Тайная переписка с моим крашем

Вика

Выстукиваю пальцами ритм "Enter Sandman" по краю парты и пытаюсь сосредоточиться на том, что бормочет председатель студсовета про структуру нашей организации. Получается хреново. Потому что в трех рядах впереди сидит он.

Данил Романов, пятикурсник и легенда университета, занимает место и сразу становится центром моих самых неприличных фантазий.

Наклоняется к своему соседу, шепчет какие-то слова, и мышцы играют под белой рубашкой. Господи, да у него даже затылок сексуальный. Темные волосы слегка растрепаны, на шее виднеется край татуировки. Хочется узнать, какой рисунок скрывается под тканью и насколько далеко он спускается.

— Синицына! — резкий голос председателя заставляет меня подпрыгнуть. — Может, вы нам расскажете более подробно об обязанностях студсовета?

Краснота заливает щеки под тональным кремом. Данил обернулся. Смотрит прямо на меня своими карими глазами, и я таю, как мороженое на солнце.

— Эмм, — выдавливаю из себя. Вот позорище!

— Впредь будьте внимательнее.

Данил отворачивается, а я сползаю ниже по стулу. Розовая челка падает на глаза и обеспечивает отличное прикрытие для того, чтобы продолжать пялиться на объект своей одержимости.

Он достает ручку из кармана рубашки. Синяя, самая обычная. Но когда он крутит ее между пальцев, я готова поменяться с ней местами. Записывает в тетради наверняка умные мысли. А я записываю в своей: "Данил + Вика = любовь навсегда", как малолетняя дура.

Собрание заканчивается, и начинается мой любимый ритуал наблюдения. Делаю вид, что ищу в рюкзаке нужные вещи, но на самом деле слежу за тем, как Данил собирается. У меня есть ровно три минуты, чтобы насладиться видом, и я не упущу ни секунды.

Сердце колотится, как после спринта. Ладони влажные, и я тру их о джинсы, проклиная свою нервную систему. Вроде бы просто парень собирает вещи, а я реагирую, как на личный стриптиз.

Он еще несколько секунд, задумчиво смотрит на записи. Наверняка размышляет о чем-то важном и умном. О квантовой физике. Или о структуре мироздания. А я думаю о том, как бы поцеловать родинку у него на запястье.

Подруга рядом уже встала, нетерпеливо переминается с ноги на ногу. Но я не могу оторваться. Данил убирает ручку в карман рубашки, и я провожаю взглядом это движение. Ткань натягивается на спине, и мое воображение тут же рисует картинки, которые явно не соответствуют возрастной категории 16+.

Наконец он застегивает рюкзак. Неторопливо, как делает все остальное. Поднимается, поправляет лямки на плечах, и я готова зарыдать от несправедливости. Почему время летит так быстро, когда ты хочешь, чтобы момент длился вечно?

Он направляется к выходу, и я быстро отворачиваюсь, делая вид, что изучаю расписание в телефоне. Господи, Вика, возьми себя в руки!

— Слушай, ты совсем офигела со своим пусканием слюней, — шепчет мне на ухо Лена, пока мы спускаемся по ступенькам. — Еще немного, и потечешь лужицей прямо у него под ногами.

— Заткнись, — огрызаюсь, но без злости. Лена права, как всегда.

— Вик, серьезно. Уже полгода ты таращишься на него, как дебилка. Это нездоровая одержимость.

— Не полгода, а четыре месяца и две недели, — автоматически поправляю и тут же хочу провалиться сквозь землю.

Лена останавливается прямо посреди лестничного пролета и смотрит на меня с ужасом.

— Ты ведешь счет? Господи, Вика, это еще хуже, чем я думала!

— Да ладно тебе. Просто запомнилось...

— Ага, а еще ты помнишь, во что он одет, что ел на обед и какую музыку слушал в наушниках.

Черт. Лена знает меня слишком хорошо.

— Не знаю, — вру я нагло. — Может, в джинсах и футболке. Как все нормальные люди.

Молчу, потому что попалась.

