидно улыбнулась она Дмитрию и потащила меня в сторону, оставив его с друзьями стоять с открытыми ртами возле картины с «глубоким тайным смыслом».

Мстя поспешила за нами.

— Валер, — зашипела я. — Что это такое было?

— Не знаю, но мне они не нравятся, — буркнула она. — Да и ты слышала, как представилась Мстя? Отродясь такого не бывало, чтобы она кому-нибудь называлась Славой. А уж чтобы колдовала прямо на людях…

Меня тоже это царапнуло, но… там же красавчик…

— Мне не понравился Вано. Ему явно нельзя доверять, чует мой филей, — тихо ответила наша ведьма

У-у… это серьёзно. Если Мстя так говорит, то точно не стоит…

— И я не хотела, чтобы нас запомнили. Через пару минут после того, как они нас потеряют из виду, имена и образы из их голов сотрутся, — продолжила она.

— А этот Алёнкин Дмитрий… — Валерка явно хотела о нём спросить у Мстиславы.

— Он не мой! — зашипела я.

Ну да, симпатичный, да, я попускала слюни на этого красавчика, но чего она сразу вот так, а?

И чего она нас с выставки вытащила на улицу? Я, может, ещё там побыть хотела!

— Судя по тому, как хищно он на тебя смотрел и как ты пускаешь на него пузыри из слюней и бесишься, что тебя вытащили на свет божий, не твой он ненадолго, — хмыкнула Бессмертная, но потом серьёзным тоном продолжила: — Он мне кого-то напоминает. Кого-то из… ой, Дмитрий, вы снова рядом с нами? Какими судьбами?

— Ну вы же сказали, что смотреть можно, — улыбнулся он и подмигнул мне.

А в руках у мужчины был букет из белых роз. Когда только успел?

Валерка только закатила глаза и собиралась выдать что-то донельзя ехидное, но ей на телефон пришёл вызов.

— Привет, папуль, что-то случилось?.. Хорошо, сейчас приедем. Да, куплю. Хорошо. Захвачу, не переживай. Ага, до встречи… Береги себя.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила я.

Владимир никогда просто так не звонил.

— Нет, просто нам с... со Славой надо кое-куда срочно приехать. По работе, да. Хорошего вечера, — кивнула она мне и, подхватив под локоток Ягу, прошипела Дмитрию: — Только попробуй Алёнке навредить — из-под земли достану!

Тот лишь приподнял бровь в немом вопросе, но Бессмертная предпочла никак не комментировать эту свою угрозу и потащила ведьму к своей машине.

— Что там произошло? — услышала я краем уха вопрос Мсти.

— Да бабка твоя к папе пришла, проблемы там какие-то, мне сказали, что без твоей помощи не обойтись… надо нам ещё за курицей заехать тебе…

Дальше я уже не слушала.

— Вы очаровательны, — мужчина вручил мне увесистый букет.

— Благодарю, — я смущённо улыбнулась. — Прошу прощения, мои подруги… слегка эмоциональные и немного непредсказуемые.

Ему было, пожалуй, около двадцати пяти лет, может, чуть больше. М-м… постарше меня, да, немного постарше…

— Я заметил, — хмыкнул он. — Вы позволите пригласить вас на прогулку?

— Вот так сразу?

— А чего тянуть? — шире улыбнулся он. — Вы очаровательно прекрасны, я бесконечно нагл. Так что, вы позволите украсть вас на прогулку по вечернему городу?

Я рассмеялась. С самоиронией у него явно всё хорошо.

— К сожалению, нет. Сегодня вечером я занята, уже напланировала себе дел, — пришлось отказать мне.

Хотя не хотелось.

Но дела на самом деле были: сезон молодильных яблок был в самом разгаре, надо было помочь дедушке с урожаем. Собрать созревшее, перебрать, рассортировать, уничтожить те, что были непригодны в пищу…

Почему-то с каждым годом сад рождал всё больше больных, ядовитых яблок, но причину этого мы так и не нашли. Отравиться таким «угощением» было легче лёгкого, причём сразу насмерть, вот и были мы вынуждены тщательно перебирать всё и перепроверять по несколько раз.

А как я могу дедуле не помочь?

В общем, как бы мне не хотелось познакомиться с этим очаровательным молодым человеком, я была вынуждена отказать.

Да и дедушка вон уже приехал, только в машине сидел, не мешал мне разговаривать с незнакомым ему парнем.

— А если не сегодня? — Дмитрий сдаваться не желал. — Завтра? Послезавтра? На следующей неделе?

— Я пока не знаю, какой у меня будет график…

— В таком случае, осмелюсь обнаглеть ещё больше и попросить у вас номер телефона, — Дмитрий категорически не хотел меня отпускать просто так.

Но возражать не хотелось, я была бы только рада продолжить знакомство, так что в итоге у мужчины появился мой номер телефона. А на мой сотовый поступил входящий звонок — надо же было сохранить его контакты, чтобы ответить, когда он мне позвонит?

Почему-то я даже не сомневалась, что именно «когда», а не «если позвонит».

— Вы говорили, что у вас дела, но, может быть, я могу вас проводить?

— Увы, — я с плохо скрываемым сожалением улыбнулась Дмитрию. — За мной уже приехали.

И кивнула на дедушкину машину, остановившуюся неподалёку.

М-да… выглядело всё так, словно я не сильно горю желанием с этим мужчиной общаться.

Дедуля только помахал мне рукой, словно говоря, что я могу не торопиться, но…

— В таком случае, я позвоню ближе к выходным? — за очередной улыбкой Дмитрий явно попытался спрятать разочарование.

— Буду ждать звонка, — я, наоборот, ободряюще ему улыбнулась.

И от этого ответа взгляд мужчины потеплел.

Он снова поцеловал мне ручку и поспешил откланяться. А я нырнула в любимое «вёдрышко» дедушки, как он сам его называл.

— Привет, — чмокнула я его в щёку. — Прости, я задержалась.

Дедуля у меня был хоть куда: среднего роста, поджарый… так и не скажешь, что уже немолодой. Вот только седые волосы и борода выдавали, что он уже повидал на своём веку достаточно.

А ещё он очень любил классические костюмы и на моей памяти носил их всегда. Модный, да. Даже дома и в саду он ходил в рубашках и брюках, не надевал только пиджак.

Хотя и тут всё зависело от погоды. Мог и в саду работать «при полном параде», если на улице было прохладно.

— Да ладно, я ж понимаю, что дело молодое. Художник или посетитель? Или просто мимо проходил, а ты глянулась?

— Посетитель, — чуть смущённо ответила я.

— Эка молодёжь пошла, по выставкам ходит, — хмыкнул дедуля. — Культурные, воспитанные…

— Деда-а, — укоризненно протянула я.

— Да ладно-ладно, это я так, ворчу по-стариковски, — посмеялся тот. — Расскажешь?

— Расскажу.

Дмитрий Светлов

Не хотел никуда идти, но… в общем, отец заставил присоединиться к двум другим инквизиторам и пойти высматривать подозрительных личностей. Нечисть в смысле. И вот что им делать на художественной выставке?

Кому-то, может, и покажется смешным, что в двадцать шесть годиков мальчик папу слушается, но…

Когда твоя магия такая, что ты либо работаешь в инквизиции, либо работаешь в инквизиции — на секундочку, в военной организации, — а папа является Главой этой самой инквизиции и твоим непосредственным начальником, то выбирать как-то не приходится.

