Тебе не скрыться от меня... даже на том свете...

Это вдохновение питает мой мир,

Красками белыми рисует на окнах квартир,

Оставляя следы, проникая в душу,

Чтобы смысл найти, нужно сердце слушать…

Каждый из нас хоть раз задавался вопросом в чем смысл жизни. Кто-то находил ответ, а кто-то оставался в растерянности. Как-то я решила провести опрос на эту тему среди близких и знакомых, в итоге ответы были совершенно разные: карьера, семья, деньги, машина, квартира, любимые питомцы, жизнь в свое удовольствие, путешествие и прочее. Но если эти смыслы жизни разбить на две группы, то получится, что у кого-то в приоритете материальные ценности, а кто-то ценит людей и животных.

В какой-то момент я нашла свой смысл жизни, но ненадолго, потеряла его навсегда. Каждый день я нахожусь в долгих раздумьях, чувство такое, будто я не жива.

Мне кажется, я начинаю сходить с ума. У меня паранойя, такое ощущение будто следят за мной, но по логике этого не может быть, я уже как полгода мертва и похоронена на Архангельском кладбище. Иногда я прихожу на свою могилу и долго смотрю на памятник, на котором красивым шрифтом написано мое имя, дата рождения и смерти. Но больше всего нравится фото, выгравированное на черном гранитном камне. Это мое любимое фото, здесь я стою в платье, поправляя свои прямые светлые волосы, улыбаюсь и влюбленным взглядом смотрю на Него, прямо в объектив. Эта фотография самая последняя.

Не передать словами каково это, когда внутри ноющая боль, печаль, бессилие, хочется кричать и плакать, а после сдаться и бросить борьбу за выживание.

У меня никого нет. Теперь я одна, ни родных, ни друзей. Во мне столько всего накопилось, что не с кем поделиться, а так хочется выговориться и разобраться в себе, своей жизни. Решение пришло сразу, когда увидела объявление о помощи психолога. Сначала, конечно, были сомнения, чем он может мне помочь, когда сама не могу разобраться, но потом поняла, что необязательно искать у него помощи, можно лишь выговориться, чтобы просто отпустило, а потом уже сама решу, что мне делать.

Решившись на такой отчаянный шаг, собравшись поехала к психологу. Геолокация психолога была в центре города, найти его не составило никакого труда. Обычный серый девятиэтажный дом, первые этажи которого заняты магазинами, салонами красоты и прочей ерундой, среди них был кабинет психолога: «Доктор душ». Зайдя, сразу начала оценивающе осматривать интерьер. Все такое в бело-зеленом цвете, потолок и пол белых тонов, стены, кожаные диванчики, журнальные столики с цветами и журналами зеленого цвета. Стойка администратора белого цвета, уставленная цветами, так же повсюду картины и другие элементы декора. Уютно, однако. Администратор тут же привстала и поприветствовала.

- Добрый день! Вы желаете записаться к доктору душ?

Меня чуть не пробрал смех от такого обращения к психологу. Это у него такой креатив или на самом деле возомнил о себе такое? Если у него на самом деле такое мнение о себе, то вряд ли мы с ним сработаемся.

- Здравствуйте, да мне бы хотелось на прием к психологу, это возможно? Или нужно записываться заранее?

На самом деле мне не хотелось бы записываться и ждать своего приема через пару тройку дней, но здесь очень важно проявлять тактичность. В ожидании никого не видно, так что могу предположить два варианта: либо к нему вообще никто не ходит, либо строго по записи.

- У нас клиенты записываются заранее, но вы же никогда у нас еще не были верно? Так, подождите минуточку, уточню время, - прощебетала вежливо она, открывая какой-то журнал. Пройдясь взглядом по странице, она по-прежнему улыбаясь сказала:

- Вам сегодня повезло, у доктора сейчас последний прием, далее пустые окошки, я сейчас его предупрежу о вашем визите, а пока что присаживайтесь на диванчике и ожидайте.

- Спасибо, - тихо произнесла я, направилась на ближайший диван и откинувшись на спинку, расслабилась.

Пока сидела в ожидании, размышляла о том, что буду говорить психологу и о чем стоит промолчать. Сомневалась, правильно ли поступила, что пришла сюда. Прикрыв глаза, я слышала, как вернулась администратор, так же она поинтересовалась не хочу ли я кофе или чай, но получив отрицательный ответ, начала шуршать какими-то своими бумажками, что мало меня интересовало. Спустя какое-то время, где-то не больше получаса, открылась дверь, открыв глаза, увидела, как от психолога вышла заплаканная женщина, счастливо улыбаясь благодарила его за помощь. Наши взгляды с ним пересеклись, он улыбнулся и пригласил в кабинет.

Кабинет был меньше приемной, в той же стилистике, стояло два кресла, стол, шкаф с разными папками, пару больших цветов на полу, несколько картин на стене. Психолог сел на кресло около стола, а мне указал на кресло, напротив. Удобные кстати.

- Меня зовут Артем, я помогаю людям разобраться в себе. Давайте сразу перейдем на «ты»? Так будет легче в общении.

Симпатичный молодой парень, похож на ангелочка, блондин с голубыми глазами, обворожительной улыбкой, худощавый. Одет просто, джинсы и серая футболка. На него точно много девчонок вешаются, жаль, что он не в моем вкусе.

- Давайте, я Кира. Как вы, то есть ты понял, мне нужно выговориться, только я не знаю с чего начать.

- Расслабься, забудь о моем присутствии. Не знаешь с чего начать? Тогда, начни с начала, с того момента, с какого помнишь себя, с какого хочется рассказать, - сказал Артем, беря со стола блокнот и ручку.

Доверившись ему, я откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и молчала около минуты, чтобы понять, что хочу рассказать. Мои воспоминания ушли в далекое прошлое, как перемотка фильма, я уходила все дальше и наконец, остановилась.

Моя мама очень рано осталась без родителей. Она была единственным ребенком в семье. Ей очень тяжело было одной. Иногда она приезжала к своему двоюродному брату в гости, немного навестив его, возвращалась к себе в другой город. В какой-то раз снова приехав к своему брату, моя мама познакомилась с его другом. Они стали общаться, вскоре поженились. Никакой свадьбы не было, просто роспись в ЗАГСе, так как денег на свадьбу не было, но ведь когда любовь - это вовсе не важно, так ведь? Так, мои родители и стали жить вместе. Моя бабушка со стороны папы, была против брака с моей мамой, не знаю по каким причинам, но это было так.

Сначала мои родители жили у мамы, так как она не хотела уезжать из родительского дома. Они оба работали, мама еще и училась параллельно. Они были такими счастливыми. И такая красивая пара. Потом мама забеременела мной. Как же папа ее баловал. У нее как у любой беременной женщины были глупые капризы по поводу еды, но она получала все, что хотела. И вот я родилась тринадцатого августа тысяча девятьсот девяносто седьмом году. Да, мне сейчас двадцать два годика.

И вот наступило у них такое время, что с работой начались проблемы. А проблема заключалась в отсутствии работы. Родители, подумав, решили переехать в папин город, так как он побольше и работы соответственно тоже. Переехали мы, когда мне было всего семь месяцев. Дом продали и на эти деньги купили небольшой дом.

После переезда папа много работал, каждый день баловал меня шоколадками. Я была пухленьким счастливым медвежонком. В два с половиной года сильно заболела ангиной. В больнице переполнены палаты, мест нет, мое горло настолько сильно опухло, я еле дышала. Мама спать не могла, постоянно боялась за меня, каждый раз думала, что задохнусь. Но все обошлось.

Спустя какое-то время, мама устроилась на работу. В садик меня еще не устроили, поэтому оставляли у бабушки. Но это не так хорошо, как думали родители. Я очень сильно была привязана к маме, поэтому, когда она уходила, то сильно плакала. Мама скрепя сердцем шла на работу. Как только дверь квартиры закрывалась, бабушка приказывала мне замолчать, но я маленький ребенок и очень хотела к маме, поэтому продолжала плакать. Помню, я сидела в кресле и плакала, а бабушка била меня, грубым голосом приказывая замолчать. Я кричала и плакала громче, а она начинала сильнее бить. Я замолкала, чтобы меня больше не трогали, но меня очень сильно трясло, что даже слова не могла произнести. Это был первый страх – оставаться с бабушкой.

Через какое-то время родители узнали, что она меня бьет, сказали ей не трогать меня, но она каким-то образом изворачивалась и меня от безысходности продолжали оставлять с ней. И такое продолжалось каждый раз. Как-то она решила меня искупать. Набрала горячей воды в ванну, посадила в нее, намылила, а затем набрав воды в железное десятилитровое ведро, полила мне на голову. Воды для меня было слишком много, я стала захлебываться и пытаться выбраться из ванны, но она, долив воду, не давая мне выбраться, смеялась. Был еще один случай, когда меня снова оставили с ней, чтобы присмотрела за мной, пока они работали. Но ей позвонила ее подруга и позвала на дачу за ягодами, она же не могла отказаться от такого, поэтому собралась и уехала, оставив меня одну в квартире. Мне было немного страшно, но стало еще хуже, когда за окном начал сильно греметь гром и яркие вспышки молнии освещали зал. Мои слезы застыли на щеках, а сама забилась в угол комнаты на полу между креслом и диваном. Когда бабушка вернулась, она снова смеялась.

Потом пошла в садик, там я всегда играла только с мальчишками, один из них всегда доставал меня, то за волосы дернет, то тыкнет, то мои вещи от меня утаскивал. Однажды он пульнул в меня камнем на прогулке прямо в голову. Было очень больно и сильно потекла кровь. Наших родителей вызвали в садик. К их приходу мне перебинтовали ранку в медпункте. Наши мамы были ошарашены данным случаем, но они не ссорились из-за нас, а даже подружились. Вскоре выяснилось, что они наши соседи, напротив. И вот мы стали дружить семьями. Ну, как дружить, родители общались, а мы если не играли, то дрались. Всякое у нас было, и уроки вместе делали, и мультики смотрели, и на улице бегали, а бывало и обзывались, и обижались, но все детство как-то вместе.

С детства Влад всегда был добр ко мне. Защищал от других мальчишек, не позволял лезть туда, где опасно. Был мне как самый настоящий старший брат, по крайней мере я так считала. Кто-то говорил, что он не ровно ко мне дышит, но я не верила в слухи, потому что сам Влад ничего не говорил мне о своих чувствах. Он человек прямой, выскажет все, что думает о тебе. Только после перехода в пятый класс, общаться мы совсем перестали, у каждого появились свои интересы.

В десятом классе я расцвела. Начала краситься, носить платья и каблуки. Внимания было хоть отбавляй. А вот Влад совсем испортился, стал грубым, начал курить и позже выпивать, а все потому, что связался с какой-то сомнительной компанией. В какое-то время я обратила на него внимание как на красивого парня, и даже влюбилась в него. Считала смыслом своей жизни. Глупость какая-то. Целый год я скрывала свою любовь к нему, но мне так хотелось признаться ему в этом. За весь этот год мне запомнился лишь один случай.

Новый год. Школьная дискотека. Я надела красивое белое платье, макияж. Отрывались все старшиклассники, в том числе и я. Один раз за весь вечер Влад вдруг пригласил меня на медляк, ох, как мое сердце стучало в бешенном ритме. Его глаза, его прикосновения. Двигались мы просто идеально. «Словно созданы друг для друга», - пронеслось у меня в голове. После танца мне стало душно, выбравшись из спортзала, вышла на крыльцо школы. Вдыхая морозный воздух, мне становилось хорошо и спокойно. Через пару минут за мной вышел Влад. Закурил. Я поморщилась, не переносила запах сигарет. Он отвернулся, чтобы дым не шел на меня. Он знал, что мне не нравится, когда он курит, даже однажды прочла ему лекцию о вреде здоровью, но он сказал, что Крокодила слушать не будет. Крокодилом он прозвал меня еще в детстве, когда в одной из ссор, укусила его за руку, а в это время по телевизору показывали жизнь как раз-таки крокодилов. В ответ я прозвала его Чеширом, наглый и сумасшедший кот, не дружащий со своей головой. Хорошо, что про наши прозвища никто не знал, так как мы договорились оставить их в секрете, дабы не позориться и называли так друг друга лишь наедине. Пока он курил, мы молчали. Каждый думал о своем, а я, подняв голову к небу любовалась звездами и полнолунием.

- Ты такая красивая. Давай я сделаю фото? – произнес он.

Я взглянула на него смущенно и согласилась. Было приятно слышать от него комплимент. Внутри потеплело. Влад достал свой телефон и на фоне идущего снега сфотографировал меня. Именно эта фотография сейчас на моей могиле.

Вскоре я поняла, что это не просто влюбленность. Я по-настоящему полюбила его. Сколько сюжетов с ним я представляла, что мы с ним пара, что после университета поженимся, будем жить вместе. Но один случай, повлекший за собой ужасные последствия, уже в одиннадцатом классе, почти в конце учебы изменил мое отношение к нему. Он начал встречаться с девушкой, вызывающего вида, на год нас младше. Она ходила в откровенном топе, с очень короткой юбкой на каблуках. Всегда меня бесила. Эта мадам со всей школой переспала. Влад ходил, обнимая ее за талию, иногда пощипывая ее попу. Я была очень зла. Жуткая ревность. Почему он заметил ее? Ведь и я выгляжу очень даже привлекательно. Я ведь и крашусь, и прически делаю, и наряд подбираю. Что не так со мной? Я не красивая? Или не воспринимаюсь как девушка? Меня просто трясло. Мне захотелось тоже сделать что-нибудь такое, чтобы он понял, что я если не ему, то другим точно нравлюсь.

