Тема диплома "Барон Синяя Борода"-2

Агния встала с пола, вернула на место ковёр и направилась к двери. Отперев её, она выглянула в коридор и прислушалась. Там было темно и тихо. Понять, покинули ли милорд и леди Уолш малую гостиную, было невозможно – оттуда не доносилось никаких звуков.

Аккуратно ступая на цыпочках, Агния преодолела те несколько метров, что отделяли библиотеку и гостиную. Благодаря инъекциям нога её уже практически не беспокоила, так что проделать эту операцию ей удалось, боли почти не испытывая. Разумеется, лишний раз нагружать лодыжку не стоило, но Агния сочла, что в данный момент выбора у неё нет и ради дела можно немного потерпеть.

Через открытую настежь дверь (малую гостиную никогда не запирали) она осторожно заглянула внутрь. В комнате никого не было. В камине догорал огонь, стоявшие возле него кресла пустовали.

Вздохнув с облегчением, Агния, вышагивая всё также тихо, направилась к кабинету управляющего, который располагался далеко за библиотекой в глубине коридора. Она без труда открыла отмычкой замок и быстро скользнула за дверь, прикрыв её за собой.

Прежде чем начинать обыск, Агния поискала глазами место, где можно было бы спрятаться, если бы сюда кто-нибудь пришёл. Такую вероятность исключать было нельзя. Разумеется, в этом случае она могла бы сказать, что оказалась тут случайно и что дверь в кабинет незапертой оставил тот, кто был здесь до неё, но сильно сомневалась, что ей поверят. Милорд посчитает, что, несмотря на их договорённость, Агния не отказалась от своего расследования и, чтобы попасть в кабинет, воспользовалась связкой ключей, которая принадлежала Беатрис. Не обнаружив их в тайнике на первом этаже, он станет настаивать, чтобы Агния ключи вернула, и убедить его, что их взял кто-то другой, будет уже невозможно. Поэтому попадаться ей совсем не хотелось.

 В кабинете, помимо многочисленных полок с книгами, находились длинный деревянный стол, шкаф, сундук и два кресла. Первым делом Агния заглянула в шкаф. Замка на нём не было, и дверцы легко открылись, вот только выяснилось, что спрятаться в нём невозможно: сверху донизу он был заполнен книгами в кожаных и тканевых переплётах. Сундук, тоже незапертый, хотя и мог бы вместить в себя человека, также был переполнен: тут лежали какие-то перевязанные ремешками мешочки, различных размеров шкатулки и почему-то куски ткани. 

Стол был застелен длинной насыщенного зелёного цвета скатертью с красным узором, вот только пола она не достигала, а потому бессмысленно было пытаться залезть под неё в случае форс-мажора: Агнию бы всё равно увидели.

Кресла по своей форме напоминали трон: они имели высокие глухие спинки и глухие же подлокотники, а потому спрятаться за ними было возможно. Конечно же, укрытие это надёжным не являлось и помогло бы скрыть прячущегося только в том случае, если бы зашедший в комнату человек не стал приближаться к нему.  

Хорошенько подумав, Агния подвинула одно из кресел к дальнему от входа концу стола, развернув таким образом, чтобы в экстренном случае укрыться не только за его спинкой, но и оказаться частично закрытой складками скатерти. После этого она приступила к работе.

Прежде всего она осмотрела то, что находилось на столе. Здесь лежали увесистая книга в тканевом переплёте, несколько запечатанных воском свитков, возле них – маленькая круглая печать, а также стояли свечи в бронзовых подсвечниках, серебряная чернильница и несколько перьев в простом невысоком металлическом стакане.

Книга была хозяйственной и не содержала в себе ничего, что могло бы заинтересовать Агнию в данный момент. Свитки она осмотрела тщательно в надежде, что какие-то из них окажутся незапечатанными, но, увы, таковых не нашлось, и Агнии пришлось вернуть их на место, так и не узнав, что в них.

Вслед за тем она переместилась к полкам с книгами. Взяв в руки одну из них и пролистав, Агния обнаружила, что заполнена она такими же точно хозяйственными записями, как и книга, лежавшая на столе. Следовало предположить, что содержание остальных книг в комнате мало чем отличалось от содержания двух уже осмотренных. Удивляться этому не приходилось – у господина барона, судя по всему, хозяйство было огромным.

