Тайна острова Незабудка. Возвращение домой

Лунная ночь, миллионы звезд смотрели с небес, некоторые из них гасли, потом снова зажигались. Такое впечатление, что кто-то раскидал елочные гирлянды на темно-синем покрывале. Они сияли разными цветами: желтый, синий, красный, зеленый, белый и желтый, и снова белый и желтый. Небесное покрывало отражалось в водной глади, и в море виден млечный путь.

В такие ночи Мальтус любил сидеть на вершине горы, его напряженный взор был обращен в море, как будто он чего-то ждал плохого, но кругом было тихо и безмятежно.

Прошло тринадцать лет с той роковой ночи. Все кругом было так же прекрасно и спокойно, как в эти ночи: где-то квакали лягушки, журчал горный ручей, стрекотали кузнечики, — природа жила своей жизнью. Великий волшебник по совместительству король королевства Цветкольф, которое располагалось на острове Цветоч, сидел на вершине горы, любуясь дарами ночи, ничего не предвещало катаклизм.

Вдруг, ниоткуда не возьми, зловеще блеснула молния, раздался оглушительный гром. Небо за считанные секунды затянуло черными тучами. Налетел стильный ветер, дождь с градом, поднялось цунами. Ветер вырывал деревья с корнями.

Волшебная планета Листерия погрузилась в хаос.

Мальтус поднял руки к небесам, его плащ трепал безжалостный ветер.

Он начал колдовать:

— Сила моря и земли

Защити нас от беды!

Призываю вас – стихии

Возведите щит защиты!

Волшебник выплескивал колоссальную энергию. Увы, он только смог ослабить действие катаклизма. Родная стихия ему не подчинялась. Это был первый случай, когда повелитель воды был практически бессилен.

Всю ночь все было повержено в хаос. Ветер ревел, как стадо взбешенных диких зверей; деревья летали, как соломинки на ветру; град ломал все на своем пути; вода наступала со всех сторон. Паника была повсюду. Эта была худшая ночь за всю историю Листерии, даже во времена магических войн не было такого.

Утром хаос внезапно, как и появился, исчез. Солнышко радостно всех выживших приветствовало. Только все говорило о минувшем: разрушенные дома, поваленные деревья, миллиарды пострадавших и пропавшие без вести.

В своих владениях, остров Цветкольф, Мальтус Сигизмундович лично принимал участие в спасательных работах.

Когда волшебник осматривал лес, то услышал детский плач. Он пошел на звук и вышел на лесную опушку. На траве среди ягод и цветов король увидел двух маленьких девочек: старшей на вид было три годика, а младшей год отроду. Старшенькая, одетая в ситцевое голубое платьице, кушала ягоды, но с опушки не уходила. Когда младшенькая заплакала, старшая набрала ягод в руку и пошла ее кормить, тишина была восстановлена. Мальтус забрал детей с собой. Магический поиск родителей девочек не дал результатов. Волшебнику пришлось найти им новый дом, где о них должны были заботиться, как о родных. Здесь на острове Цветкольф дети в безопасности, и он, Мальтус Сигизмундович, эту безопасность гарантировал.

Соседнему королевству Незабудка повезло намного меньше, чем всей Листерии. Остров Незабудка погрузился в кромешный мрак. Столь богатая и плодородная земля промерзла до основания, покрылась слоем льда и снега; солнце, которое круглый год согревало жителей, теперь не то что не грело, а ни один лучик не касался воздуха в королевстве из-за густого тумана. А самое пугающее то, что на месте дворца вырос огромный вулкан. И все эти изменения произошли за одну ночь. С годами туман рассеялся, лед с прибрежных территорий отступил. Жители королевства, чудом уцелевшие при урагане, вернулись домой. Ожили портовые города, жизнь закипела, но никто не рискнул бы даже в самом кошмарном сне приблизиться на километр к вулкану: его чертоги овевал нечеловеческий страх, глыбы льда и снега, и едкий дым, исходящий из его жерла. Создавалось такое впечатление, что и не было величественного дворца, стоявшего веками.

***

Мальтус Сигизмундович встал, окинул окрестность своим задумчивым взором и пошел в свой домик на берегу моря. Хотя он и был королем, но не любил жить во дворце. Его он использовал для балов, советов, приемов послов, — для всей официальной и неофициальной мишуры, которая была навешена на него по праву рождения. Волшебники всегда были с причудами, так и Мальтус жил в своей трехэтажной хижине, стараясь, на ее обслуживание свести магию к минимуму, а прислуги там и не было, поскольку он любил уединение.

Учебный год закончился, и наступили долгожданные летние каникулы. Ученики старших классов отправились на море. Школьники каждый год ездили в летний лагерь, только для подростков был особенный: во-первых здесь каждую ночь были дискотеки; во-вторых не было воспитателей, а были наблюдающие (а это значило, что была свобода, а не ходили как маленькие детки группами за ручку); в-третьих в комнате был один подросток, а не четыре ребенка; в-четвертых, это свобода — свободное посещение кружков по интересам, поход на пляж в любое время, круглосуточная столовая и прочие радости для молодежи.

В эту одну из множества чудеснейших ночей гремела музыка на дискотеке. На самом почетном месте танц-пола зажигала клёвая девчонка — Полина. Поля сногсшибательная шатенка с волнистыми волосами, водопадом струящимися до пояса. Взмах длинных ресниц, и покоряющий всех парней взгляд зеленых, как весенняя трава, очей. Великолепная фигурка, облаченная в модный топик и мини юбку; босоножки на огромной шпильке и куча бижутерии. Да, это все Полина — мечта любого молодого человека, обладательница звания «Мисс Цветкольф» в свои шестнадцать, солистка молодежной группы «Лайя-Кавайя» и просто умопомрачительная танцовщица.

Итак, в центре круга танцевала Полина, а вокруг нее приплясывали пацаны. Поля мило улыбалась каждому и никому конкретно и посылала воздушные поцелуи.

— Мальчики, я устала, — при этом она томно вздохнула и походкой от бедра направилась к барной стойки. Спиртного здесь естественно ничего не было.

— Леша, спасибо за коктейль.

— Я не Леша, а Саша, — возмутился молодой человек.

— Какая разница. Ой, извини, — Поля наградила кавалера своей фирменной улыбкой, и он вмиг растаял.

— Ой, кто идет! — она радостно захлопала в ладоши.

Пробираясь через толпу, шли подружки местной звездочки: Элена, Нора и Настя. Элена, как всегда, была с огромным бутербродом, состоящим из двух батонов, палки вареной колбасы и большими листьями салата. Она активно работала локтями, расталкивая зевак, и при этом успевала кушать. Черные до плеч волосы лезли в рот и мешали ей поглощать пищу, девушка недовольно убирала локоны с лица. Увидев, сию картину Поля рассмеялась.

За Эленой шла Настя. Ах, Настенька, милая, тихая, скромная Настенька, русая длинная коса, застенчивый взгляд, скромный голубой сарафанчик выше колен. Дерзкая походка, кожаные шорты и топ, ботинки с множеством шнуровок, фиолетовые волосы — в этом вся Нора.

— Привет, девочки! — дежурно слетела фраза с уст Полины.

Не то, чтобы она была не рада подругам — ей просто не было скучно без них.

— Привет, — как сговорившись, хором поздоровались Элена с Настей, а Нора не сказала ни слова, только на шее поправила «ошейник» с шипами.

— Может, потанцуем, — предложила Настя.

Полина поморщила свой хорошенький носик:

— Нет, я устала. Дамы, где вы были? Дискотека открылась давно.

— Элена делал бутерброд, — сдала подругу Нора.

— Почему чуть что, так Элена?! Ты, Нора, дольше всех прихорашивалась, и мы из-за тебя задержались, — ворчливо ответила Элена.

Нора недовольно надула щеки.

— Девочки не ссорьтесь. Пойдемте плавать, — предложила нежным, тихим голосом Настенька, бросив ласковый взгляд на Ванечку, который ошивался в стайке воздыхателей Полины, естественно это не укрылось от Поли и ей очень не понравилось. «Ох, эта тихоня Настюша, глазки бы выцарапывала! Сегодня Ванечка, а завтра все перебегут в ряды почитателей Настьки?!» — но она промолчала.

Компания подружек ушла к морю. Полина бросала косые взгляды на Настю, но та делала вид, что она тут не при чем. Полю бесила открытая наглость Настьки, конечно, парни уходили к другим девушкам, ее это особо не волновало, но никто не уводил у нее так открыто молодого человека.

***

А на пляже веселилась «мелочь пузатая» по мнению шестнадцатилетних «взрослых». Вика, Ники и Эдик, которым было по четырнадцать лет, плавали не далеко от берега. Они самые лучшие подруги.

Вика симпатичная брюнетка с коротким хвостиком, увлеченная археологическими раскопками. Особенно ей нравились глиняные сосуды с таинственными надписями. «Неизвестно какой шаман, обкурившись какой-то травы в полусумасшедшем бреду, начертил какие-то иероглифы, значение которых он сам не мог сказать после возвращения в реальный мир», — хихикала ее подружка Ники, милашка с каштановыми волосами, имела склонность к сочинению и написанию баек и по совместительству двоюродная сестра Эдуарды. Эдик побила обычное представление о блондинках, кстати, она никогда не красила свои волосы, да и не выставляла их напоказ какой-то модной стрижкой, а предпочитала скромные две косички. И Эдуарда совместила увлечения подруг – они открыли при школе свой музей. Из нее получился потрясающий экскурсовод.

— Фу, идут зазнайки, — недовольно произнесла Вика.

— Конец нашему уединению, — пророческим голосом сказала Ники.

Эдуарда засмеялась:

— Ники не надо так трагически воспринимать данную ситуацию. Вот берем водный пистолет и … пли!

С последними словами Эдик нажала на курок, и с Полины, Элены, Насти и Норы ручьем потекла вода.

— Круто!!! Ха-ха-ха, — дети не в силах сдержать смех попадали на песок.

— Ах, вы, мелочь пузатая! Да я вам сейчас покажу! — Полина подняла руку, шепнула заклинание и волна накрыла задир.

Группа поддержки Полины зааплодировали. «Мисс Цветкольф» окинула их снисходительным взглядом, типа: « Фанаты, куда ж без них?!». Это сильно взбесило Настеньку, и она нежно прижалась к Ванечке и промурлыкала:

— Ванюша, ты не проводишь меня до комнаты, а то мне страшно.

Бояться чего-то было глупо, ведь Настя владела боевым искусством самообороны, да и в лагере было максимально безопасно, но шанс позлить Полину она не упустила.

— Как скажешь, — нерешительно да обреченно пробормотал Ваня. Он пошел за толпой от скуки, пополнил количество зевак, а тут такое «счастье привалило», на него положила глаз одна из подружек солистки, Ванюша не знал радоваться ему или плакать.

— Поплавать не удалось. Может, посидим у меня? – предложила Нора.

Такое предложение именно от нее было крайняя редкость, вообще-то Нора не любила посиделки и редко на них сама приходила, тем более устраивала на своей территории, а тут такой широкий жест с ее стороны.

— Давайте, пойдем на репетицию, — заулыбалась Настенька, ей хотелось, чтобы Ванечка подольше побыл рядом с ней и оценил, как она профессионально играет на клавишах.

— Настюха, ты дура или притворяешься? — наигранно удивилась Полина, — Как мы будем репетировать ночью? А выступать мне сегодня не хочется да не только мне. Я за предложение Норы. Элена ты как?

— Да, я с вами, — подтвердила Элена и обратилась к младшей сестре. — Вика мама просила, чтобы ты ей позвонила.

Толпа удалилась за своей мисс, а Вика, Ники и Эдик праздновали свою маленькую победу над «взрослыми». Им очень не нравились высокомерные солистки группы Лайя-Кавайя, особенно Полина, которая не упускала возможности поиздеваться над ними. Тоже возомнили о себе невесть что! Всего-то старше на два года, а самомнение на все пятьдесят! Сегодня они оставили за собой пляж, а завтра утрут им нос и заставят с ними считаться.

***

Полина почти час прощалась со своими фанатами. Это тяжёлое и долгое занятие, которое, по словам Поли, отнимало у нее очень много сил, и она чувствовала себя выжатой, как лимон. Зато ей доставляло огромное удовольствие ловить на себе завистливые взгляды девочек, конкретно Настеньки, кто-кто, а та больше всех грезила звездной жизнью: сверкать на глянцевых обложках, собирать огромный зал, блистать на лучших сценах мира и прочее-прочее, что положено знаменитостям, — только львиная доля славы, пусть и местного разлива, доставалась Полине.

— Пока, чмоки-чмоки. Я по вам буду скучать и с нетерпением ждать нашей новой встречи, — жеманно хихикнула Полиночка. — О, какие красивые цветы! Вадим, ты прелесть! Чао, мальчики.

Полина поднималась по лестнице не спеша, наслаждаясь каждой секундой своего триумфа.

— Нет никого круче нее!

— Ура! Ей понравились мои цветы.

— Она так долго смотрела на меня. Я лучше всех! Я ей очень понравился.

— Полина великолепно танцует и поет. Просто отпад.

— Она самая крутая девчонка!

— Ну, к кому сейчас пойдем?

Приблизительно такие реплики доносились до прекрасных ушек Полины кроме последней фразы.

Поля зашла в комнату Норы. Все апартаменты были выполнены из трех тонов: коричневого, фиолетового и черного. Черные обои с фиолетовыми узорами, шторка и покрывало кровати тоже черное с фиолетовым узором и коричневый ковер на полу.

