Телохранительница для дракона

– Арес, я ценю твою заботу, но мы говорим об этом уже в сотый раз, – мой голос, обычно глубокий и рокочущий, сейчас звучал как рык. – Я – дракон. Я – правитель. Появление в сопровождении целой армии телохранителей не укрепит мой авторитет, а уничтожит его. Люди должны видеть во мне силу, а не трусость.

– Сила и безрассудство – разные вещи, Владыка, – возразил Арес, ни на шаг  не отступая. – Последнее покушение… Вы чудом остались живы. В следующий раз удача может отвернуться.

Я окинул взглядом кабинет. Он тонул в полумраке. Стены, увешанные гобеленами, поглощали свет немногочисленных свечей, оставляя в тени углы и высокие книжные полки, уставленные книгами  в кожаных переплетов, на стеллажах лежали свитки и манускрипты, скрепленные печатями. Аромат воска и старой бумаги царили в кабинете. На массивном столе лежали стопки документов, в ожидании когда я приступлю к их изучению. Кое где на столе имелись следы моего несдержанного поведения. Царапины от драконьих когтей, в которые превращались мои руки,  когда я из последних сил сдерживал себя от оборота в моменты раздражения и злости. Такие всплески случались все реже и реже. Я сидел в кресле, чувствуя себя в своем кабинете дома. Правда сейчас,  к этому ощущению  примешивалось к раздражению, которое мне с  трудом удавалось сдерживать.

Откинулся на спинку кресла, обитого темной кожей, и вперил взгляд в лицо стоящего напротив Ареса, главы моей личной охраны, а по сути – руководителя тайного отдела, который отвечает за мою безопасность. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выражало упрямство, что меня только больше злило. Длинные черные волосы, обычно аккуратно собранные в хвост, сегодня казались растрепанными, словно он провел последние часы в безуспешных попытках найти выход из сложившейся ситуации.

Я скривился, вспоминая то, о чем говорил глава моей охранки. Отрава, замаскированная под напиток, почти лишила меня возможности обратиться. Едва успел почувствовать приближающуюся смерть, взмыл в небо и выжег дотла весь трактир, где праздновали заговорщики.

– В следующий раз я буду готов, – отрезал я. –Я удвою количество стражи, ужесточу контроль за поставками, но я не намерен прятаться за спинами мечников.

Арес вздохнул. 

– Но что, если мы найдем способ защитить вас, не привлекая лишнего внимания? Что, если у вас будет такой  телохранитель, на которого никто и подумать не сможет, что он телохранитель ?

Я поднял бровь. 

– И кто же это? Маленький мальчик, который будет плестись за мной, держа за подол моего плаща ?

Арес покачал головой.

 – Нет, Владыка. Девушка.

Я подался вперед, пораженный. 

– Девушка? Телохранителем?! – не удержался и усмехнулся. 

– Именно. Красивая, стройная, может даже хрупкая.  Ее близость можно будет объяснить… вашим личным расположением. Фаворитка, любовница – все поверят скорее в это, чем в то, что она готова умереть за вас, – на губах Ареса появилась довольная улыбка. Кажется он уже давно думал над этим  вариантом и вот подвернулся случай его предложить. 

Я же скептически хмыкнул. Идея казалась абсурдной. Дракон, защищенный хрупкой девицей? Это звучало как плохая шутка.

 – Ты веришь, что такое возможно?

– Я верю, что вы должны рассмотреть все варианты, Владыка. Вы не можете полагаться только на свою силу. Ваша личная безопасность не только ваша забота, но и забота всех, кто вам служит, всех, кто зависит от вашей мудрости и справедливости, – арес решил воззвать к чувству долга, зная что это беспроигрышная карта. 

Его слова задели меня за живое. Он был прав. Моя гордость не должна ставить под угрозу благополучие моего народа. В конце концов, я правлю не только для себя.

Я сдался.

 – Хорошо, Арес. Ты убедил меня. Но где ты найдешь такую девушку? Она должна быть не только красивой, но и бесстрашной, ловкой, незаметной… Ты сам-то в это веришь?

На губах Ареса мелькнула слабая, едва заметная улыбка. 

– У меня есть один вариант, Владыка. Я думаю, она вас заинтересует.

Соленый пот заливал глаза, щипал ссадины на костяшках. Запах железа, пота и дезинфицирующего средства, которым драили пол, стоял в воздухе современного, залитого неоновым светом, тренировочного зала. Сквозь шум тяжелого дыхания, приглушенные удары боксерских груш и скрип тренажеров я безошибочно различала ритм, выбиваемый моими собственными движениями. Это был мой ритм – жесткий, неумолимый, ритм выживания.

Очередной выпад спарринг-партнера - и перчатка, обтянутая кожей, просвистела в сантиметре от моего виска. Моментальная реакция, нырок под руку, захват, рывок – и вот уже я контролирую его запястье, выворачивая руку под неестественным углом. 

– Плохо, Андрей, – спокойно произношу я, отпуская его. – Слишком предсказуемо.

На лицах бойцов, стоявших по периметру ринга, читалось напряженное ожидание. Все они – отборные кадры, спецназ, элита вооруженных сил. Их плечи широкие как шкафы, мышцы выточены, словно из камня. Волкодавы, готовые сорваться с цепи по первому моему слову. Но сегодня они – мои подопечные. И я выжимаю из них максимум, заставляя работать не только мышцы, но и мозги.

– Стойка! – рявкнула я, наблюдая за парным спаррингом двух здоровяков, пытающихся отправить друг друга в нокаут. – Держите дистанцию! Не лезьте в ближний бой, как слепые котята. Анализируйте противника, предугадывайте действия, адаптируйтесь к меняющейся ситуации.

В этот момент до моего слуха донесся приглушенный говор. Один из новичков, качок с квадратной челюстью и нагловатым взглядом, что-то шептал своему напарнику, небрежно толкая того плечом.

– Ну че, как тебе, братан? Не западло, что нас какая-то пигалица тренирует? – я уловила его язвительное шипение. – Может, она там с генералом мутит? Или папаша у нее крутой? Иначе как объяснить ее назначение? Совсем там наверху охренели, что ли? Она сколько весит? Пятьдесят кило? Пушинка же совсем. 

Второй боец, крепкий, молчаливый мужчина средних лет с множеством шрамов на лице, даже не удостоил его взглядом. 

– Не болтай ерунды, Саня, – буркнул он, еле слышно.  – С виду она может и пушинка, но эта пушинка тебе все кости перемолотит и даже глазом не моргнет. И чем больше ты ее недооцениваешь, тем больше у нее шансов надрать тебе задницу. 

Саня фыркнул, закатывая глаза. 

– Да перестань ты байки рассказывать. Чего она сможет сделать против нас, здоровых мужиков?

Я дала им понять, что слышу их разговор, выпрямившись во весь рост и скрестив руки на груди. Тишина мгновенно воцарилась в зале.

