Тайный брак. Книга вторая

Фраккан ― столица королевства Лантерра. Когда-то это был даже не город, а всего лишь лагерь боевых магов.  Вместо дворцов здесь стояли казармы и палатки, вместо парков росли чахлые кустарники. Вместо рукотворных озер и прудов встречались лишь грязные лужи. 

Магам-аристократам потребовалось более пяти сотен лет и помощь тысяч и тысяч простолюдинов, чтобы превратить военный лагерь в большой и красивый город. Зато теперь королевство Лантерра гордится своей столицей! 

Дух замирает у каждого, кто оказывается во Фраккане впервые. Широкие мощеные брусчаткой улицы, сонные тенистые аллеи, великолепные поющие фонтаны манят прогуляться, насытиться своим великолепием на годы вперед.

В центре всего этого великолепия находится королевский дворец. Его каменные стены меняют цвет в зависимости от времени суток. Его зеркальные окна сияют, словно огни маяка. Его башни, портики и колонны покрыты изящными барельефами и лепниной. 

Но королевский дворец ― не единственный в столице. У каждого магического Дома ― свой дворец. Эти четыре дворца окружают королевскую резиденцию, строго указывая своим расположением на стороны света. На юг от королевского находится дворец Дома Дня. На север ― дворец Дома Ночи. С востока к королевскому дворцу прилегают владения Дома Рассвета, а с западной стороны подступают территории дома Заката. 

Недаром гербом королевства Лантерра является четырехлучевая звезда, показывающая единство четырех Домов и королевской власти!

*** Новое ***

Три десятка и семь дней спустя после битвы в Гнездовье

Стылая осенняя ночь окутала Фраккан погребальным саваном. Стены дворца Дома Ночи, облицованные черным мрамором, слились с тьмой, растворились в ней настолько, что разглядеть дом можно было, только приблизившись к нему хотя бы на пять десятков шагов. Ни одно окно не выдавало себя светом. Ни одна дверь не осталась незапертой. 

В самом дворце было безлюдно. В гулкой тишине темных пустых коридоров даже звук падения песчинки показался бы грохотом. Но и песчинки предпочитали не падать, а жаться к стенам, лишь бы не выдать своего существования хозяевам дворца ― нэйту и нэйте Вебранд. Ведь у хозяев Дома Ночи разговор короткий: легкое движение пальцем, и любая помеха превращается в прах или тлен, а то и вовсе исчезает в темной бездне!

Валкаста нэйт Вебранд, мать Эйлерта, сидела в своей гостиной, в низком мягком кресле, обитом черным бархатом, и куталась в меховой полог. Ее ноги ― худые, будто палки, и вечно мерзнущие, были протянуты к жарко протопленному камину с тлеющими угольями. В тонких пальцах левой руки нэйта сжимала короткий мундштук с заправленной в него пахитоской. От пахитоски исходил ароматный дымок, пахнущий табаком и лавровишней. Правой рукой Валкаста поглаживала большого мохнатого паука, пригревшегося у нее на коленях.

― Снова в твоих покоях воняет, как в храме. ― Дверь в гостиную отворилась беззвучно, шагов тоже не было слышно, и мужской голос прозвучал словно из ниоткуда. 

Однако нэйта Валкаста не испугалась. Чтобы забрать жизнь, необходимо ее чуять. Нэйта любую жизнь чуяла на расстоянии в сотню шагов. Подобраться к ней незаметно мало кто смог бы. Муж, нэйт Эртруар ― даже не пытался. 

― Зачем звала? ― взмахом разгоняя перед лицом струйку дыма, выпущенного сморщенными губами супруги, поинтересовался маг.

― Он возвращается. ― Сухие морщинистые губы на пару мгновений разомкнулись и тут же снова обхватили мундштук.

― Эйлерт? ― нэйт Эртруар медленно опустился в соседнее кресло. ― Но, судя по донесениям из крепости, его не было среди боевых магов, которые вернулись в Шарсол…

― И тем не менее, он идет, и скоро будет во Фраккане. Мои сны никогда не лгут. 

― Что еще говорят твои сны? 

― Что Эйлерт придет не один, и справиться с ним будет трудно. Очень трудно. 

На тонких губах нэйты Валкасты мелькнула змеиная улыбка. 

― Чему ты радуешься? ― нэйт Эртруар сидел в своем кресле неподвижно, как изваяние, и даже говорил, почти не открывая рта. 

― Наш с тобой сын, Эртруар, талантливый мальчик. ― В голосе нэйты Валкасты послышалась тень простого человеческого чувства ― материнской гордости. Впрочем, нэйта тут же добавила. ― Жаль, что нравом он не удался. В моего отца пошел. Тот вечно с мыслями о справедливости и чести носился.

― Жаль. ― Эхом откликнулся нэйт Эртруар, и повторил. ― Жаль…

Судя по холоду, прозвучавшему в его тоне, жалеть Эйлерта глава Дома Ночи даже и не думал. А если и сожалел, то лишь о том, что младший сын обещает стать большим препятствием на пути к намеченной цели.

*** Новое ***

Обитателям дворца Дома Дня в эту стылую осеннюю ночь тоже не спалось. Беломраморные стены дворца слабо светились во тьме. Занавешенные окна там и тут мерцали огоньками магических светильников: маги Дня могли позволить себе роскошь обходиться без масляных ламп. По светлым коридорам носились шепотки, обрывки разговоров, отзвуки шагов. Столичная резиденция Дома Дня казалась куда более живой, чем обитель магов Ночи.

Глава Дома, Синдри дэй Стрюленд, за хвалю до полуночи призвал к себе двух сильнейших магов дома на малый Совет. Сам он, грузный, заросший по пояс черной бородой, одетый лишь в легкую нижнюю рубаху и свободные штаны с широким поясом, восседал во главе обеденного стола. Аппетит у дэя Синдри был неуемный, так что даже в этот поздний час он жевал сваренные в меду фрукты и запивал их освежающим травяным отваром.

― Ингмар, ― не вставая, кивнул он маг-маршалу Одену, который явился на призыв первым. ― Присаживайся, угощайся, пока дэй Столт не пришел. 

Маг-маршал молча опустился на предложенный стул, налил себе того же отвара, но от сладостей отмахнулся:

― Не люблю, сам знаешь. 

― Мое дело ― предложить, ― ухмыльнулся в роскошную курчавую бороду дэй Синдри. ― Как там твой сын, Кьярвел? Оправился от войны в Гнездовье? Когда на королевскую службу возвращаться думает?

Дэй Оден, прежде чем ответить, сделал очередной глоток. Утер губы и короткие темные усы тонкой салфеткой с золотым кантом. 

― Кьярвел почти не пострадал, ты же знаешь, ― напомнил сдержанно. ― Пара ожогов и синяков не в счет. Все уже зажило, кроме сердца, которое болит по погибшим друзьям. Но на службу Кьярвел вернуться пока не может ― без четверки остался. 

― Да-да, припоминаю что-то такое. ― Глава Дома никогда ничего не забывал, и каждый, кто знал его лично, не единожды в этом убеждался. Но иногда дэй Синдри делал вид, будто запамятовал какие-то подробности. Вот как теперь. ― А что там с остальными парнями из его четверки приключилось? Не подскажешь?

Маг-маршал, призвав все свое терпение, повторил то, о чем уже рассказывал:

― Закатник, Гломин, погиб. Рассветник, Дэгри, серьезно ранен и находится у целителей. Маг Ночи, Эйлерт, последним из отряда остался в Гнездовье и, видимо, там и сложил голову. К чему эти вопросы, Синдри?

― К тому, дорогой родственник, что нам люди нужны. Сильные боевые маги с опытом настоящих сражений. Раньше ты Кьярвела к нашему общему делу не хотел привлекать, оправдывая тем, что он еще в академии учится. Потом ― тем, что мальчику от ран восстановиться нужно. Но месяц прошел! Твой сын поправился и теперь мается от безделья! Не пора ли посвятить его в наши замыслы?

Глава Дома Дня впился темными до черноты глазами в неподвижное лицо маг-маршала. Применять против родственника магию внушения он бы не рискнул: дэй Оден был сильнее, и подавить его волю дэй Синдри даже не надеялся. А вот уговорить, перехитрить прямодушного вояку считал вполне возможным. 

― Может, не будем молодежь в наши споры втягивать? Кьярвел ― мой единственный сын. Хватит того, что он по воле Совета в Гнездовье воевал. ― Маг-маршал говорил так медленно и значительно, будто камни клал на чашу весов. ― Кстати, дэй Синдри, не подскажешь, как четверка выпускников в отряде драконоборцев оказалась?

*** Новое от 11 октября ***

― Это было сделано по моему приказу, ― раздался от двери еще один мужской голос. 

― Дэй Столт! А вот и ты! ― обрадовался глава Дома Дня. ― Давай, объясни нашему маг-маршалу, как важно, чтобы юнцы набирались опыта в настоящих, а не иллюзорных сражениях!

― Как один маг-маршал другому маг-маршалу, напоминаю тебе, Оден: ты занимаешься охраной внешних границ, а я ― безопасностью внутри королевства. Отряду драконоборцев нужна была свежая кровь. ― Дэй Столт порывисто подошел, резко отодвинул стул, уселся на него ― прочно, по-хозяйски. 

― Почему именно Кьярвел и его четверка? ― продолжал стоять на своем Оден. 

― Я отправил в академию запрос с требованием назвать мне самую сильную четверку выпускников. Ректор рекомендовал эту. В чем ты меня подозреваешь, Оден? Думаешь, я нарочно выбрал твоего сына и сына нэйта Вебранда?

― Меня бы это не удивило! ― со свойственной ему прямотой бросил дэй Оден. ― Насколько я знаю, нэйт Вебранд был бы рад избавиться от своего младшего сына. 

― Разве мы не должны помогать друг другу? ― дэй Стрюленд криво усмехнулся. ― К слову, глава дома Ночи связался со мной по амулету сегодня на рассвете. Его супруга, досточтимая нэйта Валкаста, предсказала, что Эйлерт нэйт Вебранд скоро объявится в столице. Полагаю, нам следует быть настороже. Как бы этот мальчишка не возжелал войти в Совет по праву второго по силе мага Ночи. 

― Так он жив? ― глаза дэя Столта опасно блеснули. ― Повезло засранцу! Я дам задание своим самым верным людям проследить за въездами в город. Мы должны разузнать все о намерениях Вебранда-младшего!

― Так, может, стоило провернуть все задуманное до его появления? ― дэй Стрюленд нетерпеливо побарабанил пальцами по столешнице.

―  У нас не готов план по ликвидации королевской пятерки, ― напомнил дэй Оден, потом перевел взгляд на второго маг-маршала. ― К тому же, главы домов Рассвета и Заката все еще не убрались из Фраккана. Ты ведь обещал, что выманишь их из столицы, Столт. Так за чем дело стало?

