Тайна трех ведьм

– Стоять! Ни с места!

Элизабет вздрогнула от громкого окрика за спиной, но вместо того чтобы послушаться, вдруг припустилась бежать. Небо все также устилали темные облака, но здесь было, несомненно, светлее, чем в коридоре, да прямая аллея впереди была известна ей до малейшего камушка у обочины.

Во время бега каблуки утопали в гравии и разбрасывали вокруг фонтаны мелких камешков. Изысканные светлые туфельки рисковали быть безвозвратно испорченными, но в данную секунду Элизабет думала лишь о том, как поскорее добраться к наружной изгороди. Она не слушала ни предупреждения, ни угрозы, но грохот выстрела позади все же привлек ее внимание.

Теперь со стороны особняка слышались уже множественные крики и женский визг. Первый стрелок оказался неудачливым, но к нему непременно спешила подмога, и чтобы не превратиться в подстреленную куропатку, девушке нужно было срочно что-то предпринять. Она резко крутанулась на месте, едва не потеряв туфельку и нырнула в кусты. передвигаться стало куда сложнее.

Нижние юбки путались в ногах, ветки деревьев цеплялись за шляпку и путались в волосах, а многострадальные каблучки теперь до основания проваливались в рыхлую землю. Но отступать было никак нельзя. Только не теперь. Ее бы сперва пристрелили, а уж потом стали разбираться, хозяйка она или воровка.

Теперь выстрелы слышались гораздо чаще, но через минуту стихли, как по мановению волшебной палочки.

"Должно быть, спустился отец", – между делом подумала беглянка.

Опасности быть настигнутой шальной пулей теперь не было. Она немного сбавила темп, переводя прерывистое дыхание. Да и кустарник на этом участке был подстрижен более аккуратно, и острые ветки больше не впивались в дорогую ткань, грозя порвать юбку.

"Все получится, – твердила она про себя подбодренная новой надеждой, – Я уже почти выбралась".

Но когда уже темный силуэт виднелся среди толстых стволов деревьев, в отдалении послышался звонкий лай.

"О, нет! Они спустили собак!" – ужаснулась Элизабет. Девушка с детства обходила этих животных стороной. Да и они ее не особо жаловали, в ее присутствии тут же начинали рычать и скалили зубы. Даже милые пушистые щенки, ластившиеся ко всем подряд, неизменно цапали ее за палец. Что же тогда сделаю сторожевые псы, которым хозяин приказал добраться до нее?!

Страх новой опасности прошелся горячей волной по венам. Элизабет рванула к такой близкой изгороди с небывалой прытью. Теперь не щадилось ни платье, ни туфельки. "Спастись, лишь бы спастись", – билось у нее в висках вместе с ударами сердца, заглушая даже все приближавшийся лай. С каждым шагом затея побега казалась ей все глупее, а надежда на благополучный исход утекала вместе с последними силами.

Животные стремительно приближались, им ведь не приходилось нести тяжеленную сумку, уворачиваться от острых веток и следить, чтобы каблуки не проваливались в землю. Внезапно она словно наяву увидела, как грациозные звери несутся сквозь парк, перелетают низкие кусты одним стремительным прыжком, прижав уши к голове, продираются там, где человек прошел бы лишь с топором.

Последним, что помнила Элизабет, было глухое рычание у самых пяток, и вот она уже сидит верхом на широкой каменной изгороди. Обняв изо всех сил сумку с вещами, она впивалась пальцами в плотную ткань. Хлопнув ресницами, она посмотрела вниз. Расстояние до земли было приличным. Девушке в пышных юбках ни за что не преодолеть подобное препятствие, и как она не подумала об этом, сворачивая с аллеи? Но ведь она каким-то образом сумела.

Из памяти напрочь испарились сведения о чудесном спасении. Элизабет не помнила, ни как преодолела остаток пути по траве, ни как карабкалась на холодный камень. В голове лишь гул, да отчего-то болит плечо. У стены бесновались собаки. Они злились от чувства, будто их обманули. Жертва была всего в нескольких метрах, они уже предвкушали, как будут терзать ее молодую плоть, и вдруг, такое разочарование.

– Что не по зубам я вам оказалась?! – с вызовом воскликнула Элизабет, кровь еще бурлила, от пережитого, а ощущение победы пьянило не хуже старого вина. Нервно рассмеявшись, она обратила свое внимание теперь уже на противоположную сторону от стены. Рассиживаться некогда, утро совсем скоро, а сделать предстоит еще так много.

(Той же ночью на окраинах Сити)

Каждый шаг мужчина делал с огромной осторожностью. Несмотря на это, он то и дело спотыкался, рискуя безнадежно испортить дорогие туфли. Под ногами похрустывало, с грохотом откатывались в сторону ржавые жестянки, задетые его ногой, тихонько звенели осколки оконных стекол, смешанные с мелкой кирпичной крошкой.

Здесь и днем-то пройти, не свернув шею, было задачей непростой, что же говорить о ночной поре? Небо все плотнее затягивали тучи, смешивавшиеся с серым смогом, принесенным ветром от промышленных районов. Звезд было не разглядеть уже несколько часов, настырная же луна какое-то время назад еще проглядывала в рваные щели, но и ее окончательно скрыли облака.

Вокруг возвышались темные исполины старых складских помещений. Они были заброшены много лет назад, когда у самого порта разрешено было строительство. Пароходы с грузами из дальних стран приходили каждый день, а иногда и по нескольку раз. Возить товары на другой конец Сити всегда было не с руки, теперь же этого можно было избежать. Когда эти места покинули крупные арендаторы, здесь стало не только немноголюдно, но и опасно. Мелкие лавочники разбежались кто куда, и даже низкая плата не могла завлечь сюда клиентов. Безнадзорные помещения тут же занимали бродяги, собираясь немалыми группами на случай появления законного владельца. Но те, потерпев огромные убытки, уже сообразили, что от разорения не спастись, а с бродяг плату не взыскать даже самой мелкой монетой.

Со временем строения, что были поближе к Сити, превратились в целый жилой район. Он получил название городских трущоб и собирал под прохудившимися крышами самых отчаявшихся в жизни. Тех, кто оказался в этом квартале, считали опустившимися на самое дно, ведь хуже здешних мест отыскать было невозможно.

Мужчина медленно пробирался вперед, ругая себя за то, что согласился на встречу в столь опасном месте. Он начинал подозревать, что заблудился, но поворачивать назад не имело никакого смысла. Наемный паромобиль уже наверняка умчался в Сити, получив двойную плату и не желая дожидаться странного господина в еще более странном месте. Выбираться придется самостоятельно, вот только для этого нужно будет дождаться рассвета.

"Не следовало приходить сюда, – корил он себя. Участок дороги стал относительно ровным, под ноги больше не бросались булыжники, а за штанины не цеплялись ржавые прутья, торчавшие, словно из ниоткуда, так что можно было предаться собственным мыслям. – Я согласился играть на чужих условиях, и чем это закончилось? Да-а, славное местечко, ничего не скажешь. Сюда, наверное, даже бандиты опасаются заглядывать. Да и что им здесь делать? Это вовсе не парковая аллея, где у прогуливающихся дам можно срезать шелковый расшитый каменьями кошель, а у джентльменов золотые часы. Если здесь и встретишь кого, так это бродягу в поношенных лохмотьях или такогоглупца, как я".

Нужно было рассказать все Джорджу. А то случиться что, и некому меня будет отыскать. С другой стороны, узнай он, куда я отправился, непременно бы стал брюзжать. Сказал бы, что это опасно, необдуманно и глупо. Но разве сидя в офисе дело раскроешь?!"

Он резко остановился, отшатнувшись к стене ближайшего здания.

– Что за?.. – невзначай воскликнул он.

Мрак отступил. Все пространство вокруг было залито бледным, но от неожиданности почти ослепляющим, светом. Стали различимы кучи хлама у обочины, окна, словно ухмылявшиеся щербатыми обломками стекол, и даже выбоины на старой дороге. Источник света находился высоко в небесах. Ветвистая молния бледно-лилового оттенка прорезала их над крышами полуразрушенных построек.

Но самым удивительным было то, что она не исчезла, как это обычно бывает во время грозы, а лишь извивалась в разные стороны, словно змея, придавленная за хвост палкой. Не было слышно и раскатов грома, обычно сопровождающих подобное явление. Да и грозовым тучам взяться было неоткуда. Пелена, застилавшая небо была плотной, но дождя не обещала.

В наступивших сиреневых сумерках можно было с легкостью различить и самого заплутавшего. Высокий широкоплечий мужчина с красивым, но немного растерянным в этот момент лицом. Одетый как того требует от джентльмена последняя мода. Строгий серый костюм, белоснежные перчатки, шейный платок с затейливым узором, начищенные еще час назад до зеркального блеска черные туфли. Темный просторный плащ одинаково хорошо защищал своего хозяина от ветра и укрывал от посторонних глаз такую опасную вещь, как револьвер. Еще один, но чуть поменьше, притаился в закрепленной на лодыжке кобуре. Острый стилет покоится в надежно спрятанных за подкладкой ножнах.

– И чего меня понесло сюда в одиночку? – проворчал обескураженный мужчина. – Чертовщина какая-то здесь творится.

Звук собственного голоса придал ему уверенности. Он привык к стычкам с реальным врагом, мог без сомнений ввязатьсядраку, если на то была необходимость, но перед сверхъестественным немного робел. Прокашлявшись, он поправил ворот черного плаща, подобрал свалившийся с головы мышиного цвета котелок и сделал несколько шагов к дороге. Запрокинув голову, он наблюдал за странной молнией. Моргнул несколько раз, но та и не собиралась исчезать. Распространяя вокруг мягкое свечение, она заламывалась под непредсказуемыми углами, основанием теряясь за плоскими крышами.

Мужчине вдруг почудилось, что он слышит монотонное гудение. Словно огромный рой пчел вырвался наружу. Но он тут же отмахнулся от глупой мысли. Откуда в такое время года взяться пчёлам, да еще и в столь неподходящем месте? Он прислушался. Так и есть. Гудит! И гудит это та самая странная молния. Словно живая. Живая и огромная змея из чистого света! Глупость какая-то, это ему наверняка чудится от долгой тишины и напряжения.

Молния пропала в одно мгновение. Вот только что была, а теперь ее не стало. Мужчина пошатнулся и часто-часто заморгал. В наступившем кромешном мраке он почувствовал себя ослепшим. Ему даже стало казаться, что земля уплывает из-под ног. Внезапно сзади раздался шорох, словно сотни камушков покатились с насыпи вниз, побеспокоенные чьей-то ногой.

Но мужчина даже не успел обернуться, как звук растворился в оглушительно-могучем грохоте. Казалось, тот сотрясает все вокруг, но уже через секунду все стихло. Не было на небе странного свечения, стихли все, даже вполне обычные звуки. Не шелестели на слабом ветерке подсыхающими краями осенние листья, не пробегал мимо ни единый мелкий зверек. Грызуны затаились глубоко в своих норках, не рискуя теперь показывать нос на улицу до самого рассвета. И только серый мужской котелок, закатившийся под раскидистый, уже покрывшийся желтизной кустарник, напоминал о недавнем госте в царстве запустения.