— И при этом ты носишь черепа в ушах и делаешь вид, что тебе на всех плевать, — продолжает Лена. — Знаешь, что самое смешное? Под всем этим готическим макияжем ты самая романтичная дура, которую я знаю. Держу пари, дома у тебя включена популярная музыка и ты читаешь любовные романы.

— Иду нахрен, — цежу сквозь зубы, но щеки горят.

— А еще наверняка пишешь стихи про него в розовом дневничке с замочком.

— У меня нет розового дневничка!

— Зато есть записная книжка в черной кожаной обложке, где ты записываешь цитаты из Байрона, которые напоминают тебе о ваших несуществующих отношениях.

Останавливаюсь и выразительно показываю средний палец. Но Лена только смеется.

— Попала в точку, да? Вик, ну нельзя же так. Ты превратилась в сталкера!

— Он меня даже не замечает, — бурчу себе под нос.

— И отлично! Представляешь, что будет, если он узнает, что розововолосая металлистка с факультета филологии знает наизусть его расписание?

Да уж. Картинка не из приятных. Данил в ужасе шарахается от навязчивой поклонницы, а я плачу черными слезами от туши и клянусь больше никого не любить.

— Может, попробуешь с ним заговорить? — предлагает Лена уже мягче. — Как нормальные люди.

— И что мне сказать? Привет, я тайно в тебя влюблена и знаю, что ты предпочитаешь кофе без сахара, а по пятницам носишь синюю рубашку?

— Например. Или можешь начать с "как дела".

Фыркаю. Легко сказать. При одном взгляде на Данила у меня язык немеет, а мозг превращается в кисель. Какие, к черту, "как дела"?

— Пошли в кафешку? — предлагает Лена.

— Давай.

Но я все равно смотрю по сторонам. Данил стоит у доски объявлений, читает материалы про студенческое самоуправление. Наверняка подумывает баллотироваться в старосты курса или еще во что-то такое же успешное и недоступное для меня. Складывает телефон в карман и направляется к выходу. Идет уверенно, не торопясь, и девчонки провожают его взглядами. Еще бы. Такие экземпляры редкость.

А я иду в противоположную сторону, стуча каблуками берцов по линолеуму. Звук резкий, вызывающий, такой же, как и вся моя внешность. Только внутри у меня творится полная каша.

Лена права. Я превратилась в жалкую сталкершу, которая высчитывает дни и запоминает детали одежды. Но что поделать, если это единственный способ хоть как-то приблизиться к объекту обожания?

Данил

Сажусь в дальний угол университетского кафе, открываю ноутбук и наконец-то могу сосредоточиться на курсовой. Тишина, покой и отсутствие людей рядом создают идеальные условия для работы.

Иллюзия длится ровно пять минут.

— Данил! — мелодичный голос заставляет поднять глаза от экрана.

Алина, староста третьего курса, уже протискивается между столиками, направляясь прямо ко мне. Длинные ноги в обтягивающих джинсах, декольте стратегически приоткрыто, улыбка белозубая и хищная. Классический набор для охоты на мужчин.

— Можно присесть? — не дожидаясь ответа, опускается на стул напротив.

— Занят, — коротко бросаю, не отрываясь от клавиатуры.

— Да ладно, пять минут! У нас в пятницу вечеринка, я хотела тебя пригласить.

Печатаю код и параллельно прикидываю, сколько времени понадобится, чтобы вежливо избавиться от назойливой девицы. Алина наклоняется ближе, и ее духи ударяют в нос приторной сладостью.

— Спасибо, но у меня дедлайн по проекту. В другой раз возможно.

— Ты же не можешь постоянно работать! Нужно и расслабляться иногда.

Поднимаю взгляд и смотрю на нее с легким раздражением. Алина тут же расправляет плечи, выставляя грудь вперед. Стандартные женские уловки, рассчитанные на примитивные мужские инстинкты.

— У меня свои методы расслабления.

Она надувает губки, явно ожидая более теплого приема. Но я уже возвращаюсь к экрану, давая понять, что разговор окончен.