– Учебный бой, – властно произнесла я, обводя взглядом выстроившихся бойцов. – Кто следующий?

Само собой, первым вызвался Саня. На его лице расплылась самодовольная ухмылка.

– Я буду, – заявил он, потирая руки. – Покажите нам, Инструктор, на что вы способны, – при этом слово “инструктор” прозвучало максимально снисходительно издевательски. 

Я промолчала, лишь жестом указав ему выйти в центр зала. Он подчинился с готовностью, явно уверенный в своей победе. Наивный.

Мы сблизились. Саня, как и ожидалось, атаковал первым, вложив в удар всю свою мощь. Я легко уклонилась, воспользовавшись его инерцией, и ловким движением подсекла ему ногу. Раздался глухой звук удара – и Саня рухнул на пол, как  мешок с песком, а может с чем то менее привлекательным и более вонючим. 

Злость исказила его физиономию. Он вскочил, игнорируя боль, и, ослепленный яростью, бросился на меня. Глупо! Именно этого я и ждала. Его гнев лишил его разума, превратил в тупого качка, кем он в принципе и являлся.  Мимолетное движение, подножка, резкий рывок – и вот он снова валяется на полу, а я удерживаю его руку в неестественном положении, не давая возможности подняться.

Остальные бойцы молча наблюдали за происходящим, с каждой секундой все больше восхищаясь моей техникой.

В этот самый момент дверь в зал распахнулась, и на пороге появился руководитель нашего тренировочного центра, полковник Петров, а за ним…

За ним стоял незнакомец. Высокий, широкоплечий, с иссиня-черными волосами, собранными в небрежный хвост. На нем была надета простая черная футболка и потертые джинсы, но даже эта небрежная одежда не могла скрыть силу, излучаемую всем его телом. Что-то в его облике притягивало взгляд – скорее всего, это была какая-то природная грация, дикая красота, проступающая сквозь нарочитую простоту. В его лице было что-то аристократичное, но в то же время в его глазах мерцал какой-то… необузданный огонь, какая-то первобытная сила. Я никогда раньше не видела ничего подобного.

Полковник Петров, словно преданный пес, расплылся в подобострастной улыбке, торопливо шагнув вперед и бесцеремонно преграждая незнакомцу обзор. В его глазах читался явный страх – такой же, какой я видела на лицах новобранцев перед первым прыжком с парашютом. Вот только он боялся не меня. Неужели незнакомца? Очень интересно. 

– Александра, позвольте представить, – голос Петрова звучал неестественно громко, почти визгливо, – это господин Арес. Он… э-э… изъявил желание лично ознакомиться с нашими прогрессивными методиками подготовки личного состава. И, конечно, с вами, как с… э-э… неординарным… ммм… инструктором.

Все время, пока этот угодливый старый хрен пытался заполнить неловкую паузу бессмысленными словами, Арес хранил молчание. Его взгляд, казалось, пронзал меня насквозь, словно рентгеновский аппарат. Он смотрел прямо в глаза, не отводя взгляда, словно пытался прочитать мои мысли, разгадать все мои тайны. Петров настолько усердно пытался угодить этому Аресу, что во мне зародилось отчетливое подозрение: уж не прислали ли к нам какую-то важную шишку с самого верха? В последнее время участились проверки, и всех трясло от страха перед проверяющими. Но этот на проверяющего не похож. Скорее на туриста, которому стало скучно и он решил разнообразить свой отдых. 

И тут меня, как говорится, «понесло». Пока Арес молчал, сохраняя невозмутимое выражение лица, я ошибочно решила, что он не понимает по-русски, и решила высказать все, что я думаю по этому поводу, прямо здесь и сейчас.

– Простите, полковник, – стараясь придать своему голосу максимально холодный и отстраненный тон, произнесла я, – но какого лешего вы таскаете всяких Аресов на мои тренировки? Я здесь, позвольте напомнить, солдат готовлю к боевым операциям, а не в цирке «медведя на велосипеде» показываю.

Петров побагровел так, словно сейчас взорвется. Его и без того пухлые щеки налились кровью.

– Александра! Как вы смеете. Господин Арес – гость. Он…

Я даже не соизволила взглянуть в сторону полковника, бестактно перебивая его.

– И вообще, – продолжила я, обращаясь как бы в пустоту, но четко понимая, что меня слышит и полковник и солдаты, – я вам не диковинная змеюшка в террариуме, чтобы меня тут всем подряд разглядывать. Если я буду отвлекаться на всяких… заинтересованных личностей, мои тренировки пойдут насмарку, и кто тогда будет отвечать за провал подготовки?

И тут Арес заговорил. Его голос, глубокий и бархатистый, прошелся по моим нервам подобно разряду тока. Каждое слово было произнесено с четкостью и уверенностью, с едва уловимым иностранным акцентом, который придавал его речи особую пикантность.

– Полковник, благодарю вас за щедрый прием и внимание. Однако, полагаю, не стоит тратить время на пустые перебранки. Леди… Александра, кажется? – он перевел свой завораживающий взгляд на меня, и легкая, едва заметная улыбка тронула уголки его губ. – Мне действительно было интересно понаблюдать за вами в деле. Но мой визит преследует гораздо более серьезную цель. У меня к вам – как это принято говорить – конфиденциальное дело.

Жаркая волна стыда мгновенно окатила меня с головы до ног. Он все слышал. Каждое мое грубое слово. Он все прекрасно понял. Какая же я, все-таки, дура. Лезть на рожон, не разобравшись толком в ситуации – это непростительная глупость, тем более, для инструктора элитного спецназа.

Сохранить остатки самообладания оказалось непросто. В моей голове отчаянно билась лишь одна мысль: нужно во что бы то ни стало держать лицо. Я с усилием выпрямила спину, гордо вскинула подбородок и взглянула Аресу прямо в глаза с вызовом, отчаянно скрывая за маской напускной дерзости царившее внутри меня замешательство.

– Конфиденциальное дело? – нарочито медленно повторила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более самоуверенно и нагло. – Что ж, господин Арес, это, безусловно, любопытно. Но, к сожалению, или к счастью, сначала я должна закончить тренировку своих подопечных. Ваши конфиденциальные предложения, господин, будут рассмотрены после. Продолжаем занятия. – добавила я ледяным тоном, и повернулась спиной к Аресу, чувствуя на себе его прожигающий взгляд. Кажется я перегнула палку в этот раз  с полковником Петровым. Каким бы он размазней не был, но он мне это с рук не спустит. Кажется пора искать новую работу. 

Окончание тренировки прошло довольно скомкано. Я срывалась на подопечных, злилась и даже покрикивала. Когда пару здоровенных мужиков еле выползали в сторону, после спаринга, я поняла, что пора завязывать, иначе просто наврежу ни в чем неповинным людям. 