Нельзя у нас просто так взять и не работать, если ты сильный светлый маг. Не хочешь — заставят.

Ну или убьют.

Вот и думай, что предпочтительнее и с чем ты готов расстаться: со свободой и чистотой или с жизнью.

А умирать мне ой как не хотелось, вот и работаю. К своему большому счастью, я не атакующий, а защитник: хоть руки не мараю в крови.

Нет, ну мараю, конечно, но… во всяком случае, не так часто и не так сильно, как Вано и Эд, с которыми меня отправили на разведку. Парни были из групп быстрого реагирования, естественно у них хватает «радостных» дней, когда они клинками машут и светом раскидываются.

Хотя для них это явно норма. Вон как спокойно всю дорогу обсуждали, что если найдём нечисть, то надо будет за ней проследить и убить.

Я этого не понимал. Мне вообще казалось, что не для того наша организация нужна, чтобы нечисть искоренять, а чтобы за порядком в мире следить, но в разговор я не вмешивался. Зачем? Эти двое меня точно не услышат, у них качественно промыты мозги. ещё и отцу потом донесут, что я идеи продвигал, противоречащие кодексу инквизиции.

Нет, есть и среди инквизиторов такие, кто придерживается моей точки зрения: в основном это те, кто архивные документы видел и тщательно изучал историю инквизиции — настоящей, а не той, о которой на уроках мировой истории в школах рассказывают, — но мы были этакой малочисленной оппозицией.

Во всяком случае, относились к нам именно так.

Другое дело, что у власти никого из противников существующего строя не стояло, наоборот, все руководящие должности занимали люди типа моего отца: фанатики, считающие, что свет и благодать для того нам даны, чтобы мы уничтожили скверну — нечисть в смысле, — а крылья мы потеряли как раз от того, что плохо справляемся со своими обязанностями.

Да, инквизиторы — это ангелы.

Во всяком случае, когда-то мы ими были.

Способность летать сохранили только самые старые из нас, те, кому уже хорошо за двести. Да и то, это глубокие старики, какие им полёты? Им сейчас разве что на парады крылья распахивать, демонстрируя своё величие, не более. У их детей — тоже, в общем-то, сильно возрастных магов, самые молодые из которых уже разменяли полторы сотни лет — крылья ещё открываются, но летать на них они никогда не могли, только планировать. А уж те, кто моложе… мы вообще не знаем, каково это — носить за плечами такое сокровище. И, скорее всего, уже никогда не узнаем.

Почему нас наказал создатель, за что лишил крыльев — тоже не узнаем. На крыльях ведь и магия завязана, а если крыльев нет, то о каком высоком уровне дара можно говорить? Ангельская благодать уже давно затухает… как раз с тех самых пор, как мы перестали подниматься в небо.

Нет, в условиях развития техники ни отсутствие магии, ни невозможность самостоятельного полёта не становились проблемой. Люди придумали много всяких интересных штук, которые облегчили не только им жизнь, но и нам тоже. Но разве может это заменить исчезающую силу?

Сколько раз уже обращались мы к создателю с вопросами, с просьбами о помощи, о прозрении, но ответа не получили.

Видимо, где-то мы свернули не туда. Вот только где? Когда? И как это исправить?

Дело ведь явно не в нечисти: с каждым десятилетием появляются всё новые способы борьбы, новое оружие, обученных инквизиторов становится всё больше, но почему-то дела у ангелов идут всё хуже и хуже.

Тогда в чём проблема?

У меня не было ответа на этот вопрос.

Да и размышлять дольше мне не дали: мы приехали. Работа ждёт.

Мы перемещались по выставке, изображая из себя самых обычных посетителей, но парни внимательно смотрели по сторонам в поисках нечисти, которой тут было достаточно много. Неожиданно.

Интересно, заметили ли они вон ту кикимору? А вон того лешего? А вон...

— Кажется, здесь никого нет, — пробормотал Вано себе под нос так, чтобы слышали его только мы с Эдом, когда мы обошли практически всю немаленькую выставку.

— Похоже на то, — буркнул Эдуард.

Э-э… они сейчас серьёзно? Мы прошли мимо семандцати не сильно скрывающихся представителей нечисти, а они никого не заметили? И это охотники?

Ладно, ладно. У меня много вопросов, но задавать я их, пожалуй, не буду.

— Я никого не видел, — пожал плечами я.

И не так уж важно, что на самом деле видел. Не буду сдавать никого.

— А что сказал Глава по поводу сегодняшней вылазки? — поинтересовался Вано.

Не Иван, не Ваня, а именно Вано. Как-то за ним именно это имя закрепилось, причём ассоциации у всех были не самые приятные.

Тупой и исполнительный — вот краткая характеристика этого инквизитора. А ещё он был жутко инициативный… но это всё можно было пережить.

Намного хуже было то, что он тот ещё стукач. С таким надо держать ухо востро и, если уж не повезло оказаться на одной территории, то лучше молчать и не отсвечивать. Лучше и двигаться по минимуму — мало ли как он истолкует твой неосторожный жест? Про пару случайно брошенных фраз вообще молчу… Потом проблем не оберёшься, если Вано дойдёт до руководства и настучит кому-нибудь.

А он дойдёт. Это уже неоднократно было проверено. Столько голов полетело… причём, почти во всех случаях в прямом смысле. Отец не любил церемониться и решал проблему с «предателями» кардинально.

— Если никого не обнаружим, то велено было патрулировать территорию ещё два часа после полного обхода, — так же тихо ответил я.

— Ну пойдёмте тогда посмотрим, что нынче рисуют что ли? — усмехнулся Эд. — День в никуда.

Не могу не согласиться. Действительно в никуда.

В общем, мы пошли смотреть эту выставку современного искусства. На сей раз уже по-нормальному.

И неожиданно оказалось, что талантливых художников хватало. Были действительно красивые и изящные работы. Особенно нас зацепили картины художницы, которая рисовала «старые сказки на новый лад», как о ней красиво написали организаторы.  

Алёна Огнева.  

Правда, до её работ мы добрались ближе к концу того времени, которое должны были здесь находиться… и простояли в итоге там ещё дольше, заинтересованно разглядывая экспозицию.

Она рисовала в основном героев русских народных сказок — у меня язык не поворачивался назвать их нечистью. Больно уж канонично выглядели её персонажи… и комично в реалиях нашего мира.

Не-ет, она явно обычный человек, не нечисть. Нечисть бы не стала таким светить, а вот люди с фантазией…

Кто из людей в курсе уклада жизни нечистых? Не так уж много народу они пускают в свой закрытый круг, предпочитая родниться между собой. А тех, кого пускают, обратно, говорят, уже не выпускают и тщательно следят за любыми действиями «везунчиков». Хотя, может, это всё и домыслы…

В общем, о нечисти было известно крайне мало и обычным людям, и инквизиторам. Мы, например, могли только по их реакции на свет или по явным проявлениям сказочной магии определить, кто перед нами.

Хотя вот в подобных случаях…

— Классные картинки. Буйная фантазия у девчонки, — усмехнулся Эд.

Да, художница явно не имела отношения к миру нечисти. Ну кто, кто из них рискнёт вот так откровенно выставлять свою сказочность, да ещё и не анонимно, когда вокруг могут толпами ходить такие, как мы? Никто. Те из них, про кого можно сказать «слабоумие и отвага», долго не живут.

