Тайная беременность. Девочка Громова

— Ты мне что-то в коктейль подмешал? — с ужасом смотрю на свой стакан и на осадок в нём. — Артём!

— Яр, да ты такая напряжённая сегодня, — его гадская рука опускается мне на копчик. Серьёзно?! — Я решил тебя расслабить.

Подлетаю со стула. И, отпрянув от своего знакомого, выливаю мохито с какой-то дрянью ему в лицо. А я ведь несколько глотков сделать успела…

Подонок! Воспользовался моим подавленным состоянием!

— Ты придурок, — выплёвываю, не скрывая своей злости. — И моё состояние заботить тебя не должно!

Сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него. Он в своём уме?

Что там в стакане? Слабительное? Снотворное? Или наркотики? Явно они! Артём же придурок!

— Да знаешь, как задрало уже видеть твою кислую мину на протяжении месяца из-за сдохших родителей?

Сдохших…

Что?..

Дар речи теряю на мгновение.

Какой-то левый парень, с которым мы познакомились в общей компании, липнувший ко мне с самой первой встречи, говорит мне такие слова?

Моя ладонь следом за мохито несётся к его лицу. Врезаюсь ногтями в щёки, скулы, нос и желаю разорвать его в клочья.

Не нравится ему моя вялая физиономия! И плевать, что я потеряла родителей и до сих пор не могу оправиться от этого!

Ещё и адвокат семьи заявился ко мне днём и сказал, что какой-то незнакомый мне мужик станет моим опекуном!

Я уже совершеннолетняя!

И что, я должна светиться как лампочка и радоваться от счастья?

Прыгать по танцполу? Вешаться на мужиков?

Трахаться как не в себя?

— Дура дикая! Отвянь от меня!

Меня с трудом оттаскивают от этого парня. Впервые выкидывает из клуба его охрана. Причём с боем и криками. И с боевыми ранениями. Конечно же, не моими.

— Проветрись, истеричка, — кидает один из охранников, поставив меня на асфальт. — Не ожидал. Ты по типу – в тихом омуте черти водятся? Ещё одна такая выходка – в клуб больше не пущу, Яра.

Как же надо так жить, чтобы подружиться с вышибалой в клубе?!

Просто потеряйте родителей. Погрузитесь в жёсткую депрессию. Начните плевать на всё и на всех. Наденьте маску и перестаньте быть собой.

Выполнили все пункты? Добро пожаловать! Вы потеряли себя!

Я никогда такой не была. Дикой истеричкой, по их словам. Наоборот, прилежная девочка Ярослава. Училась на одни пятёрки, поступила в самый престижный университет страны и иду на красный диплом. Шла. Пока учёбу прогуливать не начала.

Что с ним – не знаю.

Я приехала сегодня сюда, чтобы напиться. Отвлечься.

А по итогу… Как и всегда, сидела у бара, попивая воду и пытаясь не разрыдаться, пока мои друзья отжигали на танцполе.

И продолжила бы сидеть, если бы не Артём!

Кстати, а это не его ли машина? Чёрный огромный внедорожник тяжело не заметить.

В другой бы ситуации я прошла мимо.

Но не сейчас.

Не после того, что он сделал.

Меня теперь трясёт от страха. Что было в том стакане? Ещё не поздно сделать два пальца в рот?

Плевать.

Будь что будет.

Он упомянул моих родителей.

А я такое не прощаю.

Подхожу к его машине, достаю ключи от квартиры и прямо на капоте пишу  «козёл». Хотелось кое-что выразительнее, но я девочка приличная.

Пусть этот мажорчик потратится на ремонт! А пока поездит так. Может, найдёт себе кого!

— Тварь, ты что творишь с машиной босса?!

Острая боль пронзает запястье, и ключи выпадают из руки на капот. Меня дёргают, поворачивая на пятках лицом к клубу.

Взвизгиваю от боли. Огромный лысый амбал, стоящий рядом, крепко держит за запястье.

Думать толком не могу.

Глаза щиплет.

Стойте, какой босс? Это же машина Артёма!

Да?

А почему тогда этот двухметровый мужик у входа рядом с охранниками сейчас смотрит на меня свысока и убивает молча разрушительным взглядом?

Будто… Эта тачка… Его…

— Шеф, что с ней делать? — задирает мою руку. Асфальт под ногами пропадает. И меня трясут над землёй, как котёнка.

Вскрикиваю от пронзительной боли в плече.

— В салон закинь, — сквозь зубы чеканит, не моргая. Злой оскал и уничтожающий блеск в глазах не говорят ни о чём хорошем.

Мамочка…

Лучше бы я сидела дома и плакала, когда узнала, что скоро у меня появится надзиратель.

Два часа назад

– Какой опекун? Мне девятнадцать, и я не желаю жить с каким-то незнакомым мужиком, который в итоге потом может оказаться извращенцем!

Всё с ума сошли! В особенности – адвокат моей семьи, который заявился ко мне в квартиру и теперь говорит, что завтра вечером я должна познакомиться со своим опекуном! Наставником. Мэтром. Со вторым папочкой. Будет целый год наступать мне на хвост и наседать, чтобы я прилежно училась.

И всё это – ради компании, оставшуюся мне после погибших родителей.

И все почему-то забывают, что у меня, чёрт возьми, горе!

Их не стало сорок дней назад. Приличный срок, чтобы прийти в себя. Успокоиться. Смириться. Научиться жить без родителей…

Но не для меня. Нет. Моя любимая мамочка ушла…

И папочка. Сдержанный, холодный, но искренне любящий меня.

Мы должны провожать их в прекрасный мир, а вместо этого… Все вокруг думают о бабках, бизнесе. О компании, которую выкачивают как нефть из скважины.

Не хочу её. Ни руководить, ни знать о ней.

– Так пожелала ваша покойная мать. Господин Громов уважаемый человек, он не…

– Мне плевать, – цежу сквозь зубы. Слёзы на глаза наворачиваются. – Наследство сейчас полностью оформлено на какого-то мужика, которого я знать не знаю. Пусть у него и остаётся. Мне эти деньги не нужны.

