Тайная свадьба ректора академии

Дзыннннь.

Тинь-дилин-дилин-дилиннннь.

Дверной звонок разрывался. На четвертой или пятой трели я наконец оторвала голову от подушки и, отчаянно зевая, слезла с кровати.

Найти тапочки получилось не сразу – один из них затерялся под трюмо, а второй утащил Киф и теперь самозабвенно посапывал на своей подстилке у окна, подмяв мой тапок под себя.

– Киффи, отдай! – попыталась отобрать я тапочек, но щенок ни в какую не хотел отдавать свою добычу.

Дзыыыыннннь! – раздалась пронзительная трель, на этот раз длиннее, чем предыдущие.

– Да иду я, иду! – отозвалась я, пытаясь одновременно добраться до двери и совладать, наконец, с тапком – тот после теплых объятий Кифа помялся и не собирался расправляться.

Похоже, проще купить новые, а эти отдать песику, который очень уж к ним привязался. Впрочем, неудивительно – я его взяла совсем крошкой, он скучал по маме, первое время вообще прятался под диваном и отказывался вылезать. Потом освоился, но с тех пор считал мои тапки своей собственностью.

Кое-как я допрыгала до входной двери и, поправив халат, взглянула на экран домофона. Оттуда на меня слегка укоряюще смотрела Эмер. Стоило открыть дверь, как она ворвалась в квартиру как вихрь, обняла меня, сбросила плащ, огляделась в поисках свободного места, но не нашла его, и, хмыкнув, опустила пакеты, которыми заняты были ее руки, прямо на пол.

– Как же я соскучилась, Кейси! – крепко обняла меня сестра.

Сонный Киф, услышав незнакомый голос, поднял голову и попытался тявкнуть, но увидев Эмер, передумал и, наклонив голову, дружелюбно вильнул пушистым хвостом.

– О, кто это у тебя такой сладкий появился? – проворковала сестра, поглаживая щенка. – И куда делся предыдущий жилец? Неужели решил наконец-то обзавестись собственной квартирой?

– Мы расстались, – ответила я и, зевая, прошествовала на кухню, – тебе какой кофе? Черный или с нектаром?

– Давай обычный, – отозвалась сестра, заходя следом. – Ух ты! Не хочешь рассказать, что произошло?

Я привычно открыла банку, засыпала в кофемашину двойную порцию зерна, и достала себе бутыль с нектаром. Пока машина жужжала, я обвела кухню еще немного сонным взглядом и остановилась на столе. Туда же задумчиво смотрела и Эмер.

– Да нечего особо рассказывать, – пожала я плечами и принялась убирать со стола.

Черт! Стоило прибрать тут раньше, тогда, возможно, удалось бы избежать сочувствующего взгляда сестры. Но я не могла себя пересилить и все прошедшие с ухода Паоло пять ужасных дней старательно избегала появляться на кухне. Поэтому, хотя в остальной части квартиры властвовал хаос, тут царила почти идеальная чистота.

Почти, потому что около стены одиноко и печально лежали осколки бокала, разбившегося о стену, как только за бывшим захлопнулась дверь.

– Неужели? – сестра взялась мне помогать, и маленькие вихри, срывавшиеся с ее пальцев, легонько, но решительно подгоняли осколки в сторону совка. – Дай-ка посмотреть. Я возвращаюсь из командировки, пытаюсь найти свою любимую сестричку, мчу к ней на работу в обед, потому что знаю, что она великая труженица и только на работе ее и можно застать, а мне заявляют, что ты уже пятый день в отпуске без содержания, не отвечаешь на звонки, письма и сообщения. Я в панике, ужасе! Беру такси, подгоняю водителя, он обруливает все пробки и за десять минут довозит меня от твоей лаборатории до твоего дома. Ты открываешь мне дверь после десятого звонка, в халате и смятом тапочке. А дома у тебя вместо Паоло живет вот это чудо, – потрепала она за ушко Кифа, который уже признал в ней свою и теперь вовсю ластился в надежде на вкусняшку. – И я уже молчу про вот это все, – Эмер очень выразительно обвела глазами странную для моего дома обстановку. – Кей, дорогая, что произошло? Почему вы расстались с Паоло?