— Ну ладно, — вздыхает она наконец. — Если передумаешь, звони.

Встает и уходит, покачивая бедрами. Классический финальный аккорд.

Пишу еще абзац кода, когда слева появляется новая претендентка. Катя из параллельной группы, рыжеволосая и веснушчатая, с папкой документов под мышкой.

— Данил, привет! — голос чуть взволнованный, но старается казаться небрежным. — Не поможешь с английским?

Даже не поднимаю глаз от экрана. Пальцы продолжают стучать по клавишам, и я делаю вид, что полностью поглощен работой.

— А я тебе с программированием помогу, — добавляет она поспешно, садясь на место, которое только что освободила Алина.

Останавливаюсь и медленно поворачиваю голову в ее сторону. Катя тут же улыбается, но я вижу нервное подрагивание уголков губ.

— С программированием? — переспрашиваю с нарочитым удивлением.

— Ну да! Я же отличница, могу... — начинает торопливо объяснять, перебирая пальцами край папки.

— Катя, — мой голос становится тише, что обычно означает растущее раздражение. — Ты понимаешь разницу между циклом for и while?

Она моргает, открывает рот, закрывает. Веснушки на щеках становятся ярче от смущения.

— Это... это разные типы циклов?

— Потрясающе глубокий анализ. — Сарказм сочится из каждого слога. — А можешь объяснить, что такое рекурсия?

— Данил, ну зачем ты так... — она нервно поправляет волосы. — Я просто хотела...

— Чего ты хотела? — перебиваю ее, складывая руки на груди. — Честно. Без этой чепухи про взаимопомощь.

Пауза затягивается. Катя смотрит в стол, потом на меня, потом снова в стол. Румянец расползается по шее.

— Я хотела... поговорить. С тобой.

— Вот видишь. Не так уж сложно сказать правду.

Она вскидывает голову, в глазах мелькает надежда.

— Но мне сейчас говорить некогда, — добавляю холодно. — Катя, — повторяю медленно, когда она не двигается с места. — Мне. Не. Нужна. Помощь.

Каждое слово отчеканиваю отдельно, глядя прямо в глаза. Она отшатывается, словно получила пощечину.

— Ох. Понятно. Ну тогда... увидимся.

Встает резко, стул скрипит по полу. Папка выскальзывает из рук, документы рассыпаются. Катя торопливо собирает их, не поднимая головы, и поспешно удаляется.

Возвращаюсь к экрану, но концентрация уже нарушена. Через минуту появляется Настя-отличница, первая красавица курса.

— Данил, ты вчера посещал лекцию Смирнова?

Закрываю ноутбук резким движением. Достаточно. Трех попыток более чем хватает.

— Посещал.

— А что думаешь о его теории насчет квантовых вычислений?

— Думаю, что мне нужно работать, а не обсуждать лекции.

Встаю, складываю ноутбук в рюкзак. Настя смотрит на меня удивленно и слегка обиженно.

— Я же просто хотела поговорить...

— Поговорим в другой раз.

Направляюсь к выходу, когда в дальнем углу кафе замечаю розовые волосы из аудитории. Девушка сидит спиной ко мне, склонившись над толстой книгой.

Останавливаюсь.

Вокруг меня девчонки строят глазки, предлагают помощь и придумывают поводы для разговора. А эта даже не подняла головы, когда полкафе проводило меня взглядами после стычки с Настей.

Делаю шаг в сторону, чтобы лучше рассмотреть обложку. «Стивен Кинг. Мизери». Серьезная литература для розововолосой бунтарки. Большинство девушек в ее возрасте предпочитают глянцевые журналы или любовные романы с полуголыми мужчинами на обложках.

Розовая челка падает на глаза, и она машинально отбрасывает ее назад. Контраст поразительный. Внешность кричит «держись от меня подальше», а поведение выдает тихую интеллектуалку. Эдакая «серая мышка» в костюме бунтарки.