– Ярослава Максимовна…

Он вздыхает!

Да это я должна сидеть и потирать виски от этого дурдома!

Срываюсь с места, не дослушивая.

Делят этот тупой бизнес! А я всего лишь хочу, чтобы меня оставили в покое и вернули мне моих родителей! - Да пошли вы, - выплёвываю. Выбегаю из комнаты, несусь в свою спальню. Одеваюсь со слезами на глазах. И пытаюсь не разрыдаться. Я уже устала ронять слёзы. Но ничего не могу с собой поделать. Опекун… Где он был все эти дни? Почему я его ни разу не видела? Не знакома с ним? Даже имени не знаю! И на этом человеке сейчас всё дело родителей. И через год он должен передать его мне.

Но он-то мне не нужен!

Я мечтала о другом… Хотела и дальше идти к своей цели, как оправлюсь. Но всё равно все решают за меня. Пошло всё к чёрту! Быстро добираюсь до бара, в котором меня ждут друзья. Мне нужно проветриться, забыться. Или хотя бы находиться с кем-то рядом, чтобы не плакать. На глазах у других я этого точно не сделаю. Всегда так было. Слишком гордая для слёз.

И всё было отлично…

Пока ко мне не подсел Артём, придвинув стакан мохито…

Настоящее время

– Она меня укусила!

Взвизгнув, оказываюсь на заднем сиденье авто. Тут же лечу к двери с противоположной стороны. Дёргаю за ручку, а дверь не открывается. Сломалась что ли? А вроде дорогая машина!

– Закрыто? Досадно.

Говнюк.

Не гей, как написано теперь на его капоте, но судя по поступку полный пидо…

Чёрт! Не время!

Ты ещё не понимаешь, Яра, насколько влипла?

Мужик. Злой. Сердитый. Опасный.

Рядом с ним – такой же водитель. Лысый, в костюме.

Они затащили меня в тачку и теперь везут… Куда?

Хрен знает.

На органы?

Если бы мне испортили такую машинку… Я бы прибила на месте.

Но он пока спокоен. Если так можно сказать.

Хищно, тяжёлым движением, достаёт пачку сигарет. Я в угол забиваюсь неосознанно. Рука у него тяжёлая. Ударит – на пол лица синяк обеспечен.

Вставляет сигарету в зубы.

– Извините, – выдавливаю из себя.

Надеюсь, что у такого человека ко мне претензий не будет.

Какие претензии? Те царапинки? Судя по брендовой одежде из дорогого материала, фирменным часам и ботинкам без единой пыли, он не из простых. И внедорожник этот с водителем…

Боже, чью машину я расцарапала?

Депутата? Бандита? Или… Маньяка-насильника? Торговца трупами?

– Отпустите меня?

Сердце громко в горле бьётся. Не понимаю, почему так жарко в салоне становится. Наверное, потому что много сопротивлялась и отбивалась за последние пять минут.

– Как отрабатывать будешь? – грубый громовой голос дрожь вызывает. Сглатываю от нервов. Во рту сухо. Пить хочется.

Еложу на кресле и пытаюсь прийти в себя.

А он красивый. Даже очень. Темноволосый, причёска полубокс. Ко всему этому – брутальная щетина, очерченные скулы. Брови тёмные, густые… Глаза только не вижу. Не смотрит на меня, но это и хорошо. Мне того взгляда убивающего хватило.

Не замечаю, как осматриваю его натренированное тело в чёрной рубашке с закатанными рукавами.

Последнее – моя маленькая слабость.

Свожу коленки вместе и совершенно не понимаю, почему мне нравится незнакомый мужчина.

Блять, что подсыпал мне этот придурок в стакан?

– Я денег дам.

У меня их нет. Все деньги у моего многоуважаемого опекуна. А кто он? Где он? Только адвокат знает. Но на мой вопрос он не ответил. Сказал, что Громов жутко занятой человек.

Чиркает зажигалка. Кончик сигареты загорается.

И мужчина метает быстрый взгляд на мои ноги, короткую юбку.

– Забирать последнее у проститутки не для меня, – выплёвывает с пренебрежением.

Мне послышалось?

– Я не проститутка!

– Заметно, – саркастично летит. Затягивается и наконец, переключает всё внимание на меня. – Ремонт на четыреста штук. Выбирай где будешь отрабатывать. Стриптизёршей в зале, или танцевать приваты? Во втором дороже. Клиенты дают много чаевых. Тельце у тебя отменное.

Четыреста штук!

Да мне даже столько родители не давали!

– Я заплачу, – что ты говоришь Яра, совсем из ума выжила?

– У тебя денег нет, – делает глубокую затяжку.

Вместо того, чтобы паниковать дальше – сглатываю от вида красивых пальцев.

Мысли невольно рисуют их между моих ног.

Нет-нет-нет!

Откуда это дерьмо в голове? Тяга в груди? И пожар внизу живота?

Я возбуждена и не понимаю, какого хрена.

– И как вы это поняли? – хочется жутко съязвить.

Да, одеваюсь я сейчас не лучшим образом. Я продала часть одежды и накупила себе всякого дерьма. Неожиданная смена имиджа. В клубах в скромном сарафане я смотрелась чужеродно. А вот в проститутском платье слилась с толпой. И перестала привлекать к себе внимание идиотов, которые любили шутить про скромных девочек.

– Вижу, – звучит опасно. – Ок. Отработаешь по-другому.

И опять жалящий взгляд проходит по моему телу.

Прикрываюсь руками.

И опять не от тревоги или страха. А от грёбаных сосков, таранящих ткань платья.

– У меня был крайне тяжёлый день, – всматривается в моё лицо. – Расслабишь меня.

Сигарета отправляется в пепельницу у него в двери. Через секунду тянется ко мне своей ручищей.

И только сейчас опасность сигнализирует в мозг.

Говорит бежать, отбиваться, выпрыгнуть в окно!