– Я его выгнала, – поставив на стол две дымящиеся кружки с ароматным напитком, я щедро плеснула в свою сладкого нектара, и, забравшись на ближайший стул с ногами, сделала большой глоток. – Дай мне прийти немного в чувство, и я все тебе расскажу.

– Договорились! – сестра устроилась на соседнем стуле, и наглеющий Киф тут же залез к ней на колени и принялся играть с кончиками ее длинных брейдов.

– А как прошла твоя командировка? – поинтересовалась я, делая еще один глоток и с наслаждением чувствуя, как тепло и энергия бегут к каждой клеточке моего тела, как зудят между лопаток готовые расправиться астральные крылья и как, наконец-то, начинает отступать сонливость.

Эмер фыркнула:

– Ужасно! Драконы – настоящие мужланы, а их главный дипломат просто невыносим! Самый бестолковый месяц в моей жизни!

– Как же так? – удивилась я.

Сестра уже несколько лет занималась налаживанием культурных связей между нашим королевством и Драконьими Островами, вела переписку, курировала проекты по обмену студентами и, наконец-то, несколько месяцев назад обрадовала новостью о предстоящей личной поездке к Драконам, а оставшееся до отъезда время только о ней и говорила.

Но я привыкла. Как генная инженерия была моей страстью, так и драконы были самым большим интересом Эмер. С самого детства она читала о них сказки, в школе изучала все доступные книги и учебники, а в Академии на первой же сессии досрочно сдала экзамены по драконьему языку за все курсы. Конечно, настолько талантливую и увлеченную фейри не могли не принять на работу в Управление по внешним связям Эфирии.

Я ждала, что Эмер вернется из поездки вдохновленная и счастливая, а получилось ровно наоборот.

– Сама удивляюсь! – пожала плечами сестра. – Ладно, возможно я горячусь и далеко не все драконы так уж плохи, но вот мой сопровождающий... Я несколько лет замечательно общалась с их министром внешней политики, а перед самой моей поездкой его вдруг заменили. И этот новый тип испортил все мои планы!

Из-под ее руки раздался жалобный «тяф» и Эмер отдернула руку, которой, пока говорила, слишком активно гладила Кифа.

– Прости, малыш, я не со зла, – погладила она его носик и тот смешно чихнул и только плотнее зарылся в ее свитер. – Ну ничего, скоро с ответным визитом приезжает их делегация, – усмехнулась сестра. – Я им покажу, как мы умеем встречать гостей. Надеюсь, этому министру станет стыдно!

– Даже не сомневаюсь, – улыбнулась я.

Энтузиазмом сестры можно было крушить горы. Если у нее что-то не получалось, то это только потому, что она была не готова. А тут она будет во всеоружии.

– Паоло сказал, что больше не хочет ждать и, либо мы обращаемся к суррогатной матери, либо подсаживаем мне эмбрионы, либо он уходит, – призналась я, почувствовав, что готова обсудить неприятную тему.

– Ох, Кейси, он так ничего и не понял, да? – сочувствующе воскликнула сестра.

– Наверное. Хотя я столько раз ему объясняла, что не получится, не сработает, что я пытаюсь разобраться, что уже почти нашла решение. Но, не знаю, может быть, он просто устал ждать? – вздохнула я, чувствуя, что глаза снова увлажнились.

Как бы я не убеждала себя, что сильная, что справлюсь, четвертый разрыв за десять лет давался тяжелее, чем предыдущие. Не сказать, что я сильно любила Паоло, но с ним было весело и комфортно, и очень уютно. Мне казалось, он будет прекрасным отцом нашим детям, когда они появятся и просила у него только немного времени на поиски решения своей проблемы. Увы, несмотря на два чудесных совместных года, он решил не дожидаться.

Эмер придвинула стул ближе и, протянув руки, взяла мои ладони в свои.

– А может быть, он просто переживает, что ему не продлят вид на жительство, когда тот закончится? – предположила она. – Кей, дело не в тебе! Ты потрясающая, классная, добрая, умная и очень-очень красивая. Если мужчина решает от тебя уйти, то дело в нем, а не в тебе!

Я печально улыбнулась. Пока что весь мой опыт говорил об обратном. Четыре последних парня ушли из-за проблем с зачатием, а первый... даже вспоминать не хочется.

– Тебе надо отвлечься! – уверенно заявила сестра. – Давай сходим в клуб? Потанцуем, найдем тебе кого-нибудь на ночь? А? Завтра уже не будешь плакать из-за этого, как там его? Паоло?