— Даа, у тебя, как обычно, мрак, — сделала комплимент с порога Полина. — Хотя подсвечник в виде черепа прикольно.

— Опять опоздала, — констатировала факт Нора, не поднимая головы от педикюра.

— Не опять, а снова. Сколько учить можно? — огрызнулась та. — Кстати, о чем болтаете?

— Ах, Ванечка, он такой замечательный, такой вежливый. Скромняша! — Настенька не упустила шанс позлить первую красавицу.

— Ах, бедненькая Настенька! Если бы ты не была моей подругой, то я бы тебе сказала какая ты круглая дура, — ехидно заметила Поля.

Настя от такой наглости скривилась, схватила ртом побольше воздуха, а что ответить не нашла. Элена, досель молча кушавшая очередной бутерброд, поперхнулась.

— Девочки, я очень толстая, — расстроенно произнесла Эля, положив остаток бутера на тумбочку.

— Очередное представление, — равнодушно произнесла Нора, рисуя черепки на ногтях.

— Эленочка, когда тебя это волновало? — отвлеклась Настя от Полины. — Да не толстая ты, а пушистая. Ничего в этом страшного нет.

Но Элена продолжила гнуть свою линию. Она словно не слышала никого:

— Я жирная. Из-за лишнего веса у меня нет парня. Вот Полиночка, она красивая, худенькая, мальчишки вокруг нее толпами вьются. А я неуклюжая корова.

— Жрать меньше надо, — не выдержала Полина, — и заняться спортом не помешает.

Элена и спорт — вещи не совместимые! С детства ей не нравилась физкультура. Бег ее сильно утомлял, высоты она боялась до потери пульса. Кстати, у Элены очень хрупкая кость, одно неловкое движение и опять гипс. Эля посмотрела на обделенный вниманием бутерброд. Он такой бедный и несчастный, его бросила хозяйка. Разве он виноват, что именно, не съев его, она решит похудеть? Элене стало стыдно перед хлебобулочным изделием, добротно приправленным майонезом, она взяла его в руки и с набитым ртом довольно продолжила:

— А зачем мне парень? Мне и без него не плохо. Зачем мне страдать из-за такой ерунды? Я и так привлекательная. Слишком много чести им, чтобы я худела. Не заслужили!

— Представление окончено, — подвила итог Нора.

— Может, парней обсудим? — предложила Полина.

— Мой милый Ванечка! Он меня пригласил на свидание, не знаю даже, что надеть. Полина, поможешь? — с самым невинным видом поинтересовалась Настенька.

— А у меня нет парня, — снова расстроилась Элена, она даже отложила очередное пирожное, к которым приступила после бутерброда. — И никогда не было. Ну, и фиг с ним, — с набитым ртом она повернулась к Норе. — У тебя парень есть?

— Я и парень, не ставь в одном предложение. Банальные встречи под луной и подарочки в виде сердечек — тошнит, — сказала, как отрезала, она.

— Как же Леха? — подколола подругу Полина.

— Он друг, а не парень, — уточнила Нора.

Эта тема стала ее нервировать. Она не любила, когда обсуждали ее жизнь, особенно если речь заходила о парнях и прочих девичьих глупостях, но Полина без боя не собиралась сдаваться.

— Да, друг, — легко согласилась подруга, явно оставив козыри на потом, чтобы вдоволь насладиться победой в словесной баталии, — хороший друг. Что еще сказать?

— Ага, клевый друг. Нам весело вместе, — облегченно подтвердила Нора, расслабившись, но не тут-то было.

— И со всеми своими друзьями ты так страстно целуешься в губы? Или только с Лехой? Не делай вид, что не знаешь, о чем я сейчас говорю. Вчера вечером на булыжнике, что ты делала? Правильно, целовалась с Лехой, — на одном дыхание выпалила Полина разоблачительную речь.

Нора без предупреждения запустила подушкой в сплетницу. Снаряд попал точно в цель. Это было начало войны. Подушки парили в воздухе, настигая своих жертв. Девочки визжали и валились со смеха. Такая веселая драка могла длиться часами. Вот и сегодня она затянулась этак часики на два или больше, да кто на время смотрел? Запыхавшись, устав и выбившись из сил, подружки, не сговариваясь, устроили таймаут.

— Кстати, а где сейчас Леха? — как бы невзначай поинтересовалась Настенька.

— Мой мотолет ремонтирует, — тяжело дыша, ответила Нора.

— Вот как?! Я голову ломаю, почему наша Норочка решила у себя устроить посиделки? Ответ-то прост: у нее сломался мотолет, и вместо крутых виражей и кучи адреналина, она вынуждена как-то коротать время, ведь и Леха занят. А, я ненароком подумала, что здесь нет корысти! А на самом деле. Нора, это не честно по отношению к нам, — отыскала истину Полина.

— Поля не нарывайся, — Нора взяла в руку подушку.

— Ой, ой, как страшно! Держите меня семеро, а то заплачу, — засмеялась Поля.

Нора без колебаний метнула снаряд.

— Ах, так, — Полина села, взяв туже подушку.

Одно легкое движение руки и Нора не сидела на полу, а лежала.

— Девочки, хватит, — Настеньке надоела войнушка, ее сейчас интересовали более важные вопросы, которые требовали серьезных обсуждений, — Скоро День Мира. У меня есть знакомые, которые могут поспособствовать, чтобы нас внесли в программу вечера. Наша группа будет выступать?

— Почему бы и нет? Это хороший шанс прославится, — проголосовала «за» Элена.

— Я «против», - категорично заявила Нора. — Без комментариев.

— Я тоже «против». Девочки, вы же знаете, как моя мама относится к нашей группе. Не хочу ее лишний раз злить, — у Полины резко упало настроение.

— Да, знаем. Снова к тебе старшего брата приставит, как было в прошлом году, — посочувствовала Нора.

— Я от его опеки чудом отделалась. На каких глупых основаниях мама меня снабдила личным конвоиром?! Она сказала, что я одеваюсь вызывающе, и чтобы сохранить мою честь и достоинство за мной закрепила братика. По ее мнению, если на девушке мини юбка, то это очень непристойно, ведь так одеваются только девушки легкого поведения. Кошмар. И песни ей наши не нравятся. Не буду рисковать, а то двух братьев приставит. Вообще жизни не будет. Еще и длиннющую лекцию придется прослушать о том, что истинная леди должна быть скромной, минимум косметики, одежда закрытая — это летом в тридцатиградусную жару! И тому подобная чушь, — излила душу она.

Полина не любила День Мира. В этот столь знаменательный день, когда гуляла вся Листерия, Полине приходилось несладко. Все очень просто в День Мира в лагере закатывали праздник огромного масштаба: готовился концерт, открывал вечер сам король и приезжали родители.

Вот как раз приезд мамы Полине все веселье и обламывал. Мама у нее женщина консервативных взглядов. Поэтому юная девушка напрягала все свое актерское мастерство и надевала маску пай девочки: серенькое платье с закрытым верхом и максимально длинное, никакой косметики, волосы в тугой косе и естественно идеальные манеры. Ведь мама говорила: «Чтобы вела себя хорошо, а то…». А то приставит к ней братьев и не одного, а сразу двух, ладно она прошлый раз от младшего шантажом избавилась, а вот от старшего брата так просто не отвертишься, тот на корону работает в сверхважном ведомстве, нацепит на нее следящих маячков и пиши «пропала».

Вот так и превратился этот радостный праздник в испытание на выживание. Это дома Поля позволяла себе многое: и яркие наряды, и стильные укладки, и идеальный макияж, и высоченную шпильку, и так в школу. Дома папа, папа всегда прикрывал. Да и мама дома бессильна, как она могла наказать дочь?! Братьев приставить? У них давно своя жизнь, да и как бы она под присмотром родителей. В школе постоянно выговаривать при всех? Подрывать свой авторитет директора мама не собиралась (с собственным ребенком справиться не может – позор). Деньги не давать на тряпки и косметику? Так спонсировал отец. Запретить петь в группе? Запретила. А толку? Дочь устроила бойкот. И не известно, чем бы все закончилось, но вмешался отец, который поддержал дочурку.

— Я люблю День Мира. Прилетят мама с папой. Мы с ними пообщаемся в живую, а не только по телефону. Вика скажет, что я себя хорошо вела. Я скажу, что она тоже не баловалась. Потом начнется праздник: вступительное слово Мальтуса Сигизмундовича, слово родителям, концерт, шикарный банкет и танцы до упада всю ночь. Как здорово!!! — мечтательно замурлыкала Элена.

— Повезло. Большая и дружная семья, — грустно заметила Нора. — А что мне? Папа привык к моему стилю, может, мамы и нет, но на меня никто не кричит и не промывает мозги нотациями. Да и притворяться не надо неизвестно кем. Хоть здесь повезло, извини, Поль.

— Жаль, что мы не будем выступать, — тяжело вздохнула Настя, — но, на нет и суда нет. Моим родителям нравится наша группа, и они были бы рады увидеть нас на большой сцене.

— Твоим — да, моим — нет. И мне наше выступление грозит серьезными последствиями, — грустно пробормотала Полина. — Итак, завтра на дискотеке мы выступаем. Вот там и оторвемся!!! Репетиция будет?

— Конечно, будет, — подтвердила Настя.

— Девочки, может, спать пойдем? — сонным голосом спросила Элена.

— Два часа ночи. Пора спать, — подтвердила Нора.

— Значит репетиция в три часа, — зевая, направилась к двери Настя.

— А давайте в картишки? — предложила Полина.

— Нет!!! — поперхнулась соком Эля.

— Элена, успокойся. Всего один кон. Как насчет бридж? — не отставала Полина.

Даже присосавшаяся пиявка была безобидным существом по сравнению с ней, которая, если что решила, то обязательно этого добьется.

— Полина, Элена права, давай спать, — постаралась призвать к благоразумию подругу и себя заодно Нора, ей идея понравилась.

— Я что «против»? — обиделась Полина, мисс сама «невинность» не отступала от цели. — Девчонки, всего один кон.

— Поля, ты помнишь, что случилось в прошлый раз, когда мы решили сыграть одну игру? — с иронией поинтересовалась Настенька.

— Да, было очень весело, — привела неоспоримый аргумент Полина.

У нее в руках появилась колода карт, которую она с наслаждением начала банковать.

— У тебя память одного дня, — скептически просветила подругу Нора, — Тогда мы заигрались до самого обеда, причем не с утра, а с вечера. Если мы начинаем играть, то не можем остановиться. Кстати, в прошлый раз мы собирались на три кона и «Не коном больше!», да, да Поля, это твой аргумент «за» был. А в результате?! Сбились со счета! Я понимаю, что в математике ты не сильна, но как может быть следующий и следующий и еще раз следующий кон по счету вторым? Я голосую за здоровый сон. Завтра очень сложный день: сначала репетиция, потом выступление.

— Хорошо. Только один кон. Пожалуйста, — Полина села в позе лотоса на ковре и раздала карты.

Первая сдалась Элен. Она села напротив подруги и взяла в руки карты. Настя, недолго думая, присоединилась. Нора поняла, что компания азартных картежников спать ей не даст, сползла с кровати на ковер.

— Ура! Все в сборе. Только один кон. Честно-честно, — заверила всех Поля.

— Она сама-то в это верит? — шепнула Нора Элене на ухо, та скептически хмыкнула.

— А кто будет мухлевать, того будем таскать за волосы, за длинные рыжие волосы, — Настя была в своем репертуаре, но рыжеволосый шулер ее выпад проигнорировал.

Игра затянулась до утра. Полина первоклассный шулер даже не мухлевала. Этим черным делом она занималась только тогда, когда играла в карты с мальчиками: если на раздевание она специально проигрывала за всю игру не больше двух раз, лишаясь шляпки и шлепок, а вот мальчишки к концу игры оставались в одних плавках; а вот если игра была на желания, то рыженькая кокетка каким-то чудом ни разу не проигрывала, а остальные игроки искренне считали, что кто-то из них ей подыгрывает, на деле никто ей не помогал, ведь каждый мечтал сорвать свидание или поцелуй красотки, но она мухлевала по-черному и очень профессионально. Ни разу не засекли!

За ночь было выпито много сока и съедена гора попкорна. Совершенно новая с пластиковым покровом колода карт всего лишь за полсуток превратилась в потрёпанную, местами порванную, помятую колоду, складывалось впечатление, что ей играли свыше ста лет.

К обеду, развалившись на ковре, все спали. Карты были разбросаны по комнате, а Полина во сне кричала: «Бридж! Карту! Пропускаешь ход!». День для подруг прошел в объятие сна. Никакой репетиции не было, а вот к выступлению они проснулись.

Так прекрасен сон, особенно утренний! Вроде бы проснулся, а все-таки нет. Откроешь глазки, вспоминая сон, мечтательно улыбнешься. Жизнь прекрасна! «Вот как встану, таких дел наворочу!» — подумаешь ты. А потом прикрыл глаза, и тебя унесла сладостная нега новых еще тобой неведомых сновидений. «Какие дела? Мир подождет», — и ты, как самый верный раб пускаешься в исполнение всех своих желаний в вымышленных твоим подсознанием мирах.

В такие минуты особенно дорог сон. Он так прекрасен и ненавязчив, что не замечаешь, как попал в паутину сновидений, и она тебя окутывает все новым и новым витком, не давая шанса на спасение. А сила воли,… а что сила воли? Она признала свое поражение, уступив место первозданному счастью. Зачем нам куда-то спешить, когда есть он — сон. Все дела это оплот противного «надо», а в этом мире царит несравненный «хочу».И выключив будильник, мы перевернулись на другой бочок и, продолжив свой путь в стране наших желаний, спим.