Ватная ладонь взмывает в воздух. И тут же перехватывается огромной лапищей. Как и вторая рука.

Крепкий мужчина со стальной хваткой задирает их над моей головой, держа и не отпуская.

Вырываю – и сама себе больно делаю.

– Я не буду с тобой спать, тварь! – кричу и извиваюсь на чёрное коже от обиды, страха и пламени во всём теле. – Маньяк! Насильник! Извращенец!

– За базаром следи, – до дрожи грубо бросает.

Чёрные угольные глаза смотрят не мигая. Не карие, а реально чёрные, заволакивающие странной… Одержимостью? Помешательством? Он под чем-то что ли?

Не знаю насчёт него. А вот за себя сказать могу.

Горит всё. Зудит. Особенно между ног. У меня такое было уже. Во время поцелуя с парнем. Хоть и девственница, прекрасно знаю, что возбуждена.

Этот Артём… Подсыпал мне грёбаного возбуждающего.

И вместо того, чтобы воспротивиться этому колену между моих ног, хочется об него потереться.

Дьявол!

Не пойму, плакать то ли от страха, то ли от жжения.

– Я деньги принципиально не беру. Надо учить, таких как ты, как надо вести себя в обществе, раз родители тебя воспитать не смогли по-человечески.

Красный!

Опасность!

Стрелка доходит до красной и опасной отметки.

Моего терпения и адекватности.

И всё из-за одного слова.

Родители.

Для меня они – как красная тряпка для быка.

Он не имеет права о них говорит!

Сжимаю ладони, пытаюсь сдержаться. А не могу!

Собираю во рту слюну и выплёвываю её прямо в лицо ублюдка.

– Я передал Ярославе, что завтра у вас встреча.

– Ладно.

Плевать. Уж чего-чего, а желания париться с соплячками – у меня нет никакого желания. Но только вот другу я обещал. Что если что-то случится, должен буду присмотреть за ней. И передать ей то, над чем работали её родители долгие годы.

Обещал.

Как и ей. Лиде.

Сжимаю кулаки и еле сдерживаюсь, чтобы не запульнуть телефон в стену.

Пиздец.

В один день потерять лучшего друга и её… Паскудно.

Но девчонке наверняка ещё жёстче.

Жива там вообще?

Ни разу со мной не связалась. Я был в отъезде, открывал новый стриптиз-клуб в другом городе. Денег не попросила, истерику не закатила. Ничего из этого. На что вообще жила? А может, в депрессняк ударилась? Или с собой покончила?

Кирилл всегда за дочь свою боялся, что у той крыша поедет. Поэтому и попросил за ней присмотреть. Я согласился. Мало ли что я под сорок градусов скажу?

И ведь, блять, не знал, что это так быстро наступит.

– Но она вряд ли придёт…

– Придёт, – уверенно заявляю. А если нет – мои ребята притащат силой.

Отключаюсь и встаю с кресла, посматриваю в окно своего кабинета. Внизу у чёрного входа почти нет людей. Там иногда собираются покурить. Или отбросы, которым дали пинка под зад.

Одну девицу вон выкинули. Топает, злится.

Ожидаемо. Ничего интересного.

Явно опять не заплатила.

Не интересно. Поеду домой.

Только собираюсь отойти от окна. Но эта сучка заставляет остановиться. Выпасть в осадок и сжать телефон в руках.

Соплячка в коротком платье подходит к моему капоту. Резво начинает царапать мою тачку.

МОЮ, БЛЯТЬ!

Оцепенение рукой снимает.

Срываюсь с места, быстро спускаюсь вниз. По пути звоню охране, чтобы убили эту сучку.

Вылетаю на улицу, когда Рома уже хватает её за руку.

– Шеф, что с ней делать?

Трясёт над асфальтом, а та взвизгивает.

Застреваю как вкопанный. Болезненная гримаса боли кажется мне знакомой. Это выражение лица, всё-всё…

Лиду напоминает.

Или я с ума сошёл, и уже вижу во всех бабах именно её, или… Или просто похожи.

От этого немного расслабляюсь. Гнев чуть утихает, и я останавливаю себя, чтобы не свернуть тонкую и хрупкую шею, хруст которой представил пару секунд назад.

– В салон закинь, – цежу сквозь зубы.

Ей повезло, что она напоминает мне недавно погибшую девушку, так чётко отпечатавшуюся у меня в душе.

И от этого я успокаиваюсь.

Рома кивает, заталкивает девицу в машину. А та сопротивляется.

Боец.

– Она меня укусила!

С характером.

Не люблю таких. Проблем много.

Говорят, эмоций много получаешь. Мне эмоций хватает. А вот спокойствия в жизни – нет.

Следом за девчонкой сажусь в салон. Мельком поглядываю на длинные худые ножки. Если сопоставить с её лицом… Блять, с ума сойти можно.

На мгновение подумываю, что уже это сделал.

Надо выдохнуть. Успокоиться.

Это – не Лида. Просто галлюцинации её посылают.

Летит к двери, дёргает за ручку.

– Закрыто? Досадно, – забавлять начинает. Сбежать удумала? Да после того, что она мне на тачке сделала… Кстати, что? Я не успел прочитать, всё внимание на ней было. Какое-нибудь стандартное «козёл»?

Мне не привыкать.

Но злит. Мою собственность портить не позволю.

Достаю пачку сигарет. Сопля в угол забивается, будто я об неё сейчас окурки тушить начну. Вставляю сигарету в зубы и тянусь за зажигалкой.

– Извините, – вдруг выдаёт.

Надо раньше было думать. Нахрена было портить мне машину?

– Отпустите меня?

Наивная душа.

– Как отрабатывать будешь? – на полном серьёзе. Не думала же, что я отпущу её просто так? Нет. Она совершила опрометчивый поступок, за который должна ответить.

Осматривает меня и молчит. На сиденье задницей елозит. 

Головой тронулась? 

— Я денег дам. 

Щёлкаю зажигалкой. Кончик сигареты загорается. 