Дэй Столт скривился, как от зубной боли:

― Ты забываешь, Оден, что мы имеем дело не с простолюдинами. У детей Рассвета ― Дар чуять чужие настроения. У сынов Заката ― интуиция. Главы обоих Домов отправили свои семьи в загородные имения и усилили охрану крепостей. Теперь туда даже дарх незамеченным не проскочит. 

Дэй Оден быстро поднес ко рту кружку с напитком, чтобы спрятать довольную усмешку. Ему планы по устранению короля и подчинению Домов Заката и Рассвета совсем не нравились! А еще он очень хотел уберечь от беды собственного сына и его друзей, которых любил почти так же сильно, как Кьярвела. 

― Значит, ты собрал нас, Синдри, чтобы сообщить новость об Эйлерте? ― спросил он, сделав пару глотков.

― Само собой. А еще хотел убедиться, что ты, Оден, по-прежнему с нами. 

― Я с вами, ― заверил отец Кьярвела. 

Ему удалось придать голосу необходимую твердость, и дэй Стрюленд поверил. 

― Столт. Мы ждем. ― глава Дома Дня обернулся ко второму маг-маршалу королевства. ― Очень ждем. Поторопись!

Дэй Столт стиснул зубы так, что на щеках задрожали желваки, и молча кивнул. Похоже, выслушивать приказы дэя Стрюленда самолюбивому маг-маршалу совсем не нравилось!

Странный, необъяснимый морок сполз с Эйлерта, подобно туманному савану, как только девушка, сумевшая открыть дорогу Ночи для себя и своих подруг, исчезла во тьме. Немота спала с его языка. С тела сошла скованность. Он вскочил на ноги, бросился бежать ― скорее! Успеть подхватить рассыпающееся заклятие, напитать его силой, запрыгнуть в сжимающееся кольцо, заполненное тьмой!

― Брат Ренсли! ― Четыре мужских глотки издали такой мощный вопль, что эхо пошло гулять вверх и вниз по склону холма. От него вспорхнули дремавшие в кустах яркие птички с разноцветными хохолками, отозвались дрожью колокола на звонницах храма.

Эйлерт не обратил на окрик никакого внимания. Преодолел в считанные мгновения то небольшое расстояние, которое отделяло его от схлопывающегося окна во тьму, протянул руки, ловя распадающиеся нити заклинания, призвал силу...

Поздно!

Невидимые для простых людей потоки скользнули по его пальцам невесомыми паутинками и развеялись, как редкий дым. Окно затянуло, будто бельмом, мутной молочной пленкой. Пленка истончилась, стала прозрачной. Не успел Эйлерт ругнуться, поминая дарха, как и пленка растворилась. День снова стал прежним ― тихим, жарким, ясным.

Не успел…

Эйлерт попытался вцепиться в волосы, но лишь прошелся пальцами, которые покалывало от призванной, но так и не выплеснутой силы, по короткому ежику. Застыл, неверяще глядя в пространство.

― Брат Ренсли! Наследник! ― К нему подбежали темплары и маги-боевики, окружили, заглядывая в лицо ― вопросительно и тревожно. Закидали вопросами. ― Что это было? Кто открыл проход? Ты собирался уйти без нас?

― Я видел ее, ― невпопад произнес Эйлерт.

― Свою жену? Рейву Ренсли? ― проявили сметливость темплары.

― Нэйту. Она теперь нэйта. ― Эйлерт медленно опустил руки. Обвел друзей лихорадочно горящим взглядом.

― Уверен, что это была она? ― квелл Ханге, мастер иллюзий, лучше других знал, как часто обманываются те, кто хочет обмануться.

Эйлерт неуверенно покачал головой.

― Магия изменила ее до неузнаваемости, но ― да! ― это могла быть только моя синеглазка!

...уже не синеглазка, нет. Столп Ночи забрал у Анналейсы краски из волос и из глаз. Вместе с ними ушла и открытость взгляда, и жизнерадостность, что заставляла пухлые губы постоянно подрагивать в улыбке. Но и такая, повзрослевшая и посветлевшая, Анналейса была ему мила и желанна.

― Значит, бегом к градоначальнику! Только он может подсказать, у кого остановилась твоя супруга! ― задал правильное направление мыслям, а вместе с ними и движению, нэйт Маракс. Его хладнокровие, свойственное сынам Ночи, оказалось весьма кстати.

Не сговариваясь, пятеро мужчин развернулись и заторопились вниз по склону.

Ратушу с ее высоким шпилем они разглядели издалека, и дорогу к ней отыскали легко, а вот возле ратуши застопорились. Когда глава темпларов Сорлигрена говорил, что от ратуши следует свернуть влево ― он подразумевал взгляд на ратушу сверху, со стороны храма, или со стороны главного входа, если стоять к нему лицом?

Улочки города, как назло, были пустынны. Негде было поймать прохожего, чтобы спросить дорогу.

― Разделимся? ― предложил квелл Ханге.

Братья-темплары отрицательно помотали головами: они от наследника ни на шаг! Он и без того чуть было не ушел дорогой Ночи, пока они отвлеклись.

― Стойте тут. Загляну в ратушу: уж там точно кто-то живой отыщется. ― Нэйт Маракс уверенно взялся за медное кольцо двери и исчез в подсвеченном цветными витражами полумраке.

Эйлерт отстраненно отметил, что точно такие же витражи красовались в окнах ратуши Шарсола. Там, где он впервые встретил свою синеглазку.

Нэйт Маракс вернулся быстро.

― Нам туда, ― указал рукой верное направление.

Эйлерт тут же зашагал в нужную сторону. Остальные, обменявшись невеселыми взглядами, поспешили следом.

Дом градоначальника пропустить и в самом деле было невозможно. Нарядный, с резными ставнями на окнах, с пристроенным к торцу расписным павильоном, он сразу привлекал взор.

Пока Эйлерт сомневался, в какую из дверей стучать, из павильона громкоголосой гурьбой посыпались дети ― десяток, другой. Одеты они были небогато, но аккуратно. Эйлерт невольно выхватил из шумной толпы знакомое круглое личико с синими, словно вечернее небо, глазами. Сестра Анналейсы?

― Маура! ― имя девочки словно само сорвалось с языка.

Малышка обернулась, увидела пятерых незнакомых мужчин, бросилась испуганным зверьком не навстречу, а обратно к входу в павильон, где как раз показалась статная фигура весьма немолодой женщины:

― Рейва Тордис! Зовите охранника!

Эйлерт так и замер с протянутой рукой, будто просил милостыню. 

― Не надо охранника, ― произнес хрипло.

Рейва Тордис прижала девочку к себе, попыталась задвинуть за спину. Одновременно цепким взглядом окинула пятерку мужчин. 

― Не бойся, Маура. ― Голос рейвы звучал успокаивающе, но взгляд оставался настороженным. ― Темплары не обижают маленьких девочек. Не так ли, братья?

― Не обижаем, ― подтвердил Витт. Валь просто кивнул. 

― Мы тоже не обидим, ― пообещал за себя и за квелла Ханге нэйт Маракс. 

Эйлерт рвано выдохнул. Опустил руку. 

― Прости, если напугал тебя, Маура, ― повинился перед ребенком. Как разговаривать с детьми ― он не знал. Не приходилось боевому магу с малышней возиться. ― Я ― Дьярви, муж Анналейсы. Ты помнишь меня?

Девочка выдвинулась из-за спины своей защитницы. Присмотрелась к наследнику. Покачала головой недоверчиво:

― Ты не Дьярви! У него волосы длинные, красивые, и лицо тоже красивое и без бороды! А ты лысый, бородатый и страшный!

Эйлерт почувствовал, как зачесался шрам под щетиной на подбородке, провел по нему пальцем. Раньше его никогда не заботило, насколько он привлекателен внешне. Да и теперь постоянно забывал о том, как обезобразил его драконий огонь. Ни храмовников, ни боевых магов шрамы не смущали. Мауру ― смутили. Она отказывалась его узнавать!

― Ты помнишь, что подарила мне Лейса перед тем, как я ушел воевать с драконами? Белые наручи! Вот они ― смотри! ― Эйлерт выпростал из-под плаща левую руку, выставил вперед. 

Маура поджала губки, надулась, но кивнула:

― Помню. 

― Тогда, может, скажешь, где твоя сестра? Где вы с ней живете? 

Девочка запрокинула голову, посмотрела вопросительно в лицо рейвы Тордис, будто спрашивая у наставницы разрешения ответить.

Рейва медленно, неохотно кивнула. Она, хоть и заручилась обещанием, что обижать малышку не будут, но отлично понимала: и маги, и храмовники от своего не отступят и узнают все, что хотят. 

― Лейса во дворце живет… жила. ― Маура скривилась, захлюпала носом. 

Она простилась со старшей сестрой всего пару хвалей назад и пока не простила Анналейсе, что та уехала и оставила ее одну. Пусть даже не совсем одну ― с няней ― но от этого малышке было не легче. 

― Жила? ― уловил главное Эйлерт. ― Куда она уехала? Когда?!

― Утром! ― Малышка все-таки не выдержала ― зарыдала, уткнувшись носом в юбку рейвы Тордис. ― Без меня уехала! Я ее не отпускала, а она все равно!..

Рейва обняла девочку за плечи, принялась поглаживать по голове, утешать.

― Ну, все узнали? ― бросила недовольно мужчинам. ― Разбередили ребенку сердце! Она и без того с утра в слезах, насилу отвлечь удалось!

― Нам бы с няней поговорить, с рейвой Калвиной. ― Эйлерт стиснул кулаки, борясь с желанием подойти, утешить малышку, так похожую на его синеглазку. 

Рейва Тордис посопела недовольно, но отказать не посмела. Пожала плечами, склонилась к Мауре:

― Пошли домой, девонька. Там уже няня ждет, вкусненькое что-то наверняка приготовила!

― А что? ― заинтересовалась маленькая сластена. 

― Леденцы на палочках! ― улыбнулась наставница.

― Цветные? ― Маура распахнула глазищи пошире, а Эйлерту стало стыдно: он для малышки никаких гостинцев не принес, не подготовил! Зато напугать, а потом расстроить сумел так, будто всю жизнь этому учился. 

― Не грызи себя. Схожу я на рынок местный, куплю подарков для девочки, ― догадался квелл Ханге. ― Только пройдусь с вами, узнаю, где живут твои… родственники. 

Дорога много времени не заняла. Уже скоро Эйлерт и его товарищи стояли перед кованой оградой двухэтажного дома, богатством и размерами мало уступавшего дому градоначальника. 

― Няня, няня! ― Маура оторвалась от рейвы Тордис, к которой жалась всю дорогу, проскочила в калитку, бросилась к дверям.  ― Муж Лейсы приехал!

Рейва Калвина вышла на порог еще раньше, чем вся компания успела встать у калитки ― видно, ждала воспитанницу и ее наставницу, в окно посматривала раз за разом. 

Теперь же, услышав слова малышки, схватилась за сердце, побелела лицом, осела на ступени, как куль с мукой. 