Мистер Свитт был владельцем небольшого производства. Состояние его было не столь внушительным, чтобы закатывать громкие балы, но домик в три этажа с садом и зеленой изгородью в самом центре Сити он позволить себе все же смог.

Семья его состояла из красавицы-жены, с которой он регулярно посещал светские мероприятия, и юной дочери. Элизабет недавно исполнилось восемнадцать, и на прошлой неделе она посетила свой первый бал. Мистер Свитт был несказанно горд, что девочка выросла настоящей красавицей. Даже в первый выход в свет она привлекла внимание множества кавалеров, а это значило, что выдать Элизабет замуж за достойного молодого человека получится уже совсем скоро. У него даже был кое-кто на примете.

Партнер по бизнесу как раз говорил недавно, что пора подыскать сыну стоящую жену. А что может быть более стоящим, чем свадьба с возможностью последующего объединения двух маленьких, но прибыльных предприятий?

Именно об этом размышлял мистер Свитт, стоя у распахнутого в сад окна. Эти мысли были столь приятны, что с самого утра он находился в прекрасном расположении духа. Сегодня он предполагал озвучить чудесную идею своему партнеру. Проигрывая в голове возможный диалог, мистер Свитт расхаживал по кабинету из стороны в сторону, напевая легкомысленную мелодию, и даже слегка пританцовывал.

Горничная, вошедшая с серебряным подносом, застала хозяина с торжественно поднятой вверх правой рукой и откинутой немного назад головой. От необычайности, представшей перед нею картины, девушка замерла на полпути, позабыв о своей ноше.

Мужчина смущенно кашлянул, проводя рукой по роскошным усам, и уже хотел было что-то сказать в свое оправдание, но его опередили.

– Да не стойте же в дверях, милочка!

Это миссис Свитт зашла проведать супруга перед тем, как он отправится офис.

Девушка встрепенулась, словно потревоженный котом воробушек, и принялась составлять с подноса столовые принадлежности. Два чайника – заварочный и для кипятка, чашки, сахарница, сливочник, тонкие ломтики лимона и салфетки. Закончив, она поспешила удалиться, смущенно опустив глаза. Но затворив за спиною двери, она не отправилась на кухню, а замерла у деревянной створки, стараясь не произвести ни единого звука.

– Дорогой, не думаешь ли ты, что решение немного поспешно? – спокойно начала миссис Свитт.

От таких слов мистер Свитт досадливо крякнул, вновь приглаживая усы. Эти усы, да может еще округлый животик и пухлые щеки, делали его чем-то похожим на кота, откормленного щедрой кухаркой до невозможности.

– О чем это ты? – спросил он, все еще надеясь избежать щекотливого разговора. Мистер Свитт давно мечтал прибрать к рукам смежное производство партнера, и теперь, когда представился случай, ему никак не хотелось упускать возможность.

Усевшись в мягкое кресло, мужчина развернул утренний выпуск Ньюс и сделал вид, что его особенно интересует статья на третьей странице.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Элизабет столь молода. Она посетила свой первый бал лишь на прошлой неделе, и как ты помнишь, имела ошеломляющий успех. Кавалеры выстраивались в очередь, чтобы потанцевать с нею, а в бальной книжечке не осталось ни единой свободной строчки.

– И какое это все имеет отношение к моей утренней чашке чая? – делано удивился супруг.

– На сыне мистера Шеффилда женихи Сити не закончились, – напрямую высказала миссис Свитт то, что беспокоило ее вот уже которую неделю.

Супруг надул щеки и снова издал излюбленный звук, похожий то ли на икоту, то ли на оборванный смешок: " И как только ей удается все прознавать? Не мысли же она, в самом деле, мои читает?"

– Элизабет – настоящее сокровище, и с выбором не стоит спешить. Сейчас в высшем обществе множество просто великолепных вариантов. Мистер Спенсер, мистер Кавендиш, мистер Найт...

– Ха! – хлопнул себя по колену сложенной газетой раздосадованный супруг и передразнил ехидно, – мистер Найт! Да он владеет половиной всех производств Сити, он один из влиятельнейших людей города, а его состояние может помериться с королевской казной...

– И он все еще холост, – успокаивающе продолжила миссис Свитт.

– Да он может выбрать себе в жены любую, повторю, любую девушку в Сити, будь та хоть в родстве с королевой, хоть с самим дьяволом! С чего ты решила, что он посмотрит в сторону нашей дочери?

– С того, что в следующем месяце мы приглашены на прием во дворец, и у меня есть достоверная информация, что мистер Найт там тоже обещался быть.

Мистер Свит неодобрительно, но уже чуть более заинтересованно посмотрел на жену.

– Нужно воспользоваться этой возможностью, – проворковала женщина, нежно поглаживая руку супруга. – Элизабет достойна куда лучшей партии, чем уготовил ей ты, куда более известной фамилии, и куда более крупного состояния. Так же как ее отец достоин куда более заманчивых перспектив в бизнесе.

Она все продолжала говорить, рисуя в воображении мужа все более радужные картины. Новый дом с белоснежным мраморным полом, позолоченными канделябрами и хрустальными люстрами работы лучших мастеров империи. Гараж, уставленный современными паромобилями, один быстроходнее другого, и возможно, даже личный дирижабль, для воскресных полетов над городом.

Миссис Свитт была столь поглощена обольщением супруга, а тот столь сладострастно грезил наяву, что горничная, осторожно отступившая к лестнице, не была замечена ни кем.

Элизабет Свитт, чья судьба сейчас решалась в кабинете на первом этаже, даже помыслить не могла о браке по расчету. Обладательница точеной фигурки и светлых кудряшек, непременно уложенных в аккуратную прическу, она никогда не рассматривала свою внешность как способ удачно выйти замуж. Но и от дражайших родителей не ожидала подобного коварства. Мать она нежно любила, а отца, хоть и побаивалась, но уважала.

В этот самый момент, подперев белоснежную щечку крохотным кулачком и слегка улыбаясь пухленькими губками, девушкамечтательно глядела в окно своей классной комнаты, что располагалась на третьем этаже. Макушки раскидистых деревьев уже почти полностью покрылись золотом, а небо затянула серая беспросветная пелена. Дождь еще не начался, но было очень похоже, что солнце сегодня так и не выглянет.

Гувернантка читала какую-то невероятно старую и скучную поэму. Читала с выражением, проникновенно. Но Элизабет не слышала ни единого слова, как не видела ни саму учительницу, облаченную в строгое черное платье, ни потертую парту, ни исписанную мелом доску на стене. Мыслями девушка вернулась в прошлое, в тот удивительный вечер, вечер ее первого появления в свете.

Наряжать и прихорашивать ее начали с раннего утра. Юбки, корсеты кринолины... Все тщательно отутюжено, продуманно и подобрано. Сооружение прически заняло несколько часов и стоило ей нескольких потерянных прядей волос. Но результат был великолепен. Закрепленный на проволочном каркасе, пучок украсили бантами, цветами и нитью настоящего жемчуга. Так что теперь самая первая модница могла позавидовать Элизабет.

Китовый ус корсета больно впивался в ребра и почти не оставлял возможности дышать. Общий вес наряда, что ложился на хрупкие девичьи плечи, можно было сравнить с весом древнего рыцарского доспеха. Но страдания стоили того! Элизабет Свитт произвела настоящий фурор. Мужчины были ею очарованы, женщины завистливо морщили носики, а молодые люди расталкивали друг друга, чтобы только урвать секундочку ее внимания.

В тот вечер Элизабет была по-настоящему счастлива. От восторга у нее кружилась голова, а от усталости к концу вечера подгибались ноги. Она не запомнила ни единого имени, ни одного лица представленных молодых людей, но она точно знала, что вернется в этот чудесный мир еще и еще раз.

Робкий стук в дверь мгновенно разрушил сладкие грезы.

Гувернантка – мисс Гиффин – удивленно вздернула бровь, но ответила совершенно бесстрастно:

– Войдите.

Горничная, прошмыгнувшая в комнату, смущенно опустила глаза к полу и тихо произнесла:

– Мистер Свитт отбыл в офис, а миссис Свитт отправилась за покупками.

Девушка совершенно смешалась, и последние слова можно было скорее угадать, чем расслышать.

– Это вовсе не повод прерывать занятия, – повысив тон, заметила мисс Гриффин.

Горничная попятилась к выходу, но в последний момент решилась поднять взгляд:

– После завтрака остались булочки с корицей. Ваши любимые! И я подумала...

Несколько секунд гувернантка сидела неподвижно, спина прямая, словно шест, по выражению глаз совершенно не понять, сердится ли она и что ответит в следующее мгновенье. Громкий хлопок, закрытой резким движением книги, заставил несчастную горничную вздрогнуть всем телом.

– От долгого чтения у меня пересохло в горле. Я отлучусь на минуту, попрошу на кухне стакан воды, – бросила она слова в пустоту, даже не меняя выражения лица.

Поднявшись со стула, мисс Гриффин плавно направилась к лестнице. Темно-синее форменное платье с глухим воротом, волосы убраны в строгую прическу, спина все такая же прямая, лицо застывшее, словно восковая маска.

"Такая молодая, а ведет себя словно старая дева", – горничная резко дернула плечиком, словно брезгливо стряхивая упавшую туда гусеницу.

Мисс Гриффин действительно была немногим старше Элизабет, да и такой строгой, как пыталась казаться, вовсе не была. Но это была маленькая тайна, которую знали лишь учительница и ученица. Перед всеми же остальными приходилось соответствовать образу. В высшем обществе было принято нанимать гувернанток лишь строго соответствовавших определенным требованиям, а приветливость никогда не входили в обязательный набор качеств.

– Что случилось? – встревожено спросила Элизабет, когда за затворившейся створкой мелькнули последние темные складки учительского платья.

Горничная набрала полные легкие воздуха и затараторила:

– Вы даже не представляете, что задумал ваш папенька! Он предполагает выдать вас замуж за сына того скверного джентльмена, что по пятницам приходит к нам на чай. Он еще курит жутко вонючие сигары и хватает меня за...

– Я поняла, о ком ты говоришь, – прервала служанку Элизабет. – Но как только тебе в голову пришел подобный вздор?!

– Вовсе не вздор! А чистейшая правда. Я подслушала разговор в кабинете. Они думали, что одни, а я стояла тихо-тихо, как мышка, и все слышала!

Элизабет была поражена. Конечно, разговоры о ее замужестве велись регулярно, еще с тех самых пор, как ей исполнилось четырнадцать. Но что наступил день, когда ей выбрали реального жениха, она не могла поверить.

– Может, это только предположения, – протянула она, скорее пытаясь успокоить саму себя. – Может, еще никто ничего не решает, а это пустые разговоры.

– Да нет же! Мистер Свитт уже сегодня собирался завести беседу о приданном с тем господином.