Рядом с картинами висела фотография, с которой на нас смотрела милая брюнеточка и широко и искренне улыбалась.

Интересно, а в жизни она такая же улыбчивая?

Огляделся по сторонам в надежде увидеть художницу, но увы. Её нигде поблизости не было. Да и когда мы обходили всю выставку, я тоже не заметил этой симпатичной брюнеточки.

Вано в это время начал что-то вещать про её картины.

Неужели фанат?

— Ты с ней лично знаком что ли? — полюбопытствовал я.

— Я? Да что ты! Просто вижу скрытые тайные смыслы в деталях картины, — ответил он.

А, ну всё понятно. Вано в своём репертуаре.

Интересно, можно как-то отключить этот звуковой фон?

Инквизитор между тем продолжал свои очень «умные» рассуждения как ни в чём не бывало:

— Заметьте, что нога у Яги не канонично костяная, но и не обычная: кости здесь явно видны, но при этом так же прослеживаются черты призрачной ноги, — вдохновлённо вещал он.

Ладно, хоть один плюс в этой его болтовне есть. Если поблизости будет художница, она явно не выдержит и вмешается: либо скажет, что он идиот и всё на самом деле не так, либо подтвердит его странные рассуждения. Второго, конечно не хотелось бы…

Да, мне понравилась её фотография. Да, я хотел познакомиться. И если она такая же… м-м… припудренная и рассуждает приблизительно тем же образом, что и Вано, то это будет грустно.

Такую я точно на свидание не позову.

— Более того, если вы обратите внимание на чёрную дымку, вьющуюся вокруг кости, вы заметите, что она как будто кружевная. Это символ, имеющий глубокий тайный смысл: смерть подкрадывается красиво и незаметно, постепенно уничтожая самую суть живого и превращая человека в существо, зависшее между…

А за нашими спинами кто-то стоял и внимательно слушал всю ту ересь, что нёс Вано.

Кажется, это были три девушки, но оборачиваться, чтобы проверить своё предположение, я не спешил.

Ровно до того момента, пока одна из них не выдала:

— Блин! Забыла чулок дорисовать! — и она с чувством хлопнула себя по лбу.

Видимо, это была та самая художница.

Вот тут уж я повернулся лицом к девушкам: очень хотелось мне посмотреть на это юное дарование. Во всяком случае я убедился, что она нормальная. Не подтвердила с важным видом всю ту чушь, что нёс Вано — значит точно адекватная.

Вслед за мной обернулись и мои, прости господи, коллеги.

Перед нами стояли три такие разные девушки: одна болезненно худая, другая явно ведьма, а третья как раз художница, которую я так хотел увидеть вблизи.

Ей вряд ли было сильно больше двадцати — молоденькая, да, но до того очаровательная…

Среднего роста красивая ладная девушка с тонкими чертами лица не могла не привлекать внимание, а её доверчивый взгляд…

Эти янтарные глаза меня покорили с первой секунды.

— Вот тебе и тайный смысл, — хмыкнул я и улыбнулся художнице. — А вы Алёна, да?

— Да-а…

Но зазнакомиться мне не дали: та самая худая подружка Алёны утащила художницу от нашей компании подальше.

— Странно, что не ведьма увела, а эта тощая. Как чуяла чего, — хмыкнул Эд. — Дим, ты с нами или твоя миссия на сегодня закончена?

— Вам нужна защита от травницы? — криво улыбнулся я.

— В принципе… — Эд переглянулся с Вано. — Думаю, нет.

Второй охотник согласно покивал:

— Иди, лови свою пташку. С её подружкой мы сами разберёмся, — царственно кивнул он мне.

Неприятно кольнула эта фраза, но ничего поделать я не мог. Вот разве что… как-нибудь попробовать предупредить?

Впрочем, это не потребовалось: подружки художницы как-то очень быстро исчезли с глаз наших, оставив меня с Алёной наедине.

Краем глаза заметил, что парни, чертыхаясь, помчались за стремительно уезжающей ведьмой, но, кажется, они не успеют: больно уж быстро машина, в которую сели девицы, стартовала и, заложив крутой вираж, с явным превышением скорости помчалась в неизвестность, подняв столб пыли.

Тем лучше.

А я переключился на красотку.

— Вы очаровательны, — улыбнулся я девушке и протянул ей букет белых роз.

Сам не понял, когда и как успел их купить. Кажется, где-то между тем, как меня отпустили парни со словами, что моя помощь им не нужна, и тем, как я поймал на улице трёх подруг.

Художница чуть смущённо улыбнулась.

Да-а, действительно милая и улыбчивая не только на фотографии.

С каждой минутой я всё больше хотел познакомиться с ней поближе. Такая она была чистая и светлая…

В общем, не стал я отказывать себе в удовольствии и пригласил её на прогулку, но… не случилось. Её ждали какие-то дела.

Р-р…

За девушкой приехали на машине — даже ведь не проводить до места, куда ей надо. В итоге пришлось мне довольствоваться одним лишь номером телефона очаровавшей меня красотки.

Но я своего добьюсь… добьюсь!

Алёна Огнева

Пока мы добирались до дома, пока ужинали, пока вышли в сад — уже и вечер наступил. А я всё рассказывала и рассказывала о выставке, о нетипичном поведении Мсти и Валерки… о Дмитрии вот только решила приберечь на вкусненькое.

Не так уж часто со мной что-то подобное случалось, вот и…

— Мстислава подозрительно себя вела? Хм-м… а про кого и что она что сказала? — спросил дедушка, осторожно снимая с дерева очередное порченое яблоко.

Ох уж эти порченные яблоки… я уже говорила, что таким можно насмерть отравиться с первого укуса, да?

Нормальные молодильные яблоки были настоящим богатством: они продляли и сохраняли молодость, помогали восстанавливать магический резерв, ускоряли естественную регенерацию организма… много от них было пользы. Хотя странно было бы, если бы эти плоды не обладали всеми свойствами, подобными живой воде: сад как раз вокруг колодца с ней и был разбит и именно живая вода питала все яблони.

— Нам его представили как Вано, — ответила я. — Ты его не видел, они куда-то ушли с Эдуардом до того, как ты приехал, не составили компанию тому мужчине, который мне цветы подарил.

— Если твоя подруга говорит, что от него ничего хорошего ждать не приходится, то лучше держись от этого товарища подальше. Ведьма явно что-то чует в нём… мягко скажем, нехорошее.

Я только кивнула. Сама знаю, что у них это семейное: что Изольда Николаевна, что Мстислава — обе они прекрасно чувствовали, от кого исходит опасность. Правда, подруга моя пока не вошла в полную силу и не могла объяснить свои ощущения, а вот её бабка… та была способна с высокой точностью определить не только человека, несущего проблемы, но и ту область, в которой с ним лучше не пересекаться. Порой даже ситуацию могла описать в общих чертах...

Ведьма, что с неё взять? Да ещё и Яга.

— Неплохо было бы этого Вано ещё и Николаевне показать, — продолжал рассуждать вслух дедушка. — Но чего нет, того нет.

— Надо было всё-таки уговорить Мстиславу её с собой взять, — вздохнула я. — Вот как чувствовала, когда звала…

— В любом случае, уже ничего не поделаешь, так чего переживать попусту? Только нервы себе истреплешь почём зря. Лучше вон смотри, чудеса начинаются!

