Тайна Избранной. Ч. 2: Рокировка

– Госпожа Ланкрейз, извольте объяснить, где вы были до обеда?

Мильда Мерегалл строго смотрела на Риану, так сильно поджав губы, что они превратились в тонкую ниточку. Все студенты, посещавшие конверсионную магию, дружно повернули головы в сторону Ланкрейз, устроившуюся за последней партой. Та дернула плечом – всеобщее любопытство было неприятно.

– Я плохо себя чувствовала, профессор.

– Тогда почему не обратились в лазарет? – недовольно спросила Мерегалл. – Или вы настолько хорошо разбираетесь в целительстве, что не нуждаетесь в услугах господина Подрига?

По классу покатились смешки, поднявшие в душе Рианы волну раздражения. Она сжала кулаки, стараясь ни на кого не смотреть, но уже через секунду расслабилась, и по лицу девушки скользнула змеиная усмешка.

– Нет, к сожалению, – спокойно ответила Риана, глядя в глаза преподавателю. – Но профессор Хоуп дал мне настой от головной боли, и я сочла бессмысленным идти в лазарет. Ведь профессор Хоуп достаточно хорошо разбирается в целительстве?

– Вам помог профессор? – недоверчиво переспросила Мерегалл. На этот раз никаких смешков в кабинете не было, только молчание удивленных студентов.

– Можете сами его спросить, – равнодушно пожала плечами Риана, открывая учебник и принимая вид студентки, которой не терпится приступить к изучению новой темы.

– Будьте уверены, я так и поступлю, – сказала профессор, после чего повернулась к доске и взмахнула волшебной палочкой. На черной поверхности тут же появилась аккуратная надпись «Объектная трансформация», и звон колокола возвестил о начале урока.

***

Документ доступа А-3 (секретно).

«По результатам операции от 04.09.1996 г. была установлена личность Рианы Ланкрейз, посетившей поместье Менфирдов в Ултаре во время захоронения Лиазара Менфирда. Риана Ланкрейз (далее объект) беспрепятственно прошла сферу от Злого умысла, установленную в поместье, и покинула ее в 13 ч 12 мин того же дня. Пройдя около ста шагов, объект выстроил портал к воротам Академии Дагмара, откуда направилась в означенную Академию, которую более не покидала. Сведения, полученные об объекте, см. в Приложении».

Приложение 1.3.

«Имя – Риана Кэтлин Ланкрейз.

Раса – человек (чистокровный).

Дата рождения – 14 июля 1980 г.

Отец – Редил Олленг (данные требуют дополнительной проверки).

Сведения об остальных членах семьи отсутствуют.

Внешность – рост выше стреднего, телосложение стройное, волосы черные, глаза серые, кожа светлая, особых примет не имеет.

Дополнительные сведения – под мантией обычно носит черный костюм из кожи феларийского огнекрыла, защищающий от заклятий мощностью до восьми каннетов; на безымянном пальце левой руки родовой перстень из черного камня с печатью Ланкрейзов в серебряной оправе; на шее серебряный медальон работы безликих, инкрустированный изумрудом (предположительно подарен Чурибом как особому клиенту и является порталом в родовое поместье).

Волшебная палочка – информация отсутствует.

Фамилиар – черный ворон.

Недвижимость – остров Ризелион (наследие первой крови, права подтверждены), особняк семьи Олленг (наследие второй крови, права не подтверждены).

Финансовый достаток – является клиентом Детфордского филиала банка «Чуриб»; по данным на 18.07.1996 г. обладает суммой не менее 1931200 золотых; поверенный – директор банка Увер.

Образование.

До августа 1996 г. находился на домашнем обучении у преподавателей Ашхониса. Профессора: заклинания и конверсионная магия – Алек Волхон (уволился из Ашхониса в 1987 г., после чего занимался исследовательской деятельностью, погиб в 1994 г. во время неудачного эксперимента); ритуалистика и боевой курс – Инжар Занзу (убит в 1996 г. Свободным Альянсом); руническое письмо, нумерология и магическая этнография – Деянира Станишич (выпускница Ашхониса; пропала без вести в 1994 г., отправившись на поиски неизвестного артефакта по заказу Департамента магических исследований); предсказания и психомантия – Алдан Болжек (умер в 1995 г. своей смертью). Остальные преподаватели неизвестны. Результаты экзаменов – 12 практик с высшей оценкой (экзамены были сданы в Департаменте магического образования в Детфорте в 1996 г.). С сентября 1996 г. является студентом Академии Дагмара. Информатор – Зельда Фьюбэнс.

Дополнительные сведения.

Экзаменаторы отмечают сильную подготовку, выходящую за пределы школьного курса. Владеет некоторыми магическими техниками Ашхониса и Зарьена. При распределении была отправлена на независимый факультет (наставник – Альярд Ремзлиг).

Круг общения.

Чаще других общается со студентом Каламитиса Майком Визнером, приехавшим из Феларии по программе обмена студентами (факультет теоретической магии, 6 ступень). Возможны романтические отношения с Рудольфом Гринжем (факультет прикладной магии, 6 ступень). Дружеской переписки не ведет, связей со старыми знакомыми не поддерживает.

Интересы.

Занимается исследованиями в области памяти. Владеет редким экземпляром черновиков «Лабиринта разума» Мемории Этерн. Интересуется работой «Энигмы».

Идеология – информация отсутствует.

Психологический портрет – поведение спокойное, неагрессивное, присутствует склонность избегать конфликтных ситуаций; малообщительна, поддерживает разговор только в том случае, если проявляет к нему практический интерес, скрытна».

Приказ Хранителя магического источника Детфорта Сирена Кафтнера.

«В целях реализации статьи 13 закона от 21 июля 1948 г. № 64-МЗ «Права и обязанности стражей Детфорта» и в соответствии с Указом Совета Двенадцати от 08 октября 1957 г. № 57 «Вопросы службы Управления безопасности» приказываю утвердить выплату компенсации в размере 700 (семисот) золотых Амалии Прандфут по причине гибели ее мужа, стража Брайна Прандфута, при исполнении. Контроль за исполнением приказа возложить на секретаря Хранителя Детфорта Дорию Жейн Алихас».

***

До ужина оставалось достаточно времени, чтобы как следует обдумать и написать письмо в Чуриб. Витиеватый слог и прозрачные намеки дались Риане на удивление легко, а вот найти загулявшего где-то кутха оказалось не такой простой задачей. Отчаявшаяся Риана даже поднялся в почтовое отделение Академии, всерьез задумавшись над тем, чтобы доверить такое послание школьным служащим, но открывшаяся ей картина избавила от подобных сомнений: на одном из самых высоких шкафов, забитых конвертами и посылками, расположился черный ворон. Взлохмаченный парень, принимавший сегодня почту, испуганно косился на Кайроса и готов был расцеловать Риану, пришедшую за своим кутхом.

– Вот скажи, тебе чего в нашей комнате не сидится? – задала риторический вопрос Риана, подходя к железной птице. Та в ответ гордо промолчала. – Ну хватит дуться, я не виновата, что тебе пришлось отлипнуть от моего плеча. Сам подумай, как иначе я могла бы посещать занятия?

