Тайная фаворитка ректора Хаоса, серия 2

Самым красивым рассветом в городе Серебряных башен можно полюбоваться из окон спален самых привилегированных учеников Академии Хаоса. 
Высшие демоны могли бы любоваться тем, как солнце расцвечивает лиловое небо над городом розовыми, голубыми и прозрачно-белыми мазками облаков. 

Но они не просыпаются в такую рань.
Зачем?
Завтрак им подадут в комнаты, одежда уже подготовлена и выглажена слугами, тетради и учебники собраны с вечера ими же. Да и занятия на боевом факультете начинаются на час позже остальных. 

Нам с Флорой по утрам было не до любования рассветом. 
Она вставала первой и отправлялась в ванную комнату, пока я валялась в постели, пытаясь смириться с тем, что начался еще один день — а я еще с прошлым не смирилась!

Когда она заканчивала, я уже была морально готова начинать новый день. 
За то время, что я плескалась в прохладной воде, Флора успевала магически почистить и выгладить свое платье. И заодно мое. Оно все равно лежало рядом, а ей было полезно попрактиковаться в бытовых заклинаниях — так она мне говорила. 

Потом Флора стояла в дверях и нервничала, а я носилась по всей комнате, пытаясь вспомнить, куда засунула пропись по древним рунам, хрестоматию по расовой магии и самое главное — толстую тетрадь, в которой я вела конспекты сразу по всем предметам. Мне так было удобнее, хоть это и доводило мою соседку до сердечного приступа. Поэтому я прятала свою универсальную тетрадь подальше, а потом не могла ее найти. 

Дальше мы снова задерживались в дверях, потому что Флора не могла допустить, чтобы я шла на уроки в грязных туфлях, зато потом бежали бегом по длинным подземным коридорам Академии, сталкиваясь с другими опаздывающими учениками. 

И прощались на выходе в главный холл. 
Флора убегала в левое крыло, а меня прямо у лестницы ловил Варт и протягивал бумажный стаканчик с кофе. Я целовала его в щеку, делала глоток и морщилась от горечи, стараясь, чтобы он не заметил. Терпеть не могу кофе. 

Так прошел весь первый семестр, а вот во втором, после происшествия с артефактом, в рутину добавились новые пункты. 

Следом за Вартом теперь появляется декан Зарринг со словами:
— Господин Хессефшахассрварт, вас заждалась иглистая бабочка с Разноцветных лугов!

Или полуспящий василиск, или морской оборотень, или огненная птица — в зависимости от того, какую очередную смертельно опасную тварь подготовил декан для самого отстающего ученика, над которым он взял шефство. Из-за дополнительных занятий, назначенных профессором Заррингом, мой друг вставал на час раньше всех прочих «боевиков». 

Когда Варт скрывается из глаз, декан Зарринг забирает у меня из рук ненавистный кофе, зато вручал большую толстостенную чашку с отваром подземных грибов.

— Это для прокачки магии, — поясняет он каждый раз. — А кофеин снижает уровень долговременной памяти и мешает концентрироваться на сложных заклинаниях.
— Спасибо, не стоило! — отвечаю я тоже каждый раз, а он бросает на меня злой взгляд. 

Впрочем, у него все взгляды злые. 
Я взбегаю по главной лестнице, стараясь не расплескать отвар, но на входе в аудиторию мне перегораживает путь декан Ригрим. 

Он отбирает чашку с отваром, нюхает ее и интересуется:
— Завтракала?
— Не успела! — развожу я руками. 
Я никогда не успеваю. 
Тогда Риг выливает отвар в горшок с подземной лилией, стоящий на подоконнике у аудитории и говорит:
— Идем. 
— Лекция! — напоминаю я. 
— Профессор Мэйр, могу я одолжить у вас ученицу минут на двадцать? — обращается он к преподавательнице рун. — Вы ведь не будете давать ничего важного в первой половине занятия?

Старушка-демоница по имени Мэйр обычно с недовольным видом кивает,  Риг открывает дверь в стене, которой еще секунду назад не было, и мы выходим на террасу одной из башен Академии. 
Там уже накрыт маленький столик с видом на город, над которым встает солнце, расцвечивая лиловое небо города Серебряных Башен розовыми, голубыми и прозрачно-белыми мазками облаков. 