– Собирался?

– О! Мисс Свитт обо всем догадалась, и отговорила его.

Элизабет перевела дыхание. Все еще обойдется. Мама не даст ее в обиду, и уж точно не допустит, чтобы она вышла замуж без любви!

– Вот видишь, матушка всегда защищала меня, вот и в этот раз, она со всем разберется.

– Не совсем так... – Отвела глаза горничная, но Элизабет подхватила ее руки и с жаром сдавила пальцы.

– Ну же, не тяни.

– Миссис Свитт хочет дождаться для вас более выгодной партии. А на приеме во дворце познакомить вас с мистером Найтом.

– Что еще за мистер Найт? – растерялась от таких слов Элизабет. Она могла ожидать предательства от кого угодно, но чтобы от матушки.

– Ну как же, разве вы не знаете? О нем же говорит весь Сити. Самый завидный жених в городе. Умный, красивый, богатый, а главное – молодой! – девушка мечтательно вздохнула. – Его фотографии не сходят с первых полос Ньюс.

– Главное – богатый, – тихо поправила служанку Элизабет, но похоже, та даже не расслышала. – Иди-ка на кухню, пока тебя не хватились.

Горничная обиженно поджала губки на волевой тон молодой хозяйки. Ей-то хотелось узнать как можно больше подробностей, чтобы было, о чем посплетничать на кухне, но Элизабет решила обдумать сложившуюся ситуациюв одиночестве.

Услышав стук, закрывшейся двери, девушка в задумчивости подошла к окну. Она окинула невидящим взором внутренний двор. Свежеопавшие листья еще не успели убрать, и они пестрым ковром устилали газоны, кусты и тропинки. Да и сами клумбы были уже не те, что летом. Цветов почти не осталось, а редкие яркие головки скорее подчеркивали общую картину увяданья, чем украшали сад.

Значит, время пришло. Значит, ее твердо решили выдать замуж, и теперь это не пустые разговоры. При этом родители решили подобрать ей самого выгодного жениха. И никакой любви, никакого счастливого брака, как в романах, не будет? И первый бал, на котором она почувствовала себя по-настоящему счастливой, будет последним отблеском света в ее серой жизни? Ведь теперь она совсем по-другому станет смотреть на своих кавалеров. Даже если она влюбится в одного из них, мужем-то ее станет названный родителями.

Надежда на радужное будущее таяла на глазах, да и была ли эта надежда реальной? Элизабет вспомнила разговоры с мамой. Миссис Свит могла часами рассуждать, что супруг должен быть достоин ее руки, из приличной семьи, желательно – древнего рода, несомненно – состоятельным. Она, конечно, не возражала, против наивных речей дочери о мужестве, доблести и романтике. Женщина лишь улыбаясь отводила взгляд и ловко меняла тему беседы.

Правда, нельзя сказать, что Элизабет совсем была далека от познания трепетных чувств. Год назад она влюбилась. Пылко и самозабвенно. Предмет своих грез она видела редко и лишь украдкой, ведь девушкам ее возраста не позволялось участвовать в беседах взрослых. Ей приходилось подглядывать в щелки, прикрываться занавеской у окна или прятаться под лестницей.

Предмет ее грез был высок, хорошо сложен, с красивым лицом и высокими скулами, а по мнению Элизабет – просто ангельски прекрасен. Он служил в офисе мистера Свитта и иногда доставлял тому на дом срочную корреспонденцию. За Элизабет же даже в собственном доме неусыпно следили. Горничные, гувернантки, лакеи.

Но даже если бы не это, девушке неприлично делать первый шаг. Она могла лишь украдкой выглянуть из-за угла или, прогуливаясь по саду, бросить робкий взгляд в его сторону сквозь листья розового куста.

Каково же было ее разочарование, когда однажды из подслушанного преданной горничной разговора, она узнала, что молодой помощник отца уволился со службы. Он получил неплохое наследство от дальнего родственника, и теперь у него отпала всякая необходимость работать. Всего за неделю разбогатевший холостяк был прибран к рукам расторопной представительницей прекрасного пола и укатил с молодой женой в свадебное путешествие.

Для юного неискушенного сердца это был настоящий удар. Предмет тайной, но от этого не менее пылкой любви предал Элизабет, оставил ее ради другой и навсегда исчез из жизни.

Мисс Свитт ходила по дому словно тень. Печальная и бледная она теперь походила на привидение. День за днем она отказывалась от обедов и ужинов, и ее фигурка таяла, словно свеча. Никто не мог понять, в чем же дело. Миссис Свитт даже вызывала врача. Сухонький долговязый старичок в вышедшем из моды лет двадцать назад костюме, лишь развел руками. Пациентка была здорова физически, а душевную тоску он лечить не умел.

Спасение пришло нежданно в лице новой гувернантки. Элизабет не ждала ничего хорошего от новости о смене учительницы. Все предыдущие были строги, если не сказать жестоки, заносчивы и ни во что не ставили свою ученицу. Зато они не скупились на наказания, зачастую весьма болезненные.

Но мисс Гриффин была не такой. Первое время она не давала хозяйской дочке спуску, устраивала постоянные проверки, заставляла девушку заучивать наизусть целые поэмы. Но когда миссис Свитт удостоверилась в правильности своего выбора, и прекратила инспектировать занятия, ситуация в корне изменилась. Гувернантка стала все чаще делать послабления, общалась с Элизабет очень вежливо и даже мило улыбалась.

Когда на нее перестали кричать и не изводили упреками и унижениями, учеба стала даже радовать девушку. Из книг, принесенных мисс Гриффин, она узнавала много нового. Изучая не только словесность и этикет, она поняла, что мир не заканчивается за стенами родного дома после выгодного замужества.

Иногда девушка получала от гувернантки маленькие книжечки в мягких потертых десятками рук обложках. В первый раз, когда учительница попросила не показывать никому невзрачный томик, Элизабет несказанно удивилась. Но открыв украдкой в своей комнате первые страницы, погрузилась в увлекательнейший мир грез. Он был полон запретной любви, приключений и смелых, храбрых сердцем героев.

Девушка читала ночи напролет, а в редкие часы забвения, видела во снах прекрасных героев, что спасали ее из плена, или сама убегала из родительского дома навстречу огромному яркому миру и своей Судьбе.

Сейчас, узнав от горничной о планах родителей, Элизабет задумалась о воплощении своих снов в реальность более серьезно. Мысли о побеге вернулись. Ей больше не хотелось посещать роскошные балы, ожидая пока прекрасный "принц" обратит на нее свое внимание. Она решила сама шагнуть в новую жизнь.

Девушка вспомнила рассказы мисс Гриффин о независимых женщинах. Они работали, обеспечивая собственное существование, но при этом оставались сами хозяйками своей жизни. Они были вольны распоряжаться ею, как посчитают нужным, выходить замуж за любимого молодого человека, а не за того, на кого укажут, ходить, куда вздумается и поступать по собственному нраву.

"О, да! Это будет просто замечательно, – думала она с еле скрываемым восторгом. – Я сниму маленькую квартирку над аптекой, наймусь в офис, а в выходные буду прогуливаться по городу, посещать музеи, литературные салоны. О, как мне будут завидовать бедняжки, что могут выйти из дому только в окружении нянек, компаньонок и свах!"

По правде сказать, именно так и только так всегда передвигалась по Сити она сама. Приличной девушке строго-настрого запрещалось появляться на люди одной, вот и Элизабет во время редких выездов в город ни на секунду не оставалась одна. Обретя же законного супруга, она лишь сменит одну клетку на другую.

"Решено! Нужно бежать! И немедленно!" – переполненная решимости Элизабет повернулась к выходу из классной комнаты, но тут же отшатнулась в сторону. Именно в этот момент деревянная створка резко распахнулась, и на пороге появилась миссис Гриффин.

"Довериться ей или нет?" – задумалась девушка.

– Элизабет Свитт, немедленно вернитесь на свое место!

Строгий тон и напускная суровость означали, что миссис Свитт вернулась раньше срока, следовательно, подготовку побега придется отложить на вечер. Девушка еле дождалась окончания занятий. Она совершенно не слушала, что ей говорили и отвечала невпопад. Через полчаса отчаявшаяся мисс Гриффин решила продолжить чтение вслух древней и невероятно скучной поэмы. Произведение умершего века назад поэта казалось бесконечным, но у Элизабет появилось время спокойно все обдумать.

"Когда же, когда же ужин, – девушка, не переставая, ерзала на стуле, казавшемся сегодня особенно жестким и неудобным. – После еды меня отпустят к себе в комнату, и я смогу начать собирать вещи. Непременно нужно взять что-нибудь теплое, я слышала, обещали скорое наступление холодов. Не хватало еще простудиться. А что если мой план разгадают? – пришла неожиданная мысль. – Или того хуже – поймают? Тогда меня посадят под замок до конца моих дней или отправят замуж в следующее же воскресенье.

Отец никогда не простит мне подобной дерзости. Но замуж меня отдадут-то в любом случае, так что, терять нечего. Нужно хотя бы попытаться вырваться из этой ловушки, стать независимой девушкой. Я сумею. Я точно знаю, что у меня все непременно получится!"

Внезапно пришедшая уверенность успокаивала. Элизабет, неожиданно для себя самой, расслабилась и даже попыталась вникнуть в суть повествования, что упорно продолжала читать гувернантка. Герой возвращался из долгого тяжелого похода, пережив ни одно опаснейшее сражение. Его осыпали почестями и дарами, встречала любящая жена с малым сыном на руках...

"А если я не сумею отыскать работу? – новый вопрос завертелся в голове назойливой мухой. – Припрятанные некогда монеты закончатся быстро и что тогда? Голодать или возвращаться с позором к отцу? Нет! – отогнала она неприятные сомнения. – Все будет хорошо! Все непременно получится!"

Элизабет прислушалась. Теперь героя провожали на новую войну. Коварный неприятель напал на пограничные селенья, пока владыка пировал по поводу предыдущей победы. Ребенок мужественно прощается с отцом, вроде, даже понимая, что может того никогда больше не увидеть, а жена обстоятельно желает военных успехов.

"Чушь какая-то, – с тоской подумала Элизабет, – хотя... Прошла ни одна сотня лет, а женщина все так же продолжает оставаться приложением к собственному мужу. Интересно, изменится это когда-нибудь?"

Незаметно для себя самой девушка глубоко вздохнула, но в следующую секунду вздрогнула от резкого звука. Мисс Гриффи затворила книгу, хлопнув страницами еще громче, чем в прошлый раз. Элизабет подняла удивленные глаза от потемневшей и исцарапанной предыдущими учениками парты.

– Где вы все летаете мисс Свитт?

Не зная, что ответить, Элизабет пожала плечами.

– Можете идти в свою комнату и переодеваться к ужину, – сделав вид, что не заметила вольности, продолжила гувернантка.