А и правда, совсем скоро начнётся волшебство. Сумерки уже опустились на землю и с каждой минутой становились всё гуще…

А вслед за сумерками на многочисленных яблонях начали загораться небольшие огоньки. Они мерцали, переливаясь от светло-жёлтого до ярко-рыжего, а воздух вокруг немного вибрировал и звенел колокольчиком по-своему у каждого яблочка. И этот звон сливался в волшебную мелодию, которая на моей памяти ещё никогда не повторялась.

Сколько лет уже с дедушкой живу, а так всё и не привыкну к этой красоте, каждый раз завороженно смотрю и слушаю, как в первый.

Но… почему-то сегодня огни были особо яркими, а в их перезвоне не было привычной мягкости и благозвучия — с каждой секундой он становился всё более требовательным. Огни словно звали меня куда-то, хотели что-то показать. Вот только…

Зачем? И что?

 — Иди за ними, — дедушка легонько подтолкнул меня в спину. — Они хотят что-то тебе показать. Что-то очень важное.

— Но…

— Иди, — повторил он настойчивее.

Да и сами огни замигали ярче, стоило мне только сделать первый шаг.

— Куда они зовут? — спросила я у родственника. — И почему раньше никогда такого не было?

— К колодцу с живой водой. Там иногда можно увидеть самую суть, — ответил дедушка, шагая вслед за мной. — А не видела, потому что не надо тебе было... а если не прибавишь шагу, то больше и не увидишь: колодец не любит ждать и никогда не даёт других подсказок тем, кто не захотел воспользоваться его помощью в первый раз.

Так что пришлось мне ускориться: сад был просто огромен, и вот так быстро до его центра дойти было невозможно, но, кажется, я всё-таки успела добежать до колодца до того, как он обидится.

А дальше действовала по наитию. Меня словно вело что-то.

Я перегнулась через бортик и заглянула внутрь. На зеркальной поверхности воды концентрировалось живительное сияние, приведшее меня сюда, и от его непривычной яркости у меня начинали болеть глаза, но, несмотря ни на что, отходить я не спешила, пусть пока и не видела никаких подсказок и не понимала, что происходит.

Секунда, две, три… мы словно устанавливали контакт с колодцем. По крайней мере, ощущалось это именно так.

А потом какая-то неведомая сила против моей воли потянула меня в воду. Прямо в сам колодец.

Вскрикнув, я зацепилась за бортик, но меня продолжало затягивать внутрь — и чем больше я сопротивлялась, тем сильнее меня туда тянуло, — а дедушка…

Он не спешил мне помогать, стоял чуть поодаль и наблюдал, не двигаясь с места.

Он… мне не поможет?

Стоило только этой шальной мысли мелькнуть в голове, как пальцы сами собой разжались, и я с визгом полетела вниз. А ещё буквально мгновение спустя живая вода с громким всплеском приняла меня в свои холодные объятия и укрыла с головой.

Страх сковывал изнутри, ледяная вода — снаружи, не давая возможности пошевелиться, спастись. Оставалось лишь надеяться, что дедушка очнётся и вот-вот меня достанет отсюда…

А перед глазами возникла странная картинка: я, темница и боль, боль, боль, бесконечная боль. Кажется, я плакала в этом видении, и плакала так горько, что отголоски эмоций накрывали меня и здесь.

А потом «я» из этого жуткого кошмара закричала, задыхаясь от боли.

И вместе с той собой из видения закричала я настоящая здесь и сейчас. И это стало фатальной ошибкой.

Крик из горла вырваться не успел, зато вода проникла внутрь быстро, замораживая ещё и изнутри и вызывая судорожный вдох, который только усугубил и моё без того незавидное положение.

Сознание быстро затухало, и последней внятной мыслью был один лишь вопрос.

И где моя хвалёная удача?

***

Очнулась я уже дома на диване, укутанная в тёплое одеяло.

Дедушка сидел совсем рядом и обеспокоенно вглядывался в моё лицо.

— Наконец-то очнулась! — облегчённо выдохнул он, стоило только ему заметить, что я открыла глаза.

— Что… это было? — сипло спросила я, усаживаясь. — Почему ты мне не помог, когда я провалилась?

Какой классный голос у меня после купания, а? Таким только детей пугать… Побыть что ли всамделишной нечистью из страшилок?

Укуталась в одеяло плотнее. Как же холодно, кто бы знал… хотя после колодезной воды не удивительно, что меня от холода потряхивает.

Или это от нервов?

Дедушка отвёл взгляд.

— Это инициация дара, — тихо ответил он. — В такие процессы нельзя вмешиваться, как бы страшно мне ни было.

Мои зубы между тем начали выбивать задорную дробь, и буквально через секунду у меня в руках оказалась кружка с горячим травяным чаем.

— Спасибо, — шёпотом ответила я. — Что за инициация? У меня же дар давно проснулся.

Я уже несколько лет как была полноценной Жар-птицой со всеми вытекающими… или всё-таки нет?

— Не до конца, — покачал головой дедушка и, кряхтя, отошёл к столу и принялся шарить в поисках чего-то. — Где же он?.. Вот знаю же, знаю, что это безопасно, что птенец должен через это пройти, чтобы силу свою полностью пробудить именно тогда, когда ему это потребуется, а вот поди ж ты, каждый раз трясёт… о, нашёл!

Чего он там нашёл?..

Ответ на свой вопрос я получила очень быстро: дедуля откупорил флакон с успокоительным и принялся капать его себе в стакан.

Комнату тут же наполнил запах трав, а в следующее мгновение дедушка опрокинул в себя содержимое стакана.

Я отставила чай в сторону, выбралась из одеяла и направилась в сторону дедушки.

Ну не могла я просто сидеть и смотреть, как он нервничает и съедает себя, не могла!

И прилепилась к нему с объятиями.

— Но зачем это нужно? И почему оно именно так происходит? — я не понимала примерно ничего во всём произошедшем.

И почему я первый раз слышу об этой инициации — тоже не понимала.

— Просто время пришло, — выдохнул дедушка мне в макушку. — Никто не знает, какую сторону дара в тебе проявила живая вода, одно лишь могу сказать точно: оно случилось именно в тот момент, когда это было нужно. Совсем скоро тебе этот дар понадобится, но причина у этого, к сожалению, жутковатая…

— А отец?.. — осторожно начала я, не зная, как лучше спросить о столь... болезненной для дедушки теме.

Но меня поняли.

— Упал в колодец за неделю до смерти, — мрачно ответил он, а в его глазах мелькнула боль. — Я только потом, много лет спустя, понял, что он отдал весь свой запас удачи, чтобы защитить тебя… Да так постарался, что тебя не могли найти долгих одиннадцать лет ни инквизиторы, ни охотники за удачей, ни даже нечисть. Вообще никто.

— Ты… не рассказывал, — шёпотом ответила я.

— А смысл? Это дела давно минувших дней, а он защищал тебя. Уж как умел…

— Но он же мог привести меня сюда.

— Мы не знаем, милая, мог или не мог. И вряд ли уже узнаем… разумеется, если ты не торопишься в Навь. Я лично туда пока не спешу, мне есть чем в Яви заняться. Могу сказать лишь то, что Илья, конечно, любил авантюры, но не настолько, чтобы попусту жертвовать собой. Скорее всего, у него просто не было выбора, и в тех обстоятельствах он принял единственно возможное решение. Счастья, правда, это никому не принесло…

— Ну почему не принесло? — я грустно улыбнулась. — Я вон уже одиннадцать лет счастливая.

Дедушка криво улыбнулся в ответ, но ничего не сказал.