— Ешь, — говорит Риг, кивая на дымящуюся тарелку с кашей, каждый день разной, и на ломти свежеиспеченного хлеба, с которых стекает прозрачный золотистый мед. 

А сам садится рядом с чашкой невыносимо горького кофе и молчит все то время, пока я завтракаю. 
Как же относится к этой новой утренней традиции его официальная фаворитка Шэйса?

— Передай мне булочку! — попросила я Вишу, и она запулила в меня восхитительной булочкой с застывшей корочкой сыра. 

Горка таких же возвышалась на тарелке в центре белоснежной скатерти, которую мы расстелили на балконе одной из башен Академии. 

Формально здесь имел право находиться только Варт, и то на птичьих правах — его комната была на нижнем этаже, да сам он не высший демон. Но мы решили не обращать внимания на условности и завели привычку в наш единственный выходной от учебы устраивать тут пикники с видом на город Серебряных Башен. 

Мы — это сначала мы с Вартом. Мы покупали на рыночной площади пирожки с тыквой и горохом, бутылку травяного лимонада и устраивались на полуразрушенной стене на вершине башни. Поболтать, полюбоваться городом, заодно и перекусить. 

Но однажды я заметила у Флоры чудесную корзинку, в которой она носила с собой обед в библиотеку. В ней еда всегда оставалась теплой — и можно было ее даже подогреть, если остыла. А еще у нее была бутылка для напитков, где они наоборот, всегда были холодными. 

Оказалось, что это ее лабораторная работа на факультативе по температурным режимам. Нужно было выбрать только один вариант — тепло или холод. Подогрев и охлаждение вообще не требовались, но Флора была такой старательной, что сделала все варианты, добившись от строгого профессора Карги оценки «Исключительно!»

Я предложила ей испытать корзинку и бутылку в полевых условиях, и мы отправились на рынок за снедью вместе. Ну а потом было уже неприлично не пригласить ее с собой. Так наш маленький кружок расширился, и мы стали обедать на башне втроем. К тому же аккуратность и прилежность Флоры пригодилась нам еще не раз, когда короткие перекусы с болтовней начали перерастать в полноценные пикники. 

Она приносила белоснежную скатерть, которая продолжала оставаться белоснежной даже после того, как мы пару раз опрокинули на нее вишневый сок и подпалили свечами. 
К скатерти понадобились фарфоровые тарелки, для лимонада — стаканы, а для кофе и какао — уютные белые чашки. Стало неприлично есть руками, поспешно пережевывая пирожки и роняя крошки на одежду — теперь у нас были столовые приборы и салфетки. 

В общем, к нынешнему моменту пикник из маленькой радости стал уже полноценным мероприятием на добрую половину дня. 
Иной раз на скучных лекциях, или в пыльной библиотеке, или на зачете под немигающим взглядом профессора Дэкоя, специалиста по запретной магии высших демонов меня спасало только предвкушение нашей уютной встречи на троих. 

Четвертой стала Виша — студентка с медицинского, коренная жительница города Серебряных Башен. 

Я познакомилась с ней, когда искала кого-нибудь на медицинском, кто бы наложил на меня заклятье ночного зрения. Студенты старших факультетов даже разговаривать с безродной первокурсницей не желали, а первогодки не справлялись с таким сложным заклинанием и вообще пока боялись трогать живых людей.

— Это тебе надо ночное зрение? — Виша появилась прямо во время нашей трапезы на башне. К тому времени мы перебрались на один из балконов, где был каменный парапет, служивший нам столом. Живущие в башне высшие демоны уже давно с завистью поглядывали на наши пиршества, но пока еще не были готовы преодолеть свой снобизм и напроситься на угощение. Хотя я чувствовала, что осталось им надолго. 

Виша была из младших демонов — ярко-оранжевая кожа, хвост с пушистой кисточкой и маленькие, увы, совершенно бесполезные кожистые крылья на спине. Она была бы даже красивой и кто-нибудь из аристократии мог бы взять ее в любовницы, если бы не огромный витой рог, растущий прямо изо лба. 