Агния вспомнила книгу учёта госпожи Рамслен и улыбнулась. Ей пришла в голову мысль, что пожелай она разобраться с замковой бухгалтерией, то, пожалуй, не закончила бы и к следующему Рождеству, тогда как подобное исследование в золотошвейной мастерской ей удалось провести ещё до своего отъезда в замок. Впрочем, нельзя было исключать, что большинство из стоявших на полках книг были составлены в предыдущие годы и в настоящий момент являлись неактуальными. Таким образом, их осмотр с целью поиска личных бумаг господина управляющего представлялся делом времязатратным и, по всей видимости, бесполезным.

«Где же может находиться его архив?» –  спрашивала она себя.

Ей пришло в голову, что раз документы господина барона хранились в небольшом сундучке, то и в этой комнате необходимо искать такой же.

«В сундуке лежат шкатулки! – сообразила она. – Возможно, бумаги находятся в одной из них».

Агния открыла сундук. Ей понадобилось немного времени, чтобы удостовериться, что расположенные сверху шкатулки на ключ не заперты, хотя и закрыты на металлические крючки. Более того, многие из этих шкатулок замков не имели совсем, следовательно, едва ли в них хранили что-то секретное.

Так и оказалось: большинство шкатулок были наполнены различными хозяйственными мелочами. Кое-где нашлись и бумажные свитки, но содержали они какие-то описи, которые к личному архиву относились вряд ли.

Агния намеревалась уже перенести верхние шкатулки и мешочки на стол, чтобы получить доступ к тем, которые были сложены под ними, как вдруг отчётливо услышала шаги в коридоре.

Бесшумно и быстро опустив крышку сундука, Агния юркнула за приготовленное заранее кресло и села на пол. Прошло совсем немного времени, и в комнату вошли. Агния досадливо поморщилась. Она до последнего надеялась, что тревога ложная и человек пройдёт мимо.

Вошедший сделал несколько уверенных громких шагов по каменному полу и остановился. Агния замерла, боясь пошевелиться. Она старалась сдерживать дыхание, но ей казалось, что дышит она так громко, что не обнаружить её невозможно.

На время всё стихло, а затем раздалось шуршание бумаги и негромкий глухой стук где-то недалеко от неё.

«Он за столом!» – подумала Агния.

Кабинет предназначался для управляющего; помощники же его, как знала Агния, лишь периодически заходили туда по разным делам, но в нём не работали. Поэтому теперь Агния ждала, когда человек отыщет то, что ему нужно, – какую-то хозяйственную книгу, документ или карту, – а может, сделает необходимые записи или оставит что-то для господина Лоренса, а затем уйдёт.

Но время тянулось, а уходить он не собирался. В какой-то момент раздался протяжный скрежет, и Агния предположила, что вошедший подвинул к себе второе кресло и уселся в него. Работал он, читал или ждал кого-то – трудно было сказать. Выглянуть из своего убежища, чтобы хотя бы понять, кто находится в комнате, Агния не отважилась. Она не решалась даже сменить позу, несмотря на то что мышцы её стали затекать.

Впрочем, через некоторое время ей удалось перенести нагрузку на другую ногу и проделать это довольно бесшумно, по-крайней мере, находившийся в комнате человек ничего не заметил. Она сидела, оперевшись руками об пол, и ждала, когда же мужчина наконец покинет комнату, как вдруг снова услышала в коридоре шаги. Шаги приближались, затем раздался звук поворачиваемого в замке ключа, дверь толкнули, потом ключ повернули ещё раз, и дверь открылась.

«Так он всё-таки ждал кого-то, – заключила Агния. – Как скверно. Долго ли они предполагают находиться здесь?»

И тут что-то металлическое и тяжелое со звоном упало на каменный пол, а затем покатилось. Через несколько мгновений Агния с ужасом увидела возле себя круглую бронзовую печать, ту самую, которая ранее лежала на столе рядом с чернильницей и запечатанными свитками. По всей видимости, человек, пришедший первым, зачем-то держал её в руках и случайно выронил.

«Чтобы он мог достать её, ему необходимо отодвинуть кресло! – Сердце Агнии неслось вскачь. – Моё кресло!»

То самое кресло, за которым она пряталась.

Агния напряжённо ждала шагов, направлявшихся в её сторону, но они не раздавались. В комнате стояла гробовая тишина.

Наконец она услышала знакомый властный голос:

– Что Вы здесь делаете?

Агния пришла в ещё большее смятение. 

«Это господин Лоренс!» – поняла она.

Какое-то время вопрос управляющего оставался без ответа.

– Задумалась, пока ожидала Вас, – произнёс наконец голос не менее знакомый и не менее властный.