Судя по взгляду Кайроса, прекрасно бы могла.

– И нечего прикидываться обычным вороном, у тебя все равно не получится остаться незамеченным, – сказала Риана и со вздохом добавила: – Как и у меня.

Пристально посмотрев на свою хозяйку, кутх взмахнул железными крыльями и спикировал на ее плечо. Риана улыбнулась и осторожно провела пальцами по гладким черным перьям.

– Что нам скрываться, Кайрос, раз уж все равно не выходит? – едва слышно прошептала девушка, испытывая невероятную нежность к этой суровой и опасной птице. – Пусть боятся, если хотят, мы ведь дадим всем отпор, верно?

– Смотри в оба!!! – грубым хрипловатым голосом гаркнул ворон.

Почтовый работник от этого возгласа чуть не свалился со стула и поспешил удалиться в свою каморку, чтобы там дождать ухода странных посетителей. Риана в ответ только засмеялась: она уже привыкла к метким фразочкам своего любимца.

– Хорошо, я постараюсь, но и ты не оплошай, – произнесла девушка, доставая из кармана мантии письмо, скрепленное печатью Ланкрейзов. – У меня к тебе просьба, Кайрос: можешь отнести это в Чуриб? Передай Уверу лично. Если письмо попытается прочесть кто-то другой, лучше уничтожь его.

Кутх с достоинством кивнул, давая понять, что все исполнит.

– В смысле уничтожь письмо, а не того, кто его перехватит, – вовремя уточнила Риана, переосмыслив свои последние слова. – А то с тебя станется…

Ворон разочарованно щелкнул клювом, но лапу все равно протянул.

– Можешь встать, Эльзар, – холодно произнесла Риана, и мужчина, до этого стоявший перед ней на колене, послушно поднялся. – До меня дошел слух, что сегодня утром в доме Менфирдов появился человек, которого там не ожидали увидеть.

– Да, господин, – ответил Селвиг, склонив голову в знак почтения к своему хозяину. – Это Риана Ланкрейз, студентка Дагмарской Академии.

В сознании что-то шевельнулось. С одной стороны, проснулось дикое любопытство, которое всегда охватывает при встрече с неизведанным, с тем, что еще только обещает стать интересным. С другой – откуда-то появилось ощущение опасности, заставляющей подобраться и всегда находиться настороже.

– Она может быть нам интересна? – ровно спросила Риана. Единственный глаз на ее лице ничего не выражал, но длинные пальцы сжали подлокотники кресла чуть сильнее.

– Да, господин, – повторил Селвиг после секундной паузы – испытывать терпение главы Свободного Альянса дольше было опасно – и позволил себе уточнить: – Пока трудно сказать, насколько она хороша, я присматриваюсь к ней в Академии.

– Прекрасно, – прошептала Риана, немного расслабившись. Она была довольна своим слугой, очень довольна. – Заодно последи за юным Менфирдом и напомни ему про задание. Скажи, что ему следует действовать расторопнее, если он не хочет разочаровать меня.

– Да, мой господин, – в очередной раз поклонился мужчина и снова застыл в ожидании новых вопросов или приказов.

– Верные мне люди сказали, что Дегал стал слишком самонадеян, – совсем тихо произнесла Риана, но ее шипящий шепот все равно разнесся по всему залу. – Говорят, он начал распускать язык и позволил себе критиковать наши методы.

И опять эти неясные ощущения. Дегал был важен для нее, почти незаменим. Но почему? Из-за приказа убить Ремзлига? Чушь, это задание – насмешка над всеми Менфирдами, на его исполнение никто и не надеялся, разве что на грандиозный провал. Тогда почему? Из-за помощи при захвате Академии? Тоже не то, теперь есть Селвиг, куда более опытный и проверенный слуга. Он же и присмотрит за Хоупом, чтобы тот чувствовал хозяйскую руку и знал: от главы Свободного Альянса ничего не скроется.

– Мне об этом неизвестно, мой господин, – сказал Селвиг, изобразив легкое удивление, но его словно выцветшие голубые глаза оставались такими же равнодушными. – Я ушел сразу после вашего призыва и весь оставшийся день был в Академии.

– Ты  выяснил то, о чем я просил?

– Да, милорд. Цветок Печали у Ремзлига.

Глаз Рианы торжествующе блеснул, и она почувствовала, как все внутри нее ликует, наполняется дикой радостью близкой добычи.

– Вот как… – произнесла она, ничем не выдавая своих чувств. – Это интересно. Получается, девчонка Вартейн отправилась в Ашхонис без своей игрушки. И отправилась ли вообще? Узнай это.

Низкий поклон Селвига послужил лучшим ответом.

– Раз осколок у старика, мне придется вести свои поиски быстрее. Через несколько дней я должен буду отлучиться, Эльзар, надо найти другие Слезы Ризелиона. В это время все бремя власти ляжет на тебя, ты готов к этому?

– Это великая честь, мой господин, – промолвил Селвиг с таким низким поклоном, что его лицо невозможно было разглядеть. – Клянусь, я вас не подведу.

– Надеюсь на это, иначе последствия, как ты знаешь, могут быть ужасными, – ответила на это Риана, стараясь, чтобы угроза в голосе прозвучала вполне отчетливо. – Кстати о последствиях… Что касается Менфирда… Он…

Мысли Рианы беспорядочно заметались. Менфирд должен заплатить за свои слова, такое спускать нельзя. Но все же что-то здесь не так, что-то останавливает, будто нашептывая оправдательную речь этому зарвавшемуся мальчишке. Почему же Менфирд так важен? Почему?

– Милорд? – рискнул произнести Селвиг, до этого молча наблюдавший за странным поведением господина. Тот холодно посмотрел на него, заставив мужчину поежиться.

– Он заслуживает наказания, – наконец произнесла Риана, и внутри нее словно оборвалась какая-то нить. Мысли снова стали ясными, а движения приобрели прежнюю уверенность.

– Прикажете мне это сделать?

– Нет, я сам. Прикажи, чтобы с мальчишки не спускали глаз, пока я не вызову его, – решила Риана, сознание которой растворилось в теле главы Альянса. – Ожидание послужит ему хорошим уроком.

***

Утром Риана была сама не своя. Во-первых, ей не давало покоя увиденное ночью. Это точно не было обычным сном, как и не было сном видение, посетившее ее перед нападением Свободного Альянса на «Лунную бабочку». Во-вторых, Менфирд так и не появился за завтраком, а в том, какая опасность ему грозит, сомневаться не приходилось.

Открывшиеся способности девушку совсем не радовали. Да и как можно радоваться тому, что превращаешься в одноглазого изверга, даже если это происходит только во сне? В этот раз все было по-другому. Раньше мысли принадлежали не ей, а главе Альянса – тому жуткому мужчине, которым ощущала себя Риана. Теперь же… Теперь Риана попыталась заявить о себе, крикнуть во всю мощь, что это не она, что надо опомниться и снова стать собой! Но ее отчаянная попытка вырваться из дурмана обернулась лишь неясными сомнениями и легким промедлением, перед тем как озвучить прежнее решение: «Он заслуживает наказания». Эти слова набатом звучали в голове, не желая покидать хотя бы на минуту. А если Дегала постигнет та же участь, что и его отца? Сможет ли Риана простить себе это?