― Ох! Живой! Нашел нас… ох… 

Эйлерта она узнала сразу. Потупилась перед наследником виновато, без слов. Только держалась за грудь да дышала тяжело, пока Маура стояла рядом, растерянная, а остальные спешили от ворот к порогу.  

Первыми подбежали к рейве Витт и Валь. Один подхватил женщину за плечи, другой отыскал в заплечном мешке пузырек из темного стекла, выдернул из него пробку и поднес лекарство к синеватым губам старухи:

― Пейте, рейва! Три глотка, быстро! Сразу легче станет!  

Рейва Калвина сделала три глотка. Валь пузырек закупорил, сунул в кулак старухе:

― Пусть у вас остается. Мало ли когда еще прихватит. 

Та кивнула признательно: ей и правда стало лучше. Сердце уже не так щемило, и дышалось легче. 

― Такки, брат темплар, ― нашла силы заговорить. 

― Мы пройдем в дом? ― Нэйт Маракс обернулся к рейве Тордис и скорее уведомил, чем попросил дозволения. 

― Проходите. ― Правильно поняла женщина сделанный ей намек. ― Обеда не обещаю: мы гостей не ждали. Разве что морсом ягодным могу угостить. Холодным. 

― От морса не откажемся, такки, а кормить нас не нужно, мы в храме пообедали, ― стараясь смягчить резкость мага Ночи, вежливо поклонился закатник. 

Витт и Валь, получив согласие, подхватили рейву Калвину под руки, повели-понесли в гостиную, усадили в самое удобное кресло. Остальные прошли следом, расселись по стульям, по лавкам. Напуганная еще больше, чем раньше, Маура теперь жалась к няне и на гостей поглядывала враждебно. 

― Маура, иди, помоги мне на кухне, ― отозвала ее рейва Тордис. ― Няне твоей с Дьярви поговорить надо. 

Имя мужа Анналейсы рейва Тордис слышала не единожды и запомнила хорошо. А по тому, как распереживалась ее подруга, рейва Калвина, поняла: это и в самом деле он ― тот самый маг, который взял Анналейсу в жены и сделал нэйтой. 

Эйлерт наблюдал за происходящим будто со стороны. Ему отчего-то казалось, что все это ― плохой сон, который вот-вот закончится. Маура перестанет дуться и зыркать на него исподлобья ― затравленно, недоверчиво, а в дверь войдет ее старшая сестра, Анналейса, и улыбнется ему ― светло, задорно, как умеет только она, его синеглазка!

Но Лейса не появилась. Маура умчалась на кухню, а рейва Калвина, собравшись с духом, посмотрела ему в глаза уже без вины и испуга:

― Зачем явился, нэйт Дьярви? Зачем напугал Мауру и для чего Анналейсу разыскиваешь?

― Так вы от меня у молчунов прятались? ― вопросом на вопрос отозвался Эйлерт. Ему вдруг стало так больно, как не было, когда по лицу жидкий драконий огонь тек. ― Разве я плохое что-то сделал, чтобы бежать от меня?

― А то ты не знаешь, что с простыми людьми бывает, когда они магию получают! ― возмутилась старуха. ― Это счастье, что у Лейсы отец пусть слабым, но магом был. Не убила мою девочку сила Ночи, только сильнее сделала. А молчуны взялись ее учить с Дарами управляться!

― За это им ― мой поклон. ― Эйлерт обессиленно откинулся, прислонился спиной к стене. Скамья под ним чуть скрипнула от этого движения. ― Не знал я ничего. Мне уж потом друг-целитель рассказал. 

Рейва Калвина покрутила головой, отказываясь верить, но тон сбавила.

― Не знал он… А Лейса своей силы лишилась! Перестал ее огонь слушаться, посуда у нее получаться перестала, вот и пришлось мастерскую оставить. 

― Где она сейчас, рейва Калвина? Мне бы увидеть жену, поговорить с ней.

― Уехала! Вот сегодня и уехала! Куда ― не скажу! Молчуны ее всему научили, чему успели, настоящим боевым магом сделали!

― Боевым магом? ― Эйлерт, если бы не сидел, то тут точно сел бы. Почувствовал, как кровь отливает от лица, как холодеют пересохшие губы. ― Зачем? Ты хоть понимаешь, женщина, как это опасно? Говори, что они задумали! Быстро! Знаешь же, что все равно правду вытянем!

По затравленному взгляду рейвы Калвины было видно: она и в самом деле знает.  Вот только смириться с этим знанием старухе было трудно. Она сидела, сжав губы птичьей гузкой, хмурила брови и сопела грозно и недовольно. 

― Опасно? А то, что ты и тебе подобные делаете с девушками из простого народа ― не опасно? Так вот: молчуны положат этому конец! ― Старуха даже пристукнула кулаком по подлокотнику кресла. ― Они заставят Совет признать, что право на магию есть у всех ― и у аристократов, и у рабочего люда!

― Совет? ― Эйлерт метко выхватил из пылкой тирады Калвины самое главное.  ― Эти безумцы вздумали пойти против Совета и выставить против него четырех едва обученных девиц?!

Не в силах поверить в собственную догадку, которую няня подтвердила растерянным взглядом и невольным кивком, наследник перевел глаза на своих новых собратьев по магии. 

― Вы это слышали, Маракс, Ханге? ― обратился к ним за поддержкой. ― Мы учимся в военно-магической академии целых четыре года! А эти безмозглые тупицы молчуны дали девушкам всего месяц, и смеют надеяться на победу!

― Твоя жена в большой опасности, брат Ренсли! ― нэйт Маракс покачал головой. ― Совет своего мнения не изменит, а на силу ответит силой, и беречь никого не станет! Нам нужно спешить в столицу, пока не случилось непоправимое!

Квелл Ханге кивнул, соглашаясь со словами друга. 

― Нам бы перехватить нэйту Ренсли и всю ее четверку раньше, чем они предстанут перед Советом, иначе за жизнь глупых девиц я бы не поручился, ― добавил он. 

Витт и Валь с молчаливым упреком воззрились на старуху. Эйлерт тоже вернулся к ней взглядом, проговорил угрожающе:

― То, что девушки со своими покровителями направились в столицу, я уже не сомневаюсь. Рейва Калвина, где именно в Фраккане они намерены поселиться?

Похоже, все безумие затеянного молчунами бунта дошло до няни только теперь. Она вдруг испугалась за жизнь Лейсы, за ее будущее. Снова побелела. Сползла с кресла, встала на колени, протянула к Эйлерту руки:

― Спаси мою девочку, маг! 

― Где ее искать? ― повторил вопрос наследник, раздельно произнося каждое слово. 

― Не знаю!.. Молчуны свои планы в тайне держат. Даже Лейсе и ее подругам не сказали ничего заранее! ― Губы старухи затряслись, из уголка глаза по дряблой щеке покатилась одинокая слеза. ― Знаю только, что патрон Лейсы и его сестра ― дети Дома Заката. Так что у закатных Лейсу искать надо… 

Эйлерт порывисто встал. На протянутые к нему руки внимания не обратил и поднимать старуху с колен не пожелал. 

― Быстро все во двор, ― скомандовал решительно своим людям. ― Нэйт Маракс откроет нам дорогу Ночи. Нет времени добираться до Фраккана обычным путем. Чувствую, беда близко!

Маракс и Ханге вышли из гостиной первыми. Потом ― Витт и Валь. Эйлерт шагнул за ними, оглянулся через плечо.  И не хотел, но запомнил до конца жизни то, что увидел: рейва Калвина так и стояла у кресла на коленях и чуть покачивалась, закрыв лицо руками. 

― Столпы! Спасите мою девоньку! ― бормотала старуха. ― Я жизнь отдам, лишь бы она цела осталась! 

Эйлерт прикрыл дверь. Прежде чем окончательно уйти, он заглянул на кухню. 

― Мы уходим, ― сообщил рейве Тордис и Мауре. ― Ступайте к рейве Калвине. Ей нужна помощь. Прощай, Маура. 

Малышка, вместо того, чтобы броситься к няне, приблизилась к Эйлерту, заглянула снизу в его лицо ― теперь уже совсем не так испуганно.

― Ты идешь искать Анналейсу? ― взгляд синих глаз девочки был по-взрослому серьезным и печальным.

― Да. Я должен спасти ее, как она спасла меня, ― не менее серьёзно ответил Эйлерт.

― Пусть Столпы благословят тебя, нэйт Дьярви! ― тихо проговорила Маура.

Потом приблизилась и сунула Эйлерту в руку леденец на палочке. Самое дорогое, что было у нее при себе в то мгновение.

― И тебе благословения Четырех! ― поклонился ребенку Эйлерт и добавил после заминки. ― Береги няню. ― Забрал леденец, склонился, провел по темно-каштановым волосам ладонью. ― А я постараюсь уберечь твою сестру. 

*** 

Маги и братья-темплары ждали Эйлерта в десятке шагов от крыльца. 

― Нэйт Маракс, я же просил! ― подлетел к нему Эйлерт. 

― Ты забыл сказать, куда именно открыть дорогу, наследник. Фраккан ― город большой. Или сразу в королевский дворец пойдем?

― В сам дворец дорогу открыть не получится, ― вмешался Витт.

― Без специального амулета вас просто выкинет в выгребные ямы за стенами города! ― добавил Валь. 

Эйлерт сжал виски, мучительно соображая. В дворец Дома Ночи ему нельзя ― там ему, конечно, обрадуются, но лишь как добыче, которая сама пришла в руки. К Кьярвелу? ― тоже опасно. Он живет с отцом, маг-маршалом, во дворце Дома Дня, а маг-маршал Оден ― один из членов Совета. Кто знает, не участвует ли дэй Оден в тайном сговоре? 

― Может, переместимся в один из храмов? ― он вопросительно глянул на Витта. ― Или там тоже защита стоит от внезапных гостей, способных ходить дорогами Ночи?

― Защита стоит, но братьям-темпларам и их спутникам позволено перемещаться в приемный покой главы храма. Мы сейчас южнее Фраккана, значит, нам сподручнее всего в южный храм наведаться. 

Эйлерт кивнул. Снова обернулся к нэйту Мараксу.

― Все слышал? Тогда действуй!

Маг Ночи тут же повернулся на север, повел по кругу рукой, очерчивая в воздухе окно и произнося слова заклятия. Эйлерт влил свою силу в плетение. Дал знак братьям-храмовникам:

― Ступайте первыми, я ― следом. 

А еще через пару мгновений, преодолев три длинных шага сквозь непроглядную тьму, очутился в просто обставленной просторной комнате, в окна которой заглядывал хмурый осенний день. 

― А вот и наследник! ― встретил Эйлерта незнакомый мужской голос и… металлический лязг оружия.

Открытая Лейсой дорога Ночи вывела девушек к фонтану перед дворцом квеллов Лёре. И только все четверо оказались на месте, как колокола на звоннице взялись отбивать полдень. 

