Телохранитель для мажорки

— Волков, твою мать! — голос генерала Левшина прозвучал, как команда «огонь» в упор. Он сидел за столом, спина прямая, руки сцеплены в замок, взгляд тяжёлый, без малейшей тени снисхождения. Этот человек всегда внушал дисциплину и страх одновременно. Страх не для слабых, а для тех, кто нарушает порядок. — Трахнуть жену капитана Зубова в части, а потом сломать нос этому самому капитану, и всё это в один день! Что это, по-твоему?

— Залёт, товарищ генерал?

— Залёт был, когда ты ящик тушёнки проворонил. А это полный звездец. Тот самый без буквы «З»... Ты понимаешь, что за такое тебя не просто выкинут — тебя спишут с позором, и ни один командир после этого даже руку не пожмёт.

Я стоял по стойке «смирно», хотя внутри всё кипело. Не от стыда — этот этап я уже прошёл, — а от того, что генерал озвучивал это так, будто я осквернил знамя и предал Родину.

— Так точно, товарищ генерал, — ответил я ровно, глядя чуть выше его головы.

Кто бы мог подумать, что в баре я познакомлюсь именно с женой капитана. Когда она сказала, что замужем, я никак не отреагировал. Что мне до её семейной драмы? Карина знатно выпила и слала проклятия в сторону мужа. Что времени ей не уделяет. Что не помнит уже, когда была последний раз на свидании. Что не ревнует и не удовлетворяет. Да много всякой фигни рассказала. Я же держал в руках стакан с виски и пожирал её глазами. Красивая, сексуальная, в красном платье с глубоким вырезом. Как можно такую не хотеть? А ещё смотрел на её пухлые губы. Фантазия уже рисовала, как эти пухлые губы будут брать в рот мой член. Так мы и оказались в номере отеля, где я её оприходовал по полной программе.

Мы встречались после этого ещё раз. Она приехала прямо в часть. То ли я в какой-то момент мозг потерял, когда её увидел, то ли просто думал не тем местом, но даже не спросил, к кому она приехала сюда. Сама дура безмозглая, ещё и меня таким сделала. Потому что, когда мы вышли из помещения вместе, после того как я взял её сзади, навстречу к нам шёл капитан. Осмотрев свою жену с головы до ног, он в одно мгновение всё понял. Ну и понеслась...

— «Так точно» он мне… — Левшин откинулся на спинку кресла, закурил, и дым начал медленно расползаться по кабинету. — Знаешь, Волков, я видел в жизни многих идиотов. Но ты первый, кто умудрился превратить тихую часть в сводки происшествий.

Он говорил не повышая голоса, но от этого каждое слово врезалось в уши сильнее. Есть у него такая способность — бить словами.

— По-хорошему, я должен подписать рапорт. И сегодня же ты бы уже был гражданским. Но… — он сделал затяжку, выдохнул и посмотрел прямо на меня. Этот взгляд не сулил мне ничего хорошего, но я ждал, когда он продолжит. — У меня есть для тебя предложение.

Я не стал засыпать его вопросами. Просто ждал. С такими людьми лучше слушать, чем спрашивать. Левшин большой человек, влиятельный, и ссориться с ним нельзя. Да и идти мне сейчас некуда. За воротами никто меня не ждёт.

— На мою дочь было совершено покушение, — произнёс он без эмоций, будто докладывал статистику. — В ночном клубе. К счастью, она цела. Но заказчики пока на свободе, а я не собираюсь рисковать.

— Приказ охранять? — уточнил я.

— Не просто охранять, — генерал подался вперёд, его глаза сверкнули. — Ты заберёшь её сегодня же, увезёшь в надёжное место и будешь с ней круглосуточно. До тех пор, пока мы не найдём того, кто на неё охотится. Месяц поживёте где-то подальше от столицы. А я как раз найду заказчиков. Но… — он ткнул в меня пальцем, — если с ней что-то случится, увольнение тебе покажется выходным на курорт.

Я выдохнул, хотя старался не подавать виду. Так себе затея, учитывая то, что она генеральская дочь.

— А если откажусь? — так, чисто для перестраховки спросил. Хотя понимал, что отказа тут быть не может.

— Тогда прямо сейчас я подпишу рапорт, и через час ты будешь с вещами за воротами. Без погон. Без будущего.

В кабинете повисла пауза. Тикал напольный хронометр, за окном тянуло холодным ветром. Я сжал кулаки, но взгляд он отвёл.

— Принято, товарищ генерал, — сказал я.

Он кивнул, затушил сигарету в массивной пепельнице и добавил:

— Марьяна пока ещё не в курсе моих планов. Чтобы не наделала глупостей, пока сидит дома. По приезде лично ей сообщишь. И, Волков… — его голос стал тише, но от этого только тяжелее, — …я знаю твоё прошлое. Держи руки при себе, а член в трусах. Если не хочешь потом жить импотентом.

Я коротко кивнул, развернулся и вышел, а за дверью ещё долго ощущал, будто этот взгляд прожигает спину.

Я вышел из кабинета, хлопнув дверью чуть сильнее, чем следовало. Плевать. Всё равно в штабе уже ходят слухи, что я «вляпался по полной» — пусть будет что обсудить за вечерним чаем.

Генерал, мать его… Вывернул меня наизнанку, ткнул мордой в грязь и ещё сверху нагрузил заботой о своей принцессочке.

Не телохранитель, а нянька для изба лованной девочки. Что может быть хуже?!

Месяц с ней. Целый. Чёртов. Месяц.

Марьяну Левшину я, конечно, знал — точнее, знал по слухам. В казарме её имя всплывало часто, как дурной пароль, который все почему-то помнят. Парни смеялись, показывали на телефонах её фотографии: длинные ноги, улыбка на пол-лица, брендовая тряпка на каждом снимке. То на яхте, то в клубе, то в какой-то дурацкой шляпе на фоне пальм.

Я тогда только фыркал. Красивая — спору нет. Даже слишком красивая, чтобы быть хоть немного интересной. Пустоголовая мажорка, живущая в инстаграме, выкладывающая в сеть всю свою жизнь, вплоть до того, что ест на завтрак.
Если бы она жила в зоне боевых действий, врагу даже разведка не понадобилась бы — просто подписывайся на её сторис.