А я нравилась одному парню из параллельного класса, мы с ним даже переписывались в социальной сети. И на уроке написала Данилу, чтобы подошел на скамейку в фойе на первом этаже. На перемене мы встретились, разговорились. Смеялись. Напротив нас у окна встали Влад со своей фифой.

Прозвенел звонок, и все ученики разбежались по своим классам, в том числе и Влад. Я не торопилась, мне как отличнице позволялось опаздывать, ведь меня мог задержать какой-нибудь учитель с очередным предложением участвовать в олимпиадах и конкурсах. И тут я спросила Данила нравлюсь ли я ему. Он ничего не отвечал, а улыбаясь смотрел мне в глаза, а потом поцеловал меня в губы. Мне было приятно осознать, что хоть кому-то нравлюсь, но что бы там, как в книгах бабочки в животе от поцелуя летали, такого не было. И в это время зачем-то вернулся Влад и застал нас за поцелуем. Столько огненной ярости в его глазах я никогда не видела.

- Кира, быстро в класс, я с тобой позже поговорю. А ты Данил следуй за мной. Разговор есть.

Я была возмущена таким поступком. Я же к нему не лезу, не говорю же с кем встречаться и с кем обниматься. Меня его поступок так взбесил, что я вспылила:

- Да кто ты такой? Парень мой или брат? Правильно! Никто! Иди куда шел и не лезь ко мне! Свою мадам лучше охраняй, пока ей кто-нибудь за твоей спиной не вставил! – я сама не ожидала таких слов от себя, но что было сказано в гневе, того не воротишь.

Влад застыл и сверлил меня своим тяжелым взглядом. Скулы заострились, я заметила, что мои слова его сильно задели, но он зацепился за мою последнюю фразу, злобно проговорив:

- А ты я так понимаю, ревнуешь? Или завидуешь?

Сейчас я была вся на нервах и бешеная, так еще и Данил начал под шумок сваливать. Влад кинул на него беглый взгляд и даже слегка ухмыльнулся, показывая своим видом, что ничего другого от него не ожидал. Мне было немного обидно и стыдно за Данила. Да и вообще, меня очень раздражала эта вся ситуация. Какого черта он лезет ко мне? У него ведь появилась «замечательная» девушка, так пусть ее контролирует, а не меня. Когда Данил ушел, я решила сама постоять за себя и ответить этому нахалу:

- С чего мне тебя ревновать? Ты вообще не в моем вкусе, только и можешь нравиться легкомысленным девушкам, как твоя.

Ну, вот, я задела его мужское эго, он стал еще злее, даже как-то бояться начала, вдруг ударит. Я никому никогда не прощу, если на меня кто-то поднимет руку, потому что так делал мой папа с моей мамой. Об этом никто не знает, даже он. Когда с мамой случилась такая беда с ее зависимостью к спиртному, наши с Владом родители как-то постепенно перестали общаться, все чаще ссылаясь на работу, дела, хлопоты и прочее. А потом уже стало привычно без общения.

- Не в твоем вкусе, значит? А чем ты сама от нее отличаешься, а? Скажи, тебе понравилось с ним целоваться? – чуть ли не кричал он.

Странно, что за все время никакой учитель или уборщица не прошли мимо, хотя в этом закутке не особо видно. Он меня с ней сравнил? Значит, я похожа на такую же легкомысленную, как она? Да, как он сука, смеет так говорить обо мне?! Целоваться с Данилом мне не понравилось, а сейчас еще и отвращение чувствую после его поступка, но в этом признаваться Владу точно не собиралась.

- Да мне понравилось, только вот ты помешал, - прошипела я.

Он прикусил губу, ударил кулаком по стене и грозно рыкнул мне:

- Понравилось, значит? А я целуюсь намного лучше, - и резко прижав к стене поцеловал меня.

Сначала я вырывалась, ярость переполняла меня, но потом расслабилась, так кружил голову этот поцелуй, а еще так замирало сердце и мурашки по коже, а он все продолжал меня целовать. Я обхватила его руками за шею и прижалась к нему ближе. Он издал стон. Мне с ним так хорошо было. Эти чувства не описать словами, восхищение, желание быть рядом, только с ним, только его. Он начал поглаживать мою спину опускаясь ниже, а потом схватил за ягодицы и сжал их. Теперь уже я выдохнула ему в ухо стон.

- Со мной лучше, да? Я знаю, - прошептал мне он в шею, я лишь кивнула.

- Вот видишь, ты такая же шлюха, как и все, готовая каждому дать, сначала с одним целовалась, потом другому готова была отдаться. Ты ничем не лучше ее, но если хочешь я продолжу тебя целовать, а может, и не только, - продолжая обнимать, сказал он.

Эти слова меня отрезвили. Вот какого он мнения обо мне. На душе радость сменилась тяжелым грузом, но хуже всего было ощутить вкус разочарования. С каких пор он стал таким грубым? Где его доброта и хорошее отношение ко мне? Где наша дружба? Куда все это делось?

Вырвавшись из его объятий, я посмотрела в его глаза, долго смотрела, а внутри меня все холодело и становилось больно. Он был для меня самым близким человеком, а теперь совсем чужой, никто. Влад теперь не тот, кто был раньше и это надо принять, усвоить урок и забыть о его существовании совсем.

- Знаешь, Влад, я никогда не думала, что ты меня так сильно разочаруешь. Я тебя больше видеть не хочу. Иди к черту, - сказала я, вытирая слезу и убегая в туалет.

Закрывшись в кабинке туалета и сев на крышку унитаза, разрыдалась в голос. Никогда так больно мне не было. Я не знаю, за что он со мной так. Решив, что не смогу сидеть на уроках, тем более в одном классе с ним, умылась и шмыгая носом вышла, направляясь к выходу. Но в конце коридора появилась фигура Влада.

- Кира…

Я не хотела ничего слушать, не хотела видеть его, да еще и в таком состоянии, поэтому при виде его тут же рванула домой. Он бежал за мной только до выхода, потом я не чувствовала его, но бежала не останавливаясь.

Забежав домой, напилась холодной воды, тем самым вызвав простуду. И две недели в школе я не появлялась, в социальную сеть не заходила, игнорировала все. Только мама сказала, что Влад принес мою сумку из школы в тот же день. Мне было плевать на его поступок.

Спустя две недели я вернулась в школу, еще не долечившись. Лечить дома меня было некому, мама снова была пьяной, папы не было дома. Поэтому каких-то лекарств не было, лечилась чем могла, с деньгами было туго. Я мечтала закончить школу, получить золотую медаль и поступить в университет в другой город, чтобы уехать от всех подальше.

С тех пор, как мы перестали с ним общаться, дома у меня много чего изменилось, но этим я ни с кем не делилась. Все проблемы начались с того, что папа изменил маме, она стала выпивать и уже пять лет, как не может остановиться. Из-за того, что мама начала пить и ругаться с папой, мне тяжело было учиться и тем более поддерживать хорошие оценки, но я до сих стараюсь через силу. А папа еще бил ее. Причем жестоко. Иногда я думала, что он убьет ее. Он душил ее, пытался зарезать ножом, разбивал до крови голову об стену несколько раз, пинал ее, выгонял зимой из дома в одной кофте и штанах, без обуви и куртки. Мой дом – сущий Ад.

Я всегда старалась защитить маму, чтобы он ее не убил, а его не посадили, так как знала, что потом меня кинут в детдом, да и терять близких не хотела. Такое повторялось каждый день. Я плакала, кричала, умоляла папу прекратить все это, но он сказал, что мама заслуживает этого и хочет проучить за то, что она пьет. Однажды в такой ссоре, я схватила нож и приставила к венам, пригрозив папе, что, если не перестанет, я убью себя. Он стал еще злее, подошел ко мне, отобрал нож, ударил так, что я упала на пол. Он разбил мне губу, пошла кровь. Он не впервые меня ударял, я всегда получала, когда защищала маму. Могла еще получить просто за то, что ему что-то не нравилось или был зол. Иногда я не ходила в школу, притворяясь больной, чтобы никто не видел мои синяки и раны.

Я от всех отстранилась, старалась выглядеть хорошо, чтобы никто не подумал, что у меня дома какие-то проблемы. Но люди начали что-то замечать. Однажды, моя бывшая лучшая подруга видела, как моя мама в алкогольном опьянении покупала в магазине коньяк. Она мне позвонила, и я попросила никому не говорить. Так и продолжала жить.

Вернувшись в школу первым делом заметила Данила с синяком под глазом и разбитой губой. Увидев меня куда-то убежал. Странно, но не только это. Все на меня косились и смеялись, некоторые даже тыкали пальцем. Я не понимала, что происходит. Зайдя в свой кабинет, где должен начаться урок биологии увидела ехидно улыбающегося Влада, его дружки хихикали, глядя на меня, пройдя к своему месту на последнюю парту, один из них мне крикнул:

- Кира, сколько стоит ночь с тобой? Я бы тебя это, ну, ты понимаешь, - все стали смеяться.

Только сейчас до меня дошло почему все на меня так смотрят, благодаря Владу все считают меня шлюхой. Я заметила его взгляд на себе, он улыбался, будто радуясь какой-то своей победе, только я ни во что не играла. Даже девчонки, среди которых была моя бывшая подруга, тоже смеялись. Я решила игнорировать этих обезьян, но тут они продолжили издеваться:

- Да ладно Кира, покажи свой прайс лист, все, кто как может, так и зарабатывает, - сказал еще один находчивый дружок Влада.

- Да-да, у нее же в семье проблемы, мать алкоголичка, отец с другими бабами гуляет, вот и мучается бедняжка, кушать-то всем хочется, вот и работает так, - смеясь поддержала их моя бывшая лучшая подруга.

Как она могла? Марина же обещала никому не говорить. Это то, чего больше всего боялась, что все будут знать, какая у меня плохая семья. Это так стыдно. У всех родители, как родители, а у меня… На глазах навернулись слезы, оглядев всех их, остановила взгляд на Владе. Он уже не смеялся, а серьезно смотрел на меня, пытаясь разглядеть что-то в моих глазах. Все смотрели на меня. Я не смогла выдержать. Нервы сдали. Выскочив из класса, побежала к лестнице. Слезы застилали глаза, голова закружилась и споткнувшись об что-то покатилась по лестнице, прежде чем потерять сознание, услышала крик Влада:

- Кира!

Тяжесть во всем теле беспокоила, особенно сильные головные боли. Я слышала какие-то приглушенные голоса, только ничего не могла разобрать. Хотелось открыть глаза, но не получалось. Потом и голоса пропали. Было чувство невесомости, как будто кто-то поставил мою жизнь на паузу. Не знаю сколько это продолжалось, но сильные боли снова появились. Уже не только голова болела, но и все тело. Открыв глаза, увидела Влада, спящего на стуле возле меня. Он был так близко, что не удержалась и провела рукой по его волосам. Внутри смешанные чувства. С одной стороны, трепет к нему, ведь так и хочется быть вместе, но с другой, он ведет себя очень некрасиво по отношению ко мне, как к мусору, который можно швырять, как хочешь и куда хочешь, а от этого мне очень больно, так, что в душе ноет. Бывают такие порывы подойти к нему и крепко обнять, почувствовать его тепло и нежность, хочется, чтобы он гладил по волосам и шептал милые слова, греющие душу. А иногда хочется бить и бить его, спрашивая, за что такое отношение ко мне, чтобы выпустить пар и забыть о нем вовсе.

Я захотела пить и решила привстать на кровати, так как еще и спину отлежала. Влад проснулся тут же. Впервые вижу в его глазах такую радость. Некоторое время мы молчали, смотрели друг другу в глаза. В комнате повисло напряжение, вот-вот искры появятся.

- Пить, - тихо произнесла я.

Он словно очнулся, быстро встал, налил в стакан газированной воды и подал мне.

- Я сейчас врача позову, - сказал он и вышел из палаты.

Осмотревшись я заметила бутылку воды, которую он мне наливал и вдруг поняла, что он до сих пор помнил, что люблю именно газированную воду, хотя сам такую не любил. Это меня маленько порадовало, но прощать его поступок я не собиралась и его жалость мне не нужна.

Очень быстро Влад вернулся в палату вместе с врачом. Врач представился как Дмитрий Михайлович, у него в руках были какие-то бумажки. Он спросил о моем самочувствии, я описала все ощущения и боль, затем поинтересовалась, что со мной.

- Кира Валерьевна, вы двое суток пробыли в коме, к счастью, вы пришли в себя, у вас сотрясение головного мозга, но это не так страшно, пролежите здесь дней десять, мы вам назначим уколы и системы. Здесь проблема в другом, у вас сломана левая нога, хорошо, что без смещения, но нужно быть осторожнее, чтобы кость правильно срослась. Нужно будет делать гимнастику, чтобы снова нормально ходить. Поначалу после выздоровления будете прихрамывать, но при правильном лечении со временем все пройдет. Ваши родители осведомлены, что вы находитесь здесь. Сейчас вам нужно постоянный отдых и соблюдение режима. Сейчас я покину вас, отдыхайте, позже к вам зайдет медсестра и поставит вам другую систему.