Оцениваю её ножки. Опять. 

Неплохие. 

Но… 

— Забирать последнее у проститутки – не для меня, — я их вообще ненавижу. Грязь. Грязь под ногтями. Недостойные и низкие женщины, неспособные работать на нормальной работе. Только ноги раздвигать и умеют. 

Брезгую. 

— Я не проститутка! 

— Заметно, — саркастически выпаливаю. 

Затягиваюсь и подсчитываю в голове стоимость ремонта. Нехило выходит. 

— Ремонт на четыреста штук. Выбирай, где будешь отрабатывать. Стриптизёршей в зале или танцевать приваты? Во втором дороже. Клиенты дают много чаевых. Тельце у тебя отменное. 

Сам бы трахнул. 

— Я заплачу.

— У тебя денег нет, — выдыхаю сизый дым и снова делаю затяжку. 

— И как вы это поняли? — дрожит от страха. От страха ли? Щёки красные вон. Давление? Настолько испугалась? Не хватает ещё, чтобы она тут в обморок грохнулась. 

— Вижу, — дешёвое платье, такая же косметика. Да что у такой есть? Кроме ножек? Которые бы я раздвинул. — Ок. Отработаешь по-другому. 

От моего взгляда руками прикрывается. 

— У меня был крайне тяжёлый день, — очень. И мне нужно куда-то спустить пар. Представляю свою сперму на этих бёдрах. Прекрасно! — Расслабишь меня. 

Окурок отправляется в пепельницу. Тянусь к проститутке.  Отбивается. Перехватываю её запястья руками, фиксирую над её головой. 

— Я не буду с тобой спать, тварь! — кричит и извивается. — Маньяк! Насильник! Извращенец!

Зря она это. 

Очень. 

— За базаром следи, — гортанным рыком вырывается. Ненавижу соплячек, которые так разговаривают с большими дядьками, которые запросто могут превратить их в лепёшку. 

И я бы уничтожил её, сомкнул пальцы на этой шее. Если бы мне не мерещилась темноволосая девушка, въевшаяся в мозг. 

Лида… 

— Я деньги принципиально не беру. Надо учить таких, как ты, как надо вести себя в обществе, раз родители тебя воспитать не смогли по-человечески. 

Взгляд её меняется. Ярость в медовых глазах плескается. 

Красивые глаза. Цвет необычный. 

Неожиданно лицо меняется. Что она делает? 

Вовремя успеваю повернуть голову. Плевок прилетает в щёку. 

— Только попробуй ещё раз что-нибудь сказать про моих родителей, ты, тварь! 

Я хотел по-хорошему. Не насильник же. 

Очень хотел. 

Но и у меня есть точка кипения. 

Свободной рукой убираю её плевок с щеки. Достаю салфетку из кармашка на сиденье, протираю. Девчонка подо мной молчит, не шелохнётся. Поняла, что сделала. 

Разозлила меня. 

Задираю её платье, хватаюсь за резинку трусов. Резко дёргаю за них, разрывая качественную ткань. Именно, что качественную. Жутко разнится с этим дешёвым нарядом и мейком. Хотя проститутка же. Им бельё красивое надо, дизайнерское. 

Похуй! 

Раздвигаю бёдра и накрываю ладонью гладкий, бритый лобок девчонки. 

Ахает, распахивая рот. 

Глаза как блюдца. 

И чёрт… Это выражение лица заводит по щелчку. Член в штанах становится колом. 

От того, как она вырваться пытается. В таком состоянии. Щёки красные, глаза похотью затуманены. Дотрагиваюсь пальцем до ложбинки. Влажная. 

Да она течёт! 

Заводит грубость? Или когда её толкают в тачку и угрожают? 

Грязная. Грязная, мерзкая девчонка. 

— У тебя, у проститутки, план такой? На адреналине трахаться хочешь? 

Не слышу ответа. 

На груди зацикливаюсь. 

Девчонка тяжело дышит, из-за чего грудная клетка вздымается. Соски очерчиваются под неплотной тканью. 

Блять, да что с ней не так? Дыхание прерывистое, и хочет ведь меня! Но всё равно пытается выбраться. 

— Не хочу. С таким животным, как ты. Не надо! Не хочу! 

Я – животное? 

Палец молниеносно скользит внутрь. Как наказание. Тугие стенки, сжимающие его, заводят не на шутку. 

У шлюх не так узко. У них всё разработано так, что ладонь засунь – она ничего не почувствует. А эта сжимается вся и ноги вместо сводит. Одно колено я прижимаю, а второе с трудом сдерживаю. 

Мямлит, сопротивляется. А сама течёт, как водопад. 

Делаю несколько упрямых движений. 

И чуть не рычу. 

Это у неё стиль такой? Играет неумелую девственницу? Не могу объяснить, почему меня это так заводит. Особенно когда облизывает пухлую нижнюю губу и закусывает её, мыча. 

И я подаюсь вперёд. Целую её, захватывая блядский рот в плен. Сминаю эти губы, наслаждаясь. 

Безумие какое-то. 

Мне нравится рот и тело этой шлюхи. Настолько, что сам не замечаю, как мои движения становятся быстрее, напористее. Второй палец присоединяется. Всего несколько секунд, и девчонка кончает подо мной, постанывая в мой рот. Сжимает меня своими тугими стенками. 

Я, взрослый мужик, чуть не кончаю в штаны. 

Мешает мне сделать это одно – острые зубы, впивающиеся в мою губу. И металлический привкус во рту. 

— Вези. Выбью из неё всю дурь.
*

Визуал! Наше представление может отличаться, но героев я представляю так:

Ярослава

 

 

 

Громов

 

 

 

 

 

Как вам герои?)

 

Глава 10

Ярослава

Оцепенение не проходит до сих пор. Тот мужчина и мой опекун – один человек. И я не представляю, как дальше взаимодействовать с ним, почувствовав фейерверк из эмоций.

Не могу.