Таким рабом была Ники. Она большой любитель поспать или на худой конец, если не удастся заснуть, то понежится в кроватке. На каникулах у Ники выключены все ее многочисленные будильники, которые во время школы посмели ее будить.

Но сегодня был не ее день. Сначала что-то звякало и мешало ей спать. Спросонья она подумала, что это будильник и пыталась, не просыпаясь, всеми известными ей способами его отключить. После пяти минутной войны «будильник» выиграл, и Ники вылезла из-под одеяла и с очень недовольным сопением вырубила телефон, не взглянув на дисплей. Потом она с наслаждением забралась в кроватку, устроилась поудобней, и с улыбкой улетела в свой сказочный мирок.

Как прекрасен утренний сон, а еще он ценней после кратковременного бодрствования. Да, вот снова незадача! Только Ники крепко задремала, как ее разбудила муха! Наглое насекомое, все жужжало и жужжало над ухом! Девочка прятала голову под подушку, но там слышно; отгоняла ее рукой, но она не улетала; пыталась ее прихлопнуть, но муха оказалась шустрой. А насекомое все жужжало и жужжало, так противно и занудно. Сон как рукой сняло! Ники сбросила одеяло и стала гоняться за мухой с газетой.

— Ах ты, гадина! — яростно орала соня. — Убью заразу!

Догонялки продолжались минут десять. Растрепанная девчонка в розовой пижаме с сердечками носилась по комнате. Вдруг насекомое вспыхнуло и разлетелось на множество светящихся огоньков, которые сложились в надпись: «Ждем в столовой. Срочно!»

— Бессовестные. Так нельзя, — проворчала Ники, желая своим подружкам всего самого-самого «хорошего».

Она нехотя поплелась в ванную, потом оделась и закрыла свою комнату на замок, медленно пошла в столовую.

Большое светлое помещение находилось в соседнем здании. За столиком у окна сидели подруги, они скучающе просматривали меню, заметив Ники, девочки оживились.

— Обожаю эту столовку, — сказала Вика Эдуарде, держа меню в руке. — Я буду пюре, котлету и ананасовый сок, а на десерт мороженное с клубникой, бананами и шоколадной крошкой.

Тут же на столе появился ее заказ. Ники, молча, подошла к ним, отодвинула стул и села. Она была зла. Девочки предчувствовали расправу за испорченный сон.

— О, Ники, какая неожиданная встреча! — начала разговор Вика, улыбаясь во все тридцать два зуба, Ники непроизвольно скривилась.

— Как ты рано встала? И выглядишь такой бодрой, — постаралась изобразить изумление Эдуарда. — Вика, отдай меню. Не одна ты кушать хочешь.

— Кто это сделал? — сквозь зубы процедила несчастная.

— Такой вариант столовой придумал великий маг и изобретатель… — начала Эдик, но Ники ее перебила.

— Чья была идея с мухой?!

— Я не понимаю о чем ты? — изобразила искреннее изумление сестра.

— Эдик, а врать ты так и не научилась. Я повторяю вопрос: кто создал муху, которая меня разбудила?!

— Это не я, — в один голос произнесли заговорщицы.

— Вика? Хотя нет. У тебя и фантазии не хватило бы, и магией ты так виртуозно не владеешь, — начала свои рассуждения Ники.

— Почему не я? Может я? Это я сделала.

— Точно не ты. Если бы сделала муху, то в жизни бы не призналась. Значит всему виной наш продвинутый головастик, да Эдуарда? Сестренка тебе не стыдно! Мы договаривались, что на каникулах ты мне не мешаешь спать. Ты при бабушке обещание дала, забыла, провалы в памяти? — надулась Ники.

— Да я создала муху, но идея была Викина. Значит, мы вместе виноваты, — покаялась она.

— Угу, — подтвердила Вика.

— Мы тебе звонили, но ты отключилась. Тогда Вика предложила разбудить тебя с помощью мухи. Мне понравилось, и мы воплотили в жизнь. Что будем кушать? — и Эдик открыла меню.

— Не уходи от темы. Меня же не подняли ни свет ни заря для банального совместного завтрака? Надеюсь причина того стоила, а то иначе, — пригрозила она подружкам. Сон сном, но любопытство взяло верх.

— Мы идем на раскопки, — торжественно объявила Вика.

— Из-за этой ерунды я встала в такую рань?! — офигела Ники. — Совести у вас нет.

— Тебя не поймешь. На раскопки надо ходить пораньше, чтобы в лагерь вернуться до заката. На счет сегодня мы тебя предупреждали. Пора за столько лет привыкнуть, что в поход мы идем с утра. Без тебя пойдешь — ты обидишься, тебя разбудишь — тоже ты обидишься. Что прикажешь делать? — постаралась прояснить сложившуюся ситуацию Эдуарда.

— Ходить не так рано! Раз вы меня разбудили, то пошли, — Ники встала.

— Да сядь ты. Мы не завтракали. Итак, я буду омлет с сыром, кусочек ветчины и чай, — Эдик передала меню Ники.

— Ням-ням, чтобы такое заказать? Пюре, курочка гриль, фруктовый салат и апельсиновый сок, — Ники взяла вилку в руку.

— Ники, это тяжелая пища для твоего непроснувшегося желудка, — укорила ее сестра.

— Целый день волочиться будем, и ни разу за день не покушать, уж извольте, — Ники с набитым ртом просмотрела меню.

— Дай сюда, — Эдик забрала меню. — Я хочу окрошку и хлеб.

— Верни, я не выбрала, что возьму с собой в поход, — Ники вернула меню. — Итак, три хот-дога, три горячих бутерброда, колбасу, три бутылки воды.

— Это все в одну халяву? — удивилась сестра.

— Не в одну. На вас тоже рассчитано.

— Дай, — Вика забрала меню. — Еще бутерброды с ветчиной, зеленью и сыром, курочка гриль в термоупаковке.

— Обжоры, вы все это скушаете?

— Съедим, и мало будет, — заверила Вика.

— Пошли? — Ники запаковала в рюкзак припасы.

— Не археологические раскопки, а пикник какой-то получается, — вздохнула Эдик.

Подруги вышли из столовой.

***

Они вышли из лагеря и направились в лес. Эдик с гордостью несла самодельную карту, но пока не встретился ни один из ориентиров, указанный в ней. Путь их был не легок. Девочки долго блуждали по лесу и выбились из сил.

— Кажется, мы заблудились, — озвучила очевидное Ники, с наслаждением облокотившись о ствол дерева.

— Не должны, — уверенно сказала Эдик, крутя картонный лист. Она понимала, что сестра права, но признавать свою некомпетентность не собиралась.

— История повторяется: снова заблудились, снова ничего не нашли и в лагерь вернемся по кампосу с навигацией. Кто взял его? — Вика села на пенек.

— Взяла. Прошлого раза хватило, использование поисковых заклинаний слишком много сил забрало, — вздохнула Ники.

— Нашли ж дорогу в лагерь? Нашли. И без вызова спасательной бригады справились, — хмыкнула Эдик. Она жаждала продолжить поход.

— Уже обед, — Вика посмотрела на часы.

— Там дальше полянка. Перекусим? — предложила Ники.

— Вам только пожрать, — вздохнула Эдик.

— Хорошая идея, — радостно поддержала Вика, с трудом поднялаясь с пенька.

Ники еле-еле медленными шажками поплелась за подругами. Ей надоела игра в бродилку.

Она хотела спать. Ники не видела романтики в походах: противная мошкара, злые ветки, царапающие кожу и вечно цепляющиеся за одежду, тяжелый рюкзак, натирающий плечи. И ради этого стоило отказаться от теплой постели и здорового сна?! Лучше бы она провела день иначе: поспала бы до обеда, покушала, встретилась с подругами, возможно, погуляла бы в оранжерее, потом сходили на пляж, — такой распорядок дня вполне устраивал Ники, а не шастать по лесу в поиске неизвестно чего. По ее мнению, Эдик слишком увлеклась. Конечно, было бы очень обидно, если бы подружки нашли что-нибудь интересное без нее, но они ничего не нашли. А карта Эдик?! Она сама ее составила по описанию из книг. Это не первая такая карта, благодаря которой они возвращались с носом уставшие и голодные.

— Доставайте свои припасы, — взяла шефство в свои руки Эдик.

Она расстелила покрывало на поляне.

— Прекрасное место! Посреди темного леса такая светлая сказочная полянка. Какие вкусные ягоды, — Вика с наслаждением кушала землянику, ежевику, чернику и клюкву, которые росли в одном месте, чудеса одним словом.

— Поразительно, здесь нет ни одной ядовитой ягоды! Одни съедобные, — удивилась Эдик.

Девочки ходили по поляне, кушали ягоды, восхищались и улыбались. Только одна Ники лежала на покрывале, свернувшись калачиком.

— Ники, а почему ты не раскладываешь еду? Ау, ты спишь?! — поразилась Вика.

Послышалось невнятное сопение, и девочка перевернулась на другой бок. Вика разложила перекус, Эдик принесла ягоды, Ники приняла вертикальное положение.

— О, наша спящая красавица проснулась, — хихикнула Эдик.

После перекуса у подружек заметно улучшилось настроение.

— Эдуарда, а что мы собственно искали? — лениво соизволила поинтересоваться о цели экспедиции Ники.

Собеседницы прыснули от смеха.

— Все ждала, когда ты задашь этот вопрос. Мы искали стоянку магов и волшебников со времен Великих войн. Я недавно прочитала в книге по истории заметки очевидцев. Так они писали о неком убежище в лесу, которое спрятано от посторонних глаз и только житель острова мог его найти. Своего рода это был защитный барьер от посторонней магии и природных катаклизмов. Да и для врагов он был незаметен. Поговаривали, что в защиту этого барьера, вкладывали свою магическую энергию непосредственно представители царского правящего рода, только те, кто имел доступ к стихии воды, — вдохновлено поведала Эдик. — А мы собственно ищем подтверждение того, что это не миф. Может обломки орудий того времени или посуда, там всякие черенки.

— И карту ты составила со слов очевидцев, — хмыкнула Ники.

— Естественно. Больше нигде я не нашла упоминания о стоянках. Только как туда добраться было описано, ориентируясь на ландшафт тех времен. Много что уже изменилось.

— Ну, наконец-то ты признала свое поражение, — возликовала сестра. — В лагерь?

— В лагерь. Доставай компас, мы заблудились, — вышла из леса на поляну Вика.

— Да не заблудились мы, — возразила Эдик. — Пойдемте, я помню дорогу.

— Даже отдохнуть не дали, — фыркнула Ники, нехотя вставая и взваливая на плечи ощутимо облегченный рюкзак.

Эдик решительно направилась с поляны вперед. Увы, она даже не подозревала, что ведет их совершенно в другую сторону. Лес становился более темным и густым, но девочек почему-то это не смущало. Стали все чаще встречаться деревья метр в диаметре и более. Большие корни, которые вымыло дождем за тысячи столетий, не облегчали путь.

Эдуарда остановилась и нехотя призналась:

— Мы заблудились.

— Мы давно заблудились, — успокоила всех Вика.

— Какие соображения по сложившейся ситуации? А, Эдик? — насмешливо поинтересовалась Ники.

— Видите странное кольцо? — как завороженная, спросила Эдик.

— Лично я вообще ничего не вижу, — возмутилась Вика. — Кстати, который час? Я часы потеряла. А вы?

— И мы, — на автомате ответила Ники. — То есть забыла, их у меня в принципе нет. Блин, телефон сел.

— Присмотритесь, самые старые деревья образуют не хилое кольцо, словно их специально посадили в виде правильной геометрической фигуры. Все остальные деревья, которые здесь растут намного моложе, — объяснила Эдик.

— Ну, и что? В «кольце» тоже деревья. С чего ты взяла, что это особенное кольцо? По-моему, эта игра твоего воображения. Подумаешь толще древесина, — бурчала Ники.

— Разница между ними в тысячелетия. Растущие в кольце намного моложе, у них стебель тоньше и они ниже, но эти деревья меня не интересуют. Важнее те деревья, которые образовали кольцо. Сами они не могли вырасти правильно по окружности, значит, их специально посадили. Вопрос кто и зачем? — рассуждала Эдуарда, обходя загадочные деревья, касаясь их руками. Создавалось впечатление, что она с ними пытается поговорить, но они ей не отвечали, только листва шелестела в такт ветру. — Какие они теплые. Они мудрые и очень древние, столько видели на своем веку.

Эдуарда прислонилась к могучему стволу. Возможно, ей показалось, что кора стала теплеть, и она словно почувствовала пульсацию внутри гиганта. Вика с Ники переглянулись. Они подошли к подруге и провели ладонью перед ее лицом, ноль реакции.

— Смотри, зависла, — удивилась Ники.

— Мгла, тающая в веках, расступись, тебе твердят. Покажись далекий миг. Освети лучом видений, прошлых лет преображений. Расступись завеса та, отделяющая века, — очень тихо на одном дыхании прошептала Эдик, и у нее потемнело в глазах.