Я лишь кивнула и задумалась. Такая новость меня потрясла до глубины души. Кто бы мог подумать, что падение с лестницы может вызвать такие последствия. Хорошо, хоть позвоночник не сломала, тогда бы все, конец моей жизни. Только эта ситуация мне не нравилась тем, что буду снова пропускать учебу, осталось всего меньше года до окончания школы, а потом университет и другой город. Почему все это случилось именно тогда, когда была близка к своей цели? Ведь осталось совсем чуть-чуть, каких-то там четыре месяца.

- Кира, ты как? – вопрос Влада выдернул меня из размышлений.

Посмотрев на него пристально, начала понимать, что все это из-за него. Это он начал про меня пускать лживые слухи по школе, это он довел все до этой ситуации. Ненавижу его. И как я могла влюбиться в него? В этого идиота? Дура! Пусть катиться ко всем чертям! Возомнил себя не пойми кем! С каких пор он стал ставить себя выше меня? Мы с ним всегда были наравне, выросли вместе, много чего пережили, а он? Все, стал красавчиком и нос свой к небу вздернул, что ты, альфа самец, за ним же толпа девчонок бегает, но этого же мало, ему надо за счет кого-то самоутвердиться! Молодец, хорошо подобрал кандидатуру в роли меня. Надо мной же можно издеваться всей школой. И это не первый случай. До этого он меня высмеивал перед всеми, но как-то мягче, называя страшилищем или уродиной. Этому значения я не придавала, но крайний случай был самым жестоким для меня.

- Пошел к черту! Я тебя ненавижу! Убирайся, видеть тебя не хочу! Чтоб ты сквозь землю провалился! - начала кричать я.

- Прекрати кричать, Крокодил. Чтоб я сквозь землю провалился? Не дождешься, слишком многого хочешь, - фыркнул он, не думая даже уходить.

- Не называй меня так. Не сейчас, уже не сейчас. Я позволяла звать меня так только другу, но теперь его нет, поэтому прочь отсюда. Иди к своим шлюхам и развлекайся, нечего мне тут атмосферу портить. Лучше бы так и оставалась в коме, лишь бы тебя не видеть, - сказала я, откинувшись на подушку, глядя в потолок.

- Не смей так говорить! Ты нужна своим родителям, хоть об этом подумай, безмозглая, - зло прорычал он.

Ухмыльнувшись, я горько улыбнулась, на глаза наворачивались слезы. Эх, Чешир, ничего ты не знаешь, никому я не нужна, в том числе и родителям. Не знаю, как такое бывает, но на самом деле такое происходило у меня. Я могла допоздна гулять по городу, освежая свои мысли, а родители даже не искали меня. Не Чешир никто. Это я никто. Пустое место. Никому не нужное строение тела. Как мумия, есть и есть, но никому не нужная.

- За эти двое суток, хоть кто-нибудь из родителей приходил? – тихо спросила я.

- Нет, - так же тихо ответил он.

Я знала ответ. Просто в который раз хотела поверить в чудо, в то, что я им дорога, что они волнуются за меня. Но нет. Не бывать такому чуду. Никогда. После некоторого молчания я спокойно попросила уйти его, дать мне отдохнуть, на что он согласился и все же оставил меня одну. Через какое-то время пришла медсестра и вставила в вену катетер, подключив систему. С каких-то бутылочек по трубочке спускалась жидкость и попадала мне в вены. В голове было множество мыслей, но вскоре из-за лекарства я уснула. После в палату кто-то вошел, но кто именно я уже не видела.

Утром я начала просыпаться от того, что кто-то говорил. Не открывая глаз поняла, что это был Влад и судя по разговору он болтал по телефону.

- Что ты еще узнал о ней? – такой серьезный и грубый голос.

Боже, ну как такое может быть, когда вроде и любишь, но в то же время и ненавидишь? По телу пробежали мурашки от его голоса, но воспоминания не давали мне покоя. Как же сложно.

- Твою мать! Да как он посмел! Найди его Миш и сделай с ним то же самое, что и он с ней, понял? Я потом подъеду с ним побеседовать.

Я открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Он был зол. Очень. Засунув телефон в карман, Влад резким движением подхватил стул и сел около меня. Его раздражение так и витало по всей палате, от чего я напряглась. Что не так?

- Почему ты молчала?

Я вопросительным взглядом смотрела на него и не могла понять, что он имеет в виду. О чем молчала? Что он от меня хочет?

- Почему ты молчала, когда твоя мать начала пить? Почему ты молчала, когда отец избивал тебя и мать? Почему ты молчала, когда ты временами голодала? Скажи мне! - его терпение было на пределе, только я не понимала, почему он был в ярости.

Какого лешего я должна была что-то говорить ему? Это ведь он прекратил со мной общение. Это ведь он начал насмехаться надо мной всей школой. И вообще какое ему дело до моей жизни? Этот вопрос я ему и озвучила.

- Не зли меня, Крокодил! Я должен был все знать! Тогда ничего этого не было бы!

- Слушай Влад, хватит устраивать здесь спектакль в роли лучшего друга. Ты ничем не лучше моих родителей. Почему не сказала? Ты бросил со мной общаться, стал унижать перед всей школой. Ты думаешь, что с таким твоим отношением ко мне, я должна была с тобой делиться чем-то? Чтобы ты всей школе рассказал, какая у меня «хорошая» семья, как моя мать пьет, а отец нас бьет? Серьезно? Да и если бы ты знал об этом, что изменилось бы? Ни-че-го, - сказала я по слогам последнее слово.

- Я бы этого не допустил, - прорычал он.

- Ну да, конечно. Не лезь в мою жизнь, там нет места для тебя, - проговорила я, глядя ему в глаза.

- Вот как, - произнес он гневно, резко встал и вышел из палаты, громко хлопнув дверью, от чего я вздрогнула от испуга.

За все семь дней, что находилась в больнице он заехал лишь один раз, привезя мои вещи из дома. Я представила, как он в своем черном шлеме на черно-оранжевом мото заехал ко мне домой и без труда собрал вещи. Только смутилась, когда в сумке увидела свое нижнее белье. Надеюсь, что не он сам их собирал, а мама, хотя в этом сильно сомневаюсь. Она, наверное, снова не в состоянии.

Когда-то в детстве, лет так в девять, когда мы гуляли с Владом я увидела мотоциклиста в черной кожаной куртке на ярко оранжевом мото. Ох, какими глазами я смотрела на него, когда он проносился мимо нас. Еще и мои любимые цвета – черный и оранжевый. Я всю дорогу восхищалась им, говоря, что мечтаю в будущем о таком парне на мото, но Влад ворчал, что ничего такого в этом мотоциклисте нет. Забавно, но сейчас он выглядит так, как тот парень.

Всегда мечтала, что научусь ездить и куплю себе мото. Вот вылечусь, закончу школу, поступлю в университет, найду работу и начну воплощать свою мечту.

Среди вещей отрыла свой телефон и наушники. На дисплее ни одного пропущенного, ни одного сообщения. Завтракать мне не хотелось, попила больничный чай и включила музыку. Из сотен песен выбрала одну на повтор – I’m not Afraid исполнитель Eminem, в переводе на русский – «Я не боюсь». Эта песня каждый раз придавала мне сил и уверенности в себе. Я знаю в каких обстоятельствах была написана эта песня, поэтому мне всегда с ней становилось легче. Когда-то с Владом мы слушали одно и то же, поэтому в голове прокручиваются много воспоминаний, связанные с ним. Мне больно, но я не хочу ничего забывать. Это лучшее, что осталось из моего детства.

Подняв глаза к потолку, я думала о будущем, о том, что мне предстояло сделать. Нужно что-то решить с учебой и сдачей экзаменов, затем запланировать подачу документов в университет и искать работу. Как же ускорить этот процесс со сломанной ногой? Неожиданно мои размышления прерывает один идиот, который выдернул наушники. Бросив взгляд на экран телефона, он ехидно произнес:

- Все еще слушаешь это дерьмо? Не надоело? Хотя безмозглые не развиваются, остаются на всю жизнь с теми же привычками, которые когда-то привили изначально.

Я молчала. Не хочу с ним разговаривать. Просто нет сил.

- Держи, привез тебе фруктов и всяких там сладостей, - протянул мне пакет.

Демонстративно не шевельнулась, так и не произнося ни слова. Он, рыкнув, бросил его на тумбочку и ушел.

Ненавижу больницы, ненавижу врачей, ненавижу запах хлорки и лекарств. Я больше не могу здесь находиться, хочу сбежать, но с этой ногой я как беспомощный зверек. Каждый день врач заходил ко мне узнавая о моем самочувствии, проводил осмотр, направлял на анализы и рентген. Говорил, что иду на поправку, только боли в голове и ноге все еще беспокоили, и часто появлялись головокружения. Медсестра несколько раз на дню заходила делать уколы и ставить системы. Меня уже тошнило от всего. Я сильно похудела, аппетита не было, те фрукты и сладости я так и не съела. Не хотела никакой помощи от него. Больше всего раздражал врач по реабилитации со своей гимнастикой. Мне было больно и очень тяжело. Иногда, когда что-то не получалось, начинала кричать и плакать, и сдаваться. Бесило еще то, что помыться в душе сама не могла, помогала медсестра. Зато начала перемещаться с костылями, только вот на улицу выйти не было возможности. Травматологическое отделение было трехэтажным, без лифта, а я на втором, на лестнице точно упаду. Я считала дни до моей выписки, еще четыре дня. Радовало одно: посетителей у меня не было.

Стоя как-то у открытого окна своей палаты, кстати, большой одиночной, с личным душем и туалетом, похожее на ВИП, вдыхала запах елок. Они были высокими, закрывали весь обзор, но воздух был необыкновенным, как в лесу. Тишину в палате прервала мелодия моего звонка, стоящая на телефоне больше года. Подхватив костыли, допрыгала до кровати. На экране высветилось: «Мама». Протрезвела что ли? По-прежнему опираясь на костыли, ответила на звонок:

- Привет, мам.

Плач. Всхлипы. Что случилось?

- Ты тварь! Отца убила! Из-за тебя! Ненавижу тебя! Лучше бы ты сдохла во время беременности! – кричала мама.

Никогда в жизни я не слышала от нее таких слов в мой адрес. Сейчас для меня это был удар. Родная мама желала мне смерти… Пусть бы дальше игнорировала меня, пусть бы забыла про мое существование, но только не ненависть, только не эти слова…

- Мам, что произошло? Я не понимаю тебя…

Она была не в себе. По голосу поняла, что она была пьяна. Она не следила за своими словами, только кричала то, что было в ее атрофированном мозгу.

- Когда-нибудь ты, Влад и его дружки поплатитесь за смерть отца! Проклинаю тебя!

Она точно сошла с ума. Может, у нее это пройдет когда-нибудь, хотя сомневаюсь, все-таки стоит показать ее психиатру. Бред бредом, но я никак не могла разобраться в ее обвинениях.

- Мам, что за чушь ты говоришь?

- Не смей называть меня мамой! Ты сирота! И не прикидывайся дурой, я знаю, что это ты их подослала. Они при мне избили до смерти отца, а мне пригрозили смертью, если я хоть пальцем трону тебя. Не ожидала я такого от тебя и Влада. Ненавижу. И не смей являться на похороны отца!

Влад убил моего отца? Это правда? Или у нее крыша поехала? Голова начинает кружиться, в этот момент в палату заходит Влад. Мои глаза наполняются ужасом, когда замечаю сбитые костяшки на руках. Мое сознание затуманивается, роняю телефон, отключаюсь. Чувствую, что он меня подхватил на руки. Дальше тьма.

Не знаю, сколько времени пролежала без сознания, но открыв глаза, поняла, что все еще нахожусь в своей палате. Вспомнив последнее событие, я подскочила, резкая боль в ноге не дала мне встать.

- Очнулась? – грубый голос послышался из угла.

Повернув голову, увидела как Влад стоит возле окна и курит. Сегодня я увидела его совсем другими глазами. Он псих. Убил моего отца и запугал мать.

- Зачем ты сделал это?! Зачем убил его?! – начала кричать я.

- Он заслужил это, - спокойно ответил Чешир, глядя куда-то в даль.

Боль в груди стала настолько сильной, что мне тяжело было дышать. Как он мог? Неужели даже рука не дрогнула? Он же знал моего отца с детства. Я, конечно, понимаю, что у богатых людей свои причуды, но не настолько же, чтобы убивать человека. Как бы ко мне не относились родители, я все-равно любила их. Я потеряла их… Папа… Прости меня пожалуйста… Прости… Я не хотела… Я отомщу ему за тебя… Обещаю… Заберу то, что так дорого ему…

- Я сообщу полиции и тебя посадят, - зло произнесла я.

- Ну, попробуй, ты же знаешь, что ничего у тебя не получится.

Да, я помню, что его отец работает какой-то шишкой в полиции, должность его нигде не припоминалось. Все. Нервы мои не выдержали. Слезы. Крик. Истерика. Кидала в него все, что попадало под руку. Он даже не дернулся, лишь запер дверь. Что мне делать?!