Вне всяких сомнений, это была леди Уолш.

– Здесь? – прозвучал вопрос. – Вы ожидали меня здесь?

– Как видите, – невозмутимо ответила дама.

– Вам нужно было послать за мной, – спокойно произнёс он.

– Не говорите мне, что я должна делать, – в голосе леди послышалось раздражение. – Я посчитала нужным прийти сюда.

– И открыть кабинет? – спросил он. – Насколько я помню, у Вас, миледи, есть ключи далеко не от всех комнат в доме.

– Дверь была открыта, – оповестила его дама.

Судя по воцарившемуся в комнате молчанию, управляющий не поверил ей, но возражать нужным не посчитал.

Через какое-то время леди Уолш заговорила вновь:

– Как удачно, что Вы вернулись рано. Мне как раз нужно было говорить с Вами.

– Я – весь внимание, миледи, – ответил он как полагается, однако тон его удивил Агнию. В его голосе она уловила саркастические нотки.

– Вы выполнили поручение Ричарда?

– Я не назвал бы это так, – уже холодно произнёс он. – Я несу ответственность за решение любых проблем, которые могут возникнуть на землях милорда. Господину барону вовсе не нужно каждый раз давать мне отдельные поручения.

– За обедом Вы упомянули, что уезжаете по распоряжению лорда Грея, – ледяным тоном возразила леди Уолш.

– В самом деле, – согласился с ней управляющий, – я так говорил. Видите ли, первоначально намеревался отправить другого человека вместо себя, но господин барон приказал мне заняться этим делом лично.

– Так Вы всё уладили?

– И даже быстрее и проще, чем ожидал, – господин Лоренс сделал небольшую паузу, и Агния представила, как он любезно улыбается собеседнице. – Именно поэтому Вы видите меня сейчас здесь. – Пауза повторилась. – Ведь это Алиса доложила Вам, что я вернулся, не так ли? – спросил он.

– Алиса? – переспросила миледи. – Почему Вы вспомнили о ней?

– Ваша милая лазутчица, – теперь в его голосе явственно слышалась насмешка.      

– Лазутчиков у Вас полный замок, господин Лоренс, – невозмутимо парировала леди. – Как и доносчиков. – Последнее слово она произнесла с нажимом и, как показалось Агнии, гневно.

– Вы до сих пор не простили меня, – тут Агнии отчетливо представилось, как он покачивает головой.

«Что у них за отношения? – недоумевала она. – Почему он позволяет себе так разговаривать с миледи?»

– Могу только повторить, – чеканила леди Уолш. – То, что Вы побеспокоили лорда Грея по столь пустяковому поводу, ничего кроме сожаления вызывать не может.

– Это тоже входит в мои обязанности, – мягко произнёс господин Лоренс, – ставить милорда в известность о том, что здесь происходит. – Он замолчал на мгновение. – Ну помилуйте, мадам, я же предупреждал Вас, что идея пригласить актёров ничем хорошим не закончится. А уж выбор пьесы и… последовавший за спектаклем инцидент… Вы и только Вы виноваты в том, что господин барон принял решение удалить Вас из замка, не вините в этом меня. К тому же… Не расскажи об этом я, нашёлся бы человек, и не один, кто доложил бы милорду о том, что произошло.

– Хорошо, – сухо ответила леди Уолш. – Не будем об этом. У меня к Вам другое дело.

Вслед за тем последовало молчание, которое длилось не меньше минуты.

– Мне нужны деньги, – вдруг резко сказала дама, прервав тишину.

– Снова? – спросил он.

Вместо ответа она назвала сумму.

– Сожалею, – протянул мужчина, – но такие деньги мне неоткуда взять сейчас.

– Постарайтесь, – был ответ. – Ричард позволил мне отложить отъезд на неделю, и завтра я на два дня отправляюсь в Йорк. Уехать туда я должна с деньгами.

– Почему бы Вам не попросить денег у господина барона? – осторожно предложил господин Лоренс.

– Нужную сумму он мне дать отказался, – отрезала леди Уолш.                           

– До завтрашнего утра… – казалось, мужчина задумался. – Это совершенно невозможно. Если вспомните, я и в прошлый раз с трудом достал деньги по Вашей просьбе, мадам. И эти деньги по-прежнему находятся у Вас, сколь я могу судить. Ведь они никуда не делись, а только… несколько преобразились. Почему бы Вам, раз нужда так остра, не продать в Йорке что-то из тех милых вещиц, которые Вы приобрели к Рождеству? – высказал он ещё одно предложение. – Клянусь Вам, миледи, денег сейчас мне взять совершенно неоткуда.

