Тайные детишки от ассистентки. Предательство прошлого

Ярослава

— Яра, пойми, после всего произошедшего и после шумихи в прессе я не могу тебя взять преподавателем, учителем — да просто не могу взять на работу в академию, — произносит мой двоюродный брат, ректор частной академии искусств имени нашего дедушки.

Обходит свой рабочий стол и садится передо мной на корточки. Берёт мои руки в свои и сочувственно смотрит на меня.

— Да, я понимаю, — вздыхаю и выдавливаю понимающую улыбку. — Просто думала, что смогу устроиться куда-то и сама зарабатывать. Я ведь не могу всё время жить на вашей шее. Мне приятно, что и ты, и дядя Даня помогаете мне и моей маме. Но так ведь не может продолжаться вечно, — высказываюсь ему и пытаюсь немного объяснить, что в моей голове происходит. — Мира сама зарабатывает, — беру в пример свою сестру-близняшку. — Я думаю, тоже сама смогу. Но куда я ни прихожу, меня не берут, — с трудом сдерживаюсь, чтобы руки не опустить.

— Всё дело в статье, Яра, — озвучивает он факт, который нам и так хорошо известен. — Хоть пресса всё попыталась замять, людям от этого память не отшибло.

— Знаю.

Несколько месяцев назад нашей семье захотели отомстить и в прессу пульнули недостоверную информацию. Меня оклеветали, назвали мошенницей и девушкой лёгкого поведения, продавшей себя за гроши. Но это не так. Меня обдурили. Воспользовались моей доверчивостью и вокруг пальца обвели. Вначале с документами подставили, затем предложили спасение, но и оно было ложным. На меня собрали целый компромат, который угробил мою жизнь.

В прошлый раз меня защитил мой лучший друг. Но теперь его не было рядом, и люди разрушили все, что я выстраивала. Они сломали меня.

Мужчина моей сестры сказал, что если я хочу выйти из депрессии, мне нужно найти своё дело. Я решила начать работать, но… меня не хотят брать.

— И нет никакого варианта? — всё ещё надеюсь на чудо.

— Вообще, есть один вариант, — брат поднимается на ноги и идёт к своему столу. — Но он малооплачиваемой. Пока. Экспериментальная должность.

— Говори! Я на всё согласна.

— Наша академия периодически нанимает консультантов по какой-либо специальности, — рассказывает Вадим, показывая мне список, в котором отражено, на какие специальности уже нанимали консультантов и какие запланированы. — В этом месяце выступит консультант по анатомии человеческой. Это будет крупный специалист, известный. Думаю, для нашей академии было бы статусно и показательно, если бы мы предоставили ему ассистентку.

— Ты предлагаешь мне стать ассистенткой? — уточняю и не боюсь этой должности. Я у мамы в компании работала её ассистенткой, пока она не доверила мне организацию мероприятий самой.

— А почему нет? — радостно улыбается брат. — По сути, ты просто будешь выполнять мелкую работу. Сопровождать его в академии и выполнять различные поручения по занятиям. Распечатывать для него необходимые материалы. Как мой секретарь будешь, — разводит руками, и данная идея ему нравится. — Кроме того, это солидно и статусно. Может привести к нам таких же крупных специалистов. После двух недель с этим консультантом я тебе дам следующего. И так до конца учёбы. Получать будешь как младший преподаватель. И всё в пределах академии. День короткий.

— А знаешь, давай, — оживлённо восклицаю. Впервые за несколько месяцев. — В любом случае это хоть что-то. Не хочу сидеть ни у кого на шее. Хочу сама зарабатывать.

— Ты вообще как? — брат подходит ко мне и приобнимает.

— Да нормально, не переживай. Я в норме, — вру.

Я вообще не в порядке. Меня беспокоит всё, что происходит вокруг. Меня раздражают журналисты, которые всё ещё как-то пытаются зацепить. Меня напрягают все эти люди, что будто случайно бросают на меня пытливые взгляды, а может, и не случайно. Мимолётный взгляд, а мне кажется, что они ищут подвох. Они знают о статье. Они знают меня. Они смеются надо мной за спиной.

Сестра говорит, что у меня низкая самооценка. Возможно, она права. Но я не знаю, как её поднять. Шопинг, мотивационные видео и даже косметика — это не помогает.

Помогает лишь время, что я провожу наедине с собой. В одиночестве. Когда вспоминаю время, когда не было сети. Когда рядом со мной были верные друзья.

Ещё немного поговорив с братом, оформляем договор на сотрудничество. А после я встаю и иду к двери, уже составляя себе мысленные планы на завтра.

— Яра, я забыл тебе сказать, — кидает мне в спину брат. — Возможно, это будет важно. Консультант — пластический хирург.

— Пластический хирург? — переспрашиваю удивлённо.

— Ты имеешь что-то против пластических хирургов?

— Да нет, — дарю ему улыбку. — Знаю одного пластического хирурга. Они лапочки.

И почему это сразу не зацепило моё внимание? Почему я даже не предположила, что судьба иногда сводит людей?

Ведь у меня есть один знакомый пластический хирург. Мой лучший друг Лев Царёв. Тот самый, который однажды меня спас. Но мы не виделись уже несколько лет. Он уехал.

И я даже не догадывалась, что мне нужно вернуться в Россию, чтобы вновь обрести счастье, найти своего друга и узнать то, что он скрывал от меня шесть лет.

Лев

— Пап, вставай. Вставай давай, — будит меня дочь и трясёт за руку. Она хуже будильника — талдычит одну и ту же фразу. — Ну, давай же! Вставай! Хватит дрыхнуть. Опоздаешь на работу свою важную.

— Анфиса, дай поспать, — бурчу на неё и голову подушкой накрываю.

Жаворонок она, вся в свою мать. Сын в меня пошёл — сова. Но, к нашему общему несчастью, у нас есть Фиса, которая каждый день встаёт в шесть утра и спать не даёт вначале своему брату, а потом всем, кто попадётся ей на глаза.

— Пап, ты так всю жизнь проспишь. Мы тебе завтрак приготовили, — её голос становится мягче и нежнее. А затем резко делается громким: — Никита, ну ты несёшь?

— Несу, — отвечает сын, старательно внося что-то в мою спальню.

Нехотя открываю глаза и кидаю взгляд на дочь. Моя зайка с голубыми глазами смотрит на меня задорно и весело. Ещё бы — поспать мне не дала. Свои демонические планы на этот день выполнила уже с утра.

Перевожу взгляд на дверной проём и встречаю сына, который держит в руках деревянный поднос с чаем, бутербродами, которые они приготовили вместе с сестрой. На краю скромно стоит маленькая порция каши. Но её готовили уже не дети.