Устав слушать мои ругательства, он отбросил окурок в окно и стремительным шагом направился ко мне, закрыл рукой рот и уложил спиной на кровать. Я мычала и била его по рукам, а из глаз шли слезы. Мое сопротивление ему не почем, словно бабочка трепыхалась в лапах дикого зверя. Я убью его! Убью!

- Мне плевать, что ты думаешь обо мне. Каждый получает по заслугам. Они не имели никакого права так с тобой обращаться. Я вернул им то, что они тебе дали. Только ты никогда не скажешь мне спасибо за это, но я этого и не жду, - хриплым голосом сказал мне в ухо.

Он точно ненормальный. Спасибо? За смерть папы? Серьезно? Кем он себя возомнил? Вершителем судеб? Богом? Какого черта он решает кому жить, а кому гнить в могиле? Я хочу попрощаться с папой. Мне плевать, что мама велела не появляться на похоронах. Успокоившись, он убрал руку.

- Когда похороны? - спросила я охрипшим голосом.

- Завтра в девять на Архангельском кладбище. Хочешь я тебя отвезу туда?

Я мотнула головой в отрицательном ответе. Он жадным взглядом осматривал меня, словно зверь, желающий накинуться на свою добычу. В его темно-карих глазах видела жестокость, зло и что-то еще непонятное, будто за этой маской скрывалось другое чувство, известное только ему. Ехидная улыбка и темные волосы наводили на мысль, что он дьявол. Отвернулась от него, тем самым показывая, что разговор окончен.

Архангельское кладбище находиться на другом конце города. Добраться на транспорте не было возможности, у меня нет денег. Придется пешком. Не хочу ехать с Владом. Я не заметила, как он ушел. Ну и к черту его. Похороны утром. Добираться нормальным шагом занимает часа три, но с моей ногой в два раз дольше. Нужно выдвигаться ночью.

Ночь была самым плохим временем, так как ночью начинала сильно болеть нога. Каждую ночь по кнопке вызова звала медсестру и просила сделать обезболивающий укол. Помогал, потом я засыпала. В этот раз то же самое. Сделав укол, она ушла, только спать я не собиралась.

Своей черепашьей скоростью начала одеваться. Нужно выходить в четыре часа, уже не ночи, а утра. Медсестра заснет и я доберусь к назначенному времени. Джинсы на мой гипс не налезли, зато свободные спортивные штаны в самый раз. Март. Вроде на улице стало теплее и снег местами растаял, но погода обманчива. Натянув на одну ногу сапог, надела толстовку, а сверху кофту с капюшоном на замке. Куртки у меня здесь не было.

Когда настало время, я подхватила костыли и вышла из палаты. Но тут же замерла. Напротив палаты сидя на диванчике спал Влад. Что он тут делает? Почему не дома? Тихонечко сняв сапог и взяв его в зубы, без шума шла к выходу, было больно и жутко не удобно с сапогом в зубах, но куда деваться? На посту медсестры не было, спала в сестринской. Надев обратно сапог, поковыляла дальше. Лестница далась тяжело, но спустившись на первый этаж, допрыгала до приемного покоя. Единственная дверь, которая никогда не закрывалась на ключ, даже ночью. На удивление мне сегодня везло. Никого не было, но слышала разговор и смех медсестер в их кабинете. Наконец-то на улице. Холодно. Но ничего, я сильная. Папа в детстве всегда так говорил.

Никогда мне не было так тяжко, как сейчас. Действие обезболивающего укола прошло на пол пути. Кружиться голова. Прислонившись к бетонному забору химического завода немного отдышалась. Сделав глубокий вдох продолжила свое «путешествие». Начинало светать. Сколько времени было не знаю, телефон остался в палате.

Когда добралась до кладбища, немного опоздала. Вижу выкопанную могилу, а возле нее на складных табуретках в красном гробу лежал бледный и оттекший папа, а мама плакала в сторонке. Я ускорилась. Отдышка. Пар изо рта. Легкие пронзает болью от морозного воздуха. Доковыляв, стояла около папы. Слезы. Коснулась его руки. Холодный. Нет! Этого не может быть! Это всего лишь ужасный сон! Папа проснись! Ты же шутишь! Пожалуйста, проснись! Я обняла его, шепотом прося прощения. Так давно не видела его. Господи, почему все так?

Мама пришла в себя. На нее было страшно смотреть. Опухшее заплаканное лицо, неопрятно одета, волосы растрепаны, в глазах ненависть.

- Уйди от него, тварь! Не смей к нему подходить! – прокричала мама и подойдя толкнула меня в снег. Снега было немного, от чего очень жестко приземлилась. Я закричала от боли, сломанная нога еле слышно хрустнула. Попыталась встать, но никак не получалось, боль не позволяла. Вдруг кто-то сзади подхватил за талию и поднял на ноги. Обернувшись, увидела Влада. В маминых глазах отразился ужас и даже слегка попятилась от нас. Люди занимающиеся погребением не вмешивались. К папе на похороны никто не пришел, скорее всего никто не сообщил об этом.

- Вот ты где, я тебя везде ищу, - сказал он спокойно, но в глазах гнев и …волнение?

- Здравствуйте, тетя Маша. Рад вас видеть. А что вы тут делаете? – обратился Влад к моей маме недобро оскаливаясь.

Он снова перевел взгляд на меня, нахмурившись снял с себя куртку, оставаясь в одной толстовке, накинул ее на меня. Моя гордость кричала: «Брось эту куртку на землю, растопчи ее, пошли его куда подальше», но организм требовал тепло, поэтому перешагнув свою гордость, укуталась в его куртку.

- Хочешь и меня убей! Мне уже не жить без него! – кричала мама.

Влад дернулся в ее сторону, намереваясь к ней подойти, но я преградила ему дорогу, положив руки ему на грудь. Он напрягся, но остановился, долго смотрел мне в глаза, пытаясь что-то в них прочесть, затем кивнул тем мужчинам. Они заколотили гроб, опустили в могилу. Слезы. Откуда их столько? Подойдя к могиле, бросила горсть земли. Люблю тебя, пап. Земля тебе пухом.

Его закопали, установили памятник и крест. Люди уехали, мама ушла. Подойдя ближе к могиле, отбросила костыли, упала на колени. Больно. Плевать. Терпи. Мысленно я говорила с папой:

«Папочка, папуля, ты же знаешь, я не виновата. Прости меня, пожалуйста. Знаю, знаю, мои извинения ничего не исправят, не воскресят тебя, но, пожалуйста, не держи на меня зла. Я никогда не прощу себе твою смерть. Обещаю, я отомщу. Я никогда не забуду тебя, не брошу. Буду приходить почаще. Буду рассказывать все, мы так мало с тобой разговаривали, так давай наверстаем упущенное хотя бы сейчас. Я очень скучаю по тебе, пап. Мне бы обнять тебя сейчас…»

- Пойдем, - грубый голос вывел меня из мыслей, а сильные руки подхватили меня.

Только сейчас заметила возле него какого-то парня, который молча стоял, ожидая приказа или еще чего. Влад кивнул в сторону, тот подобрал со снега мои костыли и пошел следом за нами. Сердце разрывается на части. Сегодня я потеряла трех близких мне людей. Папа… Его я больше не увижу, не услышу его голос, не обниму… Мама… Она меня ненавидит… Мы стали чужими… Влад… Люблю и ненавижу! Как можно любить такого монстра? Но его я тоже потеряла, он уже не тот, каким я знала.

Дойдя до мото, опустил меня на землю, сел и похлопал по месту позади себя приглашая сесть. Деваться было некуда, обратно пешком точно не дойду. С трудом перекинув загипсованную ногу и схватилась руками за задний выступ мотоцикла. Влад протянул мне второй шлем и помогая надевать, произнес:

- Держись за меня, иначе свалишься. Я тебя потом с асфальта не соскребу.

Обняв его за талию, приготовилась к поездке. Но тут же заметила, что тот парень сел в машину, позади нас. Ждал нас. Влад надел шлем, завел мотор и громко рыкнул:

- Крепче!

Я прижалась к нему, ощущая тепло его тела. Похоже я замерзла сильнее, чем думала. Со свистом рванули на бешенной скорости. Стало еще холоднее, ветер был пронизывающим. Но я наслаждалась поездкой. Скорость – это мое. Ничего, скоро закончу школу, устроюсь на работу, получу права и куплю себе мотоцикл. Мы обгоняли впереди идущие машины, но на одном перекрестке повернули налево, в противоположную сторону от больницы. Я запаниковала, но не стала тормошить, из-за шума мотора ничего не слышно, а если повернется, отвлечется и авария.

Мы подъехали к какому-то застекленному высокоэтажному дому. Въезд во двор при предъявлении какого-то пропуска. Видимо здесь живет вся элита. Припарковавшись около второго подъезда, мотор мотоцикла стих. Еле-еле перекинула обратно тяжелую ногу с гипсом и стояла на одной ноге, слегка опираясь на мото. Начала пытаться расстегнуть ремешки шлема. Не пойму, то ли заело, то ли что-то не так делаю. В это время Влад ловко поставил мото на подножку, слез, снял свой шлем и подошел ко мне:

- Давай помогу.

Но я ничего не ответила, упрямо продолжая пытаться снять его, причем от раздражения к нему, пальцы стали еще больше путаться. Он ухмыльнулся, протянул свои руки, два щелчка и шлем снят. Дышать стало легче. Я начала оборачиваться вокруг ища того парня на машине с моими костылями.

- Тебе они не понадобятся. Держи, - сказал он, заметив, что ищу кого-то, протянул два шлема, а сам подхватил меня на руки.

В подъезде очень чисто, сидит охрана, следящая за всем на мониторе по камерам. Поздоровавшись с ним, прошли к лифту. Лифт с трех сторон зеркальный. Зайдя в него, Влад встал спиной к двери, наши взгляды встречались в зеркале. Сейчас он не улыбался, выглядел каким-то уставшим, словно ночью не спал, серьезным выражением лица смотрел на меня и о чем-то думал. У меня давно в голове сложилась частичка пазла. Он привез меня к себе домой, только зачем я не знаю. Влад меня не пугал, я давно его знаю, но ненависть к нему притаилась в душе, которая однажды вырвется и нанесет удар по нему.

Мне осталось пролежать в больнице четыре дня. Потом наконец-то вернусь домой, постараюсь помириться с мамой, объяснить ситуацию. А еще я соскучилась по своему синтезатору. Раньше, в детстве у меня было старое фортепиано, купленное у кого-то с рук, когда пошла учиться в музыкальную школу. Но потом мама продала его, когда у нее не было денег на алкоголь. Хорошо хоть подарок папы на пятнадцатилетие успела спрятать, иначе бы тоже не было. Я очень люблю музыку, но больше всего звучание фортепиано. Из всех музыкальных инструментов мое сердце покорило именно оно. Только однажды по детской глупости в правом углу возле клавиш нацарапала циркулем: «Кира» и сердечко.

Поднявшись на восемнадцатый этаж, он подошел к двери. По-прежнему держа меня на руках, он произнес:

- У меня в кармане куртки ключи. Достань и открой дверь.

До меня дошло, что его куртка на мне и начала шарить по карманам. Найдя ключи заметила на них очень знакомую вещицу. Классе в третьем я потеряла свой любимый брелок - скрипичный ключ, который когда-то подарила его мама. Но брелок был необычным, а сделан на заказ. На самом скрипичном ключе мелким шрифтом было написано «Кира». Долго я его искала, сколько людей в школе опросили, но он так и пропал бесследно. А теперь вижу этот брелок на его ключах.

- Чешир, какого хрена мой брелок у тебя? Ты знаешь сколько я его искала? – спросила я, начиная злиться.

- Успокойся Крокодил, знаю, что искала, просто решил не возвращать. Скажем так, оставить себе на память. Открывай уже дверь, я замерз. Хочу горячий кофе, - спокойно произнес он, подходя к двери поближе.

Я протянула руку к замку, вставила ключ, повернула на два оборота и дернула за дверную ручку. В квартире действительно было очень тепло, аж мурашки по коже. Осторожно поставив меня на пол, запер дверь на ключ, при этом забирая его с собой, видимо, чтобы я не сбежала. Аккуратно сняв сапог, я немного прошла в коридор, замерев от огромной площади квартиры, не зная куда идти.

- Чего застыла? Проходи в гостиную, будь как дома, я пока кофе сварю, - махнул рукой в сторону гостиной.

Подпрыгивая, уселась на диван, сбросив рядом куртку. Начала осматривать комнату. Его интерьер не очень порадовал, все в белых тонах, сразу больницу напоминает, диван, два кресла, прозрачный журнальный столик, книжные шкафы, но больше выделялись большой плазменный телевизор и пианино. Мне стало интересно посмотреть и может что-то сыграть.

- Чешир, разве ты играешь на фортепиано? – крикнула ему, открывая крышку и гладя слегка по клавишам.

- Ты же знаешь, что нет, - ответил он как-то с укором.

Да, я помню, что в то время, когда мы с ним еще дружили, он не мог играть и даже не хотел учиться, а только просил сыграть меня что-нибудь. Он мог долго молча слушать и что-то думать про себя. А мне было приятно играть для кого-то, показывая свое мастерство.