И теперь я должен за ней присматривать, втискиваясь в её гламурный мир, где самая большая опасность — сломанный каблук.
Кость в горле — мягко сказано. Это, мать его, целый черенок лопаты.

Но выбора нет. Левшин чётко дал понять — или я везу его дочь в укромное место, или в укромное место повезут меня… без погон и с волчьим билетом.

Я выругался себе под нос и пошёл в оружейку. Если уж меня делают нянькой, то пусть эта нянька будет с нормальным стволом и запасом патронов.

Выехал ближе к вечеру. Дали старенькую чёрную «Шкоду» — неприметную, как и положено в таких делах. Меньше привлекает внимание, да и смотреть на неё приятно — хоть в одном месте не выдали развалюху. И похрен, что она старая, главное, что на ходу.

Адрес знал. Район из тех, где люди считают, что опасность — это если закончился латте без сахара или же отключат электричество. И тогда всё, пиши пропало. Подниматься ведь на нужный этаж придётся пешком. Хотя, думаю, у них есть альтернативные варианты. Типа генераторов или ещё чего-то. Гламурные фифы пешком по ступенькам ходить не будут.

Стеклянные фасады, круглосуточная охрана, подземный паркинг, пахнущий дорогой резиной. А ещё тачки... Выданная «Шкода» среди всех этих машин смотрится как грязное пятно.

По дороге выносил себе мозг и представлял нашу встречу. Марьяна, скорее всего, в шёлковом халате, с телефоном в руке и тем самым надменным взглядом, каким в клубах смотрят на тех, кто пришёл в старых кроссовках. Я уже видел эти глаза на фото. И улыбку — выдрессированную, будто у актрисы. Ох, намучаюсь я с папиной дочкой.

У подъезда встретил охранника. Тот нацепил на лицо дежурную вежливость, но по глазам было видно: не нравится ему, что какой-то мужик идёт к «их» жильцам.

Я предъявил документы. Мужчина ещё раз осмотрел меня с головы до ног. И пусть я одет по гражданке, это ничего не меняло. Я не вписывался в их комплекс.

Что-то себе надумав, он молча кивнул и нажал кнопку домофона:

— Марьяна Андреевна, к вам пришли.

В динамике — её ленивый голос:

— Кто? Я никого не ждала.

— Ваш сопровождающий от отца.

Я едва не усмехнулся.

Сопровождающий. Отличное прикрытие для слов «охранник» и «нянька».

Лифт поднимал на двадцать второй этаж медленно, под тихую музыку, как в дорогих отелях. Я стоял, глядя в зеркало, и думал о том, что генерал сейчас, наверное, в своём кабинете, закурил и довольно улыбается. Он точно знает, что это для меня хуже гауптвахты. Для него всё только на руку. Мой залёт — его выгода.

Дверь открылась почти сразу после звонка. И вот она — во плоти. Да, халат. Да, телефон в руке. Волосы растрёпаны, но даже это — в каком-то глянцевом стиле. На секунду она замерла, глядя на меня, и в глазах что-то мелькнуло… а потом исчезло, как будто щёлкнули тумблером. Оценив мой внешний вид, лениво поднялась снова к глазам.

— Собирайтесь, — сказал я вместо приветствия, осматривая квартиру. Слишком много стекла, слишком открытая планировка. Для защиты — провал. М-да, и чем думает её отец? После покушения её уже надо было прятать, а не ждать моего прибытия.

— Куда? — спросила она, приподняв бровь, как будто я вторгся в её утренний спа.

— Туда, где вас не достанут. Одеваться удобно, брать минимум вещей, — обхожу её и вхожу в квартиру. Тут вкусно пахнет. Скорее всего, она недавно ужинала. Это хорошо, останавливаться на перекусы у нас нет времени. Уже на месте что-то приготовим.

— А вы кто такой, чтобы… — возмущается и следует за мной.

— Я тот, кто будет отвечать за вашу жизнь. И если вы хотите её сохранить, перестаньте спорить и начните собираться, — сказал я, уже проходя к спальне. — Чемодан где?

— Вы грубый, — с какой-то обидой или разочарованием сообщает она мне.

— Знаю. И живой. Хотелось бы, чтобы и вы такой остались, — ответил я, вытащив чемодан из-под кровати. — Десять минут на сборы. Это не просьба, если вы не поняли.

Она закатила глаза, но я видел — спорить будет до конца. Ну и ладно. Пусть попробует. Ох, как она удивится, когда поймёт, что со мной бесполезно спорить. Её капризы пусть папочка исполняет. Я тут, чтобы работать. И чем быстрее она это поймёт, тем лучше для неё.

Не убегаем, идём знакомиться с нашими героями ❤️ Листаем дальше →→→

Когда 

открыла дверь сердце на секунду сбилось с ритма. Почему-то не ожидала, что отец пришлёт именно его. Уж никак он не похож на ответственного. Больше на сексуального мачо, за которым вовсю бегают девчонки.

Артём.

Я знала его. Вернее… видела. Когда-то. Несколько лет назад отец зачем-то притащил меня в часть, «познакомить с настоящей армией». Он думал, когда я увижу всю строгость в его части, то хоть немного испугаюсь. Или же тоже начну жить как они. Скучно и скромно. Ага, почти подействовало.

Утро. Запах пыли, пота и металла. Они бежали по полосе препятствий с автоматами в руках, тяжёлые, быстрые, сосредоточенные. То, что меня это впечатлило, даже отец заметил.

Я едва дышала и смотрела только на одного. Высокий. Плечи, как двери в бункер. Волосы мокрые от пота, жилы на руках, ровный взгляд. Он преодолевал стену, перепрыгивал траншею, будто всё это ничего не стоило. Как будто его вес — это иллюзия. А за спиной есть крылья.

Да, я романтизировала. Конечно. В моей голове он стал чем-то вроде главного героя боевика — смелый, сильный, молчаливый, но обязательно благородный. Такие в фильмах спасают от пуль, прикрывая жертву собой.