Он знал, что до нашей встречи жизнь у меня была… не сахарная, скажем так. Вот вообще ни разу.

Я никогда не спрашивала, как вышло, что дедушка не знал о моём существовании. Отец по каким-то своим соображениям не рассказал ему…

В любом случае, дедушка правильно говорит: как вышло, так вышло. Но что-то мне подсказывает, что знай дедуля с самого начала о том, что у его сына была женщина, которая двадцать два года назад родила ребёнка от него, то моя жизнь сложилась бы с самого начала иначе.

Я никогда не поднимала эту тему в разговорах с дедушкой — для меня достаточно очевидно то, что я даже представить не могу, насколько она болезненная для него и как сильно могут ранить мои вопросы об отце.

Его убили инквизиторы за месяц до моего рождения — нечисть же! — а мать… она посчитала, что он предал её и бросил беременную. Позор на её голову!

Но только от приплода избавляться уже было поздно: вот-вот надо было рожать.

Родители не были женаты: мать хотела красивую пышную свадьбу, а не светить животом, так что решили устроить торжество после моего рождения. Отец поддался на уговоры, вот и отложили… навсегда.

От меня хотели написать отказ в роддоме, но не позволила бабка, которой же меня и сбагрили через несколько месяцев со словами «сама хотела оставить это орущее чудовище, вот и занимайся ей сама».

Так я оказалась у чужой злобной тётки.

Я не могла и не хотела называть её бабушкой: не видела я от неё ни теплоты, ни заботы, ни уж тем более любви. Зато как часто слышала в свой адрес злобное «байстрючка», сколько раз меня попрекали куском хлеба… и не сосчитаешь.

Да, я понимаю, что своих детей она давно воспитала, а там вдруг я неожиданно свалилась ей на голову, но… разве я виновата в этом? От меня, кажется, не зависело примерно ничего.

Хотя срывать на мне свою злость и неудовлетворённость жизнью было, конечно, проще всего. Что могла маленькая слабая девочка супротив взрослой дородной тётки?

Мать ко мне не приезжала, лишь изредка передавала какие-то деньги на моё содержание — у неё была новая жизнь, в которой мне не было места.

Впрочем, мне с самого начала в её жизни не было места, а не только после того, как она нашла себе мужчину.

Собственно, это «новое» её и сгубила: как я узнала из истеричных криков бабки, её зарезал сожитель по пьяни.

Так себе конец истории. Хотя никто, кроме неё самой, в этом не виноват.

А я… я не испытывала грусти или жалости, для меня это был абсолютно посторонний человек. Да, она меня родила, но на этом её участие в моей жизни закончилось.

А потом, когда мне было десять лет, бабка умерла, и я осталась одна: да, у меня были другие родственники со стороны матери, но никому из них не была нужна сирота с непонятной наследственностью.

Так и попала я в детский дом.

И жила там долгие девять месяцев.

Меня… не любили. Не трогали, конечно, тоже, тут лукавить не буду, но сейчас, после откровений дедушки я уже понимала, что это было не из жалости или какого другого чувства, просто из-за отданной отцом удачи другие воспитанники меня чаще всего просто не замечали и обходили стороной. Как и пары, желающие взять в семью брошенного ребёнка. Меня словно… просто не существовало для них.

А потом меня каким-то чудом заметил дедушка. Видимо, время пришло.

Как пожилому вдовцу отдали ребёнка на воспитание — то мне неведомо, но факт остаётся фактом: в одиннадцать лет я обрела любящего родственника и пусть маленькую, но семью.

Я плохо помню тот день. В памяти отложилось лишь то, каким теплом меня окутало, как только я посмотрела дедушке в глаза, как я взяла его за руку и отказывалась отпускать её до самого вечера.

Я вообще была тихим забитым ребёнком и везде хвостиком ходила за дедулей, пока в один прекрасный момент нас не навестила Изольда Николаевна. Она хотела о чём-то переговорить с ним с глазу на глаз, но я категорически отказывалась оставлять их одних. Мне казалось, что стоит только дедушке скрыться от меня, как я снова останусь совсем одна.

Изольда Николаевна тогда долго на меня смотрела своими страшными (а я до сих пор считаю, что страшными) глазами, один из которых был полностью слепой, а другой — красный, как у альбиносов, а потом выдала:

— Познакомь её с Кощеевой.

А Яга просто так никогда ничего не советует, так что дедушка прислушался и, когда начался сезон молодильных яблок, набрал целую корзину сокровища, и вместе со мной наведался в замок к Кощею.

Меня тогда поразила давящая атмосфера их дома, и я только сильнее вцепилась в дедушкину руку и прижалась к нему, ища защиты от этих странных и страшных нелюдей.

Больше всего меня напугал тогда сам Кощей, и дело было даже не в его жутковатой внешности.

Ну, подумаешь, мужчина был похож на скелет, обтянутый кожей. Ну и что, что он под два метра ростом — да, Валерка росточком не в него, а в мать свою пошла, — а тёмно-карие глаза смотрели с нехорошим прищуром из-под седой чёлки…

Намного страшнее была атмосфера, царящая вокруг него. Она… угнетала и подавляла. Это потом уже я узнала, что именно так ощущается концентрат энергий боли и смерти и что бороться с этим можно только своим собственным внутренним светом: вспоминать самые-самые тёплые и светлые моменты своей жизни. Нежность и любовь спасают от разрушающей силы смерти…

Вот только тогда я этого не знала, а даже если бы знала, то всё равно бы ничего не изменилось: я просто тряслась от ужаса и от ощущения опасности, исходящей от этого жуткого мужчины.

Владимир тогда никак не прокомментировал моё поведение, лишь сказал:

— Игорь Никифорович, пойдём побеседуем. Валер, последи за Алёной, будь добра, — обернулся он к стоящей за его спиной девочке.

Она выглядела тогда чуть ли не моей ровесницей — маленькая и худенькая, она совсем не тянула на пятнадцать лет. Это потом я узнала, что она была на целых четыре года меня старше, а одиннадцатилетнему ребёнку такая разница в возрасте кажется чуть ли не вечностью.

Валерка взяла тогда меня в оборот и отказывалась из него выпускать.

— Пойдём, — она цапнула меня за руку и потащила в сад. — Нечего взрослым мешать решать их взрослые дела. А я тебя пока кое с кем познакомлю.

Сад был таким же жутким, как и всё остальное в доме Кощея. Серая трава, серые деревья… тут всё как будто потеряло краски и было покрыто то ли пылью, то ли пеплом, а чёрные металлические оградки и лавочки навевали мысли о кладбище. Словом, донельзя мрачное место, куда меня тащили чуть ли не волоком: сама я идти отказывалась.

И там же Валерка познакомила меня с Мстёй, которая до нашего прихода играла птичьими скелетиками.

Неординарная личность, да. Это было понятно с первого взгляда.

Я тогда всё отмалчивалась и порывалась вернуться в дом, поближе к дедушке. В конечном итоге Валерке это надоело, и она не по-детски рявкнула на меня, да так громко и эмоционально, что у меня из глаз непроизвольно брызнули слёзы, хотя уже очень давно я не плакала от того, что на меня кто-то кричит — за столько лет с неуравновешенной бабкой выработался иммунитет, а вот тут… сама не знаю, что на меня нашло. Тем более, никто меня не оскорблял, но…

Я плакала.