Закусываю сильно губу, едва не до крови, ощущая скребущее чувство под ложечкой. Не смогу сидеть с ним в одной машине. Особенно с его характером. И… желанием постоянно наказать меня.

Я могу только гадать, что он может сделать. Опять залезет ко мне в трусы? А судя по тому, как он серьёзно настроен меня перевоспитать, дело может дойти и до этого.

Но клала я на него то, чего у меня нет.

По пути к машине, направляясь по коридору ресторана, поднимаю голову на своего охранника и сипло шепчу:

— А мы можем зайти в туалет? — строю из себя недотрогу. — Писать хочу.

— От страха? — конечно! Как же без язвительной шутки! Какой хозяин, такие и подчинённые! — Потерпишь, пошли к машине.

Резко останавливаюсь. И не отрывая взгляда:

— Я. Хочу. В. Туалет, — повышаю голос, привлекая к себе внимание гостей ресторана. Плевать. Кто-то улыбается, кто-то пугается. Завидев это, мужик поворачивается к моему надзирателю.

— Босс? — окликает его. — Дамская комната.

Чуть не смеюсь.

Громов поднимает сердитый взгляд. Переводит его на меня. А мне улыбнуться хочется. Не доверяет мне, размышляя. Чуть хмурит брови. И коротко кивает, возвращая всё внимание на оплату своего заказа.

Что он там ел, кстати? На столике только пустые стаканы для бухла.

Ясно.

Отворачиваюсь, теряя интерес.

Мужик ведёт меня в туалет.

— У тебя две минуты, — запускает в кабинку.

— Я не в тюрьме, чтобы писать по времени ходить, — фыркаю и захожу в кабинку. Но двери закрывать не спешу. — Эй, иди на выход. Я не собираюсь писать при тебе. Знаешь ли, девочки не такие животные, как вы, мужики, и нам важно…

— Что? Мужик в женском туалете? — рядом через стенку слышится женский голос. Хвала всевышним! Я тут не одна! — Я сейчас же пожалуюсь администратору!

Да-да, добивай его, подруга!

— Блять, — шипит говнюк. Разворачивается, чуть не сшибая своими широкими плечами, и идёт к двери. — Ушёл я.

Но не выходит из комнаты. Только спиной ко мне поворачивается, останавливаясь у выхода.

— Время пошло, пошевеливайся.

Фыркаю, закрываюсь на замок. Осматриваюсь по сторонам и делаю вид, что всё нормально.

— Вот мужики пошли, да? — обращаюсь к девушке в кабинке по соседству. — Такие ревнивцы, по пятам ходят.

Взглядом цепляюсь за маленькое окошко. Оно чуть приоткрыто для проветривания помещения. То что нужно!

Аккуратно, чтобы не шуметь, забираюсь на толчок.

— Да пиздец, — чересчур красноречиво выдаёт. — Я б валила от такого.

А я и собираюсь сделать это. Открываю тихонько окошко, поглядывая на дверь. Не смотрит. 

— Я два года была в абьюзивных отношениях, — вздыхает моя собеседница. — Ничем хорошим это не кончится. До сих пор преследует меня.

Жалко. Очень её жалко, но…

Встаю на бачок, руками цепляюсь за раму. И пока этот валенок не очухался, пролезаю в окошко.

— У тебя там туалетки нет, случайно? — раздаётся глухо.

Получается!

Уже на полпути слышу, когда зад проходит через окно, а кроссовок с развязанные шнурками падает прямо на пол:

— Слышь, а ну стоять!

Да сейчас!

Плюхаюсь прямёхонько на набитые мусорные мешки. И быстро вылезаю из бака, пока охранник не нагнал. Забегаю за угол дома и натыкаюсь на машину Громова. Стоит ко мне спиной, переговариваясь с тем амбалом вчерашним.

Вот чёрт!

Резко разворачиваюсь и бегу как угорелая в сторону остановки.

Зачем я бегу? А это уже дело принципа!

Заявился в мою жизнь, решая за меня, что буду слушаться его и играть по правилам. Но чёрта с два! Я – свободная и независимая. И всё это делаю ему назло. Прибавлю ему головной боли. Чтобы скучно не жилось.

— Босс! Она убегает! — слышится за спиной. Я не оборачиваюсь, вылетаю на проспект и осматриваюсь по сторонам. Без понятия, где нахожусь. И куда бежать – тем более не понимаю.

— О, чикуля! — я оборачиваюсь на оклик и едва сдерживаю крики радости. Передо мной останавливается пикап. Грузовой отсек полностью заполнен толпой знакомых Инги. Мы как-то познакомились в клубе. Они – алкаши да наркоши. Но ребята хорошие. — Мы тусоваться едем на дачку. Поедешь с нами?

Смотрю назад через плечо и вижу за собой самого Громова.

Надвигается на меня волна в океане во время шторма. Я не думала, что такие мужики вообще умеют бегать! А он припустил так, будто ему не… А сколько ему лет?

Короче, будто он не старик, а как минимум только взял кубок по спринту!

Поэтому без раздумий, пока меня не настигла ужасная участь, залезаю в пикап. И плевать, что ездить так нельзя. Но эти – отбитые. Думают, что раз ночь, останутся безнаказанными.

Оказываюсь в машине. Мы трогаемся с места, и я поворачиваюсь в сторону Громова. Шкодливая улыбка всё же появляется на моём лице, и я игриво машу ему ладошкой, видя свирепый взгляд карих безумных глаз:

— Пока-пока! Увидимся завтра! Не волнуйся, я поужинаю и лягу спать ровно в десять!

Посылаю ему воздушный поцелуй.

— Люблю! До встречи, дядь!

Глава 11

Ярослава

— Чикуля, а что за мужички за тобой бежали? Мусора?

Хех. Не мусор, но они мне тоже не понравились. Особенно Громов.

— Тайный поклонник, — щебечу, улыбаясь. Откидываюсь на спинку сиденья. И сползаю вниз – если вдруг нас увидят, спрячусь потом под лавочкой. Мне проблемы не нужны. — А что за дача, куда вы едете?