Алина охотилась на меня с откровенностью хищницы. Катя строила из себя беспомощную отличницу, ждущую сильного мужского плеча. Настя играла роль равной по интеллекту собеседницы. Все они хотели моего внимания и не стеснялись это демонстрировать.

А эта... даже не знает о моем существовании. Полностью поглощена книгой, будто находится в собственном мире. Мире, куда вход только по приглашению.

Почему-то именно это и цепляет больше всего.

В этот момент девушка закрывает книгу и начинает собираться. Движения медленные и обдуманные. Сначала убирает Кинга в потертый кожаный рюкзак, бережно, словно это редкая рукопись.

Мышцы на моей шее непроизвольно напрягаются. Замираю, наблюдая, как она поднимается со стула.

Поворачивается боком, и я наконец вижу ее профиль полностью. Тонкие черты, большие глаза под темным макияжем. Хрупкая фигура в черной одежде. Металлические серьги покачиваются при движении, отражая свет.

Сердце делает странный пропуск удара. Какая чепуха?

Она застегивает рюкзак неторопливо, проверяет все карманы. Розовые пряди падают на лицо, и она снова отбрасывает их привычным жестом. На запястье блестят браслеты с шипами.

Встает и направляется к выходу. Походка легкая, почти неслышная. Берцы на толстой подошве должны громко стучать по полу, но она ступает мягко, как кошка.

Провожаю ее взглядом, не в силах отвернуться. Нечто в этой девушке завораживает. Контраст между агрессивной внешностью и грациозными движениями. Между вызывающим стилем и погруженностью в серьезную литературу.

Она почти дошла до двери, когда из приоткрытого кармана рюкзака выскальзывает ручка. Обычная синяя шариковая, какие продают в любом киоске.

Ручка падает на пол с тихим стуком и катится прямо в мою сторону.

Время словно замедляется. Девушка не замечает потери, продолжает идти к выходу. Я смотрю на ручку у своих ног и чувствую странное ускорение пульса.

Нагибаюсь и поднимаю. Пластик теплый от прикосновения ее пальцев. Нелепо, но именно это я замечаю в первую очередь.

Когда выпрямляюсь, девушка уже скрылась за дверью. Исчезла так же неожиданно, как появилась в поле моего зрения.

— Железная выдержка, — подходит Макс, мой сосед по комнате. — Три красотки за полчаса, и ты их всех отшил. Когда же ты наконец кем-нибудь заинтересуешься?

Смотрю на ручку в руке. Обычная синяя шариковая, потертая от использования. На корпусе едва заметны следы зубов того, кто имел привычку грызть ее во время размышлений.

— Когда встречу кого-то стоящего, — отвечаю автоматически, пряча находку в карман.

Почему я поднял эту чертову ручку?

Данил

Макс хлопает меня по плечу, но я его уже не слышу. В кармане ручка жжет сквозь ткань джинсов. Глупо, но факт.

— Пойдем в общагу? — спрашивает он. — У меня выпить есть.

— Не могу. Встреча с клиентом через час.

— Опять подрабатываешь? Брось ты это. Попроси у родителей денег.

Смотрю на него холодно, и Макс поднимает руки в примирительном жесте.

— Ладно, ладно, забыл про твои принципы. Удачи с клиентом.

Выхожу из кафе и направляюсь к остановке. Рекламное агентство «Креатив+» находится в центре города, добираться минут сорок. Достаю телефон и проверяю техническое задание. Корпоративный сайт, ничего сложного. Стандартный набор: главная страница, портфолио, контакты и блог. Две недели работы максимум.

В автобусе сажусь у окна, открываю ноутбук. Начинаю набрасывать структуру будущего сайта, но постоянно ловлю себя на мыслях о розововолосой девушке. Любопытно, что она читает дальше? Кинг написал десятки романов. «Оно»? «Зеленая миля»? «Сияние»?

Ручка в кармане дает о себе знать при каждом движении.

Офис «Креатив+» занимает весь третий этаж бизнес-центра. Просторное помещение в стиле опен спейс, стеклянные перегородки, много света. На ресепшене улыбчивая девушка проводит меня в кабинет директора.