Мстя тогда даже оторвалась ненадолго от своей увлекательной игры и смотрела то на меня, то на Бессмертную.

— Ты зачем её так напугала?

— Ей надо проплакаться, — категорично ответила Валерка. — У неё слишком болит.

И больше никаких комментариев никто от неё не услышал.

А я осела на серую траву и рыдала, рыдала, рыдала… Даже не сразу поняла, что в какой-то момент оказалась крепко прижата к худенькому тельцу — это Бессмертная обнимала меня.

Да, у неё весьма… жёсткие и своеобразные методы «терапии», в каждом конкретном случае индивидуальные — как она выбирает метод, то до сих пор загадка для меня, — но, надо признать, все её весьма болезненные пинки всегда в тему, после них становится намного легче… хотя поначалу, конечно, ненавидишь люто эту нечисть за её жестокость.

Я выплакивала всё: боль брошенного ребёнка, страх одиночества, боязнь вновь остаться покинутой, а ещё то, как страдала от отсутствия теплоты, любви и заботы…

А потом засветила Бессмертной в глаз кулаком.

Так и познакомилась я с её милыми пёсиками — они посчитали, что на хозяйку напали, вот и бросились на меня. Валерка их потом оттаскивала и ругалась на своих навьих охотников, что нельзя так себя вести, пока она команду не даст.

Когда к нам вышел дедушка в компании Кощея, они были… ну пусть будет, поражены тем, как выглядят их «красавицы»: у одной наливался фингал под глазом, другая вся в траве извалялась, а на руках у неё ещё и следы от укусов кровили.

Так и подружились. И мы с Валеркой, и дедушка с Владимиром.

Игорь Огнев

Кто бы знал, как страх потерять Алёну сковал меня изнутри, когда я понял, куда и зачем её ведут огни. Но спорить с такой силой себе дороже — быть может, во внучке должны были открыть то самое, что в ближайшее время спасёт её от…

От чего? Я и сам не знал. Я вообще знаю только то, что источник силу будит в тот самый момент, когда без этой силы вопрос выживания для Жар-птицы становится очень острым.

Я боялся её потерять. Сына лишился, а внучка… она была моей радостью, как тут не переживать о ней?

А от обиды на то, что не помог, которая явно читалась во взгляде птенчика, мне физически больно становилось.

И я не смог сдержать облегчённого вздоха, когда она подошла и обняла меня, без слов дав понять, что всё поняла и уже не обижается. А потом мы, наверное, первый раз за все эти годы заговорили об её отце.

Тупая ноющая боль внутри всколыхнулась с новой силой. Застарелая рана вновь вскрылась.

Да, я до сих пор себя корил, что не уберёг любимого сына, а ещё…

А ещё было безумно горько осознавать, что Илья не доверял мне. Оставалось лишь гадать, почему он ни словом не обмолвился о внучке даже в нашу последнюю встречу — мы ведь виделись незадолго до того, как его убили.

Хотя я вряд ли когда-нибудь признаюсь Алёне, насколько болезненно для меня это всё. Ей нужна моя поддержка, забота и любовь, а как я смогу ей это дать, если позволю эмоциями прошлого управлять собой?

Прошлому место в прошлом, а бесконечные мысли из серии «я мог бы…» ослабляют. Ими нельзя жить, иначе они захлестнут с головой и не дадут выбраться из этой жуткой трясины воспоминаний. А это смерть: сначала ментальная от собственной боли и сожалений, а потом и физическая от потери контроля. Я же нечисть. Стоит только отвлечься и перестать следить за реальностью, как инквизиторы, недолго думая, тут же отправят в Навь.

Но, несмотря на все доводы рассудка, воспоминания всё вскрывались и, кажется, совсем не собирались останавливаться…

Одиннадцать лет назад

Я ждал.

Вот-вот должен был подойти Муромский за флаконом с живой водой — коня ему отпаивать надо было своего, а то совсем плох стал, — но, кажется, богатырь немного задерживался.

Я не сильно по этому поводу переживал: погода в Реальности — мире обычных людей — была хорошая, солнечная, но при этом не жаркая, так что я сидел и почитывал газетку в ожидании гостя.

А потом заметил её.

Маленькая девочка в потрёпанной одежде шла в компании других таких же детей и уставшей от жизни женщины, периодически прикрикивающей на диковатых воспитанников.

Детдомовские.

А девочка… она была так похожа на моего сына — просто маленькая копия Ильи…

Детей вели на какую-то экскурсию, и они быстро скрылись с моих глаз, свернув на соседнюю улицу, а я больше думать ни о чём не мог, кроме этой маленькой птички. Даже не стал разговаривать с богатырём, хотя обычно любил поболтать с молодёжью — что ещё делать одинокому старику? — и, быстро завершив все дела, со всех ног помчался к Яге.

Мы водили дружбу.

Ну, как водили… сначала были на ножах, но потом случай помог наладить отношения. Кто-то покусился на её избушку, а я рядом был, вот и сжёг идиотов. Как можно своим не помочь? Нечисть же, нас и без того мало.

Вот с тех пор нормально общаться и начали.

И что-то мне подсказывало, что только Изольда могла меня выслушать и дать дельный совет.

Собственно, так и получилось.

Вломившись к ней домой, я выдал как на духу всю историюи уставился на Николаевну в ожидании хоть какой-то реакции и совета.

— Иди к Кощею, — был короткий ответ.

Я попробовал было возразить, что мы фактически не знакомы и с чего бы ему вообще мне помогать, но Яга натурально засветила клюкой мне по голове и чуть ли не за ручку потащила к Бессмертному.

Я… боялся, честно. Энергия смерти, витающая вокруг этого колдуна, буквально придавливала к земле, а уж после того, как он овдовел несколько лет назад… это было ужасно.

Но выбора у меня особо не было. Надо было как-то вытащить птенчика из детдома, а что мог сделать одинокий старый вдовец?

Я не надеялся на понимание со стороны Бессмертного, но он, на удивление, внимательно выслушал мою сбивчивую речь и, как только я закончил свой невесёлый рассказ, пообещал:

— Достанем. Наши дети должны жить среди своих.

А ещё через неделю он сообщил, что всё уладил и оформил. Мне оставалось лишь забрать внучку.

Я не знаю, что, кому и сколько раз он сделал для достижения нужного результата — а это чудовище любило расшатывать психику окружающих самыми разными способами. Мне вообще порой казалось, что он с каким-то нездоровым интересом изучает, как быстро сломаются окружающие под его давлением в зависимости от выбранной им тактики, но это уже было на его совести. Главное, что он мне помог.

А у меня жизнь заиграла новыми красками.

Раскисать было нельзя, теперь у меня была внучка.

Вот только оказалось, что ребёнок был донельзя забитым. Алёнка ходила за мной хвостиком, ни на минуту не желая отставать.

Тяжёлое было время… И снова мне помогли Бессмертные. На сей раз только уже Валерия, дочка Кощеева.

Мы тогда наведались в гости к Владимиру — совместить приятное с полезным, так сказать. И отблагодарить за помощь, и решить ещё одну проблему. Тем более, что Яга настоятельно рекомендовала познакомить Алёну с дочерью Бессмертного.

— Забитая она у тебя, Игорь Никифорович, — сказал мне Кощей, когда мы остались наедине.

Валерия как раз по велению своего отца увела мою внучку куда-то в сад.

— Забитая, — согласился я. — Страшно представить, что нужно было делать с нашей породой, чтобы превратить Жар-птицу в тихую тень.