― Успели. ― Квелла Далия и ее брат уже ждали своих учениц. У их ног стояли кожаные сумки с багажом. ― Что ж, во всяком случае, дисциплину мы нашим боевым магичкам привить сумели. 

Квелл Лёре обвел девушек взглядом. Убедился, что все четверо выглядят достаточно здоровыми и бодрыми. 

― Пора, ― объявил коротко. ― Нэйта Ренсли, открывайте дорогу Ночи в пещеры. 

― Уже? ― чуть отшатнулась Лейса.

Ей отчего-то казалось, что они еще немного задержатся: пообедают, попрощаются с прислугой, с целительницей, заглянут в зимний сад и оранжереи… 

― Да. Безотлагательно. ― Патрон решительно рубанул воздух ладонью.

Анналейса протяжно вздохнула.  Обвела прощальным взглядом дворец, который так и не успел стать ей вторым домом. Потом развернулась на северо-запад, очертила в воздухе широкий круг. Тот сразу же заполнился тьмой. 

― Мы с братом идем первыми, ― квелла Далия подхватила с каменных плит двора пару сумок. ― Сразу за нами ― Бастинда, потом Нанна с Ювиной, и замыкающей ― ты, Лейса. 

В указанном наставницей порядке все стали исчезать в черном провале. Анналейса подхватила пару своих сумок и тоже шагнула во тьму, чтобы через три длинных шага оказаться во влажном сумраке самой первой пещеры. 

Сюда через широкий наружный лаз пробивался дневной свет. В этом свете было видно песчаные наносы на полу и неглубокие лужицы, в которых суетились мелкие полупрозрачные рыбешки. 

― Не припомню, чтобы тут было так сыро, ― проговорила квелла Далия, и Лейса с ней мысленно согласилась. ― Если только по весне, после паводка. Но теперь-то осень!..

Квелл Лере задумчиво повел головой. Присел на корточки, опустил ладонь в одну из лужиц. 

― Память воды расскажет, что здесь произошло, ― пояснил на вопросительный взгляд Ювины.

Ювина вспыхнула интересом:

― Я тоже так смогу?

― Попробуй, ― кивнула ей квелла Далия. 

― Это один из Даров детей Дома Заката? Вы о нем не упоминали! ― Лейса даже отвлеклась от собственных переживаний, так ей хотелось, чтобы у подруги появился еще один Дар. 

― Не было необходимости. Мы из вас боевых магов готовили, а не шпионок или дознавателей, ― небрежно отмахнулась квелла Далия.

Анналейсе стало обидно: выходит, если молчунам какой-то Дар кажется бесполезным, то они его и не пытаются развить в ученицах? А как же забота о будущем девушек, о которой столько раз говорила ей няня? 

От этих нехороших, смущающих разум мыслей Лейсу отвлекло восклицание Ювины:

― Дархи! Я вижу! Вода в реке бурлит, словно вся речная живность собралась в одном месте, притянутая страшной силой… Эта сила лепит из всего, что попало в ее сети, новое существо ― огромное, безумное, прожорливое! Это настоящий монстр! А-ах!

Ювина выдернула руку из воды, отпрыгнула, начала испуганно оглядываться вокруг побелевшими, невидящими глазами. 

― Он идет, идет!  ― повторяла она раз за разом. 

― Бастинда, успокой разум подруги! ― последовал короткий холодный приказ.

Это квелл Лере отвлекся от изучения луж и, в отличие от растерянной квеллы Далии, мгновенно придумал, как помочь потерявшейся в видениях ученице. 

Бася тут же подступила к закатнице, положила ладони ей на виски, впилась взглядом в распахнутые глаза, позвала:

― Ювина! Смотри на меня! Это я, Бастинда! Мы здесь, мы с тобой!

Ей пришлось трижды повторить этот призыв, прежде чем взгляд Ювины сделался осмысленным, лицо, искаженное ужасом, расслабилось и немного порозовело. 

― Девчонки, это ужасно! ― простонала Ювина, обводя взглядом боевых подруг. ― Все монстры, которых я придумывала ― они просто невинные игрушки по сравнению с тем чудовищем, которое мне привиделось! Огромный, в три моих обхвата, покрытый чешуей речной змей с клешнями размером с лопату вдоль всего тела и в огромной пасти! 

― Брр! ― Нанна, которая тоже отличалась живым воображением, поежилась и начала оглядываться, будто ожидала, что описанное Ювиной чудовище прямо в этот момент выползет из-за угла, из одной из соседних пещер. 

― Речного монстра больше нет. ― Ровный тон квелла Лере немного успокоил напуганных девчонок и встревоженную квеллу Далию. ― Вода говорит, наверху, на берегу, были боевые маги. Они уничтожили чудовище и ушли. 

― Слава Столпам! ― Нанна осенила себя знаком Четырех. 

― Слава Столпам! ― повторила ее жест Лейса. 

Она всерьез испугаться не успела, но заклятие щупалец бездны на всякий случай вспомнила и даже напитала силой.  Теперь оно висело на кончиках пальцев, готовое впиться в любое существо, но врагов рядом не было. Бездна была недовольна. Она не приходила просто так и не уходила без жертвы. На занятиях Лейса скармливала бездне иллюзии монстров, которые создавала Ювина. Но теперь на закатницу надеяться не приходилось: она была слишком расстроена и напугана, чтобы призывать Дар. Неужели придется принести в жертву невинное живое существо?!

Анналейса сжала зубы, застонала еле слышно. Плохой из нее боевой маг, если до сих пор она так и не решилась уничтожить щупальцами кого-то, кроме иллюзорных монстров и сорняков в оранжереях. Но здесь, в пещерах, и сорняков не было! 

― Нэйта Ренсли? ― Патрон подошел к ней, присмотрелся к побледневшим прикушенным губам ученицы. ― В чем дело?

― Щупальца… Не могу их развеять… ― призналась Анналейса.

― Вот как. И рыбок жалко, да?

Лейса опустила голову. Моргнула виновато.

― Интересно. ― Задумчивый и насмешливый голос патрона вынудил ее снова поднять взгляд. ― А если я нападу на тебя ― ты станешь сопротивляться?

― Что? ― не поверила своим ушам Лейса.

Вместо ответа патрон вдруг резко шагнул к ней вплотную, схватил за шею, прошипел в лицо:

― Сражайся со мной, нэйта Ренсли! Сражайся или умри! 

Стальные пальцы впились в горло Лейсы, перекрывая доступ воздуха. Стальные глаза впились в ее лицо ― холодно, изучающе. 

― Вы-ы… не-е… посмеете! ― прохрипела Лейса. 

― Сражайся! ― Хватка на горле усилилась. ― Если хочешь жить!

В глазах у Лейсы начало темнеть ― от боли, от нехватки воздуха. Слабеющими руками она вцепилась в пальцы патрона, мечтая ослабить его хватку. Щупальца бездны вновь кольнули кожу, напоминая о себе, и Анналейса, не соображая, что делает, дала им команду впиться в квелла Лёре. 

Бездна только того и ждала. Проникла, просочилась в тело мага, начала жадно всасывать в себя силу. Еще пару мгновений квелл Лёре продолжал сжимать горло своей ученицы, потом вдруг отпустил резко, отскочил, взмахнул руками, будто пытаясь оборвать невидимые путы. 

Лейса, оставшись без опоры, медленно осела вниз ― к счастью, на собственную плотно набитую одежками сумку. Воздух ― прохладный, влажный, живительным потоком хлынул в ее грудь. Она пила его взахлеб, хрипя горлом, и вначале почти не замечала, что продолжает тянуть силы из патрона. 

А когда, наконец, заметила, то вдруг поняла, что ей это даже нравится! Теперь уже квелл Лёре покачивался, хрипел и задыхался. Это уже он держался за горло, стиснутое невидимой удавкой, и беззвучно шевелил губами, умоляя ее, Лейсу:

― Остановись! Прекрати! 

Те же слова донеслись до Анналейсы и с другой стороны: к брату бежала квелла Далия. Она не успела, а может, и не захотела вмешаться, когда брат слегка придушил воспитанницу. Зато теперь она испугалась не на шутку. 

― Лейса, хватит! Ты убьешь его! ― прокричала наставница, подхватывая начавшего оседать на землю мага. 

Его глаза помутнели и уже не выглядели стальными. Узкие губы растянулись в немом крике. Руки бессильно скребли его собственную грудь, затянутую в кожаный колет, точно в том месте, где одно из щупалец бездны проникало все глубже, подбираясь к сердцу. 

Бездна останавливаться не хотела: ей всегда мало. И Лейсе тоже было мало. Она вспоминала и вспоминала все обиды, причиненные патроном, и ярость, накопившаяся в сердце, переплавлялась в торжество. Она, Лейса ― сильнее! Она может уничтожить патрона, высушить до донышка его силы, а потом развеять по ветру его бренное тело! И никто ей не помеха, никто не указ! 

― Лейса, ты наслаждаешься властью. Это опьяняет, понимаю, ― возле Анналейсы присела Нанна, рассветница, зашептала на ухо. ― Но после опьянения придет похмелье, и ты горько раскаешься, что позволила силе Ночи взять верх над собой, что лишила жизни другого человека. Ты ведь не убийца, Лейса! Остановись!

Слова подруги проникли в помутившийся разум Анналейсы, заставили ее ослабить хватку. 

― Разве из нас не убийц воспитывали? ― Перевела она на подругу насмешливый взгляд бледно-голубых глаз. ― Квелл Лёре первый хотел, чтобы я научилась отнимать жизнь! 

Лейса все еще возражала, но без пыла и рвения. Она уже и сама достаточно опомнилась. Сделала усилие, развеивая заклятие. Посмотрела на патрона ― спокойно, без боязни. 

Маг был жив. Наверное, все же к счастью. Сидел на сырых камнях, опираясь спиной на сестру, тяжело дышал и смотрел на свою воспитанницу со смесью восхищения и злости. 

― Сильна! Ох, сильна! ― пробормотал со своей вечной усмешкой. ― Такки, что не добила. 

― Не стоит благодарности, ― в тон ему усмехнулась Лейса.  ―  Любезность за любезность. Однако в следующий раз могу не сдержаться. Так что мы делаем в пещерах? Куда дальше направимся?

Сидеть в сырости и сумраке и рассуждать о каких-то монстрах, которых уже уничтожил отряд боевых магов, Анналейсе казалось бессмысленной тратой времени, а гадать о том, что в ней изменилось после борьбы с патроном, она пока была не готова. 

― Вверх по реке, ― вместо квелла Лёре ответила его сестра. ― Думаю, барка уже ждет нас. Бастинда, выгляни из пещеры, только осторожно, и скажи, что видишь. 

Бася неохотно убрала ладони с бедер Лейсы, перед которой стояла на коленях, заглядывая подруге в лицо. Подошла к лазу, высунула наружу голову и почти сразу вернулась. 

― Барка есть, шагах в двадцати от берега. А на берегу ― шлюпка и матрос возле нее. 