Я рассмеялась. Эмер предложила свой традиционный способ решения проблем с противоположным полом. Только мне сейчас он не подходил совсем.

– Спасибо, но нет, – ответила я. – Не хочу даже смотреть на мужчин в ближайшие месяцы. Устала!

–А что ты хочешь? – мягко спросила сестра.

– Ребенка, – ответила не раздумывая. – Хочу завершить проект, найти донора, сделать эко и родить чудесную девочку, а, может быть, нескольких. И забыть про мужчин. И без них справлюсь!

Мы допили кофе и отправились в гостиную. Несколькими щелчками пальцев я отправила вещи складываться в шкафы, заправила кровать, а Эмер заставила пыль сваляться в комочки и послала совок охотиться на них.

Мы завалились на диван, включили на телевизоре какую-то мелодраму, и сестра начала распаковывать многочисленные пакеты и доставать оттуда подарки: пряности, травы, сувениры, платья и, самое ценное – книги.

– Эмер, куда столько подарков! – попробовала я возмутиться. – Ты себе наверняка меньше привезла?

– Ой, да перестань, – обняла она меня. – Для любимой младшей сестренки ничего не жалко!

Когда все книги были пролистаны и убраны на полки, платья примерены, сувениры расставлены, а мелодрама досмотрена, Эмер вдруг спросила:

– Кейси, а ты не думала найти его?

– Кого? – удивилась я.

– Нуу, его, – с намеком, протянула сестра, – того самого, из-за чего все это и началось, твоего первого.

Я даже вздрогнула. Медленно повернулась к сестре и наткнулась на ее обеспокоенный взгляд. Вздохнула и ответила:

– Нет. Зачем он мне?

– Чтобы сделать тебе ребенка, – как ни в чем не бывало заявила сестра.

– Нет! Ни в коем случае! Только не от него! – возмутилась я и даже встала и принялась ходить по комнате.

– Ну я же не предлагаю тебе выйти за него замуж, – продолжила сестра, – и жить с ним не предлагаю. Просто он – самый быстрый способ получить то, что ты хочешь. Одна ночь – и ты станешь мамой. Разве это такой плохой вариант?

Вариант был бы неплох. Если бы на месте того парня был бы другой эльф, я бы, возможно, им и воспользовалась. Хотя, будем откровенны, будь на его месте кто-то другой, хотя бы чуть-чуть более ответственный, – эльф или человек, неважно, я вообще не оказалась бы в этой ситуации.

Обновленная версия проды с добавлением текста

Так что я решительно ответила:

– Ночь с ним – ужасный вариант! И, потом, не забывай, я ведь уже пыталась его найти, лет семь назад. Но ничего не вышло. Он просто растворился, игнорировал мои письма, звонки и сообщения, а его отец и вовсе не пустил меня на порог! Еще и обозвал крылатой ведьмой и ушастой бесстыдницей. У них там, похоже, вся семья – фейриненавистники!

– Ну отец – это не сын, – невозмутимо отозвалась Эмер. – Да и потом, столько лет прошло с тех пор? Ты вот сделала пластическую операцию и уменьшила ушки, хотя я и до сих пор думаю, что зря. Может быть, твой первый тоже изменился, все понял, сожалеет и будет только рад тебе помочь. Так сказать, компенсировать причиненные неудобства.

– Вот именно, прошло уже десять лет! – горячо возразила я. – У него уже наверняка жена и свои дети. Как ты себе представляешь мое появление? Извините, простите, можно одолжить вашего мужа на одну ночь? Я потом верну? – тут Эмер рассмеялась, да и я вместе с ней, живо представив возможную реакцию на подобную просьбу. – Да и потом, я сомневаюсь, что этого козла может исправить хоть что-то!

– А давай найдем его страничку? – предложила сестра. – Заодно и проверим, появилась у него жена или нет?

– Ну нет, я в этом участвовать не собираюсь! Эмер, правда, я не хочу знать о нем ничего. Я сама разберусь со своими проблемами. У меня уже готов прототип лекарства, осталось провести несколько тестов, потом на основе моей крови создать индивидуальную формулу, и я избавлюсь наконец и от этой глупой привязки, и от воспоминаний, и начну новую жизнь!