Девушка удивилась еще больше и повернула голову к окну. Оказалось, что на улице уже совсем стемнело. Дождь так и не начался, но свинцовая пелена превратилась теперь в чернильно-черную, скрывая свет звезд и даже яркую луну. В комнате тускло мерцал светильник, давая света ровно столько, что б учительница могла различить буквы на пожелтевшей бумаге. Погрузившись в раздумья, Элизабет совершенно потеряла счет времени и даже не заметила, когда мисс Гриффин успела зажечь лампу.

За ужином разговор вновь вернулся к замужеству Элизабет. Мистер Свитт настаивал на скорейшем разрешении вопроса, а его супруга напротив – предлагала дождаться более выгодного варианта. Произнося все новые и новые доводы, она даже раскраснелась, чего с обычно сдержанной леди раньше не случалось. Принарядившись сегодня в новое платье с вычурным узором на ткани и модными воланами, она сперва пыталась отвлечь супруга от давешних планов, но заметив азартный блеск в карих глазах, вступила в открытое противостояние.

Всплыло имя мистера Найта, которого, по мнению миссис Свитт было бы недурно заполучить в родственники. На что мистер Свитт досадливо крякнул, и принялся теребить левый ус. Он предпочитал трезво смотреть на вещи и не витал в облаках, как его супруга. Самый завидный жених Сити оставался холостяком уже который год. Он ухитрялся отклонять все сыпавшиеся на него предложения знатных отцов и разбогатевших промышленников.

Ни одна дочурка не была осчастливлена даже туманным обещанием рассмотреть ее кандидатуру, не говоря уже о помолвке. Мистер Свитт, конечно же, считал Элизабет красавицей, но не считал, что судьба будет столь благосклонна к ней, что преподнесет щедрейший подарок в виде мистера Найта.

Истинного размера его состояния не знал никто, но по размаху его производств можно было сделать некоторые выводы. В последние года паромобили заполонили улицы Сити. Дирижабли, пароходы и паровозы стали обычным транспортом даже у представителей среднего класса.

Джентльмены же более состоятельные заказывали себе эксклюзивные модели, более быстрые, более комфортабельные или изысканные в оформлении. Сидения, покрытые кожей искуснейшей выделки, позолоченные панели, переключатели, инкрустированные драгоценными камнями. Заказчик мог придумывать просто безумные вещи, лишь бы превзойти остальных в роскоши, а производитель воплощая чужие мечты в реальность, оставлял у себя в кармане кругленькую сумму.

Паровые технологии проникли во все сферы человеческой жизни. Они были модными среди знати, облегчали труд рабочих, и делали проще быт людей даже из низших сословий. Железная дорога – всегда желанная игрушка каждого мальчишки – теперь двигалась самостоятельно. Простой рабочий тратил на дорогу в разы меньше времени, ведь теперь он мог позволить себе быстроходный транспорт – метро.

Фабрики оснащались все новыми станками, позволявшими увеличить производительность труда. Даже мелкие ремесленники, работающие в небольших мастерских, нередко заказывали паровые прессы или станки.

Похоже, вскоре в Сити не останется дома, в котором бы не обзавелись технической новинкой, а так как у Парокорпа конкурентов не было, можно было только строить предположения о размерах их прибыли. Мистер Найт же, занимавший одну из главенствующих должностей в компании, имел доход лишь немногим меньше президента.

Мистер Свитт потянулся к усу и крякнул, отгоняя видения о чужих капиталах. Мистер Найт – старший, стоявший у истоков "Парокорпа", словно заглянул в будущее и сделал верную ставку, выбрав для капиталовложения паровые технологии. Жаль, конечно, что ему недолго довелось наслаждаться успехом, зато теперь его сын один из самых состоятельных людей Сити.

Элизабет этого всего не знала. Она лишь понимала, что ее сейчас как породистую кобылку пытаются продать подороже, пока она на пике юности и красоты. В детстве, когда ей приходилось ужинать с гувернантками, ей безумно хотелось попасть за общий стол, но этикет не позволял девочкам подобной роскоши. Теперь же, заняв положенное место рядом с родителями, она пожалела об этом. Слышать, как решают ее судьбу, и совершенно не принимать в этом участия было невыносимо, но и возражать она не имела права.

С трудом дождавшись окончания ужина и не проглотив почти ни кусочка, Элизабет отправилась в свою комнату. Распахнув настежь окно, она впустила в дом прохладу осенней ночи и наслаждалась легким ветерком, скользнувшим по пылающим щекам. Ее возмущение и недовольство могло получить выход лишь в виде румянца на лице, а все несказанные слова приходилось держать при себе.

Девушка опасалась, что родители заметят, что с неютворится что-то неладное, что она не проявляет положенного смирения, и в глазах ее плещется целое море негодования. Но супруги были слишком заняты своей дискуссией, чтобы обращать внимание на предмет торга.

Немного придя в себя, Элизабет опустилась на колени и пошарила рукой под кроватью. Старый чемодан отыскался мгновенно. Задумчиво проведя рукой по коричневому боку, девушка распахнула крышку. На нее одновременно глянули пять фарфоровых мордашек. Одна – грустно, другая – игриво улыбаясь, третья – словно с укором, что спрятала бывших подружек в пыли и темноте. Губки бантиком, голубые глазки, белые кружевные чепчики.

Казалось, еще вчера она играла с ними саду. Повертев в руках бывшую любимицу, Элизабет заметила вензель с завитками. Заглавная буква N в окружении причудливого узора. Эта кукла была последней игрушкой, что получила девочка. Она не расставалась с ней ни на минуту, спала с ней, тайком проносила в классную комнату, устраивала на чаепитие у розового куста.

А игрушка была не простая, а с секретом. Если повернуть несколько раз маленький ключик, упрятанный под оборкой, кукла начинала танцевать, смешно хлопая глазами и поднимая то одну, то другую крохотную ручку. Вспомнив детство, Элизабет неожиданно остро почувствовала, что то беззаботное время не вернется никогда. Она раздраженно отбросила безобидную игрушку и вытряхнула остальных кукол на пол.

Резко распахнутые створки шкафа открыли взору десятки прекрасных нарядов. Не задумываясь, девушка бросала одно за другим на кровать. Это – подчеркивает голубые глаза, другое – стройную фигуру, у третьего глубокое декольте. Хотя так ли это теперь важно? Ведь ей предстоит работать, а не мужа себе искать. Элизабет выбрала самые скромные платья и приступила к личным вещам. Когда сборы завершились, было уже далеко за полночь. Но это и к лучшему. Сегодня ей было в любом случае не уснуть, а ведь предстояло еще решить, каким путем выбираться из дому.

Для начала Элизабет решила спустить свой чемодан вниз и спрятать его под лестницей. Родители уже должны спать, а прислуга занята на кухне, так что, никто не должен помешать ей. Девушка ухватилась за плетеную ручку, казавшуюся белой в сумерках, и потянула на себя. Чемодан не поддался. Он даже на миллиметр не сдвинулся с места. Она попробовала еще и еще раз, но лишь уверилась, что с этим грузом далеко не убежит. Нужно было что-то выложить, но после недолгих раздумий, все содержимое полетело обратно на кровать.

Прихватив с собой вместительную, но легкую холщовую сумку, через час девушка спустилась в гостиную. Все огни в доме были потушены, поэтому передвигаться бесшумно было не так уж и просто. Звуки, на которые днем не обращаешь внимания, сейчас казались раскатистым громом. То и дело, под ногой скрипели половицы, юбки шелестели, зацепляясь за резные столбики лестничных перил, даже стук собственного сердца Элизабет в этот момент казался таким громким, что вот-вот перебудит весь дом.

Достигнув первого этажа, девушка замерла на мгновенье, пытаясь перевести дыхание. Ее буйное воображение в этот момент принялось рисовать ей картины разоблачения. Гневные тирады отца, от которых звенел бы хрусталь в верхней люстре, нравоучительные причитания матери, переходящие во всхлипы.

Элизабет тряхнула головой, избавляясь от наваждения. Она теряла драгоценные минуты, а ведь пока родительский дом вместе со своими хозяевами и прислугой видит сны, ей предстояло уйти как можно дальше. Пространство между основанием лестницы и парадным входом не преграждали ни громоздкие кресла, ни высокие вазоны с цветами, и девушка преодолела его почти бегом.

Несколько манипуляций с замком, и она на пороге, вдыхает прохладный воздух улицы. Осенний сад наполнил его ароматами увядающих цветов и опавшей листвы, отчего чувство свободы ощущалось особенно сладким.

Спустившись на тротуар, девушка чудом не подвернула ногу, еще раз подивившись, как же сумела взобраться наверх. Подхватив сброшенную чуть ранее сумку, она почти бегом бросилась в сторону, уводившую прочь от респектабельных кварталов в районы рабочих и бедняков. Улицы в такой час были абсолютно пусты. Дрожащий свет газовых фонарей лишь изредка выхватывал из темноты широкоплечие фигуры констеблей, прогуливающихся на перекрестках. Женская фигура непременно притягивала их взгляды, но остановить взъерошенную, но все е богато одетую леди не решился пока ни один.

В попытке уйти как можно дальше от родного дома, девушка сперва шагала очень быстро, но сообразив, что погони за ней нет, сбавила темп. Страх больше не подстегивал ее, и навалилась усталость. Дали о себе знать растертые ноги, плечо саднило все сильнее, сумка в комнате казавшаяся такой удобной, теперь походила на неуклюжий мешок. Нести в руках ее было непомерно тяжело, а ремешок, оказавшись на плече, даже через платье начинал впиваться в нежную девичью кожу.

До утра, по меркам аристократии, было еще неимоверно далеко. Небо на востоке еще даже не начинало светлеть. Но почтовые фургоны уже спешили развезти свежую прессу, молочники и булочники направляли свои тележки к черному входу почти каждого дома, мальчишки – сынишки поварих и горничных – мчались с неотложными поручениями к мастеровым и лавочникам.

Внезапно Элизабет осознала, что улица вокруг шумит, как развороченный улей. Вот только что эхом ударялся об стены одинокий цокот ее шагов, и словно в секунду, все изменилось. На самом же деле, она просто попала в другую часть города. Богачей среди местных жителей не было, а рабочему человеку, чтобы прокормить семью, подниматься приходилось раньше солнышка.

Девушка устало остановилась и запрокинула голову к крышам. Рассвет еще не наступил, но небо уже приобрело прозрачно-белесый оттенок, позволяя фонарщикам тушить городское освещение. Сизые сумерки с каждым мгновеньем становились все светлее, делая окружающую картину все четче и позволяя хорошенько осмотреться вокруг.

Поток прохожих был довольно плотным. Мимо, шипя трубами и скрепя плохо смазанными деталями, на огромной скорости промчался омнибус. Он спешил по маршруту, чтобы сделать еще и еще один круг. Ведь позади его нагонял такой же шумный и не менее расторопный собрат. Девушка отшатнулась, напуганная резким звуком клаксона.

Похоже, водители паромобилей вели себя не очень-то вежливо по отношению к пешеходам. Она хотела возмущенно закричать, но лихач уже скрылся за поворотом, а на нее вовсе никто не обращал внимания. Захлопнув рот, девушка двинулась дальше, решив впредь держаться поближе к стенам домов.