— Да тут недалеко, — хохочет один из них. — Полчаса езды.

Нормально. Переночую там, а утром поеду домой в объятия своего опекуна. А там мы поговорим. Я посмотрю в его разъярённые глаза, порадуюсь за свой успех и пошлю его на небо за звёздочкой, как однажды спела Лолита.

Укутываюсь в кардиган и на пару секунд прикрываю глаза.

Не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от гогота и от пинка по ноге.

— Ой, чикуль, прости. Вставай, мы приехали.

Разлепив глаза, поднимаюсь со своего места и изучаю местность. Какая-то дача. Не обманули. Толпа народа в доме, громкая музыка. В надувном бассейне сидят человек девять, еле помещаясь в него.

Мне бы тоже искупаться. Особенно после мусорного бака.

Обнюхав себя, кривлюсь.

Я бы давно выкинула себя из машины. Но эти ребята – добрые.

Перехватив сумочку, иду в дом. Он большой, двухэтажный, наверняка найдётся место. Нет – я могу поспать и на полу, не гордая.

Оказавшись в гостиной, тут же слышу поток приветствий. Угашенные все. Они так же радостно встретят и полицейского, который заберёт их и увезёт в участок.

Помахав дружелюбно рукой, замечаю одну смазливую рожу – в хлам бухого Артёма. Этот ублюдок подсыпал мне возбуждающего в стакан, из-за чего тогда произошёл тот конфуз с Громовым…

Чёрт.

До сих пор трясёт.

Быстро отворачиваюсь, пока этот гадёныш меня не спалил. Поднимаюсь на второй этаж, ищу свободную комнату. Первая занята трахающимися студентами, во второй воняет так, будто там жили сорок кошек одновременно. Выбрав скромную, а главное – пустующую комнату, захожу внутрь.

Хватаюсь за щеколду, чтобы закрыться, но не успеваю. Дверь слишком резко открывается снова, и на пороге появляется Артём.

Чёрт, заметил!

— Тебе чего на…

Он наваливается на меня, прижимает к себе и дышит перегаром.

— Ярочка, солнышко, ты пришла-а-а. Ко мне? Ты меня простила?

Не понимаю, что этот придурок там себе надумал. Но не сопротивляюсь, когда он тащит меня к кровати. Нет, не из-за того, что мне нравится. Просто… Такое уже было.

Артём любит сопротивление. Обожает, когда девушка отбивается, поэтому принуждение в сексе для него как наркотик. Не может без этого. Пока он доминирует, а ты вырываешься – для него только на руку.

В таком состоянии так вообще… непонятно, что будет.

Нет, я знаю. Поэтом позволяю ему слишком много.

Мы оба заваливаемся на кровать.

— Я так хочу трахнуть тебя, малыш, — опять из его горла вырываются мерзкие слова. Стояк упирается в бедро. Но не больше. Парень придавливает меня своим спортивным, но никакущим из-за спиртного телом. — Так хочу…

Голос всё тише, а руки слабеют.  

Всё. Свалился. Даже пристать не успел. Только на кровать упал – вырубился уже.

М-да, точно перепил.

Такое уже было. Он приставал ко мне по пьяни, в моём подавленном состоянии. Это был первый раз, когда хорошенькая девочка Яра пошла в клуб гасить себя после утраты родителей алкоголем. В белом сарафане, с наивными взглядами на жизнь. А Артём… Чуть не изнасиловал меня. А я бревном лежала. Потом он потерял интерес, просто ушёл. Сказал, что со мной скучно.

Он – говнюк, каких поискать.

Я даже думала накатать на него заяву в полицию. Но на тот момент мне было так хреново, что я желала умереть.

При следующей встрече он извинился. Чувствовал свою вину. Сказал, что я ему понравилась. Но всё равно получил от меня хлёсткую пощёчину.

И только потом Инга рассказала мне о его вкусах.

После того раза мне и пришлось наращивать панцирь, менять имидж, чтобы больше никто не обращал внимания на паиньку. Таких там любили портить.

Целый месяц Артём был хороший. Не приставал, был заботлив. Видела, что ему искренне жаль. А тут этот коктейль.

И сейчас…

Всё повторилось. Только мои решительные – пусть не особо умные, но рискованные действия привели меня к этому. Скидываю с себя безжизненное тело. Пьяный, отрубился быстро.

Хмыкнув, беру полотенце, иду в душ. Быстро купаюсь, заматываюсь в это самое полотенце и не знаю, что делать дальше. Одеваться в вонючие шмотки? Или есть что-то в шкафу? Я забыла глянуть и сразу помчалась в душ.

На всякий случай хватаю отвалившуюся от стиральной машинки трубу. Я не знаю, что она тут делает, но дом не новый, в ванной потрескались потолки, а голубая плитка, превратившаяся возле швов в жёлтую, говорит об отсутствии ремонта. Да и уборки тоже.

Собравшись с мыслями, выхожу из комнаты.

И не зря взяла эту трубу!

Артём хватается за дверь и снова летит на меня.

— Сучка, а ну иди сюда. Я ж тебя всё равно трахну!

Я никогда такого не делала. Но сейчас, в панике и от страха, замахиваюсь трубой. Думала, что он уже не проснётся, но нет.

Попадаю ему прямо в лоб. И он тут же падает мешком на пол у моих ног.

Сильнее стискиваю трубу в руках.

С ним же всё в порядке, да?

Он очухается?

И эта красная жидкость, вытекающая из-под его головы – всего лишь краска?

Боже, я же его не убила?

Смотрю на грудь. Вроде дышит.

Чёрт, надо валить. Вряд ли кто-то поймёт, что это я с ним сделала.

Только хочу кинуть трубу в сторону, как дверь открывается, и в комнату заваливаются девушка и парень. Весёлые до одури, пьяные. Но быстро замечают меня, улыбаясь.

— Третьей не хочешь? — двусмысленно играет бровями пацан.

Взгляд их скользит вниз.