Елена Сергеевна Синицына встречает меня у двери. Энергичная женщина лет сорока пяти в элегантном деловом костюме. Крепкое рукопожатие, прямой взгляд и уверенные движения. Типичная бизнес-леди, привыкшая руководить.

— Данил? Рада познакомиться! Проходите, садитесь. Кофе, чай?

— Спасибо, ничего не нужно.

Устраиваюсь в кресле напротив ее стола. Достаю ноутбук и готовлюсь к обсуждению проекта.

— Я посмотрела ваше портфолио. — Она усаживается за стол. — Впечатляет. Особенно сайт для юридической фирмы «Правовед». Как раз то, что нам нужно.

— Благодарю. Я ознакомился с вашим техническим заданием. Есть несколько вопросов по функционалу.

Следующие полчаса проходят в деловом русле. Обсуждаем структуру сайта, дизайн и сроки. Елена Сергеевна оказывается грамотным заказчиком: четко формулирует требования, не лезет в технические детали, понимает реальные сроки разработки.

— Отлично, кажется, мы все обговорили. — Киваю, закрывая ноутбук. — Подготовлю детальное коммерческое предложение к понедельнику.

— Замечательно! — Она откидывается в кресле. — Знаете, Данил, вы такой молодой, а уже так много достигли. Сколько вам лет?

— Двадцать два.

— И уже на пятом курсе? Талантливый молодой человек! — В ее глазах загорается странный огонек. — А личная жизнь? Девушка есть?

Внутренне напрягаюсь. Вот оно, началось. Сколько раз клиентки переходили эту грань между деловым и личным.

— Предпочитаю не смешивать работу и личную жизнь.

— Ой, да я не в этом смысле! — Машет она рукой. — Просто у меня дочка есть, Викуля. Такая умница! Тоже в университете учится, на втором курсе.

Киваю вежливо, надеясь, что она поймет намек и вернется к деловым вопросам. Но Елена Сергеевна только входит во вкус.

— Представляете, такая хорошая девочка! Домашняя, скромная, книжки читает постоянно. Не то что современная молодежь: по клубам не шастает, не пьет, не курит.

— Это похвально. — Сухо отвечаю, поглядывая на часы.

— Ой, покажу вам! — Она хватает телефон и начинает листать фотографии. — Вот, смотрите, моя красавица!

Протягивает мне телефон. На экране... Черт. Розововолосая из кафе смотрит в объектив с неловкой улыбкой. На фото она явно не в своей тарелке. Наверняка мама заставила позировать. Черная футболка с черепом, вызывающий макияж. И эта мамаша называет ее «домашней скромницей»?

— Очень... мила. — Выдавливаю, стараясь скрыть шок.

— Правда же? — Елена Сергеевна умиленно смотрит на фото. — Это она в своем образе, знаете, молодежь сейчас. Но на самом деле Викуля очень нежная и ранимая девочка. Просто прячется за этой маской.

Так вот откуда у розововолосой такая замкнутость. С такой-то мамашей, которая пытается пристроить дочь первому встречному.

— И готовит замечательно! И дома всегда порядок. Вот только стеснительная очень, с мальчиками не умеет общаться.

Еще бы ей не стесняться с такой назойливой матерью.

— Елена Сергеевна, мне пора...

— Да-да, конечно! Но вы знаете, может, как-нибудь познакомитесь с моей Викулей? Вы бы ей понравились: умный, серьезный молодой человек. Она как раз таких ценит.

Встаю, собирая вещи. Теперь понятно, почему девушка прячется за книгой Кинга и розовыми волосами. От такого материнского напора любой захочет спрятаться.

— Боюсь, я пока не готов к отношениям. Учеба, работа...

— Ой, да кто говорит о серьезном! — Подмигивает она. — Просто познакомитесь, погуляете. Молодость же! А там, глядишь...

— Извините, но я действительно тороплюсь.

— Конечно-конечно! Но вы подумайте. Викуля у меня терпеливая, подождет. Таких девочек сейчас днем с огнем не сыщешь!

