Тайна проклятой крови

Прага. Общежитие Пражского столичного университета.

Анабель Морвен

— Анабель!

Я резко открыла глаза, уставившись в потолок.

Звук собственного имени всё ещё звенел в ушах, сердце бешено колотилось, но теперь я хотя бы знала, где нахожусь.

— Что, опять тот сон? — послышался сбоку сонный голос моей соседки по комнате. — Ты стонала, — добавила она, сладко зевая.

— Да, — не поворачивая головы, ответила я. — Опять он.

Уже которую ночь подряд мне снился один и тот же сон.

Огонь, который пылал, сжигая всё вокруг, жуткие, словно высохшие мумии, чудовища с клыками — и женщина, что сгорала вместе с ними в бушующем пламени.

Но был и другой сон.

Мужчина. Высокий, с резкими, хищными чертами лица и тёмным пронзительным взглядом.

Иногда он просто стоял и смотрел на меня, словно чего-то ждал. А иногда…

Он целовал меня.

Жадно, властно, безжалостно, ломая моё сопротивление и не давая возможности даже вдохнуть.

Его губы впивались в мои — горячие, нетерпеливые, будто он жаждал меня так, как жаждут воды в пустыне. Этот поцелуй не был нежным — он был требовательным, пугающе сильным. Словно он хотел оставить на мне след, забрать мою волю, заставить подчиниться.

Я пыталась оттолкнуть его, зацепиться за остатки разума, за страх, что сковывал меня.

Но тщетно.

Его прикосновения… они пробуждали во мне что-то дикое, первобытное и совершенно неподвластное мне.

Огонь растекался по жилам. Низ живота сжимался в тугую спираль, а по коже разбегались мурашки.

Я дрожала. Тряслась, словно от холода. Или страха.

А может быть, всё же…

Я ведь боялась его. Но в то же время — хотела.

Тем странным, диким желанием, в котором хочется забыться и чувствовать только его прикосновения, его горячие, жёсткие поцелуи. Чувствовать его в себе.

Отдаться. Раствориться в его тёмном взгляде, забыв себя. Утонуть в нём. И… умереть, чтобы потом снова возродиться.

Другой.

— Может, тебе к психологу сходить? — голос Марины выдернул меня из воспоминаний. — Мне кажется, это ненормально, когда постоянно снится одно и то же. Я бы уже не выдержала.

— Ерунда, — отмахнулась я. — Просто нервы перед экзаменами. Вот сдам сессию — и всё пройдёт.

Я бессовестно лгала. Потому что знала: это не нервы. И не пройдёт.

Эти сны снились мне и раньше. Просто тогда они не были такими яркими и острыми.

— Ох, сессия… — вздохнула Марина, садясь на кровать и сладко потягиваясь. — Ты уже выбрала темы для рефератов?

— Ещё нет, — зевнула и я, понимая, что сны снами, а занятия никто не отменял. И если мы с Маринкой сейчас не начнём собираться, то либо останемся без завтрака, либо опоздаем на учёбу. — Сегодня займусь этим.

С этими словами я, наконец, встала и поспешила в душ. А то если первой туда заскочит Маринка — мы точно опоздаем.

Учёба — хороший способ отвлечься от лишних, ненужных мыслей. Тем более что я очень любила свою специальность и училась не только потому, что надо, а потому, что мне было интересно.

Но это не значит, что всё давалось легко.

Занятия пролетели быстро, но возвращаться в общежитие я не спешила.

Мне действительно нужно было определиться с темами рефератов, и я не хотела просто тыкать пальцем в первую попавшуюся строчку в списке, как делали некоторые мои одногруппники. Я хотела писать о том, что мне самой было бы интересно, — а значит, сначала нужно было изучить краткое описание всех тем.

Попрощавшись с Маринкой и пообещав подружке не задерживаться, я отправилась в университетскую библиотеку.

Взяв справочник по историческим местам и достопримечательностям севера Чехии, я принялась изучать список предложенных тем для рефератов.

Мне предстояло написать несколько ознакомительных статей для туристических агентств. Но я не хотела ограничиваться простым перечислением широко известных фактов, которыми и без того пестрит интернет.

Я хотела, чтобы моя статья действительно могла заинтересовать потенциального туриста. Чтобы, читая её, человек будто воочию оказался на месте достопримечательности и начал дышать её духом.