– Ладно, не горячись, – примирительно подняла руки сестра, а Киффи заскулил и перевернулся на спинку, требуя продолжить поглаживания. – Но можно я хотя бы сама посмотрю? Мне очень интересно. Если не хочешь, я даже не буду тебе ничего рассказывать?

– Да ищи, конечно, – махнула я рукой, – как я могу тебе запретить? А я пока в ванну.

– А как его зовут-то, скажи? – крикнула вдогонку сестра.

– Ник Аткинсон, – произнесла я ненавистное имя и скрылась в ванной.

Я умолчала, что уже пыталась найти его в сети. В минуты слабости я сама порой думала, а не забыть ли о гордости и не заявиться ли к в гости к Нику и соблазнить его. В конце концов, я уже не та юная наивная девушка, что одиннадцать лет назад. Я молода, успешна, красива и знаю, чего хочу от этой жизни.

Только вот мои поиски ни к чему не привели. У моей первой и, как оказалось, безответной любви была старая закрытая страничка, на которую он давно не заходил и все. Никаких упоминаний о нем я больше не обнаружила. Ни резюме, ни профессиональных достижений. Пустота.

Ник появился в моей жизни на первом курсе Академии магии. Меня, тогда еще совсем юную фейри, включили в список студентов по обмену и отправили в соседнюю страну, Ламерию, в которой жили преимущественно люди. К эльфам юных фейри не отправляли – опасались последствий, несмотря на проклятие и защищающий нас закон. Хотя, по мне, так лучше бы отправляли к ним. Наверняка эльфы за долгие годы, что действовало проклятие уж смогли найти способы, как вдолбить в головы своих отпрысков, что нельзя соблазнять невинную фейри, если не хочешь потом на ней жениться. А если хочешь, то подумай еще раз, крепко-крепко подумай. Потому что это будет навсегда. Не отметить, не изменить и не исправить.

Ник же, который на одну четверть оказался эльфом – по бабушке со стороны матери, это правило или не знал, или не отнесся к нему всерьез. К несчастью для меня.

Вы спросите, чем думала я? Ведь я тоже знала о последствиях нашей связи?

Все просто – мне казалось, Ник по-настоящему меня любит.

Когда обаятельный, умный, веселый и очень красивый старшекурсник-шатен с карими глазами и потрясающей улыбкой, от которой замирает сердце, целый год смотрит только на тебя, не замечая никого вокруг – как не поверить в искренность его чувств?

На первом же свидании я расспросила, были ли у него в роду эльфы, и, получив утвердительный ответ, напомнила, что между нами могут быть только платонические отношения, если он не собирается взять меня в жены и провести со мной всю свою жизнь.

Он уверял меня, что все знает, что ему достаточно просто быть рядом. И я согласилась стать его девушкой. Тот год был самым счастливым в моей жизни.

А потом, перед его выпуском, когда Николас начал говорить о нашем будущем, о свадьбе, мне показалось, что он уже доказал свои чувства и я осталась на ночь в его комнате.

К сожалению, спустя неделю после той ночи моя счастливая сказка развеялась, словно дым. Не знаю и до сих пор не могу понять, почему, но Ник заявил, что все это было одной огромной ошибкой, что его ждет другое будущее, а мне стоит забыть о нем.

На мои слезы он не обратил внимания и просто ушел. Мне казалось, что моего возлюбленного словно подменили, что это жестокий розыгрыш, что он не может быть правдой. Я писала ему записки, все лето провела, пытаясь найти его, но все было безуспешно. В итоге я отказалась продолжать обучение в Ламерии и вернулась домой, в Эфирию.

Еще один год ушел на осознание и принятие того факта, что моя жизнь больше не будет прежней, что я не смогу, как другие фейри, забеременеть и родить чудесную девочку. Мне ничего не хотелось. Какой смысл что-то делать, если, как оказалось, тебя могут предать в любой момент? Даже тот, кто стал ближе всех, кому я отдала самое ценное что у меня было.

А потом я решила, что хватит. Я взяла себя в руки и поступила на новый факультет генной инженерии, где изучалась роль генов в течении магии по нашим магическим потокам у различных видов магических существ и исследовались инновационные способы лечения магических болезней. Я решила, что смогу найти способ снять старое проклятье эльфов и обязательно стану мамой! Пусть через десять лет, двадцать или даже пятьдесят – я готова была ждать. Век фейри не так уж долог, но все же в пару-тройку раз длиннее, чем у обычного человека. Так что время у меня было.