Когда мрак отступил, то первое что Эдик увидела густой черный туман. Она попыталась найти подруг взглядом, потом отошла от дерева, вглядываясь в пространство. Девочка сделала шаг потом еще шаг, постепенно туман рассеялся. Странно, деревья образовавшие кольцо были моложе, в центре круга имелась правильная округлая поляна, а на ней множество людей. Все люди выглядели очень измученными и уставшими. Их одежда грязная, промокшая до нитки, местами порванная, наводила ужас, да и сами владельцы были не лучше: болезненно худы, с грязными кровоподтеками на теле, ранениями, выцветшими и впалыми глазами, были похожи на зомби из детских страшилок. Эдик хотела помочь подняться с земли пожилой женщине, но ее рука прошла сквозь нее. «Я приведение!» — с ужасом подумала девочка, но отвлечься на такую мелочь, как жалеть себя, позволить себе не могла. Она бегала от одного человека к другому, пытаясь помочь, но ее тело проходило сквозь них, а голоса ее никто не слышал. Эдик остановилась, чтобы перевести дыхание, как ее внимание привлек маленький мальчик, который плакал и звал маму.

— Мама, мама, мамочка, ты где?! — ревел малыш.

— Не бойся, мама скоро придет, — Эдуарда присела на корточки рядом с ним. — Как тебя зовут? Меня Эдик. Давай, пойдем, поищем ее вместе. Не бойся, дай мне руку.

Она протянула ему свою руку, но мальчик, не заметил ее, он продолжал дальше плакать. Он по-прежнему звал маму, Эдик он, как и все остальные, не слышал.

Эдуарда пошла дальше, вытирая слезы. Никогда в жизни ей не приходилось видеть столько боли, страха, ужаса, отчаяния. Вон женщина в сером плаще плачет над телом сына. Вон люди в черных плащах сидят кучкой в стороне, она посмотрела на их лица и с трудом устояла на ногах: вся кожа в язвах, которые местами кровоточили и гнили. Немощный старик, прислонившись к дереву, пытался пить с глиняной чаши, тяжело дышал, хрипел, а с его рта струйкой стекала алая пенистая кровь. Мужчины и женщины с красными повязками на руках оказывала помощь: перевязывали раны, кормили тех, кто не мог сам есть. В центе стоял огромный костер, над которым висел котел и в нем что-то булькало.

Внимание Эдик привлекло синеватое сияние. Сияние исчезло, и на его месте появились люди, сильно отличающиеся от присутствующих. В центре стояла женщина в синей мантии, ее белоснежные прямые волосы практически касались земли, окруженная четырьмя мужчинами в темно-синих плащах.

— Ваше Величество, это последнее убежище на сегодня, — почтительно обратился к женщине один из ее сопровождающих.

Он взял ее за руку и повел к ближайшему дереву. Королева обняла ствол. Ее окутало фиолетовой сияние. У Эдуарды, было такое ощущение, что древу передавалось колоссальное количество энергии, которая переходила от дерева к дереву, пока круг не замкнулся. Потом к королеве подошел все тот же сопровождающий и отвел в сторону, посадив ее в кресло, возникшее из ничего.

— Ваше Величество, Вы сильно себя нагружаете. Вам нужен отдых, — склонившись в поклоне, обеспокоено сказал сопровождающий.

— Уважаемый князь Владимир, пока не закончится война, я отдыха не увижу, — устало сказала королева, было заметно, что этот разговор ей надоел, не впервой поднималась данная тема.

— Но, Ливита Минова, Вы рискуете с такими темпами в скором времени истощить себя и погибнуть! У Вас переутомление и магическое истощение, — возразил лекарь, как догадалась Эдик. Он измерил пульс и провел магическое сканирование, окутав королеву слабой зеленоватой дымкой.

— Моя жизнь ничтожная плата за страдание моего народа, — резко произнесла Ливита Минова и тише добавила, — и за смерть дочери. Она тогда спасла многих, но себя не успела, — королева вытерла слезу.

— Ваше Величество, Вы вините себя в смерти дочери уже как сто лет, но нет на то Вашей вины, — на автопилоте произнес князь.

— Я виновата. Я тогда могла пойти с ней, — вздохнула королева, она устала от постоянного спора.

— Ваше Величество, война скоро закончится, — постарался успокоить королеву князь.

— Война скоро закончится. Хм, то же самое было сто, двести, триста лет назад. Сколько себя помню, все говорили о конце войны, но она продолжалась и продолжалась, и сейчас продолжается. Лишь кратковременные передышки отрада для измученной Листерии, — возразила Ливита.

— Сейчас король на переговорах. Королевство Незабудка настроено решительно, да и многие другие — возразил лекарь.

— Странно, что ближайшие соседи так решительно настроены на мир. С их-то разведкой, оружием и неприступной охранной магией острова воевать и воевать как минимум лет триста. Тем лучше для остальных, — грустно улыбнулась она. — Пойду, пройдусь. Альборд, прошу Вас.

Мужчина помог королеве подняться и взял ее под локоть.

— Ваше Величество, будьте осторожны, — забеспокоился лекарь.

— Что мне плохого может сделать мой народ? Не глупи Луи, — наигранно изумилась Ливита Минова.

— Пожалуй, я тоже с Вами пройдусь, — улыбнулся Луи, при этом, не упустив возможность, почитать нотации. — Не скрывайте свою усталость, почувствуете себя хуже, сразу говорите, а не геройствуйте. В последнее время Вам очень нравится сознание терять. Со мной не стоит играть в партизана. Я Ваш лекарь. И помните Вы последняя в роду Водных драконов.

— Луи, вы мне надоели со своими пророчествами про гибель острова. Если что король найдет себе новую жену, — отмахнулась от него она.

— Вам прекрасно известно, что не найдет. Он однолюб. А без прямого наследника крови Водных драконов остров обречен. Ливита не увлекайтесь и будьте предельно осторожны. Магия совершенствуется и не в лучшую сторону, исцеление заболеваний забирает много энергии, — предостерег придворный лекарь.

— Все не так печально, как Вы говорите, уважаемый. Остров потеряет только магическую защиту, с короля снимется проклятье моего рода. Он найдет себе новую супругу, и все будут счастливы.

— Может и так, только король под угрозой смерти не согласится искать себе новую королеву. И остров разорвут на кусочки.

Королева со своей свитой подошла к группе людей в черных плащах, которые держались в стороне. Она подняла правую руку и сделала медленный взмах: голубой дым окутал несчастных, как на глазах исчезли язвы, затянулись раны и болезнь ушла. Исцеленные искренне благодарили свою королеву, а она грустно улыбалась. Таким чудесным образом вылечились все, кто находился в убежище. Больше всего поразило Эдик то, что случилось с солдатом, которому оторвало ногу. Ливита рукой коснулась его, как... о чудо! У солдата появилась нога. После исцеления королева была похожа на выжатый лимон. Лекарь недовольно ворчал, набирая в шприц лекарство.

— Луи, а может не надо? — уговаривала его Ливита.

— Надо, Ваше Величество, надо. Давайте руку, — потребовал он.

— Давай дома, — с надеждой предложила она.

— Нет. Дома Вы снова от меня сбежите. Неужели Вы боитесь укола? Давайте руку,— ворчал Луи.

Королева нехотя позволила сделать себе инъекцию. Ее веки стали смыкаться, тело пошатнулось, ее подхватил Альберт, предоставив опору.

— Пока я не отключилась, Владимир, дайте скатерть-самобранку, — приказала королева.

Князь Владимир передал скатерть.

— Как нам стало известно, прошлую скатерть съела моль, посланная врагом. Эту она не съест, — заверил всех Владимир.

Делегация собиралась исчезнуть, как внимание королевы привлек плачущий мальчик.

— Не плачь. Твоя мама жива и здорова. Она скоро будет здесь, — ободряюще сказала Ливита Минова.

— Спасибо, — улыбнулся ребенок, вытирая слезы, улыбнулся и пошел к другим ребятам. Он знал, что с его мамой все хорошо и что она скоро будет рядом.

— Еще одно волшебство: поиск по кровной магии да на расстоянии плюс прогноз недалекого будущего. Все королю доложу, — отчитал лекарь.

Луи посмотрел на Альборта и тот понял приказ без слов, подхватив королеву на руки, та не возражала, прощаясь с остатком сознания. Делегацию окутал зеленый туман, и они исчезли……. 

— Эдик, Эдуарда! Очнись! Эдик, ау, ты где? Эдик мы здесь, — тормошили ее подруги.

Эдик не сразу поняла, где она и что с ней происходит. Она открыла глаза, кругом были деревья, ни людей, ни Ливиты Миновы с ее ближайшим окружением не было. Странно. Ах да, она же с подругами пошла на раскопки! Ники тормошила ее и щипала за бока, Вика поливала ей лицо холодной водой, а сама виновница стояла, обняв ствол самого большого дерева.

— Вы что сдурели?! — изумилась Эдик, изворачиваясь от подруг.

Бока ныли, было мокро и неприятно.

— Наконец-то пришла в себя. Мы думали вызывать службу спасения, — обрадовалась Вика, залпом допив оставшуюся воду из бутылки.

— Зачем звать помощь? Вы вообще ку-ку. Ники прекрати, а то у меня будут синяки, — Эдик щипнула ее.

— Ой, больно, — потерла бочек сестра. — Ты себя бы со стороны видела. Словно окаменела, взгляд остекленевший. Мы тебя звали, звали, ты никак не реагировала. Словно тебя тут нет. Мы тебя полчаса пытались в чувства привести, немножко запаниковали.

— Я была здесь, но в другом времени. Видела Ливиту Минову, — заговорила Эдик. — Или это мне все показалось.

— Головой стукнулась? — забеспокоилась Вика. — Пойдем, к врачу тебе надо. Вдруг сотрясение или гематома.

— Да нормально все со мной. А то, что я видела, я вам потом расскажу. Давайте собираться в лагерь пора, — отмахнулась от них Эдик.

Подружки переглянулись, мысленно покрутили пальцем у виска, но спорить не стали. Не здесь и не сейчас, но Ники потом решит, рассказать об инциденте бабушке или нет. С одной стороны сестра на нее обидится, но с другой это ее здоровье, а она беспокоится. Эдик отобрала у замешкавшейся подруги навигатор и решительно направилась вперед.

— Кажется, я что-то нашла, — сказала Вика, подняв рюкзак с земли.

— Осторожно не копай, кто знает, сколько этому лет? — предупредила Ники. — Эдик, иди к нам, попытайся извлечь, не повредив.

Эдик хмыкнула, села на корточки и, описывая руками странные фигуры, через несколько минут упорной работы достала кружку.

— Кружка как кружка. Обычная глиняная кружка, — отобрав находку, фыркнула Ники.

— Ты ошибаешься. Эта кружка похожа на те, которые я видела в своем видении, — возразила Эдик.

Подружки снова переглянулись, но промолчали, сестра все больше склонялась, чтобы наябедничать бабушке. Ники отдала глиняное изделие Эдик, чуть не уронив его.

На этот раз вела их Вика (отобрав навигатор у Эдик, сославшись, что та и с ним заведет их в чащобы), так что они вернулись на полянку, где устраивали пикник.

— Давайте передохнем нам идти долго, — предложила Ники и, не дожидаясь согласия, разлеглась на поляне.

Вика зря время не теряла и собирала ягоды в рот. Эдик кидала ягоды в глиняную кружку, питая надежду на новое видение. Такого с ней раньше никогда не было, но было очень интересно, познавательно и страшно, а если узнает бабушка, то снова за ручку по лекарям протащит. Из-за каких-то кошмаров врачам сдала, а тут целое видение!

— Не боишься, вдруг кружка заразна? — лениво поинтересовалась Ники.

— Вот блин, — Эдик выкинула ягоды.

— Эдик, кружку мы нашли случайно, карта нас никуда так и не привела, признай из тебя фиговый картограф, — напала на сестру Ники.

— Неправда. А к чему ты клонишь? — подозрительно спросила сестра.

— К тому, что мы зря тратим время на походы. Неужели нам больше заняться нечем?

— Не нравится — не ходи, — миролюбиво предложила Вика.

— Скучно, вы все равно пошли бы. Вот бы сейчас сидели на светлой полянке, кушали бы пиццу, разговаривали бы на интересные темы. И не надо нам волочиться по лесу. Красота, — мечтательно произнесла Ники, раскинув руки на траву и поводив ими. — Ай, ну что ж так не везет?!

Она посмотрела на палец, из которого капала кровь, здоровой рукой осторожно прошлась по траве.

— Сильно болит? — Вика подошла с ваткой смоченной спиртом. — Давай обработаем.

Ники храбро подставила палец, поморщилась и с победоносным видом разжала здоровую руку. У нее на ладони лежал цветок. Эдик не сразу догадалась, что это брошь, сначала она подумала, что сестра сорвала незабудку.

— Какая тонкая работа! — восхитилась Вика.

— Красиво, но палец жалко, — пожала плечами Ники.

— Как красиво! Россыпь небольших голубых цветочков с желтыми глазками, собранных в соцветие на изящном стебельке. Очень точная работа. Кажется, словно веточка живая, — восхитилась Эдик.

— По-моему, обычная побрякушка. Ее кто-то из девчонок недавно потерял. Вика, ты не теряла? — флегматично сказала Ники.

Вика покачала головой.

— Ничего подобного. Это не просто бижутерия, а ювелирная работа. И вставки из горного хрусталя, а может из голубого алмаза, — Эдуарда вертела брошь в руке.

— Да конечно, — хмыкнула сестра, — тоже мне горный алмаз.

— Я подобное видела в книге. Там рассказывалось про фамильные украшения царства Незабудка.

— Ага. Это случайно не в книге «Мой огненный дракон» читала про такие украшения? — Ники засмеялась. Вика тоже.