Листая страницу за страницей, я вдруг резко остановилась.

Передо мной была фотография смотровой площадки возле замка Гоуска. Я не могла понять, почему она казалась такой знакомой.

Я точно никогда не бывала там. Но что-то в этом снимке притягивало взгляд.

Что-то казалось до боли знакомым… даже родным. Но что именно — уловить не получалось.

Странное чувство.

Я тряхнула головой и попыталась продолжить просмотр других мест, но через пару минут снова вернулась к замку.

В нём определённо было что-то особенное.

Воспоминания крутились где-то на границе сознания, и ускользали — неуловимые, туманные.

А может, это и не воспоминания вовсе? Может, это интуиция? Или что-то похожее?

Я начала читать описание замка — и очень быстро поняла, что это именно то место, которое я искала.

Старинное, малоизученное, но полное древних легенд и преданий.

А почему бы и нет? — решила я.

Чтобы больше не терзаться сомнениями, я поспешно закрыла справочник и направилась к библиотекарю, чтобы взять литературу уже непосредственно для реферата.

А ещё я решила, что не лишним будет съездить к самому замку.
Ведь тогда я смогу опереться на собственные впечатления — а это, как известно, ценнее любых справочников и путеводителей.

Суббота для меня началась с раннего подъёма и недовольного бурчания Маринки — она бы ни за что не стала так заморачиваться, как я.

— Тратить целый выходной на какую-то экскурсию, чтобы потом написать реферат? Ни! За! Что! — громко возвестила моя соседка и накрыла голову подушкой, чтобы я не мешала ей своими сборами.

Я лишь улыбнулась.

У каждого свои методы.

Дорога от Праги до Блатце хоть и была с пересадками, заняла всего чуть больше трёх часов. А вот до самого замка нужно было идти пешком по специальной тропе с указателями ещё около трёх километров.

Казалось, что могло пойти не так?

Вот только я, несмотря на указатели и довольно широкую, хорошо утоптанную тропу, умудрилась свернуть куда-то не туда.

Остановилась лишь тогда, когда поняла: вокруг — ни указателей, ни других туристов, ни нормальной дороги. Только почти заросшая тропинка, густой лес и… пепелище.

Выжженная земля — чёрная, потрескавшаяся, без единой живой травинки, покрытая слоем серого пепла.

Мёртвая.

Обугленные развалины — то ли дома, то ли когда-то бывшие башни — торчали из земли, как сломанные кости: изломанные, бесполезные.

Вокруг них, словно обрубки гигантских рук, к небу тянулись чёрные, мертвенные стволы. Когда-то это были деревья. А теперь — памятники смерти.

Я медленно, словно во сне, шагнула вперёд, как будто переступая через какую-то невидимую черту. Преграду, которая отделяла жизнь от смерти.

В нос ударил резкий запах удушливой гари и дыма. В горле запершило, а глаза заслезились, будто огонь только что погас.

Но я знала, что это не так.

Не знаю, откуда, но внутри меня сидела чёткая уверенность: это место стало таким не сегодня. И даже не год назад. Ему уже много лет. И всё это время оно… ждало меня.

Ещё один шаг.

Пепел под моими ногами взлетел лёгким серым облачком, а под ступнёй что-то хрустнуло.

Сердце испуганно ёкнуло.

Кость?.. Или мне просто показалось?

Наклониться и посмотреть было откровенно страшно, но я знала: я обязана идти дальше.

И я сделала ещё один шаг вперёд.

Птицы молчали. В воздухе, кроме гари, чувствовалась какая-то гнетущая спертость, словно этого участка земли никогда не касался ветер.

Но я продолжала идти.

Словно кто-то — невидимый и неосязаемый — держал меня за руку и вёл вперёд.

Когда-то здесь был вход в дом.

В потресканном, оплавленном камне угадывались остатки ступеней, перил и дверной проём. Я могла бы пройти через него и представить, что вхожу в настоящий дом… но что-то остановило меня.

Всё так же, словно ведомая чем-то — или кем-то, — я наклонилась и, смахнув пепел, взяла в руки камень, что лежал возле входа вместе с остальными. Скорее всего, эти камни когда-то были частью стены, обрушившейся при пожаре.

Нет… не камень.

Это был череп.

В тот же миг вокруг меня вспыхнуло пламя.

Оно бушевало сплошной стеной, пожирало кожу, иссушало мышцы, обугливало кости.