— Вот, посмотри, пап, — Никита ставит передо мной поднос, а Анфиса, взяв с него ложку, даёт её мне. — Хоть сахар и вреден, папа, но сегодня можешь себе позволить немножко.

— Спасибо, — благодарю я её с улыбкой. — Сегодня запрет на сахар не распространяется на мою персону. Какая честь, ваше величество.

— Сегодня у тебя выходной от диеты, — закатывает она глаза. — Это за то, что ты мне вчера те туфельки купил.

Порой мне кажется, что это она меня воспитывает. И именно я получаю поощрение за хорошее поведение.

— Спасибо, — повторяю вновь и добавляю себе всего одну ложечку сахара в чай. Тянусь, чтобы добавить сахар и в кашу, но, кажется, запрет снова начинает действовать.

— Пап, в кашу нельзя. Она и так вкусная, — забирает у меня ложку и откладывает в сторону. — Нас Стефа уже накормила.

Бросаю взгляд на дверной проём и наконец вижу младшую сестру. Сестра живёт с нами совсем недавно. Вернулась из Штатов, где не смогла оставаться после произошедшего с её мужем. Присматривает за домом и помогает мне с детьми, ведь один я не справляюсь. Хоть они и двойняшки, но абсолютно разные.

Анфиса — умная до жути. Уже сейчас, в пятилетнем возрасте, проходит школьную программу второго класса. Неофициально. Мы занимаемся с репетиторами, но у неё и правда отличный склад ума. И я подумываю о том, чтобы отдать её в школу уже в шесть. Пройти тесты и, может, даже перескочить несколько классов.

Никита — беда и моя головная боль. Столько травм я в своей жизни не видел никогда. Даже с моим профессиональным опытом. Только недавно гипс с ноги сняли. Упал со скейтборда.

В общем, одна умная, другой активный. И один я с ними не справляюсь. Няни убегают от нас одна за другой. А Стефания не сбежит. Она живёт в моём доме, и бежать ей некуда.

— Папа, кушай, — твердит дочь и начинает сама меня кормить. — Тебе нужно наполнить организм всеми необходимыми элементами. Завтрак — это самая важная часть дня. От того, как ты поешь, будет зависеть весь твой день. Твоя энергия и силы.

— Ем, малыш, — демонстративно проглатываю одну ложку каши, заедаю её бутербродом с сыром и запиваю чаем. — А ты плотно поела?

— Нормально для девочки я поела, — уклончиво отвечает она и оглядывает меня с неким осуждением. — Я всё же девочка, папа. Мне нужно следить за фигурой.

— Ясно-ясно, — глажу её по голове. — Какие планы на сегодня, малыш?

— У меня сегодня четыре репетитора, — садится поудобнее и принимается рассказывать. — Два занятия пройдут в первой половине дня, потом я прервусь на обед. Затем у меня будет целый час отдыха и ещё два занятия одно за другим, — важно заявляет моя дочь.

— А у меня сегодня “активный город”, — боксируя, сообщает сын. — Мы сегодня будем практиковать лыжи.

Поняв, что сына не успокоить, я решил отдать его на безопасный “активный город”. Там занимаются всеми видами спорта и обучают детей умению делать это безопасно. Это что-то между секцией и детским садом.

Пока успехи у нас небольшие, но все же они есть. Мы продержались целый месяц без травм. Не считая гипса.

— Я отвезу вначале Никиту, затем — Анфису на занятия, — сестра проходит в комнату и садится на край кровати. — Съезжу на маникюр и после весь день проведу в ожидании Анфисы. Потом мы заберём Никиту и вернёмся домой, — рассказывает она, соблюдая нашу утреннюю традицию делиться планами на день.

— Какие занятия у тебя там, пап?

— Я сегодня буду обучать студентов. Точнее, первое ознакомительное занятие, — продолжаю доедать свой завтрак в кровати. — Узнаю, где что находится, и уже с завтрашнего дня у меня начнутся занятия полноценные.

— Всё. Можете уносить поднос, — командует Стефания детям. — Папе надо одеваться и готовиться. Не забудьте вымыть посуду.

— Ага, — отзываются двойняшки.

Как только дети покидают мою комнату, сестра вновь начинает разговор.

— Ты ведь будешь в академии Громовых, Лев, — недовольно поджимает она губы. — Не боишься, что она как-то связана с Ярославой?

— Она с ней связана, — встаю с кровати. — Но Яры там не будет. У неё нет педагогического образования.

— Может, всё же откажешься от этого? — предлагает она уже в который раз с момента, когда я сообщил, что согласился на эту авантюру.

— Ты же знаешь, что не могу, — оборачиваюсь к ней. — Мне нужно выполнить план в этом месяце по благотворительности. Ненавижу репутацию. И Яры там не будет…

Надеюсь на это.

Хоть и хочу её увидеть вновь, я не могу себе позволить эти встречи. Цена слишком велика.

Лев

Паркуюсь около академии и размеренным шагом иду внутрь, разглядывая всё на своём пути.

Где находится кабинет директора, мне уже известно: во время моего прошлого визита он сам выходил меня встречать. На днях мы пересекались здесь и заключали договор на временное сотрудничество.

Вадим Громов показался мне адекватным, состоятельным и компетентным ректором, который и правда заботится об интересах своих студентов. Думаю, именно поэтому я всё же согласился на эту авантюру, чтобы стать консультантом по анатомии человека.

Да, у меня определённый благотворительный план, который я выполняю каждый месяц. Обучение и чтение лекций студентам, школьникам и даже детсадовцам — один из семи пунктов.

Родство Вадима Громова с Ярославой меня немного смущает. Я не хочу случайно столкнуться с девушкой в стенах академии. Но месяцы наблюдения за ней дали мне понять, что Яра сюда практически не приходит. Было лишь единожды — и то на несколько минут.

У меня был выбор: академия искусств или государственный медицинский институт. Но в государственном медицинском институте я уже преподавал и остался недоволен условиями. Дело в том, что институт не заботился о том, чтобы приходили все студенты. Они наплевательски отнеслись ко всему, что я делал для них. Мои приятели, которые преподавали в академии искусств Громова, давали положительные отзывы и о её организации, и о самих студентах, отмечая хорошую посещаемость.

— Лев Михайлович, вы так пунктуальны. Люблю пунктуальных людей, — ректор встречает меня около своего кабинета — вероятнее всего, он и сам только что пришёл.

Подаю ему руку, которую он пожимает. Оглядев мужчину, понимаю, что моя догадка верна. Сумка в одной руке и пальто в другой свидетельствуют о том, что он только из дома.