― Отлично. Берем кладь и выходим. Брат, ты идти-то сможешь? ― Квелла Далия по-прежнему не отходила от мага и подпирала его спину.

― Если поддержишь. ― Квелл Лёре опёрся на руку сестры, встал, пошатываясь. ― Девушки, нашу с Далией кладь тоже прихватите, ― произнес ровно, но Анналейсе в его голосе послышалась скорее просьба, чем приказ. 

Нанна с ее чувствительностью к чужим настроениям тоже покосилась на наставника подозрительно и недоверчиво ― не часто он снисходил до просьб. Но спорить не стала: создала пару воздушных плетей, подхватила ими свои сумки, сумки Лейсы и наставников, вышла из пещеры. Вслед за ней выплыл багаж. 

Лейса шла второй. Сила Ночи бурлила и плескалась в ней, готовая в любой момент превратиться в одно из боевых заклятий, защитить свою хозяйку от возможных опасностей. И все та же сила подсказывала, что других угроз, кроме самой Анналейсы и ее попутчиков, поблизости нет. 

― «Тартаруга!» ― прочла Лейса название барки, дожидающейся новых пассажиров. Увидела матроса, о котором упоминала Бася, тут же узнала его, окликнула негромко, но с некоторой даже радостью. ― Боцман! Рейв Илви!

Мужчина обернулся на голос. Увидел шагающих к нему магов, поклонился почтительно, скользнул по Анналейсе невыразительным взглядом. Потом вернулся к ее лицу, присмотрелся более внимательно. 

― Вас, нэйта, я будто когда-то видел, ― произнес нерешительно. ― Мы знакомы?

― Немного. Я сплавлялась по реке на «Тартаруге» чуть больше месяца назад. Со мной были няня и младшая сестричка, которую вы называли юнгой. 

― О! Мауру помню! Вы ― сестра Мауры? Вас не узнать, нэйта Ренсли! Трудно придется с поисками тому темплару, который спрашивал о вас… 

― Обо мне спрашивал темплар? Как он выглядел? Что еще говорил? ― Анналейса вдруг вспомнила худого костлявого храмовника со светлыми глазами и короткой белой бородой, которого видела на ступенях храма Четырех в Сорлигрене. 

Мужчина смотрел на нее так пристально, так… напряженно!  Неужели это он искал ее?! Но для чего? 

― Все разговоры после того, как окажемся на борту! ― хрипло, но уже вполне громко и отчетливо скомандовал квелл Лёре. 

Похоже, он очень быстро восстанавливал силы и не намеревался выпускать бразды правления маленьким отрядом из своих рук. 

― Да-да, все потом, ― засуетился боцман. ― Давайте свои сумки и мешки, пристрою их так, чтобы не вымокли…

Лейса смирилась, но сделала в памяти зарубку: она должна как можно больше выведать о брате-храмовнике! Вдруг он как-то связан с Эйлертом?

Чтобы разместить четверых девушек и их наставников, капитану Сланку пришлось бы пожертвовать не одной, а двумя каютами. Однако квелл Лёре решил иначе. 

― Нам на борту всего один день да одну ночь провести придется, ― отмахнулся он от сбивчивых извинений капитана. ― Переночуем на палубе. 

― Не опасаетесь подопечных своих застудить? ― забеспокоился боцман. Ему юных хорошеньких девушек сразу стало жаль. ― Середина осени минула, ночи совсем холодные стали, а на воде ― еще и сырые. 

― Наши подопечные владеют магией. Они сумеют о себе позаботиться, ― заверила его квелла Далия. ― И нам с братом замерзнуть не дадут. Не так ли, Нанна, Бастинда?

Обе девушки ответили сдержанными вежливыми кивками. Ночевать бок о бок с наставниками они не привыкли, а после того, как квелл Лёре слегка придушил Анналейсу ― еще и пытались их сторониться как могли.

― Давайте может полог для вас натяну ― он и от ветра, и от дождя защитит, ― все же рискнул предложить хоть какую-то помощь боцман. 

― Такки, рейв Илви. Полог не помешает, ― квелл Лёре удержал за руку сестру, которая снова порывалась отказаться от помощи.

― Вот и ладно, ― рейв Илви улыбнулся и выдохнул с облегчением. ― Девушки, один я не справлюсь. Подсобите мне?

Анналейса, жаждавшая пообщаться с боцманом, откликнулась на призыв первой.  Вслед за ней подтянулась и Бася. Вместе они прошли за речником на заднюю палубу, отчасти скрытую стенами рубки от любопытных глаз. 

Рейв Илви принес из трюма сложенную в несколько слоев плотную ткань, одна сторона которой поблескивала от неизвестного девушкам вещества, нанесенного на поверхность. 

― Слизь речного червя, ― заметив любопытство подруг, пояснил боцман весело. ― Защищает от влаги и ветра. Давайте-ка натянем полог. Получится что-то вроде походной палатки. Вот, беритесь за углы и тащите в разные стороны, а я подпорки поставлю. 

Лейса и Бася подхватили каждая свой угол, двинулись одна к левому борту, вторая ― к правому, пока боцман не дал им команду остановиться. 

― А что, рейв Илви, ― улучив момент, заговорила Анналейса. ― Запомнились, значит, вам темплары, что с вами плыли?

― Еще бы не запомнились! ― поддакнул боцман. ― Двое-то с виду ― обычные парни из простонародья. А третий, старший в троице, тоже молод, а лицом ― как есть аристократ! Да он и сам не скрывал, что магом Ночи был, пока магию не утратил.

― Как же это он так? ― подхватила Бастинда. ― Разве может маг своей силы лишиться? 

― Видать, может. Я так думаю, брат Ренсли в Гнездовье был, с драконами сражался. Недаром же он с нами от самого Шарсола сплавлялся. И лицо у него, хоть и заросшее бородой, но под ней шрамы угадываются, страшные, как от огня!

Рейв Илви говорил и говорил. Хвалился тем, как сражались на мечах братья-темплары, как капитан Квелл почти победил в паре с братом Ренсли двух других храмовников, а Анналейса стояла, замерев, будто соляной столп, и с замиранием сердца думала: 

«Брат Ренсли! Он назвался тем же именем, которое дал мне! Это точно был муж! Но… неужели он лишился силы и решил стать храмовником? И что будет делать Эйлерт Дьярви Вебранд, если узнает, что я получила то, что он утратил ― щедрые Дары Столпа Ночи?! Не взревнует ли? Не станет ли злиться?» 

Анналейсе вдруг показалось, что пропасть между ней и мужем стала еще больше, еще глубже! Можно ли ее преодолеть? Нужно ли? В ее сердце все еще жила память о светлой улыбке Эйлерта, о его нежности и страсти, но разве это не было всего лишь порывом обреченного на смерть человека? После того, что пережил, муж наверняка сильно изменился. Возможно ― ожесточился. Стоит ли ждать от него доброты и снисхождения, когда они все-таки встретятся?

― Лейса! Ты уснула?! ― Оклик Бастинды вырвал Анналейсу из круговерти мрачных мыслей. 

― Что? 

― Так уже почти готов полог. Отпустите свой край, нэйта Ренсли! ― приблизился к ней боцман. Забрал из ее рук угол ткани, принялся приматывать его к железному крюку, вбитому в доски палубы. Спросил без навязчивости, но с искренним интересом. ― Как там няня ваша, как сестра? 

Анналейса чуть вздрогнула: напоминание о разлуке с сестренкой резануло болью по сердцу. 

― Такки, рейв Илви… Маура довольна. Ей новый дом понравился и школа ― тоже. А хозяйка дома, в котором они с няней поселились, души в малышке не чает. 

― Значит, все благополучно сложилось? Я рад! Я рад! ― Боцман закончил ставить полог, притащил еще один рулон ткани. Проворчал тихо, поминая недобрым словом квелла и квеллу Лёре. ― Это на палубу постелем. Так вам и снизу ни ветром, ни сыростью тянуть не будет. Где это видано ― молоденьких девочек на палубе на ночь оставлять?

Анналейса только плечами пожала. Полог, конечно, поможет ее подругам сберечь магическую силу, но и без него девчонки не пропали бы: Нанна наколдовала бы воздушный кокон, Ювина прогнала бы из этого кокона сырость, а Бастинда согрела бы его до приятной теплоты. Так можно хоть на снегу ночевать, не то что на деревянной палубе, на которую сверху еще и матрасы постелены будут! Одно неприятно: спать придется прямо в одежде ― не расхаживать же перед командой барки в тонких ночных рубашках!

К обеду, который был готов к трем хвалям пополудни, гостей барки пригласили за капитанский столик, на палубу рубки. Капитан сел во главе стола, в торце. Ближе всего к нему устроились квелл и квелла Лёре. Дальше расселись Лейса и ее боевая четверка.  

Девушки, как и положено скромным юным воспитанницам благородных семейств, тут же опустили глаза в свои тарелки и благоразумно предоставили вести беседу с капитаном патрону и его сестре. Вот только квелла Сланка брат и сестра Лёре мало занимали. Вначале капитан обратил внимание на Анналейсу.

― Я хорошо вас помню, нэйта Ренсли, ― заметил он вежливо. ― Если позволите сказать, с этими светлыми волосами и глазами ваш облик стал еще более нежным и трепетным. Завидую тому, кому вы доверите стать вашим защитником! 

Ни трепетной, ни нежной Лейса себя больше не ощущала. Почувствовала, как плеснулась внутри сила Ночи. Усмехнулась недобро ― совсем как патрон, квелл Лёре. 

― Такки, капитан, ― произнесла, пронзая речника холодным взглядом потемневших глаз. ― Полагаю, я в состоянии защитить себя самостоятельно. Мало кто способен сопротивляться объятиям щупалец бездны.  Не правда ли, квелл Лёре?

Патрона слегка передернуло от воспоминаний о недавнем столкновении с магией воспитанницы. Но он быстро справился с собой и ответил такой же холодной улыбкой: 

― Надеюсь, нэйта Ренсли, вы не станете лишать капитана его магической силы, иначе наше плавание рискует сильно затянуться. Барка идет против течения только благодаря воле квелла Сланка. Не забывайте об этом!

― Постараюсь учесть ваши слова. ― Анналейса с удовольствием хрустнула соленым стручком аспарагуса. Обернулась к капитану. ― А вы, квелл Сланк, учтите, что я по-прежнему не расположена принимать ваши ухаживания!

Речник скривился, будто хлебнул настойки из желчного камня:

 ― Вижу, нэйта Ренсли, и сожалею. Похоже, магия Ночи пришлась вам по сердцу и изменила не только вашу внешность… 

― Возможно, ― не стала спорить Анналейса. 

Она считала, что говорить ей с капитаном больше не о чем. Могла бы, пожалуй, расспросить его о братьях-темпларах, но не видела надобности: боцман Илви поделился с ней воспоминаниями так щедро, что теперь она даже знала, где сошел с барки храмовник, взявший фамилию Ренсли. 