Я умирала.

Но я не жалела о своей смерти.

Я знала, что рано или поздно она придёт за мной.

Я всегда знала, что это случится.

И знала, что от будущего можно долго бежать… но оно всё равно найдёт тебя.

Я смотрела вслед дракону и знала: моя жертва не была напрасной.

Он убил меня.

Но он же дал мне шанс.

На будущее.

Для неё.

— Я же говорила, — произнесла я, когда дракон обернулся в последний раз.

Я не сомневалась, что он услышал меня. И что он сдержит слово.

Эта земля останется моей. И её…

Резкий вдох — и всё исчезло.

Ни огня, ни мужчины, что смотрел на меня сквозь языки пламени, не было.

Я снова стояла на пепелище… и держала в руках человеческий череп.

От осознания того, что я только что увидела, у меня задрожали руки. Я испуганно отступила назад и выронила череп.

Господи… Что это было? Что за наваждение?

Я никому никогда не рассказывала об этом. У меня и раньше бывали видения.

Сколько раз случалось: возьму в руки какую-то вещь, дотронусь до незнакомца — или просто иду по улице — и вижу, что произойдёт с ними в будущем.

Я видела аварии там, где их ещё не было. Шла дальше своей дорогой — и через несколько секунд позади меня раздавался грохот и крики.

Я смотрела на влюблённые пары и точно знала, как они познакомились и как расстанутся.

Я всегда знала, что будет на обед, хотя его готовила не я, доставала телефон до того, как он начинал звонить, открывала двери до звонка в них.

Я видела. Я знала.

Но всегда отмахивалась. Списывала на чересчур богатое воображение. На фантазию.

Но сейчас…

Я оглянулась.

Пепелище оставалось всё тем же. Но теперь я видела, насколько его границы были неестественно чёткими. Разделение проходило точно по низкому каменному забору, ровно посередине, будто кто-то начертил линию под линейку.

С одной стороны — остатки оплавленного металла, когда-то, видимо, бывшего кованой решёткой; с другой — такая же решётка, но изъеденная ржавчиной. Даже камень был разделён: со стороны пепелища — потрескавшийся и обугленный, со стороны леса — покрытый мхом, поросший травой и кустарником.

Жизнь и смерть.

Не выдержав, я подошла ближе к забору, наклонилась и коснулась линии разделения.

И тут же испуганно отдёрнула руку.

Там что-то было.

Прямо в воздухе. Вязкое, упругое, словно невидимая водяная стена отделяла одно пространство от другого.

Глубоко выдохнув, я попробовала снова. Но на этот раз не прикоснулась к самой границе, а протянула руку к «живой» части забора.

И снова — то же ощущение.

Чёткая граница.

Я осторожно повела ладонью по воздуху, не пересекая невидимую преграду — и чуть не открыла рот от удивления.

Мне не показалось.

Пепелище действительно было окружено чем-то вроде купола. Невидимым барьером.

Словно защитное поле.

Но что именно оно защищало? То, что внутри? Или то, что снаружи?

Я оглянулась на обугленные развалины.

Неужели то, что я видела — было правдой?

И та женщина… Она словно принесла себя в жертву. Но ради чего?

И кто была та «она», которой, как она считала, достанется эта земля?

Почему?

Тысячи вопросов кружились в голове, но ответов не было.

Я чувствовала: они где-то рядом.

Я знала, что смогу найти их, если снова подойду к развалинам и возьму в руки череп.

Но я боялась.

Слишком жутко. Слишком страшно.

Я не выдержала и почти бегом бросилась туда, где был проход.

Шагнула за границу — и словно вынырнула из-под воды.

Пение птиц. Лёгкий ветер. Запахи хвои, сырой земли, влажной лесной подстилки — всё это обрушилось на меня разом, оглушая.

Я сделала глубокий вдох. Потом ещё один. И ещё.

Я дышала — и не могла надышаться.

Я будто вернулась к жизни.

И...

Слёзы сами полились из глаз.

Пока я была там, за гранью пепелища, я даже не осознавала, сколько боли чувствовала.

Не своей — чужой.

Боли тех, кто сгорал в том пламени.

Тех, кто хотел спастись, но не смог.

Там оборвались жизни. Много жизней.

Хотя… они уже тогда были не совсем живыми.

Я шла, не оглядываясь.