— Не люблю опаздывать, — говорю ему, пока он кабинет отпирает. — Я ценю своё время и время людей, которые зависят от меня.

— Может, пройдём в мой кабинет? — предлагает Вадим Громов, открыв дверь. — Не поймите меня неправильно, но мы ждём ещё одного человека. И ждать приятнее в моём кабинете, где есть всё для этого необходимое, — первым делает шаг внутрь и вешает пальто в шкаф.

— И кого же? — захожу за ним следом и закрываю дверь.

— Мы решили улучшить условия для наших консультантов и наняли ассистентку, — рассказывает он, направившись к своему столу. — Она будет во всём вам помогать. Станет вашей правой рукой, — расписывает всё ректор, пока садится в своё кресло. — Она уже едет. Девушка хорошая, приятная в общении, исполнительная и готовая трудиться. Но прошу первые несколько дней на неё сильно не давить. Вы её в первый подопечный, — одаривает меня улыбкой.

— Конечно.

Внутренний голосок уже твердит — нет, он кричит о том, что что-то не так. Никто из тех, с кем я говорил об академии, не рассказывал ни о какой ассистентке.

Это нововведение мне не нравится. Я привык со всем справляться один. Я одиночка. Мне не нужны шестёрки.

Вместе с ректором быстро пробегаемся по рабочему плану и вопросам, которые возникают по пути. Сверяем все необходимые бумаги. Согласовываем тесты, которые я приготовил. Успеваем даже выпить чашечку кофе. И лишь после этого на телефон Вадима Громова приходит сообщение, и он поднимается со своего места.

— Ассистентка уже на месте. Предлагаю спуститься вниз и встретить её, — в привычном для себя тоне, спокойно и размеренно говорит ректор. — Она проведёт для вас отличную экскурсию по академии. Я даже могу сказать, что она отлично ориентируется на местности. Вчера ваша ассистентка при мне штудировала все карты и планы академии. Искала даже потайные ходы, чтобы удивить вас. Говорю же: ответственная, — расхваливает мне её так, словно женить как минимум собирается.

— Даже интересно с ней теперь познакомиться, — отзываюсь, собирая документы в свою сумку. — Искать потайные ходы академии? Она перечитала фэнтези-книг?

— Она их фанатка, но это по секрету, — подмигивает мне. — Я читал ваше интервью, и, кажется, вы тоже фанат. Гарри Поттера — уж точно, — указывает на татуировку на моей руке. Дары смерти.

Я никогда до встречи с Ярой не смотрел, не читал и не интересовался этой книгой. Но она меня подсадила. Или я подсел, потому что она была фанаткой.

Сердце начинает колотиться как бешеное. Мозг уже давно кричит о том, что не может быть столько совпадений. Неожиданно ассистентка. Фанатка фэнтези-книг. Ответственная.

Я не хочу верить, что моей ассистенткой может стать Яра. Такого не может быть. Такого не должно быть!

Я не хочу этого! Я не хочу с ней встречаться! Я не хочу смотреть в её глаза! Я не хочу, чтобы она узнала о моём предательстве. Для неё я просто исчез, уехал, испарился. Я хочу, чтобы так продолжалось и дальше.

Мне комфортнее оберегать её на расстоянии. Не встречаться с ней. Не видеть её карих глаз. Не пропадать в них вновь и вновь.

— Вон она, — восклицает ректор и указывает на девушку с длинными каштановыми волосами.

Дыхание прерывается. Картинка в глазах темнеет. Звук искажается, терзая внутренним писком в голове.

— Яра, — кричит ректор, и девушка плавно, словно в замедленной съёмке, поворачивается к нам.

Сражает наповал своей широкой белозубой улыбкой и ломает последнюю надежду в моём сердце.

Глаза Яры округляются, когда она замечает меня и узнает. Да, за эти годы, что мы не виделись, я почти не изменился. Лишь в уголках глаз появились морщинки. Но даже если бы я изменился, она бы узнала. Она всегда меня узнавала.

— Она? — хриплым голосом интересуюсь у ректора, надеясь на то, что ошибся. Она просто зашла к брату навестить его. А моя ассистентка — та женщина в синем халате и с ведром в руке.

— Ярослава Громова. Моя сестра младшая, — с гордостью произносит мужчина, представляя её. — Вам что-то не нравится? Вам не нужна ассистентка? — его голос наполняется страхом и какой-то паникой.

Я понимаю, что должен отказаться. Сказать, что мне не нужна ассистентка. Что я справлюсь сам. Что привык работать в одиночку. Но глядя в глаза Ярославы, утопаю в них. В глубине искреннего, наивного взгляда. В её улыбке.

Я не видел её так долго. Я так давно не слышал её смех. Не улыбался от того, что она сделала что-то глупое и сумасшедшее. Не слушал её безумные идеи о том, как можно сэкономить, чтобы сберечь природу. Не участвовал в её митингах по защите планеты.

Это всего на две недели! Пока я буду здесь консультантом. Затем я её оттолкну от себя. Обязательно оттолкну. Но сейчас я не могу себе этого позволить. Не могу отказаться даже от одного дня в её компании.

— Нет, мне нужна такая ассистентка, — говорю не своим голосом.

Я совершаю глупость. Я рискую своими детьми. Но я так её люблю и безумно соскучился.

***

— Ну, раз вы уже знакомы и, как оказалось, в прошлом дружили, — счастливо и довольно отзывается ректор, который после того, как услышал, что от Яры я отказываться не собираюсь, аж заулыбался, — то, пожалуй, оставлю вас одних и пойду займусь своими делами. Ярослава, покажи нашему консультанту академию во всей её красе, — командует он младшей сестрёнкой.

Я знаю, что Яра лишь двоюродная сестра ректора, а родная у неё только сестра-близнец Мирослава. Но Ярослава всегда с любовью отзывалась о своих двоюродных братьях и считала их родными. Такими же, как и Миру.

Я много знаю о Яре. Мы были соседями и учились в одной школе. Только я был старшеклассником, а она на несколько лет младше. Окна наших комнат располагались напротив, и мы часто общались.

Я знаю о ней больше, чем она сама о себе. Я знал, какие вещи она надевает в зависимости от настроения. Знал, что по вторникам надевает свои любимые серёжки. Знал, что она ненавидит клубничное мороженое и информатику. Я знал, куда она прятала табель с оценками, когда получала плохой балл. Я знал, что её сестра прячет в её комнате то, что не хотела, чтобы видели другие. Я знал, что Яра мечтала о щенке. Я знал о каждом её шаге.