— Это исторический любовный роман, основанный на реальных событиях, — надулась Эдик.

— Оставь себе брошку. Пусть напоминает об огненном драконе, — давясь от смеха, пренебрежительно разрешила Ники.

— Я ее к ювелиру отнесу. Вот тогда и посмотрим, кто прав, — насупилась Эдик.

— Ты еще скажи, что веришь в драконов? — прыснула от смеха Вика.

Эдик промолчала. Она верила в драконов, что они создали их мир, что волшебники стихий — это их прямые потомки. И если кто-то скажет, что этому нет доказательств (например, Ники), то она возразит, ведь все знают про Камень Судеб и Великий Дар Дракона. Но сейчас она спорить не стала, а ушла в свои мысли: кружка, брошь, драконы, Ливита Минова, ее дочь о которой почему-то в учебнике истории не написано, кольцо деревьев, видение, бабушка. Слишком много вопросов и надо было найти на них ответы. Как это все связано и связано ли?

Всю оставшуюся дорогу девчонки подтрунивали над Эдик, но та не поддавалась на провокации, обозвав тех неверующими невеждами. Почти не поддавалась на провокации.

— Волшебство — это в первую очередь вера в чудо, — привела неоспоримый аргумент Эдуарда.

— Ага, и говорит это маг. А основа магии — это систематика, знания, палочки, трости, кольца, заклинания, заклятья, проклятья, руны, — задумалась Ники.

— Это наука, совмещенная с практикой, — поддержала подругу Вика.

— Точно. Магов намного больше, чем волшебников, и как те колдуют, Великий дракон знает.

— Два против одного. Не честно, — фыркнула Эдик.

В лагерь они вернулись поздно безумно уставшие и голодные. По пути заскочили в столовку, взяли с собой бутерброды и разошлись по комнатам. Эдуарда хотела сразу же отправиться в библиотеку, но сил хватило только дойти до кровати.

***

Для многих день закончился в десять вечера, а для кого-то это было только начало приключений. Итак, проснувшись, Полина не сразу сообразила, где ее плюшевый розовый мишка. Она включила свет, осмотрелась по сторонам и пришла в полный ужас: все в коричневых, черных и фиолетовых тонах, — никак не соответствовало ее уютной светлой комнате в розово-лиловых оттенках. Потом до нее снизошло озарение. Нора, карты, она заснула в комнате подруги. Полина попыталась встать, но не преуспела. «Да, похоже, я подрабатываю мягкой игрушкой», — подумала девушка, пытаясь скинуть с себя руки и ноги подружки, а та только усилила хватку.

— Нора проснись. Пора вставать. Подъем! — заорала Поля.

Но Нора не спешила просыпаться. Она очень громко толи хрюкнула, толи муркнула, толи что-то буркнула и дальше продолжила спать. Полина ущипнула ее, ноль реакции.

— Подъем! Нора, хоре, дрыхнуть! Вставай!

— Девочки дайте поспать, — простонала Настенька.

— Какай спать, я в туалет хочу. А это мадам мне мешает, — возмутилась Поля.

Настя встала и пошла в ванную.

— Это жестоко с твоей стороны, — фыркнула Полина, приняв ее действия за издевку.

Настя вышла со стаканом воды и подошла к девочкам.

— Спасибо конечно за заботу, но я пить не хочу. Мне по другому поводу.

Настя молча вылила воду на Нору. Та взвизгнула, подскочила и заорала:

— Вы с ума сошли! Холодно! Кто ж так будит.

— А тебя по-другому не поднять, — огрызнулась Полина и помчалась в санузел.

— Да, вода ледяная, — согласилась Настенька. — А ты кипяток хотела? В следующий раз учту.

— Мы тут шумим, а Элене хоть бы хны, — вернулась Полина.

— У нее самый крепкий сон. Ей все по барабану, — завистливо пояснила Нора, примеряя голову к подушке.

— Сейчас проверим, — хмыкнула Настя и пошла в ванную.

— Зачем это она? — проводив ее заинтересованным взглядом, поинтересовалась Нора.

— Похоже, за второй порцией «зелья пробуждения», — хихикнула Поля.

— Жестоко, — искренне посочувствовала она.

Настя вылила на Элену два стакана ледяной воды, а Эля как спала, так и продолжала сладко посапывать. Только одежда и намокла.

— Один ноль в пользу Элены, — улыбнулась Нора.

— Закалка, - подытожила Настя, — У нее сестра младшая.

— Это мы еще посмотрим, — зловеще сказала Полина, потираю ручки. — Настюшь, сходи, пожалуйста, до столовой принеси всяких бутербродов побольше.

Настенька недовольно скривила лицо, но отправилась по заданию и принесла вредную вкусняшку.

— Вы знаете который час? — поинтересовалась Настя, она-то точно знала.

— Неа, и который? — без интереса спросила Полина, раскладывая бутерброды в каком-то своем порядке возле Элен.

— Одиннадцать.

— Одиннадцать и одиннадцать. Какая разница, — фыркнула Поля.

— Вечера, — уточнила Настя.

— Мы выступаем через час, — подвела итог Нора.

— Девочки вы меня отвлекаете, — возмутилась Полина.

Подружки недоуменно переглянулся, ведь подруге на наведение красоты как минимум два часа надо. Полина наклонилась к Элене, вертя перед ее носом горячим бутербродом, и сладким голосом произнесла:

— Эленочка, пора кушать. Ням-ням. Какой вкусный бутербродик. Ты же хочешь его скушать. Вставай, а то мы его съедим.

Элена зашмыгала носом, что-то замурлыкала и осторожно открыла глаза.

— Бутерброд, — улыбнулась она. — Полина?

— С добрым вечером. Иди, умывайся, мы ждем тебя в столовой, — распорядилась Полина и направилась к выходу, жуя бутерброд.

***

На дискотеку они опоздали. На сцене позвездили недолго, поскольку основной репертуар был не отрепетирован. Как обычно мальчишки глазели на Полину, а та улыбалась всем и никому конкретно. Настенька расстроилась, потому что Ванечка не пришел. После выступления девочки сели за свой столик.

— Странно, почему нет Вани? — беспокоилась Настя.

— Нет и нет. Нужен он тебе что ли? Может по коктейлю? — предложила Поля.

— Какая ты черствая! — укорила подругу Настенька. — Ваня, он же особенный: добрый, отзывчивый, интересный собеседник.

— Очень интересный собеседник. Молчит, и ничего не говори. Хороший собеседник. Со стеной лучше поговори, — съехидничала первая красавица. — Ты в него влюбилась?!

Полина чуть не свалилась со стула со смеха, ее поддержала Нора, а вот Элена воздержалась.

— Что в это смешного? — обиделась Настя.

— В том, что ты влюбилась ничего, а вот в кого, — хихикнула Полина.

И новая волна смеха накрыла их столик. Тут не удержалась и Элен, хотя она со всех сил старалась сдержать себя.

— Девочки, хватит! Как вам не стыдно! Как вы можете смеяться? — разозлилась Настенька.

— Извини, — виновато хрюкнула Эли.

— Спасибо Миша, — Полина послала воздушный поцелуй парню, который принес коктейли. — Круто. Жизнь идет своим обычным чередом: пляж, дискотека, группа и самое главное нет контроля мамы. За нас красивых, неповторимых, талантливых.

Девчонки подняли бокалы.

— Без алкоголя, — выпив свой напиток, поморщилась Нора.

— Норочка, это детский лагерь. Конечно, здесь нет спиртного, — хихикнула Настенька.

— Привет, Нора, — подошел сзади парень и поцеловал ее в щечку. — И вам привет девахи.

«Байкер, он везде байкер», — подумала Полина, взглянув на пришедшего: высокий, стройный, бандама, штаны и майка в обтяжку, подчеркивающая все достоинства, тяжёлые кожаные ботинки и естественно много железа: цепи, перстни, пирсинг.

— Привет, Лёх, — поприветствовала друга Полина. — Ух, ты! Какой клёвый перстень. Где такой нарыл?

— Держи, — подарил перст Леха.

— Спасибо. Я у тебя все перетаскала, — улыбнулась она, примеряя подарок.

— Для тебя ничего не жалко, — ответно улыбнулся байкер. — Нора, пошли, погоняем на мотах.

— Ты его починил, так быстро?! — обрадовалась Нора.

— Да, я талант, — без скромности похвалил себя Лёха.

— У нас сегодня гонки?

— Хочешь? Устроим, — пообещал ей парень.

Лёха взял Нору за руку, и они ушли.

— Любопытно, они будут гонять на мотах или целоваться в парке под дубом, — иронично заметила Полина.

— Своей личной жизни нет, а чужую обсуждаешь. Что завидно? — съехидничала Настенька.

— Было б чему завидовать! Ах, Ванечка, бедный Ванечка, — передразнила ее Поля.

— Вредная ты, вредная, — укорила Настя.

— Я не вредная, а справедливая, — деловито поправила Полина. — В чужом глазу соринка видна, а в своем и бревно не видно.

— Вот верно заметила про себя, — использовала ее аргумент против нее Настя.

— А что с Эленой? — переключила свое внимание Поля. — Эля, ты тут?

— Да, тут. А что? — не поняла Элена.

— Сидишь, молчишь — это ладно, а вот не ешь — это очень подозрительно, — забеспокоилась Полина.

Настя проследила за взглядом Элены. Подружка, не отрывая глаз, пялилась на молодого человека: высокий, мускулистый, загорелый, в футболке и шортах, брюнет. Ничего примечательного. Полиночка не сразу сообразила, но потом ее осенило.

— И Эленочка тоже влюбилась! — зааплодировала Поля.

— Он такой клевый, — прошептала Элена.

— Кто он? Как его зовут? — поинтересовалась Настя.

— Не знаю, — тихо сказала Элена, не отрывая томного взгляда от незнакомца.

— Смотри, а то дыру в нем прожжёшь, — хихикнула Поля. — Его зовут Александр. Он старше нас на два года. Учится в школе номер три.

— Ты с ним встречалась?! — поразилась Настя.

Элена вздрогнула.

— Нет. Я с ним не встречалась, он не один из моих фанатов. Александр с моим братом дружит. Периодически он к нам заходил. Еще мы с ним на сёрфинге катались: я, братишка и он был среди остальных друзей брата.

Элена облегченно выдохнула.

— Александр очень красивое имя, — расплылась в глупой улыбке Элен.

— Давно он тебе нравится? — поинтересовалась Настя.

— С тех пор как я его встретила, — мурлыкнула она, — уже неделю.

— Кто меня окружает? Две влюбленные дурочки. Одна все страдает из-за какого-то Ванечки, другая вообще по незнакомцу, — заскучала Полина.

— Почему незнакомец? Александр я его уже знаю. У тебя ледяное сердце. Столько парней вокруг вьется, а тебе ни один не нравится. Только и делаешь, что флиртуешь. Ты хоть кого-нибудь любишь кроме себя? — обиделась Элена.

— Да, себя, папу, братьев, маму и вас тоже. Все идем танцевать, а то наши баталии только к ссоре и приведут.

Полина, окруженная фанатами, танцевала в центре танц-пола. Настенька топталась неподалеку, постоянно оглядываясь. Она ждала Ваню, а он так и не пришел, хотя обещал. Первое желание было его найти и врезать, второе устроить грандиозный скандал, а теперь она не хотела его видеть. Элена продержалась от силы минут пять, и вернулась на свой наблюдательный пункт.

— Привет сестричка, — подсела к ней Вика.

— Привет. Ты одна? Где твои подружки?

— Ссорятся. Одна не дала другой поспать утром, вторая мстит и не дает спать ночью, — хихикнула Вика.

— Ты не хочешь вставать между ними, — понимающе улыбнулась Элена.

— Точно. Они поссорятся и помирятся, А я крайней останусь, если вмешаюсь. Пусть сами разбираются. Сестры как-никак.

— Поэтому ты отсиживаешься здесь со мной?

— Ага, заняла стратегически безопасное место дислокации. Ники пытается поднять Эдик, чтобы прийти сюда. Там такая война идет! Кстати твои все танцуют, а ты почему нет? И Норы не видно.

— Твои предположения.

— Нора, может, вышла припудрить носик, хотя скорей всего с Лёхой, — проявила чудеса проницательности Вика.

— Правильно, с Лёхой, — подтвердила сестра.

— Кстати, почему не на сцене? У вас же сегодня намечалось грандиозное выступление.

— Так выступили.

— Быстро. Вы же планировали массивную программу.

— Планировали, мы не успели отрепетировать новые песни. Всю ночь играли в карты, а день спали, — вздохнула Элена.

— Прикольно, — рассмеялась сестра.

На плечо Вики легла рука.

— Бум!

Вика аж подскочила на месте.

— Ники, что за шуточки?! — возмутилась она.

— Да ладно, — похлопала ее по плечу подруга. — Было прикольно, Эдик, подтверди.

— В общем-то «да», но жестоко, — Эдик села за стол.

— Вы помирились? — поинтересовалась Элена.

— Мы и не ссорились, — как бы, между прочим, заметила Эдик.

Вика переглянулась с сестрой. К столику подошла Полина:

— Малышня кыш.

— Размечталась. Попку поднял, место потерял, — огрызнулась Эдик.

— Карапузам слово не давали, — брезгливо поморщила свой хорошенький носик Поля и села за стол, локтем толкнув Эдуарду.

Эдик не осталась в долгу и якобы случайно пролила гранатовый сок обидчицы на платье, та взвизгнула, подпрыгнула и заорала:

— Ааа, негодяйка! Ты что устроила?! Это мое любимое платье!