И дикий крик девчонки мигом распространяется по всей комнате, заставляя от страха выронить орудие из рук…

Глава 12

Громов

— Пикап, правильно?

— Да.

Называет уже знакомый для меня госномер. Успел увидеть, пока пикап отъезжал.

— Он?

— Он.

В ответ слышу, где этот мусорный бак едет. Смотрю в навигатор, высматривая наилучший путь, как догнать эту сучку. Уже самостоятельно. Мои дебилы справиться не могут с тем, чтобы найти и удержать девчонку.

Какую-то малолетку!

Да она их делает в два счёта! Постоянно убегает!

Но теперь окончательно поймаю её. Раздражает до одури. Какая-то соплячка играется со мной, как со своим другом.

Как же хочется преподать ей урок! Но терплю. Выезжаю на главную дорогу и еду по прямой, посматривая на карту.

Вася, работающий в правоохранительных органах, направляет меня следом за пикапом. Правда, после въезда в дачный посёлок приходится искать свою подопечную соплячку вслепую.

Но мне везёт. Я нахожу консервную банку быстро. И мне не нравится, что я вижу. Народ столпился у дома, ахая, крича. Атмосферка хуёвая.

Как и ситуация. 

Мент какой-то рядом ходит, опрашивает молодёжь вокруг.  

Останавливаюсь на противоположной стороне от дома, вылетаю из машины и матерюсь на долбаные дороги. Асфальта нет, только тупой грунт. Чёрные ботинки становятся коричневыми, твою мать, раздражая меня ещё сильнее.

Ненавижу грязь на одежде.

Ладно, сейчас не время.

Дохожу до испуганной и зарёванной девчонки, стоящей вдалеке от всех.

— Что случилось? — засунув руки в карманы брюк, пытаюсь не поморщиться. Тут и дерьмом несёт и алкашкой. Чего здесь только нет.

Девица поднимает голову, зависает на несколько секунд. И развязная улыбка появляется на её лице. Слёз нет, зато озорной огонь появляется. И похоть.

Шалава.

Уже рассчитывает на что-то.

— А что мне взамен за информацию будет?

Вздыхаю.

Хватаю тупую блядь за затылок и с силой сжимаю, слыша тихий писк.

Ненавижу так дела вести. Но есть одна маленькая дрянь, которая вывела меня из равновесия. Лопнула шар моего терпения, разливая ярость по всему телу.

Смотрю в её зрачки. Наркоша, блять.

— Пойдёшь домой, а не в ментовку. За употребление наркоты. А может, и за её распространение.

Пугается. Правильно, в тюрьму не хочется.

— Тут… девушка одна парня трубой ударила. До крови. Я испугалась, вызвала мусоров, «скорую». Они приехали, парень очухался, но заяву решил на неё накатать. Их увезли минут двадцать назад в участок.

Очередной поток мата, от которого у меня вянут уши, хотя я ещё не начинал материться вслух, желает вырваться наружу.

Что. Наделала. Эта. Соплячка?

То, что это моя Державина – без сомнения.

Она ж дурная. Психичка. И больная, раз бегает от меня.

— Участок где? — гортанный рык вырывается.

По виду, девчонка вроде местная. Кто будет вызывать под наркотой ментов? Только та, что тут живёт и контачит с ними.

— В двух километрах отсюда по главной дороге, — сглатывает. И слёзы на глаза наворачиваются. — Отпустите?

Расслабляю пальцы, полностью убираю их от её тела. Стараюсь больше себя не трогать. Не поправлять часы, рубашку, не желая марать ещё что-либо, кроме рук. Возвращаюсь в машину, вытираю ладони от этой грязи. Завожу тачку и срываюсь с места, не щадя её на этих колдоёбинах.

Злюсь. Жесть как.

И пытаюсь уговорить себя сначала поговорить с ней, а не надрать зад.

Не замечаю, как быстро добираюсь до места назначения. Как залетаю в участок. Подхожу к дежурному. Тот окошко открывает и недовольно:

— По какому поводу?

— Недавно к вам доставили пацана и девчонку. Хочу забрать девчонку. Зовут Державина Ярослава Максимовна.

Раздражённо постукиваю ключами от машины по узкому столику.

— О! — восклицает. — Так вот как её зовут. А она не признавалась. Только имя знали, а тут… Папик её же и спалил.

Папик?

От злости разрабатываю костяшки пальцев. Те убаюкивающе хрустят. Жаль, что вмазать ему нельзя. Много внимания привлечёт в полицейском участке. А вот за ним – с радостью всё дерьмо из него выбью.

— Слышь, — хватаю его за ворот формы и притягиваю к себе. Его рожа бьётся прямо о стекло, которое защищает его от травм.

Ох, что я творю ради этой шала… Дочери друга, блять.

— Ты о-охренел?

Нет, сейчас он охренеет, когда услышит мою фамилию. Что он и делает, вытягиваясь струночкой и прося извинения.

— Я не знал, извините. Разрешите провести к следователю.

Отпускаю паникующего мужика. Он тут же поправляет форму, вылетает из своей каморки, открывает мне железную дверь и пропускает внутрь.

Попробуй тут не подчиниться. У меня связи есть везде. И тут тоже. Серьёзная, надёжная. Генерал-майор полиции тоже бабок хочет. А я ему в этом помогаю, зарегистрировав бизнес на себя. Мы давние друзья, а с некоторых пор и коллеги. Мне плевать, одним стриптиз-клубом меньше, одним больше.  

Мне денег хватает.

А такие связи – всегда хорошо.

Вот сейчас, стоило сказать свою фамилию, которая у каждого приравнивается к начальникам, ведёт меня по коридору. Открывает потрёпанную дверь, запускает меня внутрь.

Чуть не застреваю на пороге.

В одной стороне кабинета сидит пацан. Прислоняет лёд к башке. Бровь рассечена, пол-лица опухло.

— Тварь, я тебя посажу.