Вначале я просто за ней следил и наблюдал. Через окно и незаметно для неё подглядывал. Но когда она стала меня замечать следящим за ней, я решил познакомиться. Как это говорили мои друзья — подкатить. Но она была другой. Не такой, как все девушки вокруг меня. Моё внимание она приняла за намёки на дружбу. И я дал ей эту дружбу, хотя сгорал от любви к ней. Я слушал её рассказы и мечтал хоть раз поцеловать её. И я мог, но боялся её напугать.

Яра всегда отличалась от своей сестры. Она была тихой, милой, заботливой и нежной, пока её сестра могла крушить всё вокруг. Она отличалась своей добротой и теплом, что от неё исходит даже сейчас. И тем отношением, что дарила людям, которых любила. Она старалась всем помочь, даже если это было невыгодно ей.

Мы много ссорились с ней на этой почве. Но даже это не могло убить мою любовь к ней. Даже то, что я долгое время был во френдзоне.

— Спасибо, что не отказался от меня в качестве ассистентки, — произносит она во время экскурсии где-то на втором этаже.

Но я даже не слушал и не вникал в экскурсию. Перед глазами без остановки проносились годы нашей дружбы.

— Не за что, — коротко бросаю.

— После всего, что произошло с прессой… — начинает Яра, оглядываясь на меня. — Ты ведь знаешь, что история с тем негодяем, который заснял меня и подставил, мечтая посадить за отказ — вновь всплыла, — восклицает она и морщит носик, точь-в-точь как Анфиса, когда ей что-то не нравится. — Ты представляешь, меня хотели арестовать даже здесь, в России, хотя это было в Америке!

— Я слышал об этом, — немногословно отвечаю.

— И после этого меня не хотят никуда брать, — рассказывает она, и мне хочется уничтожить весь мир, который её отвергает. Зарычав на несколько секунд, она собирается в единое целое и продолжает. — Брат согласился взять меня на должность, которую сам придумал. И думаю, только ради меня, — жалуется. Поднимает на меня взгляд и вновь очаровывает улыбкой. — Но я не жалуюсь. Я безумно ему благодарна и тебе тоже. Этот эпизод разрушил мою жизнь полностью. Но я восстановлюсь! Как всегда! Я ведь сильная.

— Я знаю.

— Ты так пропал тогда внезапно, — и опять она переходит на личное. — Через несколько месяцев после этого случая ты просто взял и исчез.

— У меня были дела, — развожу руками и взгляда от неё отвести не могу. — Я не мог остаться.

— А я думала, это всё из-за той встречи в ресторане, когда ты… — не может договорить, а я не хочу вспоминать тот день.

Нет, это произошло потому, что ты не поверила мне. Не услышала меня, когда я говорил тебе о том, что ты мне дорога. Что я люблю тебя.

— Я не люблю вспоминать прошлое, — бросаю ей.

— Ну, ладно. В любом случае спасибо, что работаешь со мной, — выходит вперёд и взгляд мой ловит, чтобы улыбнуться. — Я буду стараться изо всех сил соответствовать тебе.

— Скандал слишком навредил, да? — поджимаю губы.

— Да, и хоть скандал удалось замять, люди всё равно всё помнят, — расстраивается она и вздыхает. — И не хотят со мной связываться. Благо уголовное дело закрыли.

Об этом я тоже знаю. Ведь отдал немалые деньги за то, чтобы абсолютно все улики были стёрты. Пришлось воспользоваться всеми связями, чтобы это сделали. Чтобы это дело вообще прекратило существовать и не имело шанса на возрождение.

В прошлый раз, в Штатах, мне удалось лишь убрать одну улику и подкупить следователя. Но в этот раз я уничтожил всё в корне. Как и того, кто решил обидеть мою Яру.

— Может, после экскурсии и двух твоих пар посидим в кафе? Пообедаем, поговорим о жизни? — спрашивает она, неловко замявшись.

Чёрт, она вообще не изменилась. Всё такая же ранимая и мягкая. Всё такая же, нуждающаяся в защите. В моей защите.

— Нет, извини. У меня дела после, — частично вру.

После академии у меня в клинике будет несколько приёмов с клиентками. Их можно отложить, ведь они внеплановые, но… я не хочу оставаться с Ярославой. Мне нельзя.

Я дал себе возможность видеть её эти две недели, но не привязываться.

Яра — мне чужая. Несмотря на то, что она — мать моих детей.

***

Не прощаясь с Ярой в академии, сразу после лекции срываюсь и ухожу. Благо путь я помню и без приставленной ко мне ассистентки. На парковку несусь со скоростью, с которой никогда в жизни не ходил.

Я бегу оттуда, где есть она. Я бегу от Ярославы.

Я не могу быть с ней наедине, потому что меня чертовски тянет к ней. Даже больше, чем раньше. Я словно наркоман, который давно не принимал дозу, и теперь, когда новая порция перед ним — я не могу сдержаться.

Сажусь в машину и лишь в ней расслабляюсь и позволяю эмоциям выйти наружу.

Она здесь. Моя Яра в чёртовой академии и теперь работает на меня. Я согласился на это. Я подписал себе приговор, который могу не вынести.

Как я ещё проведу рядом с ней целых девять рабочих дней? При том… что теперь все две недели только о ней и буду думать.

Будто мне без неё проблем мало!

Надо просто держаться от неё подальше! Держать дистанцию и не подпускать к себе. Не говорить с ней.

Но разве я могу? Могу не привязываться к ней и не обращать внимания на ту, что так и не смог разлюбить? На ту, мысль о которой заставляет моё сердце биться чаще. На ту, что дарила мне всегда счастье и покой.

— Я могу! — решительно заявляю себе и завожу машину аккурат под начало дождя. Включаю дворники и выезжаю с территории академии, но… — Я не могу, — осознаю в тот момент, когда останавливаюсь около остановки и приоткрываю окно, называя вслух её имя. — Яра, садись. Я подвезу.

Ярослава

Примерно за час до окончания занятий мне звонит сестра и сообщает, что не сможет заехать за мной. Но скидывает сообщением номера автобусов, которые едут до дома, плюс номер такси, которое дешевле, чем всем известный жёлтый извозчик.

Но стоит мне дойти до остановки, как начинается дождь. А я, как назло, сегодня туфли тканевые надела, для которых влага опасна. Она им противопоказана.

Включив в телефоне карту, сверяюсь с тем, когда приедет нужный мне автобус. Двадцать три минуты ещё.

Опускаюсь на скамейку и молча, глядя на то, как дождь усиливается, жду свой транспорт. Разглядываю машины и пешеходов, пока в какой-то момент рядом с остановкой не тормозит белый автомобиль, и его окно с пассажирской стороны начинает ползти вниз, открывая мне лицо Льва.