Когда я вышла из тренировочного центра на улицу, немного успокоившись и придя в себя,  первого кого я увидела был господин Арес. Он стоял небрежно облокотившись на капот дорогущей машины, цену которой я даже представить не могла, столько в ней было нулей. Я не стала делать вид, что не заметила его. А смысл? И ежу понятно, что он здесь ради меня. Поэтому я направилась в его сторону, зло сверля его взглядом. 

– Что вам надо? – я встала напротив него. Даже ближе чем следовало бы, нарушая, так сказать, личные границы, чтобы человеку стало некомфортно, но он или не человек, или с личными границами у него видимо  проблем нет. 

– Поговорить, – усмехнулся мужчина. Все в его тоне, поведении и даже осанке говорило, что обычно он не ведет беседы, а отдает указание, которые все выполняют. Молча и неукоснительно. 

– Говорите, – я плотно сжала губы в тонкую линию. Я еще понятия не имею, что он хочет сказать, но я уже понимаю, что ничего хорошего. 

– Садись, – и мужчина кивнул на машину. – Или испугалась, – а вот это уже была откровенна провокация. Я только что раскидывала двухметровых амбалов по залу, а его “испугалась”? Да ща-з-з-з-з, не дождется. Но вот то, что он манипулирует мною, и делает это просто виртуозно, меня не хило так задело.  

– Я вас не боюсь, но с вами не поеду, – пытаюсь не вестись на провокацию и уже сильно так жалею, что вообще подошла к нему. Надо было просто пройти мимо. Нет, не делать вид, что не заметила, а просто пройти мимо. Но сделанного не вернешь. 

– Значит тебе не интересно как вылечить братишку? – эта фраза заставила меня задержать на мгновение дыхание. 

– Как ? – вопрос сорвался с губ быстрее чем я успела подумать. 

– Садись, – повторил команду мужчина и бросив ненавидящий взгляд на собеседника дернула ручку задней двери  и села в машину. Хлопнула я дверью так, что любой другой возмутилс бы, но не этот странный господин Арес. Он обошел машину и сел в машину рядом со мной. Неужели не за руль? Обычно такие наглые типы любят показать, что они хозяева жизни, и водят таких монстров сами. Как там говорят психологи, большая машина, маленький… 

– Я предпочитаю чтобы каждый занимался своим делом, – словно бы прочитал мои мысли мужчина. И нажав кнопку на двери, выдвинул тонированное стекло, которое отгородило нас от водителя. – И так, поговорим, – произнес господин Арес. 

– Я здесь только из-за брата, – сразу же озвучила я причину, которая заставила меня согласится на этот разговор. 

– Я знаю, – кивнул мужчина. – Александра Панкратова, двадцать три года, мастер спорта … чемпионка.. победитель.. призер, – господин Арес держал в руках папку в которой слева было мое фото, а слева список моих достижений и побед. – В настоящее время работает инструктором, а еще фитнес тренером и еще.. 

– Вы меня для этого позвали, – обрубила я дешевую постановку  в лице странного мужчины.  – Я знаю о себе все это. Вам то что надо? 

– А ты не задумывалась Александра, кто ты на самом деле такая? – мужчина отложил в сторону папку, явно потеряв к ней интерес и посмотрел на меня в уор. 

– Что вы имеете в виду? – я нахмурилась. – И мы кажется с вами на ты не переходили. 

– Я твой крестный, имею право, – расхохотался мужан. 

– Крестный? – ничего не пойму. – Да вы меня старше от силы лет на десять. 

– Мне уже больше двухсот, – уточнил господин Арес. 

– Ага, – я криво усмехнулась. – А я Ленин тогда, вечно живой, – и дернула ручку двери с намерением выйти из машины, потому что не собираюсь участвовать в этом балагане. Именно в это время машина начала движение, словно бы ждала когда я захочу покинуть ее.  – Остановите машину, я хочу выйти. Устроили тут цирк на выезде. 

– Ты мне не веришь, – констатировал очевидный факт собеседник. 

– Конечно не верю,  – я даже удивилась, что он решил уточнить настолько очевидный факт. – Я что, на дуру похожа? 

– У тебя на пояснице шрам, который ты скорее всего попыталась как-то спрятать. Полагаю родители сказали тебе, что ты упала в детстве или еще что-то подобное, но ты не помнишь как его получила, – говорит господин арес не глядя на меня. Как он узнал про шрам? А-а-а-а-а, точно. 

– Увидели его на тренировке? – я улыбнулась. – И думали я поверю в ваши экстрасенсорные способности. 

– Ты была в комбинезоне, – напомнил мне мужчина то, в чем я была одета во время занятий. 

– Ну в медицинской карте тогда прочитали, – я отмахнулась от слов господина Ареса. – Какая разница. 

– Пока мы едем к твоим родителям, ты пока подумай откуда у тебя такая сила? Почему хрупкая девушка способна победить в спарринге двухметрового здоровяка. Ты же с младенчества была сильнее и сноровистее свертников. Быстрее бегала, дальше всех прыгала, и все что связано с силой и выносливостью давалось тебе легче чем ровесникам. Как это объяснили твои родители? 

– Наследственностью, – тихо ответила, а у самой словно в замедленном кино проносились кадры из жизни. Вот я побеждаю в соревнованиях, а мама просит хоть иногда поддаваться или хотя бы не побеждать всех с такой легкостью. Вот я дала сдачу хулигану, в итоге сломав ему руку. Отец просил не побеждать так легко, мама умоляла не выделятся, а я не понимала, почему.  

– Вот именно, – усмехнулся мужчина. – Но лучше всего тебе об этом расскажут твои родители. Уж им-то ты поверишь. 

Всю дорогу до клиники я сидела словно на иголка. Да, я сразу поняла куда мы едем, хотя адреса не называла. Господин Арес его нал и без меня. Мне вообще показалось, что он все обо мне знал, и это не самое приятное ощущение, скажу я вам. Как только машина остановилась я дернула ручку и выскочив на улицу почти бегом направилась к главному входу клиники. Тревога за брата душила горло, а любопытство к этому Аресу – словно к существу, сотканному из одних загадок и тайн – жгло изнутри. Медсестра на ресепшене, видя меня, только понимающе кивнула и даже без лишних вопросов махнула рукой в нужном направлении. Она знала, как часто я здесь бываю.

Палата брата встретила тишиной и стерильным запахом лекарств. За пластиком капельницы сонно мерцали огоньки, отмечая ход времени, словно отсчитывая последние минуты жизни. Рядом с койкой, как всегда, сидели мои родители. Брат был здесь уже почти полгода, и родители все это время или вместе или по очереди дежурили у его постели. Я приезжала так часто как могла, но стараясь загрузить себя работой по максимуму. Во-первых потому что так было легче, а во-вторых потому что нужны были деньги. Никто не знал, что с братом, но он угасал на глазах. Я не видела родителей пару дней, и сейчас, в этой давящей больничной атмосфере, они казались до жути измученными и постаревшими. Мама осунулась, в глазах залегли глубокие тени, а отец… отец словно сломался. Обычно энергичный и уверенный в себе, сейчас он выглядел лишь жалкой тенью самого себя.