Прохожих с каждой минутой становилось все больше. Отрешенные лица, спешная походка, каждый спешил по своим делам, и каждому было наплевать на то, что происходит вокруг. Лишь Элизабет широко распахнутыми глазами впивалась в серые спины, открытые окна, пыхтевший паром общественный транспорт. Она уже не успевала за общим потоком людей, на нее то и дело кто-нибудь налетал, ругался и спешил дальше. И ни один даже не подумал принести свои извинения благородной леди.

– Ох! – выдохнула Элизабет. Резкий толчок в бок чуть не сбил ее с ног. И тут же перед нею пролился дождь из мутной и весьма ароматной жижи. Хозяюшка, высунувшаяся по пояс в окно второго этажа, широко улыбалась. Конечно же, она видела прохожих, но это ее совершенно не заботило. Зазевался, значит, получишь бодрящий душ из помоев.

Похоже, это было нормой в данном квартале. Никто даже не думал возмущаться. Возобновившийся людской поток лишь огибал возникшую лужу, а через минуту на нее даже перестали обращать внимание.

– У тебя неприятности? – по-деловому поинтересовался детский голосок. Похоже, именно этот щуплый мальчонка только что сделал так, что на голову Элизабет не обрушился благоухающий водопад. Засунув руки глубоко в карманы потрепанных брючек, он хмуро смотрел на нее исподлобья. – Можешь не отвечать. И так видно. Так и быть, помогу. Только не думай чего. Ты просто похожа чем-то на мою любимую сестренку. Давай за мной, и не отставай!

Мальчишка надвинул клетчатую кепку почти на самые глаза – как он только умудрялся разобрать теперь дорогу – и нырнул в разношерстную толпу. Элизабет даже сама не поняла, зачем это делает, то немедленно поспешила за ним. Это был один из тех моментов, когда она слепо доверяла своей интуиции, ведь та еще никогда не подводила.

Касалось это характера новой гувернантки или охоты за сдобными булочками на кухне, внутренний голос всегда предупреждал об опасности и подсказывал, как поступить. Вот и сейчас Элизабет чувствовала, что растрепанный мальчишка готов ей помочь. Но через пару минут любопытство взяло верх.

– Постой! – окрикнула она торопыгу. – С чего ты взял, что я в беде?

Тот остановился, задрал повыше голову, чтобы клетчатый козырек не мешал, и демонстративно осмотрел ее с головы до ног. Девушка невольно проследила за его взглядом. О, ужас! На кого только она была похожа! Платье разорвано в нескольких местах – следы колючего кустарника, юбка перепачкана, а кое-где на кружеве повисли куски засохшей земли.

"На голове, наверное, воронье гнездо", – предположение тут же подтвердили пальцы, ловко поправившие шляпку и убравшие за ухо особо длинные пряди.

– Это не то, что ты думаешь? – поспешила заверить она мальчишку, на что тот скептически хмыкнул. – Не совсем... то, – растерялась Элизабет, но тут же с жаром воскликнула, – я приличная девушка! Я намереваюсь устроиться секретарем, снять комнату и превратиться в независимую работающую леди!

Она гордо вскинула чумазый подбородок, а мальчишка, едва сдерживая смех, протянул:

– Ла-адно. А с одеждой что?

– Я упала, – проблеяла Элизабет, на этот раз все же услышав звонкий смех в ответ. Мальчишке даже пришлось несколько раз вытирать выступившие слезы серым, много лет не знавшим стирки рукавом.

– На себя бы посмотрел! – надула губки девушка, сложив обиженно ручки на груди.

Парнишка наклонился, делая вид, что пристально рассматривает стоптанные ботинки, повертел ногой, наклоняясь то так, то эдак, затем перешел к штанишкам, проверил, крепко ли держится заплатка на одной коленке, отряхнул невидимую пылинку с другой. Когда пришло время жакетки, явно с чужого плеча, он продел указательный палец в дыру – след от оторванной пуговицы и вопросительно посмотрел на девушку: "Ну и что, леди, вам не нравится в моем облике?"

– Я была бы благодарна, если бы ты посоветовал хозяина, у которого можно снять жилье. Желательно человека приличного, и чтоб не очень дорого. Но недалеко от центра, – решила сменить тему Элизабет. Она вдруг ясно поняла, что совершенно не представляет, как сделать это самостоятельно. Но мальчишка деловито кивнул: "Обещал помочь – помогу, я слово свое держу".

– Пойдем, – коротко бросил он через плечо, уже направляясь на другую сторону улицы.

Некоторая определенность порядком успокоила девушку, и, догоняя мальчишку, она интенсивно вертела головой по сторонам. Вокруг было столько всего удивительного. Она впервые оказалась в городе без надзора, да еще не в центральном парке, а на самых обычных улицах. Ей хотелось рассмотреть все в мельчайших подробностях, но похоже и на этот раз не судьба. Клетчатая кепка так стремительно петляла среди человеческих фигур, что Элизабет всерьез опасалась упустить ее из виду, отвлекшись всего на мгновенье.

Людской поток становился все плотнее, но не от того, что прохожих становилось больше. Широкие улицы сменились узкими извилистыми закоулками, тротуар слился с мостовой, так, что пешеходы сновали туда-сюда, то и дело, сталкиваясь, ругаясь и вновь отправляясь в нужном направлении. Зато паромобили перестали встречаться на вовсе, что немного порадовало Элизабет.

Уютные каменные домики с белыми ставнями и красными кирпичными каминными трубами сменились серыми и грязными подворотнями. Здесь резко пахло кошками, а под ногами беспрерывно чавкало. Элизабет уже собиралась возмущенно окликнуть проводника, как неожиданно они вышли в светлый крохотный дворик. За импровизированной загородкой носились пыльные куры, а двустворчатые двери трехэтажного дома были гостеприимно распахнуты.

В воздухе витал умопомрачительный аромат свежей выпечки, разносившийся не иначе, как из этой самой двери. Желудок Элизабет тут же дал о себе знать протяжным урчанием, а закружившаяся голова напомнила о пропущенном завтраке, пренебрежении ужином и ночной беготне.

– Жди здесь, – бросил мальчишка через плечо, и перешагнул символическую оградку.

"Он наверняка заметил, как урчит у меня в животе, – смутилась девушка, но отмахнулась от мысли, как от назойливо жужжащей мухи. – Конечно, после всего пережитого я голодна, я же, в конце концов, обычный человек. А правила приличия пусть соблюдают неженки из высшего общества".

Мальчуган вернулся через пару минут, держа в руке огромную сдобную булку.

– О, это так любезно с твоей стороны... – Начала, было, Элизабет, но осеклась, когда мальчишка вонзился зубами в воздушную сдобу.

– С тебя серебряник, – нагло протянул он свободную ладонь.

– Что? – переспросила девушка, не понимаю, о чем речь.

– Я отыскал тебе самую лучшую комнату во всем западном Сити. Мистер Оливье порядочный человек, сверх положенного никогда не возьмет, да и от голода ты здесь никогда не помрешь, – он озорно подмигнул, откусывая следующий кусок. – Я обешшал помошь, но не обешшал фто беспфлатно.

Элизабет растерялась окончательно.

Несомненно, парнишка выполнил свою работу и заслуживал вознаграждения, но кошель лежал где-то в недрах холщовой сумки, и рыться в вещах прямо посреди улицы было не очень-то удобно.

– Не берите голову, мисс. А ты, бездельник, марш отсюда. Ты уже получил достойную плату.

Из дверного проема вместе с облаком новых сладких ароматов во двор выплыл мужчина. Облачен он был в белый колпак, а фартук и куртка были столь щедро присыпаны мучной пылью, что сложно было угадать, какого цвета они были на самом деле. Сияя широкой белозубой улыбкой, он был сам похож на свежую булочку. Рост ниже среднего в купе с откровенным животиком делали его почти круглым, а розовые щеки украшал румянец, оттенком они почти приближались к фруктовой глазури на пончиках.

Уличный мальчишка в клетчатой кепке тут же испарился. Вот только что хищно поглядывал на сумку девушки, и уже рядом никого, кроме квохчущих наседок.

– Мисс, прошу, проходите. Уютная комната с видом на улицу ждет вас. Думаю, с дороги вы пожелаете отдохнуть и... кхм... привести себя в порядок. А после ждем вас внизу на поздний завтрак.

Если мужчину и удивил внешний вид Элизабет, то виду он не подал. Сити был непредсказуемым и не менее опасным иных диких джунглей, мало ли что могло приключиться на его улицах с хрупкой девушкой. Добралась? Жива – здорова? Вот и хорошо, вот и ладненько. А то, что платье запачкано, так, может лужу не заметила, да споткнулась, да упала...

– Поздний? – переспросила Элизабет. Солнце едва показалось из-за горизонта, а за городскими постройками в несколько этажей его и подавно еще не будет видно несколько часов.

– Чтобы рабочие получили булку хлеба на завтрак, мы пекари должны вставать задолго до первых петухов. Ведь как эти несносная птица прокричит, наши клиенты уже сами спешат по делам.

Один из представителей упомянутых пернатых как раз решился огласить округу хриплой песнью. Булочник тут же поддержал его, раскатисто хохоча, и придерживая животик обеими короткими ручонками, то ли чтобы тот не расплескал своего содержимого, то ли чтобы просто не перевесил своего хозяина. Успокоившись, он утер выступившую слезу и, не переставая улыбаться, представился:

– Можете называть меня мсье Оливье.

Пауза в разговоре предполагала, что и ей следовало назваться.

– Эм... Зовите меня просто Бэтси.

Булочник, может, придал бы больше значения заминке в ответе на столь простой вопрос, если бы не глубокий реверанс в котором склонилась новая постоялица.

Растроганный до глубины души, пекарь замер на месте, еще никто и никогда не приветствовал его подобным образом.

– Ваша комната на втором этаже, – ошарашеновыдавил он. – Вторая слева... – И словно мысля вслух добавил, – я, конечно, просил мальца подыскать кого поприличней, но чтобы...

Квартирка, точнее комната, наверху оказалась совсем не такой, как ожидала Элизабет. Расстояние от стены до стены метра да, а от двери до окна – три. Здесь умещались кровать, стул и шаткая тумбочка. На полу, вытертый до полного исчезновения цвета рисунка, но чистый коврик, зато окно, как и обещано, выходит на оживленную улицу.

В доме ее родителей подобное помещение скорее бы превратили кладовку, чем стали бы использовать для жилья. Даже слуги у Свиттов располагались с большим комфортом, но сейчас Элизабет было не до капризов. Здесь было сухо, тепло и хозяин производил впечатление вполне приличного человека.

В комнате, как и на лестнице, и наверное, во всем доме, пахло свежей выпечкой. Элизабет с трудом подавила очередной приступ голода и присела на краешек кровати. Под матрасом что-то скрипнуло, но девушка не обратила на это внимания. Дав, наконец, отдых ногам, она погрузилась в собственные мысли.