— Было, — тихо сказала Эдик и громче продолжила с нотками «искреннего» раскаяния в голосе. — Извини, мне так неловко, я случайно.

— Что ты психуешь? Отстираешь, — заступилась за сестру Ники.

— Малолетки совсем оборзели, — брызжа «кислотой», ушла переодеваться мисс Цветкольф.

— Один ноль, — пожала руку подруги Вика.

— Идем спать, — предложила Эдик.

Вскоре дискотека опустела.

***

В такой ранний час только единичные подростки не спали, поскольку и не ложились. Вот и Нора в обнимку с Лёхой возвращались в спальный корпус.

— Это мы, типа, с тобой встречаемся? — поинтересовался парень.

— Да, встречаемся, — не сразу поняла вопрос с двойным дном Нора. — В каком смысле встречаемся?

— В том, что ты моя девушка, а я твой парень, — довольно пояснил байкер.

— Ага, размечтался! Просто друзья, и никакая не пара. Ясно?

— Ну-ну.

Лёха взял Нору на руки и понес по лестнице. Он поставил ее возле двери.

— Пока, — спрятав зевок в кулак, попрощалась девушка.

Она уже открыла дверь, чтобы войти в комнату, как вдруг Лёха ее обнял и поцеловал в губы.

— Это, типа, пока и до встречи, — улыбнулся он, уходя.

Нора проводила его удивленным взглядом, потом она зашла в комнату и закрыла за собой дверь. И все бы было б хорошо, только дверь напротив была приоткрыта, и Полина, почему-то проснувшись раньше времени, все увидела и услышала.

— Как интересно, — расплылась в довольной улыбке Полиночка и, закрыв дверь, пошла спать.

***

— Мы здесь собрались по очень важному поводу, — прохаживаясь из стороны в сторону, сообщила Эдик.

Все подружки собрались у Эдуарды в гостях. Ники лежала на кровати, Вика сидела на пуховике, а хозяйка апартаментов мерила периметр шагами.

— Ты у меня в глазах двоишься, — лениво буркнула Ники. — Остановись, а лучше сядь.

— Эдуарда, давай без твоих предисловий, а по существу, и выпей водички, — устало попросила Вика.

— Вы надо мной издеваетесь?! — возмутилась Эдик.

— Нет, хотя это хорошая идея, — улыбнулась сестра, переглянувшись с подругой.

— Эдуарда! Она права. Каждый раз, когда ты находишь что-то важное в этой бумажной свалке, это я про библиотеку, то у тебя…, — начала Вика, но не смогла подобрать нужные слова и за нее закончила мысль Ники:

— …у тебя шарики за ролики закатываются.

— Эдик рассказывай!

— Вам сначала рассказать про Ливиту Минову или про брошь? — равнодушно, поинтересовалась Эдик, сев на кровать.

— Давай по порядку, — предложила Вика.

— Но королева и брошь между собой не связаны, — развела руками Эдик.

— Тогда про бабушку Мальтуса Сигизмундовича, — проголосовала Ники.

— Ливита Минова не бабушка Мальтуса Сигизундовича, а его прапра…

— Да какая разница?! Родственница ведь, — перебила подругу Вика, ей не терпелось услышать рассказ. — Рассказывай.

Эдик удобней устроилась на кровать, подвинув сестру. И гордо начала повествовать:

— Я очень долго рылась в книгах и ничего не нашла ничего стоящего. Информация, которая давалась в литературе меня не устраивала. Например, что она была замечательной королевой, все поданные ее любили и тому подобное. При ее правление закончилась война и с того времени все маги всех королевств, царств, княжеств, империй, всего континента отмечают праздник День Мира.

— Да, ну?! — ахнула Ники.

— Ты этого не знала? — поразилась Вика. — Каждый год нам рассказывают одно и то же.

— Знала, знала. Я отвлеклась, — махнула рукой Ники. — Продолжай.

— Еще упоминалась ее работа в поствоенное время. Вот вся эта информация доступна для каждого и входит в учебную программу, — пояснила Эдик, в этот момент она была собрана и серьезна как никогда. — Но то, что я прочитала о ней в королевской библиотеке весьма интересно.

— Ух, ты! У тебя есть доступ в королевскую библиотеку? — поразилась Вика.

— Да. Благодаря моим отличным успехам в учебе, есть.

— И связям бабушки, — пояснила Ники.

Эдик сделала вид, что не услышала комментарий сестры, рассказывала дальше:

— Надо было сразу туда идти, не потеряла бы столько времени даром. Кстати, про королевскую библиотеку интересный факт. Раньше она не была доступна населению, только королевской семье и приближенным. Когда стал королем Мальтус Сигизмундович, то библиотека стала доступна всем, конечно потом он быстро передумал и закрыл доступ. Теперь туда пускают по спецпропускам с ограниченным уровнем допуска.

— Это, конечно, все интересно, но давай ближе к делу, — поторопила ее Вика.

— Ливита Минова не всегда была пацифисткой. Она отличный ученый: изобретала новое смертоносное оружие и навороченные приспособления для шпионажа. Действительно, у нее была дочь, которая при исполнении секретной операции погибла. Вот после этого события королева впала в депрессию. Она забросила разработки, и несколько лет про нее слышно не было. Поговаривали, что она хотела наложить на себя руки, но король ее спас и приставил к ней кучу народу. Ливита быстро избавилась от нянек, устроив мужу несколько истерик и хорошею нервотрепку. Супруг отступил, оставив в свите врача, офицера и еще несколько приближенных. Она вернулась к работе, изменив направление, теперь создавала не уничтожающие изобретения, а спасающие исцеляющие. Кстати, то кольцо из деревьев это ее творение. Это своего рода убежище для жителей острова, основанное на силе природной магии. Очень интересная вещь, до сих пор загадка техники и магии, никто не смог воссоздать копию. После заключения мира между всеми островами (к концу войны от материка остались только острова, поскольку каждый волшебник отрезал себе кусочек) королева занялась восстановление острова, а король ушел в политику. Через несколько лет королевская чета осчастливила своих поданных наследником.

— Что? Всего два ребенка? — удивилась Ники. — А как насчёт того, что у королей было детей так пять, семь или десять?
— Это ошибочное заблуждение, не больше трех, — заверила Эдик.

— Почему? — поинтересовалась Вика.

— Сила, — просто объяснила Эдик, но, заметив на лицах подруг полное непонимание, пояснила. — Итак, все мы знаем, что средняя продолжительность жизни человека с минимальным количеством энергии четыреста лет, а средняя продолжительность жизни пятьсот-шестьсот лет, следовательно, волшебники живут несколько дольше, у них связь внутренней их энергии с долголетием. Так устроена магия, что приблизительно после ста лет сила работает исключительно на волшебника, а плод воспринимается, как чужеродный объект для уничтожения, поскольку ребенок тоже имеет свой магический фон. Получается, что в организме может действовать только одна магическая энергия, поскольку ребенок не может сдерживать свои непроизвольные энергетические выбросы, то женщина вынуждена не призывать свой дар примерно год, а то и больше.

— Как все сложно. Так почему эти сто лет он может без проблем выносить малыша? — все больше удивлялась Вика.

— Точно никто не знает. Есть теория, что сто лет — это своего рода биологический порог жизни нашего тела, а все остальное долголетие за счет магической энергии. Но факт остается фактом, до ста никаких проблем с вынашиванием и использованием магии, после либо магия, либо ребенок.

— Маги тоже живут далеко за сотню, у них тоже так? — спросила Ники.

— У магов нет. У них как до ста, так после ста. У магов другой механизм использования энергии. Если у волшебников так сказать «сила струится по венам» и они являются источник сами по себе, то маги это резервуар, они берут энергию извне и накапливают ее. При произнесении заклинания маг черпает из своего внутреннего резервуара. Волшебнику достаточно чего-то пожелать, это как отдельный управляемый орган, так они силу ощущают, энергия идет непосредственно из них, из каждой клеточки их тела, они сами могут переходить в энергию. Например, перемещение: маг совершает определённый ритуал — телепортируется, волшебник полностью переходит на энергетический уровень и переносится — скользит сквозь пространство.

— Но волшебник может с собой тоже переносить, — вспомнила Вика.

— Сам он задействует энергетический уровень, а попутчик вместе с ним пройдет сквозь пространство, только он не переходит на уровень энергии, так сказать пассивный перенос, можно сказать переход за счет телепорта, которым непосредственно является волшебник.

— Какая грустная сказка, — разочарованно произнесла Ники.

— Это не сказка, а жизнь, — усмехнулась Эдик.

— Я, надеюсь, с побрякушкой ты не позорилась у ювелира? — спросила Ники.

— Пока не ходила. Я провела ряд тестов, которые подтвердили ее древнее происхождение.

— Ага, десять лет тому назад, — хихикнула Ники.

— Не меньше тысячи, — возразила Эдик.

— А кружка, — так для разнообразия уточнила Ники.

— Мои предположения были верны. Ей несколько тысяч лет, если не больше. По форме и использованному материалу она похожа на посуду, которой пользовались в те далекие времена.

— Итак, подведем итог. Кружка древняя подходит для нашего музея; брошка под вопросом, если она такая дорогая, то ей не место в нашем музее, а если это просто бижутерия, то не будем позориться; Ливита Минова действительно существовала, и то, что ты видела, вполне могло быть. Если так, то тебе надо обратиться к врачу, проверить магический фон, короче, надо рассказать об инциденте бабушке, — подвела итог собрания Ники.

— К врачу не пойду! — запротестовала Эдик.

— А бабушке ты сказала? — спросила сестра.

— Нет.

— А собираешься?

— Нет. Если скажу, то она опять в больницу отведет. Не хочу. И ты ей ничего не скажешь, а если ты проболтаешься бабуле, то ты мне больше не сестра, — категорично заверила она.

— Эдик, это может быть опасно. Вдруг у тебя ухудшение состояния и это повредит твоему здоровью? — возразила Ники.

— Нет. Собрание закончено.

И Эдик вышла из своей комнаты.

Вот и настал этот замечательный, значимый и желанный день Листерии — День Мира! В этот день вся планета была охвачена массовым гуляньем. По всему миру разносилось веселье, смех, горечь потерь и вера в новый прекрасный мир, где нет места войне. С самого утра каждый островок планеты отмечал праздник, и остов Цветоч не был исключением. В королевстве Цветкольф официальное празднование организовывались в нескольких местах с обязательным выступлением короля. Помимо «элитных» точек было масса торговых центров, кинотеатров, площадей, и много других мест, где тоже собирались граждане и уходили с головой в атмосферу веселья.

Летний лагерь подростков входил в число избранных точек. Здесь праздничная программа начиналась в шесть вечера с выступления короля, продолжалась концертом местных и приезжих звезд, конкурсы, танцы, фуршет – все по высшему разряду и гуляньем до утра.

Эдик и Ники валялись на кровати, смотрели в потолок и рассуждали о жизни и недалеком будущем.

— Скоро бабушка прилетит, — сказала Эдик. — Она будет исполнять отрывок из оперы, посвященной Дню Мира.

— Круто. Интересно, а мои родители соизволят прилететь сюда, или они опять выступают в другом месте и в другом государстве? — скептически хмыкнула Ники.

— Ты им еще не простила прошлый год?

— Да, я как бы и не обиделась, — равнодушно сказал ребенок. — Подумаешь, пообещали навестить, а сами забыли. А потом на день рожденье прислали открытку и то через месяц. Я их три года не видела. Раньше хоть раз в год, но прилетали, а теперь раз в полгода звонят: «Привет. Как дела? Нам надо бежать. Пока». Я не успеваю ничего сказать.

— Ты хоть знаешь, что они есть, живы и здоровы, а я своих родителей не видела. Бабушка говорила, что мои погибли героями, защищая родину во время урагана.

— В итоги нас вырастила бабушка.

— Давай не будем о грустном. Ок?

Ники кивнула.

— Итак, у нас сегодня праздник, и что мы будем делать? — спросила Эдик.

— Веселиться!!! — закричали сестры и рассмеялись.

— Только бабушке ни слова, про то, что было в лесу, — предупредила сестру Эдик. — И сплю я тоже хорошо.

— Но, Эдя, вдруг это серьезно?

— Я не хочу больше ходить к психологу, психотерапевту и принимать совершенно не помогающие мне таблетки, так и до дурки дойти можно.

Девочки замолчали, каждый думал о своем: Ники терзали муки совести, и надо бы рассказать, и сестру обидеть не хотелось, ведь она сама терпеть не могла людей в белой мантии; Эдик хотела семечек и взглядом сверлила упаковку на тумбочке, а встать было лень. В дверь постучали.

— Да, войдите, — крикнула Эдик.

В комнату вошла, нет, что вы, величественно вплыла пожилая дама: высокая, статная, с пышными аппетитными формами; в длинном вечернем шикарном платье, с меховой накидкой; седые густые волосы с сизым отливом были собраны в высокую прическу; великолепный макияж; ее образ был продуман до мелочей, — эта была заслуженная оперная певица Нина Прокопьева.

— Бабушка ты восхитительна, — ахнула Эдик.

— Что ты деточка моя, — заулыбалась бабушка, кокетливо поправив прическу. — Я вас обыскалась, милые мои. Захожу к Эдуарде, а там никого нет. Тогда я решила зайти к Ники, да подумала: «А вдруг вас и тут не будет?». Я не знаю, где вас искать. Но к великому счастью вы тут, мои золотые. Подойдите к бабушке, я вас хочу чмокнуть.