Я шагнула в палату, и Арес, как моя неотвратимая тень, последовал за мной. И тут… я столкнулась с их реакцией. С реакцией моих родителей на этого незнакомца.

Мама побледнела так, словно увидела перед собой саму смерть. Ее рука судорожно вцепилась в жилистую ладонь отца, и ее глаза – всегда такие добрые и полные любви – сейчас расширились от ужаса, в них застыл неподдельный страх.

Отец, напротив, среагировал мгновенно. Он резко вскочил со стула, оттолкнув его с грохотом назад, и грудью заслонил маму и лежащего на койке брата. В этот момент он больше напоминал разъяренного волка, готового рвать и метать любого, кто приблизится к его логову. Да, мой отец – это вам не подхалим Петров, готовый лизать генеральские шпоры, лишь бы выслужиться. Он – интеллигентный профессор истории, человек науки и знаний, но когда дело касалось его семьи, он был готов драться до последнего. В его глазах вспыхнул яростный огонь, и я вдруг увидела в нем того самого молодого, сильного мужчину, за которого без оглядки когда-то вышла замуж моя мама – мужчину, который не боялся ничего на свете.

Арес лишь лениво усмехнулся, наблюдая за этим жалким представлением. В его взгляде не было ни капли страха или удивления – лишь снисходительное презрение к этим беспомощным смертным.

– Неужели ты всерьез вообразил, что сможешь мне хоть как-то противостоять? Сейчас ты  жалкий человек, проживший столько лет в этом мире, питаясь жалкими объедками магии, - произнес он спокойно, даже не потрудившись повысить голос. Слова, будто змеи, выползли из его уст, наполняя палату ядовитой атмосферой. – Да у тебя вон даже ребенок чахнет, словно завядший цветок, без магии, а это значит только одно – вся ваша семейка истощена до предела. Пустая трата времени.

Его жестокие слова, словно лезвие, полоснули меня по самому сердцу, срывая все защитные барьеры. Что, черт возьми, все это значит? Какая еще магия?! О чем он вообще говорит?! И… и почему мои родители так на него реагируют?! С каждой секундой вопросов становилось все больше, а ответов – мучительно и катастрофически мало. Меня медленно, но верно начинала душить паника, смешанная с яростью и ощущением полной, всепоглощающей беспомощности. Хотелось заорать, разбить что-нибудь, но тело словно сковало параличом. Я просто стояла, как вкопанная, и смотрела на эту странную, пугающую сцену, разворачивающуюся прямо у меня на глазах.

– Что здесь происходит? – я смотрю на родителей, на мужчину по имени арес и снова на родителей. – Кто он такой? Откуда вы его знаете? И что это за чушь про магию? 

– Вы расскажете или я ? – на лице ареса появилась довольная улыбка. Этот мужчина однозначно меня бесил, но теперь я уже не была настроена так скептически к его словам. 

– Доченька, послушай, – начала мама протягивая ко мне руки. – Мы хотели уберечь тебя. 

– От чего? – я смотрела на Ареса, который по хозяйски прошел вглубь палаты, совершенно игнорируя моего отца и его боевую стойку и сел на диван, что стоял в дальнем углу. 

– От него, – зло бросил отец, взмахнув рукой в сторону странного гостя. – Я думал ты мне друг. 

– Я и был тебе другом, – ответил господин Арес, устало посмотрев на моего отца. – Я и сейчас тебе друг. И поверь, если бы не серьезные обстоятельства, я бы не вспомнил про твою семью. 

– Моя семья больше не имеет никакого отношения к вашему миру, – выпалил отец. – Мы оборвали все связи. Для всех мы умерли, исчезли, растворились в небытие. 

– Именно благодаря мне вы смогли бесследно исчезнуть и заметь вас много лет никто не трогал, – выставил вперед мужчина. – Именно благодаря мне все думают, что ваш род оборвался на тебе.

– Он чуть и не оборвался, когда на Алекс покушались, – парирует отец. 

– А нечего было называть девочку, мальчишеским именем, – усмехнулся Арес. – Наемные убийцы люди недалекие, между прочим. Назвал бы Вильгельмина или Урсула и проблем не знали бы. 

– На нее покушались потому что ты не смог сохранить пророчество в тайне, и к имени это не имеет никакого отношения, – налетает с обвинениями родитель. 

– Может меня было не слышно или вы вопрос не поняли, но что происходит и кто это такой? – я повторила вопрос, потому что из перепалки между отцом и Аресом я поняла только одно. Они знакомы и довольно давно. А еще, что мой шрам на пояснице не результат моего падения с велосипеда, а напоминание о покушении. Что ж, весело, ничего не скажешь. Наверно если б на моего ребенка покушались бы, я бы тоже бежала бы куда подальше, и сидела там ниже травы, тише воды. – Кто из вас мне расскажет все? 

– Дочь, присядь, – видимо отец решил взять на себя эту миссию. 

– Постою, – я недовольно поджала губы. – Слушаю. 

– Арес прибыл из другого мира. Магического. Мы с мамой и тобой сбежали оттуда много лет назад и думали что проход запечатали навсегда, – начал говорит отец. 

– Ну тот проход запечатан, через который вы прошли, я нашел новый, – вклинился в разговор господин Арес. 

– Арес, не вмешивайся, – это уже мама строго посмотрела на мужчину. 

– Вижу сестренка ты не скучала по мне, – лучезарно улыбнулся мужчина моей маме. 

– Скучала, и думала, что никогда не увижу, – ответила мама. 

Я удивленно уставилась теперь уже на маму. Нащупала позади себя стул и села. Отец был прав, такие новости лучше воспринимаются сидя. 

– Он мой дядя? – я не могла переварить такой объем информации, поэтому переспрашивала, ощущая себя тугодумом. 

– Да, доченька. Дядя и крестный, – подтвердила сказанные в машине слова Ареса. 

– Почему мы сбежали из другого мира? – я решила не дожидаться связного рассказа. К слову его скорее всего и не последовало бы, так как отец лишь стоял и сжимал и разжимал кулаки, зло сверля взглядом Ареса. 

– Потому что на тебя открыли охоту, – ответила мама. – Было несколько покушений, одно чуть не унесло твою жизнь и мы решили оборвать все концы с тем миром. Ушли сюда и запечатали переход. 

– Почему меня хотели убить? – я прищурилась. Было стойкое ощущение, что мне пытаются что-то недосказать и феерично обойти этот момент, как умеют это делать только мои родители. 

– Потому что ты…, – попытался вклиниться в разговор Арес. 