— Яра, садись. Я подвезу, — кивает он на пассажирское сиденье, и я, недолго думая, сажусь в машину бывшего лучшего друга. Не успеваю пристегнуться, как машина срывается.

— Спасибо! — разобравшись с ремнём, обращаюсь к Царёву. — До автобуса было ещё долго.

— Ага, — бросает он равнодушно, продолжая выезжать на главную дорогу. — Ты домой?

— Да! Домой, — киваю головой и улыбаюсь. — Ты так с лекции неожиданно ушёл. Я даже не успела тебе сказать “Пока”.

— Звонок был важный, а в аудитории шум, — отвечает он.

— Ясно, — вздыхаю, понимая, что на разговор он как-то не настроен и волчонком на меня смотрит. — Как ты вообще, Лев? — поворачиваюсь к нему. — Расскажи немного о своей жизни.

— Нормально я. Всё как у всех.

— Семья? Где работаешь? Как вообще твоя жизнь? — закидываю его вопросами, которые меня интересуют, полная оптимизма узнать о нём всё за то время, что мы не виделись.

Я ведь звонила ему, писала и искала способ связи первый год, а затем, поняв, что он отрезал своё прошлое, перестала пытаться что-то сделать. Но судьба нас вновь связала, и я не намерена упускать эту возможность.

Я хочу вернуть своего Льва и нашу дружбу!

— Яр, у меня голова болит, — произносит он, даже не глядя в мою сторону. — У меня вечером операция. Я не хочу разговаривать. Давай я просто тебе подвезу, и на этом всё. Хорошо?

— Ага, — отвечаю и отворачиваюсь к окну.

Какой-то он противный и вредный стал. Ужасно невыносимый!

Весь путь до дома молчу и позволяю ему подвезти меня. Собираюсь так же молча выйти, чтобы не нервировать его, но он заговаривает первым.

— Яр, прости, — его голос звучит тихо и виновато.

— Я не просила тебя меня подвозить. Там сам предложил, — напоминаю ему. — Но почему-то ты злишься именно на меня.

— Я не злюсь, — смотрит перед собой. — Мы давно не виделись, Яра. Между нами образовалась огромная пропасть. Мы больше не друзья. Ты чужой мне человек, несмотря на наше прошлое. Я не хочу говорить с тобой о личном. А подвёз, потому что мне по пути. Моя клиника недалеко отсюда.

— Прости. Просто… — начинаю, но замолкаю. — Неважно. Спасибо, что подвёз, — и выхожу из машины, с трудом сдерживая себя.

В подъезд иду с гордо выпрямленной спиной, но стоит оказаться в подъезде, начинаю плакать.

За что он так со мной? Я ведь просто спросила, как его дела, а он…

Да и пошёл он!

Всегда нелюдимым был, а сейчас вообще зверьком стал! Пусть таким и остаётся! А я не собираюсь больше к нему приставать с вопросами. Отныне чисто деловые отношения!

***

Успокоившись, поднимаюсь на свой этаж. Мама, вероятнее всего, дома и я не хочу, чтобы она видела моих слёз.

Из-за скандала со статьёй я долго была в депрессии и мама видела столько моих истерик, что очередную она вряд ли выдержит.

— Яра, это ты? — кричит родительница из кухни, когда я открываю дверь своим ключом и вхожу в дом.

— Нет, грабитель. Ключи нашёл и долго искал подходящий замок, — отшучиваюсь, скидывая обувь.

— Смешно, — выходит она, вытирая руки. — Ко мне вечером Агата придет. Будем чай пить с плюшками. Готовлю сейчас, — рассказывает она. — Что-то случилось? — спрашивает, вглядевшись в моё лицо.

— Нет, всё нормально, — вешаю куртку на вешалку. — С чего ты решила, что что-то случилось? — даже улыбку надеваю, чтобы она не расстраивалась.

— Ты заплаканная, — скрещивает руки на груди и фирменный свой сурово-родительский взгляд на мне применяет. — Колись.

— Я Льва видела…

— Опять! — прерывает она меня. — У меня уже галлюцинации, Яра. Давай к психологу сходим?

— Нет, мам. На самом деле видела! — восклицаю. — Это его Вадим нанял консультатом. Это его ассистентка я теперь.

— Чего?! Да ты что?!

— Да, — продолжаю возбуждённо. — И он меня сейчас подвёз.

— А чего не зашёл? — сразу же вопросами меня закидывает. 00 Я бы его первой партией плюшек накормила. Яведь помню его любовь к плюшкам засахаренным.

— Он теперь кислые лимоны любит и букой стал, — ворчу, вспоминая его поведение. — Заявил, что я ему чужая и у нас с ним пропасть образовалась. Какая, к чёрту, пропасть, мам? Он ведь даже запонки, которые я емуподарила надел сегодня! Может и совпадение, но всё равно! Да, пошёл он!

Отношения у Льва с моей матерью всегда были хорошими. Он помогал по дому, ведь мужчины в нашем доме никогда не было. Чинил всё, что ломалось. Проверял счётчики и крутил какие-то гайки в котельной. Лампочки вкручивал, но это лишь потому что высоким был и единственным, кто дотягивался.

Мама его в ответ всегда кормила традиционной русской выпечкой и давала с собой. Но в его семье это мало кому нравилось, но ему. Он был без ума от сахарный плюшек с молоком.

— Негодник! — поддерживает меня родительница.

— Мне плюшку дашь? — шмыгаю носом и жалостливый вид принимаю. — Я с молочком, — поднимаю взгляд и улыбку дарю.

— Конечно, Яр, — приобнимает за плечи и ведёт на кухню, где кормит, а после отпускает в комнату. Но за небольшим перекусом, мы успеваем вспомнить всё.

То, как мы познакомились со Львом. Он был старшеклассником. Тихим, спокойный, умным и малообщительным. Его не интересовали пляски по классу с одноклассниками. Он предпочитал им книги. Молча за ребятами наблюдать и называть их первобытными дикарями. Но даже несмотря на то, что он был не таким, как все, он был авторитетом среди всех.

Лишь раз стукнув по столу и оглядев их своим тяжёлым взглядом, он мог заставить всех заткнуться. Все боялись его выбесить. Ведь он мог с одного удара в голову отключить человека. А ещё у него дома были пистолеты, и онхорошо стрелял по банкам. И даже меня учил.

Я была младшего него на несколько классов. Тоже не любила шум и гам. А спастись в школе от него можно было только в одном месте. Под лестницей. Лев тоже знал это место. Там мы и встретились. Вначале мы избегали друг друга, а затем поняв, что нам комфортно в обоюдной тишине стали приходить туда вместе.