Я подтянула биологию рас, которой раньше как-то не особо интересовалась, успешно сдала экзамены, а через четыре года гордо стояла на сцене Академии, когда ректор вручал мне диплом и медаль за выдающуюся учебу. И за прошедшие с тех пор шесть лет я значительно продвинулась в исследованиях и даже собиралась номинироваться на престижную Треаллевскую премию за открытия в области генетики фейри и эльфов.

Я провела руками по мокрым волосам, смывая пену. Вода, как всегда, приносила облегчение и уносила грустные мысли. Так что из ванны я выходила уже совсем в другом настроении.

Что было, то прошло. Впереди – только успех!

Я даже пританцовывала, представляя, как буду произносить речь на сцене великолепного дворца в Треалле, и не сразу увидела озадаченное лицо Эмбер.

– Кейси, мне кажется, тебе стоит это увидеть, – обеспокоенно сказала она, поворачивая ко мне планшет.

Я перестала танцевать и спросила:

– Ты нашла Ника Аткинсона?

Эмер неуверенно пожала плечами.

– Сперва я нашла старую страницу. Там было только несколько фотографий и больше ничего особенного. Но потом я начала серфить выпускников Академии того года, и, кажется, я нашла кое-что интересное. Не уверена, твой ли это Ник, но, Кейси, ты должна посмотреть это видео, – ответила сестра со странной смесью сочувствия и ожидания.

Я вздохнула. Не нравятся мне эти нотки в голосе Эмер.

– Он. Не. Мой, – отрезала я, но подошла и села на подлокотник рядом с сестрой. – Запускай.

Эмер щелкнула мышкой и кадр на экране пришел в движение, показывая мне до боли знакомый главный зал Академии в Ламерии. Он был полон. На задних рядах сидели студенты, а впереди собралась очень разная публика. Большую часть, судя по микрофонам и видеокамерам, составляли журналисты, но среди сидящих на первом ряду я узнала ректора моей родной Эфирийской Академии, на кафедре которой я работала, а чуть дальше – членов комиссии из Треалля.

– Добрый день! – раздался мужской голос, и я вздрогнула.

Закусив губу, я зажмурилась, не желая смотреть на экран. Но это не помогло. Следующие же слова не оставили никаких сомнений в личности говорящего.

– Меня зовут Николас Гейлвинд, и я – ректор Центральной Академии магии и магических исследований Ламерии.

Я распахнула глаза. Весь небольшой экран планшета занял стоящий на сцене мужчина. Знакомый профиль, знакомые карие глаза. За десять лет, что я его не видела, он изменился. Черты его лица заострились. Во взгляде появилась твердость. Но это был Ник. Мой Ник.

Я судорожно сглотнула и вцепилась в подлокотник. Эмер обеспокоенно смотрела на меня, а я просто не могла отвести взгляд от экрана.

Ник обвел аудиторию взглядом, доброжелательно улыбнулся и продолжил:

– От имени всего преподавательского состава позвольте поприветствовать вас! Я рад, что сегодня, в этот знаменательный для нашей Академии день, вы все собрались в этих стенах. Как вам известно, несколько лет назад в нашей Академии была основана кафедра исследований редких магических болезней. Уже не один раз аспиранты этой кафедры были отмечены международными премиями за прорывные разработки в области лечения сложных наследственных заболеваний. Но сегодня мы с гордостью представляем вниманию общественности глобальный проект, над которым мы работали все прошедшие годы – снятие проклятия Орианны-Лавсана.

Новость произвела ошеломительный эффект: послышался гул голосов, журналисты вскинули вверх руки с табличками изданий, которые они представляли, все операторы навели камеры на сцену.

А я прошипела:

– Какого черта!

Волнение при виде Ника, удивление от занимаемой им должности, невольные воспоминания, нахлынувшие на меня при звуках его голоса, – все было забыто.

– Это же мои исследования! Это моя тема! – я зло смотрела, как члены комиссии из Треалля что-то строчили в свои блокнотики.

– Кейси, Кейси! – прикосновение сестры немного привело меня в чувство. Она поставила видео на паузу и взволнованно смотрела на меня. – Это он, да? Тот самый Ник?

– О да, это именно он! И ты посмотри, чем он занимается! Он собирается украсть мою награду!