Это он говорит Ярославе. Та бледная сидит на стуле. В наручниках. С мокрыми волосами и в одном, мать его, полотенце, которое вот-вот сорвётся. Держится, блять, на соплях. А тут ещё и кондёр работает.

Ублюдки.

Глава 13

Никакой чести.

Мужиков здесь явно нет.

Какой бы она дрянью ни была, девчонку приодеть стоило.

— Сань, — обращается мой дрожащий дежурный к следаку. — Тут за девушкой… Пришли…

С опаской посматривает на меня.

— Очень надо отдать.

Следак в недоумении, но кивает, завидев лицо своего коллеги.

Соплячка в таком же состоянии. В никакущем. Будто её не допрашивали, а пытали несколько часов подряд.

— Понял, девчонка свободна.

Подхожу к Державиной, становясь перед её лицом. Интересно заглянуть в её медовые глаза, но взгляда на меня не поднимает. Первым делом хватаюсь за край полотенца, который не выдерживает и падает, обнажая светлую грудь с коричневым большим соском. Вовремя перехватываю.

— Какого хрена она свободна?! Она мне по башке трубой дала! Да я чуть не сдох!

Блять.

Быстро прикрываю её, заправляя угол за ткань. Хорошо, что это никто другой не видел – прикрыл её от взглядов остальных.

Захожу ей за спину и протягиваю ладонь следаку, завидев наручники.

— Ключи, — чеканю.

Мужик подпрыгивает, следует указаниям.

Освобождаю дебоширку, звякая наручниками.

А сам мысленно произношу три слова.

Капец. Трубой. Пацана.

Наручники оставляю у себя, убирая за пазуху. Пригодятся. И ключи тоже.

— У нас так нельзя, нам отчитываться, там штраф и… — видит мои движения, и начинается.

— Можно, — уверенно заявляю. Это уже не мои проблем с их обязанностями и отчётами. — Сделаем вид, что никакой Ярославы у вас сегодня не числилось. Пацан шёл, упал, ударился о трубу.

— Мужик, ты охренел?

Чувствую на своём плече дерзкую ладонь. Когда заходил, видел, что она была в крови. И сейчас он касается моей белой рубашки своими грязными пальцами.

С разворота замахиваюсь кулаком, заезжая пацану по лицу. Хруст челюсти не входил в мои планы, но…

Вот не хотел я этого делать!

Сам нарвался!

И теперь лежит на полу, плюя кровью.

— А бедный мальчик упал на пол в ванной. Ударился о трубу башкой. Правда ведь? Её ведь не слабая девушка оторвала? Как он мог получить от неё ранения?

Все активно кивают, а мне смешно становится. Следак вообще до сих пор ничего не понимает.

Плевать.

Хватаю девчонку за руку, веду за собой. Не сопротивляется и слова не сказала. Только короткое полотенце, обнажающее её бёдра, держит.

Оказываемся на улице через минуту. Соплячка не успевает за темпом, тяжело дыша возле машины. Обхватывает себя за плечи и не может посмотреть мне в глаза. И молчит. Как воды в рот набрала.

Снимаю с себя рубашку и буквально одеваю Яру, как ребёнка, просовывая руки в рукава.

Надо сделать это молча, но…

— Набегалась? — едко выпаливаю.

Не могу. Зудит всё. Виновата она. И сама это понимает, раз глаза в землю уткнула. Но и спасибо не скажет, для неё зазорно. Жалеет, что убежала. Признаёт. Но вслух никогда не скажет.

Продолжает хранить молчание.

Одев её и застегнув несколько пуговиц (как заботливо, блять!), хватаю её за подбородок. Дёргаю за него, поднимая склонившуюся голову. И карего цвета глаза в свете фонарей смотрят на меня без энтузиазма.  

А там – испуг. Страх.

Сопротивление.

— Молчать будешь? — сдерживаю порыв убить её. — Ты понимаешь, что натворила и во что встряла из-за своего глупого побега?

— А нечего было меня прессова…

— Замолкла, — грубо бросаю, прерывая её. — Неправильный ответ. Как только приедем домой, научу, как теперь правильно отвечать на вопросы. Поняла? Я больше своевольность твою не потерплю. Один косяк – один удар по заду, ремнём. Унизительно, грубо, но эффективно. В девятнадцать лет заслужить порку – надо быть дурой. Или мазохисткой. Я склоняюсь к третьему, ты просто балованная девица, которую надо перевоспитать.

Молчу о её родителях. У неё мать нормальная, ребёнка всегда любила. Отец… Хер с ним. Но Лида не могла вырастить ТАКУЮ безобразную дочь.

Яра приоткрывает от возмущения рот. Быстро захлопываю его, ударив легонько по подбородку.

— Урок первый. Ты говоришь своему спасителю «спасибо», — откровенно глумлюсь над ней.

Опять упёрто молчит.

— Говоришь «спасибо», — надавливаю тоном сильнее.

— Спасибо, — цедит сквозь зубы. Может, она мне и благодарна, но никогда в жизни не признала бы этого.

— Молодец, — хлопаю её по макушке, как собачонку. Она тут же хватает меня за запястье, отталкивает его.

Не нравится, как с ней обращаюсь? А надо вести себя нормально.

— Не думай, что если спас меня, то я разрешу тебе…

— Второй урок, — перебиваю её. — Ты сейчас разворачиваешься и идёшь в машину. Без лишних разговоров и выкрутасов. Иначе я верну тебя обратно в полицейский участок, где получишь срок. Он, конечно, не сдох, но пацан настырный, судя по часам – богатенький. В лёгкую подкупит нашу доблестную полицию.

Что уж говорить… Понятное дело, что он её домогался, и это была самооборона. Она ж в полотенце одном была. А этим придуркам лишь бы девчонку загасить.

— И ты сядешь за решётку. И поверь, я тебе помогать не стану.

Вижу, как пухлые красные и искусанные губы сжимаются в тонкую полоску.

— Второй урок уяснила?

— Уяснила, — кидает. И обхватив себя руками, сама обходит тачку и садится в салон моей крошки.