– АРЕС, – в унисон воскликнули родители и мужчина замолчал. 

– Ты поклялся, – напомнил отец Аресу какие-то его слова, видимо произнесенные давным давно. – Или твое слово ничего не значит? 

– Хорошо, – кивнул мужчина. – Тем более я здесь не для этого. 

– А для чего вы здесь? – я понимала, что всю правду мне расскажет только Арес, поэтому я адресовала вопрос ему. 

Арес обвел взглядом палату, словно прикидывая, насколько ничтожны и беспомощны мы все в сравнении с ним. Его взгляд надолго и цепко задержался на моем брате, лежащем без сознания под капельницей. В этих холодных серых глазах не было ни сочувствия, ни жалости – лишь расчетливый интерес.

– Я пришел сюда, чтобы предложить вам свою помощь, – медленно, словно смакуя каждое слово, произнес он. В его голосе звучал намек на превосходство, которое раздражало до зубовного скрежета. – Я могу спасти мальчишку.  Я единственный, кто может это сделать.

В повисшей, давящей тишине я вдруг отчетливо услышала, как бешенно колотится мое собственное сердце, словно пытаясь вырваться из груди. Мама судорожно вздохнула, как будто ее ударили в живот, а отец с такой силой сжал кулаки, что костяшки на руках побелели и, казалось, сейчас прорвут кожу.

– Очевидно же, что ребенок, рожденный от двух магов, обречен чахнуть в этом унылом, безликом мире, – продолжил Арес будничным тоном, совершенно не обращая внимания на нашу реакцию. – Ему необходима магическая подпитка, как воздух, как вода. А здесь ее просто нет. Михаил медленно умирает от голода, и исход, увы, предопределен.

Я с болью посмотрела на своих родителей. В их глазах плескалось отчаяние, беспомощность и горькое признание – они знали, что Арес говорит правду. Знали, и все эти годы жили в страхе, но ничего не могли исправить.

Во мне будто взорвалась мощная бомба замедленного действия. Ярость, копившаяся внутри годами, вырвалась наружу неудержимым потоком, сметая все на своем пути. Я резко вскочила со стула и набросилась на родителей, не в силах сдержать клокочущий внутри гнев.

– Значит, вы все знали и молчали?! – кричала я, срываясь на визг, чувствуя, как дрожит каждая клеточка моего тела. – Знали, что ребенку нужна магия, что он медленно угасает, и просто ждали, когда Миша умрет?! Вы просто стояли и смотрели, как он чахнет?! Как он пытается выжить, идя наперекор всему?!

Мама, не выдержав моего яростного напора, разрыдалась, закрыв лицо дрожащими руками. Она вся сжалась в комочек, словно надеясь стать невидимкой. Отец, всегда такой статный и сильный мужчина, опустил голову, избегая моего взгляда. Я видела, как по его щеке медленно скатилась одинокая слеза.

– Прости нас, Саша, – тихо проговорил он, и в его голосе послышались нотки вины и отчаяния. – Именно поэтому мы всегда были рядом с ним, всегда. Отдавали ему всю магию, что была в нас, до последней крупицы. Но этого было недостаточно. Он слишком слаб, а мы… мы почти опустошены. Нас хватило только на то, чтобы он дожил до этого возраста.

Я смотрела на своих родителей и понимала, что они готовы на все ради спасения моего брата. Я видела их страх, их отчаяние, их любовь. Но какую цену им придется заплатить? Какую страшную цену придется заплатить мне?

– Что… что тебе нужно взамен, Арес? – отвернувшись от родителей, прохрипела я, с трудом выдавливая из себя слова, зная, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и что этот хитрый змей никогда не станет помогать просто так. – Что ты хочешь за спасение моего брата?

Арес, не отрываясь, смотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был холодным, пронзительным и до неприличия оценивающим. От этого взгляда по моей спине пробежали мурашки, а внутри все сжалось в тугой, болезненный комок. Да, я чувствовала это. Интуиция кричала мне, что просто так ничего не бывает, и что сейчас мне предстоит услышать  в какую цену обойдется мне жизнь брата. 

– Мне нужна ты, Александра, – спокойно и бесстрастно ответил он, будто заказывал чашку кофе в ближайшей кофейне. – Ты – плата за жизнь твоего брата.

Добро пожаловать в книгу.

Как вам наша боевая героиня?

Как она лихо поставила на место зарвавшегося качка?

Уважаемые читатели, мне будет приятно, если вы поставите звездочку и добавите книгу в библиотеку, еще больше визуалов в моем ТГ канале "Книжная реальность любви", присоединяемся. 

Удары об боксерскую грушу разносились гулким эхом по полупустому залу, словно отголоски моей отчаянной борьбы с самой собой. Каждый удар был наполнен яростью, бессилием и ненавистью к этой проклятой ситуации, в которой я оказалась. С каждым выдохом я старалась выплеснуть хоть часть той невыносимой боли, что разрывала меня на куски изнутри. Один, два, три - прямые, боковые, апперкот. Груша жалобно вздрагивала, принимая на себя град обрушившихся на нее ударов, словно сочувствуя моей участи.

Пот струился по спине, обжигая раздраженную кожу, мышцы горели огнем от напряжения, но я не позволяла себе остановиться. Я продолжала тренироваться, изматывая себя до физического изнеможения, как будто, истязая тело, смогу хоть немного облегчить душевную боль. Но, увы, это не работало. Тяжелые, гнетущие мысли роились в голове, словно разворошенный улей, не давая мне передышки ни на секунду.

В памяти, словно заезженная пластинка, снова и снова крутились обрывки вчерашнего кошмарного разговора в больничной палате. И слова Ареса, прозвучавшие как оглушительный раскат грома: «Мне нужна ты, Александра». Его спокойный, пронзительный взгляд, холодный как лезвие ножа, от которого по коже мгновенно пробегали табуны ледяных мурашек.

Его предложение казалось нелепым, чудовищным, безумным и, в то же время, единственным призрачным шансом на спасение Мишки. Он хладнокровно заявил, что может перенести меня в тот, магический мир, где я, по его словам, стану телохранителем у какого-то там высокопоставленного правителя. А взамен за эту «услугу» он, великодушно, даст моему брату необходимую магическую подпитку, чтобы мой братишка выжил. Словно мерзкий торговец на восточном базаре, цинично предлагающий жизнь за жизнь.

Сроки этой сделки не были оговорены. И именно это пугало меня больше всего. Ведь от длительности моей каторги в другом мире зависела жизнь моего брата. «Если ваша охранка раскроет заговор через неделю, то охранять этого мужичка я буду неделю, если через год - значит год. А если правитель отдаст концы, только через 50 лет, значит,  вся моя жизнь теперь там», – эхом отдавались в голове мой же вопрос, на который господин Арес утвердительно кивнул.  Пожизненное заключение в золотой клетке, на должности телохранительницы какого-то старикашки.  Или кто у них там правит  страной. 