– Надо же, какая интересная аура! Будто целую толпу сжали до одного человека!

Риана вскинула голову и уставилась на странную девушку, которая произнесла эти слова. Ее глаза и вообще вся верхняя часть лица были скрыты огромными очками. Эти впечатляющие оккуляры из латунного сплава, украшенные витиеватыми узорами и шестеренками различных размеров, придавали студентке вид безумного ученого. Небрежный пучок светлых волос, из которого торчали карандаш и волшебная палочка, только усиливал это впечатление, но блондинку, видимо, собственная внешность мало заботила. Сейчас она увлеченно разглядывала Риану сквозь толстые стекла, переливающиеся разноцветными всполохами.

– Познакомься, Риана, это Перенелла Луц, студентка пятой ступени факультета артефакторики, – послышался голос Майка, увлеченно намазывающего клубничный джем на свой тост. Чуть нагнувшись к уху Рианы, фелариец добавил: – Она немного со странностями и иногда пытается вклиниться в ряды теоретиков.

– Я заметила, – ответила Риана, наблюдая за тем, как Перенелла, прекратив наконец на нее пялиться, раскрыла лежащий возле тарелки блокнот, вытащила карандаш из своего пучка и принялась что-то строчить.

– Перенелла, это Риана Ланкрейз. Уникальная девушка с уникальной аурой на уникальном факультете.

– Любая аура уникальна, – со знанием дела заметила Перенелла, не заметив насмешки в словах Майка.

Отложив записи, она засунула карандаш обратно в пучок, вытащила оттуда волшебную палочку и отлевитировала себе блюдо с поджаренным беконом.

– Выходит, когда тебя окружают только уникальные люди, ты становишься вполне обычной. Какое облегчение, – попыталась отшутиться Риана.

Перенелла на реплику Рианы отреагировала неожиданно. Запрокинув голову, она оглушительно рассмеялась с какими-то дикими подвываниями:

– О-о-о-ой! Ха-ха-ха! Вполне обычной! Ха-ха-ха!

Риана вопросительно посмотрела на Майка, но тот лишь пожал плечами, задорно улыбнувшись.

– По-моему, ты ей понравилась.

– Это меня и пугает, – пробубнила Риана, разглядывая тучи в окне Каменного зала.

На улице было так же уныло и противно, как и на душе.

– Ты сегодня на редкость задумчива. Тяжелая выдалась ночка? – Легкая усмешка Майка, с которой он произнес эти слова, отчетливо показала, что парень отлично заметил и изнуренный вид Рианы, и ее непривычно растрепанные волосы, и неправильно зашнурованный ботинок.

– Это не то, о чем ты подумал, – попыталась оправдаться Ланкрейз, заслужив лишь насмешливый взгляд приятеля.

– Конечно, особенно если посмотреть на Гринжа.

Риана непонимающе оглянулась на стол практиков и, отыскав кудрявую макушку Руди, чертыхнулась. Тот представлял собой весьма плачевное зрелище: даже отсюда были видны жуткие мешки под глазами и нездоровая бледность. Но хуже всего было то, что, наткнувшись на взгляд Рианы, парень опрокинул стакан с соком и начал сбивчиво извиняться перед недовольной однокурсницей, которой сегодня не посчастливилось завтракать рядом с Руди.

– О бездна! Я что, выгляжу так же ужасно?

– Нет, что ты… Намного хуже.

Обхватив голову руками, Риана уткнулась в гладкую поверхность стола. Сейчас она мечтала лишь об одном – провалиться сквозь землю.

– Говорят, ты из-за него с Дипек поцапалась.

– Не из-за него! – возмущенно рыкнула Риана. – Просто надо меньше совать нос в чужие дела!

– Оу, ну да, – согласился Майк и сделал вид, что чрезвычайно увлечен изучением своего расписания, которое и так знал наизусть.

– Прости, Майк, я не о тебе, – поправилась Риана, поняв, что фелариец воспринял ее слова на свой счет. Ланкрейз высоко подняла голову и выпрямилась, лицо ее приобрело спокойное, но суровое выражение. – Эсми Дипек порой переходит границы, как будто для нее не существует ни традиций, ни чести.

– Может, так оно и есть? – оторвавшись от бумаги, предположил Майк.

– Что?

– Может, так и есть? – повторил фелариец. – Почему ты считаешь, что каждый будет соблюдать традиции и поступать по чести, если некоторые даже не знают, что это такое?

– То есть как? – растерялась Риана, в голове которой никак не могла уложиться высказанная Майком мысль. – Ты считаешь, что некоторые волшебники…

– …поступают чуть более подло, чем остальные, – продолжил за нее Майк, заметив, что Риана не может подобрать подходящие слова. – И делают это не потому, что плохие, они просто не видят в своих действиях никакой подлости.

Не видят подлости… Риана вспомнила, как вчера на похоронах подлила Болтушку в бутылку с вином, надеясь разговорить Эльзара Селвига. Она всего лишь хотела узнать, зачем Ремзлиг пригласил в Академию члена Свободного Альянса и чего надо ожидать от этих двоих, но в результате пострадал Дегал. И даже если бы этого не произошло, сейчас, оглядываясь назад, Риана не могла понять, как у нее вообще поднялась рука опоить человека зельем в такой день. Поступила ли она подло? Конечно, поступила, но почему-то впервые задумалась об этом только теперь, после слов Майка.

– А ты когда-нибудь совершал подлость, Майк?

Фелариец, явно не ожидавший такого вопроса, изучающе посмотрел на Риану. С ответом он медлил.

– Наверное, каждый из нас совершал, – тщательно подбирая слова, сказал наконец Майк. – Только осознание того, что именно ты натворил, приходит позже.

– Как думаешь, почему так получается? – задумчиво спросила Риана. – Мы слишком мало думаем о последствиях?

– Мы вообще о них не думаем, когда речь идет о том, что затрагивает наши чувства, – ответил Майк. – Посмотри хотя бы на себя. За три минуты разговора тебя словно три раза подменили. Сначала хотела спрятаться от всего мира, потом пришла в бешенство из-за сущей ерунды, а через секунду превратилась в олицетворение аристократии, пекущейся о своей чести. Разве в это время тебя беспокоило, что о тебе подумают окружающие?

Не найдя, что на это ответить, Риана удивленно хлопала глазами. Она и не предполагала, что ее настроение столь переменчиво. Наверное, в глазах остальных она выглядит не менее странной, чем Перенелла Луц. Не зря же та отметила ауру, похожую на сжатую в одном человеке толпу.

– Какое отноше…

– Почта! Ну наконец-то! – перебил Риану на полуслове сидящий рядом темноволосый парень младше нее на несколько ступеней. – Я думал, не дождусь!