Мы тоже не удержались и уставились на него, когда она появилась перед нами в тот день. 
Више было не привыкать, поэтому она не обратила внимание на наш ступор, с порога метнув в меня горсть разноцветных огоньков: 
— Держи ночное, держи защиту от холода, держи ускорение и держи усиление вкуса! — радостно заявила она.

Я подавилась пирожным с ореховым кремом, вдруг ощутив в нем привкус тины.
Обманули продавца, продали чокольские орехи не из оазиса в Черной пустыне, а с нелегальных плантаций на краю Пустых болот. 
Зато синие ягоды в начинке были что надо — сочные, яркие, напитанные солнцем. Собирали их с любовью и хранили в сухом месте. Значит, кондитеру доверять можно, а вот ему бы стоило пообщаться со своими поставщиками. 

— Мне не сегодня нужно! — отложив пирожное, сказала я. — За это платить не буду.
— И не надо! — Виша утащила у Варта прямо из рук бутерброд с паштетом и сыром и взгромоздилась на край парапета. — Заплатишь перед тем, как на дело пойдешь. Зато ты теперь во мне уверена! У меня мама — лучшая воровка в городе, я с детства знаю все самые нужные заклятья. Я тебе еще пригожусь. Тогда и заплатишь. 

Она, конечно, ошиблась во мне, но… Нас стало четверо.

Медики — страшные существа!
— Нас тут водили посмотреть на покойников, — поделилась Виша, как ни в чем ни бывало намазывая зеленоватый паштет с травами на хлеб. — Так один оказался с двумя жизнями. Мы так осторожно заглядываем под простынку, а он как глаза откроет! Девчонки визжали — ужас!

Флора спала с лица и на всякий случай отодвинула от себя мисочку с паштетом чуть подальше. 

— О, нам как раз рассказывали, как с одного удара убить существо с двумя жизнями! — обрадовался Варт. — Ты же понимаешь, что на самом деле это не две жизни, да? Там просто двойная…
— …кровеносная система, да, второй контур лучше защищен! — подхватила Виша. — Да! Нам так и сказали, что смерть констатировал какой-то идиот!

Флора вновь порозовела, но к паштету осталась равнодушна, вместо этого подвинула к себе корзиночку с ягодами и воздушным кремом. 

— А мы учились находить человека в любой точке мира, — похвасталась она. — Намного полезнее этого вашего второго контура. 
— Серьезно? В любой? — восхитилась Виша. — То есть, с парнями-бытовиками лучше не связываться, выследят тайком? 
— Ну… — Флора взяла ложечку и аккуратно сняла капельку крема с верхушки пирожного. — Для того, чтобы поставить метку на кого-то, нужно, чтобы он два часа стоял неподвижно. 
— Два часа неподвижно?! — ужаснулась Виша. — Нет, бесполезное умение. 

Рядом с Вишей я всегда себя чувствовала неповоротливым гигантским мамонтом-тугодумом. Пока я открываю рот, чтобы сказать «Привет», она уже поздоровалась, рассказала новости, спросила о моих, рассказала пару историй из своей жизни, восхитилась моей прической, залечила мне натертые узкими туфлями ноги и отвлеклась поболтать с кем-то другим. 

— Это самая простая часть! — попыталась утешить ее Флора. — Вот сам ритуал поиска требует столько ингредиентов…

Рядом с Флорой я всегда себя чувствовала суетливой и неряшливой обезьянкой с расстройством внимания. Я задала вопрос, тут же нашла на него ответ, сделала задание, куда вписала этот ответ, поняла, что он неправильный, вырвала листок, переписала задание заново — и тут она наконец отвечает, безупречно аргументируя и все, что мне остается — только вписать в тетрадь прекрасно сформулированную короткую фразу. 

— С моим артефактом достаточно было бы один раз провести ритуал, — вздохнула я. — Но мне теперь запретили его использовать на все время учебы. 