«О каких деньгах идёт речь?» – никак не могла понять Агния. 

– Я не намерена продавать свои вещи, – жёстко ответила дама. – А о том, что денег у Вас нет, Вы сможете рассказать милорду после того, как он решит провести аудит.

– Я сделал для Вас достаточно… – не менее жёстко произнёс мужчина, но леди перебила его:

– И сделаете ещё, если не хотите оказаться на виселице.

«Аудит? Виселица? – лихорадочно соображала Агния. – Так господин Лоренс обкрадывал господина барона! И леди Уолш откуда-то знает об этом!»

За такое преступление, будь оно доказано, действительно можно было оказаться и на виселице. Другое дело, что лорд Грей хорошо относился к своему старому товарищу по оружию и, судя по-всему, полностью доверял ему. Возможно, он, как судья на своей земле, не подвергнет господина Лоренса такой ужасной процедуре, если воровство будет раскрыто. Но с другой стороны, как знать, может быть, преданное доверие как раз и заставит барона поступить с предателем особенно жёстко.

 Управляющий молчал.

– Послушайте, Лоренс, – холодно продолжала леди Уолш. – Уверена, Вы найдёте способ изъять… получить нужную сумму. В Вашей ловкости я не сомневаюсь, тем более что Вы не раз уже демонстрировали её, не так ли?

Он продолжал молчать.

– Некоторые из моих дорогих невесток могли бы подтвердить это, – теперь уже миледи говорила с сарказмом, – если бы могли вернуться с Небес.

– Вам не жаль ни племянника, ни невесток? – вдруг спросил он её.

Теперь замолчала дама, впрочем, ненадолго.

– Я не стану обсуждать с Вами свои сожаления и привязанности, – холодно произнесла она. – Так Вы достанете денег?

– Я постараюсь, мадам, – ответил он.

– Просто сделайте это, – посоветовала дама.

Тут Агния вновь услышала скрежет дерева по камню и поняла, что леди Уолш встала с кресла.

– Жду Вас завтра у себя рано утром, – изрекла миледи тоном, не терпящим возражений.

Вслед за тем раздались уверенные шаги по каменному полу. По всей видимости, тётя господина барона покинула комнату. Шаги её постепенно удалялись и окончательно стихли где-то в коридоре.

После этого господин Лоренс позволил себе высказаться. Эпитет, которым он наградил покинувшую кабинет женщину, заставил Агнию покраснеть.

«На этот раз пойманы Вы, господин Лоренс, – подумала она. – Миледи не оставила Вам никакого выхода».

Вне всяких сомнений, положение управляющего было скверным, но и положение Агнии в данный момент не могло не внушать опасений. Господин Лоренс находился в собственном кабинете, в который вернулся, чтобы работать. Сколько он пробудет здесь? До самого ужина? Сколько ещё Агнии удастся скрываться за спинкой кресла? И самое главное – как поступит господин управляющий, когда не просто обнаружит прячущуюся в комнате девушку, а поймёт, что она подслушала их разговор с дамой и теперь знает нечто такое, о чём ей не должно было быть известно ни в коем случае? Агнии вспомнилось предостережение госпожи Селби.

 «Как бы пойманной не оказаться мне», – подытожила Агния, машинально сжимая пальцами кулон, висевший у неё на груди.

Господин Лоренс принялся прохаживаться по кабинету. Агния вслушивалась в его тяжелые размеренные шаги и в то же время с опаской взирала на лежавшую у её ног бронзовую печать. Если мужчина вспомнит о потере леди Уолш, то, разумеется, Агнии долго за креслом прятаться не придётся.

Но, видимо, в данный момент печать мало интересовала управляющего. По всей вероятности, он продолжал перебирать в памяти только что состоявшийся диалог, так как несколько раз выругался сквозь зубы и даже один раз тяжело ударил кулаком по столу. Агния сидела затаив дыхание. Она думала о том, что, увидев её здесь, он поймет, что она не только присутствовала в комнате во время конфиденциального разговора, но и стала затем свидетельницей его растерянности и злости, и это вряд ли улучшит её положение.  

Внезапно шаги стихли, и Агния догадалась, что он остановился. Она уже решила, что до момента её обнаружения остались считанные минуты, как вдруг звук шагов раздался вновь, и стало ясно, что господин управляющий стремительно направился вон из комнаты. Через несколько секунд дверь закрыли, в замке повернули ключ, и шаги послышались уже в коридоре.