- Тогда зачем оно тебе? – спросила я и наткнулась на ту самую коряво нацарапанную надпись. Я чуть не упала от неожиданности и присела на табуретку, стоящая возле пианино. Проводя пальцем по этой надписи: «Кира», начала вспоминать свое детство. Как мои родители гордились тем, что я так хорошо играла. Каждый раз, когда к нам приходили гости, меня всегда просили сыграть что-нибудь, а потом долго хвалили.

Сейчас я никак не могла понять, откуда у Влада мое фортепиано, ведь мама продала его кому-то, пока меня не было дома. И даже если он купил его, то зачем? Играть он не умеет, в семье у него тоже никто не играет.

В гостиную вошел Чешир, облокотившись об пианино, долго смотрел на клавиши.

- Ты не ответил на вопрос. Зачем тебе пианино? – спросила снова я.

Он перевел свой взгляд на меня, видимо думая, что мне ответить.

- Ты ведь знаешь, я часто прогуливал последние уроки. В тот день я возвращался домой и увидел, как твоя мать разговаривала с каким-то мужчиной. Я почти не обратил на это внимания, но тут заметил, как выносят твое фортепиано. И тогда я подошел узнать в чем дело, даже подумал, что вы решили переехать. Но твоя мать объяснила, что просто продает его. Когда я спросил, в курсе ли ты была, она стала отвечать, что это не мое дело и стоит идти, куда шел. Тогда я предложил перекупить его. Мужчина не собирался его уступать. Мне пришлось предложить двойную цену. Только так мне удалось его забрать. Я сразу же заказал перевоз груза и привез сюда.

- Но зачем? - я была ошарашена его поведением.

Он ухмыльнулся:

- Мне оно дорого, как память. Фортепиано часть моего детства, я все еще помню, как ты играла мне. Все думал, что может, когда-нибудь подарю его тебе, но так и не смог отдать. Может, сыграешь?

Душа просила сыграть, хотелось поделиться болью и тяжестью на душе. Выбор пал на Иоганна Себастьяна Баха – Мелодия Слез. Пальцы наизусть знали ноты, они сами по себе нажимали на клавиши, а мысли мои далеки от реальности.

Перед глазами пронеслась целая жизнь. Детство. Друзья. Влад. Родители. Школа. Папа… Так тяжело. Я не знаю, что мне делать… Идти к своей цели? А зачем? Я стремилась закончить школу с золотой медалью, чтобы родители заметили. Стремилась поступить в хороший университет, чтобы родители похвалили меня. Стремилась найти работу, чтобы быть самостоятельной, чтобы родители гордились мной. А что теперь? Ничего. Слово родители – остается лишь словом, не имеющим никакого смысла. У меня есть надежда на маму, что она простит меня, что не прекратит считать своей дочерью, что перестанет пить и будет жить нормальной жизнью. Я буду работать, из шкуры вон лезть, но заработаю на лечение от алкоголизма. Плевать на свои мечты! Я вытащу ее из этого состояния. У меня получится. Остается верить только в лучшее.

- Красиво…и грустно, - тихо произнес Влад, когда закончила играть.

Я ничего не ответила, в моей душе все еще продолжала играть эта музыка, а мысли о маме не выходили из головы. Я буду бороться за нас двоих.

- Пойдем, кофе готов, - сказал он отстраненным голосом и вышел из гостиной.

Захлопнув крышку, вытерла одинокую слезу, но следом за ней пошли другие слезы. Нужно держаться. Все получится. Сначала мама, а до Влада я потом доберусь.

Встав с табуретки, медленнно направилась в коридор, на поиски ванной, открыв пару дверей нашла ее. Умыв лицо и успокоившись, направилась на кухню. Чешир стоял возле окна с чашкой кофе, смотрел куда-то вдаль. Попив немного кофе, я попросила отвезти меня обратно в больницу.

- Я не просто в гости привез тебя. Прими нормально ванную, отогрейся, а то заболеешь. И прими таблетки, - сказал он, не поворачиваясь.

Только сейчас я заметила две таблетки на столе, но решила проигнорировать их. Мало ли что он мне положил, вдруг яд или снотворное? Нет у меня к нему доверия. Теперь.

- Долго ждать? – грубо спросил он, поворачиваясь ко мне лицом.

С Чеширом так сложно. Никогда не знаешь, в какую секунду поменяется его настроение. Только вот сейчас был нормальном расположении духа, а теперь снова грубит. Надоело!

- Я не буду пить таблетки, не заболею, - упрямо проворчала я.

Иногда мне становится страшно, когда в его глазах гнев, но он ничего мне не сделает, так ведь? Или я ошибаюсь? Мое чувство самосохранения твердит выпить эти гребаные таблетки, но гордость наступила мне на горло и стоит на своем. Прошу прощения мой разум, у гордости явно больше власти.

- Выпьешь. Иначе сам тебе их затолкаю и плевать, если подавишься, - зло прорычал он.

Я вскочила и вприпрыжку направилась в его сторону. Мне нечего терять. Встав перед ним, смотрела ему в глаза. Каждый излучал зло и раздражение.

- Уверен? – нагло спросила я, начиная водить руками по его груди, спускаясь ниже, в поисках ключа.

Влад напрягся. Зрительный контакт не разрывался. Нащупав рукой ключ в кармане, хотела отвлечь его объятьем, но он резко впился в мои губы. Я чуть не упала. Он прижал меня к себе крепче. Мурашки по телу. Едва голову не потеряла. Вспомнив свою цель, пальчиками вытащила этот ключ и положила себе в задний карман. Хотела уже оттолкнуть его, как он резким движением развернул меня и прижал к стене. Я даже слегка поморщилась от боли в спине. Влад стал еще страстнее целовать меня, мои попытки оттолкнуть не увенчались успехом, стало как-то не по себе. Он спустился к шее и стал уже больно целовать, покусывая кожу, но тут же резко оторвался от меня. Облизнув губы, он, ехидно улыбаясь, сказал:

- Запомни, я всегда буду на шаг впереди. Думаешь, ты хитрая? Так, я хитрее, - хохотнул он, показывая в руке тот самый ключ от входной двери.

- Я в душ, если хочешь, можешь присоединиться ко мне. Спасибо за шоу, это было забавно, - улыбаясь, пошел в ванную комнату.

Черт! Черт! Черт! Как мне все это надоело! Хочу скорее домой! Хочу избавиться от этого дурацкого гипса! Ничего у меня не получается! Это просто проклятье какое-то! И Влад тут еще. У меня по-прежнему есть к нему чувства, но я не прощу себе, если не отомщу. Откину чувства в сторону, он оставил меня без родных, по его вине я сейчас малоподвижна, от него сплошные проблемы. Нужно отомстить, исчезнуть и зажить новой жизнью.

Пока я стояла у окна и раздумывала о дальнейших действиях и планах, Чешир уже вышел из душа, но на нем было только одно полотенце. Я тут же отвернулась.

- Не смущайся, можешь меня хорошенько рассмотреть, я не против, - ухмыльнулся он.

- Не хочу, - пробурчала я и опустив голову тихонько похромала в сторону ванной.

Закрывшись на замок, я присела на край ванны, открыла кран, отрегулировала температуру воды и заткнула ванну пробкой. Шум воды успокаивал и настраивал на хорошие мысли. Пусть сейчас мне тяжело, но я точно справлюсь. Лежа в горячей ванне, окончательно расслабилась. Мне не хотелось никуда из нее выходить, век бы здесь пролежала в душистой пене. Конечно, немного неудобно с гипсом, когда вся покрыта водой, а левая нога над водой, но, когда мне снимут этот гипс, хорошенько приму ванну.

Выйдя из ванной, вовсе не хотелось разговаривать и не мне одной. Он залипал в телефон, видимо с кем-то переписываясь, а я сушила волосы. Спустя какое-то время мы перекинулись парой фраз и начали собираться. Мне пора уже было возвращаться в больницу. Чешир вызвал такси и выйдя из квартиры, запер ее и подхватил меня на руки. Затем сели в машину и так же молча поехали. И вот я снова в палате. Не успела я очухаться, как забежала старшая медсестра и начала ругать меня:

- Кира Валерьевна, вы что учудили? Вам нельзя нарушать режим! И сколько вы уже процедур пропустили! Даже не предупредив нас куда-то исчезли, мы же за вас ответственность несем! Не дай бог что случись с вами, нас же засудят!

Мне стало стыдно. Правда. Я понимаю, что они могут получить втык от начальства из-за меня, но оправдываться я не хотела. Не буду же я говорить о том, как убили моего отца и как добиралась до кладбища. Меня тут же потащат к психологу и еще месяц из больницы не выпустят. И к тому же, если бы не Влад, я бы уже давно вернулась в палату. Ответить ей было нечего, лишь виновато опустила голову.

- Вы уж нас извините, просто я очень соскучился по своей девушке и решил сделать ей сюрприз. Скажем так, вывез ее на прогулку. А то она тут совсем зачахла, - произнес Чешир насмешливым голосом, заступаясь за меня и бросая свои взгляды.

Медсестра, обратив на него внимание, сразу же стала мягкой, доброй и очень милой. Улыбалась ему кокетливо. Аж противно. И как ему удается для других выглядеть самым крутым и самым идеальным? От чего все девчонки сохнут по нему? Хотя, о чем это я говорю? Сама же попалась на эту удочку.

Они еще о чем-то болтали, но я как-то не обращала внимания на слова, а смотрела за их мимикой. Медсестра такая «распрекрасная дева», готова вылезти из кожи вон, чтобы удержать на себе внимание Влада, думаю, она в голове уже нафантазировала с ним свадьбу, только вот она не знает какой он на самом деле. А Чешир никогда в жизни не покажет посторонним настоящего себя. Сейчас он улыбается, смотрит таким заинтересованным взглядом, что хочется таять. Но не мне. Меня бесит вся эта ситуация. Да, возможно это ревность, но какая разница? Все-равно же бесит!

- Я так понимаю, мне сейчас поставят систему, да? - прервала я их.

У медсестры немного поубавилось настроения, даже как-то недовольно посмотрела на меня, но работа, есть работа.

- Да, сейчас вам поставят систему, пойду подготовлю вам пузыречки, - сказала она и глядя на Влада, вышла из палаты.

Сразу стало спокойно. И хорошо. То, что я разрушила их идиллию, мне подняло настроение. Откинувшись на подушку, улыбаясь посмотрела в потолок, прям прилив сил какой-то.

- Довольна? А я так хотел позвать ее на свидание, - ухмыляясь произнес Чешир, пристально глядя на меня.

- А я разве мешаю? Хочешь с ней мутить, пожалуйста, только не в моей палате. Мне безразлично, как ты живешь и с кем встречаешься. У нас с тобой разные дороги и каждый живет своей жизнью. Не нужно строить из себя друга или старшего брата, мне не нужна твоя забота и присмотр за мной. Детство прошло и все давным-давно поменялось. Даже мы сами изменились, - мои слова были наполовину правдой, наполовину ложью, но они очень сильно задели Влада.

Настроение у него резко упало, в глазах раздражение, но он молчал долгое время, видимо подбирая слова. Я не жалела о сказанном, ведь на самом деле нам никогда не быть вместе, хоть я и мечтала об этом. Если бы он не вмешался в мою семью, не убил моего отца, то возможно, все было бы иначе. Но уже поздно.

До смерти моего отца, когда он обо мне ничего толком не знал, совсем не обращал внимания на меня, в то время, когда я сохла по нему. Почему он раньше не заинтересовался мной? Почему только сейчас захотел со мной общаться? Чувство вины? Вряд ли, не думаю, что он жалеет о содеянном. Чувство жалости? Скорее всего, да. У нас с ним глубоко внутри осталось что-то такое из детства, словно тонкая нить, которая никак не может разорваться, тем самым заставляя нас чувствовать ответственность друг за друга. Именно детские воспоминания нас не отпускают, хотя мы уже взрослые и давно дружбы нет, но какое-то чувство не позволяет нам окончательно разорвать эту нить.

- Ты, действительно, думаешь именно так? – с трудом спросил он.

Желваки на его лице заиграли, тем самым показывая насколько он зол и как трудно ему держать себя в руках. Возможно, я выразилась слишком грубо, но лучше так, чем лгать и давать какую-то липовую надежду.

Не знаю, что Чешир хочет от меня, но я знаю точно, что ни отношений, ни дружбы с ним иметь не хочу. Уже не сейчас. Нужно было раньше думать об этом. Я не старая игрушка, с которой можно сначала поиграть, потом бросить в коробку, а спустя несколько лет вспомнить о ней и снова начать играть. Я не бездушная, у меня есть чувства и они очень сильно причиняют боль.

Иногда вспоминаю тот год, когда он прекратил со мной дружбу. Мне так плохо было. Его так не хватало. Словно ломка. Я скучала по нему. Скучала по нашим играм, по нашему общению. А он бросил меня одну. Быстро нашел интересную замену в других людях.

Обида на него с тех пор еще осталась. Даже потом, когда у меня в семье начался хаос, я не знала куда мне деться. Мне хотелось поговорить с родным человеком. Но его не было. Весь мусор, который когда-то считала своими друзьями, выбросила из своей жизни. В те трудные моменты Чешира очень сильно не хватало. Именно с ним мне хотелось поделиться своей болью, именно к нему у меня было доверие, просто знала, что он никому не расскажет.