Я же в компании их обеих, будто была абсолютно на своем месте. 
Не слишком суетливая, не заторможенная. В самый раз. 
Вот только когда они — втроем с Вартом — начинали обсуждать, чему интересному их еще научили на их факультетах, я чувствовала себя лишней. 

У всех что-то интересное! 
У Варта боевая магия, которой он вдребезги разбил парочку стаканов, под честное слово унесенных из таверны. 
У Флоры безумно полезные бытовые мелочи, облегчающие жизнь — она зачаровала на блеск и чистоту в той таверне все остальные стаканы, и нас простили. 
У Виши — безумно любопытные лекции по анатомии и физиологии всех разнообразнейших существ, населяющих мир Хаоса. 

И только у меня все эти месяцы сплошное носом в книжку. 
Заклинания, которые мало кто использует в наше время. История и генеалогия многочисленных родов высших демонов и некоторых других аристократических рас. Мертвые языки, на которых написаны еще более мертвые книги, долго и занудно пересказывающие мифы, о которых нищие на мостах поют в трехминутной песенке. 

Так-то оно, конечно, надежнее, если цель — добраться до выпуска и получить лучшие оценки просто потому, что многое из программы обучения я знаю с детства. 
Но завидно же! 
Если бы не катастрофы нашей семьи, о которой тоже однажды напишут учебник, я бы вместе с Вартом носилась бы по полигону, учась попадать высшим демонам в сердце, горным лордам в голову, перевертышам в глаза, ящерам в живот и драконам в горло. 

— А еще мне вчера декан Зарринг такой штуке научил… — Варт вскочил на парапет рядом с расстеленной скатертью и принял причудливую позу, вытянув руки вперед, словно держал в них огромный мяч. — Сейчас покажу…
— Варт, нет!!! — хором вскрикнули мы втроем. 

Нам хватило разбитых чашек, когда он показывал, как можно устроить землетрясение и обожженных бровей, когда хвастался огненным снарядом. 

— Это безопасно! — заверил он нас. — Надо только сосредоточиться! В общем, здесь появляется такая сфера… 
— ВАРТ, НЕТ!
— Ну и пожалуйста… — он спрыгнул с парапета и вернулся на свое место. 
— Зато стаканы целы, — заметила я. 
— Тебе вообще неинтересно про боевую магию! — Обиженно заявил он. — А ведь ты… 

Я успела кинуть на него предостерегающий взгляд, и он вовремя замолк. 

— Ну и пожалуйста! — Варт отвернулся и взял с блюда одно из яблок, которые никто не ел, потому что они были невыносимо кислые. — Про то, что ректор Ригрим будет вести у нас факультатив для высших демонов про использование татуировок в бою, тебе наверняка тоже совсем не интересно. У тебя же нет татуировок. 
— Интересно! — я отняла у него яблоко и выдала сочный персик. — У тебя их тоже нет, зачем тебе факультатив?
— Чтобы научиться защищаться, разумеется!
— Как можно защититься от демонских татуировок? — заинтересовалась Виша. 
— А по каким дням будет факультатив? — стало любопытно мне. — Ректор будет на полигон к вам приходить? 
— Смотри, смотри! — Варт откусил сразу половину персика. — Как про Зарринга, так тебе неинтересно, а как про ректора, так сразу глаза горят. 
— Просто… он интересный, — попыталась оправдаться я. 
— По-моему, декан Зарринг интересней, — вдруг подала голос Флора. — Он же древний дракон, который видел Хаос до пришествия высших демонов.
— Вот высшие демоны гораздо интереснее, — возразила я. — Император — высший демон. 
— Смотри, не влюбись в какого-нибудь расписного мажорчика, — посоветовала мне Виша. — Они только на своих женятся.

Варт фыркнул, подавившись второй половиной персика. Я пнула его в колено.
Флора тоже едва заметно улыбнулась, но тут же, словно спохватившись, принялась подогревать наш остывший за болтовней чай. 

— Кстати, об императорской семье… — протянула Виша, глядя мне за спину.