Очень тянуло это сделать, но я боялась.

Слишком невероятные ощущения. Всё казалось нереальным.

А может, мне просто всё привиделось?

Я остановилась на миг, подумав — а не сошла ли я с ума? Может, моя соседка по комнате права, и мне действительно стоит хотя бы раз сходить к психологу?

Но я тут же откинула эту мысль.

Я могла не верить в то, что только что произошло со мной. Но в то же время я знала — всё это было правдой.

Вернувшись по заросшей тропинке к основной туристической дорожке, я направилась к замку, стараясь внимательно следить за указателями и держаться как можно ближе к другим туристам.

Дальше — по плану: экскурсия, разговоры со служителями, уточнение деталей, запрос в местный архив, попытка собрать как можно больше информации.

Под самый вечер я всё же решилась подняться на смотровую площадку — ту самую, из-за которой и обратила внимание на этот замок.

Там всё было точно как на фотографии из справочника: огромные валуны, перекрученные стволы старых сосен, заменявшие перила, зелёное море леса внизу — и… пепелище.

Да, его не было на фото. Но в реальности я его видела.

И что-то подсказывало: фотография была сделана уже после того, как дом сгорел.

Отмахнувшись от тревожного ощущения, я решила, что пора возвращаться в Прагу.

На обратном пути к автобусу, к счастью, я больше не плутала.

А в самом автобусе решила разобрать материал к реферату — но, видимо, так устала, что не заметила, как уснула.

Молодая, странно одетая женщина со светлыми волосами держала на руках ребёнка, закутанного в маленькое одеяло.

— Возьмите её, — коротко и жёстко сказала она паре, стоявшей по другую сторону ворот. — Теперь это ваша дочь. Имя ей — Анабель. Вы будете любить её и заботиться о ней. Вы оформите все документы. Я знаю — это в ваших силах. Вы не будете помнить, что она вам не родная. И этой встречи тоже не будете помнить.

Женщина на миг замолчала.

— Кроме того, я дарую вам способность чувствовать вампиров. Ни один из них не должен приблизиться к ней. Как только вы почувствуете их — вы будете уводить Анабель из этого места.

С этими словами женщина передала ребёнка мужчине.

Он, заторможенно, словно в замедленной съёмке, принял свёрток, бережно прижал его к себе и… счастливо улыбнулся. Будто только что сбылась его самая заветная мечта.

Женщина закрыла глаза, сделала глубокий вдох.

— Идите, — приказала она. — И как можно скорее уезжайте отсюда.

Пара, не прощаясь и словно ничего особенного не произошло, повернулась и пошла по дорожке.

А женщина так и осталась стоять у ворот своего дома.

По её щекам катились слёзы, но губы были плотно сжаты.

Она знала, что всё будет именно так.

И знала, что так и должно быть.

Резко открыв глаза, я уставилась в спинку сиденья передо мной. Автобус стоял, и он был пуст. Похоже, все пассажиры уже вышли.

— Конечная, — крикнул водитель, явно намекая, что мне тоже пора.

— Простите, — пробормотала я, стараясь как можно быстрее прийти в себя и собрать бумаги с записями.

Удивительно, что я вообще не выронила их, пока спала.

Ещё раз извинившись перед водителем, я поспешила покинуть автобус.

Сев в вагон метро, я облегчённо выдохнула — и воспоминания, будто поджидавшие момента, когда я остановлюсь, тут же нахлынули все разом.

Та женщина с ребёнком. Я ведь уже видела её раньше.

Это именно она снилась мне в кошмарах, где всё вокруг полыхало огнём.

А та пара...

Нет.

Я покачала головой, не в силах поверить.

Этого просто не могло быть.

Маринки в комнате общежития не было, поэтому я, бросив вещи на кровать, тут же схватила телефон.

— Привет, пап, — постаралась я поздороваться как можно веселее. — Как у тебя дела?

— Привет, стрекоза, — усмехнулся отец в трубке. — У меня-то всё нормально, а вот твой голос какой-то не очень.

Я грустно улыбнулась. Отец всегда тонко чувствовал моё настроение.

— Говори, что случилось? — продолжил он.

— Да так... — я сделала ещё одну попытку придать своему голосу бодрости. — Сегодня по учёбе ездила в замок Гоуска и подумала: вы с мамой там когда-нибудь бывали?