Потом начались его насмешки надо мной и тогда это был удар для меня. Сильное разочарование. Помню, как после каждого скандала с избиением отцом меня и мамы, я ночами плакала в своей комнате моля Бога прекратить все это. Иногда у меня были мысли о самоубийстве, но я знала, что потом папа точно убьет маму. Да и вообще, слабая я, как бы часто не думала об этом, просто не смогла бы это сделать.

- Я приеду в день твоей выписки, отвезу тебя домой, - зло и нетерпеливо произнес он, почти не глядя на меня.

Он хотел что-то еще сказать, но промолчал и быстро вышел из палаты, сильно хлопнув дверью. Настроение у меня так стремительно упало, что просто ничего не хотелось. На меня навалилась такая усталость, что просто лежала и даже думать не могла. В голове жужжал рой мыслей, но она так разболелась, что плюнула на все и даже не стала пытаться разобраться в мыслях. Спустя какое-то время пришла другая медсестра и поставила мне систему. Глядя на прозрачную трубочку, как по ней капля за каплей стекает жидкость, меня начало усыплять. Незаметно для себя вскоре заснула.

Пустота и ноющая боль. Эти две «подруги» не отходили от меня все эти три дня. Влад больше не появлялся. Это даже к лучшему. Я пыталась дозвониться до мамы, но постоянно слышала одну и ту же фразу: «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети». Опять забыла зарядить телефон. Да и к чему он ей? Все-равно не пользуется им. Только вот я не могла дозвониться до нее. В душе моей поселилась тревога и не давала покоя. Хотелось скорее домой, как никогда. Словно что-то тянуло меня туда, но терпеливо ожидала день выписки, списывая свое состояние на давящую атмосферу больницы.

Я много думала о последних событиях, что произошли в моей жизни и не могла никак понять, как за короткий срок могло все так измениться. Запущена учеба, но ее я наверстаю. Планы на поступление в университет почти сорваны. Скоро нужно будет заняться поиском работы и лечением мамы.

Подходя ближе к выписке, я поэтапно планировала свои дальнейшие действия. Для начала, я хочу вернуться домой и помириться с мамой. Затем написать заявление в школу о переводе на домашнее обучение, чтобы учителя готовили меня к экзаменам дома. Затем мне должны снять гипс, а потом не за горами государственные экзамены, которые необходимо сдать на отлично, чтобы попасть на бюджетные места в университете. После экзаменов получение аттестата, подача документов в приемную комиссию университета, получить положительный ответ и искать работу. Летом заработать денег в своем городе, снять к сентябрю жилье в другом городе, снова подзаработать, отправить маму на лечение. Найти работу рядом с университетом. А после всего перечисленного займусь Владом. Он пожалеет о своем поступке. Обещаю.

Раскидывая в голове порядок действий, нервы потихоньку успокаивались и казалось, что все идет так, как задумано. Даже появилась вера в то, что у меня все получится. Все эти четыре дня до выписки длились очень долго. Всегда так, когда ждешь чего-то нужно запастись терпением, ведь как по закону подлости – желаемого будешь ждать целую вечность. Время шло, а я умирала от нетерпения.

Ночью мне снился сон. Лежу на кровати и чувствую легкие поцелуи на моем лице. Приятно. Я улыбнулась. Затем кто-то завладел моими губами, приоткрыв глаза, увидела Влада. Чудесный сон. В голове всплыло воспоминание из школы, как прижав меня к стене он целовал мои губы. Боже, по телу пробежали мурашки. Губы Влада начали спускаться к шее, страстно ее целуя, посасывая кожу. Из моих уст вырвался тихий стон. Мои руки окольцевали его шею, а он не останавливаясь начал спускаться ниже. Мои стоны стали вырываться еще громче, когда он начал играть языком с моими сосками. Мое тело начало извиваться под ним, требуя продолжения.

- М, Влад… - прошептала я.

Ласки стали грубее, словно зверь жадно набросился на свою добычу. Но от этого возбуждение только возрастало. Мне хотелось унять огонь внутри себя, хотелось чего-то большего. Тем временем, Чешир гладил живот и бедра, задранная футболка до груди ему вовсе не мешала, а вот мои шорты для него явно были лишними, и он тут же от них избавился. Волна удовольствия накатывала на меня снежным комом. Хотелось еще и еще. Он до боли прикусил мою губу. Я снова издала стон, а он довольно рыкнул. Ох, мурашки по телу. Открыв глаза, я не сразу поняла, что это вовсе не сон. Здесь была все та же палата, а вот Влад действительно был надо мной и продолжал меня целовать. Я испугалась.

- Ты что делаешь? Отпусти меня, - воскликнула я.

- Тшш, моя сладкая, не шуми, - прошептал он и стал напористее целовать мои губы.

Ох, как мое тело требовало продолжения. Оно заставляло мой разум сдаться нежным прикосновениям Влада и отдаться удовольствию. Но после нелегкой борьбы, разум все же взял свою власть над чувствами. Я оттолкнула его.

- Отпусти! – повысила я голос.

- Нет, моя маленькая, я тебя не отпущу. Ты только моя. Как же я давно тебя хочу. Я скучал, - шептал он, продолжая ласкать.

Я попыталась вырваться, но его железная хватка не дала никаких результатов. У меня начиналась паника. Я не хочу вот так! Всегда думала, что первый раз у меня будет с любимым человеком. «А чем тебе Влад не любимый человек?» - пронеслось в голове. Нет! Только не так!

- Отпусти, я буду кричать! - попыталась вразумить Влада я.

- Кричи, твои стоны сводят меня с ума. Сюда никто не придет, - хохотнул он.

Все еще удерживая меня своим телом, он начал снимать с себя джинсы. По всему телу пробежала дрожь.

- Маленькая моя, ты не бойся, я буду аккуратен, - прошептал он.

Только его слова меня вовсе не успокоили, а добавили вагон страха. Держа одной рукой мои руки над головой, второй придвинул свой огромный инструмент. Головка только прижалась ко мне, а я уже напряглась, прикусив свою губу в ожидании самого худшего. Влад проникал в меня медленно, осторожно, но все-равно было больно. Я закричала, а он заткнул меня поцелуем. Из глаз потекли слезы. Чешир стал собирать мои слезинки своими губами, а после стал медленно двигаться во мне. Сначала было неприятно, но потом начала ругать себя за то, что наслаждаюсь ощущениями. Толчок – стон. Мое тело пронзали тысячи мелких иголок. Мне не хватало воздуха, цеплялась за его плечи. А потом спустя какое-то время, когда мой голос почти охрип, чуть ли не теряя сознания, комок наслаждения взорвался на мелкие кусочки, начало трясти. Влад упал на меня, придавив своим телом. Что же я наделала?

Неужели у меня не было выхода? Мое сопротивление ничего не дало, но… Потом и вовсе перестала пытаться освободиться. Это считается изнасилованием? Или по той причине, что я не смогла противостоять ему до конца, является по взаимному согласию? Хотя, какая разница? В полицию идти бесполезно, там куча связей, а мне что делать, даже не знаю.

Я помню эту ночь во всех красках и деталях. Мне было страшно. Больно. Но больше всего стыдно. Стыдно за то, что мне понравилось. Я помню, как после всего свершившегося, мы просто молча лежали, кровать немного тесноватая, поэтому были слишком близко друг к другу. Меня мучили мысли, но больше всего совесть. Думала о том, как Влад за небольшой промежуток времени испоганил всю мою жизнь. А разве для этого я росла? Чтобы какой-то кретин, не дружащий со своей головой, перевернул всю мою жизнь с ног на голову?

Не помню, как я уснула, но проснувшись утром в первую очередь оглядела палату. И тут мой взгляд останавливается на нем. Он молча стоит возле окна и курит. Не знаю даже, что ему сказать и как себя вести рядом с ним. Слишком много событий свалились на мою голову.

- Доброе утро, - спокойно произнес он.

- Угу, доброе, - пробурчала я под нос.

Начала вставать, чтобы пойти умыться, но тут же почувствовала, что без одежды. Хорошо, хоть одеялом накрыта. Сверху майка все-таки после вчерашнего осталась, а вот шорты и нижнее белье найти не могла. Вроде как ночью он скинул их на пол, но сейчас их там нет.

- Где мои шорты? – просила я, еле сдерживая зло.

- В тумбочке, одевайся скорее, а то медсестра снова придет и мне на этот раз придется ей открыть дверь, - ухмыляясь, произнес он.

Я могла быть намного быстрее, но нога, она просто не дает нормально одеться. Каждый раз одеяло слегка задирается, что аж бесит. У меня сегодня день выписки, скорее бы домой. Начала замечать, что он на меня смотрит и улыбается.

- Отвернись! Нечего на меня смотреть!

- Серьезно? После вчерашнего? – хохотнул он, но все же на меня больше не смотрел.

Наконец справившись с одеждой, привстала на одну ногу, заправила постель, но идти умываться было немного сложно, так как мои костыли до сих пор не вернули, а вприпрыжку очень тяжело. Но не при нем же прыгать?

- Влад, верни мои костыли, мне тяжело без них передвигаться, - потребовала я.

- Позже.

И все? Это весь его ответ? Я не могу даже выразиться словами, как он меня бесит! Почему он все делает так, как хочется ему? Разве я не живой человек? На днях потеряла папу из-за него же. С мамой такая же история. Он еще и меня принудил к сексу с ним.

- Ты даже извиниться не хочешь за вчерашнее? – вспылила я.

Он повернулся всем корпусом внимательно глядя на меня, слегка улыбаясь.

- Тебе не понравилось? – ехидно спросил Чешир.

- Нет, - нагло лгу, но начало все-равно было паршивое.

Резко оторвавшись от подоконника, быстрым шагом направился ко мне. Сердце у меня застучало бешенным ритмом, не зная, что от него ожидать. Сидя на кровати, я вся сжалась, будто на меня летел ураган. Он быстрым движением уложил спиной на кровать, а сам навис надо мной, глядя в глаза:

- Врешь.

Я мотнула головой в отрицательном ответе.

- Ты, наверное, задаешься вопросом, почему этой ночью я захотел тебя, ну, ты понимаешь. Я давно, очень давно хотел это с тобой сделать. Сколько раз сдерживал себя, чтобы не наброситься на тебя. Такая красивая и такая недоступная. Возбуждает. Конечно, я не так себе представлял нашу с тобой первую ночь, но вчера у меня просто крышу снесло. Да и вообще, надо было у себя в квартире взять тебя, а не сдерживаться.

Влад снова отошел к окну, хватаясь за сигарету. Я присела, но в голове бардак. Это получается он давно хотел меня? А почему нельзя было раньше нормально пообщаться, начать встречаться и добиться того, чего хотел? Или он просто хотел секса без обязательств? Тогда мог бы своей шлюховатой девушкой насладиться. Та точно сопротивляться не будет, да еще и инициатива с ее стороны пойдет. Да какая сейчас вообще разница? Если бы… Раньше бы… Уже не раньше, а сейчас. А сейчас совсем другая ситуация, он семью мою отобрал.

- Раз ты получил то, что хотел, тогда оставь меня в покое, - тихо, но спокойно произнесла я.

Выдыхая дым в окно, он не торопился с ответом, но по его выражению лица было ясно, что он давно принял какое-то решение, о котором я до сих не в курсе. Повернув голову ко мне, Влад начал сканировать меня с ног до головы. Наши взгляды встретились.

- Крокодильчик мой, ты не поняла, ты моя. Моя во всем. Еще с садика ты стала моей.

- Я тебе не игрушка и никому не принадлежу, - возразила я.

- Моя. Ты. Только. Моя. – безапелляционным тоном повторил Чешир.

Я решила, что у него с головой что-то не так, поэтому про себя я послала его за три девять земель на поиски Бабы Яги. Костылей нет, но умыться-то надо. Встав на одну ногу, держась за край кровати, начала тихонько вприпрыжку направляться в сторону ванной. Влад, поглядев на мои мучения, быстрым шагом подошел, подхватил на руки и отнес.

- Позови, как закончишь, - произнес он и ушел.

Ага, сейчас, бегу спотыкаюсь звать его. Я сама справлюсь. У меня дома никто помощи не окажет, поэтому нужно самой учиться преодолевать трудности. Умывшись, сразу стало легче. По стеночке направилась к выходу из ванной. Открыв дверь, Влад обернулся, зыркнул на меня злым взглядом и со словами: «Какая же ты настырная. Бесишь!», отнес меня на кровать.

Через час пришел врач, провел осмотр, сообщил, что иду на поправку, прописал лекарства для головы, которые необходимо пропить десять дней, чтоб в дальнейшем голова не беспокоила. Также порекомендовал не сильно нагружать ногу, но делать гимнастику. Хотя про себя я подумала: «Пошла она к черту, эта гимнастика!» И после всяких рекомендаций сообщил, что пока готовятся документы на выписку, могу собирать вещи. Дважды повторять мне не нужно, поэтому, как только он вышел из палаты, я тут же начала запихивать вещи в сумку. Еще чуть-чуть мам и я буду дома.

Приход медсестры очень меня обрадовал. Она занесла документы, пожелала выздоровления и как можно меньше попадать в больницу. Влад тут же позвонил какому-то Мише и попросил подняться. Говорить я ничего не стала, думаю, ему безразлично на мои слова. Пусть сейчас делает, как хочет, мне лишь бы скорее добраться до дома. А там уже пусть катится ко всем чертям. Миша не заставил долго себя ждать, вошел в палату, ожидая дальнейших действий.