В Каменный зал и вправду вкатили три тележки с письмами и посылками. Двое сотрудников школьной почты направили волшебные палочки на поклажу и, сосредоточившись, произнесли длинные заклинания, похожие на заунывные речитативы. Бирки, которыми были помечены все свертки и конверты, засветились, а затем взмыли в воздух. Вскоре потолок невозможно было разглядеть за десятками разноцветных упаковок. На столы то и дело падали газеты и конверты, а иногда и увесистые коробочки с гостинцами из дома. Риана вздохнула: теперь, когда зал наполнился возбужденными криками и болтовней, можно было забыть о спокойной беседе. Девушка уже собралась уходить, как на ее плечо сел Кайрос с письмом, привязанным к когтистой лапе.

– Ух ты! У тебя ворон! – восхитился темноволосый юноша, так радовавшийся почте. – Можно его погладить?

– Эээм… Я бы не советовала, – покачала головой Риана и, заметив обиженное лицо парня, мягко добавила: – Может клюнуть.

– Кутхи не клюются, они раздирают жертву на части с помощью крыльев, – встряла в разговор Перенелла, говоря при этом таким мечтательным голосом, будто была не прочь увидеть описанную картину. – И они могут путешествовать во времени.

– Перенелла, кутхов не существует! Это просто черный ворон, – заявил парень с каштановыми волосами – Терри Билшут.

– Вообще-то бывают! Папа даже однажды написал о них статью в «Кристалле Знаний»!

– Это ничего не доказывает, – закатив глаза, ответил Терри. – Кутхи – мифические существа, их не существует. Их даже нет в министерском списке волшебных животных.

– Мой папа…

– Стоп-стоп-стоп! – выставив вперед раскрытые ладони, остановила девушку Риана. – Перенелла, это действительно только черный ворон, Кайрос просто очень похож на кутха. Но что если ты дашь мне почитать статью своего отца? Может, торговец меня надул и вправду продал кутха?

– Хорошо, я принесу журнал на обед, – согласилась Перенелла. – И ты убедишься, что я права.

Терри Билшут, услышавший последнюю фразу девушки, пренебрежительно фыркнул и демонстративно отвернулся. Риана покосилась на кутха: тот усердно делал вид, будто не понимает, что спор разгорелся именно из-за него.

– Что там у тебя, Кайрос? – спросила Риана и потянулась за конвертом, на котором разглядел печать Чуриба.

Стараясь избегать лишних взглядов, Ланкрейз распечатала письмо и быстро пробежала его глазами. Так она и думал: в ответе директор банка приглашал ее к себе для обсуждения некоторых щекотливых вопросов. Довольно хмыкнув, Риана снова свернула письмо и положила его на пустую тарелку.

– Гилес! – произнесла она, направив волшебную палочку на бумагу.

Несколько человек обернулись, но, увидев лишь горстку пепла на тарелке, быстро вернулись к обсуждению новостей и чтению своих писем.

– В последнем выпуске «Искусства заклинаний» доказывалось, что вещь, уничтоженную с помощью чар первого круга, можно восстановить, – заговорщицким голосом поделился сидящий рядом Майк. Затем он подмигнул Риане и слегка подул на горстку пепла, оставшуюся от письма Увера. Несколько соринок взмыли вверх и, потанцевав в воздухе, устало приземлились на стол. – Но только в том случае, если после сожжения ни одна частичка не была сдвинута с места.

Всю нумерологию Риана была на редкость рассеяна. Ночью, после видения с участием главы Свободного Альянса, она так и не смогла заснуть и даже с помощью кольца вызвала Зигарда, чтобы за разговором скоротать время до завтрака и выкинуть из головы все, что так беспокоит. Зигард и вправду оказался прекрасным собеседником, но свою дочь, как выяснила Риана, знал не слишком хорошо. И хотя составить цельную картину о своем прошлом девушке не удалось, она с удовольствием послушала байки Зигарда о днях его молодости. Отец – хотя называть Олленга отцом Риана все же не решалась – много и охотно рассказывал о Лиаде Вартейн, упоминал Кайза Буилли, с уважением отзывался об Альярде Ремзлиге и с презрением о Сайрусе Хоупе, который, оказывается, несколько лет изучал магическое искусство в Феларии. Зигард со счастливой улыбкой вспоминал, как, еще будучи студентом Каламитиса, сумел-таки стать перевертышем и мог всю ночь лететь в образе ястреба, чтобы повидаться с любимой. Обняв свою драгоценную Лиаду, он пускался в обратный путь, а под утро, сонный и уставший, еле доползал до кабинетов и неоднократно засыпал прямо во время занятий. «Однажды даже отрубился на заклинаниях и спросонья поджег мантию наставника!» – поделился Зигард с какой-то мальчишеской гордостью.

Сейчас, когда некому было отвлечь Риану забавными историями из своей жизни, она то уносилась мыслями к Дегалу Менфирду, запертому в Ултаре, то размышляла о поясе Ринды Ланкрейз, спрятанном где-то в лесах Детфорта, то ломала голову над разговором с Увером, с которым планировала встретиться на ближайших выходных. Вдобавок несколько нервировал Руди, севший за одну парту с Рианой и постоянно кидавший на нее странные взгляды. Помятый вид двух лучших студентов заметила даже профессор Верискис и, когда оба в очередной раз прослушали ее вопрос, недовольно сказала:

– Госпожа Ланкрейз! Господин Гринж! Чем вы занимались всю ночь, что засыпаете прямо на моем уроке?

– Я… Мы… – невнятно промямлил покрасневший Руди, стараясь не оглядываться на хихикающих сзади теоретиков. – Мне просто не спалось, профессор…

– Так они и поверили, – едва слышно прошептала на ухо парню Риана, а затем объявила на весь класс: – Видите ли, профессор, мы с Рудольфом поспорили, можно ли рассчитать обратную сущность перевертыша с помощью наложения конкордов на квадрат Пифагора и таблицу Хайзенверка. И так хотели доказать друг другу свою правоту, что провели за расчетами всю ночь.

– Это очень интересный вопрос, госпожа Ланкрейз, – протянула профессор Верискис, задумчиво склонив голову набок. – Кто же выиграл ваш спор?

– Пока никто, – вздохнула Риана и тут же с энтузиазмом добавила: – Но еще две бессонные ночи – и я точно смогу вывести формулу!

– Зачем же так себя мучить! – возмутилась профессор, всплеснув руками. – Вот что, я освобождаю вас от сегодняшней самостоятельной и задания на следующий урок, можете вместо этого заниматься своими расчетами. Но только обязательно принесите их на занятие в понедельник, я хочу это увидеть.

– Конечно, профессор, – немного ошарашенно ответила Риана. – Спасибо.

– Не стоит, не стоит, – пробормотала волшебница, раскрывая журнал. – Надеюсь, вы с господином Гринжем меня удивите, потому что просто так я свои задания не отменяю.

Строго посмотрев на студентов, женщина взмахнула волшебной палочкой, отчего стопка бланков на учительском столе поднялась в воздух и неторопливо поплыла к ученикам. Когда каждый, кроме двух незадачливых спорщиков, получил по желтоватому листку, класс погрузился в гробовую тишину, прерываемую лишь чирканьем ручек и редкими комментариями профессора Верискис, заглядывавшей в записи студентов.