— Долго ли умеючи, — фыркнул Кощей. — Люди это любят.

Он с благодарностью принял корзину молодильных яблок и флакон с живой водой — не стал говорить, что не стоило. Знал, что это не так.

Тем более, я всё равно бы не оставил без благодарности его помощь. Владимир, конечно, делал всё безвозмездно, но…

Корзина яблок — это меньшее, чем я мог его отблагодарить.

— Яга говорила, что вы зайдёте, — рассказывал он, когда мы решили, что прошло достаточно времени со знакомства девчонок, и отправились на их поиски. — Зачем-то она хотела Мстиславу с Алёной познакомить.

Вот тут я удивился.

— Чем неинициированная Жар-птица может помочь неинициированной же Яге?

— Кто знает?.. Сам понимаешь, Яга не будет делать что-то просто так. В своё время она так же притащила свою внучку знакомиться с моей дочерью, Валерка теперь ей за старшую сестру. Не забывай, что Николаевна сама не всегда может объяснить, что и почему делает, она просто чует. Хотя любопытно, конечно, что она решила познакомить такую разную молодёжь. Некромантка, ведьма и Жар-птица… что-то в этом есть, не находишь?

Алёна Огнева

— И что, ты даже не спросишь, что я там видела? — полюбопытствовала я у дедушки.

Мы уже отошли от всего произошедшего и теперь просто сидели на кухне и пили чай с пирогами. Яблочными. Вкусными.

Да-а, любили мы эти фрукты. Это у нас семейное.

— Так тебе магия источника не даст рассказать, — пожал плечами он. — Но если не веришь, можешь попробовать.

И только я хотела хоть слово сказать о видении, как какая-то неведомая сила закрыла мне рот. Буквально. Да ещё и с такой скоростью, что я не просто зубами клацнула, но и язык прикусила. До крови.

Больно. И доходчиво. С первого раза поняла.

— Ну вот видишь, — улыбнулся дедушка. — Источник трепетно защищает свои секреты, а то, что ты видела — тайна исключительно твоя и источника, я не могу вмешиваться. Расскажи лучше, что за парень вился рядом с тобой на выставке. Ты о нём весь вечер молчишь.

Да, я всё ещё не рассказала о Дмитрии. Не потому, что не хотела, просто… сначала рассказывала о всяких мелочах, оставив его на вкусненькое, а потом купалась в колодце.

Словом, не до того было. А сейчас вот… время и возможность появились.

Я пересказала дедушка подробности нашего знакомства с Дмитрием. Дедулю повеселила настойчивость мужчины и, кажется, он был доволен.

— Вроде парень неплохой, — поделился он своим мнением, когда я закончила рассказывать.

— Он человек, — заметила я.

Этот маленький факт накладывал на наше общение кучу ограничений.

Нечисть и живёт дольше, и между миром реальным и сказочными резервациями шастает… а некоторые, вроде Кощея и его семьи, ещё и в мир мёртвых захаживают.

И вот куда нам таким с обычными людьми связываться?

Нет, можно, конечно, но… проблемно это. Ещё и молчать о своей истинной природе приходится… А дети? Как у них скрывать принадлежность к сказочному миру? Если с ведьмами всё ещё более-менее спокойно можно обставить, то остальным как, если магия прорываться начнёт? А если звериный облик?

Словом, с людьми наша братия связывалась крайне редко.

— Это да, это проблема, — покивал дедушка. — Но не нечистью же единой…

— А инквизиция?

Она действительно сильно осложняла жизнь нечисти в Реальности.

Инквизиторы были нашими самыми страшными противниками. Люди в своих преданиях и поверьях называют таких ангелами. Впрочем, они и есть ангелы, несмотря на то, что давно уже утратили способность летать, и никто не знал, почему.

Хотя отсутствие крыльев в условии развития техники не было проблемой: маги модифицировали человеческую технику и снова были в небесах.

— А что инквизиция? — дедушка явно не понимал моих опасений. — От неё никуда не денешься, от тебя и от принадлежности этого твоего Дмитрия к людям тут уже ничего не зависит. Выйти на нас могут и просто так, совсем не обязательно для этого заводить отношения с человеком, достаточно просто родиться нечистью. Другое дело, если тебе он не глянулся, и ты просто не знаешь, как ему отказать…

— Глянулся, — буркнула я. — Чего сразу «не глянулся»? Просто я боюсь подставиться.

Надо с Валеркой будет этот момент обсудить...

Не знаю, как именно, но я уверена, она точно поможет. Как минимум, прочистит мне мозг. Фырчать будет, конечно, что любовь — зло, но устроит «терапию», после которой я наверняка буду понимать, чего я на самом деле хочу.

Именно это мне в конечном итоге и нужно.

В общем, я решила утром связаться с Бессмертной, договориться о встрече, но…

Но кто же знал, что она сможет меня удивить?

Началось всё с того, что наутро она заявилась к нам домой. Просто так, без предупреждения.

— Вставай, соня, — с этими словами она вылила на меня ведро холодной воды.

Я подскочила на кровати с криком.

— Валерка! Ты что творишь?!

— Бужу тебя.

Капитан очевидность, блин. А то я не поняла…

— Я догадалась, — проворчала я, откидывая намокшее одеяло и слезая с кровати.

Надо было переодеться во что-то сухое.

— Что случилось, что ты к нам наведалась в такую рань? — спросила я, натягивая жёлтое платье с вышивкой.

Валерка была той ещё совой, раньше обеда до неё было никогда не дозвониться — царевна спать изволит до полудня в лучшем случае.

Вот только сегодня что-то случилось из ряда вон, не иначе.

— Поговорить с тобой хотела по поводу этого твоего Дмитрия, — охотно отозвалась подруга.

Вот как? Странно. Что ж. послушаем, что она имеет мне сказать.

— Неожиданно, — хмыкнула я. — Но я вообще тоже с тобой хотела этот вопрос обсудить. И даже сегодня. Не успела только позвонить, чтобы о встрече договориться, ты сама пришла.

— Это прекрасно, что у нас желания совпадают. Что ты хотела от меня услышать?

— Не услышать, а чтобы ты дала мне волшебный пинок в нужную сторону, — я потопала на кухню и поманила подругу за собой. — А дедушка уже уехал, да?

— Да, я как раз успела появиться за минуту до того, как он сел в машину. Кстати, скажи ему, чтобы в сервис завёз свою любимицу, а то там явно барахлит двигатель, — посоветовала Бессмертная.

— Как ты это определяешь? — я, конечно, знала, что у её отца была сеть автосервисов по городу, как и то, что Валерка зависала там постоянно и, кажется, даже числилась сотрудником, но… всё равно у меня в голове не укладывалось, как она вот так легко всё это определяет и понимает.

— Секрет фирмы, — хмыкнула подруга. — Чаем напоишь? А то я со вчерашнего дня скакала из Нави в Явь вслед за отцом и Изольдой Николаевной.

— А что вы там делали? — спросила я, ставя чайник на плиту.

Чай так чай. Мне бы тоже было неплохо позавтракать.

— Инквизиторы опять активизировались, на сей раз напали на дальнюю родственницу Яги. Насмерть. И ещё кого по мелочи задавить успели, пока ведьма от них отбивалась. А ведьма сильная была, с собой нескольких светлых забрала, вот их и искали, расспрашивали.

Я передёрнула плечами.

— Жуть.