- Миш, ты берешь сумку, а ее понесу, - произнес Влад.

А Миша красавчик. И не просто красавчик, а Ангел. Это тот самый парень, который забрал мои костыли. Только в тот раз мне было не до него. Блондин с торчащими волосами, голубые глаза, очаровательная улыбка. Телосложение космическое. Он, наверное, часто в спортзал ходит. Все в нем классное, только вот, не в моем вкусе.

- А можно наоборот? – спросила я, продолжая разглядывать Мишу.

Миша стал смеяться, поглядывая то на меня, то на Влада. Видимо они хорошие друзья, раз общение у них равное. А Чешир кипел от злости, наверное, мечтая меня придушить. Я бы правда предпочла, чтобы меня нес его друг, не потому что он мне понравился, а просто не хочу находиться слишком близко к Владу.

Эти два друга совершенно разные люди, не понимаю, как они могут общаться друг с другом. Миша такой светлый, добрый, веселый, так и хочется тянуться к нему, словно бабочка к свету, а Влад излучает какую-то темноту, злость, жестокость, эгоизм. Именно от Влада хочется бежать и бежать, словно от монстра из фильмов ужаса.

- Нет, Кира, нельзя, - прорычал Чешир и взял меня на руки.

Мы шли, а на нас все оборачивались. Все глазели на Влада с восторгом, будто герой какой-то, а на меня так, словно «Чем эта замухрышка заслужила такого принца?». Да мне плевать на него, забирайте его в рабство всем женским отделением травматологии. Я буду только счастлива от него избавиться.

Спустившись на первый этаж, Миша нас опередил, открывая нам дверь. Затем он быстрым шагом направился к машине, проделывая то же самое. Морозный воздух заставил мое тело задрожать. Влад, почувствовав это, прижал меня к себе сильнее.

- Потерпи, сейчас в машину сядем, - тихо произнес он.

Его «заботу» я проигнорировала. В машине было очень тепло, дул теплый воздух, аж мурашки по коже. Чешир посадил меня на заднее сидение и сел рядом. Так мы и двинулись.

- Кир, а вы давно знакомы с Владом? А то, он мне не говорит, - спросил улыбающийся Миша, глядя на нас в зеркало заднего вида.

- Это не твое де… - начал грубо отвечать Влад, но я его перебила, громче сказав:

- С садика. Миш, как ты с ним дружишь? Он же тупой, причем с детства. Он песок в песочнице жрал и камнем мне в голову запульнул, наверное, чтобы не быть тупому одному.

Миша стал хохотать без остановки, а Влад зло посмотрел на меня, показывая своим видом, что я за это еще отвечу. И вот мы подъехали к моему дому. Я попросила его друга вернуть мои костыли, хотя Влад настаивал на том, чтобы донести до дома. Но в этот раз моя взяла.

Схватив костыли я, как могла быстро-быстро побежала к дому, тут вспомнила, что у меня ключи в сумке, но заметила, что дверь приоткрыта. Толкнув ее, оглушила тишина. Я обернулась. Миша не спеша доставал из багажника мою сумку, а Влад стоял рядом. Они о чем-то болтали и даже смеялись. Забавно.

Заскочив домой, я стала искать маму, зовя ее, но в гостиной и на кухне ее не было, поэтому потихоньку начала подниматься на второй этаж. В своей комнате ее не нашла, пошла в родительскую. В ней ужасный бардак, вещи разбросаны, разбита ваза. Не могла она куда-то уйти не закрыв дверь. Или могла?

Только хотела развернуться и спуститься вниз, как меня потянуло в ванную. Зайдя туда я завизжала. Я нашла маму. Она лежала в ванне, вода вся красная и вена порезана. Меня стало трясти, на мой крик прибежали парни и не спрашивая заглянули в ванную. Сил моих нет. Сейчас упаду. Влад видя мое состояние, схватил на руки унося в мою комнату, а Миша уже звонил в скорую и спрашивая у меня, где находиться аптечка.

- Зачем ему аптечка? Уже ничего не поможет, - плакала я, сидя на своей кровати.

- Она еще жива, ему нужен жгут, чтобы прекратить кровотечение, - произнес он, обнимая меня своей рукой.

Страх. Он так сковывает разум и тело. Слезы текут ручьем. А вдруг врачи не успеют? Почему они долго едут? А если ее не спасут? Что я буду делать? Я не хочу ее терять. Она единственная, кто у меня остался.

Хоть мне и казалось, что скорая долго едет, она все же быстро приехала. Ее тут же забрали в больницу, мы поехали следом за ними. После долгого ожидания, нам сообщили, что она пока что жива, но находится в коме из-за огромной потери крови. Но ей требовался донор. Я тут же предложила свою кровь, но к сожалению, она не подошла. У меня третья группа резус положительный, а у нее вторая, резус отрицательный. Моя кровь от папы. Началась паника, где найти донора.

- Моя кровь подойдет, - произнес Влад.

Его отвели в процедурную, взяли немного крови на проверку имеющихся заболеваний. А после сообщили, что он может быть донором. Он без заминки сразу же согласился. Его увели. Со мной остался Миша.

Сейчас я не понимала поступка Влада. Я вообще его не понимаю. То рушит мою жизнь, то готов спасти мою маму. Я прощу ему его поступок той ночью в больнице, пусть только поможет маме, но про смерть папы никогда не забуду.

Ожидание было долгим. Я не могла успокоиться, не будь этого гребаного гипса, давно бы металась по коридору, а так нетерпеливо стучу ногтями по обшарпанной скамейке, которая сохранилась, наверное, со времен СССР. Как же страшно. Мама единственный человек, родной человек, который у меня остался. Да, пусть она не идеальна, не примерная мамочка, которая волнуется о своем чаде, но она Мама и все. Это приговор, от алкоголизма вряд ли излечится полностью, но хотя бы на время нужно попытаться.

Я знаю, что ее заставило убить себя, она просто безумно сильно любит папу. Да еще и меня считает убийцей. Такое у людей в жизни вообще бывает? Или у меня какая-то «особенная» судьба? С детства что-то не поперло, хоть мама и не всегда пила, но своим вниманием одаряла редко, но это происходило и это не так уж и плохо, довольствовалась тем, что было. Но вот папа много работал, сколько помню. Иногда даже допоздна. Жаль, что мало с ним провели время. Никто даже подумать не мог, что такое случится.

Меня сейчас очень радовал тот факт, что Миша сидел молча и ничего не говорил, не спрашивал, не пытался утешить и прочее. Когда люди пытаются залезть в душу, они еще больше причиняют боль, словно открытую рану ковыряют вилкой. Ненавижу слабость и жалость. Но именно сейчас я слабая до предела. Мне хочется сдаться, уйти куда глаза глядят, не видеть того, что происходит сейчас.

Решив, что не в силах больше сидеть, пошла в туалет, предварительно предупредив Мишу, чтобы не терял и, если вдруг с мамой что-то…Чтоб нашел меня и сообщил. Еле доковыляв, зашла, огляделась и меня передернуло от того, в каком состоянии был здесь туалет. Плитка вся серая и местами отвалилась от стен, пол – грязный мраморный бетон, ужасный запах хлорки и отколотое зеркало. Я еще в шикарной палате была, оказывается.

Несмотря на свою брезгливость, пришлось из-за ноги и слабости, опереться об раковину, посмотрела в зеркало. Чудный у меня вид, вылитая кикимора. Ну и пусть, разве сейчас это важно? Открыв кран с холодной водой, ополоснула лицо, легче не стало, ноги начали подкашиваться, а голова кружиться. Глубоко вдыхая и выдыхая воздух, попыталась привести себя в норму, даже намочила руки в ледяной воде и приложила ко лбу, вроде стало легче, но стоило мне только приподнять голову, чтобы снова взглянуть на отражение, как снова перед глазами все поехало. Меня стало заносить назад, я схватилась за раковину, но она была мокрой и руки просто соскользнули. Падение. Удар головой. Боль. Темнота.

Открыв глаза, я оказалась в темной комнате, посреди которой на потолке тусклая лампочка. Я сидела на полу и не могла ничего понять. Встав с пола, стала обходить эту комнату, но в ней ничего не было. Лишь одна дверь. Дернув за ручку несколько раз, убедилась в том, что она заперта. Выхода нет. Страх. Где я? Как я здесь оказалась? Как выбраться отсюда? Вдруг лампочка стала светить все ярче и ярче, ослепляя меня. Зажмурив глаза и прикрывшись рукой, стала ждать, когда это свечение прекратится, но оно становилось еще сильнее. Тогда я упала на колени, прикрывая голову руками, но потом все резко прекратилось и… я открыла глаза.

Я лежала на кровати, в какой-то белой комнате, где пищит какая-то аппаратура. На мне какие-то трубки, но больше всего я ощущала сильную головную боль и увидела на ноге гипс. Что со мной произошло? Только я хотела встать с кровати, как в голове возник сильный звон, что пришлось снова лечь на подушку. Долго ждать не пришлось, дверь комнаты отворилась и зашли трое: женщина в белом халате, полагаю, это врач и два парня, один светловолосый, другой темноволосый.

Темноволосый парень смотрел на меня с тревогой, быстро подошел ко мне:

- Кира, ты как?

Меня зовут Кира? Стоп, стоп, стоп! Кто я? Какая моя фамилия? Кто мои родители? А где я живу? А лет-то мне сколько? Я в недоумении рассматривала незнакомых мне людей и не могла понять, знала ли я их когда-то или нет. Что с моей памятью? Как мне все вспомнить? Как жить-то дальше, не зная о себе ничего?

- Подождите, молодой человек, - произнесла женщина и подойдя ко мне ближе, достав свой фонарик, начала осматривать мои глаза.

- Как ваше имя? – спросила она, уже обращаясь ко мне.

- Кира? – неуверенно спросила я, переводя взгляд на темноволосого.

- А фамилия?

Эх, уважаемый врач, если бы я только хоть что-то помнила, то навряд ли бы лежала здесь в растерянности. Мне самой интересно знать, какая фамилия и вообще кто я.

- Не помню, - тихо произнесла я.

Врач продолжала меня осматривать, задавая различные вопросы, но на них у меня был один ответ: «Не помню». Оказывается, нога у меня уже до этого была сломана, упала с лестницы, а сейчас у меня потеря памяти в связи с тем, что снова упала, но только в больничном туалете. Мне надо быть поосторожнее. Парни были в удивлении, но молчали. После того, как врач записала в свои бумажки какие-то данные, быстро удалилась, а за ней вышел и светловолосый, оставляя меня со своим приятелем наедине.

- А меня ты помнишь? – спросил темноволосый грустным голосом.

По ощущениям кажется, что этот парень как-то связан с моей жизнью и возможно, был мне близким человеком, но увы, я не помню. Покачав головой в отрицательном ответе, мне стало жаль его, это, наверное, трудно, когда знакомый тебе человек не помнит тебя.

- Мы с тобой хотели пожениться, - вдруг произнес он, опуская голову.

Он мой жених? Ой, как стыдно не помнить его… Как я могла забыть о своей любви? Он же не врет? А смысл ему врать мне? Зачем какому-то парню просто так на мне жениться? Значит, и правда жених? Ой, Божечки! А жених-то у меня красивый!

- Прости… - как к нему обращаться? Я даже имени его не знаю.

- Влад, - произнес он тихо, видимо заметив мою растерянность.

Вдох, выдох. Нужно поговорить так, чтобы не обидеть его. Как-то не хочется разрушать отношения с человеком, за которого когда-то собиралась замуж. А если я сейчас скажу что-то не то, а потом ко мне вернется память и вспомню, как сильно люблю его и не смогу вернуть, потому что обидела? Нет, так не пойдет. На все нужно время. И правильные слова.

- Прости меня Влад, я правда ничего не помню. Если у нас с тобой были чувства, то это не значит, что они исчезли, просто дай мне время все вспомнить.

Он молчал какое-то время, видимо думал над моими словами, я уже начала волноваться о том, что могла задеть его. Но говорить что-либо еще не осмелилась, да и что еще говорить? Сейчас самое главное попытаться все вспомнить.

- Хорошо, я дам тебе немного времени, чтобы ты привыкла ко мне, а потом, когда снимут тебе гипс и сдадим экзамены, сыграем долгожданную свадьбу.

Находясь в больнице десять дней, не пришлось скучать. Влад приходил каждый день с цветами, фруктами и сладостями, смешил различными рассказами. На мои вопросы обо мне и прошлой жизни он наотрез отказывался отвечать, даже по поводу моих родителей, но обещал все рассказать после выписки, дабы я не волновалась.

С каждым днем я разглядывала в нем еще больше положительных качеств. Даже начала считать, что он идеальный. Красивый, умный, добрый, веселый, заботливый, мужественный, я могу так много перечислять прилагательных, но с чувствами было как-то глухо. Нет, мне он нравился, но пока что не могла уверенно сказать, что все, люблю его. Но думаю, что когда вернется моя память, то вернуться мои чувства.

После выписки Влад настоял на том, чтобы я переехала к нему, как мы жили раньше. После долгого колебания и его умоляющего взгляда, я согласилась, но при условии, что спать будем в разных комнатах. Он очень обрадовался.