– О, великие духи! – воскликнула Эмер, откидываясь на спинку дивана и хватаясь за голову. – Кей, я просто хотела узнать, свободен ли он. А он... Погоди!

Она оживилась и подскочила, усевшись на край дивана и схватив меня за руки.

– А почему он вообще исследует эту тему? Вы же оба тогда учились на одном факультете и никак не были связаны с магической медициной, если я правильно помню. Кей, а может его тоже проклятием задело?

Я хотела сперва возмутиться, но в словах сестры было разумное зерно. Неужели Ника тоже зацепило проклятием? Он, конечно, только на четверть эльф, но всякое бывает. Мне вот хватило его четвертинки, чтобы проклятие сработало на мне. Я поежилась. Часть для мужчин была весьма и весьма... неприятной. Хотя многие, вспоминая историю появления проклятия Орианны-Лавсана, считали ее справедливой. Многие фейри, конечно же.

История появления проклятия была одновременно прозаична и трагична.

Прозаична – потому что истории, подобные той, что лежала в его основе, к большому сожалению, случаются слишком часто. Взять, например, ту же меня – уж насколько, как я думала, я была умна и осторожна, а все же этого оказалось недостаточно. И пала я в итоге жертвой коварного соблазнителя Николаса Аткинсона, или, согласно новой фамилии, Гейлвинда (интересно, кстати, почему он решил оказаться от фамилии отца).

А трагична, поскольку закончилась та история, увы, печально.

Но обо всем по порядку.

Многие века тому назад, когда людей еще не так много было в нашем мире, и населяли его преимущественно магические существа, королевством Фейри правила мудрая королева Сарэйд. Она была прекрасна, умна, образованна и заботлива. Ее мысли занимало благополучие ее народа – фейри стремительно теряли свою численность. Дело в том, что в силу особенностей нашей магии, мальчиков рождалось крайне мало. И новых пар было слишком мало, чтобы поддерживать численность населения. Королева переживала, что раса находится на грани вымирания и всеми силами старалась придумать, как исправить эту ситуацию.

Несколько лет молодая королева посвятила изучению проблемы рождаемости, хотя многие пеняли ей, мол ее долг – продолжение рода. Но она не слушала злых языков. «Мой долг – забота о подданных», – возражала она, – «и пока я не придумаю, как исправить ситуацию, семьей обзаводиться не буду». И вновь пропадала в библиотеках, лабораториях и башнях ученых магов.

Спустя несколько лет она объявила подданным, что нашла решение. Она утверждала, что подняв летописи и изучив статистику численности населения за многие годы, пришла к выводу, что мальчики чаще рождались в годы, когда в мире происходили стихийные бедствия, когда природа бушевала и магия фейри отзывалась на эти изменения. Тогда рождались мальчики, которые становились стихийными магами, способными укротить стихию. А в хорошие и спокойные годы рождалось больше девочек – целительниц и травниц, поддерживающих мир и гармонию вокруг.

Хороших лет становилось все больше, поэтому и девочки значительно превосходили мальчиков по своей численности.

Подданные королевы впали в уныние. Что же теперь им было делать? Неужели пойти против своей сути и вместо того, чтобы успокаивать, растить и жить в мире им следовало разрушать, вызывать ураганы и наводнения и навлечь на себя гнев Духов?

Но королева ответила, что этого делать не придется. Она предложила пересмотреть подходы к вступлению в брак. Несколько лет они с целителями изучали особенности магии и ее наследования у фейри и других рас и пришли к выводу, что, если девушка-фейри возьмет себе в мужья человека, то в таком браке родится фейри, поскольку наши гены были сильнее человеческих.

Подданные не сразу поверили своей королеве. Многие годы они жили, избегая контактов с людьми, потому что боялись как раз разбавления своей крови.

Тогда королева решила сама подать подданным пример и взяла в мужья обычного человека из одного из соседних княжеств. Спустя пару лет у нее родилась чудесная девочка, названная Орианной.

Принцесса росла, окруженная любовью. Родители обожали ее, а народ восхищался. Многим фейри ее появление на свет подарило надежду на счастливой материнство, на продолжение рода.