Косившийся на Риану Руди продолжал действовать на нервы. Вооружившись карандашом, девушка упрямо делала вид, что не замечает его взглядов и вообще ужасно занята своими вычислениями. Спустя пятнадцать минут этой совершенно нелепой игры в гляделки, Руди не выдержал и протянул ей свой черновик, в углу которого было написано: «Надо поговорить. Встретимся на восьмом этаже, напротив книжного шкафа. Придешь?» Прочитав послание, Риана сделала вид, что задумалась, а потом, будто решившись, приписала ниже: «После обеда».

Сразу после этого она выкинула из головы все причуды Руди и погрузилась в волшебный мир нумерологии.

***

– Сегодня профессора Махау буду заменять я, – тихо объявил Сайрус Хоуп, закрывая за собой дверь. – Вижу, немногие студенты дошли до шестой ступени в изучении алхимии. И возможно, сегодня их станет еще меньше.

В классе и правда собралось мало народа: Риана насчитала вместе с собой одиннадцать человек. Ближе всего к профессорскому столу устроились три артефактора, по левую сторону от них заняли места трое учеников с факультета прикладной магии и одинокий блондин – судя по всему, теоретик. Не обошлось и без вездесущего Рудольфа Гринжа, образ которого, казалось, преследовал Риану по всей Академии. Угрюмо посмотрев на юношу, Ланкрейз передвинулась ближе к иностранным гостям – Сабине Брукс из Магистериума Литоса и Шиниари Хатто из Тенебороса. Целители и, разумеется, алхимики занимались всегда отдельно. Но, видимо, студентов по обмену, как и говорил Майк, учить всерьез здесь никто не собирался, отправив их на базовый курс.

– Перед каждым из вас стоит флакон с ядом, – так же тихо продолжил профессор, но его голос удивительным образом разносился по всему кабинету, проникая в каждую щелочку аудитории. – Ваша задача – выпить его и приготовить противоядие, пока вы еще живы.

Никто даже не пошевелился.

– У них с Селвигом конкурс, кто первый прикончит студента? – едва слышно прошептал один из практиков своему соседу по парте, но тот лишь осоловело смотрел на предназначенный ему пузырек с ярко-желтой жидкостью.

– Вам совсем необязательно это пить, господин Бутим, – объявил Хоуп, видимо услышавший реплику. – Вы можете просто отказаться от продвинутого курса алхимии, если вас не устраивают методы, принятые в Академии.

– Но профессор Махау…

– …вынужден пропустить занятие по семейным обстоятельствам, – закончил профессор непререкаемым тоном. – И очень просил меня провести практикум так, как я считаю нужным. Еще вопросы, господин Бутим?

Парень поджал губы, но спорить не стал.

– Будем считать, вы смирились с тем, что в этом кабинете необходимо выполнять требования преподавателя. Итак, – произнес Хоуп немного громче, привлекая к себе внимание остальных, – когда вы сделаете глоток, обратите внимание на реакцию организма на зелье. Чтобы правильно подобрать противоядие, вы должны определить группу яда. Это нетрудно сделать, если сохранить самообладание и четко выделить симптомы отравления: слабость или ломота в теле, помутнение в глазах или… головная боль.

С этими словами профессор посмотрел прямо на Риану, будто на что-то намекая. Взгляд Хоупа был таким пристальным, что напоминал два черных сверла, постепенно погружавшихся в мозг. Риана отводить глаза не стала. Она не чувствовала в преподавателе ни холодной ненависти, ни презрения. Скорее, любопытство и настороженность, но желания причинить зло в нем точно не было.

Продолжая смотреть на мужчину, Риана нащупала флакон с ядом на своем столе. Девушка осторожно сняла стеклянный колпачок и поднесла янтарную жидкость к самым губам, почти физически ощущая, как остальные студенты следят за ее действиями. От пузырька сладковато пахло опасностью, и в какой-то момент Риане ужасно захотелось выплеснуть смертельное зелье, но она пересилила себя. Боясь передумать, Ланкрейз выдохнула и залпом осушила маленький флакон.

– Да что вы, в самом деле! – воскликнула Сабина Брукс, схватив свою порцию яда – прозрачную склянку, наполненную алой жидкостью. – Понятно же, что у профессора есть все антидоты, и если мы не справимся, ничего страшного не произойдет!

Откупорив свой пузырек, островитянка тут же выпила его содержимое и на мгновение замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. После этого они с Рианой переглянулись и приступили к приготовлению противоядий, искоса наблюдая за тем, как другие студенты по очереди и с недоверием подносили к губам стеклянные флаконы и, зажмурившись, пили приготовленные для них зелья.

Насколько по-разному все выполняли задание, Риана поняла через четверть часа, когда оглянулась вокруг. У Лиора Кунера чудовищно тряслись руки, и если это не мешало парню, когда он измельчал в порошок рог дроминга, то, как он будет добавлять в котел огненные семена, Риана представляла плохо. Руди, бледный как полотно, судорожно мешал свое зелье подозрительно фиолетового цвета. С растрепанными кудрями волос и каким-то безумным взглядом, он походил на магов из средневековых сказок, которыми на ночь пугали непослушных детей. Шиниари Хатто, в отличие местных студентов, не спешил нарезать ингредиенты и ставить котел на огонь. Вместо этого зарьенец склонился над блокнотом, покрытым мелкими буквами-закорючками, и то и дело вносил правки в свои записи. Артефакторы по сравнению с учениками других факультетов вели себя довольно спокойно и уверенно, как и Сабина Брукс, ловко шинкующая шурвинный корень.

– Какие-то проблемы, госпожа Ланкрейз? – прошелестел Хоуп за спиной Рианы. – Не можете сосредоточиться?

Собраться с мыслями и впрямь было непросто – видимо, одно из побочных действий яда. Тем не менее Риана уже кинула в зелье горсть пыльцы авиакуса и теперь собиралась добавить несколько капель настойки озимника.

– Вам никто не говорил, что один из инструментов алхимика – весы? –поинтересовался у студентки Хоуп, изогнув бровь. – Или вы, как плохая повариха, делаете все на глазок? В таком случае не хотите попробовать свое варево в процессе готовки? Что если туда надо добавить еще щепотку пыльцы?

– Нет, пыльцы достаточно, – покачала головой Риана и накапала в котел немного настойки озимника. Потом недовольно вгляделась в зеленоватую муть зелья и, чуть помедлив, опрокинула туда еще полколбы настойки. В котле забулькало, и жидкость приняла молочно-белый оттенок, который понравился Риане гораздо больше, чем предыдущий болотистый цвет.

– Госпожа Ланкрейз, что вы творите? – севшим голосом спросил Хоуп, пораженный действиями студентки.

– Готовлю противоядие, профессор, – мрачно сказала Риана, уставившись на фиолетовые бобы. Нет, они были ей не нужны, совершенно не нужны. А вот это… Рука сама потянулась к корню имбиря.

– От какого яда, позвольте спросить? – Голос профессора, казалось, и сам был пропитан ядом без всяких зелий.

– От того, который я выпила.

– И как же он называется?

На вопрос Хоупа Риана лишь пожала плечами, продолжая нарезать имбирный корень аккуратными кубиками.