Выхожу из кабинета. Боль пульсирует в висках. Быстрым шагом прохожу через офис, игнорируя любопытные взгляды сотрудников. В лифте прислоняюсь к холодной стене и закрываю глаза.

Бедная девчонка. Неудивительно, что она сбегает в мир ужасов Стивена Кинга от такой реальности. Мамаша небось каждого клиента-мужчину рассматривает как потенциального зятя.

На улице глубоко вдыхаю свежий воздух. Достаю телефон и открываю переписку с Максом.

«Встреча прошла отвратительно. Клиентка пыталась сосватать свою дочь».

Ответ приходит мгновенно.

«Ахахаха! И как дочка? Хоть симпатичная?»

«Это та розововолосая из универа. Мамаша называет ее Викулей и расписывает как домашнюю скромницу».

«Правда? Та металлистка красотка? Так может, стоит познакомиться?»

«Ни за что. Представь только такую тещу».

Засовываю телефон в карман и чувствую ручку. Вытаскиваю и рассматриваю на свету. Теперь она кажется еще более жалкой. Ручка девушки, которую мать пытается продать как товар на ярмарке невест.

Любопытно, знает ли «Викуля» о маминых попытках пристроить ее? Или сидит сейчас дома, читает своего Кинга и не подозревает, что мамочка обрабатывает очередную жертву?

Качаю головой, отгоняя сочувствие. Не мои проблемы. У всех свои семейные драмы. Моя задача: сделать сайт, получить деньги и держаться подальше от этой семейки.

В автобусе снова достаю ноутбук. Нужно начать работу над проектом, несмотря на неприятный осадок от встречи. Профессионализм превыше всего.

Но сосредоточиться не получается. Перед глазами стоит неловкая улыбка розововолосой девушки на фото и энергичная Елена Сергеевна с телефоном в руках. «Викуля у меня терпеливая, подождет».

Подождет чего? Пока мамочка найдет ей подходящего жениха? Пока кто-то клюнет на описание «домашней скромницы»?

Закрываю ноутбук с раздражением. Теперь каждый раз, встречая розововолосую в университете, буду вспоминать эту чертову встречу. И ее назойливую мать.

Может, стоит отказаться от проекта? Нет, это непрофессионально. К тому же деньги нужны.

Просто сделаю работу максимально быстро и без личных встреч. Все обсуждения будут идти только по почте. И никаких визитов в офис, где меня может подстеречь Елена Сергеевна с новыми фотографиями «Викули».

Вика

По пути в кафе Лена отсеивается, когда видит препода, с которым ей срочно понадобилось проконсультироваться. А мне нужно хотя бы сделать вид, что работаю над курсовой по современной американской литературе.

В кафе выбираю столик в дальнем углу, подальше от шумных компаний. Достаю из рюкзака «Мизери» Кинга и погружаюсь в чтение. История писателя, попавшего в плен к психопатке-фанатке, затягивает с первых страниц. Иронично, учитывая мою собственную одержимость.

Краем глаза замечаю движение у входа. Данил. Мое сердце делает привычный кульбит. Он садится за столик в другом конце зала и открывает ноутбук. Делаю вид, что полностью поглощена книгой, но все мое существо настроено на его частоту.

— Данил! — знакомый мелодичный голос разрезает тишину кафе.

Алина, староста третьего курса, направляется прямо к нему. Джинсы облегают ее идеальные ноги, декольте демонстрирует все преимущества. У меня внутри что-то скручивается в тугой узел.

Она садится напротив него, не дожидаясь приглашения. Наклоняется ближе, улыбается. Классические женские штучки. Сжимаю книгу крепче.

Данил отвечает коротко, не отрываясь от экрана. Алина не сдается, продолжает щебетать про вечеринку. Он поднимает на нее взгляд, и даже отсюда я вижу холодность в его глазах.

Она наконец уходит, покачивая бедрами. Су4ка.

Не успеваю перевести дыхание, как к нему подсаживается Катя из параллельной группы. Рыжеволосая милашка с россыпью веснушек. Предлагает помощь с английским в обмен на помощь с программированием.