 Осознав, что осталась в комнате одна, Агния задышала полной грудью и поднялась на ноги. Прежде всего она принялась растирать затёкшие мышцы, схватившись одной рукой за кресло. Затем потихоньку подошла к двери, приложила к ней ухо и прислушалась. В коридоре было тихо.

На то, чтобы достать отмычку, открыть дверь, выскользнуть в коридор и запереть комнату, Агнии потребовалось несколько минут. После этого она наконец-то почувствовала себя в безопасности. Манипуляции с дверью стали последним тревожным моментом всей операции. Теперь же, будь даже она застигнута возле кабинета господина Лоренса, никто не докажет, что она заходила внутрь или что у неё имеется ключ.

Агния заковыляла по коридору. Нога её снова разболелась, и она подумала, что, невзирая на инструкцию, которая предписывала однократный приём лекарства в день, необходимо будет сделать себе сегодня повторную инъекцию.

 Направлялась она к библиотеке. Оказавшись там, Агния заперла за собой дверь и рухнула в кресло. Мысли путались, и она старалась взять себя в руки и упорядочить их, невзирая на испытанное потрясение.

Итак, господин Лоренс подвергся шантажу со стороны не кого-нибудь, а самой леди Уолш! Предметом шантажа, насколько можно было судить, являлись украденные ранее управляющим деньги из хозяйства господина барона.

Агния постаралась припомнить детали своего давнего разговора с сэром Уолтером. Со слов рыцаря, господин Лоренс вернулся вместе с лордом Греем из Франции, и тогда же ему было предложено место управляющего. Когда это было?  Не менее десяти лет назад, ведь брак господина барона с третьей супругой, трагически прерванный позапрошлым летом, длился семь лет, а до этого состоялся брак со второй женой и период вдовства.

Как долго господин Лоренс грабил своего господина? Все те годы, что служил у него, или покусился на деньги хозяина единожды, в момент, допустим, острой нужды? Как бы то ни было, леди Уолш узнала об этом и, судя по всему, могла это доказать. Агния хорошо усвоила, что без доказательств никакие обвинения против управляющего господином бароном приняты не будут.

«О том, что денег у Вас нет, Вы сможете рассказать милорду после того, как он решит провести аудит», – повторила про себя Агния слова дамы.

Барон не станет устраивать проверки сверх положенного, если только не убедить его, что в результате будет обнаружена недостача. Разумеется, средствами убеждения миледи не могла не располагать, иначе подобного заявления она бы себе не позволила.

Но только ли деньги леди Уолш требовала от управляющего в обмен на своё молчание?

На что может решиться человек для того, чтобы избежать виселицы?

«В Вашей ловкости я не сомневаюсь, – так было сказано. – Некоторые из моих дорогих невесток подтвердили бы это, если бы могли вернуться с Небес».

Ведь и в самом деле организованы убийства баронесс были очень ловко, лучше слова и не подберешь. Следовательно, миледи знала об убийствах и о том, кто и как их совершил? Почему же она шантажировала мужчину не ими, а растратой? Потому что она и являлась заказчиком убийств! Потому что убийства эти были такой же точно платой за молчание, как и суммы, изъятые господином Лоренсом для неё из денег господина барона.

Разумеется, это было всего лишь предположение, но как много оно объясняло! Во-первых, становилась ясна причина, по которой управляющий ввязался в такую отвратительную историю. Во-вторых, на роль заказчика убийств, поиск которого всего час назад представлялся Агнии задачей трудноосуществимой, миледи прекрасно подходила: она получала значительное наследство как в случае казни господина барона, так и даже просто в случае его бездетности.

 К сожалению, выдвинутая Агнией версия не могла объяснить всё и, безусловно, имела ряд недостатков и противоречий. Если допустить, что версия эта верна, то сразу возникал вопрос: почему миледи, которая взялась шантажировать управляющего, была так уверена, что он не посчитает нужным избавиться от неё самой, вместо того чтобы одну за одной убивать жён господина барона?

Хорошо поразмыслив над этим, Агния пришла к выводу, что причина такой уверенности должна была существовать. Но о том, что именно могло являться сдерживающим фактором, не позволявшим господину Лоренсу расправиться с шантажисткой, можно было только гадать. Первоначально, когда Агния только раздумывала над тем, кто же является заказчиком убийств, она предположила, что управляющий подкуплен. Возможно, она не ошиблась?