И вот теперь он стоял у меня в прихожей. Живой. Реальный. Красивый, чёрт побери. И, как выяснилось, абсолютно не такой, каким я его представляла.

— Собирайтесь, — сказал он вместо «здравствуйте». Это что за тон?! Что за взгляд? Он смотрел на меня, будто перед ним не девушка, а кусок дерьма.

Я моргнула, но ничего не изменилось. Где улыбка, где хоть намёк на нормальное человеческое общение? Вместо этого он уже прошёл мимо, осматривая мою квартиру, будто ищет, куда можно поставить пулемёт.

— Куда? — спросила я, но он даже не остановился. Пришлось бежать за ним следом. Расхаживает по моей квартире обутым, как будто он её хозяин, а не я.

— Туда, где вас не достанут. Одевайтесь удобно, берите минимум вещей, — тот же холодный тон.

Я открыла рот, чтобы объяснить, что у меня завтра фотосессия и встреча, но он перебил, даже не повернувшись:

— Иначе поедете киллеру прямо в объектив.

Мужлан. Настоящий. Из тех, кто уверен, что громкий приказ заменяет аргументы.

Всё моё романтическое кино в голове рухнуло за тридцать секунд. Вместо героического защитника — угрюмый охранник, который ведёт себя так, будто я его груз, а не человек.

Я стояла, сжимая телефон в руке, и понимала, что это будет пыткой. Не из-за опасности. Из-за него.

Развернув гаджет к себе, я неверно начала бить пальцами по экрану в поисках номера отца. Я не хочу никуда уезжать, тем более с этим... Пусть тут меня охраняет. Я сейчас устрою папочке бунт.

Я набрала номер отца и ждала, что он бросится меня успокаивать, утешать, может, даже согласится вернуть мою свободу.

— Папа! — голос мой дрожал. — Вы что, с ума все посходили? Кому пришла в голову такая… такая идея? Я не поеду с ним! Это унижение!

— Марьяна, — его голос был ровен, лишён эмоций, холоден как утренний бетон. На связи со мной не отец, а генерал собственной персоной. — Никто не собирается обсуждать твоё согласие или отказ. Ты едешь, и точка. Это всего лишь месяц.

— Месяц? — перепуганно переспросила я. Это что, даже не несколько дней?! Не неделя?! — Но папа... У меня расписано всё. У меня встречи, фотосессии, — я пыталась поднять голос, возмущение переполняло. — И потом… почему он?! Он же… он…

— Я не буду обсуждать с тобой свой выбор, — генерал оборвал меня резко, как удар дубинки. — Волков выполняет приказы, как солдат. Ты едешь с ним, потому что это приказ. В армии нет «но».

Я слышала в его голосе холод, строгий расчёт, никакой любви, только дисциплина. Словно я просто очередной солдат, а не его дочь, для которой, как он всегда говорил, «готов мир свернуть».

Я сжала телефон, глаза наполнились слезами. Как он может быть таким? Как можно разговаривать с дочерью, будто она очередной рядовой?

За моей спиной молча стоял Артём у окна. Он не вмешивался, не комментировал мои высказывания в его адрес, а просто наблюдал потрясающий вид города, растянувшийся перед его глазами. Конечно. Не зацепить этот вид не мог. Я сама выбирала эту квартиру, которая была моей маленькой крепостью, моим гнездом. Каждый уголок я выбирала сама, каждую деталь покупала лично, чтобы сделать идеальное пространство для себя.

А теперь этот… человек, командой отца, хочет выдернуть меня из этого мира и отвезти куда-то в неизвестность. Неясно, насколько далеко, и даже непонятно куда.

Я слышала, как в телефоне генерала послышался лёгкий щелчок — он повесил трубку. Вот так вот просто отрубил мне все пути для отступления.

— Вот так, — сказал Артём, не оборачиваясь, голос его был ровным, почти равнодушным. — И у вас остались пять минут. Надеюсь, вы успеете взять всё необходимое. Потому что туда, куда мы приедем, удобств нет, — равнодушно и словно с какой-то насмешкой говорит он.

И я поняла, что теперь мои аргументы и крики — бессильны. Время с этим человеком обещает быть пыткой и катастрофой.

Личное дело:

Артём Волков.

Возраст: 26 лет

Прошлое: Родился в маленьком провинциальном городе. В детстве потерял родителей при пожаре, сам чудом выжил и спас младшую сестру Марину. Воспитывался у тёти, которая относилась к детям холодно. С ранних лет привык рассчитывать только на себя.

Характер: Собранный, упрямый, сдержанный. Защитник по натуре. Иногда слишком прямолинеен, что создаёт проблемы. Обязателен и красив, чем неоднократно пользуется. Женщины от него без ума. Ну, что поделать, харизама-а.

Карьера: После армии подписал контракт и остался служить. Младший лейтенант. Умелый, дисциплинированный, но вспыльчивый. Один роковой проступок поставил крест на его будущем, и только задание от генерала спасло от позора.

Личная жизнь: Женщины в его жизни были, много. Но серьёзных отношений нет — Артём не привык впускать кого-то в своё сердце. Его главная ценность — сестра.

Листаем дальше →→→→→

Личное дело:

Марьяна Левшина

Возраст: 19 лет

Прошлое: Дочь генерала, единственный ребёнок в семье. Росла в обеспеченной среде, получала всё, что хотела. Привыкла к вниманию, к роскоши и к тому, что её мнение всегда важно. Училась за границей, увлекается модой и фотографией, блогерством.

Характер: Упрямая, эмоциональная, капризная. Привыкла к комфорту и не знает, что такое настоящие трудности. При этом умна, обладает живым воображением и редким обаянием. Иногда маска «столичной принцессы» скрывает её страхи и уязвимость.

Жизнь сейчас: Стала целью для плохих людей из-за отца. Вынуждена доверить свою безопасность человеку, которого выбрал отец.

Личная жизнь: Много поклонников, но никого, кто смог бы выдержать её характер и быть рядом по-настоящему.

Как вам наши герои?