Я обернулась — и увидела секретаря ректора по имени Шантар, который принципиально всех шокировал тем, что ходил в демонском облике. Прямо вот с бледной кожей, татуировками и красными глазами, в которых пульсировали зрачки в виде звезды. 

— Адептка Джи, ректор Ригрим вызывает вас к себе, — сказал он и слегка поменял угол наклона головы. Градуса на три. Или даже два. В его исполнении это означало поклон. — Срочно. 

Под взглядами своих друзей, я встала, кивнула секретарю, что он может быть свободен, и зачем-то взяла с блюда кислое зеленое яблочко. Чтобы руки занять. 
— Ну, я пойду? — спросила у остальной компании, будто они могли меня удержать. 
— Поторопись, там что-то срочное, — сказала Флора, и мне снова померещилась улыбка на ее губах. — Наверное, связанное с твоими экзаменами. 
— Да, точно, экзамены!

В отличие от прочих учеников, талантливые нищие стипендиаты должны были сдавать чуть более сложные экзамены, чем остальные. Меня это не пугало — в отличие от Варта, Виши и Флоры, мне не придется показывать свои магические способности. Всего лишь вызубрить на десяток книги побольше. Несложно, хоть и нудновато. 

Наверняка ректор Ригрим хочет поговорить со мной о подготовке к этим экзаменам. Учитывая мой… ээээ… статус. Может быть, он захочет, чтобы я дополнительно сдавала что-нибудь, доступное только высшим демонам. Или, наоборот, освободит от каких-то зачетов, заранее зная, что я, как высший демон, справлюсь?
Конечно, все дело в экзаменах, убеждала я себя, спускаясь по крутым лестницам башни, на которой мы устроили пикник, и пробегая по сумеречным залам и коридорам. В чем же еще? Это ведь никак не связано с этической задачей, предложенной мне ректором, правда?

В небольшом зале перед кабинетом ректора никого не было. Я толкнула тяжелую дверь… И чуть не влетела кубарем, рискуя разбить нос о мраморный пол, потому что ее открыли изнутри. Хотя нет, разбитый нос — это был бы вариант получше. Потому что сейчас я влетела прямо в твердую грудь ректора Ригрима и уткнулась этим самым носом в его шею. Непроизвольно вдохнула его аромат — уже знакомый мне запах табака, кожи и дерева. 

— Не ожидал такого энтузиазма, но не могу сказать, что расстроен, — бархат и хрипотца в голосе ректора теперь пугали меня больше его холодных насмешек над первокурсниками. 

Его ладони скользнули по моей спине на талию, и он прижал меня к себе крепче, попутно ловким пинком закрыв дверь. Очки в золотой оправе блеснули в мягком свете ламп, когда я подняла на ректора глаза. 

— Что это тут такое вкусное?.. — мурлыкнул он, наклоняясь ко мне. Вместо того, чтобы отскочить, я почему-то зажмурилась изо всех сил, чувствуя со всей неизбежностью, что сейчас случится… 

Но вместо того, чтобы поцеловать, Риг… откусил зеленое яблоко, зажатое у меня в руке!
Прожевал, скривился. 

— Кислое — ужас, — пожаловался он. — А я хотел сладкого. 

Вот теперь он меня поцеловал. 
В этот раз я даже успела понять, что же такого магнетического в поцелуях ректора Ригрима, что первые секунды голова не включается, только сладко кружится. И даже когда берешь себя в руки — еще немного медлишь перед тем, как призвать его к порядку. 

Он целуется так, словно ему никогда в жизни не давали пощечин за наглость. Словно он всегда делал, что хочет, и всем это нравилось. Вот этот напор, с которым его губы раздвигают мои губы, с которым его язык прорывается через заслон зубов и втягивает меня в такое головокружительное сражение… 

Ни первый прозвучавший в моей голове колокольчик опасности, когда он только качнулся ко мне, ни второй, когда язык Рига оказался у меня во рту, меня встряхнуть не сумели. Помог только третий — я снова ощутила, что рук у ректора не две, а намного больше. И вот те, что поглаживали мой локоть, шею, плечи, спину, меня вполне устраивали. 
А те, что уже задрали подол моего платья почти до самого бедра — уже нет!