Вслед за королевой и другие фейри стали брать себе мужей из людских княжеств. А Сарэйд не завершала свои исследования. И, спустя несколько лет, когда Орианна подросла, ее мать объявила, что отправляет девушку в государство эльфов. Вместе с ней отправили целую свиту фрейлин и щедрые дары. Королева надеялась выдать дочь замуж за одного из эльфийских принцев. По ее словам, в подобном браке могли рождаться и фейри, и эльфы, и даже мальчики фейри.

Поначалу все шло хорошо. Любимица народа писала домой счастливые письма. Ее приняли со всем почетом и уважением, возили по чудесным эльфийским лесам и горам, устраивали приемы в ее честь. Мать не могла нарадоваться.

Но спустя полгода Орианна вдруг вернулась домой. Одна, без свиты, печальная и изможденная. Несколько дней она скакала верхом, в дождь и в холод. И, оказавшись дома, слегла и впала в забытье.

В горячем бреду она шептала одно лишь слово. Не знакомое никому короткое мужское имя.

Тут же был отправлен запрос королю эльфов. Тут же принцессу окружили лучшие целители. Но увы, ничем помочь они не смогли. Через месяц Орианна покинула этот мир. Один из целителей, старый седовласый магистр, много повидавший на своем веку, сказал безутешной королеве, что дочь ее сгубило любовное потрясение.

И вскоре вернувшаяся во дворец делегация фейри подтвердила его слова.

Все оказалось, как я и говорила, весьма банально.

Молодая принцесса влюбилась.

Но, увы, не в тех эльфов, с которыми ее знакомили на балах и торжественных приемах. Нет, ей запал в душу молчаливый сын темного эльфа. И он, увы, поступил с девушкой совсем не благородно. Он воспользовался ее наивностью и влюбленностью. А, присвоив ее себе, жестоко порвал с ней, сказав, что ни одна фейри, даже дочь самой королевы, не сможет сравниться красотой и умом ни с одной из эльфиек.

Услышав эти слова, королева Сарэйд, потерявшая любимую дочь, поднялась на вершину горы и принесла себя в жертву духам, наслав на эльфов жестокое проклятие: ни один эльф, лишивший невинности фейри и отказавшийся потом от нее, не сможет провести ночь ни с одной другой женщиной до конца своих дней.

Королевство погрузилось в траур. Великая Сарэйд, столь многое сделавшая для своего народа, покинула их. Ее прекрасная дочь Орианна, надежда и любовь фейри, погибла. Казалось, наступили темные времена.

Престол перешел средней дочери королевы Сарэйд – Кэйтлин. И, когда спустя несколько дней сами король с королевой эльфов прибыли в Эфирию, их встречала юная девушка, стойкая, строгая и холодная.

Она не прогнала эльфов, несмотря на все слова советников. Она проводила их в лучшие покои, оказала достойный прием и выслушала их. Оказалось, эльфы, потеряв принцессу и узнав о произошедшем, пытались догнать Орианну, но та использовала магию, чтобы уйти от охраны, поэтому эльфы, посланные за ней, несколько дней блуждали по окрестным лесам и лугам в поисках созданных принцессой фантомных следов.

Стоя на ступенях королевского дворца перед площадью, заполненной молчаливыми жителями Эфирии, одетыми в знак траура в темные одежды, сами Король и Королева эльфов принесли глубочайшие извинения за действия своего подданного. Стойкая юная королева Кэйтлин, в один день потерявшая и сестру, и мать, приняла их извинения, и рассказала о наложенном королевой Сарэйд проклятии.

«Так тому и быть», – ответили эльфы и уехали обратно, оставив в Эфирии своего сына. Спустя несколько лет, когда Кэйтлин достигла совершеннолетия, она взяла его в свои мужья и между эльфами и фейри воцарился мир.

Постепенно горе подданных утихло. Росли дети новой королевы, среди которых, как и предсказывала Сарэйд, были и мальчики-фейри, и эльфы. И, вслед за королевой, девушки фейри стали все чаще создавать семьи с эльфами. Тем более теперь их безопасность обеспечивало проклятье, наложенное Сарэйд.

К сожалению, и среди фейри нашлись не самые порядочные девушки. Некоторые из них не хотели перебираться к эльфам, но очень хотели сына. У некоторых из них в Эфирии даже были возлюбленные! Но это не мешало им, пользуясь действием проклятия, отдавать свою невинность приглянувшемуся эльфу, а затем укатывать обратно домой. Ведь, даже если такая фейри была не беременна – не беда. Несчастный эльф, лишенный женского тепла, приезжал в Эфирию на ее поиски и можно было попробовать сделать ребенка еще раз. А потом вновь исчезнуть. Благо страна была большая.