Когда открыла дверь сердце на секунду сбилось с ритма. Почему-то не ожидала, что отец пришлёт именно его. Уж никак он не похож на ответственного. Больше на сексуального мачо, за которым вовсю бегают девчонки.

Артём.

Я знала его. Вернее… видела. Когда-то. Несколько лет назад отец зачем-то притащил меня в часть, «познакомить с настоящей армией». Он думал, когда я увижу всю строгость в его части, то хоть немного испугаюсь. Или же тоже начну жить как они. Скучно и скромно. Ага, почти подействовало.

Утро. Запах пыли, пота и металла. Они бежали по полосе препятствий с автоматами в руках, тяжёлые, быстрые, сосредоточенные. То, что меня это впечатлило, даже отец заметил.

Я едва дышала и смотрела только на одного. Высокий. Плечи, как двери в бункер. Волосы мокрые от пота, жилы на руках, ровный взгляд. Он преодолевал стену, перепрыгивал траншею, будто всё это ничего не стоило. Как будто его вес — это иллюзия. А за спиной есть крылья.

Да, я романтизировала. Конечно. В моей голове он стал чем-то вроде главного героя боевика — смелый, сильный, молчаливый, но обязательно благородный. Такие в фильмах спасают от пуль, прикрывая жертву собой.

И вот теперь он стоял у меня в прихожей. Живой. Реальный. Красивый, чёрт побери. И, как выяснилось, абсолютно не такой, каким я его представляла.

— Собирайтесь, — сказал он вместо «здравствуйте». Это что за тон?! Что за взгляд? Он смотрел на меня, будто перед ним не девушка, а кусок дерьма.

Я моргнула, но ничего не изменилось. Где улыбка, где хоть намёк на нормальное человеческое общение? Вместо этого он уже прошёл мимо, осматривая мою квартиру, будто ищет, куда можно поставить пулемёт.

— Куда? — спросила я, но он даже не остановился. Пришлось бежать за ним следом. Расхаживает по моей квартире обутым, как будто он её хозяин, а не я.

— Туда, где вас не достанут. Одевайтесь удобно, берите минимум вещей, — тот же холодный тон.

Я открыла рот, чтобы объяснить, что у меня завтра фотосессия и встреча, но он перебил, даже не повернувшись:

— Иначе поедете киллеру прямо в объектив.

Мужлан. Настоящий. Из тех, кто уверен, что громкий приказ заменяет аргументы.

Всё моё романтическое кино в голове рухнуло за тридцать секунд. Вместо героического защитника — угрюмый охранник, который ведёт себя так, будто я его груз, а не человек.

Я стояла, сжимая телефон в руке, и понимала, что это будет пыткой. Не из-за опасности. Из-за него.

Развернув гаджет к себе, я неверно начала бить пальцами по экрану в поисках номера отца. Я не хочу никуда уезжать, тем более с этим... Пусть тут меня охраняет. Я сейчас устрою папочке бунт.

Я набрала номер отца и ждала, что он бросится меня успокаивать, утешать, может, даже согласится вернуть мою свободу.

— Папа! — голос мой дрожал. — Вы что, с ума все посходили? Кому пришла в голову такая… такая идея? Я не поеду с ним! Это унижение!

— Марьяна, — его голос был ровен, лишён эмоций, холоден как утренний бетон. На связи со мной не отец, а генерал собственной персоной. — Никто не собирается обсуждать твоё согласие или отказ. Ты едешь, и точка. Это всего лишь месяц.

— Месяц? — перепуганно переспросила я. Это что, даже не несколько дней?! Не неделя?! — Но папа... У меня расписано всё. У меня встречи, фотосессии, — я пыталась поднять голос, возмущение переполняло. — И потом… почему он?! Он же… он…

— Я не буду обсуждать с тобой свой выбор, — генерал оборвал меня резко, как удар дубинки. — Волков выполняет приказы, как солдат. Ты едешь с ним, потому что это приказ. В армии нет «но».

Я слышала в его голосе холод, строгий расчёт, никакой любви, только дисциплина. Словно я просто очередной солдат, а не его дочь, для которой, как он всегда говорил, «готов мир свернуть».

Я сжала телефон, глаза наполнились слезами. Как он может быть таким? Как можно разговаривать с дочерью, будто она очередной рядовой?

За моей спиной молча стоял Артём у окна. Он не вмешивался, не комментировал мои высказывания в его адрес, а просто наблюдал потрясающий вид города, растянувшийся перед его глазами. Конечно. Не зацепить этот вид не мог. Я сама выбирала эту квартиру, которая была моей маленькой крепостью, моим гнездом. Каждый уголок я выбирала сама, каждую деталь покупала лично, чтобы сделать идеальное пространство для себя.

А теперь этот… человек, командой отца, хочет выдернуть меня из этого мира и отвезти куда-то в неизвестность. Неясно, насколько далеко, и даже непонятно куда.

Я слышала, как в телефоне генерала послышался лёгкий щелчок — он повесил трубку. Вот так вот просто отрубил мне все пути для отступления.

— Вот так, — сказал Артём, не оборачиваясь, голос его был ровным, почти равнодушным. — И у вас остались пять минут. Надеюсь, вы успеете взять всё необходимое. Потому что туда, куда мы приедем, удобств нет, — равнодушно и словно с какой-то насмешкой говорит он.

И я поняла, что теперь мои аргументы и крики — бессильны. Время с этим человеком обещает быть пыткой и катастрофой.

Через полчаса я краем глаза заметил, как её голова стала клониться всё ниже. Ещё минут пять — и она уже спала, прижимаясь щекой к стеклу, как ребёнок. Телефон она так и не вернула, зажав его в руках.

Её длинные ноги сейчас отчётливо красовались перед моими глазами. А ещё юбка, которая задралась. Под ней были красные кружевные трусики.

Ну нет.

Она что, специально?! Может, и сон у неё не настоящий. Притворяется и играет на моих чувствах. Каких чувствах?! Желаниях. Прёт меня от запретного. Это когда говорят — нельзя сунуть пальцы в розетку, а ты всё равно лезешь.