Родители, как и следовало ожидать, были категорически против. Они кричали, умоляли, доказывали, что не хотят жертвовать одним ребенком ради спасения другого, что, наверняка, есть другие пути, что они обязательно что-нибудь придумают. На это было жалко смотреть и я понимала, что их надежда, как свеча на ветру, таяла с каждой минутой. Видела, как быстро их силы иссякают. Они отдавали всю свою магию брату и что от них осталось, теперь уже совсем ничего.

А я… Я отчетливо понимала, что выбора у меня нет. На чаше весов — моя свобода, мое привычное существование в этом, пусть и не всегда идеальном мире, моя жизнь и жизнь моего горячо любимого брата Мишеньки. Перед лицом смерти выбор казался очевидным. Но почему, несмотря на это, меня не покидало гнетущее ощущение, что меня грубо обманывают, что-то важное скрывают, пряча за маской доброго и благородного спасителя?  Какую-то страшную, леденящую кровь тайну?

Арес так и не дал вразумительного ответа на мой главный вопрос: почему, черт возьми, меня вообще хотели убить много лет назад? Почему, пройдя столько лет, я внезапно стала им так нужна сейчас? Почему он, всемогущий и всезнающий, не опасается тащить меня в тот мир, где на меня, по идее, до сих пор может быть открыта охота? Он отговорился чем-то невразумительным и неискренним, вроде того, что представит меня совсем другим человеком, выдаст за чужестранку, даст другое имя и документы, и никто меня уже не узнает. Логика в этих словах, конечно, присутствовала, но вся эта история была сшита настолько грубыми нитками, что сквозь огромные прорехи явственно проглядывала пугающая, полная мрака и страха неизвестность.

Однако, времени на дальнейшие размышления и сомнения у меня просто не было. Неизвестно, сколько еще Мишутка сможет продержаться без необходимой ему магической подпитки. Надо решаться. Надо уговорить себя поверить в то, что я делаю единственно правильный выбор. Что спасение брата превыше всего на свете.

Бросив полный тоски и отчаяния взгляд на боксерскую грушу, которая сейчас, как никогда, казалась моей единственной верной подругой в этом безумном мире, я сорвала с рук боксерские перчатки, отшвырнула их в сторону и, пошатываясь от усталости, направилась в душ. Горячие струи воды с жадностью смывали с разгоряченного тела пот и въевшуюся в кожу усталость, но, к сожалению, так и не смогли растворить ни на секунду гнетущие, мрачные мысли.

Выйдя из зала, собрав последние силы, я увидела знакомый черный внедорожник, одиноко припаркованный у обочины дороги. Это был Арес. Он ждал меня, как голодный стервятник, терпеливо выжидающий свою долгожданную добычу.

Не произнося ни слова, я подошла к машине и решительно села на заднее пассажирское сиденье. Он бросил на меня короткий, испытующий взгляд, словно пытаясь понять, что творится у меня в душе.

– Ну что, наконец-то надумала? – надменно спросил он, слегка приподняв одну бровь.

– Да, – хрипло и безжизненно ответила я, стараясь изо всех сил не смотреть в его ледяные глаза. – Я согласна.

На его мужественном, словно высеченном из камня лице едва заметно промелькнула довольная, почти хищная улыбка. Будто он получил именно ту игрушку, что хотел.

– Отлично, тогда чего мы ждем? Едем, – ответил Арес и внедорожник  плавно тронулся с места. 

Черный лакированный корпус автомобиля Ареса отражал холодный свет уличных фонарей, когда машина едва слышно замерла у крыльца больницы. Я невидящим взглядом смотрела на знакомые серые стены, на спешащих по своим делам врачей и медсестер в белых халатах. Все вокруг казалось каким-то нереальным, нечетким и размытым, словно я была сторонним наблюдателем, зрителем плохого, душераздирающего кино. Но, к сожалению, это была моя жизнь.

В палате царила тягостная, давящая тишина. Родители сидели по обе стороны от кровати Мишки, вцепившись в его руки, бледные и измученные бессонными ночами и бесконечными переживаниями. Когда я переступила порог палаты, они синхронно подняли на меня полные мольбы глаза, в которых застыла надежда, отчаяние и невысказанная боль. Я знала, что последует дальше. Уговоры, просьбы, слезы, отчаянные, но обреченные на провал попытки изменить мое решение, удержать меня рядом.

– Сашенька, доченька, умоляю тебя, подумай еще раз… – дрогнувшим голосом начала мама, но я, собрав всю свою волю в кулак, не дала ей закончить эту полную отчаяния фразу.

– Мама, я уже все решила, – твердо, насколько это было возможно в моем состоянии, произнесла я, тщательно скрывая за маской показного спокойствия неудержимую дрожь, охватившую все мое тело. – Так будет лучше для всех, поверьте мне.

Я видела, как в уставших глазах отца на мгновение вспыхнула острая, невыносимая боль. Как болезненно сжались его губы, словно он пытался сдержать крик отчаяния. Но он, к моему удивлению, ничего не сказал. Он, вероятно, понял, что дальнейшие возражения и споры просто бессмысленны и только причинят нам всем еще больше боли.

Арес, до этого момента молча наблюдавший за разворачивающейся драмой, сделал короткий, уверенный шаг вперед, словно хищник, готовый к броску.

– Пора, – холодно и безапелляционно бросил он, нарушив гнетущую тишину, и направился прямо к кровати Михаила.

На долю секунды меня охватил панический страх. А что, если он обманывает меня? А что, если все это – коварная, тщательно спланированная ловушка, и Мишка, вместо долгожданного исцеления, пострадает еще больше? Но я тут же отогнала эти мучительные сомнения прочь. Я должна верить в лучшее. У меня просто нет другого выбора.

Арес осторожно взял руку брата в свою. Его длинные, аристократичные пальцы неожиданно показались наполненными какой-то странной, завораживающей, пульсирующей энергией. По изможденному телу Мишки пробежала легкая дрожь, осунувшееся лицо слегка порозовело, а на экране аппарата, отслеживающего жизненные показатели, с бешеной скоростью забегали доселе вяло мерцавшие цифры.

Это было похоже на настоящее чудо. Мишка оживал прямо на моих глазах. Его дыхание стало ровным и глубоким, болезненно запавшие веки предательски дрогнули, и он медленно, с трудом открыл глаза.

– Сашка? – прошептал он едва слышно осипшим голосом, слабо и неуверенно глядя на меня затуманенным взглядом.

Я, не в силах сдержать нахлынувшие слезы радости и облегчения, бросилась к нему и крепко обняла его хрупкое тело.

– Мишка! Мишенька! Ты жив, – воскликнула я, крепко прижимаясь к нему и стараясь передать всю свою любовь, нежность и огромное облегчение.