– Правильно ли я понимаю, – вкрадчиво начал профессор, угрожающе склоняясь над своей ученицей, – что вы понятия не имеете, к какому зелью варите антидот?

Риана еще раз пожала плечами и лихо смахнула маленькие кусочки имбиря в котел. Подумав, добавила пару златорезок и принялся мешать зелье против часовой стрелки.

– Господин Закец, какой у вас яд? – неожиданно спросил Хоуп, обращаясь к смуглому артефактору с чуть раскосыми глазами.

– Чилибуха, профессор.

– Симптомы?

– Повышенная реакция на свет, трудности при глотании.

– Ваше противоядие?

– Стандартный антидот от обычных ядов.

– Сколько у вас времени?

– Не больше десяти минут, чтобы закончить работу с первым этапом. И пока зелье будет настаиваться, нужно истолочь рог единорога. Потом это сложнее будет сделать, потому что начнутся судороги.

– Отлично, – довольно кивнул Хоуп и повернулся к островитянке. – Госпожа Брукс?

– Арсениконское зелье. Первичные симптомы – слабость и затрудненное дыхание.

– Какое из противоядий вы выбрали?

– Митридатум, профессор.

Хоуп удовлетворенно хмыкнул и еще раз внимательно осмотрел класс.

– Господин… Хатто? – обратился профессор к сосредоточенному зарьенцу, проигнорировав поднятую руку Руди. – Вы еще даже не приступили к приготовлению зелья. Могу я узнать причину?

– Простите, мастер, – ответил Шиниари. Он говорил слишком быстро, проглатывая некоторые звуки и чересчур смягчая согласные. – Мне попася незнакомый поисоставной яд из семи компонентов. Потребоварось время, стобы применить закинание Эскарпина и составить рецепт противоядия по трем законам Горпаротта.

– Голпалотта, – с кислым лицом поправил зарьенца Хоуп. – И какие же составляющие противоядия вы выделили?

– Их семь, мастер, – скороговоркой продолжил Шиниари. – Яггори, арифомра, сипосфора красний, кромревий сок, потеринус, моротясий зидкость и крапивниц.

– Если не обращать внимания на то, что вы до неузнаваемости исказили названия ингредиентов, все верно, – скривился профессор и нехотя добавил: – Неплохо.

Зарьенец счастливо улыбался и вежливо кивал, слушая профессора. И было непонятно: то ли он действительно радуется скупой похвале, то ли делал это по привычке, привитой старой школой.

– Вот видите, госпожа Ланкрейз, – сказал Хоуп, снова поворачиваясь к Риане, – остальные студенты хотя бы понимают, что делают. Неужели вы и правда рассчитываете приготовить антидот, покидав в котел все подряд?

Риана оторвалась от коробочки с жалами шершней и посмотрела на профессора. Тот явно злился, но из-за чего? Девушка прислушалась к своим ощущениям: эта злоба больше напоминала защитную реакцию, как будто кто-то покусился на самое ценное и неприкосновенное. На то, к чему надо относиться трепетно и осторожно, осознавая всю его красоту и мощь… Алхимия. Да, это алхимия. Точнее, искусство магии, к которому так халатно относилась Ланкрейз, что неимоверно возмущало Хоупа.

– Я кидаю не все подряд, профессор, – заметила Риана, придирчиво осматривая жала шершней. – Например, это жало я использовать не буду.

Риана отложила забракованный ингредиент и продолжила копаться в коробочке.

– И почему же? – ехидно спросил Хоуп, но на этот раз в его голосе проскользнули нотки заинтересованности.

– Оно мне не нравится.

– Потрясающий аргумент! – выплюнул преподаватель, разочарованно отворачиваясь от студентки независимого факультета. – Посмотрим, что будет, когда вы выпьете свой антидот.

До конца отведенного времени Хоуп больше не проронил ни слова. Только ухмылялся, заглядывая в котлы студентов, отчего те бледнели, краснели и нервно закусывали губы. Риана видела, как профессор следит за ней, но никаких комментариев с его стороны больше не дождалась. Ланкрейз это не могло не радовать – девушка боялась, что замечания профессора будут серьезно отвлекать и приведут к какой-нибудь роковой ошибке. Тем более что ближе к концу второго урока сосредоточиться стало почти невозможно, а пальцы рук начало сводить, и это невероятно мешало. К счастью, последний этап приготовления антидота был нетрудным: после добавления порошка из панциря черепахи оставалось только помешивать снадобье да вовремя снять его с огня.

– Итак, кто первый хочет продемонстрировать свой результат? – громко произнес Хоуп, переводя взгляд с одного студента на другого. – Какая жалость, господин Макивил! Боюсь, вам бесполезно пить это варево: от него вы умрете быстрее, чем от яда, который приняли в начале занятий.

Криво усмехнувшись побледневшему теоретику, Хоуп обратился к островитянке:

– Как насчет вас, госпожа Брукс? Надеюсь, ваши способности к алхимии на порядок выше тех, которые я наблюдаю у большинства.

Сабина Брукс скопировала усмешку профессора и уверенной походкой направилась к учительскому столу. Подождав, когда все взгляды будут прикованы только к ней, девушка, немного рисуясь, поднесла к губам колбу со своим зельем и залпом осушила ее. Ничего не произошло.

– Прекрасно, – промолвил Хоуп, изучая содержимое котла Сабины. – Думаю, вы заслужили высший балл.

За Сабиной последовали остальные, и большинство из них оправдали оценки, полученные на сдаче экзаменов. Разве что противоядие Лиора Кунера дало побочный эффект, и парня вывернуло на глазах у всего класса. Но свою основную задачу антидот при этом выполнил исправно, хотя Хоуп и поставил студенту весьма скромный балл, вдобавок отчитав «за разведение грязи в лаборатории». Когда же подошла очередь Рианы, у нее уже начали неметь ноги, и девушка с трудом доковыляла до профессорского стола, сжимая в руке колбу с противоядием.

– Прошу вас, госпожа Ланкрейз, – приглашающе произнес Хоуп, зачем-то крутя в руках волшебную палочку. У Рианы возникло ощущение, что если она чудом выживет после своего зелья, то профессор добьет ее собственноручно. С этой мыслью она выпил антидот.

Студенты, затаив дыхание, наблюдали за тем, как Ланкрейз замерла посреди класса. Потом девушка медленно огляделась и несколько раз сжала и разжала кулаки, наслаждаясь вернувшейся чувствительностью.

– Что ж, мне уже приходилось встречать людей, наделенных невероятным везением, – сказал Хоуп, огорченно помешивая зелье Рианы. – Но учтите, что однажды оно может подвести.

Риана снова посмотрела в глаза профессора. Тот чувствовал не разочарование, которое выставлял напоказ, а невероятное волнение, как будто понял сейчас важную вещь, не дававшую ему покоя. И эта вещь, несомненно, была связана с ней, Рианой Ланкрейз.

– И сделайте одолжение, – добавил Хоуп уже после удара колокола, – поделитесь своим чудесным противоядием с господином Макивилом, иначе он скоро потеряет сознание, а через полчаса факультет теоретической магии лишится одного из своих студентов.