Это часть моей истории, но оказалось, что не его. Он знал меня задолго до этого. Он был моим соседом. Темсамым, от которого я пряталась, думая, что он извращенец из фильмов. Даже маме жаловалась, но мне не верили.

Наши встречи под лестницей становились все чаще и чаще. Разговоры продолжительнее и увлекательнее. А закончилось всё тем, что он стал меня провожать до дома, звонить мне, а я ему.

Мы стали больше, чем друзья. Он был для меня старшим братом, что помогал делать уроки, объяснил темы, которые я не понимала. Ведь он был чертовски умным. Он и сейчас умён!

Одноклассницы и почти все девочки из нашей школы завидовали мне, считали нас парой. Нас дразнили, но мы не обращали на это внимание. Нам было хорошо и интересно вместе, несмотря на разницу в возрасте.

Парни ко мне никогда не лезли, боясь Льва. Да и он ко мне никого не подпускал, говоря, что мне надо учится, а не с парнями гулять. Для этого у меня есть он.

Да и мне никто не нужен был.

Я сделала из него фаната Гарри Поттера и заставила на день рождение сделать мне волшебную палочку своими руками. И он сделал. Она до сих пор со мной. И не отпускает ни меня, ни воспоминания.

Вернувшись в свою комнату, достаю из сумки телефон и обнаруживаю там несколько сообщении от неизвестного абонента.

С опаской открываю их и удивлённо округляю глаза, читая сообщение.

“Я выслал тебе на почту то, что завтра надо будет распечатать студентам. Прошу сделать это до начала лекции. Лев.”

— На почту? — переспрашиваю вслух и лезу в соответствующее приложение и вижу там письмо от Царёва.

Стоп! Откуда у него моя почта? А номер телефона?

А адрес? Он ведь не спросил его, когда вёз меня домой…

Странно!

Хотя может у него контакты мои есть, если я его ассистентка. Это даже логично.

Но чертовски странно…

Лев

Домой возвращаюсь ближе к девяти. Операция по исправлению носовой перегородки с изменением формы носа прошла без проблем. Хотя я думал, что они могут возникнуть из-за особенности пациентки. Но обошлось.

Не хотел бы сейчас ещё из-за этого переживать. Мало того, что последним придурком себя считаю из-за того, что нагрубил… Она просто хотела спросить, как я, а я… а я не знал, как дышать в её присутствии. Как смотреть и как говорить. Ведь одно слово с её стороны — и меня могло сорвать. Как кран. Выпалил бы ей всё. О чувствах, о детях и даже о собственном предательстве. Я никогда не мог хранить что-то от неё в тайне.

О моей жизни она не знает всего трёх вещей. Первое — чем занимаются мои родители. Второе — что я люблю её. Третье — что у меня от неё дети.

— Папа! — Анфиса и Никита несутся ко мне. — Ты пришёл! — обнимают меня, пока я глажу их по голове.

То, ради чего я готов пахать днями и ночами. Ради этих малюток, что любят меня, несмотря на то что я натворил. О том, что у них есть мама, они знают. Но о том, почему она с нами не живёт, вопросов не задают. Насытились моим: “Мы пока не вместе, потому что у нас не случилось настоящей любви”.

— Я дома, и я принёс вам сладкого, — отвечаю и демонстрирую бумажный пакет в руках.

— Но без сахара? — уточняет блюстительница моей диеты, всех ограничивая в сахаре.

У Никиты как-то был диатез, и она, узнав причину, прочла в доме всё на эту тему. Узнала, что сахар вреден, и теперь не даёт его есть никому в доме. Даже мне, хотя я тот ещё сладкоежка.

— Естественно! Всё натуральное и без сахара! — отвечаю ей.

— Тогда спасибо, — забирает у меня пакет и вместе с ним несётся в сторону кухни. Никита следом за ней, изображая самолёт.

Сестра выходит ко мне в коридор и, прислонившись головой к арке, спрашивает.

— И как всё прошло? — вопрос её звучит устало и безэмоционально.

Стефания уже продолжительное время в депрессии. Некоторое время назад в Штатах её муж и годовалая дочь разбились в аварии. Её супруг был весьма состоятелен. Его семейка сразу же начала делить наследство, они словно коршуны налетели на Стефу, угрожая и терроризируя. Дойдя до точки кипения, она поняла, что либо загремит в психушку, либо уедет, отдав им всё. Ведь ей не нужны были деньги. Она потеряла дочь.

— Я видел Яру, — оповещаю сестру.

— Я этого ожидала, — хмыкает и вздыхает. — И что?

— Она моя ассистентка в академии, — объявляю, тяжело выпустив воздух.

— То есть вы вместе?

— Нет, — мотаю головой и ловлю её взгляд, чтобы убедить в своих следующих словах. Хотя сам уже начинаю в них сомневаться. — Просто две недели мы будем видеться по работе.

— А потом после работы, а затем…

— Стефа! Прекрати! — рычу, но не на неё. Скорее на себя. Потому что понимаю, что она права. Как всегда — права, и это раздражает меня не на шутку.

— Ты её любишь, Лев, — озвучивает она то, что у нас двоих в голове. — Ты не сможешь её оттолкнуть.

— Тогда же смог, — с вызовом кидаю.

— Тогда нашего папу хотели убить, — напоминает она мне. — И ты вынужден был бежать с семьёй, — бьёт по больному, но это приводит меня в порядок.

— Ага, — кидаю, глядя на себя в зеркало.

Идиот! Безнадёжный романтик! Маньяк! Трус!

— Лев, вы не можете быть вместе, — Стефа подходит ко мне и, поймав мой взгляд в зеркале, продолжает: — Если бы она хотела, то в тот день в ресторане согласилась бы уехать с тобой. Ты ей ведь даже кольцо купил. Предложение думал сделать, как только она согласится ехать, — рука сестры касается моего плеча и гладит. — Смирись. И забудь о ней.

— А о том, что она мать моих детей, мне тоже забыть? — хмыкаю.

— Я говорила, что это плохая идея, — отходит от меня. — Но ты меня не послушал. Ты никогда не слушаешь меня.

— Я мечтал о семье с ней, — поворачиваюсь к ней. — О Яре и о наших с ней детях. Маленьких, красивых и умных. Я смог отказаться от неё, но почему я должен был отказаться от детей тоже, когда у меня появилась такая возможность?

Яра была защитницей природы и животных. Она много читала на эту тему, и как-то в её голову стукнула идея: сдать свои яйцеклетки на хранение в клинику моего отца. Чтобы потом в случае чего воспользоваться материалом и обзавестись потомством.