Брат, все еще немного растерянный и дезориентированный, несмело обнял меня в ответ.

– Что случилось? Где я? – с запинкой спросил он, с трудом поворачивая голову и оглядываясь по сторонам.

Родители, медленно оправляясь от внезапно обрушившегося на них шока, тоже поспешили к кровати Мишки. И, обнявшись все вместе, мы долго плакали и смеялись одновременно, как безумные, просто не веря в то, что все это невероятное счастье происходит на самом деле.

Потом пришло время объяснений. Я постаралась как можно мягче рассказать брату о том, что мне необходимо уехать в очень важную и ответственную командировку на несколько лет, и что я непременно вернусь сразу, как только у меня появится такая возможность. Конечно, Мишка очень расстроился, услышав эту печальную новость, но, к моему счастью, ненадолго, так как тут же был отвлечен вниманием заботливых родителей, которые стали расспрашивать его о самочувствии и оказывать знаки внимания. В палату прибежали врачи, началась суета и нас всех выпроводили в коридор, так как нужен был осмотр и диагностика. Естественно, доктора не понимали причину столь чудесного исцеления и пытались сейчас найти причину. 

Перед уходом я  нежно поцеловала брата в лоб и ободряюще улыбнулась ему. Неизвестно когда мы увидимся еще, но я искренне надеялась, что точно увидимся. Родители стояли под дверью палаты обнявшись. Арес отошел в сторону, и ждал пока мы простимся. Я хотела уже сказать последние прощальные слова и уйти, но вдруг меня остановил отец.  Он обнял меня и прижал к себе и маме и тихо прошептал на ухо. 

– Береги себя, доченька, – прошептал он мне на самое ухо дрожащим от волнения голосом. – И самое главное – никому не доверяй. Помни это всегда.

Я непонимающе посмотрела на него, чувствуя, как внутри меня зарождается необъяснимая тревога.

– Даже Аресу? – хриплым от наступившего волнения голосом спросила, бросив взгляд на мужчину который меня ждал поодаль. 

Отец с грустью отстранился от меня и, взяв мое лицо в ладони, внимательно и серьезно посмотрел мне прямо в глаза.

– Особенно Аресу, – твердо и безапелляционно ответил он, и в его голосе не было ни капли сомнения.

После слов отца в коридоре воцарилась неловкая, напряженная тишина. Я чувствовала, как на меня давят его тревога и беспокойство, но не понимала, что скрывается за этими эмоциями. Что он знает об Аресе такого, чего неведомо мне? И самое главное, почему предостерегая, он не хочет объяснить ничего. 

Этот вопрос сверлил мой мозг, но сейчас не время для выяснения отношений и разгадывания чужих тайн. Мишка жив и снова здоров, мои родители счастливы, пусть и на время, и мне пора.

Я попрощалась со своей семьей еще раз и вышла из больницы, вдохнув воздух полной грудью. Было ощущение, словно больничные стены давили на меня, а сейчас я на свободе. 

Арес кивнул мне на автомобиль и я вздохнула. Ну что? Была не была? Он молча открыл передо мной дверь его черного внедорожника, и я, словно в замедленной съемке, погрузилась в мягкое кожаное кресло. Машина плавно, почти бесшумно тронулась с места, унося меня все дальше и дальше от привычного мира, от моей прежней, размеренной жизни.

Я понимала, что молчать больше не могу. Слишком много вопросов рвалось наружу, требуя немедленного ответа.

– Куда мы едем? – спросила я, нарушая тягостное молчание, повисшее в салоне автомобиля. – Наверное, мне нужно собрать вещи, уволиться с работы, еще какие-то дела закончить? – я нервно теребила край своей куртки. – И как Мишка? С ним все будет в порядке? На сколько хватит этого магического заряда, который ты ему дал?

Арес бросил на меня короткий, оценивающий взгляд, и его губы тронула едва заметная усмешка.

– Я уже обо всем позаботился, Александра, – ответил он, сохраняя на лице все то же невозмутимое выражение. – А тебе в том мире, в который ты отправляешься, джинсы, толстовки и кроссовки не понадобятся. Там тебе все предоставят, об одежде можешь не беспокоиться.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри меня нарастает раздражение.

– Что значит "там"? Куда ты меня везешь? Что это за мир? – мой голос начал звучать все более требовательно.

Арес, казалось, нисколько не был обеспокоен моим недовольством. Он продолжал говорить ровным, монотонным голосом.

– Насчет твоего брата, – продолжил он, словно не замечая моего раздражения, – я передал твоим родителям несколько накопителей магии. Им хватит минимум на пять лет.

Мое сердце болезненно сжалось от этих слов.

– А что будет через пять лет? – с тревогой, которую уже не было сил скрывать, спросила я.

Арес на мгновение замолчал, словно подбирая слова.

– Через пять лет… – наконец произнес он. – Или твой брат научится жить с той скудной магией, что осталась в этом мире, что, признаться, маловероятно, – он заметил, как изменилось выражение моего лица, и усмехнулся. – Или… через пять лет, если твой контракт к этому времени не будет расторгнут, ты сможешь вернуться и передать ему новые накопители.

От его хладнокровных слов мне стало по-настоящему страшно. Он говорил о жизни и смерти моего брата так, словно это был всего лишь пункт в каком-то деловом соглашении.

– Так что в твоих интересах остаться в живых следующие пять лет, – добавил мужчина уже тише, но я все равно расслышала. 

Я решила сменить тему, чтобы хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей.

– Зачем твоему старикашке, этому… правителю, нужна девушка в телохранители, да еще и без магии? – спросила я, пытаясь скрыть сарказмом свое внутреннее волнение.

Арес удивленно приподнял бровь.

– Какому старикашке?

– Ну, вашему правителю, – ответила я, пожав плечами. – Разве нет?

Арес тихо рассмеялся, а я непонимающе уставилась на него. 

– Ему нужен телохранитель, в котором никто не заподозрит охрану, – объяснил он. – Человек, который не будет привлекать к себе излишнего внимания.

Я недоверчиво вскинула брови.

– И кем же я тогда буду? Сиделкой? Нянькой? Горшки выносить и сопли подтирать? 

– Что-то вроде того, – уклончиво ответил Арес. – А насчет отсутствия магии не волнуйся. Она никуда не делась, просто запечатана внутри тебя. Именно поэтому ты и смогла нормально жить в не магическом мире. Твоему брату не так повезло, потому что он родился в этом мире и его тело не может вместить в себя достаточное количество магии, чтобы ее можно было запечатать.

Заметив мое замешательство, Арес успокоил меня, пообещав, что со временем все объяснит и расскажет. Сейчас же, как он сказал, нам необходимо добраться до места назначения.

Но, несмотря на его заверения, вопросов в моей голове становилось все больше и больше. Что это за таинственный мир, в который меня везут? Кто этот старик, которого мне предстоит охранять? Почему выбор пал именно на меня? И что это за печать, скрывающая мою магию? Но самый главный вопрос оставался прежним: могу ли я доверять Аресу? 