А вот напоминать об этом наставникам лишний раз Лейса не хотела. Отчего-то ей казалось, что квелл и квелла Лёре могут попытаться причинить Эйлерту зло. Лейса не хотела стать причиной его неприятностей, особенно теперь, когда муж лишился магической силы. 

«Раз нам предстоит сойти на берег там же, где это сделали темплары ― постараюсь разузнать о муже на пристани или на постоялом дворе», ― пообещала себе мысленно Анналейса. Предчувствие говорило ей, что их дороги скоро обязательно пересекутся. Она и ждала, и опасалась этой встречи. 

Капитан, в очередной раз получив отставку, обратил свое внимание на подруг неприступной нэйты Ренсли. Пока та о чем-то напряженно раздумывала, он взялся ухаживать за девушками: подкладывать им на тарелки вкусности, подливать в стаканы сладкий ягодный морс, развлекать байками из своей капитанской жизни. 

Квелл Лёре и квелла Далия смотрели на флирт капитана с воспитанницами сквозь пальцы. Они были уверены: ни одна из девушек на его заигрывания не ответит. Наверное, их ожидания оправдались бы полностью, но тут речник вдруг упомянул, будто невзначай:

― А я ведь когда-то боевым магом был, служил в особом отряде магов ― борцов с монстрами… 

― Правда? ― распахнула недоверчиво глаза Бастинда.

― Вы своими глазами монстров видели? ― подхватила Ювина. Она никак не могла забыть того речного змея, которого показала ей вода, и очень хотела понять, как можно справиться с такой жуткой тварью. К сожалению, вода в пещере не сохранила памяти о том, как уничтожили монстра боевые маги. 

― Не только видел, а еще и сам с ними боролся! ― приосанился квелл Сланк. 

― И с речными змеями тоже? ― робко спросила Ювина. 

Капитан сразу же стал серьезным. Улыбка сползла с его лица. 

― Однажды, ― произнес он изменившимся голосом. ― Это дархово отродье появляется редко, только возле водоемов, но опаснее монстра и представить сложно! 

― И как его… уничтожить? ― Ювина не могла остановиться и продолжала расспросы. 

Теперь она смотрела на квелла Сланка со смесью неверия и восхищения: этот еще нестарый, видный мужчина был широк в плечах, суров лицом и так серьезен! Не то что ее бывший муж ― молодой беззаботный щеголь, Даров которого хватало только на безобидные иллюзии и порчу городских фонтанов!

― Если хотите, я сотворю иллюзию и покажу тот бой, ― квелл Сланк взглядом попросил разрешения у наставников боевой четверки. ― А заодно объясню, как и что мы с моими товарищами делали, чтобы победить монстра. 

Квелл Лёре возражать не стал. Ему и самому было любопытно взглянуть на сражение. 

― Возможно, это будет неплохим уроком для наших учениц, ― согласился он. 

― Тогда смотрите. ― Капитан хлопнул в ладоши.  

Над его головой начал сгущаться туман. Косые лучи заходящего солнца запутались в этом тумане, рассыпались разноцветными пучками, столкнулись, переплелись…

…Анналейса, которая слушала все предыдущие разговоры вполуха, забыла о собственных переживаниях и так же, как ее подруги, открыла удивленно рот. 

Прямо над головами девушек текла река, вращалась темная воронка магического завихрения, выползал из воды покрытый серебристой чешуей толстый, как ствол древнего якиря, змей, у которого вместо ног вдоль всего тела росли огромные клешни… 

Небольшой отряд магов ― три боевых четверки, ждал монстра на берегу. 

― Мы, маги Заката, владеющие стихией воды, ― заговорил квелл Сланк, ― старались высушить змея, избавить его от водного савана. Дети Ночи выкачивали из него силу щупальцами бездны. Но все это было бы бесполезно, если бы не маг Дня, владеющий Даром призывать небесный огонь. 

Пораженные девушки увидели, как там, в иллюзии, один из магов создал шар слепяще-белого света. Огромный, потрескивающий от напряжения, выпускающий короткие веточки молний. Этот шар полетел в речного змея, врезался в разверстую пасть монстра ― и чудовище, корчась и извиваясь, упало на землю, дернуло несколько раз рядами клешней и издохло. 

― Небесный огонь, ― с благоговением в голосе повторил квелл Сланк. ― Удивительный и редкий Дар детей Дома Дня. Только такой огонь не боится воды. Только он способен остановить речного змея!

Анналейса потихоньку вздохнула. Она почувствовала себя разочарованной: оказывается, щупальца бездны не всесильны! Бывают существа, в которых магии так много, что выкачать ее всю в один миг невозможно. Это открытие было как щелчок по носу: ни один из магических Домов не может похвастаться всемогуществом! 

Ювина тоже вздохнула ― но не тайком, как Лейса, а шумно, со всхлипом:

― И вы совсем не испугались, капитан? 

― Не боятся только глупцы. Конечно, я опасался монстра, но переступил через страх и делал то, что должен! ― В словах речника не было хвастовства. И это заставило Ювину проникнуться к магу еще большим уважением.

― Ах, как бы я хотела стать такой же умелой и служить в отряде магов особого назначения! ― воскликнула она. Обвела взглядом подруг и вдруг спросила. ― Девчонки, а может, когда все кончится, и Совет пойдет на уступки, мы попросимся в такой отряд?

Анналейса не нашлась, что ответить на внезапный порыв Ювины. Первой пришла мысль о будущем малыше: а как же с ним? Опустив ладонь на живот, Лейса с сожалением покачала головой:

― Прости, Ювина, но, боюсь, я не смогу… Не до того мне будет. 

Бастинда понимающе глянула на Лейсу, потом потянулась, взяла за руку закатницу:

― Ювина, я бы с радостью, но Дара вызывать небесный огонь у меня как-то не обнаружилось, а боевиков, умеющих управлять обычным огнем, и без меня хватает. 

И только Нанна, рассветница, как всегда поддержала Ювину:

― А я тоже согласна в борцы с монстрами записаться! Там быстрее всего до хорошего звания дослужиться можно, а значит, и оклад высокий получить!

Квелл Сланк слушал девушек и не верил своим ушам. Он даже закашлялся после слов Нанны. Отпил чистой воды из кружки, промочил горло и все же высказался:

― Простите, но я могу узнать, что вы задумали? Чего от Совета требовать собрались? Никогда женщины боевыми магами не служили, да и не надо вам это! Четыре года муштры в военно-магической академии, потом пара десятков лет кочевой жизни ― без постоянного пристанища, без выходных! Только отпуск один раз в год, и тот всего два десятка дней! А ведь этот возраст ― самый расцвет для женщин!

Нанна в ответ только фыркнула:

― Семья? Дети? Не больно-то и хотелось! Пусть аристократки детей своим мужьям рожают! Я лучше в академию пойду!

― Для чего мы с воспитанницами направляемся в Фраккан ― это дело ордена молчунов, капитан. Воздержитесь от лишних вопросов, ― пресек чрезмерное любопытство речника квелл Лёре. 

Лейса же глянула на погрустневшую Ювину:

― А ты что думаешь по поводу военной академии? 

Ювина растерянно повела плечами:

― Я не против учебы, но и семью хотела бы. Только кто меня замуж возьмет ― магичку безродную? 

Квелл Сланк, услышав слова Ювины, будто прозрел: вдруг разглядел и нежный овал лица закатницы, и густые ресницы над серыми, как грозовое небо, глазами, и свежие манящие губы девушки. 

― Вы ведь Дарами Столпа Заката владеете, квелла Ювина? ― обратился к ней немного взволнованно. ― Могу я узнать, как вышло, что вы магию получили?

― Что ж тут скрывать? Замужем я была ― за сыном Дома Заката.  ― Кому-то другому Ювина, может, и не позволила таких вопросов, но бравый капитан слишком впечатлил ее своими рассказами и очаровал обходительностью манер.

― Были? ― Еще больше осмелел капитан. 

― Муж погиб. По глупости. Не хочу о нем вспоминать. ― Ювина послала квеллу Сланку извиняющийся взгляд. 

― И не надо! ― Согласился речник. Взмахом руки развеял иллюзию, все еще висевшую над головами. Подал боцману знак нести сладкие десерты. А когда сладкая выпечка оказалась на столе, первое пирожное положил на тарелку закатнице и спросил, поблескивая сталью глаз. ― А не хотите ли поучиться управлять баркой, квелла Ювина?

Анналейса заметила и хитрую многозначительную ухмылку Бастинды, и недовольную гримаску Нанны. Ну да! Похоже, капитан решил приударить за их подругой! Лейсу это ни капельки не задело. Ей же спокойнее будет, если у квелла Сланка другой предмет воздыханий появится! 

Ювина нерешительно посмотрела на квеллу Далию, будто спрашивая у наставницы разрешения. Та заметно колебалась. Похоже, не желала, чтобы неожиданное романтическое приключение отвлекло Ювину от главной цели их общего путешествия. Но все же кивнула. 

Ювина повеселела.

― С радостью, квелл Сланк! ― Она обернулась к капитану и послала ему такую улыбку, что бывалый речник вдруг слегка вспотел.

Он промокнул лоб салфеткой, неловко поднялся из-за стола, помог встать Ювине.

― Прошу к штурвалу! ― произнес хрипло.

Ювина с капитаном отошли, хоть и недалеко. Боцман дождался, когда остальные гости допьют свои напитки, доедят десерты, и убрал со стола. 

Квелл Лёре, чтобы занять учениц до ужина чем-то полезным, выдал им свитки для самостоятельного изучения. 

― После ужина каждая отчитается о том, что поняла, и как полученные знания применять намерена, ― велел строго. 

Лейса заданию даже обрадовалась: лучше она новый урок усвоит, чем будет маяться от безделья и сражаться с тревожными мыслями о грядущем. 

Заниматься подруги решили в палатке, разбитой для них на палубе заботливым боцманом. Забрались внутрь, расселись по углам. Нанна поставила на вход магический воздушный замок, чтобы не было сквозняка. Бастинда, словно живая печка, взялась согревать подруг своей магией. Навык этот был далек от боевых, но Бася очень гордилась, что способна не только сжигать и уничтожать все вокруг. 

Ювина присоединилась к подругам только за ужином. Сколько сидели девушки за столом капитана ― столько обменивалась закатница с квеллом Сланком горящими взглядами. 

«Только бы не влюбилась наша Ювина! ― глядя на подругу, думала Лейса. ― Все равно ничего доброго из этой любви не выйдет. Квелл Сланк ― маг из благородного семейства, зачем ему нищая оборванка? Да и не отпустят Ювину наставники. Уж точно не теперь, когда решили свои планы осуществить!»

***

После ужина патрон и наставница спустились вслед за своими ученицами в палатку и, как было обещано, устроили проверку знаний, а сразу после ― велели ложиться отдыхать. Сами тоже улеглись в палатке, слева и справа от входа. Пошептаться подругам не удалось, и они еще долго ворочались с боку на бок, пытаясь справиться с впечатлениями дня. Но в конце концов сон сморил всех. 