Когда в нашей семьи появились проблемы, то папа закрыл клинику. Сотрудники обзванивали всех и приглашали забрать свой материал, либо его утилизируют. Она не приехала. Её ждали до последнего дня. И я воспользовался её клетками, ведь их бы просто выкинули.

Ей они были не нужны, а мне — да!

— Пап, ну ты идёшь? — Никита появляется в коридоре и подгоняет меня, уперевшись руками мне в спину и начав толкать. — Мы уже все открыли и ложки всем достали. Анфиса не разрешает без вас есть! Пошли!

— Бегу, — отвечаю ему, мысленно благодаря его за спасение от Стефы. — Ты иди! Я руки вымою и пойду, — отсылаю его, и он, получив ответ, несётся обратно к столу.

— Лев, — сестра хватает за руку. — Ты ей скажешь о детях?

— Нет. Она не простит. Да и сближаться я не планирую, — кидаю.

Вымыв руки, иду на кухню поедать молочный десерт и слушать рассказы детей о том, как прошёл их день. Радоваться их маленьким успехам и радостям.

— Пап, а я сегодня знаешь что в планшете смотрела? — дочь вскакивает и бежит к тумбе, где лежит её гаджет. Схватив его, подбегает ко мне и запускает видео с домашними обезьянками. — Пап, а купи мне такую на праздник следующий! Пожалуйста!

— Ты будешь за ней ухаживать?

— Да, и любить, — кивает, расплываясь в улыбке.

И хоть цветом волос она пошла в меня, любовь к животным у неё точно от Ярославы.

Но обезьяна… в доме? Не уверен я как-то.

Только глядя в глаза дочери, я понимаю, что отказать не смогу. Она ведь хочет.

— Пап, а мне динозавра купишь? Большого! — просит Никита. — И кровожадного! Ар-р-р!

А от этого, пожалуй, откажусь.

Подарю ему ящерицу. Чем не динозавр?

***

Утром моя ассистентка уже встречает меня у дверей академии. На лице ни намёка на улыбку. В руках папка с бумагами. Во взгляде ничего, что я видел в нём вчера. Исчезло тепло и её особый шарм.

Обиделась.

Но это даже к лучшему для меня.

Указав ей рукой на вход, позволяю вести меня в нужную аудиторию. По пути держится так же гордо, но я стараюсь на это не обращать внимания. Наоборот, использую это с пользой, разглядывая её сзади и отмечая её худобу.

Как врач, могу сказать, что у Яры недобор веса. И это единственный недостаток в её внешности. Излишняя худоба. Но она всегда худеет из-за стрессов. Они съедают её. И, вероятнее всего, статья знатно потрепала Ярославе нервы.

— Какой план сегодня? — спрашивает она и открывает свой блокнот. Обычный чёрный, без наклеек и забавных мордашек животных. А это может значить то, что настроение у моей бывшей подруги ужасное, и она с трудом сдерживается, чтобы не поддаться истерике.

— Лекция, презентация и разъяснение материала, который ты распечатала, — произношу и отворачиваюсь, чтобы не видеть её глаз. Хотя даётся мне это с трудом. Будь моя воля, схватил бы её, сжал в объятиях и сказал, что у неё всё будет хорошо. Что я переверну весь мир ради её улыбки.

— Раздать бумаги уже сейчас или во время занятия? — вырывает меня из моих мечтаний.

— Сейчас, — отвечаю, и она принимается выполнять поручение, пока я настраиваю ноутбук и пытаюсь включить подготовленную заранее презентацию на большом экране.

Закончив, Яра возвращается обратно и становится позади меня. И продолжительное время стоит, не двигаясь. Напряжённо оглядываясь на неё, пытаюсь понять, в чём дело.

— Ты чего стоишь? — свожу брови к переносице.

— Жду следующего задания, — отвечает.

— Пока его нет.

— Поэтому жду.

— Эм-м… Ладно, — отворачиваюсь обратно к ноутбуку, хотя дела с ним обстоят не лучшим образом. Что Ярослава для меня сейчас непонятна, что эта шайтан-машина.

— Кофе принести? — звучит за спиной.

— Не надо.

— Может, тогда чаю?

— Нет.

— А может?..

— А может, ты мне с презентацией поможешь? — срываюсь на неё, взбесившись от того, что у меня ни черта не выходит, а тут ещё и она со своими глупыми вопросами. — Не подключается эта штука к этой! — указываю на проектор под потолком.

— Здесь всё легче, чем кажется, Лев Михайлович, — одаривает меня улыбкой и, перегнувшись через меня, на пульте какую-то кнопку нажимает. — Проектор включить надо.

Идиот!

Это всё Яра! Яра и её странное поведение. Мозг вместо работы занят анализом того, что может значить её стояние за моей спиной и молчание. Решила из себя идеальную ассистентку строить после моего заявления или всё же показать, что она для меня больше чем ассистентка?

— Спасибо, — кидаю и вновь с новой силой пытаюсь всё подключить. Но… — Не выходит!

— Встань, — легко похлопывает меня по плечу, сгоняя с места. — Я попробую.

И я встаю, уступая ей место, а сам становлюсь за спиной Яры. Наблюдая за тем, как она аккуратно нажимает на кнопочки своими тоненькими пальчиками, подхожу ближе, буквально нависая над ней. Слушая, как она дышит. Глядя на то, как вздымается её грудь.

Чёрт!

Отвожу взгляд от стратегически опасной точки, но он цепляется за нечто иное. За её острые ключицы и плечи. Рука сама по себе поднимается и касается её кожи, провожу пальцем вдоль линии плеча.

— Что ты делаешь?.. — приводит меня в чувство Яра.

— Я? — переспрашиваю, но руку не убираю. — Освежаю в памяти строение ключиц.

— Делай это не на мне! — скидывает мою руку. — С проектором готово! — встаёт она и отходит от меня как можно дальше. — Маньяк какой-то.

— Ты меня боишься? — интересуюсь, опускаясь на стул.

— Я не люблю, когда чужие люди меня касаются, — делает акцент на “чужие” и с вызовом смотрит на меня.

— Я твой… босс, — отвечаю, тяжело сглотнув. — Ты моя ассистентка. Это было в рамках изучения.

— Вот на лекции и трогайте, Лев Михайлович, — бросает она раздражённо. — Но в данный момент я ни одного человека в аудитории не вижу.

Язва. Ну ничего! Хочешь, чтобы я тебя трогал при студентках? Я буду!

— Пример строения позвоночного отдела я покажу вам на своей ассистентке, — специально громко объявляю на лекции, и Яра аж водой давится, услышав мой выпад. — Ярослава, прошу, подойдите ко мне, — зову её, и она нехотя идёт, пока студенты переглядываются и о чём-то друг другу говорят. — Сама же просила при студентах, — шепчу Яре на ухо и начинаю её мучить.