Ну да ладно. Помечтал — и хватит. Уж куда пристроить свой член, я найду. Главное, чтобы подальше от этих красных трусов и длинных ног.

Я снизил скорость, съехал на обочину и заглушил мотор. Открыл водительскую дверь, вышел и обошёл машину. Движения механические, словно робот. Во мне снова включился вояка, мужика — отключил.

Осторожно приоткрыл её дверцу. Она спала крепко, дышала ровно, чуть нахмурив брови. Такая милая, когда спит.

Я аккуратно, но твёрдо взял телефон из её рук. Всё равно при первой возможности она начнёт строчить жалобы и истерики. Пока она спит — пусть будет тишина. Зажав кнопку, я отключил его нахрен и кинул в свой рюкзак. Поправив её голову, я аккуратно подложил ей под голову подушку и закрыл дверь, прислушиваясь — не проснулась ли. Нет, сон крепкий.

Отойдя на пару шагов, я закурил, глядя в темноту лесополосы. Странно всё это. С одной стороны — задание простое: довезти, спрятать, охранять. С другой — вот эта принцесса в салоне, для которой любое лишнее слово — уже трагедия вселенского масштаба. А ещё... Ладно, выключу на секунду вояку и включу опять похотливого самца. От неё вкусно пахнет. Духи нежные, немного сладковатые. Волосы мягкие. Так и хочется загнать в них пятерню и сжать сильнее.

Член снова нервно дёргается в штанах. Вот как быть?! С одной стороны, она меня жутко бесит и раздражает с первых секунд встречи. Тем более она — та, на которую не стоило бы обращать внимание... С другой стороны, она меня возбуждает. Странным образом мой организм на неё реагирует.

Я же не подросток и давно не мальчик. Выдержка, е-моё. И если так подумать, когда я был в жопе мира, под постоянными обстрелами и боями, то сидел на сухпайке долго. Больше трёх месяцев точно. Так что месяц уж точно выдержу.

Выкинул бычок на обочину, я поднял голову, чтобы посмотреть на звёздное небо. Глубоко вздохнув, я снова сел за руль и тронулся дальше.

Дорога к посёлку была почти пустая, только фары выхватывали из темноты редкие дорожные знаки и полосы разметки. Я думал о Марине. Моя сестра в это время, наверное, таскает подносы в своей кафешке, чтобы заработать на учебники. Вот она бы точно не ныла, если бы пришлось ехать в такой машине, лишь бы остаться в живых.

А у этой — всё есть, и всё не так.

Чем быстрее доедем до места, тем быстрее начнётся тихая часть работы. Потому что в салоне уж сильно пахло ею. И это бесило и раздражало. Приоткрыв окно, я добавил ещё газу и больше старался не смотреть на неё.

Она проснулась резко, как будто я врубил сирену, хотя в машине было тихо. Потянулась, посмотрела в окно и замерла. Солнце только-только вылезало из-за горизонта, и весь лес вокруг был в золотом свете. Красота, конечно, но я видел, что её в первую очередь волнует не пейзаж.

— Слушай… — начала она, а потом замялась, глядя куда-то в пол. Голос севший и хриплый. Девочка ещё толком не проснулась. Такая смешная. Тушь немного потекла, а в уголку рта следы от слюны. Интересно, её подписчики оценили бы её в таком виде?!

— Что? — я даже не отвёл взгляда от дороги.

— Мне… ну… в туалет, — мямлит она. Обычно такая уверенная, а тут... Стесняется, что ли?

Я фыркнул.

— В ближайшие двадцать километров ничего нет. Если приспичило — кусты твои друзья, — немного с издёвкой ответил я. Если так подумать, то будет комично наблюдать за ней.

— Ты серьёзно?! — возмущение в её голосе можно было резать ножом. — Я, Марьяна Левшина, дочь генерала, должна… в кустах?!

— Если природа зовёт, неважно, чья ты дочь, — пожал я плечами. — Иначе потом сама будешь оттирать сиденье, — добивал я её.

Она ещё пару минут возмущалась, но потом сдалась:

— Ладно, только останови.

Я притормозил у обочины, и она гордо вышла, подняв подбородок. Её каблуки громко цокали по асфальту. А сейчас, не менее комично, начнут застревать в земле. Она прошла чуть вглубь леса, гордо держа голову ровно. Словно не она сейчас будет журчать в кустах и обсыкать свои брендовые туфли.

Я похрустел шеей и откинулся на сиденье, усталость давала о себе знать. Сейчас бы чашку кофе, а лучше подушку и одеяло, чтобы хорошенько выспаться. Минуту было тихо, а потом…

— АААААААА! — её визг прошил меня насквозь. Сердце ушло в пятки. Мелькнула мысль, что нас догнали, что её схватили.

Я вылетел из машины и рванул к ней. Продираюсь сквозь кусты, адреналин уже в крови, ладонь сама легла на кобуру. Твою ж мать.

И вот она стоит: юбка задрана, трусы на месте. Даже в туалет не успела. Глаза перепуганные, а руки лежат на груди.

— Что случилось?! — рявкнул я.

— Там… там… — она дрожащей рукой показала в сторону, — змея! Огромная! Чуть не укусила! — выла Марьяна.

Я осмотрелся — по траве и правда уползает тонкая зелёная гадина.

— Так… значит, у нас змея виновата, что ты… — я кивнул на её всё ещё одетые трусы.

— Я теперь боюсь тут оставаться одна, — выдохнула она. — Постой рядом, — совсем тихо прошептала она. Ну стыдно о таком просить, но, походу, выбора нет. Моча, скорее всего, уже где-то в области выхода из организма.

Я закатил глаза, но встал в двух шагах, отвернувшись. Что только со мной не происходило. Где только не носило. Но никогда не приходилось стоять в кустах и ждать, пока девушка опорожнит свой мочевой пузырь.

— Ну давай, принцесса, действуй, — с издёвкой сказал я. Это ей за короткую юбку и майку без лифчика.

Через секунду раздалось тихое журчание. Я правда не хотел её подкалывать, но не удержался:

— Ого… у нас тут Ниагара. Если бы это был конкурс на дальность, ты бы, наверное, на пьедестале точно блистала.