А под утро Лейсе снова привиделось необычное. Она вдруг обнаружила себя в незнакомых покоях с белеными стенами, строгой мебелью из темного дерева. За конторским столом сидел немолодой мужчина в сутане храмовника и изучал свиток. У стен на скамьях по четверо с каждой стороны расположились другие темплары. Все вооруженные, настороженные, они будто ждали кого-то. 

Неожиданно дверь в кабинет открылась. На пороге показались еще двое братьев, а следом за ними в покои шагнул тот самый темплар, которого Лейса видела на пороге храма в Сорлигрене.

― А вот и наследник! ― поднялся из-за стола немолодой служитель.

Сидевшие на скамьях храмовники вскочили, обнажили оружие…

«Нет!» ― закричала Лейса, пытаясь то ли остановить нападение, то ли предупредить незнакомца-темплара… и проснулась.

Восемь мечей, одновременно взвившихся в воздух ― это было не то, что ожидал увидеть Эйлерт Дьярви Вебранд в приемных покоях главы храма темпларов. Он схватился за рукоять меча, сделал шаг назад, наткнулся спиной на квелла Ханге, который как раз сошел с дороги Ночи, но поймал равновесие, выровнялся…

В тот же момент Витт и Валь, заслонившие Эйлерту обзор своими широкими плечами, шагнули в стороны, даже не пытаясь вытащить мечи и защитить наследника, которому принесли клятву верности. Эйлерт ощутил мгновенный укол горечи и ярости: от братьев-темпларов он предательства не ожидал. Однако сдаваться просто так было не в правилах боевых магов, пусть даже бывших.

― К бою! ― рявкнул Эйлерт коротко, давая понять Ханге и Мараксу, что встречают их не цветами и не музыкой. 

Оба мага тут же оживили боевые заклятия. Квелл Ханге ударил во все стороны тугими водяными струями, нэйт Маракс приготовился превратить вражеское оружие в прах, точнее, в кучки ржавой крошки …

― Какой бой, наследник?! ― мужчина, чей голос Эйлерт услышал, как только вышел из тьмы, медленно встал из-за стола, сделал пару плавных шагов навстречу и оказался между Виттом и Валем. Он поднял перед собой открытые ладони в знак мирных намерений и так и замер, глядя в лицо наследника спокойно и с достоинством.

Эйлерт смог его, наконец, разглядеть. Глава темпларов южного храма Четырех был невысоким, румяным, кругленьким и совсем не воинственным. А братья-темплары, дожидавшиеся гостей, хоть и обнажили мечи, но держали их поднятыми строго вверх и прижатыми плашмя к правому плечу ― в позиции, нападать из которой крайне сложно. 

― Отбой! Похоже, я погорячился. ― Эйлерт уже и сам сообразил, что ему отдают честь. Видимо, как будущему королю. ― Не ожидал тут почетный караул увидеть. 

― Это не просто караул, наследник, это твоя охрана, точнее, часть охраны. Зови меня брат Сорин и разреши уже парням опустить мечи.  

Теперь Эйлерт оглядел и мечников. Высокие, крепкие, они могли бы стоять вот так, с мечом наизготовку, несколько хвалей кряду, и не дрогнуть. По их лицам и одежде стекали ручейки воды, хрустальные капли скатывались по начищенной стали оружия.

― Вольно, ― произнес наследник чуть ворчливо. Теперь ему было неловко и за свой испуг, и за подозрения в адрес Витта и Валя ― к счастью, оставшиеся невысказанными. ― Прошу прощения: не привык, чтобы меня с почетом встречали. Квелл Ханге, подсуши парней.

― Запросто! ― чуть более весело, чем следовало, отозвался закатник, сделал короткий жест, и вся вода собралась над его ладонью в огромный шар. 

Маг небрежным взмахом отправил шар в открытое окно, тот вылетел наружу и обрушился шумным ливнем на пожелтевшую по осени цветочную клумбу. 

Мечники зашевелились, опустили клинки, спрятали их в ножны. Утерли уже сухие лбы по-простецки ― рукавами. На их лицах проступили несмелые улыбки: знакомство с будущим королем вышло забавным. 

― Рады служить, твое высочество! ― ответил один их них. ― Приказывай!

Эйлерт от такого обращения слегка растерялся, потряс головой, будто надеясь, что ослышался. К статусу наследника он привыкнуть все еще не успел, а уж «высочеством» его и вовсе впервые назвали. 

― Присядьте, ― махнул он на скамьи вдоль стен. ― И давайте сразу договоримся: никаких почестей, если не на параде. 

― И ты нас прости, наследник! ― Один из мечников остался стоять и даже слегка склонил голову перед Эйлертом. ― Не подумали, не предусмотрели. 

― Хорошо. Давайте забудем об этом неловком моменте и поговорим о деле. Брат Сорин, раз уж меня ждали, значит, и от меня чего-то ждут? ― Эйлерт сделал пару шагов вперед и встал перед главой храма. 

― О деле тебе, Эйлерт Дьярви Вебранд, с его величеством говорить надо, ― чуть поклонился тот. ― Мой долг ― предоставить тебе отдых, пищу, если требуется, и передать амулет, который позволит попасть во дворец любым удобным способом. 

― Еда и постель подождут, ― тут же отказался Эйлерт. ― Давай амулет. 

Брат Сорин одобрительно кивнул, вынул из выдвижного ящика своего стола кожаный чехол, передал его Эйлерту. Сообщил главное:

― Тут два амулета. Один ― для связи с его величеством, другой ― для свободного входа во дворец и даже в приемную короля. Его величество тебя давно дожидается, так что ступай. 

― Такки, брат. Могу я охрану свою здесь оставить, или должен всех восьмерых с собой забрать? 

― Как решишь, наследник. 

― Мы можем своим ходом во дворец отправиться, если прикажешь, ― вставил свои соображения старшой восьмерки. ― Меня капрал Труфаст кличут, с твоего позволения. 

Командовать людьми Эйлерту почти не приходилось, не считая боя в Гнездовье, и теперь восемь новых воинов, смотревших на него с преданностью и почтением, больше тяготили его, чем радовали или успокаивали обещанием защиты. 

― Значит, отправляйтесь своим ходом, ― согласился он и устало выдохнул. Перевел взгляд на Витта с Валем. ― Братья-темплары, вы тоже с охраной идите. 

― Но брат Ренсли! ― заспорил Витт.

― Нас-то оставь при себе! ― поддержал его Валь. 

Эйлерт снова протяжно вздохнул, но сдался:

― Нэйт Маракс, открывай дорогу Ночи на пятерых. 

Сын Ночи щелчком отправил заклинание праха и тлена в корзину для мусора, и лежавшие там обрывки свитков и оберток мигом истлели. Освободив таким образом руки для нового заклятия, он очертил круг в воздухе, произнес скороговоркой формулу, пустил в нее силу, которой оказалось достаточно, чтобы все пятеро могли пройти дорогой Ночи в королевский дворец. 

― Прошу, ― пригласил первым Эйлерта. ― У тебя амулет, брат Ренсли, тебе и идти первым, если не хотим в выгребных ямах оказаться. 

Эйлерт повесил на грудь и сжал в ладони нужный амулет и который раз за день шагнул во тьму, мысленно готовясь к любому приему. Пожалуй, с дворцовой стражи тоже станется салютовать ему своими алебардами…

***

В королевской приемной никакой стражи не оказалось. В кабинете вообще было всего два человека. Оба сидели за конторским столом ― один на хозяйском месте, другой ― на месте просителя, и тихо переговаривались, передавая друг другу плотно исписанные вязью рун свитки. 

Когда прямо из воздуха в кабинет шагнул Эйлерт, хозяин кабинета ― а это был первый секретарь его величества ― спокойно оторвался от очередного свитка и вопросительно приподнял бровь:

― Вы по записи, брат темплар?

Похоже, таких вот появлений этот немолодой и сухой, словно ветка старого якиря, мужчина, видел на своем веку немало.

― Нет, ― мотнул головой Эйлерт, делая шаг в сторону, чтобы не мешать идущим вслед за ним Витту, Валю и магам. 

Те появились один за другим и тут же встали плечом к плечу с будущим королем. 

― Мы по срочному вопросу, ― сообщил Витт. 

Первый секретарь снова не удивился. 

― Как о вас доложить? ― спросил, вставая. 

Похоже, те, у кого был допуск на появление в королевской приемной дорогой Ночи, имели право рассчитывать, что их примут без записи.

― Доложите, что прибыл наследник короля, ― снова взял на себя право отвечать на вопросы Витт. 

На этот раз равнодушно-вежливая учтивость секретаря слегка треснула. Мужчина впился взглядом вначале в нэйта Маракса, затем в квелла Ханге, очевидно, пытаясь угадать, кто из этих мужчин в одеждах боевых магов удостоился чести стать наследным принцем.

На Эйлерта с его поношенным темпларским плащом и обожженным лицом он глянул лишь мельком. Эйлерт чуть сжал губы: если первый секретарь не увидел в нем претендента на трон, то что скажет сам король Лантерры? Но требовать к себе внимания новый маг Равновесия не стал. 

Дождался, когда секретарь пройдет к одной из высоких двустворчатых дверей, пройдет в нее, а потом распахнет обе створки и объявит:

― Его величество ждет вас, господа!

Потом первым зашагал к гостеприимно распахнутым дверям. 

Секретарь проводил его недоверчивым взглядом, пропустил мимо себя остальных посетителей и тихо притворил двери, а сам остался снаружи. 

Рабочий кабинет короля оказался немногим просторнее, чем приемная, где распоряжался первый секретарь. Полки, заставленные свитками в тубусах и чехлах, артефактами под стеклянными колпаками и странными устройствами, больше подошли бы лаборатории безумного артефактора или алхимика, чем королевским покоям. 

Простые, без изысков, массивные деревянные кресла с прямыми спинками и войлоком на сиденьях, были расставлены где попало и явно не располагали к дремотному безделью. 

В одном из таких кресел неподалеку от пылающего жаром камина сидел сам король, Олриг Стейн Кантор. У него на коленях лежал огромный фолиант.

― Ваше величество! ― Эйлерт и его друзья склонились в почтительном поклоне. 

― Да хранят вас Столпы, дети мои. Подойдите. ― Король Кантор встал и оказался ростом с самого Эйлерта и, на удивление, почти таким же худым.  

Одет он был без помпезности: такие же, как у боевых магов, штаны из тонко выделанной кожи, темно-коричневый колет, а под ним ― простая белая рубаха с широкими рукавами, стоячим воротником и узкими манжетами. Если бы не венец в седых волосах, отличить его величество от одного из магов Дома Дня было бы невозможно. 

― Неужели ваше величество не опасается нападения и принимает незнакомых людей один на один? ― делая пару шагов навстречу, не смог скрыть своего удивления Эйлерт. ― Разве это не опасно?