Каждый подобный случай расследовался с особой тщательностью, виновные наказывались. Тех, у кого не было мужей, выдавали замуж за эльфов. Но коренным образом, увы, ситуация не менялась.

Дошло до того, что одна ушлая фейри, решив, что не стоит размениваться по мелочам, соблазнила племянника короля эльфов. И, разумеется, исчезла.

Спустя месяц разъяренные эльфы прислали депешу.

«Долгие годы мы терпели издевательства над нашими подданными и не вмешивались в знак уважения к страданиям вашего народа и памяти о погибших принцессе и королеве. Но случаи злоупотребления нашим доверием со стороны ваших поданных становятся все более вопиющими. Мы были вынуждены наложить ответное проклятие. Теперь ни одна фейри, отдавшая свою невинность эльфу, не сможет родить ребенка ни от одного другого мужчины».

После этого поток желающих получить ребенка от эльфа резко сократился, а вскоре и суровые законы, принятые новой королевой, лишавшие безответственных фейри и их детей права называться подданными Эфирии, а также жить и работать в ней, довершили дело, и ситуация нормализовалась.

Браки с эльфами стали заключать не так часто. И каждая девочка, как только приближалась к периоду взросления, первым делом узнавала о проклятии, которое назвали по именам двух несчастных жертв юной безответной любви, проклятием Орианны-Лавсана.

И вот теперь, стоящий на сцене мужчина, своими действиями обрушивший на меня всю ужасающую силу древнего проклятия, изначально созданного для защиты таких, как я, от таких, как он, утверждает, что нашел способ снять проклятие и собирается присвоить себе мои достижения?

Ну уж нет.

Я не позволю.

Только не он!

Я резко поднялась с дивана и щелкнула пальцами, призывая магию, чтобы высушить волосы. Они тут же уложились в изящные волны. Заправив несколько непослушных прядей, я заглянула в шкаф, и, выхватив оттуда первый попавшийся костюм, убежала в ванную одеваться.

Когда я, спустя пару минут принялась искать лодочки, Эмер, по-прежнему сидевшая на диване, ехидно поинтересовалась:

– Ну и куда ты собираешься?

Звук ее голоса заставил меня вздрогнуть. Я была так зла, что даже забыла, что сестра все еще тут.

– Прости, Эмер, но мне срочно нужно в Академию, – сказала я, заглядывая под диван, под кровать и даже в ящик с бельем.

Да куда же они пропали?

– Не это ищешь? – спросила сестра, показывая на серо-зеленые лодочки в тон моему костюму.

Я в удивлении уставилась на них. Оказывается, все это время они стояли ровно передо мной.

– Не хочешь досмотреть видео? – предложила Эмер, пока я, ойкая, поправляла не самую удобную колодку.

Да как можно так отвыкнуть от туфель за пять дней? Или я настолько забила на себя, что даже не замечала, насколько мне неудобно?

– Нет, прости, – отозвалась я, сбрасывая неудобные туфли и переобуваясь в короткие любимые серые кеды. – За всего лишь пять дней, пока меня не было на работе, этот Николас, – я почти выплюнула его имя, – ухитрился обойти меня и первым заявить о своих исследованиях. Не удивлюсь, если он и заявку уже подал. Я должна срочно подготовить все документы по своему проекту и отправить их комиссии, пока они не решили, что это я украла его разработки.

– Но он ведь у тебя ничего не крал, – заметила сестра.

– Мы не можем быть в этом уверены. И вообще, на чьей ты стороне? На его или моей? – возмутилась я. – Если ты забыла, то напоминаю, ты – моя сестра, а не его.

– Ладно, ладно, не горячись! – улыбнулась Эмер. – Давай я тебя лучше до Академии доброшу. Все равно мне в ту же сторону.

И спустя минуту мы уже мчались в сторону Академии.

Ну держись, Николас, ты еще пожалеешь, что решил перейти мне дорогу! Ребенок от тебя? Ни за что на свете. Я первой закончу исследования и запатентую результат. И тогда тебе, чтобы освободиться от проклятия, придется, наконец, сделать то, что ты должен был сделать уже давно – прийти и извиниться!