Сестры с радостным визгом облепили бабушку, и она их расцеловала от души.

— Эдик, солнышко мое, как ты себя чествуешь, как спишь? — поинтересовалась пожилая леди.

— Все хорошо, — улыбнулась Эдик, Ники напряглась, но промолчала. — Иногда снятся кошмарики, но очень-очень редко.

— Ох, вы мои красавицы! Ники как хорошо ты выглядишь. Тебе идет это платье и прическа. Эдуарда, ты еще не переоделась? Неужели ты будешь в шортах и в футболке, да с косичками? Распусти волосы, они у тебя очень красивые. Ай-я-яй.

Бабушка поцокала языком и погрозила пальцем.

— Но, ба! — попыталась возразить Эдик.
— И никаких возражений! Раз я здесь, то сделаю из тебя девушку, мое солнышко.
— Буль-буль, она ведь не хочет, — заступилась сестра.

— Ой, её-й. Вам, дорогие мои, никто не говорил, что взрослые всегда правы? — укорила внучек оперная певица.
— Бабушка, а что ты будешь исполнять сегодня? — невинно захлопала глазками Эдик.

Она знала, что самый лучший способ отвлечь бабушку — это перевести стрелки на ее творчество. Беспроигрышная лотерея! И в этот раз прокатило.

— О, эта совершенно новая опера. Да, да. Сегодня ее премьера. Ее написал специально для меня Яков Всеволодович и называется она «В плену надежды». Очень трогательная картина любви, верности, страсти, прослеживается на фоне войны. Опера затрагивает последние годы военных действий и заканчивается счастьем. Счастьем Дня Мира Любви и Веры, — вдохновлено поведала интригу вечера Нина Прокопьевна.

— О, бабушка это так прекрасно, — прослезилась Эдик.

Эдуарда восхищалась талантом бабули, но, увы, ей медведь на ухо наступил, а вот Ники имела дивный голосок, но сестренка ненавидела театр и все что с ним связано.

— Ты исполнишь целую оперу? — невзначай поинтересовалась Ники.

— К огромному сожалению, нет. Только отрывок из финальной части, — с сожалением сказала оперная звезда.

«Какое счастье! А то бы страдала публика и я вмести с ней, слушая эти «восхитительные» завывания», — обрадовалась Ники.

***

Все собрались на пляже, где стояла огромная сцена, а над ней переливалась всеми цветами надписью «С Днем Мира!». На деревьях «росли» конфеты, шарики, гирлянды. Везде летали цветные светлячки, играла фоновая музыка. Столы для фуршета были накрыты и ломились от разных яств, площадка для танцев тоже была подготовлена, и куча лавочек в ближайшем парке. Люди собрались возле сцены. Ровно в шесть ноль-ноль на сцене появился Мальтус Сигизмундович, окутанный фиолетовым дымом. Король был, как всегда, великолепен. Высокий широкоплечий блондин в парадном камзоле, эполеты блестели на солнце. Длинные волосы, уложенные в замысловатую прическу, венчал золотой обруч власти. Харизматичный мужчина, а главное холостой. Гудение толпы прекратилось.

— Здравствуйте, дорогие друзья! — поприветствовал всех монарх. — В этот прекрасный день мы собрались здесь, чтобы вспомнить и никогда не забыть цену мира, почтить память погибших на Великой войне и порадоваться, что наступил день конца бессмысленному кровопролитию и начало нового будущего, в котором живем мы. С Днем Мира!!!

Торжественная речь короля продолжалась не более десяти минут. Она была искренней, живой и вселяющей надежду и веру. Сколько б волшебник раз не произносил речь, она ни разу не повторялась. Потом был концерт. Нина Прокопьева была на высоте, зал рыдал. Рыдал от переживания за героев, от счастья за счастливый финал. Официальная часть концерта была великолепно подготовлена: выступление уважаемых людей, патриотические композиции, слово уважаемы деятелям, — зрители остались довольны. Потом был фуршет, зажигательные танцы, интересные конкурсы, веселые игры, смех, веселье.

— Ух ты, снег пошел!!! — восхитилась толпа.

— Странный снег не тает и не холодный, — поймав «снежинку», сказала Эдик.

— Да, конфетти это! — беззаботно выкрикнула Ники.

Это не был снегопад, только, если поднять голову, можно было увидеть танец «снежинок» в темно-синем небе. Люди запрокидывали головы и восхищались прекрасной «организацией» праздника. Только король напряженно смотрел на «снежинки», у него даже настроение ухудшилось, но он не подал вида. Волшебник отошел от общего веселья и углубился в парк, но его и там поймали.

— Здравствуйте, а можно с Вами сфотографироваться? — застенчиво спросила Ники.

Эдик на нее посмотрела, как на самоубийцу.

— Да, конечно, — улыбнулся монарх.

Девочки радостно заулыбались. Фото с королем заполучили Вика, Ники, Эдик, Элена, Настенька и еще несколько счастливчиков.

— Девочки, вы сегодня выступаете? — поинтересовался Мальту у солисток группы Лайя-Кавайя.

— Нет, — грустно сказала Настенька.

— Почему? Администрация не допустила? — забеспокоился он.

— Предлагала, официальное приглашение высылала, но у нас не получилось, — пояснила Элена.

— Жаль. Надеюсь, в следующем году вы нас порадуете своим творчеством, — улыбнулся Мальтус Сигизмундович.

— Постараемся, — заверила его Настенька. — Ой, какая классная песня. Это же Алхимаги!

Девушки заулыбались и быстро сбежали. Все остальные последовали их примеру, как говорится: «Чем меньше начальство знает, тем лучше», а вдруг они что-нибудь лишнее взболтнут, а потом реформы в образование, взрослые ведь все не так понимают и их «лучше» порой сильно расходится с представлениями молодежи. Мальтус проводил всех задумчивым взглядом, и выхватил из толпы Эдик. Девочка тоже поддалась стадному инстинкту, но немного замешкалась.

— У меня к вам несколько вопросов Эдуарда Дмитриевна.

Эдик нервно взглотнула, осторожно высвободив свою руку из теплой руки волшебника.

— Да-да, Мальтус Сигизмундович.

— Эдик, расслабься, не покусаю, — улыбнулся король. — Пройдемся.

Мальтус предложил локоть, Эдик осторожно вложила свою руку. М-дя, со светскими манерами она была ознакомлена, но этикет высшего света знала плохо, хотя ее семья входила к приближенным короля. Просто Нина Прокопьевна считала внучек детьми и пока не брала их с собой на балы и прочие радости аристократии.
— Итак, Эдуарда Дмитриевна, вы директор школьного музея.

Эдик кивнула.

— Насколько мне известно, музей пользуется популярностью не только у школьников, но и у туристов. У вас представлены редкие экспонаты, и вы продолжаете пополнять коллекцию, — король сделал интригующую паузу. — Хотел предложить вам расширение. Здание в городе для музея, но оно будет официально находиться под юрисдикцией школы.

— Спасибо, — быстро пробормотал ребенок, пока не соображая чем это ей грозит.

— Не мне, а вам, — волшебник склонился в шуточном поклоне, Эдик улыбнулась, нелепо смотрелось великий и ужасный король и такое поведение. — Вот и хорошо, не надо меня бояться, в будущем вы ценный кадр и нам с вами работать. Кстати, я расширю вам допуск в библиотеке, огласке не предавать.

— Хорошо. Спасибо.

— Вот и славно. Надо население просвещать.

— Я пойду? — с надеждой спросила Эдик.

— Ступай, — волшебник кивнул.

За считанные секунды Эдуарды и след простыл. Мальтус неспешным шагом направился по аллее дальше.

— Вы не против, если я составлю Вам компанию? –— спросила Нина Прокопьева.

— Приму за честь, пройтись в компании прекрасной дамы, — улыбнулся он.

— Моя внучка что-то натворила?

— Что Вы? У Вас замечательный ребенок, просто золото. Их музей впечатляет.

— Да, музей, музей, и когда они займутся нормальным делом? — всплеснула руками оперная прима. Для нее кроме театра не было других профессий.

— Отчего ж не нормальное серьезное дело археология очень престижно. Сейчас директор музея школы, ответственная за раскопки, для начала неплохо. В дальнейшем отличный историк, со временем и советник, — одобряюще заметил Мальтус.

— Чем дите не тешилось, лишь бы не плакало, — примирительно кивнула вдова генерала.

— Уважаемая Нина Прокопьевна, Вы сегодня были неподражаемы, давно не слышал ничего подобного, — сделал комплимент король.

— Спасибо, — улыбнулась она.

— Говорят, Вы решили вернуться на большую сцену?

— Не на большую сцену, но в театр вернулась. Девочки подросли, у них свои интересы, а я скучаю по сцене.

— Так зачем уходили? Это Ваше призвание покорять сердца слушателей.

— В свое время я упустила своих детей, не захотела повторять тех же ошибок с внучками. Я на гастролях, супруг постоянно в командировках, а дети с нянями, в результате ни я их не знаю, ни они меня не знают, словно чужие люди. Со временем с сыном наладила контакт, но он постоянно, как отец пропадал в командировках. А дочь, а дочь пошла по моим стопам. Театр — это все. Не опера, но актриса из нее вышла восхитительная. Покойный супруг в дочурке души не чаял, любой каприз выполнял, она была наша гордость. А потом она влюбилась и сбежала с молодым очень амбициозным актеришкой. Стала знаменитой актрисой Аннет, постоянно в гастролях по разным королевствам. А однажды она вернулась с младенцем на руках, оставив малышку мне, а сама улетела в мир суеты и славы. И смысл ей было что-то объяснять, даже слушать не стала: «Мама вспомни себя. У меня завтра выступление. Мне надо лететь».

— Грустно осознавать, что Анна выбрала актера.

— О, мой милый мальчик, мы с супругом очень хотели видеть тебя в качестве зятя. Отец так и не благословил их союз.

Мальтус запрокинул голову и посмотрел на звезды.

— Первая любовь никогда не забывается, — улыбнулся он. — Помню, носил охапки цветов, читал стихи и пел серенады, а красавица, папиного друга дочь, всегда виртуозно меня отшивала. Стариком обозвала.

Нина Прокопьева рассмеялась:

— Десять лет разницы, да это серьезно. Прошлого не вернешь, — с грустью улыбнулась она. — Внучки единственная отрада, все, что осталось от семьи. Радуюсь, что Анна Ники мне отдала, а не спихнула на нянек. Эдик подарок свыше. Спасибо.

Мальтус протянул бархатный носовой платок. Бабушка стерла слезинку.

— Вы сейчас одни. Пора задуматься о будущем королевства.

— Несколько лет тому назад задумался, кстати, с Вашей подачи, и опять получил виртуозный отказ.

— Она Вам не отказала, — возразила певица.

— Но и не согласилась, — недовольно проворчал он.

— А ты отпустил. Может она просто испугалась, толпы, излишнего внимания, осознания своего статуса. И я уверена, что она готова к семейной жизни. Сам видел, как она с детьми общалась.

— Так почему не объяснила, а просто сбежала, не разговаривала, избегала?! — немножко вспылил король, но вовремя взял себя в руки. Воспоминания до сих пор отзывались болью в сердце и задетым самолюбием.

— Милый мальчик, женщины не любят признаваться в своих истинных страхах, тем более волшебницы. Давай действуй, хватит шпионажем заниматься. Сколько можно дуться? Тем более она избранная, сколько лет ты держишься, не понимаю!!!

— Сам в шоке, — честно признался король.

У Мальтуса замигали наручные часы.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила Нина Прокопьевна.

— Ничего страшного, наверно в хижину гости заглянули, или птица письмо принесла, или просто сбой магии, но посмотреть стоит. Извините, вынужден откланяется. Спасибо за приятное общество.

— А может она? — лукаво улыбнулась подруга матери.

— Маловероятно, — грустно вздохнул волшебник и исчез, растворившись в фиолетовой дымке.

***

Полина, с трудом сбежавшая с праздника, брела туда, куда глаза глядят. Все ее мысли занимал сегодняшний день: праздник, который для нее и не праздник, а день пыток; встреча с родителями, особенно с мамой. Ко Дню Мира она подготовилась основательно: зеленый длинный аж до пят сарафан, сандали на подошве без намека на каблук, естественный макияж и отрепетированная речь. Вроде бы все прошло ничего, а пока она не успела угробить все свои старания, Поля решила улизнуть под шумок, кстати, салют выдался на славу – отличный отвлекающий маневр, Аманда Рахманбековна всегда питала слабость к огненному зрелищу. Лучше лишний раз маме на глаза не попадаться, а то маман на расправу быстра, а Полиночка устала изображать из себя пай-девочку.

Из тягостных раздумий Полину вывел огонь, похоже горела хижина волшебника. Так получилось, что домик отшельника, действующего короля, находился не далеко от их летнего лагеря несколько выше в горах. Поля стала из всех сил пробираться сквозь заросли. Когда она подошла совсем близко, но оставалась в тени деревьев, то удивилась, поскольку ничего не горело, а на поляне перед домом из стороны в сторону прохаживалась женщина.