Почему она не назвалась полным именем? Зачем вспомнила сокращение, да еще столь нелепое. Это ведь непозволительно для приличной девушки. Но Бэтси и не совсем чужое имя. Оно вполне может сойти за настоящее. Бэтси... Элизабет... Почти одно и то же.

А вот фамилию она все же скрыла оправданно. Отец, заметив пропажу, непременно обратится в полицию, не стоило оставлять такой явный след. Теперь она вовсе не Элизабет Свитт, а новый человек – независимая леди. Стоило даже придумать себе новую фамилию. Что-нибудь простое, но звучное, может даже иностранное.

А что? Она вполне могла бы изобразить акцент и сойти за чужеземку. Правда мсье Оливье уже провести не удастся, но запомнить эту идею стоило. В будущем может пригодиться. Сейчас же пора было привести себя в надлежащий вид и спускаться к завтраку.

После всех ужасов пережитых ночью, Элизабет впервые подумала, что ситуация начинает налаживаться. Завтрак оказался не столь изысканным, как в родительском доме, но сытным, а булочки – только из печи – таяли во рту.

Младшая дочь пекаря была столь любезна, что забрала на починку потрепанное платье и даже посоветовала начать поиски работы со строки объявлений в утренней газете. Серьезно задумавшись над этим предложением, Элизабет отправилась на улицу. Ей повезло, мальчишка продававший прессу, стоял на ближайшем перекрестке. Он громкими криками зазывал покупателей, поэтому не заметить его было невозможно.

Заполучив упругий, пахнущий типографской краской сверток, девушка немедленно бросилась обратно в дом. Сегодня родной город предстал перед ней в новом свете, за последние часы она увидела больше, чем за всю предыдущую жизнь. Но ее немного пугал постоянный гомон и многолюдность. Оказавшись в полутемной комнате, Элизабет перевела дыхание. Присев на кровать, она развернула перед собой хрустнувший прямоугольник и тут же презрительно фыркнула.

– И тут он!

На первой странице большими черными буквами было выведено имя Ховарда Найта. Рядом размещался снимок и статья на два разворота. Читать ее девушка не стала. Ей никогда не были интересны экономические дела, но на фотографии не смогла не остановить свой взгляд.

"А он не дурен собой, и холост... – Сами собою пришли мысли о матушкиных планах на ее супружество. – И не так уж стар, как для миллионера. Красивое, только все же слишком строгое лицо. Но положение обязывает. Костюм по последней моде, наверное, у него лучший портной в Сити, а какие плечи... Замечательная это вещь – фотография. Ну и что, что черно-белая. Глаза, словно живые, словно смотрят на меня прямо со страницы, только снова столь серьезные".

Элизабет резко перевернула страницу. В ее планы не входила очередная безнадежная влюбленность, да еще столь выгодная маме. Она достаточно настрадалась от безответных чувств, и сейчас стоило сосредоточиться на устройстве собственного положения в обществе.

Колонка с предложениями работы оказалась не такой уж маленькой. Это хорошо, значит, будет из чего выбрать. Бэтси углубилась в чтение. Мужские специальности она отбросила, сразу же переместившись в низ страницы. Прачки, швеи, продавщицы готовой одежды, горничные. Объявлений было много, но ни одного подходящего. Ничего из предложенного девушка не умела, а чтобы устроиться гувернанткой, нужны были рекомендации, да и вероятность быть узнанной была слишком велика.

Внезапно ей на глаза попалась заметка из раздела "Услуги". Джентльмен предлагал порядочным гражданам расследования частного характера за умеренное вознаграждение. Элизабет задумалась. Ей вспомнились увлекательные приключения сыщика, о которых она читала в запрещенных романах.

Ночью, при свете одинокой свечи, она затаив дыхание вместе с героем преследовала преступников по темным улицам, уворачиваясь от пуль бандитов, раскрывала коварные замыслы злодеев.

Неужели кто-то в реальной жизни на самом деле занимается чем-то подобным, и ему еще за это и платят? А, может, господину сыщику нужен секретарь? Ведь ему наверняка приходится печатать массу отчетов. А если это будет делать кто-то другой, да еще и профессионал? У мистера сыщика появится больше времени для расследований.

Элизабет мгновенно загорелась идеей и уже, словно наяву, видела себя помощником частного детектива. Как она делает блестящие умозаключения и указывает компаньону на пропущенные улики. Да-да! Именно компаньону! Как только мистер сыщик увидит ее за работой, непременно предложит стать партнером. Она будет раскрывать дела с молниеносной скоростью, поражая клиентов своей сообразительностью, и те преисполненные благодарности будут удваивать, нет, утраивать ее гонорары.

Радужные мечты девушки прервал громкий шум. На улице что-то громко грохнуло, послышались женские испуганные крики, злая мужская ругань, а вдалеке свист полицейских гудков. Любопытство тут же заставило девушку, забыв об упавшей на пол газете, бросится к окну. Мутные, ни разу не мытые снаружи стекла, не позволяли ясно разглядеть происходящее, но было понятно, что случилась авария.

Один паромобиль лежал на боку, другой въехал в фонарный столб. Из-под капота обоих валил густой дым, а не использованный по назначению пар с громким шипением вырывался из всевозможных щелей. Находиться сейчас рядом с поврежденным транспортным средством было весьма опасно. Но это не останавливало людей. Зеваки все прибывали, окружая плотным кольцом место происшествия.

Полицейские выставили оцепление и не пропускали любопытных ближе положенного, на что толпа возмущенно шумела. Одних не устраивали водители с руками, "растущими не оттуда", других – констебли, не позволявшие рассмотреть все хорошенько. Бэтси сейчас находилась в самом выигрышном варианте.

С высоты второго этажа ей было все отлично видно. Хоть лиц и не разобрать, мешали засохшие грязные дорожки от струек недавнего дождя, но понять, что происходит было возможно.

Нахмурившись, девушка внимательней присмотрелась к раме, отодвинула защелку, едва не сломав ногти, и надавила на рассохшееся дерево. Створка неожиданно легко поддалась, и в комнату ворвался уличный воздух. Называть его свежим язык бы не повернулся даже у местного жителя, Элизабет же брезгливо сморщила носик. Запах помоев смешивался с ароматами немытой толпы и пролитой смазки пострадавших паромобилей. Зато звуки теперь стали на порядок громче. Можно было при желании разобрать отдельные слова, а иногда – целые фразы.

Констебли пытались утихомирить напиравшую толпу. Разозленные водители поносили "проклятых технофобов", обзывали их разбойниками и предлагали полицейским "попересажать их всех".

Бэтси, заметив в толпе знакомую клетчатую кепку, усмехнулась: "А он везде успевает!"

Через пару минут ситуация за окном не изменилась, все шумели, кричали, по поводу и без, ругали "технофобов", полицию и власть в целом. Элизабет заскучала. Решив, что больше ничего интересного не произойдет, она захлопнула створку и прилежно задвинула запор. Ее взгляд вернулся к газете, и она тут же вспомнила о предстоящей головокружительной карьере. Девушка быстро проинспектировала свой внешний вид, заглянув в крохотное, прихваченное из дому зеркальце, надела шляпку и отправилась на улицу.

Из расписания отца она знала, что офисы в Сити начинали работу после десяти, а руководство появлялось ближе к одиннадцати. Так как ее утро началось сегодня куда раньше обычного, она вполне успевала к открытию.

– Из-за чего переполох? – спросила Элизабет, сбежав по лестнице и заметив округлого булочника у окна. Она сама прекрасно знала, что происходит, но правила хорошего тона не позволяли ей молча пройти мимо хозяина.

– Да опять эти проклятые технофобы! – возмущенно пояснил мсье Оливье. – Снова устроили беспорядок. Ух, доберись я до них!

Он потряс в воздухе внушительным кулаком и в завершение обрушил его на гигантскую раскрытую ладонь.

– А кто, собственно, они такие? – с откровенным интересом спросила Элизабет, проводив взглядом грозный кулак. Она уже слышала это слово из окна, в толпе ругали этих самых "технофобов".

– Движение против всякого прогресса, в целом, и паровых машин, в частности, – проворчал булочник. – Представляешь, каковы нахалы?! Паровые машины, видите ли, несут зло в наш мир, представляют угрозу для людей. Каково?! Да, какая угроза?

Рабочие до фабрик теперь добираются в два счета, продукты можно возить куда хочешь и не опасаться, что пропадут за время пути. Я вот тоже производство перевел на механизмы эти, паровые, – он гордо выпятил, и так выпирающий живот, и широко улыбнулся. – Теперь машинка мне тесто мешает, штампует бублики и крендельки вертит скоро и ладно. Загляденье! И для дочерей подспорье. У них теперь столько свободного времени, только и следи, чтоб не обленились.

Элизабет вежливо улыбнулась и, словно невзначай, посмотрела на дверь за спиной месье Оливье.

– Прошу прощения, – он посторонился, продолжая улыбаться, – не буду вас больше задерживать. Рабочий человек, я все понимаю.

Элизабет совершенно не ориентировалась в Сити, поэтому ей несколько раз приходилось спрашивать дорогу. Ее ножки не успели отдохнуть от утренней гонки и требовали передышки, но девушка упорно шла вперед. Радовало лишь то, что путь лежал в приличный район, где можно было не опасаться за свой кошелек. Да и поток спешащих на рабочие места, почти иссяк.

В такое время можно было встретить лишь клерков, у которых утро начиналось на несколько часов позже, чем у простого люда. Дома вокруг становились все более приятными глазу. Аккуратные клумбы с цветами или подоконники, украшенные резными ставнями, умиляли. Джентльмены при виде Элизабет почтенно уступали дорогу, в ответ на ее улыбку, приподнимая шляпы.

Здешняя обстановка, нормы поведения, правила этикета были знакомы Элизабет с раннего детства. При встрече никто не грубил ей, не толкался локтями и не благоухал как винокурня. Вернувшись в привычный мир, девушка внезапно обрела непоколебимую уверенность в себе и споро зашагала навстречу новому, независимому будущему.

Офис Роберта Фостера, так звали сыщика, находилсяв трехэтажном здании светлого кирпича. Тротуар на местных улицах был выложен новой брусчаткой, не имеющей ни единой выбоины. Толстые стволы, растущих у обочины деревьев, забраны решетчатым заборчиком. Кованые узоры которых походили на живые побеги вьющегося кустарника и в точности повторяли рисунок, что украшал и решетки на окнах первого этажа. Вывеска, что красовалась над лестницей с несколькими ступеньками, была немного потемневшей от времени, но это придавало ей еще большую значимость.

"Смотрите, – словно говорила она, – мой хозяин вовсе не аматор, только вчера взявшийся за работу. Он служит честным гражданам уже давно, а вывеску сменить на новую просто некогда. Дела, знаете ли".

Внутри не было заметно никакого движения.

"Может, я слишком рано?" – подумала Элизабет, но решительно толкнула дверь. Та была не заперта и словно приглашала внутрь. Девушка шагнула в темный коридор.