Отец ответил не сразу. Пока он молчал, я чуть с ума не сошла от напряжения. Кажется, я ещё никогда так не волновалась.

— Были, — наконец медленно произнёс он. — Мы ездили туда на экскурсию, как раз перед тем, как я подал в отставку. Помню, твоя мама тогда очень переживала, что мы потащили тебя в горы — тебе ведь тогда всего два месяца было…

Отец снова замолчал. Как-то странно.

А я никак не могла решиться.

Но я должна была узнать.

— Пап… — я прервала паузу.

— М-м-м? — откликнулся он рассеянно, словно толком меня не слышал.

— А ты не помнишь случайно… — я изо всех сил старалась, чтобы голос не дрожал, — вы, когда шли к замку, не проходили мимо старого каменного домика с низким заборчиком? Ну такого — камень где-то по колено, а дальше кованая решётка?

Дыхание перехватило, как будто кто-то невидимый сжал горло.
Это не может быть правдой. Не может…

— Да вроде нет, — растерянно ответил отец. — Я вообще плохо ту поездку помню. Мы с мамой тогда то ли отравились где-то, то ли ещё что. Помню, что было какое-то странное чувство, но вот что именно — не помню. Да и давно это было.

— И именно после той поездки ты подал в отставку? — спросила я, словно своими руками заколачивая последний гвоздь в собственный гроб.

— Ну да, — кивнул отец. — Тогда мы и решили, что нам лучше вернуться домой.

— Спасибо, пап, — прошептала я и нажала на кнопку завершения звонка.

Дорогие читатели!
Рада приветствовать вас в своей истории «Тайна проклятой крови» — это вторая книга цикла «Магия в нашем мире».
Каждая книга в этом цикле — отдельная, самостоятельная история, которую можно читать в любом порядке, независимо от других.

Буду очень благодарна вам за ⭐звёздочки, 🎁 наградки и 💬 комментарии.
А также прошу подписываться на автора, чтобы не пропустить выход новинок.

— Ильмира?

Женщина резко открыла глаза. Её сердце бешено колотилось, дыхание перехватывало, а руки неудержимо дрожали.

Ещё миг — и кинжал просто выпадет из её рук.

Слёзы медленно потекли по её щекам.

Выбор.

Самый ужасный, какой только можно было придумать.

Но она должна была сделать его.

— Ильмира, ты наверху? — голос приближался.

Ещё минута — и ОН зайдёт в комнату, подойдёт к ней, чтобы обнять и нежно поцеловать. Сказать, как он соскучился.

А она…

Она должна будет сделать выбор. Он — или её дитя. Его дитя… которое не должно было родиться.

— Ильмира… — голос раздался совсем близко.

Тихие шаги сзади. Нежное касание широких ладоней к плечам. Струйка воздуха от его дыхания скользнула по шее.

— Ильмира, — прошептал он с невероятной нежностью, — как же я соскучился по тебе.

Ильмира медленно закрыла глаза.

Последний глубокий вдох.

— Иди ко мне, — произнёс он, разворачивая Ильмиру… и окончательно решая свою судьбу.

— Прости, — сглатывая слёзы, прошептала она, — иначе нельзя.

Он даже не понял, что произошло.

Серебряный кинжал со старинной вязью легко вошёл прямо в сердце. Вдох застыл на его губах.

— Прости, — повторила Ильмира, уже не сдерживая слёз и стараясь подхватить любимого, когда он пошатнулся, — прости…

Они падали вместе: он — медленно закрывая глаза, она — умирая душой вместе с ним.

Его тело иссушалось прямо на глазах, превращаясь в высохшую мумию, а она всё никак не могла отпустить его.

— Прости… — продолжала шептать она, целуя мёртвую сухую кожу. — Прости. Но она должна выжить.

Резкий вдох — и я словно вынырнула откуда-то с глубины. Сердце безумно колотилось, кровь стучала в висках, и мне понадобилось время, чтобы понять: всё только что видимое мной было сном.

Маринка сонно заворочалась на своей кровати, поворачиваясь на другой бок. Я же всё никак не могла отдышаться.

Сон. Это был просто сон.

Откинувшись на подушку, я снова закрыла глаза.

Но сколько бы я себя ни уговаривала, всё было напрасно.

Теперь я знала её имя.

Ильмира.

А ещё я знала, где всё только что виденное мною происходило.