Дорога, словно артерия, уносила нас все дальше от больничной суеты и привычного мира. Серые многоэтажки, словно безликие стражи моей прежней жизни, постепенно сменялись успокаивающими взгляду зелеными полями, перемежающимися с густыми лесными массивами. Время тянулось томительно медленно, словно патока, и напряжение в салоне автомобиля с каждой проходящей минутой ощутимо нарастало. Арес хранил молчание, не нарушая гнетущую тишину ни единым словом, и я  кожей чувствовала, как его взгляд скользит по мне, ощупывая, изучая, словно он пытался прочесть мои мысли. Я старалась не смотреть в ответ, боялась выдать свою неуверенность, страх, который все глубже пускал корни в моей душе. Не хотела, чтобы он увидел ту маленькую, испуганную девочку, которой я себя сейчас чувствовала.

Прошло несколько томительных часов, прежде чем машина, мягко покачнувшись, свернула с широкого шоссе на узкую, забытую богом проселочную дорогу. Она туго, словно змея, извивалась между высокими, мрачными деревьями, чьи кроны переплетались вплотную друг к другу, образуя над головой темный свод. Солнце уже давно склонилось к закату, окрашивая листву в багровые, тревожные оттенки, словно лес готовился к чему-то зловещему. Я смотрела в окно, напряженно всматриваясь в мелькающий пейзаж, пытаясь угадать, куда мы направляемся, вглядываясь в каждый поворот, в каждое дерево. Но пейзаж словно зациклился, и передо мной возникала одна и та же картина: лес, лес и снова лес. Бесконечный зеленый лабиринт, из которого, казалось, нет выхода.

Наконец, машина, слегка подпрыгнув на неровной дороге, остановилась у самого начала узкой, едва заметной тропинки, которая, словно темный коридор, уходила вглубь чащи. Водитель  заглушил двигатель, и тишину нарушил лишь тихий щелчок замка ремня безопасности. Арес молча вышел из автомобиля, не удостоив меня ни единым взглядом. Лишь коротким кивком головы он предложил мне последовать за ним.

Я нехотя выбралась из теплого салона машины, чувствуя, как по лицу ударяет прохладный, влажный лесной воздух. Тишина, сменившая гул мотора, казалась оглушительной. Ее нарушало лишь тихое пение лесных птиц и шелест листьев, тревожно колыхавшихся под порывами ветра.

– Куда мы идем? Почему мы здесь остановились? – пробормотала я, чувствуя, как по коже побежали предательские мурашки, несмотря на накинутую куртку. 

Арес, словно не слыша моего вопроса, не ответил. Он просто молча взял меня за руку, и его прикосновение обожгло меня словно разрядом тока, заставив вздрогнуть всем телом. Его пальцы крепко сжали мою ладонь, будто опасаясь, что я попытаюсь сбежать. Он уверенно, с какой-то пугающей решимостью, повел меня по узкой тропинке, пробирающейся сквозь густые заросли, вглубь леса. До моего слуха донесся шум отъезжающей машины. Значит мы уже в город не вернемся, пронеслась мысль.

В голове хаотично начали зарождаться панические мысли, сменяя друг друга с невероятной скоростью. Что, если он сумасшедший? Может быть, все, что я видела до этого момента, – лишь тщательно спланированная иллюзия, обман, хитроумный спектакль, разыгранный только для того, чтобы заманить меня в смертельную ловушку? Сейчас он заведет меня в самую глушь, где никто не услышит моих криков о помощи, чтобы убить, закопать, и никто никогда меня не найдет. Мое тело, истерзанное и брошенное в этой лесной глуши, останется лежать здесь, пока хищные звери и черви не превратят его в прах.

Но тут же я одернула себя, пытаясь унять разрастающуюся панику. Я вспомнила, как собственными глазами видела, как он вернул к жизни моего брата, как чудесным образом исцелил его, как светились его руки, наполняя его тело магией. Это было настоящее чудо, не фокус и не обман, а что-то сверхъестественное, что я видела своими глазами, к чему прикасалась своими руками. Не может же быть, чтобы человек, способный на такое, оказался обычным маньяком, убийцей. Я постаралась отогнать от себя эти мрачные, навязчивые мысли, заставить себя поверить, что Арес не причинит мне вреда. Но сомнения, словно ядовитые змеи, продолжали обвиваться вокруг моего сердца, сжимая его все сильнее и сильнее, отравляя разум.

Мы шли довольно долго, пробираясь сквозь колючие кусты, цепляющиеся за одежду, и перешагивая через упавшие стволы деревьев, преграждавшие нам путь. Ветки били по лицу, а под ногами хлюпала грязь. Наконец, тропинка неожиданно вывела нас на небольшую, идеально круглую поляну, словно вырезанную в самом сердце леса. Она поросла мягкой, изумрудной травой, и казалось, что здесь царит особая тишина, как будто поляна выключена из мира.

Арес, наконец, отпустил мою руку, и я почувствовала себя немного свободнее, хотя страх никуда не исчез. Он, не говоря ни слова, прошел в центр поляны и остановился, гордо выпрямившись во весь свой немалый рост. Затем он поднял свои руки вверх, словно призывая что-то с небес, и я завороженно наблюдала, как он начал совершать странные, грациозные движения, словно танцуя под невидимую музыку. Его длинные, тонкие пальцы выписывали в воздухе какие-то сложные, замысловатые знаки, которые неожиданно начинали светиться мягким, голубоватым светом, словно он рисовал кистью светящимися красками на холсте ночного неба. Воздух вокруг меня словно наэлектризовался, и я ощутила, как вокруг меня начинает вибрировать все вокруг.

Вскоре поляна,  будто бы по мановению волшебной палочки, ожила. Световые ленты, сотканные из звездной пыли, начали переплетаться между деревьями, создавая причудливые светящиеся узоры, оплетая их словно гирлянды. Они мерцали и переливались всеми цветами радуги, создавая ощущение нереальности происходящего. Я стояла, затаив дыхание, не в силах оторвать взгляд от этого волшебного, завораживающего зрелища.

Внезапно, в самом центре поляны образовалась светящаяся воронка – портал в другой мир. Она мерцала и пульсировала изнутри ярким, ослепительным белым светом, который, казалось, проникал в самую глубину моей души. Меня охватила парализующая паника, сковавшая все мое тело.

Прежде чем я успела что-либо спросить, что-либо сказать или сделать, Арес резким движением схватил меня за руку и, не говоря ни единого слова, неожиданно, без предупреждения, прыгнул в светящуюся воронку, потянув меня за собой. Земля исчезла из-под моих ног, и я, с диким криком, полетела в ослепительную, неизвестную бездну.

История участвует в литмобе