Мы приехали к огромному многоэтажному дому, нас, кстати, привез наш общий друг семьи Миша, которого я тоже забыла. Влад, как настоящий джентльмен нес меня на руках, приговаривая, что всю жизнь готов меня так носить.

Зайдя в квартиру, сразу же обратила внимание на интерьер. По ощущениям, будто он здесь всегда жил один, как-то не видно уюта, холостяцкая квартира, но я не спешила делать поспешные выводы. Влад выделил мне комнату рядом со своей, в ней уже имелось несколько моих вещей, какие-то даже лежали сложенные на полке шкафа, остальные он привезет позже из моего дома. Хочу напроситься поехать вместе с ним, чтобы посмотреть, где жила раньше, вдруг что-нибудь вспомню.

Обойдя всю квартиру, убедилась в том, что действительно ранее здесь жила, так как увидела еще фортепиано с нацарапанной надписью: «Кира» и сердечко. Влад сказал, что перевез его сюда, чтобы я не скучала по своему любимому инструменту. Мило.

И вот, когда я разобрала свои вещи, мы с ним поужинали, он хорошо готовит, еще один плюс в его пользу. После ужина мы сели в гостиной:

- Какой посмотрим фильм? – спросил меня Влад, глядя на меня.

- Давай поговорим. Я почти две недели жду того момента, когда ты мне все расскажешь. Больше ждать не хочу, - безапелляционно произнесла я, откинулась на спинку кресла в ожидании.

- За весь вечер я все сразу рассказать не смогу, чисто физически. Если в кратком содержании только. Познакомились мы с тобой в детском садике, я в тебя камень кинул. Потом дружили семьями, вместе играли, делали уроки. Вместе пошли в школу, сначала просто дружили и буквально год назад начали встречаться, а недавно, месяц назад ты переехала ко мне. И даже согласилась выйти замуж за меня. Мы договорились сыграть свадьбу после окончания школы, перед поступлением в университет. А родители твои недавно летали на море отдыхать, к сожалению, по пути домой такси попало в аварию, твой папа погиб сразу на месте, а твоя мама долго пролежала в больнице, ей требовалась кровь. Мы с тобой были в этой больнице, только на этаж ниже, ожидая результатов. Там ты и упала в туалете. Твоя кровь маме не подошла, тогда я дал свою, она прижилась, но мозг отказывался полноценно функционировать, не могла самостоятельно дышать.

Врачи много раз хотели отключить ее от аппарата искусственного дыхания, объясняя это тем, что нет смысла держать овощ в реанимации. Я оттягивал этот момент до последнего, даже пихал деньги врачам, но вот настал тот день, когда в городе произошла массовая авария с многочисленными пострадавшими и тогда мне позвонили, чтобы сообщить о том, что они вынуждены отключить ее, так как у них недостаток в аппаратуре. Это случилось на прошлой неделе. Я ничего не смог сделать. Прости.

- Почему ты не отвел меня к ней?! Мы с ней были в одной больнице, и ты не дал мне увидеть ее в последний раз!!! Почему?! - начала кричать я.

Влад опустил голову, молчал. Сейчас мне его вовсе не жаль. Он не должен был так поступать! Мало того, что я забыла кто моя мама и как она выглядит, так он еще ничего не сказал и не дал с ней увидеться!

- Я не мог. Правда. Врач запретил тебя беспокоить, да к тому же в реанимацию никого не пускают, - с сожалением в голосе произнес он, не поднимая головы.

Возможно, он не лжет, но сейчас я не хочу его видеть. Нужно все обдумать. Молча уйдя в свою комнату, легла на кровать и разглядывала белый потолок. Получается, что у меня теперь никого нет?

Я никого не помню и даже не знаю ничего о своей жизни. Чем я увлекалась? В какой школе учусь? А хорошо ли я училась или любила прогуливать уроки? А много ли у меня друзей? А куда хотела поступать и на какой факультет? Какая была мечта? Столько вопросов и ни одного точного ответа. Как с этим быть? Боже, скорее бы все вспомнить.

Долго я ворочалась и не могла уснуть, но все же с трудом получилось. Сколько я лежала в больнице мне снился один и тот же сон. Та самая серая комната и запертая дверь. Каждую ночь я пугалась этого пустого пространства и в страхе просыпалась, понимая, что это просто сон.

На этот раз мне снова снился этот сон, но если в предыдущие сны была звенящая тишина и отголосок моих шагов, то в этот раз тихо играла музыка. Подойдя к двери и прижавшись ухом к ней, поняла, что эта грустная музыка играет на фортепиано. Кажется, я ее раньше играла когда-то. «Мелодия слез» - кто-то произнес шепотом в моей голове. Я снова проснулась от страха.

Сев в кровати, долго потирала лицо, чтобы окончательно проснуться. Сон, как рукой сняло, но музыка все еще продолжала звучать в голове. Мысль пришла сразу. Накинув халат, я вышла из комнаты и направилась в гостиную. К счастью, Влада там уже не было, ведь сейчас уже глубокая ночь.

Сев на табуретку перед фортепиано, погладила крышку, по коже мурашки пробежали. Как это знакомо. Медленно, я начала воспроизводить ту печальную музыку из сна и чем больше играла, тем лучше и увереннее получалось. Я так увлеклась, что даже не сразу заметила в дверях Влада. Повернувшись к нему я вздрогнула от неожиданности. Он смотрел на меня обеспокоенным и даже испуганным взглядом, переводя взгляд с фортепиано на меня и обратно.

- Я тебя разбудила? Прости, - промямлила я, понимая, как это глупо играть на таком инструменте ночью, когда живешь не одна. Как-то эгоистично.

- Кира, ты что-то вспомнила? – настороженно спросил он.

Я кивнула в утвердительном ответе.

Несколько дней я провела в постели, подушка была вся мокрая от моих слез. Я потеряла последние нити, связывающие с моим прошлым. Теперь я действительно одна и очень боюсь ничего не вспомнить. Какая была моя мама? Как она выглядела? Может, она когда-то читала мне сказки? Или была моей хорошей подругой, которая поддерживала меня в трудные минуты? А папа? Какой он? Какая у меня была семья? Кто мне на это ответит? Никто. Даже Влад ничего толком не говорит. Мне страшно.
Я думала, что со временем меня отпустит истерика, но она стала еще хуже, когда мне приснился очередной странный сон. Опять же нахожусь в этой комнате, из которой не могу выбраться. Но слышу какие-то голоса. Снова подойдя к двери и присев на корточки, прищурившись посмотрела в замочную скважину и увидела нечто страшное.  Я стою на кладбище около папы, пусть и не помню его, но уверена, что это он. Папа лежал в гробу холодный и бледный. Рядом стояла мама, плакала и кричала на меня, обвиняя в убийстве отца. Я не могу в это поверить.  Не могла я убить папу. Но потом до меня доносятся ее слова: «Из-за тебя Влад убил его». От страха просыпаюсь поздно ночью. Спать я больше не хочу. Мне страшно. Это же не правда? Это же просто ужасный сон, так ведь? Но мои воспоминания приходят во сне. 

Открыв окно, вдохнула свежего прохладного воздуха. Еще немного и скоро будет совсем тепло. Небо такое чистое, темное-темное, а на нем огромное количество звезд, ярко поблескивающие над городом. Огни города дополняют всеобщую красоту. На душе появляется тяжесть, такая сильная, что больно дышать. Я все думаю о своем сне. Если это правда, а мне слабо верится, ведь Влад такой заботливый, такой хороший, то он может и не признаться. Нужно надавить на него. 

Еле-еле дожидаюсь утра, встречая в розовых оттенках рассвет, думая о том, что возможно, есть такие люди, у которых нет глобальных проблем, которые живут размеренной жизнью, дом-работа-семья и счастливы. Я им завидую. Слышу на кухне какой-то шум, одеваюсь в домашние шорты и майку. Зайдя на кухню, вижу как Влад готовит кофе. У него это хорошо получается. Не успеваю полюбоваться им, как он замечает меня. Улыбается очаровательной улыбкой, даже и не скажешь, что он способен на убийство. Только вот я не улыбаюсь.

- Кир, что-то случилось? – с тревогой спрашивает он. 

- Случилось… Я все вспомнила, -  тихо произношу я, наблюдая за его реакцией. Он испуган и пробормотал еле слышно: «Черт».

- Влад, как у тебя поднялась рука убить моего отца? Как ты посмел? – не давая возможности ему сказать первым, говорю я. 

Он растерян, зол и …какое-то еще непонятное мне чувство. 

- Прости, так вышло, я решил ему вернуть то, что получила ты. Он не должен был тебя бить. Не смел трогать мою девочку.

И теперь я поняла, что это все правда. Теперь точно уверена, что в смерти папы моя вина.  Снова волна слез, истерика.  Я не хочу жить.  Хочу уйти в след за родными. Кричу, плачу, хватаю нож со стола и режу по руке. Кровь течет ручьем, но мне плевать. У меня никого нет!

Я не хочу находиться рядом с ним.  Не хочу быть в этом мире. Он хватает меня за руки, откидывает нож, прижимает меня спиной к себе одной рукой, второй достает телефон и вызывает скорую. Я пыталась вырваться из его цепких рук, но было тщетно.

Скорая приезжает быстро и видит меня, бьющуюся в истерике, решают сделать успокоительное. Я тут же затихаю, меня кладут на диван в гостиной.  Не могу понять, что происходит, но слышу некоторые фразы отрывками. 

«Рана не глубокая…»

«Перевязали, заживет…»

«Мы обязаны вызвать психиатра…»

«Она может быть больна…»

Все голоса пропадают и я проваливаюсь в темноту.

Я не понимаю, что со мной и где нахожусь. Жива, но разум заморожен, а в сердце пустота и холод. Каждый раз открывая глаза вижу белый потолок, спустя минуты две проваливаюсь снова в темноту. Я устала от этого состояния, но сопротивляться не могу, не хватает сил.

А что, если это смерть? Никто из нас не знает, какая она и что происходит с человеком. Не знаю, как другие, но я верю в загробную жизнь. Может, кто-то со стороны скажет, что это глупо, но так по крайней мере менее страшно умирать. Верю, что после смерти на душе будет спокойно и радостно, буду свободна от всех проблем и просто с легкостью выдохну все то, что накопилось во мне за столько лет. А если я ошибаюсь? Не хочу думать об этом.

Перед глазами промелькают обрывки из прошлой жизни. Мама читает сказку на ночь…

Папа, возвращаясь с работы приносит шоколадку…

Влад достает меня в садике…

Берет мои вещи…

Дергает за волосы…

Кинул в мою голову камень…

Больно…

Играем с ним в прятки…

Смотрим мультики…

Деремся и обзываемся…

Я Крокодил, а он Чешир...

Вместе в школу и домой…

Защищал от всех…

Я надеялась на его поддержку…

Он прекращает со мной общение…

Находит компанию поинтереснее…

Папа все меньше появляется дома…

Мама начинает пить…

Усердная учеба…

Скандалы…

Папа постоянно бьет меня и маму…

Оттолкнула всех друзей…

Постоянно думала о смерти…

Потом поставила цель…

Влюбилась в Влада…

Дура…

Ревность…

Ссора с Владом в школе… 

Поцелуй…

Оскорбление…

Побег с уроков…

Насмешки одноклассников…

Падение с лестницы…

Перелом ноги…

Снова Влад…

Убил моего папу…

Похороны…

Попытка суицида мамы…

Снова больница…

Падение в туалете…

Потеря памяти…

Ложь Влада о нас с ним…

Смерть мамы…

Истерика…

Он все это время лгал мне. Ненавижу ложь… и Его.

На меня снова наваливается тяжесть, еле-еле отрыв глаза, обвожу взглядом комнату.  Она маленькая, но вся белая и кроме моей кровати ничего здесь нет. Страшно. Перевожу взгляд на свою ногу и понимаю, что гипса больше нет. Попыталась встать, но не получилось, оглядев себя, заметила, что мои руки и ноги привязаны к кровати. Что-то мне это не нравится. Повернув голову на бок взгляд бросился на следы от уколов на левой руке, даже местами были синяки, видимо никто и не подумал согнуть мою руку в локте.

В голову залетали самые нелепые мысли. Самое страшное, что я смогла представить – это то, что меня похитили и накачивают наркотиками. А зачем это и кому? А вдруг Влад захотел от меня так избавиться? Вдруг боится, что сдам его в полицию по поводу убийства моих родителей? Хотя, что я несу? У него же там папа работает, ему нечего бояться. Тогда, что же происходит?

Не знаю, сколько я так пролежала, мучаясь в догадках, но в одно время дверь начала открываться. Я напряглась. В комнату вошел Влад.  Мне стало страшно. Очень страшно. Он был весь помятым, небритым и может даже осунулся, но его взгляд… Я не смогла прочесть какие были эмоции. Страх, бессилие и злость накатили на меня снежным комом. Я начала кричать какой-то бред, говоря об убийстве своих родителях, кричала, чтоб не подходил ко мне, пыталась вырваться из этих чертовых веревок, хоть они и резали мне кожу.  Через мгновение в комнату забежали какие-то мужчины в белых халатах и вкололи мне что-то в руку. Последнее, что я видела это то, как один из этих мужчин уводил Влада из комнаты, а он обернулся на меня с болью в глазах.  Все пропало. Я пропала.