Из окна комнаты, в которое смотрела Ильмира, была видна башня костёла Явления Пресвятой Богородицы в маленьком городке Потучки.

Вот только на том месте, где должен был стоять дом, его никогда не было.

Снова уснуть мне так и не удалось. Зато я заново пересмотрела все фотографии с костёлом, которые делала год назад.

Дело в том, что я уже писала про ту церковь и ездила к ней — точно так же, как и к замку Гоуска. Потому-то и узнала это место так быстро.

Увидеть башню с того ракурса, как я видела её во сне, можно было только с одного места. Но там росли довольно старые деревья, и точно не было никакого дома.

Я могла бы плюнуть на это несовпадение.

Но вместо этого в восемь утра уже сидела в автобусе, который шёл до Карловых Вар. Там меня ждала пересадка на другой автобус — и дальше, в маленький городок Потучки.

Я упрямо старалась уговорить себя, что еду только ради второго реферата. Ведь этот городок тоже был в перечне тем.

Автобус проходил прямо мимо нужного мне места, но я трусливо отвернулась от окна.

Слишком страшно.

За три часа пути я уже десять раз пожалела, что поехала, но отступать было некуда.

И всё-таки я тянула время до приближения неизбежного.

Выйдя из автобуса, я сначала пошла на вьетнамский рынок — тот самый, про который, собственно, и собиралась писать реферат. Потом зашла перекусить в кафе. Потом решила немного прогуляться по городу и… сама не поняла, как оказалась у костела.

Я стояла возле маленькой автостоянки, смотрела на кусты и деревья, что отделяли меня от костёла, и не понимала, что вижу.

Деревья и кусты были… но одновременно на их месте стоял старый трёхэтажный каменный дом.

Я несколько раз моргнула, подумав, что мне показалось, но видение никуда не исчезло. Я видела одновременно и то, и другое.

Но такое невозможно!

Резко выдохнув, я пошла вперёд. До дома оставался всего метр, но дорогу мне преградили густые кусты.

Я не знала, что мне делать и как пройти через них — но и отступить уже не могла.
Сердце билось, как птичка в клетке, живот скрутило от странного чувства безысходности, и я всё же решилась.

Закрыла глаза и просто шагнула вперёд. Прямо в колючие кусты.

По телу прошла странная волна, словно что-то упругое скользнуло сквозь меня — и… всё.

Никаких больше ощущений не было.

Жёсткие ветки не хлестнули по лицу, колючки не зацепились за ткань футболки, и я не споткнулась о корни кустов.

Ничего этого не было.

Открыв глаза, я увидела перед собой дверь в каменной стене.

Оглянулась — а позади меня был мой старый мир.

По дороге проезжали машины, какие-то люди зашли на стоянку и направились к своей машине.

Они не смотрели ни на меня, ни на странный дом.

Там, за моей спиной, ярко светило солнце. А тут... тут словно был другой мир.

Повернувшись обратно к двери, я легонько толкнула её.

Я ни на что не надеялась.

Но дверь медленно, со скрипом, открылась.

Изнутри повеяло затхлостью и сыростью. Здесь точно очень давно никто не бывал.

Я сделала шаг вперёд. Половица под моей ногой опасно прогнулась.

Я должна была остановиться, повернуть назад. Я чувствовала, как от этого места веет опасностью и смертью.

Но вместо этого сделала ещё один шаг.

Дверь за моей спиной — всё с тем же жутким скрипом — закрылась, окончательно отрезая меня от старого, такого привычного мира.

Мира, который был не идеален, но был тёплый и уютный: с улыбками родителей, шутками друзей, интересной учёбой и планами на будущее.

Этот же мир был совсем другим.

Он дышал смертью, кровью, страданиями и плачем. Здесь царили горе и безысходность, слёзы, ненависть и… любовь.

Да-да, как бы дико это ни звучало, я чувствовала: Ильмира — женщина из моих снов и видений — безумно любила и свою дочь, и её отца.

И именно это чувство было единственной причиной, почему я ещё не бежала прочь из этого дома.

Почему я шла вперёд.

Поднималась по старой прогнившей лестнице, которая могла обрушиться в любую секунду.

Ступала по скрипучим, прогибающимся половицам.

Безошибочно нашла нужную дверь и вошла в комнату.