Его величество вместо ответа жестом подозвал квелла Ханге:

― Подойди, сын Дома Заката, и положи ладонь на плечо наследнику с желанием поделиться своими Дарами. 

Ханге приблизился к Эйлерту, прикоснулся к его плечу, и Эйлерт вдруг обнаружил, что не все вокруг является тем, чем ему виделось. 

Две каменных колонны по сторонам от камина вдруг оказались двумя магами. У того, что стоял справа, черноволосого и черноглазого, на кончиках пальцев дрожали готовые сорваться в атаку шарики небесного огня. У того, что слева, беловолосого и красноглазого, над одной ладонью дрожало марево заклятия праха и тлена, а с другой свисали, лениво шевелясь, щупальца бездны. 

Еще два мага, закатник и рассветник, обнаружились за спинами вошедших: они сидели в креслах и были скрыты иллюзией сложенных стопками древних фолиантов. Их боевые заклятия тоже были напитаны силой и готовы сорваться и вонзиться в любого противника. 

― Легендарная боевая пятерка короля! ― догадался Эйлерт. ― Но для чего вам скрываться под иллюзией?

― Специально, чтобы мои посетители не чувствовали угрозы и вели себя более свободно. Откровенничать с королем ― одно. Предстать перед пятеркой суровых магов ― совсем другое, ― с отеческой улыбкой пояснил король Кантор, а Эйлерт понял: первый урок для него как для наследника уже начался. 

― Выходит, любой из магов может поделиться со мной своими способностями, просто положив мне на плечо руку? ― спросил, пользуясь благосклонностью его величества. 

― Любой, присягнувший тебе на верность и служение, ― уточнил король. ― Кстати, я вижу рядом с тобой только сына Дома Ночи и сына Дома Заката. Есть ли у тебя на примете маг Дня и маг Рассвета, чтобы составить полноценную пятерку?

Эйлерт тут же кивнул:

― Из боевой четверки, с которой я прошел учебу в академии и сражения с драконами в Гнездовье, уцелели дэй Кьярвел и мор Дэгри. Они мне как братья, и наверняка согласятся принести присягу верности. 

Его величество одобрительно улыбнулся.

― Думаю, нам следует познакомиться с младшей королевской пятеркой безотлагательно, ― сказал, явно обращаясь к своим магам-побратимам. 

Те уже давно погасили все свои боевые заклятия, приблизились и оценивающе разглядывали Эйлерта. 

― Устроим, ваше величество, ― кивнул на слова короля маг Ночи. Обернулся к Эйлерту. ― Так где, говоришь, находятся твои друзья?

Эйлерт извлек амулет связи, который дал ему мор Дэгри. 

― Если позволите, я поговорю с ними. 

― Говори, ― король вернулся в свое кресло, а его четверка расселась вокруг и замерла в ожидании. 

Рассветник ответил на вызов мгновенно. 

― Эйлерт? Дарх ты обгорелый, где пропадал?! ― закричал он возмущенно, даже не догадываясь, что его слова слышит с десяток посторонних людей. ― Я тут с ума схожу от беспокойства за тебя! 

― Не кричи, брат. Потом расскажу. Тебя целители уже подлатали? Готов в столицу перебраться? ― чуть смутившись под насмешливыми взглядами друзей и короля с его четверкой, заговорил Эйлерт о главном. 

― Да хоть сей миг! У меня этот Шарсол уже в печенках сидит… 

― Скажи, пусть одевается, собирает всю кладь, которую хочет с собой забрать, и готовится шагать дорогой Ночи, ― приказал король Кантор. 

Эйлерт передал другу слова его величества. 

― Что значит ― дорогой Ночи? ― Донесся недоверчивый голос Дэгри. ― Рядом со мной магов Ночи нет!

― Зато рядом со мной есть, ― Эйлерт и сам не понимал, что задумали король и его маги, но был уверен, что просто так обещать они ничего не стали бы. ― Ты только связь не прерывай. 

― Ладно, как скажешь. ― К счастью, Дэгри доверял Эйлерту не меньше, чем сам наследник ― королю. 

Послышались топот ног, возня, пыхтение, спустя немного времени ― голос рассветника:

― Эйлерт, я готов. Что дальше делать?

Маг Ночи из королевской пятерки приблизился, положил левую руку на ладонь Эйлерта, в которой был зажат амулет связи. 

Король Кантор тоже подошел, прикоснулся пальцами к плечу своего мага.

― Начинай, ― скомандовал негромко. 

― Открываю дорогу Ночи. Скажи другу, пусть шагает смело.

Эйлерт проглотил удивленный возглас, скомандовал в амулет:

― Дэгри, перед тобой сейчас откроется окно на дорогу Ночи. Шагай в него смело, окажешься рядом со мной. 

― Понял. Встречай. ― В голосе друга Эйлерт услышал такое же удивление, какое испытывал сам. 

Он ни разу не слышал, чтобы дорогу Ночи для другого человека можно было открыть на расстоянии! Похоже, королевская пятерка обладала способностями, сильно отличными от тех, которые были у остальных магов-аристократов. Неужели пятерка, которую собрал он, Эйлерт, тоже получит особые Дары?

― Вы тоже так сможете. Это несложно, ― король Кантор словно прочел мысли своего наследника и поспешил ответить на незаданный вопрос. ― Надеюсь, мы успеем передать вам основные секреты… 

Эйлерт слегка вздрогнул: король знает, что против него замышляют заговор, и не уверен, что справится с крамольниками?

Но в этот раз ни спросить, ни получить ответ не успел: прямо посреди кабинета на лежащий на полу ковер шагнул из воздуха его друг, сын Дома Рассвета. Покачнулся, выронил из рук заплечный мешок, прищурился от яркого дневного света, будто шел через тьму не три шага, а три года. 

― Эйлерт? ― позвал неуверенно. 

― Тут! ― Эйлерт мигом оказался рядом с Дэгри, подхватил его под локти, заглянул в желтые глаза. ― Наконец-то я тебя вижу здоровым и сильным!  

― А я ― тебя. ― Дэгри расплылся в довольной улыбке. ― А зарос-то! Если б не глаза и голос ― ни за что не признал бы!

Дэгри порывисто обнял Эйлерта, похлопал по спине, будто желая убедиться, что перед ним ― живой человек, а не иллюзия. И только теперь через плечо Эйлерта разглядел, что за их встречей наблюдает куча народа. 

― Кстати, где это мы? ― спросил, отстраняясь. 

― В рабочем кабинете короля Кантора, ― стараясь говорить без усмешки, пояснил Эйлерт. Развернулся к королю. ― Ваше величество, позвольте представить: мор Дэгри, выпускник военно-магической академии, герой битвы в Гнездовье. 

Дэгри резко выдохнул и склонился перед монархом в почтительном поклоне:

― Простите, ваше величество! Не сразу осознал, перед кем стою… 

― Не извиняйся, сын мой, и не злись на друга: мы не дали ему возможности сказать, какая встреча тебя ждет. Не до того было. Давайте, зовите дэя Кьярвела. Хорошо, что мы, наконец, все познакомимся. 

Сын Дома Дня, в отличие от рассветника, сразу сообразил, где оказался, и прежде чем наброситься с объятиями на Эйлерта, поклонился королю и его магам. Только потом подошел к наследнику, сжал его плечи ― так сильно, что Эйлерт с трудом удержался от болезненной гримасы. 

― Жив! Жив, дарх лысый! Прости, что оставил тебя там, в Гнездовье. Я не имел права… ― Кьярвел захлебнулся собственными переживаниями, его голос сломался и стал сиплым. ― Каждый проклятый день спрашивал себя, мог ли я что-то сделать…

― Ты не мог. Кто-то должен был вынести Дэгри. Остался бы ты ― погибли бы все трое, ― твердо глядя другу в глаза, заверил Эйлерт. ― Это была бы бессмысленная потеря. 

― И Лантерра осталась бы без наследника, ― договорил за него король Кантор. ― Некогда терять время на пустые терзания, дэй Кьярвел. Не для того собрались. 

Кьярвел и рад был бы послушаться короля, но, как и Дэгри, о новом статусе Эйлерта слышал впервые. 

― Наследника? ― переспросил недоуменно. И даже оглянулся на Дэгри, будто спрашивая взглядом: ты что-нибудь понимаешь?

Мор Дэгри пожал плечами и обернулся к Эйлерту:

― Что происходит, брат? Это ты, что ли, наследник? Откуда?..

Король Кантор ухмыльнулся весело, кивнул Эйлерту:

― Рассказывай, брат Ренсли, все по порядку, с того момента, как в Шарсольском храме Четырех оказался. Заодно и мы послушаем. Попрошу-ка подать нам напитков и еды. Разговор, чувствую, долгим выйдет. 

По приглашению его величества все расселись вокруг невысокого столика, который отыскался в кладовке за одной из дверей. Налили себе кто бракаренсы, кто морса, кто бодрящих отваров. 

Эйлерт, не стесняясь и не скрывая, приступил к рассказу. Время от времени Витт, Валь или один из магов дополняли его рассказ своими наблюдениями. Как ни старались он сам и его товарищи, а на доклад ушло больше хвали. 

― С историей наследника всем все понятно? ― спросил король Кантор, когда Эйлерт закончил говорить. 

― Благодарим за откровенность, Эйлерт Дьярви Вебранд, ― кивнул королевский маг Дня.  ― Наследника Столпы выбрали достойного. Но у меня возникли сомнения в преданности короне маг-маршала Одена. Простите, дэй Кьярвел, но ваш отец просто обязан знать больше, чем сообщил вам.

Кьярвел окаменел лицом, плечами. Вздернул подбородок.

― Не могу ручаться за отца, ― через силу признал он. ― Но я верен вам, ваше величество, и буду стоять за Эйлерта и вас до последнего, клянусь!

― Я верю тебе, Кьярвел, ― король выглядел задумчивым и строгим.  ― Однако вам в любом случае стоит обменяться магическими клятвами верности, чтобы укрепить связь внутри своей пятерки. Если ни у кого из магов нет сомнений, то давайте сделаем это сей же миг. 

― Я готов! ― четыре голоса прозвучали как один, и Эйлерт почувствовал, что у него увлажнились глаза. 

Кьярвел и Дэгри, его друзья и побратимы чуть не с детства, просто не могли ответить иначе. Но нэйт Маракс и квелл Ханге отозвались не менее горячо и искренне! Они согласны идти с ним плечом к плечу через любые сражения, доверить ему свою жизнь и судьбу! 

Наследник уже готов был заговорить, начать клясться, что станет думать и заботиться об их жизни больше, чем о своей, но повелительный жест короля вынудил его проглотить все слова. 

― Прежде, чем произнесете слова клятвы, дети мои, я должен предупредить вас еще об одной важной детали, ― произнес он властно. 

Эйлерт заметил, что все четыре королевских мага как-то подобрались, напряглись и стиснули зубы. Похоже, они знали, о чем собирается поведать Кантор. 

― Мы слушаем, ваше величество, ― твердо произнес Эйлерт.