— Заткнись! — прошипела она.

— Ладно, ладно… просто пытаюсь разрядить обстановку, — ухмыльнулся я, но повернулся, когда она закончила.

Она вышла из кустов, демонстративно не глядя на меня. А я сделал вид, что ничего особенного не произошло. Хотя, если честно, этот утренний лес уже стал для меня куда веселее.

Мы вернулись к машине. Пока шли, я то и дело смотрел на её спину. Ладно, честно, каюсь, не только на спину. Длинные ноги и попка орех. Ну зачёт девочка. Жаль, что ума нет. Да и истеричка полная. Но главный её недостаток с моей точки зрения — она дочь генерала.

Марьяна села в машину и резко хлопнула дверцей, да так, что стекло едва не треснуло.

Мне нужна была минутка. Всего одна минута, чтобы выровнять дыхание и успокоиться. Ну где там?!

— И долго мы тут стоять будем? — почти мгновенно орёт она. Я даже затянуться не успел, только подкурил. Ладно, пусть будет так.

Я молча завёл мотор, в надежде, что хоть это её успокоит и она не будет вопить дальше. Ох и девушка. Настоящая буря. С такой заводить отношения — это себе вредить. О, интересно, у неё есть парень?!

С одной стороны, нахрена мне эта информация. С другой, я должен знать всё о своём клиенте. Нет, не клиент. Подопечная. О, а это уже интереснее звучит.

От интереса даже руки зачесались. Спрашивать не хотелось. На страничку что ли зайти посмотреть?! У неё же там вся биография и жизнь на виду. Даже напрягаться не надо.

Минуту стояла тишина. Но недолго моя подопечная смогла держать рот на замке.

— Ты вообще нормальный?! Шутить в такой момент! Я чуть не умерла от страха, а ты стоял и издевался! — сверхэмоционально выпаливает она.

— Ну, во-первых, — не оборачиваясь, ответил я, — от змеи ещё никто не умер, если вовремя ноги унесёт. Во-вторых… ну, признай, это было смешно.

Мне прямо нравилось выводить её из себя. Наблюдать, как горит фитиль на бомбе, и ждать того самого ядерного взрыва.

— Смешно?! — она захлебнулась. — Мне? Когда я… — и тут она осеклась, явно не решившись произнести «писала в кустах». Забавная она до чёртиков.

Я ухмыльнулся.

— Да, да, именно. В следующий раз, если что, могу ещё и секундомер включить. Для статистики. А если надо, то и на телефон заснять, в сеть выставишь, когда можно уже будет.

— Ты просто мерзавец, — прошипела она, закатив глаза. — И вообще, я буду жаловаться отцу, что ты обращаешься со мной как с какой-то…

— С солдатом? — подсказал я. — Так это твой отец виноват, он сам велел относиться к тебе без поблажек, — немного приукрасил я. А что?! Пусть не думает, что туда, куда мы приедем, будут хоть какие-то поблажки.

Она надула губы, но спорить дальше не решилась. Я добавил газу, и мы снова мчались вперёд.

— И всё же, — не выдержала она через пару минут, — ты мог хотя бы отвернуться полностью!

— Я отвернулся, — пожал я плечами. — Но звук-то я слышал. Это ж не наушники вставить.

Она замолчала. Щёки у неё вспыхнули так, что даже в полутьме салона было видно. Я усмехнулся:

— Ладно, не переживай. Секрет останется между нами. Никому не расскажу, что дочь генерала боится змей сильнее, чем стриптиза в кустах.

— Ненавижу тебя, — процедила она, отвернувшись к окну. Руки скрестила на груди и тяжело дышала. Эх девочка, мне твои эмоции нипочём, у меня вон своих валом.

Я молчал, стиснув зубы, и старался не смотреть на неё. Это как запретная кнопка — чем сильнее стараешься не нажимать, тем больше зудит в пальцах.

Она сидела, отвернувшись к окну, губы надуты, глаза сверкают. Злилась. Ну и пусть. Только вот, когда она злится, у неё щека розовеет, а на шее пульс бьётся так, что хочется коснуться её. И я не пальцами сейчас. Губами бы прошёлся. И от этого внутри меня что-то тоже начинало биться сильнее.

Да, ненавидеть — у неё хорошо получается. Но и цеплять, чтоб мать её… ещё лучше.

— Ненавижу тебя, — бросила она снова, словно контрольный выстрел.

Я хмыкнул.

— Отлично. Значит, всё идёт по плану, — так даже лучше для нас обоих. Чем сильнее она будет меня сторониться, тем меньше у меня будет желания и соблазнов трахнуть её.

Она резко обернулась, глаза как два выстрела. И в эти секунды я понял — если б не приказ генерала, я бы точно не удержался. Прижать её к сиденью, заткнуть ей рот своим ртом, чтобы не ныла и не строила из себя принцессу. Вот только… вояка внутри меня тянул тормоз. Дочь генерала. Приказ. Сроки.

И пока я боролся с собой, она закатила глаза и снова уставилась в окно. Но я заметил — уголок губ предательски дёрнулся. Хотела сдержать улыбку, но не смогла.

Чёрт. Вот это было хуже всего.

Потому что в этот момент я не знал, чего хочу сильнее — чтобы она продолжала ненавидеть меня до конца пути, или чтобы улыбнулась полностью.

Я сглотнул, сжал руль так, что костяшки побелели. Смешно, блин. Войну прошёл, под обстрелами жил, с огнём в глаза смотрел — и не моргнул. А тут девчонка в короткой юбке и с характером танка пытается сломать мою выдержку в хлам.

— Ты хотя бы перестань таращиться, — бросила она, даже не глядя.

Я дёрнулся.

— В смысле?

— В том смысле, что глаза у тебя, Волков, в зеркало пялятся. Думаешь, я не вижу?

Зараза. Увидела.

Я фыркнул, отвернулся и уставился в дорогу.

— Не льсти себе. Я просто думаю, как объяснить твоему батюшке, если ты сдохнешь от страха перед какой-то ящерицей.

— Это была змея! — взвизгнула она.

— Ага. И я едва от смеха не сдох.