— Ничего не говори, — по голосу Валеры было понятно, что она уже устала от всего происходящего. — Зато мы теперь знаем, что глава инквизиции окончательно сошёл с ума и собирается нас всех изжить: они создают какое-то оружие, аккумулирующее и преумножающее благодать. Представляешь, что с нами будет, если идея всё-таки увидит свет?

— Трансформация с нами будет, — буркнула я.

— Как изящно ты сказала «катастрофический пипец», — хохотнула Валерка.

Смешок только этот был слегка истеричный и ни разу не радостный.

— Я вообще само изящество. Есть ещё вчерашние пироги с яблоками, дедушка днём испёк. Будешь? — спросила я, выключая огонь под закипевшим чайником и заливая травы кипятком.

— Давай. Я голодная, как стая навьих охотников, — Бессмертная вальяжно развалилась на стуле. — В общем, папа занялся этим вопросом со светлыми, хочет утащить у них копии чертежей. Вполне возможно, что нам в итоге надо будет хорониться подальше, но пока он настроен более оптимистично и планирует только начать организовывать вылазку против этой светлой заразы…

Владимир был нашим местным авторитетом — глупо было бы, если бы это было не так, правда? Кощей же, при власти, при деньгах… при способностях. Он был сильным некромантом, поэтому негласно все глобальные проблемы нечисти решал сам.

Как шутила Валерка, он просто не хотел наплыва «туристов» в Нави. За порядком-то там следить в первую очередь ему, а дети были так… на подхвате. Они помогали ему там по собственной инициативе, нравилось его отпрыскам среди мёртвых душ время проводить.

Некроманты, что с них взять?

На пироги Валерка набросилась, будто год не ела.

— Не с мясом, но сойдёт, — она аж урчала, как голодная кошка.

Я только закатила глаза. Да-да, не с мясом, пусть жуёт, что есть. Мы не мясоеды в отличие от их семейки.

— Так что ты у меня хотела спросить по поводу этого твоего человека? В какую сторону тебе нужен волшебный пинок?

— В правильную. Я… боюсь, — выдохнула я.

Это на самом деле было так. Слишком много у меня сомнений по поводу происходящего и по поводу наших с Дмитрием перспектив.

— Хм... вот как? Интересно. И чего боишься? — подруга отхлебнула крутой кипяток из чашки и даже не поморщилась.

Иногда я задаюсь вопросом, живая ли она. Валерка, кажется, вообще не чувствует ни холодное, ни горячее…

— Инквизиции. Он же человек, а значит, видеться мы сможем только в Реальности. Не тащить же его в Сказку? И… ну, если просто помечтать и допустить, что этот его интерес…

— Ваш обоюдный интерес, — с неприкрытым ехидством поправила меня Бессмертная.

— Иди ты, — я только отмахнулась. — В общем, если допустить, что это всё может вылиться во что-то большее, чем пара совместных прогулок, то… ну, не хочется скрывать своё происхождение, не быть честной…

— Подруга, что-то тебя понесло, — перебила меня Валерка. — Во-первых, вы ещё даже не встретились ни разу после выставки. Договорились уже о свидании? Нет? Тогда к чему вообще разговор про серьёзность-несерьёзность? А во-вторых, если у вас всё-таки сложатся отношения, то кто тебе мешает его потом с собой утащить? Смею напомнить, что отец Мсти, например, из людей, и он спокойно в Сказку ходит и порой там даже живёт, когда устаёт от своей благоверной.

— Но… — попыталась вставить хоть слово я.

Так мне и дали. Аж два раза.

— Чего «но»? Какие «но»? Придумала себе проблем на пустом месте, а потом возникает!

И Бессмертная натурально отвесила мне подзатыльник.

Я уже говорила, что у неё весьма своеобразные методы, да?

— В общем, не выдумывай и соглашайся на свиданку, когда он тебя позовёт, — фыркнула она. — И вообще…

— Что — вообще?

— Ты помнишь, кого нагадала себе недавно? — Валерка в упор смотрела на меня.

А… ой… я благополучно выкинула то гадание из головы и не вспоминала о нём.

— Инквизитора. Но Дмитрий не похож на светлого… — осторожно ответила я.

— Ну… во всяком случае в наших базах он пока не числится. Я специально влезла посмотрела, — подруга серьёзно смотрела мне в глаза. Слишком серьёзно. — Не думаешь, что это твой шанс?

В моей голове со скрипом начали крутиться шестерёнки.

Кажется, я понимаю, к чему Валерка ведёт…

— Ты предлагаешь попробовать обыграть судьбу и связать жизнь с обычным человеком? — озвучила я предположение. — Хм… нет, об этом я не думала. Но как-то это слишком…

Но Бессмертная не стала слушать дальше и беспардонно меня перебила:

— Нормально! «Слишком» это было бы, если бы с твоей стороны тут был чистый расчёт, а парень тебе явно понравился, так что прекрати себя накручивать. Совмести приятное с полезным, а? Собственно, именно это я и хотела тебе предложить, пока ты от его настойчивых предложений отказаться не успела.

Вот тут я натурально в осадок выпала.

— Ты… серьёзно сейчас? — ошалело вылупилась я на Валерку.

— Серьёзнее некуда, — мрачно ответила она и залпом допила чай.

— Ты же ярая противница любых мало-мальски серьёзных отношений, — я отказывалась верить своим ушам.

— И что? — хмыкнула она. — Ты ж нет. Бери парня в оборот, пока тебя не взяла инквизиция. Я серьёзно, Алён. Ты мне живая нужна.

Я только глупо хлопала ресницами.

— Кто ты и куда ты дела Валерку?

Бессмертная рассмеялась:

— Сама не возьмёшь в оборот этого ценителя прекрасного, я ему по мозгам покатаюсь. О моих методах ты знаешь.

О-о да, я была в курсе этих чудодейственных способов… Это сегодня она меня явно жалеет, а вообще может очень больно сделать. Особенно, если тот, кому она решит покататься по мозгам, ей близким не является.

При таком раскладе Дмитрия заранее жаль.

— А если мы не сойдёмся характерами? — задала я ещё один смущающий меня во всём этом вопрос.

— Не попробуешь — не узнаешь, — был короткий ответ.

— Я тебя не узнаю, Валер. Ты не заболела ли часом? Не простудилась вчера, пока скакала по Нави? У вас там вроде прохладненько, насколько я знаю… у тебя точно температуры нет?

— Иди ты, — беззлобно отмахнулась Валерка. — В общем, бери мальца за яй…

— Валер!

— А я что? Я ничего. Говорю, не артачься и соглашайся на свиданку, когда позовёт, а там уже решать будешь. Но даже не вздумай тормозить всё только из-за глупых мыслей о том, что он человек!

— Ни от кого-то мне поддержки не получить, — притворно вздохнула я. — Спасибо.

— В нужную сторону пнула? — оскалилась Бессмертная.

— Надеюсь, что да.

Время покажет, но…

— Ну и славненько. Люблю такие разговоры по душам, — подруга вытянула ноги под столом. — Помогает хоть?

«По душам», ага…

— Ну во всяком случае, я больше не сомневаюсь, — улыбнулась я подруге.

Она действительно мне помогла определиться.

А вечером мне неожиданно позвонил Дмитрий, хотя обещался ближе к выходным.

— Прекрасная художница позволит пригласить себя на прогулку?

— Позволит, — со смехом ответила я.

— Завтра?

— Почему бы и нет? После обеда я абсолютно свободна.