Данил поворачивается к ней, и его голос становится тише. Я знаю этот тон. Так говорят с особенно тупыми студентами. Катя краснеет, мямлит что-то невнятное.

— Мне. Не. Нужна. Помощь, — каждое слово он произносит отдельно, глядя ей прямо в глаза.

Катя вскакивает так резко, что роняет папку. Документы разлетаются по полу. Она торопливо собирает их и убегает.

Внутри меня разливается странное тепло. Он отшивает их всех. Красивых, уверенных, доступных. Может, у такой как я есть шанс? Хотя о чем я думаю. Он даже не знает о моем существовании.

Появляется Настя-отличница. Первая красавица универа с идеальными оценками и еще более идеальной фигурой. Пытается завести разговор о квантовых вычислениях.

Данил закрывает ноутбук с таким звуком, что я вздрагиваю. Встает и собирает вещи. Настя смотрит на него с обидой щенка, которого пнули.

Он направляется к выходу, и вдруг останавливается. Поворачивает голову в мою сторону.

Моментально утыкаюсь в книгу, делая вид, что читаю. Буквы расплываются перед глазами. Кожа горит там, куда падает его взгляд. Неужели заметил, что я наблюдаю?

Слышу, как он делает шаг в сторону. Господи, он идет сюда? Сердце колотится так громко, что, кажется, весь зал его слышит.

Но нет. Он просто разглядывает обложку моей книги. «Мизери». Наверное, удивлен, что розововолосая фрикуха читает что-то серьезнее комиксов.

Розовая челка падает на глаза, и я машинально отбрасываю ее. Чувствую его взгляд как физическое прикосновение. Хочется одновременно спрятаться под стол и встать во весь рост, чтобы он лучше меня рассмотрел.

Пора уходить. Если я еще секунду проведу под его взглядом, то либо сгорю от смущения, либо сделаю что-нибудь глупое. Например, подойду и скажу: «Привет, я та самая психопатка, которая следит за тобой уже четыре месяца и две недели».

Закрываю книгу и начинаю медленно собираться. Руки дрожат, когда убираю Кинга в рюкзак. Надо взять себя в руки. Он просто парень. Горячий, умный, недоступный парень, который заставляет мое сердце выделывать кульбиты.

Поднимаюсь, стараясь двигаться плавно и уверенно. Как нормальный человек, а не влюбленная идиотка. Проверяю карманы рюкзака, застегиваю молнии. Розовые пряди снова лезут в глаза.

Иду к выходу, стараясь ступать мягко. Берцы на толстой подошве обычно грохочут, но я стараюсь идти почти бесшумно, чтобы не кинуться галопом.

Он все еще стоит там. Смотрит. Чувствую его взгляд между лопаток, и от этого по спине бегут мурашки.

Почти добираюсь до двери, когда что-то выпадает из кармана рюкзака. Слышу тихий стук, но не оборачиваюсь. Сейчас главное выйти отсюда, пока я не натворила глупостей.

Толкаю дверь и выскальзываю в коридор. Прислоняюсь к стене и делаю глубокий вдох. Господи, что со мной происходит? Он просто смотрел в мою сторону. Даже не на меня, а на книгу.

Но этот взгляд... В нем было что-то. Интерес? Любопытство? Или мне просто хочется так думать?

Достаю телефон, чтобы написать Лене о том, что только что произошло. Обшариваю рюкзак, и понимаю. Ручка. Моя синяя ручка, которой я делаю пометки на полях. Она выпала там, в кафе.

Ну и черт с ней. У меня таких десяток. Не возвращаться же туда и позориться перед Данилом, ползая по полу в поисках дешевой шариковой ручки.

Иду по коридору, стараясь успокоить бешеный ритм сердца. Он смотрел на меня. Данил Романов смотрел на меня целую минуту. Это больше внимания, чем я получила от него за все время моей безумной влюбленности.

Может, мне стоит чаще читать Кинга в университетском кафе?