Она закусила губу. Злилась. Но я заметил — глаза блеснули. То ли от обиды, то ли от того, что моя ухмылка её тоже зацепила.

Ох, эта дорога будет адом. Адом, в котором я буду гореть от желания каждый раз, когда она подожмёт ноги или поправит волосы.

И при этом обязан буду держать лицо каменным. Потому что приказ. Потому что генерал.

Потому что если я сорвусь — тогда точно мне конец.

Закат был красивый. Слишком красивый для всей этой дикости вокруг. Небо окрасилось в золотисто-розовые оттенки, облака будто подожгли спичкой, и всё вокруг залилось мягким светом. Сейчас взять свой телефон и запечатлеть кадры. Подписчики любят такой контент.

Сказка, а не картинка. Только вот я — не героиня сказки. Я героиня какого-то дурного триллера, где главная задача — не умереть со скуки и не отравиться нервами.

Я ерзала на сиденье, потому что ноги опухли, спина болит, словно в неё какие-то шурупы закрутили, а попа… ну, она просто онемела, как будто меня полдня пытали деревянной скамейкой. Я, Марьяна Левшина, дочь генерала, еду в какой-то ржавой консервной банке и чувствую себя хуже, чем в плацкарте.

— Эй, — я не выдержала и подалась вперёд. — Долго ещё? У тебя вообще есть представление, куда ты меня везёшь?

— Есть, — коротко отрезал он, не отрывая глаз от дороги.

— А подробнее?!

— Доедем — сама увидишь.

Я закатила глаза. Великолепный ответ, просто полный информации. Спасибо, сержант, прям облегчило душу.

— Ты издеваешься, да? — я взорвалась. — Я сижу тут уже чёрт знает сколько часов! У меня ноги отекли, спина болит, жопа немеет, понимаешь?! У нормальных людей уже бы был привал, кофе, вай-фай! А я еду, как мешок картошки!

Он бросил на меня короткий взгляд, уголок его рта дёрнулся. Смеётся, гад.

— Потерпишь, — спокойно, равнодушно, безэмоционально отвечает. Он вообще человек или робот? Ведёт себя так, словно я пустое место.

— Потерпишь?! — я заорала. — Я не какая-то деревенская баба, чтоб терпеть!

— Ой да ну, — протянул он лениво. — Как будто мраморный унитаз без тебя обидится.

— Ах ты!.. — я задохнулась от возмущения. — Да у меня… у меня сейчас нервный срыв будет!

И тут я вспомнила про телефон. Точнее, про то, что его у меня больше нет. Он ведь вытащил его, когда я спала! Гад! Подлый вор!

— Телефон верни! — я набросилась на него кулаками в плечо, в руку, куда доставала. — Немедленно, слышишь?!

— Не дам, — сказал он, даже не вздрогнув.

— Немедленно! Иначе я… я… — я замялась, но потом яростно выкрикнула: — Я задушу тебя ночью подушкой, когда ты уснёшь!

Он наконец-то громко рассмеялся. Сначала коротко, потом хрипло, до слёз.

— Подушкой? Ты? Меня? — он скосил на меня глаза, полные насмешки. — Да ты сама её выше кровати не поднимешь.

— Да чтоб ты знал! — я взвилась, кулачками снова по его руке. — Я тебя придушу, и никто не узнает!

— Ага, — ухмыльнулся он. — Будет в сводке: «сержант Волков погиб от рук избалованной принцессы с декоративной подушкой». Отличный заголовок.

— Ненавижу тебя! — я почти закричала, чувствуя, как щёки горят.

— Просто замечательно, — спокойно сказал он и снова уставился в дорогу.

Я замолчала, но только потому, что если бы продолжила, то точно бы разревелась. От обиды, злости… и от того, что он всё время выходит победителем из наших ссор.

Я прижалась к окну, смотря, как солнце окончательно прячется за горизонт. Небо темнело, и мне казалось, что мы уезжаем всё дальше от нормальной жизни. От моего мира. От всего, что я знала.

И самое обидное — я зависела от него. От этого сержанта, который смеётся в лицо моим угрозам.

Я снова уставилась в окно, лишь бы не видеть его ухмылку. Челюсть сводило от злости. Но чем дольше я молчала, тем громче становились мои собственные мысли.

Страшно ведь не то, что где-то там бродят какие-то киллеры. Думаю, у отца старческая паранойя просто. Ну напал какой-то чел на меня в клубе. Да чувак, наверное, просто обдолбался и всё. С чего отец решил, что это наёмный киллер?!

Но сейчас не об этом. Страшно, что я — не всесильная. Что рядом с Артёмом у меня всё рушится: привычное высокомерие, маска, за которой всегда можно спрятаться. Сержант Волков не ведётся ни на мои капризы, ни на угрозы, ни на слёзы.

Я привыкла быть центром внимания. Всегда. В любой компании, в любой ситуации. Сказать слово — и все вокруг бегают, решают мои проблемы. Но этот… этот чёртов мужик будто специально показывает мне, что мои крики и истерики для него — просто смешная мелочь.

И вот что страшнее всего… Я чувствую себя рядом с ним маленькой. Беспомощной. Настоящей.

Я ненавижу это ощущение.

Я ненавижу его.

Но сердце всё равно почему-то колотится быстрее, когда он смеётся надо мной.

Сначала всё шло нормально. Дорога, радио, редкие фары встречных машин. Но стоило глянуть на небо — понял: будет жопа. Чёрные тучи, тяжёлые, как бетонные плиты, тянулись за нами уже километров десять.

И, конечно, грянуло. Так, что от первого звука грома Марьяна сама заорала. Молния била ещё страшнее. Один из ударов пришёлся где-то в конце леса. Благо пожара не случилось.

Не просто дождь — хлынуло так, будто сверху ведро прорвало. Дворники не справлялись, я вжимал педаль сцепления и надеялся, что дорога выдержит.

— О боже, нас смоет! — закричала она с пассажирского, хватаясь за ремень так, будто это был спасательный круг. У неё дрожали руки, я видел это. Хотя она со всех сил пыталась скрыть дрожь.