Незваная гостья нервничала: передергивала плечами, перебирала пальцами платье, скорей всего закусывала губы, но Поли было не видно. Незнакомка не заметила «маленького шпиона» или не обратила внимания на шорохи в кустах, походу она просто была поглощена своими мыслями. Полина замерла в ожидание, она не знала, как поступить. Уйти или подождать? С одной стороны не хорошо здесь находиться, не этично, да и не безопасно, если засекут; с другой стороны интересно, что произойдет дальше, да и Поля любила погреть ушки. Тем более у нее был очень удобный наблюдательный пункт: не заметят, если не высовываться; все хорошо видно поляна, как на ладони, справа хижина, слева спуск к морю, прямо тропинка в горы, несколько мраморных статуй в хаотичном порядке. Девочка присмотрелась к женщине: высокая, но не дылда, точно на шпильке; в длинном вечернем платье без рукавов с декольте; распущенные волосы выше поясницы. Было достаточно темно, чтобы рассмотреть лицо, но ночь выдалась лунная со звездами. Вспыхнула фиолетовая вспышка, появился хозяин. Женщина остановилась к нему лицом.

— Я уже собиралась улететь, — с вызовом прозвучал дерзкий, но приятный голос.

— Пяти минут не прошло с того момента, как ты прилетела, — слишком спокойно произнес Мальтус Сигизмундович. — Я был уверен, что это не ты.

— Индюк тоже думал, — раздраженно фыркнула она.

— Почему не явилась на официальную часть? — пропустив колкость мимо ушей, дежурно поинтересовался он.

— Меня никто не приглашал.

— Ты знаешь, я тебе всегда рад, — король говорил ровно, но напряжение в воздухе так и витало, Поля его можно так сказать физически ощущала. Она себя в принципе считала спецом в межличностных отношениях, особенно, если они касались мужчины и женщины.

— Да неужели?! — реплика сочилась сарказмом. О да, кто-то собой владел не настолько хорошо! — К тому же еще раз прослушать отрывок из оперы, извольте.

— Чем тебе не нравится опера?! Это высшее достижение искусства! — наигранно удивился он, «под прикрытием» сделав несколько осторожных шагов в ее сторону – силуэт дамы даже не шелохнулся – его манёвр прошел незамеченным. 

— Особенно кульминационный момент, так голова начинает болеть! — иронично заметила она, избегая с ним взгляда.

Мужчина еще сделал несколько плавных быстрых шагов, обнял ее, поймав в капкан своих рук, женщина машинально положила руки ему на грудь с явным намерением оттолкнуть, но безрезультатно. Молниеносное противостояние закончилось страстным поцелуем.

«Да, оказывается наш король не евнух!» — поразилась Полина, вспомнив конкурс Мисс Цветкольф, где каждая вторая красотка пыталась соблазнить монарха по совместительству главного судью, но он их виртуозно игнорировал, неудачницы поговаривали, что король уже не тот, типа, девочки его больше не интересуют.

— По какому делу Вы ко мне пожаловали? — нехотя оторвавшись, деловито поинтересовался он.

Дама хотела оттолкнуть его, но не получилось. Мальтус крепко держал.

— В праздник, но, похоже, я не вовремя. Почему если я к тебе прилетела, то сразу по делу? — негодовала женщина.

Она его снова оттолкнула, он, смеясь, приподнял ее и отступил с ней на несколько шагов назад.

— От тебя не отвяжешься! — в прямом смысле вспыхнула огнем женщина, но его это не смутило, даже не обратил внимание.

— Я по тебе очень скучал, — мужчина прошелся чередой поцелуев по ее шее.

— Если бы ты по мне скучал, то бывал бы в Совете, — вяло укорила его она, подставляя шею.

Мальтус продолжил свое интересное занятие, целуя шею, щеки, глаза, нос, губу. Одна его рука поглаживала спину, другая опустилась ниже поясницы. Она обнимала его, руками перебирая волосы, массажируя затылок. Казалось, время для них остановилось.

— Я там был неделю назад, — хриплым голосом прошептал он. — А тебя там не было, — и ревниво добавил. — Где ты была?

— Были личные дела, — отмахнулась она, целуя его шею, куснув мочку уха. Нашел о чем и когда вспоминать!

— И Финогенова тоже не было, — подвел итог он, отстранившись.

— Мальтус, ты меня ревнуешь? — она рассмеялась и поцеловала его в щечку. — У Финогенова праздник — рождение сына. Он неделю в загуле, празднует. Скоро до Совета дойдет. Его фабрика по производству шампанского сейчас работает исключительно на именины, и не будет поставок продукции на экспорт месяц или два. Ты разве не знал? Об этом все сейчас говорят.

— Как видишь «нет», — облегченно выдохнул он.

— Так зачем тебя вызвали в Совет? — деловито спросила она. — Добровольно туда ты не вылез бы.

— На совещание. Требовали, чтобы я выдал наследника королевства Незабудка. С чего они решили, что он на моем острове?

— А у тебя его нет? — резко спросила она.

— Конечно, нет. Что за бред? Насколько мне известно, никто не выжил из королевской семьи. Да и кому там было выживать, пожилой королеве? Где я, по мнению Совета, ее прячу, в темнице что ль?

— До сих пор с ужасом вспоминаю ту ночь.

Они замолчали, каждый думая о своем.

— Что ж мы все о грустном? Сегодня праздник, надо веселиться. Давай шашлык сделаем.

И Мальтус пошел к хижине.

— А ты куда?

— За дровами для костра, — пояснил он.

— Упрямец какой! Неужели до сих пор сводишь магию к минимуму? Кому расскажу, не поверят, что великий волшебник повелитель стихии воды король Мальтус Сигизмундович лично колит дрова топором вручную.

— Смеешься.

Он уложил поленья и зажег простыми спичками.

— Может им немного помочь? — игриво спросила она.

— Нет. Знаю я тебя, от дров угольков не останется. Если тебе так нравится магия то, вуаля.

Мальтус хлопнул в ладоши, и на полене появилось покрывала, на нем разная еда и бутылочка вина.

— Может, это, без спиртного?

— Радость моя, сегодня праздник, — мурлыкнул мужчина.

Он налил в бокалы живительную жидкость и подошел к ней.

— Прошу. Все готово вино в бокалах и на «столе».

Дама сделала шаг и вскрикнула, Мальтус сразу ее подхватил.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил он.

— Я сломала шпильку и, кажется, вывихнула ногу. Ты здесь специально ямку сделал? — проворчала она.

Мужчина подхватил ее на руки, донес и опустил на плед, осторожно снял туфельку и резко дернул за ногу.

— Ай, ты — садист! — вскрикнула она.

— Сильно больно? — спросил он, она кивнула. Волшебник провел рукой по ее ноге. — А сейчас, боль прошла?

Она снова кивнула, сняла вторую туфлю и отбросила в сторону. Обувь сгорела.

— Толку от одной, — равнодушно пожала плечами она, и как бы невзначай обронила: — Птица проронит перо.

Мальтус вздрогнул.

— Чувствую, будут неприятности с Незабудкой, — вдаль произнес он, потом взял бокал и сказал: — Предлагаю первый тост «За День Мира»!

Полина услышала звон хрусталя.

— Может на брудершафт, — предложила собеседница, Мальтус активно поддержал.

Вскоре бутылка была распита, а дрова продолжали медленно гореть.

— Пойду, помешаю, — вставая, произнесла она.

— Только без фокусов, — предупредил он.

— Хорошо.

Женщина, покачиваясь, зигзагом подошла к костру и ногой стукнула по сучьям.

— Они у тебя сырые! — поразилась она. — Шашлык будем ждать до утра?

— Нам торопиться некуда. Впереди такая прекрасная ночь, — довольно произнес он.

Дама вернулась к нему с бутылкой в руках. Увы, Мальтус не сразу догадался, что делиться с ним она не намерена. Она сделала несколько глотков с горла, он насторожился.

— Радость моя, это виски?! Тебе нельзя.

— Сегодня праздник, — его же словами ответила она.

Мальтус постарался отобрать бутылку, но не тут-то было. После усердных боев бутыль перекачивала к нему, но спиртного там не осталось, как догадалась Полина, поскольку об отвоеванном трофее король отозвался словами, которыми не говорят в приличном обществе, все остальное было оперативно выпито и не им. Его спутница не выглядела сильно пьяной, но он ее взял на руки.

— Поставь меня туда, откуда взял, — заплетающимся языком потребовала она. — Я сейчас домой. Хватит меня блокировать!

— Ан, нет, дорогая! В таком состоянии я тебе не позволю использовать силу. Кто знает, какая дурь придет в твою прекрасную головушку? — хмыкнул он. — Ты сегодня пила?

— Да. С тобой, без тебя и в Совете Островов тоже пила, — буркнула она, не упуская возможности вырваться из крепких объятий.

— Ясно. Вино было для тебя лишним, а виски перебор. Пошли спать? — он понес брыкающуюся женщину в дом. — Завтра буду выслушивать твои извинения.

— Не дождёшься! — воскликнула она и мстительно добавила: — Будешь спать в ванной, а я на твоей кровати, небось, мою комнату ты под кладовку пустил.

— Не отгадала. Ты будешь спать на диване, а я в своей кроватке, — довольно сказал Мальтус и поцеловал ее в щечку, и сразу же получил звучную пощечину.

— Значит кладовка, — в ее голосе прозвучали нотки нескрываемой грусти.

Дверь захлопнулась, похоже, ее закрыли ногой, и Полина больше ничего не услышала. Поля к утру вернулась к себе. Радостно залезла под одеялко и у нее не осталось сил, чтобы подумать над подсмотренным и подслушанным.

***

Рыжеволосая красавица проснулась далеко не утром, после обеда. Она сладко потянулась и поморщилась, голова нещадно болела, а во рту все пересохло и подташнивало.

— Где я вчера бухала? И где я сейчас? — ни у кого спросила рыженькая.

Она осмотрелась, пришло узнавание. «Спальня Мальтуса. Уже неплохо», — мелькнула мысль в гудящих мозгах. Она сползла с кровати и, пошатываясь, опираясь на стены, доползла до ванны. Приняв водные процедуры в том, в чем была, в нижнем белье, укуталась в здесь же висевшее махровое полотенце и уже более стойким шагом вернулась в комнату. Обыскав всю спальню, перерыв ни один раз кровать и полазив под ней она так и не нашла свое платье. Тогда, открыв шкаф, взяла рубашку хозяина, засучила рукава и застегнула почти все пуговицы, вышла из комнаты и пошла вниз по лестнице. В просторном холле на диване спал хозяин дома, Мальтус, в деловом официальном костюме. Рядом на столе лежали документы, похоже он заснул за работой. Женщина села на краешек дивана, бегло просмотрела документацию и, не удержавшись, рукой коснулась его лица, заправила прядь за ухо, погладила по голове. Ее руку перехватили, поднесли к губам и поцеловали.

— Привет, — улыбнулась она.

— Привет. Ты встала.

Он поднялся и приобнял ее за плечи, уткнувшись губами в шею, вдыхая такой родной аромат ее тела.

— Ты всю ночь работал?

Он кивнул, обнимая ее за талию и притягивая ближе к себе.

— Тебе так идет моя рубашка, — хрипло прошептал ей на ушко.

— Так, где мое платье, ты случайно не знаешь?

Она отстранилась от него, спихнув с себя расшалившиеся руки. Мальтус рассмеялся.

— Случайно, знаю. Ты его сама вчера на себе испепелила, как впоследствии мою футболку. Кстати, тебе идет красное кружевное. Мне нравится.

— Мальтус!

— Что Мальтус? Вот и делай после этого женщинам комплименты, — притворился обиженным он.

Мужчина встал, полюбовался видом сверху и протянул ей руку. Она встала сама, проигнорировав жест вежливости, оставаясь гордой и независимой. Он не растерялся, приобняв за талию, увлекая на кухню.

Она села на высокий без спинки стул. Он налил в стакан воду из графина, добавил лед, и несколько капель жидкости из голубого пузыречка, разлился аромат мяты.

— Выпей, легче станет, — протянул ей коктейль.

— Спасибо, — она за три глотка осушила стакан. Сразу стало намного лучше, похмелья, как и не бывало.

— Итак, радость моя, где же ты так напилась? — навис над ней Мальтус.

— С тобой.

— Со мной ты дошла до кондиции, а до этого?

— Мальтус, праздник был. То с одним, то с другим, то одна для храбрости, — вся сутулилась она, потом резко подняла голову и бесстрашно посмотрела ему в глаза. — Стоп. Хватит меня отчитывать!

Мужчина улыбнулся, поцеловал ее в щечку и будничным тоном осведомился:

— Будем кушать.

— Если это был вопрос, то прозвучало, как утверждение, — не смогла скрыть ответную улыбку она.

— Не знаю, как ты, а я голоден, как волк, — быстро сгружая содержимое холодильника на стол, подмигнул он.

Она рассмеялась, сооружая бутерброда без ножа, ломая колбасу, копченое мясо, накладывая это на ломаный хлеб. Быстро перекусив и запив все сладким чаем, дама потянулась, что вызвало пристальный голодный взгляд мужчины.

— Хорошо в гостях, но домой надо, — улыбнулась она. — Может, снимешь блок на мою магию? Мне лень его взламывать.

Мальтус оказался рядом с ней, одной рукой обнял ее за талию, другой приподнял подбородок и посмотрел ей в глаза.

— Как насчет поцелуя?

— Я «за».

Его пальцы нежно погладили ее щеку, рука переместилась со щеки на шею. Он поцеловал нежно бережно, поцелуй плавно стал страстным. Ее руки обхватили его шею, а ноги талию. Она не заметила, как оказалась сидящей на столе. Она выгнула спину, руками зарылась в его волосы и издала сладостный стон. Он, целовавший ее шею, поставил засос и выдохнул ей на ушко:

— Моя королева.

— Да, мой король, — хрипло прошептала она.

Их окутала фиолетовая дымка.