– Мистер Фостер? – громко звала она, продвигаясь вперед. Сердце почему-то начало бешено колотиться. Непонятное волнение охватило девушку, но при этом интуиция подсказывала, что никакой опасности здесь нет.

Обойдя весь этаж и продолжая звать хозяина по имени, Элизабет натыкалась лишь на запертые двери, которые, судя по всему, не открывались уже ни один год. Наконец, в самом конце коридора, вытертая до блеска металлическая ручка поддалась.

За дверью оказалась просторная приемная,уставленная удобными креслами для ожидающих. Низкий столик занят стопкой журналов. Множеством простых, но в то же время изысканных светильников, развешаны по стенам. Это место казалось весьма респектабельным и уютным одновременно. Ковер на полу был куда более мягкий, чем в коридоре, мебель выглядела добротной и сделанной на заказ.

Образу идеальной приемной не хватало лишь улыбающейся девушки за столом секретаря.

Увидев это, Элизабет несказанно обрадовалась и тут же уселась во вращающееся кресло. Она уже чувствовала себя на своем месте, словно проработала здесь не один год. Вот сюда – бумаги на подпись, сюда –печатную машинку, особо важное – в стол, и непременно запереть на ключ.

Она выдвинула один из ящиков, на миг испугавшись, что увидит там чужие вещи: пудреницу, щетку для волос,принадлежавшую законной хозяйке этого стола. На дне лишь сиротливо лежал позабытый огрызок карандаша. Элизабет обрадовалась еще больше, значит, должность секретаря вакантна.

– Что это вы здесь делаете, позвольте вас спросить?

Элизабет резко захлопнула ящик облюбованного стола. Никого из посетителей она не ожидала увидеть в столь ранний час.

У входной двери стоял мужчина. Средних лет с проступающим даже через плащ животиком и рыжими бровями. Ростом он был даже ниже ее, а уж к высоким девушкам она точно себя не относила.

"Нет! Это совершенно не может быть мистер Фостер!" – по дороге сюда воображение то и дело подкидывало ей образы прекрасного сыщика.

Он обязательно был строен, высок, широкоплеч, с белозубой обаятельной улыбкой, и уж никак не рыжим карликом. Аргумент, что все сыщики очаровательны оставался, конечно, сомнительным, но Элизабет привыкла доверять интуиции.

– Могу спросить вас о том же, – вежливо ответила она, – вы записаны к мистеру Фостеру на сегодня.

Мужчина от удивления даже приоткрыл рот, он явно не ожидал подобной реакции.

– Где Роберт? – продолжил допрос коротышка, придя в себя. – И кто вы все же такая?

– Секретарь, – не моргнув глазом, представилась девушка, – Бэтси Свитт.

– А почему вы в пальто? – не унимался любопытный незнакомец.

– Потому, что я только что вошла, – все так же вежливо доложила девушка.

Правила хорошего тона в нее вкладывались годами, а не так-то просто вывести из себя истинную леди. Ее первая удачная догадка обнадеживала, но намерение придумать себе новую фамилию она все же позабыла. Хорошо хоть назвала упрощенное имя.

Мужчина возмущенно фыркнул и направился к внутренней двери. Выполненная из темного дерева, та находилась слева от стола, и Элизабет попросту не заметила ее ранее.

– Постойте! – бросилась за ним следом Бэтси. Ей вовсе не понравилась мысль, что клиент сообщит мистеру Фостеру о новом секретаре до того, как она сделает это сама. – Не могли бы вы подождать минуточку? Я доложу…

Она с размаху налетела на посетителя, едва не повалив беднягу на пол. Оказалось, что дальше одного шага внутрь он так и не сделал.

– Что случилось? – удивилась Бэтси и запнулась, заметив, что коротышка пристально осматривает комнату.

Это был рабочий кабинет весьма занятого человека. У стены стояли несгораемые шкафы для документов, но те явно не умещались внутри.На полу громоздились ящики, полные пожелтевших страниц. Стопки папок лежали везде, где только было можно: на письменном столе, на подоконниках, на стульях, предназначавшихся посетителям.

– Почему здесь не заперто, если мистера Фостера нет на месте?

Мужчина, нахмурившись еще сильнее, оглянулся на Бэтси.

– Не имею ни малейшего представления. За ключи от кабинета я не отвечаю.

– Вы заходили сюда?

– Нет, – абсолютно честно ответила Элизабет, ведь она не успела еще и шагу ступить от письменного стола.

– И ничего здесь не трогали?

– Да, говорю, же – нет!

– Когда мистер Фостер нанял вас?

– Вчера, – проблеяла Бэтси. Она уже начинала сомневаться в удачности придуманной истории, но сдавать назад было поздно, и она продолжила увереннее, – он еще не оформил бумаги, но я и без этого готова приступить к обязанностям.

– Проблемы с документами, – констатировал мужчина, снимая коричневую шляпу с узкими полями. Волосы под ней оказались такими же рыжими, как и его брови.

– Данный вопрос я буду обсуждать со своим нанимателем, – гордо ответила девушка.

Мужчина хмыкнул.

– Тебя, что, из дому выгнали? Роман, что ли, не с тем, кем надо закрутила, и все такое?

– Какое еще такое? – оскорблено воскликнула Элизабет. – Да как вы смеете?! Я порядочная девушка!

От гнева ее щеки залил яркий румянец, а глаза только что не метали молнии.

– Да вижу я, вижу. Что честная. И порядочная, – проворчал мужчина. – Только ответь, кто обшарил весь кабинет?

– Что? – не поверила своим ушам Элизабет. – Что значит, обшарил?

Она огляделась по сторонам. Беспорядок, конечно, но бумаги сложены относительно ровными стопками, дверцы плотно затворенный, и нигде нет следов пребывания посторонних.

– Как по мне, так здесь все в порядке.

– Ну, уж это явно не то слово, которым когда-либо можно было описать кабинет Роберта, – снова проворчал коротышка. Похоже, он вовсе никогда не говорил нормально, а лишь скрипел, как старый несмазанный шкаф, по любому поводу. Или у него сегодня день не задался?

– Позвольте поинтересоваться вашим именем и целью визита, – неловко произнесла Элизабет. Порядочной девушке, конечно, не пристало задавать подобные вопросы джентльмену, но не она первая нарушила правила этикета, что должно соблюдать при знакомстве.

– Джордж. Меня зовут Джордж, – вздохнул мужчина, проигнорировав вторую часть вопроса. Он снял свой плащ и направился к вешалке. Элизабет могла поклясться, что услышала в этот момент тихое жужжание.

– Над чем сейчас работает Роберт? – Джордж уселся в кресло, и звук оборвался.

Девушка растерянно моргнула, но ответила спокойно:

– Не знаю, я еще не успела ни с чем ознакомиться. А вы?..

Джордж вздохнул еще глубже, словно его жизнь с каждым мгновеньем становилась все нестерпимее.

– Я должен был встретиться с Робертом здесь. Час назад, – он мельком взглянул на циферблат часов на длинной позолоченной (или все же золотой?) цепочке, – но опоздал. Эти чертовы технофобы опять устроили невесть что. Взорвали один из цехов Найта и несколько случайных паромобилей по всему Сити. Думаю, не один я сегодня опоздал. Надеюсь, он оставил записку для меня, когда уходил сегодня?

Бэтси покачала головой.

– Когда я пришла наружная дверь была открыта, а внутри никого.

Джордж прищурился и пристально посмотрел на девушку.

– Может, никто сюда и не вламывался? – затараторила Бэтси. – Может, мистер Фостер заработался допоздна и, когда уходил, забыл здесь все запереть? Вон, и светильники горят. Их он тоже забыл погасить. Наверное, сонный уже был, так спешил домой, что ни на что не обращал внимания.

– Дело в том, – все не сводил с девушки взгляда Джордж, – что дома он так и не появился.

– Как так? – удивилась Бэтси, но потом добавила, – а вы-то, откуда знаете? Вы же должны были здесь встретиться, не так ли?

Теперь уже она с подозрением смотрел на гостя.

– И вы так и не объяснили, по какому вопросу!

– Я, милочка, – Джордж высокомерно поднял брови, отчего его лицо приобрело слегка удивленное выражение, – полноправный партнер этого заведения и мистера Фостера, в том числе. Следовательно, я еще являюсь и твоим начальником.

Бэтси не ожидала подобного поворота. Но пока не появился мистер Фостер, разоблачить ее было невозможно, и она решила продолжить импровизацию. Может, второй партнер окажется более любезным, и с ним получится все уладить, а злобному карлику придется просто смириться с появлением нового сотрудника.

– Как мне к вам обращаться? – решила уточнить девушка. – Не могу же я называть вас просто Джордж. Это, по меньшей мере, неприлично.

Мужчина замялся, похоже, он не ожидал такой решительности от незнакомки, все еще надеясь, что вынудит ее уйти.

– Мистер Смолл. Можете называть меня мистер Смолл, – в его голосе отчетливо было слышно недовольство.

"Интересно, он когда-нибудь оставит это бухтение?" – Элизабет сделала реверанс и склонила голову в полупоклоне, как и положено приличной девушке при знакомстве с джентльменом. Видимо, мистер Смолл нечасто встречал в своей жизни приличных девушек, и никак не ожидал такого от секретарши. Он покраснел, издав непонятный звук, похожий то ли на покашливание, то ли на икоту, и зашуршал бумажками, делать вид, что невероятно занят наведением порядка на столе.

– Вот, – сунул он ей в руки какой-то листок, – сделайте мне пару копий. Печатная машинка должна быть в шкафу... В приемной... И поскорее!.. Н-да...

Бэтси послушно взяла документы и удалилась.

Печатную машинку она отыскала не сразу. В приемной той не оказалось, там и шкафа-то не было. Мистер Фостер предпочитал все документы хранить под личным надзором. Или у него просто раньше никогда не было секретаря? Как бы то ни было, странный компаньон был не особо осведомлен о работе офиса. Да и бежать к шефу с такой простецкой неудачей Элизабет не собиралась.

Заглянув зачем-то в каждый ящик письменного стола, она выложила на столешнице свои находки: огрызок карандаша, исписанный непонятными закорючками листок бумаги и ракушка, размером с кулак. Такие обычно привозят из путешествий к морю и дарят друзьям. Может, эту вещицу позабыл предыдущий работник, может, это было что-то важное для него.

Нет, важные вещи не бросают в темных ящиках чужих столов. Бэтси пару раз чихнула от запаха канцелярской пыли, и это вывело ее из задумчивости. С самого начала было понятно, что здесь она ничего не отыщет. Скорее всего, печатная машинка была завалена бумагами в одном из несгораемых шкафов, но возвращаться в кабинет у девушки все еще желания не было.

Она вздохнула и огляделась, пытаясь определить, куда еще можно было спрятать довольно громоздкий футляр.

На мгновение ей показалось, что в противоположном углу деревянные панели не совсем ровно подходят друг к другу.