— Расслабьтесь, Левшина, — процедил я. — Это всего лишь дождь.

Она посмотрела так, будто я только что пошутил о конце света.

Твёрдая земля, годами утоптанная тонами машин под колёсами, превратилась в кашу, машину начало кидать. Ещё пару минут — и всё. Колёса зарылись в грязь, двигатель взвыл, но толку ноль. Я нажал на тормоз и со всей силы хлопнул по рулю ладонью.

— Нет-нет-нет! — в свою очередь Марьяна хлопнула ладонями по панели. — Ты издеваешься?! Мы застряли? Здесь? В этой глуши?! Нет-нет-нет, — истерически повторила она.

— Тише, — сказал я, хотя сам был зол до чёртиков. — Сейчас вырулим.

Но сеть не ловила. Ни карты, ни звонка. Только темнота, мокрый лес и этот чёртов дождь.

Она билась в истерике рядом:

— Я знала! Я знала, что с тобой всё пойдёт через жопу! Какой телохранитель, боже мой! Ты даже машину завести нормально не можешь! Как отец мог доверить тебе мою жизнь? Какой ужас!

Я молчал. Потому что если скажу хоть что-то сейчас — сорвусь. И тогда будет не гроза, а конец света прямо в салоне.

Мы сидели, слушали, как дождь лупит по крыше, будто кто-то сверху решил нас похоронить под водой. Более получаса шёл дождь. Благо мы были недалеко от склона реки, и вода стекала где-то вниз. Будь мы на ровной дороге, то воды набралось бы по двери уж точно.

Когда, наконец, стихло, я выдохнул, нашёл пачку сигарет и потянулся к двери.

— Сидите здесь. Пешком дойду до деревни, найду трактор. Вытащим.

Но стоило мне схватиться за ручку, как её пальцы вцепились в моё запястье. Горячие, дрожащие.

— Не уходи. — Голос её сорвался. — Пожалуйста. Останься. И хватит мне "выкать". Днём же на "ты" уже разговаривали.

Я замер. В её глазах было больше страха, чем злости. Настоящего. Животного.

— Марьяна…

— Мне страшно, — призналась она, почти шёпотом. — Вдруг здесь… эти… твари? Волки, змеи, что угодно. Я не останусь одна. Я не могу. Очень сильно боюсь.

И впервые за всё время — без крика, без позы, без короны. Просто девчонка, которой страшно в темноте.

Я вздохнул, откинулся обратно на сиденье и хлопнул дверью.

— Ладно. Переночуем в машине.

Она кивнула, прижалась к двери и молча уткнулась лицом в ладони. А я сидел и думал: ну и на хрена я втянулся в эту историю? Ведь с самого начала понимал, что ничем хорошим это не закончится.

Когда я заметил, как её веки стали тяжелеть, я попытался перелезть на задние сиденья. Как ни крути — куда лучше, чем спать сидя.

Марьяна не сопротивлялась, мгновенно сняла свои босоножки и перелезла на заднее сиденье. Свернулась клубочком, подтянула ноги к груди и почти сразу отключилась, будто кто-то выключил рубильник. Наверное, стресс и истерики наконец сделали своё. Она спала так доверчиво, так беззащитно, что во мне зашевелился зверь.

Я сидел за рулём, но глаза снова и снова предательски возвращались к отражению в зеркале. Тонкие икры, волосы, рассыпавшиеся по сиденью, чуть приоткрытые губы… И в голове у меня звучал лишь один вопрос: «Сколько ещё я выдержу?»

Я не боялся дождя, леса, тьмы за окном. Единственное, что вселяло в меня настоящий ужас — я сам. Мои собственные желания. Запретные, дикие, непрошеные. И чем больше я гнал их прочь, тем сильнее они возвращались. Зверь не в лесу, зверь тут. Марьяна совсем не того боится.

Где-то под утро меня всё-таки сморило. Мне снилась девушка. Блондинистые волосы, длинные ноги. Я не понимал — Марьяна это или другая девушка... Да это и не имело особого значения. Главное — разрядка, которая вышла на первый план. Сон был настолько ярким, что реальность побледнела на его фоне.

Я даже не понял, когда успел расстегнуть молнию на джинсах. Моя рука скользнула к твёрдой плоти. Я был возбуждён. Мои руки сжимали ствол и медленно водили по нему. Это было приятно. Но куда приятней стало, когда её тёплые ладони скользнули по моей коже, тонкие пальцы — там, где я давно мечтал их ощутить. Девушка переняла инициативу и взяла член в руки. Ах, как же мне хотелось, чтобы она взяла его в рот. Но вместо этого девушка села сверху на меня. Я сразу же пустил руки в ход. Юбку забрал повыше и сразу же отодвинул трусики. Она встречала меня влагой. Диким возбуждением, от которого сносило крышу. Всё, чего я хотел — это оказаться в ней. В этой тугой, но такой мокрой дырочке.

— Боже-е, Артём... Сделай это. Да-а...

Её дыхание обжигало, её губы казались такими настоящими, будто я и вправду чувствовал вкус. Мы целовались. Так сладко и вкусно мне никогда не было. Причина была во сне. В фантазиях всё всегда было по-другому. Мой язык был в её рту, я трахал её сверху, мечтая наконец-то сделать это внизу.

Каждый поцелуй, каждая её тихая нота заставляла меня терять контроль. Я ловил её руки, притягивал ближе, сильнее, хотел забрать всю целиком.

Ткань бюстгальтера была легко мною отодвинута. В рот скользнул её сосок. Ночь на дворе, я ничего не вижу, но чувствую, как он всё сильнее твердеет под моими плавными движениями языка. И её едва слышный смех вместе со стоном. Всё настолько казалось реальным.

Она стонала, и это сводило с ума. Я был на грани — ещё секунда, и я потеряю себя окончательно и бесповоротно.

— Артём... Давай, продолжай, — молила она, выдыхая моё имя мне в губы.

И вдруг сон стал пугающе осязаемым. Слишком осязаемым. Потому что в какой-то момент я понял: это не только моя фантазия. Это — она. Живая. Настоящая.

Блядь. Марьяна.