Я остановилась у окна. Оно было затянуто пыльной, мёртвой паутиной, но ошибки быть не могло — часовую башню костёла в своём сне я видела именно отсюда.
Значит, и ОНА стояла именно тут. Держала в руках кинжал и готовилась совершить настоящее безумие.

Неужели это всё правда?

Неужели женщина из моих снов — моя мать, и она собственными руками убила моего отца?

Я не могла в это поверить.

Как и в то, что прямо сейчас нахожусь в доме, которого не существует.

Я протянула руки и осторожно коснулась деревянного, потрескавшегося и покрытого пылью подоконника.

Он был абсолютно реален.

Пыль неприятно липла к пальцам, рассохшееся дерево грозило занозами, а я всё никак не могла поверить в происходящее.

— Нет… — мотнула я головой, отступая от окна. — Нет-нет-нет. Это не может быть правдой. Я не из этого странного мира.

Мои родители настоящие, а всё, что я сейчас вижу — просто бред.

Не выдержав, я бросилась из комнаты. Слетела по лестнице, не глядя под ноги, и кинулась к двери.

Пришла в себя лишь тогда, когда, выскочив на улицу, налетела на какого-то парня.

— Извините… — пробормотала я запинаясь и со всех ног побежала к остановке автобуса.

Прочь из этого места. Прочь из этого города. Прочь! Прочь! Прочь!

Сны должны оставаться снами. Им не место в реальности.

Тем более — в моей.

Я бежала, боясь оглядываться. Словно, если обернусь — снова окажусь в том старом, заброшенном доме.

Автобусы из Потучек в Прагу отходили от рынка. Расстояние до него было небольшим — каких-то сто пятьдесят метров.

Но я всё бежала и бежала, пока не поняла, что нахожусь в совершенно незнакомом месте.

Кладбище.

Я перепуганно отшатнулась, но моя чрезмерная любовь к древностям и любопытная натура сыграли со мной очередную злую шутку, заставив остановиться.

Кладбище было очень маленьким — всего пять могил. Все они были старинными, не меньше трёхсот лет.

А вот за ними стоял склеп. Само строение, из чёрного мрамора, было выполнено под старину, но ему явно было не больше тридцати лет.

Не выдержав — и одновременно понимая, что совершаю очередную ошибку — я сделала шаг вперёд.

По телу прокатилась волна, похожая на ту, что я ощутила, проходя сквозь кусты «несуществующего» дома.

Звуки дороги, оставшейся за моей спиной, в тот же миг стали тише, будто между нами опустилась невидимая водяная стена.

Небо стало иным — низким, давящим, тёмным. Не чувствовалось ветра, а воздух словно застыл.

Но я всё равно пошла к склепу.

Здесь покоится сильнейший из сильнейших, архонт Саксонии, Сигвард Грайльхардт, которого сгубила любовь.

Прочитала я надпись над входом, и перед глазами тут же вспыхнуло видение из сна.

Я не знала, как звали возлюбленного Ильмиры — она никогда не называла его имени.
Но сомнений у меня не было: речь шла именно о нём.

Сильнейший из сильнейших, которого сгубила любовь…

Слёзы потекли по моим щекам, но я продолжала уговаривать себя, что это — не мой отец.

Вот только уговоры не помогали.

Я не знала, что делать. Как оборвать этот странный, порочный круг, в котором мои сны становились явью.

Потому что чувствовала: если я не сумею это остановить, не смогу полностью вернуться к прежней жизни — сон с НИМ тоже станет реальностью.

От охватившего меня страха, словно волна прокатившегося по телу, я отступила назад и поспешила покинуть кладбище.

Выйдя на дорогу и убедившись, что солнце и воздух здесь прежние, слышно щебетание птиц, а проехавшая мимо машина абсолютно реальна, я включила геолокацию — и от удивления аж клацнула челюстью.

Потучки были совсем маленьким городком. И чтобы очутиться на его противоположной стороне, не помня, как туда попала… это надо было постараться.

— К чёрту всё, — решительно отмахнулась я от самой себя.

Больше никаких спонтанных поездок.

И уж тем более — поездок в одиночку.

Будь со мной хотя бы та же Маринка — я бы точно не оказалась неизвестно где.

Окончательно убедившись в правоте этой мысли, я поспешила к рынку.

Потому что ни один сон, никакое видение — не отменит того факта, что я банально могу опоздать на последний автобус до Праги.