"Дверь! Ну, конечно же", – она тут же вскочила со стула. Не приглядываясь особо, заметить что-либо было невозможно. Створка, умело выполненная из того же материала, что и нижние панели, верхняя часть, полностью совпадавшая по цвету со стеной. Вдобавок в комнате царил полумрак. Проем выдавала лишь крохотная щель, да ручка, искусно декорированная под общий рисунок.

Дверца легко отворилась, издав лишь короткий скрип – похоже, ею не особо часто пользовались. Девушка застыла на пороге с разочарованием на лице. Это оказалась всего лишь кухня.

"Ну, конечно, – погрустнев, размышляла Бэтси. – Сыщикам ведь тоже необходимо иногда пить чай или перекусывать".

Правда, выглядела комната не очень опрятно. Полная раковина грязных кружек, бумажные пакеты, видимо из-под готовых завтраков, и огромный несуразный аппарат посреди стола. К еще большему удивлению девушки,здесь же обнаружилась и вожделенная печатная машинка. Прилежно убранная кем-то в футляр, она сиротливо собирала пыль у дальней стены.

Через пару минут, устроившись в удобном вращающемся кресле, Элизабет принялась добросовестно выполнять поручение, выстукивая на клавишах текст. В итоге, на поиски и установку она потратила больше времени, чем на саму работу. К ее счастью, последняя из гувернанток – мисс Гиффин – в совершенстве владела техникой скоростной печати и успела кое-чему обучить свою подопечную.

Сперва мистер Свитт был против подобного увлечения дочери, но когда она сказала, что будет помогать ему с мемуарами, сердце отца оттаяло. И вот теперь Элизабет радовалась, что сумела все же добиться своего в тот раз.

Справившись с поручением, девушка постучалась в кабинет нового шефа. Тот проворчал что-то неразборчиво, но приняв это заразрешение, Бэтси смело шагнула внутрь. Положив на стол бумаги, она смиренно опустила глазки.

– Что-нибудь еще?

– Э... М-м... Бр-р... – На этот раз мистер Смолл пробурчал что-то совершенно непонятное, но вместо того чтобы уточнить, девушка спросила:

– Вы проверили? Все на месте? Не пропало чего-либо важного?

– Кх-м... – Джордж насупил рыжие брови, но внезапно сменил гнев на милость, и все же ответил, – все на месте. Но здесь определенно все обыскали. Аккуратно обыскали. Если бы я не смотрел специально, может, ничего и не заметил.

– И что пропало? – с замиранием сердца спросила Бэтси. Еще не хватало, чтобы ее посчитали воровкой, а ведь она первый подозреваемый в данном случае.

– Ничего, – развел руками мистер Смолл. – Насколько я могу судить. Но я не могу отыскать ни единого упоминания о его последнем деле: ни листочка, ни черточки.

– А над чем он работал?

– В том-то и дело, что не знаю.

– Он не рассказывал вам, – это был не вопрос, а утверждение. И прозвучало оно скорее как предположение того, что Фостер не очень-то доверяет своему партнеру.

– Я в курсе всего, что творится в этом офисе! – выкрикнул Джордж, стукнув кулаком по столу, от чего Элизабет вздрогнула всем телом. – И не смейте выдвигать подобные предположения

"Но отчего-то же в последние дело он вас не посвятил," – вертелось на языке у девушки, но она поспешила его перекусить.

– И что вы предполагаете делать с исчезновением мистера Фостера? – попыталась она сменить тему.

– С чего вы взяли, что он исчез? – Джордж вновь вернулся к ворчливому,но к радости Бэтси, не такому громкому тону.

– Дома не ночевал, на работу не появился, офис обыскали, двери бросили нараспашку, – перечисляла девушка. – Все это вызывает некоторые подозрения. А если ничего не взяли, может, пропало то, о чем вы не знали. То есть бумаги по его последнему делу. Может, и его исчезновение связано именно с этим делом. Может, он вышел на след преступника, а его...

– Мисс! Мисс! Успокойтесь! – замахал на нее руками мистер Смолл. – Еще рано устраивать панику. Может, он не ночевал дома, потому, что был, э... м... Например, у дамы.

– Это какая порядочная дама оставит у себя на ночь молодого человека?! – возмутилась Элизабет, но тут же осеклась.

Джордж весьма выразительно на нее посмотрел, подтверждая самые худшие опасения, и указал на стул.

– Мисс...

– Свитт, – растерянно подсказала Бэтси, присаживаясь на самый краешек.

– Я так понимаю, что вам до сих пор доводилось общаться лишь с высшими кругами общества, но поверьте, в мире существуют не только леди и джентльмены. Сити до краев полон бродягами, ворами, мошенниками. Некоторые мужчины ведут себя не как джентльмены, а некоторые женщины даже не слышали о таком слове как этикет.

На улицах за пределами престижных районов, где круглосуточно дежурят констебли, творятся темные, грязные, а иногда весьма жестокие дела. И профессия сыщика предполагает каждый день сталкиваться с разнообразнейшими из человеческих пороков.

– Что вы имеете в виду? – захлопала длинными ресницами Бэтси, обдумывая эту браваду.

– Не поспешили ли вы с выбором места работы. Вам бы наняться гувернанткой. С вашими манерами и, я уверен, безупречным знанием этикета вы без труда найдете место.

– Да как вы можете говорить такое?! – вспылила Элизабет. – Неужели вы думаете, что я отступлюсь при первых же трудностях. Мистер Фостер может быть ждет нашей помощи, а вы, вместо того чтобы искать его, занимаетесь нравоучениями.

Джордж досадливо крякнул и откинулся на спинку кресла.

– И с чего вы, мисс, предполагаете начать поиски? – развел руками мужчина. – Здесь нет ни единого упоминание о его делах, расписание он не вел, секретаря не имел. Да и рано еще записывать его в пропавшие. Даже полиция не примет заявление. Прошло слишком мало времени.

– Полиция? – переспросила Элизабет. – Вы, что ж, собираетесь идти в полицию? Вы же сыщик!

– Я не сыщик, – покачал головой Джордж.

– Вы же сказали, что партнер мистера Фостера.

– Сказал. Моя сфера деятельности – бухгалтерия, счета, накладные. Бегать по городу с револьвером – это задача Роберта. Я немного не в форме для этого, знаете ли.

– Ладно, не хотите заниматься этим делом, тогда я сама справлюсь! Отыщу мистера Фостера еще до того момента, когда полиция примет у вас заявление. – Она сложила руки на груди и вздернула к потолку носик: "Вот так вот! Пусть знает, что не с хрупкой фарфоровой куклой дело имеет!"

– Тогда, может, просветите меня, – съехидничал Джордж, – каким образом вы собираетесь это делать?

– Изучу улики, проанализирую ситуацию и сделаю соответствующие выводы, – туманно ответила Бэтси.

– А-а-а... – Глубокомысленно протянул мужчина, словно воспринял все всерьез.

"Что бы сделал герой детективного романа в подобной ситуации? – задумалась Элизабет, делая вид, что изучает старую газетную вырезку в рамке на стене.

"Преступление года раскрыто!" – заголовок напечатан огромными буквами, а рядом улыбается великолепный красавец.

" А он хорош собой", – не к месту мелькнула неожиданная мысль, тут же сменившаяся смущением. Девушка поспешно перевела взгляд на следующую фотографию, но на ней сыщик выглядел еще эффектнее, сжимал в поднятой к верху руке револьвер, и улыбался, казалось, еще шире. Отчего это она никак не может сосредоточиться на тексте заметки, возвращается взглядом к чарующей улыбке?

– Он всегда так действовал на женщин.

"Ему бы сидеть дома у камина и роптать на стареющую служанку, а не в детективной конторе работать", – подумала Элизабет, злясь то ли на брюзжащего мистера Смолла, то ли на себя – за интерес к мистеру Фостеру.

Девушка чувствовала затылком, что за ней наблюдают, но не стала оборачиваться. Вместо этого, она медленно перемещалась по кабинету. Прошлась сначала в одну, затем в другую сторону. Здесь были тонны бумаги, и чтобы прочесть их все у нее бы ушел не один год. Если Джордж не нашел никакого упоминания о последнем расследовании мистера Фостера, то ей и подавно не справиться. Но разве можно сдаваться так просто.

Элизабет остановилась у тлевшего камина: "Оставлять горящий огонь без присмотра, да еще с таким количеством бумаг рядом – это так безответственно".

Ее внимание привлек комочек, белевший в темном от сажи в дальнем углу.

Девушка достала его медленно, осторожно, держа за самый краешек. Листок был иссушен жаром и хрупким, поэтому на него страшно было даже дышать. Положив находку на стол перед мистером Смоллом, она перевела дыхание.

– Ну, и что? – буркнул он.

– Как, что? Это наверняка что-то важное! Я чувствую.

– Вас не учили, что неприлично читать чужие письма? Особенно, если их пытались уничтожить.

– А если от этого конфиденциального письма зависит жизнь вашего партнера? Джордж вздохнул (на этот раз протяжно и с подвыванием) и принялся расправлять записку.

В нескольких местах она истлела до желтизны, в других – вовсе зияли дыры. Прочесть было практически ничего не возможно.

– Бумага недешевая, – отметила Бэтси, заглядывая мистеру Смоллу через плечо, – вон, даже видно, что был фамильный герб. В самом верху.

Джордж резко откинулся на спинку кресла и зло прорычал.

– Если так любопытно, то разворачивали бы сами.

– Но он же ведь весь в зале! – возмутилась Элизабэт. – Я же перепачкаюсь. Да и вам прекрасно все удалось. Дайте-ка взглянуть. Ой! Там, внизу, можно кое-что различить. Это же адрес! Правда? Это адрес?

– Угу, – подтвердил Джордж, хмуро глядя на нее из-под сведенных воедино рыжих бровей.

– Это же здорово! – воскликнула девушка. – Вам известно, в каком это районе?

– Это скопище старых, давно заброшенных складских помещений. Торговцы и мануфактурщики ушли оттуда с десяток лет назад, когда отстроили новый порт, и суда с товарами стали прибывать по несколько раз на дню. Сейчас это место обитания всякого сброда. Тех, кому ниже уже не упасть. Не думаю, что Роберт отправился бы туда. Ночью, один, и даже не поставив меня в известность.

– Нам непременно нужно проверить это место, – твердо заявила Элизабет, а мистер Смолл уставился на нее, словно на сумасшедшую.

– Мисс Свитт, – медленно, подчеркивая каждое слово, начал он, – вы просто не понимаете, ЧТО это за место. Ни один мужчина не сунется туда, если его куртка не зияет дырами, а зубы не выбиты в кабацкой драке. Туда стекаются… Нет, даже не люди. А отбросы общества. Те, кого Сити пережевал и выплюнул в сточную канаву. Вы не отдаете себе отчета...

– Нам непременно нужно туда. Я уверена. Я просто знаю, там что-то важное.

– И с чего же вы это решили?

– Интуиция! – заявила Элизабет таким тоном, словно это непременно должно было переубедить мистера Смолла.