– Да, профессор, – кивнула Риана, решив не уточнять, почему именно ее зелье сочли пригодным для невезучего блондина.

***

В одном Майк точно прав: уж слишком много лестниц в этом замке. Риана на минуту остановилась, чтобы перевести дух. Подняться на восьмой этаж после сытного обеда было не то чтобы трудной, но не самой приятной задачей. Уффф…

Обед прошел для Рианы спокойно – наверное, потому, что за столом теоретиков никто до нее особо не докапывался. Майк прекрасно понимал, когда приятельницу лучше оставить в покое, а Перенелла Луц, нацепив свои огромные очки, больше внимания уделяла журналу по техномагии, чем Риане Ланкрейз. Другой журнал, гораздо более потрепанный, странная девушка вручила и ей. На обложке сверкали громкие заголовки: «Вся правда о вислоногих пиорках», «Радуга из радужных драконов», «Осторожно! Энши среди нас!» и другие, не менее странные названия. Любопытства ради Риана пролистала журнальчик, особое внимание уделив статье господина Луца, посвященной кутхам. Впрочем, ничего толкового Риана из нее не вынесла: это были вещи сколь удивительные, столь и невероятные.

Так, еще два пролета – и она у цели. Ну-ка, взять себя в руки! Отдышавшись, Риана продолжила подъем.

Неудивительно, что она не нашла информацию о кутхах ни в одном из справочников, ведь кутх был мифической птицей. Хотя господин Луц, по всей видимости, верил в то, что такая птица существует, и даже называл ее воплощением духа Ворона. Однако история, рассказанная автором статьи, больше походила на детскую сказку, чем на правду. Из разряда ашхонской Великой Паучихи, которая сплела мир. Или Поющих Камней, в который верили на острове Идис. Только история о кутхе была родом из Ризелиона.

Великая бездна! Эта лестница бесконечная! Риана оперлась о стену, решив немного передохнуть.

По смелому заявлению отца Перенеллы, раньше солнце, луна и звезды были спрятаны в мячах в доме у женщины-духа. Поэтому в мире было темно и холодно. Ворон решил освободить небесные светила, однако никак не мог попасть в жилище женщины. Тогда он превратился в хвоинку и упал в воду. Женщина-дух зачерпнула ведро воды и поймала Ворона. Придя домой, она выпила воду вместе с хвоинкой и забеременела, а через некоторое время родила Ворона. Новорожденный Ворон попросил мячи, чтобы поиграть, а получив их, разорвал клювом оболочку и выпустил светила. Так мир приобрел тот вид, к которому все мы привыкли, а сам Ворон почернел, когда его опалило солнце.

Все, надо собраться – и подняться наконец на восьмой этаж. Руди уже там, наверное. И почему ему понадобилось встречаться именно на восьмом этаже? Рассчитывает, что Риана к себе пригласит? Ну уж нет, о них и так слухи по всей Академии ходят! Восьмой так восьмой, но пусть разговаривает в коридоре, если ему так хочется.

Однако слова господина Луца о том, что кутхи прорезают временное пространство, путешествуя в прошлое и будущее, не выходили у Рианы из головы. Ворон мог переноситься из эпохи в эпоху, трепетно оберегая своих друзей и раздирая железными крыльями врагов. Он был горд, независим, мстителен и умен. А еще мог говорить, но только повторяя чьи-то фразы, как далекое эхо, доносящееся из завесы времен.

– Риана! – позвал Руди, стоявший у книжного шкафа.

Девушка ускорила шаг, недоумевая, чем Руди так привлекло это место. Юноша терпеливо ждал, не отходя от шкафа.

– Привет, – сказал парень, когда Риана остановилась. – Как дела?

– Немного не выспалась, – призналась девушка, беззастенчиво разглядывая Руди. Тот, по-видимому, тоже ночью глаз не сомкнул. – Нумерология так затягивает, не правда ли?

– Ммм… да, – промычал он и быстро огляделся: кроме них никого в коридоре не было. – Я хотел поговорить с тобой об Элен Вартейн. Тебя она еще интересует?

– Конечно, – ответила Риана, тут же заставив себя собраться. – Хочешь обсудить это прямо здесь?

– Нет, конечно, – покачал головой Руди.

Затем юноша повернулся к книжному шкафу, открыл дверцу и, вытащив одну из книг, начал что-то бормотать себе под нос. Риана уже хотела было поинтересоваться его самочувствием, как вдруг книга сама собой распахнулась, ее страницы засветились и выпустили в воздух портальный круг. Руди перестал читать заклятье и снова посмотрел на девушку.

– Ты ведь еще не слышала о Пагинариуме?

– Это она, Альярд, – сказал Сайрус, как только зашел в кабинет ректора. – Она спасла девочку на Рыночной площади.

Альярд Ремзлиг удивленно воззрился на артефактора, отложив в сторону «Сказки и предания Детфорта». Именно эту книгу с исписанными полями подарила ему Риана Ланкрейз.

– Сайрус, не откажешься от чашки чая? – спросил Ремзлиг и, не дожидаясь ответа, направил волшебную палочку на пузатый медный чайник. – Ты не мог бы как-то обосновать свои выводы? Я, конечно, нисколько не сомневаюсь в твоих способностях к психоскопии…

– Психоскопия тут ни при чем, – покачал головой Сайрус, рухнув в мягкое кресло. – У нее непрошибаемый блок, Альярд! Я никогда такого не видел…

– Вот как?

– Такое ощущение, – продолжил мужчина, который даже не заметил реплики ректора, – что у нее там пустота. Проникаешь в разум без всяких препятствий, а там дырка, вакуум! Копайся сколько хочешь – все равно ничего не увидишь! Только на поверхности плавают недавние воспоминания, как будто она специально выставляет их напоказ. Девчонка просто издевается!

– Мы не можем укорять госпожу Ланкрейз в том, что она не хочет делиться своими секретами, – мягко заметил Ремзлиг, подкладывая себе пятую ложку сахара. – У каждого из нас хватает тайн.

– Но не каждый умеет их так хранить, – добавил Сайрус, делая большой глоток обжигающего напитка. – Ее таланты поражают, Альярд. На алхимии она приготовила антидот к полисоставному яду из девяти компонентов, даже не выводя формулы. Такое ощущение, как будто она варила давно знакомое зелье, на котором уже успела руку набить.

– Может, так оно и было?

– Откуда у восемнадцатилетней девчонки такие знания? – задал встречный вопрос Сайрус. – На это способен либо профессиональный алхимик, либо опытный целитель. На худой конец, повидавший виды страж. Но даже они за два урока не могут играючи совершить прорыв в науке.

– Не зря я попросил тебя заменить профессора Махау. – Щеголеватого ректора явно забавляло смятение собеседника. – Зелье девушки было необычным, не так ли?

– Необычным? Она создала универсальный антидот для полисоставных зелий, приготовленных на основе яда змиевика! И, кажется, сама не поняла, что сделала!

– Но это же замечательно! – воскликнул ректор вроде бы с искренним восхищением. – Или ты недоволен успехами студентки?