Но знал ли я в тот момент, что начну мучить себя? Ведь стоит мне понять, что я лапаю мою Яру, я теряюсь. Забываю обо всём, а в голове возникает лишь одно желание: схватить её, украсть и никогда от себя не отпускать.

— Лев Михайлович, вы, кажется, увлеклись, — кричат студенты, и аудитория заливается гоготом.

— Разве? — спрашиваю и понимаю, что моя рука на пятой точке Яры, а девушка стоит вся красная и огромными глазами таращится на меня.

Твою мать! Захотел с ней поиграть, а в итоге…

Не спеша, чтобы дать видимость, что это было запланировано, убираю свою руку. Оглядываю всех и посылаю им расслабленную улыбку.

— Как вы заметили, позвоночник и его продолжение — моя любимая тема, — отшучиваюсь. — Лекция окончена! Продолжим завтра! — произношу и иду на выход.

Это обычное мужское желание! У меня давно не было женщины, и это простая физиологическая потребность, которую я сейчас удовлетворю с каким-нибудь доступным вариантом. Благо в академии этого много.

— Лев Михайлович, вы куда? — кричит Яра, но я ей не отвечаю.

Ярослава

Собираю свои вещи в аккуратные стопочки. Порядок меня всегда успокаивает, а то, что произошло совсем недавно в аудитории меня полностью дезориентировало в пространстве.

Зачем он меня лапал? Издевался из-за моего высказывания? Так, я же просто указала ему на то, что он сказал мневчера! Да и просто не хотела я, чтобы он меня трогал!

Дожидаюсь пока все студенты покинут аудиторию и лишь затем выхожу сама. Запираю дверь и иду в сторону кабинета Вадима.

Брат пригласил меня к себе после работы, будем всей семьёй праздновать мой второй рабочий день. И пусть у нас со Львом Михайловичем ещё две лекции впереди это не мешает мне скоротать время у него. Но вообще япланирую сообщить ему и попросить подхватить меня с собой, когда он домой поедет. Всё равно ведь в одно и то же место едем. А домой заезжать мне смысла нет. Только время потрачу.

А если нужно, то мне легче брата в кабинете дождаться, если он позже закончит.

Но поднимаясь по лестнице на этаж, где расположен кабинет ректора и между лестничными проёмаминаталкиваюсь на парочку, стоящую у окна и флиртующую друг с другом. Девушка чуть ли не вешается на своёмспутнике, а мужчина только и рад стараться.

— Вы забыли, Лев Михайлович, — достаю из своей папки его бумаги, которые можно было бы и завтра отдать. Но эта сцена меня из себя выводит. Чуть ли не ударяю его ими в грудину. — Не заставляйте меня бегать за вами! — рычу и решительно поднимаюсь дальше по лестнице.

Вначале меня лапал, теперь эту! Почему меня это так бесит? Почему я злюсь?

Дурак! Потому что он дурак!

И почему я опять плачу? Стала похожа на плаксу! Права мама, надо к психологу сходить или даже психиатру. Может успокоительное мне порекомендует. Ведь я и правда от своих эмоции скоро свихнусь.

Дабы не беспокоить ещё и брата своими эмоциями, захожу в открытую пустую аудиторию. Опускаюсь на пол и долго смотрю перед собой.

Лев и правда стал чужим. Он никогда таким не был. Он всегда выбирал девушку долго. Недостатки вечно в них находил и отвергал даже мысль отношении с ними. А одноразовые отношения вообще считал моветон. Говорил, что настоящая девушка должна быть как я. Красивой, скромной и умной.

А в итоге…

Это больше не мой Лев…

— Яра, — звучит со стороны двери и она распахивается, впуская в аудиторию не только его голос, но и его аромат. Заметив меня сидящей около двери, заходит внутрь и запирает за собой дверь.

— Свали! — кричу ему и встаю на ноги. — Слышал? Уходи! Иди к той блондинке! Она явно сейчас плачет от того, что ты оставил её одну, вместо того…

— Не хочу! — прерывает меня резко и с гневом во взгляде. — Устал уходить!

— Тогда уйду я! Не люблю я с чужими наедине оставаться! — выкрикиваю ему в лицо, но мне не дают и шага ступить.

Вжимают в дверь и тяжело дышат прямо в лицо. Оглядывают меня с видом, словно бы сражаясь с самим собой. Словно бы он хочет что-то сделать, но не может себе позволить сделать этот шаг.

— Я люблю тебя, Яра! — шепчет он и целует меня. Быстро, резко, горячо и черт возьми, неожиданно. Так, неожиданно и непредсказуемо, что я не успеваю сообразить и вовремя его оттолкнуть. Закричать или сделать что-то иное. Не дать ему меня поцеловать.

Отстраняет он от меня сам. Долго смотрит мне в глаза, но уже спокойнее и увереннее, чем до того, как накинулся.

— Всё нормально? — спрашивает и я впервые за всё время моргаю. Кажется, я вообще забыла в какой-то момент, как это делается. — Яр, я…

— Меня брат ждёт, — отталкиваю его и хочу уйти. Но чёртова ручка не хочет подчиняться.

— Ты хоть раз мысль эту могла допустить? — останавливает меня, накрыв мою руку своей огромной ладонью. — То, что я могу любить тебя не как друга? Хотя бы после той последней встречи в ресторане?

— Меня брат ждёт, — повторяю и боюсь ему в глаза посмотреть, поэтому продолжаю стоять лицом к двери.

— Яра, ответь! — ударяет свободным кулаком в дверь и шипит от боли.

— Да! Думала! — оборачиваюсь к нему и восклицаю. — Сразу после ресторана допустила такую мысль, но… — слезу смахиваю и продолжаю грубее. — Какая влюблённость в меня? Я была недостаточно хороша для тебя. Ты весь из себя крутой. Мальчик плохиш, а я серая мышь, которая может тебя заинтересовать лишь тем, что читает такие же книги, как и ты. Которая умеет молчать, когда ты что-то рассказываешь. Ты чертовски богат и идеален и я с кучей проблем!

— Я мог решить все твои проблемы, если бы хоть раз сказала мне, — тянет он недовольно и с болью в голосе.

— Сказала тогда о том парне и аресте.

— Когда уже сидела за решёткой, — напоминает мне.

— Неважно! — опускаю взгляд. — Мне идти надо, Лев! Меня Вадим ждёт.

— Уходи, — кивает на дверь и сам мне её открывает. — Ты мне не чужая, Яр. Ты мне слишком близкая…