– Я недоволен тем, что ее возможности огромны и она вряд ли о них догадывается, – пояснил свои чувства Сайрус, откидываясь на спинку кресла. – Это она. Та самая, кого мы искали в июле.

– Почему именно она? – поинтересовался Ремзлиг, поправляя кружевные манжеты. В этот раз в его голосе не было ни напускного спокойствия, ни показного добродушия. Только сосредоточенность.

– Насколько велика вероятность появления в мире сразу двух гениев? – сказал Сайрус, нервно стуча пальцами по подлокотнику. – Конечно, такое тоже возможно, но шансы…

– Понимаю… – протянул Ремзлиг, задумчиво уставившись в потолок.

Некоторое время двое магов сидели молча, мысли обоих занимал загадочная девушка. Сайрусу даже показалось, что ректор задремал в своем кресле, но тот неожиданно поднялся и, подойдя к окну, тихо произнес:

– У каждого героя ведь должен быть помощник, верно?

***

– Вот, собственно, и все, – закончил Руди свой рассказ, уныло глядя на огонь в камине.

Пагинариум оказался удивительным местом. Во всех книгах, странно смотревшихся в пустующем коридоре, были спрятаны пространственные карманы. Руди выбрал ту, которая вела в уютную комнатку с голубыми обоями и мягкими подушками на полу, на которых можно было удобно устроиться во время долгой беседы.

История жизни Элен Вартейн заняла немало времени: до ужина оставалось всего ничего. Однако Риана не торопилась в Каменный зал. Она вообще не собиралась покидать Пагинариум до тех пор, пока не узнает, что недоговаривает юноша. Ланкрейз ясно чувствовала его волнение, неуверенность и сомнения, но с чем они были связаны, понять никак не могла.

– Значит, тоже знала об этой комнате…

– Да, но она обычно посещала другие карманы. С лабораторией и тренировочным залом, – кивнул Руди, оглядывая небольшое помещение. – Иногда мы составляли ей компанию.

– А другие студенты знают о Пагинариуме?

– Не все, но некотрые знают. В прошлом году Элен организовала Исследовательский клуб, и многие захотели к ней присоединиться…

Выходит, Менфирд тоже мог знать об этом месте. А недавно парень сам захотел воспользоваться Пагинариумом – вот и разгадка, каким образом он появился посреди коридора восьмого этажа, перед тем как Риана встретила приведение Виры Ланкрейз. Что-то прятал или прятался сам?

– Знаешь, мне не хватает этих встреч. Но без Элен у нас вряд ли получится возродить клуб.

Риана задумчиво посмотрела на Руди. Круги под глазами, порывистые движения, неестественная бледность – все это говорило лучше всяких слов.

– Руди, почему ты не мог заснуть ночью? – в лоб спросила Риана, застав юношу врасплох.

– Я… – начал он, запнулся и, судорожно вздохнув, продолжил: – Я много думал о тебе…

Лицо Рианы в этот момент приобрело нечитаемое выражение, и Руди тут же попытался исправиться:

– Не в том смысле! Просто я… то есть… – окончательно запутался парень и встряхнул головой, чтобы привести мысли в порядок. – Я хочу заключить с тобой сделку.

Риана молчала, ожидая продолжения.

– Ты же хочешь встретиться с Элен? – закинул удочку Руди, и Риана тут же насторожилась.

– По нашему договору, книгу я тебе и так должна, – подозрительно сказала она, не торопясь соглашаться. – Что взамен встречи?

– Я… Ты не могла бы… – снова замялся парень, и Риана закатила глаза. Ну сколько можно разводить нюни!

– Руди, просто скажи.

Юноша посмотрел прямо на Риану и, набрав в легкие побольше воздуха, выпалил на одном дыхании:

– Я-хочу-чтобы-ты-помогла-мне-стать-перевертышем!

– Прости?

– Я хочу, чтобы ты помогла мне стать перевертышем, – повторил Руди уже намного медленнее и вопросительно взглянул на девушку.

– Это я поняла, – сказал Риана, не сводя глаз с парня. – Я не поняла другого: с чего ты решил, что я смогу тебе помочь? Думаешь, я перевертыш?

– Н-нет, – ответил Руди. По тому, как дрогнул его голос, было понятно: такая мысль все же приходила ему в голову. – Меня не надо учить, я все сделаю сам. Мне просто нужен сильный помощник, который сможет подстраховать, если что-то пойдет не так. Ты же сама прекрасно знаешь, насколько это опасно! Если хочешь, можем тренироваться вместе!

– Да с чего ты взял, что я хочу стать перевертышем? – не выдержала Риана.

Девушка вскочила с подушки и принялась ходить туда-сюда перед камином. В голове был полный бардак!

– Ты сама сегодня на нумерологии заговорила о двусущных!

– Ляпнула первое, что пришло в голову! – рявкнула в ответ Риана, нависая над парнем. – Думаешь, лучше, если все вокруг будут говорить, что мы… мы…

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Ланкрейз отступила назад, не закончив фразы. До Руди, похоже, только теперь дошло, в какое пикантное положение они сами себя загнали, и густо покраснел.

– Несмотря на то, что эти слухи абсолютно беспочвенны, – сказал юноша как можно более уверенно, – я, как и ты, не хочу давать им лишнего повода.

– И поэтому предлагаешь все свободное время проводить вместе в Пагинариуме, – ядовито добавила Риана, скрестив руки на груди. – Мило!

– Я думал, ты поймешь и поможешь! – воскликнул Руди, тоже вскакивая со своего места. – Это очень важно!

– Важно для тебя! – возразила ему раздраженная девушка. – Но ты даже не собираешься объяснить, зачем тебе это надо на самом деле! Или собираешься?

Руди открыл рот, но так и не произнес ни звука. Только отвел глаза, тяжело вздохнув.

– Так я и думала, – презрительно скривилась Ланкрейз. – Считаешь, меня достаточно поманить именем великой Элен Вартейн, с которой тебе посчастливилось быть на короткой ноге, и я выполню любую твою прихоть. Так ведь, Гринж?

– Вовсе нет, я…

– Хорошо, пусть будет сделка! – неожиданно заявила Риана, снова плюхаясь на подушку. – Раздевайся!

– Что? – непонимающе переспросил Руди, замерев посреди комнаты.

– Раздевайся, – повторила Ланкрейз и расслабленно оперлась на локоть, приготовившись к представлению. – Ты хотел, чтобы я помогла тебе стать перевертышем, я помогаю. Первое правило – почувствуй зверя внутри себя и не мешай ему выйти наружу. Одежда мешает зверю, она принадлежит человеку. Так что раздевайся. Или что? Стесняешься? Обычно парни от такого предложения не отказываются. У тебя с этим какие-то проблемы?

– Ты… Ты…

В какой-то момент Риана испугалась, что Руди задохнется от возмущения. Но тот в конце концов взял себя в руки и со словами «Ты невыносима!» широкими шагами вышел из комнаты в воронку портала. Разве что дверью не хлопнул за ее отстутствием.

Несколько секунд девушка молчала, уставившись на серебристую спираль, в которой скрылся разъяренный Руди, а потом оглушительно рассмеялась.