Миледи не располагала деньгами сейчас, но, видимо, намеревалась стать наследницей немалого состояния. Не могла ли она пообещать управляющему передать ему очень крупную сумму в будущем? Если леди смогла убедить его, что за свою «работу» он в конечном итоге получит достойное вознаграждение, допустим, небольшое состояние, которое, вне всяких сомнений, заработать на службе у барона никогда не сумеет, то тогда Лоренс должен быть заинтересован в смерти баронесс ничуть не меньше, чем леди Уолш.

Помимо вышеозначенного вопроса, существовало и несколько других малообъяснимых моментов. Как Агния уже отмечала для себя, донос на барона мог обернуться против самой доносительницы, и леди Уолш не могла не понимать этого. С другой стороны, из документа, полученного от Нонны Кирилловны, следовало, что показания против барона давала женщина, проживающая в его доме. На суде обвинения выдвигал не барон Уолфорд или какой-то другой аристократ, а женщина, близкая семье лорда Грея, и ею вполне могла быть леди Уолш. Если это была миледи, то она, безусловно, рисковала. Возможно, она сознательно пошла на такой риск? И выиграла.

Что же касалось исчезновения Лоренса к тому времени, когда начался суд… Разумеется, тайному недругу барона, располагай он деньгами и имей в своем распоряжении воинов, организовать это исчезновение было значительно проще, чем леди Уолш. Управляющего можно было спрятать или устранить физически. Ни то, ни другое леди Уолш сделать было не под силу.

Но ведь если она писала донос, то могла просто вовремя предупредить своего подельника, что ему необходимо скрыться. Начнись расследование, господин Лоренс первым попал бы под подозрение, и по этой причине убедить его уехать было бы нетрудно. Конечно же, риски для них обоих были огромны: сбежать без денег и весомой поддержки могло не получиться. Лоренса могли поймать, и тогда его судьба оказалась бы весьма печальной, как и судьба его нанимательницы. Но из документа известно, что этого не случилось. Убийцам удалось остаться безнаказанными. Другими словами, им повезло.

Агния вспомнила ещё одну вещь, которая противоречила придуманной ею версии. В свое время, спустя день или два после исчезновения леди Беатрис, в разговоре, состоявшемся в оружейной между леди Уолш и Лоренсом, который подслушала прятавшаяся в сундуке Агния, эти двое вели себя так, как если бы никакого шантажа не было и об убийстве они не знали. И это несмотря на то, что в комнате находились они одни.

Впрочем, этому факту объяснение найти было легче, чем всему остальному. Ведь Агния слышала беседующих, но не видела. Поручиться, что рядом с ними не находился третий человек, который молчал, а потому остался ею незамеченным, она не могла. Возможно, в оружейной в тот момент присутствовал кто-то из фрейлин или слуг мужского пола. Не станут же при нём миледи и управляющий обсуждать свои дела.

Хотя версия о леди Уолш-убийце первоначально и не была приоритетной, в данный момент Агния склонялась именно к ней. В конце концов, связь Лоренса с бароном Уолфордом или кем-то ещё нужно найти и доказать. Возможно, таковой нет и в помине. А вот его связь с миледи теперь уже очевидна.

Размышления её были прерваны служанкой, которая пришла сообщить, что леди Уолш ждёт Агнию у себя в спальне. Девушка стучала в дверь библиотеки до тех пор, пока Агния не встала с кресла и не открыла ей. Не переступая порог, служанка передала ей пожелание миледи, и Агния уверила её, что поднимется немедленно. После этого служанка никуда не ушла, а осталась стоять на пороге как вкопанная, объяснив, что ей поручено помочь Агнии преодолеть весь путь и особенно лестницу.

Таким образом, спустя небольшое время Агния оказалась в покоях тёти господина барона. В спальне опять царил бедлам – фрейлины собирали вещи миледи к отъезду. Какую-то одежду уже упаковывали в сундук, она должна была отправиться завтра в Йорк вместе со своей обладательницей. Остальные платья чистили и приводили в порядок – их готовили для длительной поездки миледи к родственникам.  

Поначалу Агния решила, что её вызвали сюда для того, чтобы помочь в сборах. Как-никак она теперь фрейлина и, вероятно, с точки зрения леди Уолш, не должна прохлаждаться. Однако Агния ошиблась. Миледи не намерена была нарушать свой уговор с племянником и никакой работы фрейлине-вышивальщице не поручила. Агнию усадили на лавку у окна, вручили лютню и попросили развлечь присутствующих музыкой. После того как она начала играть, о ней будто забыли, и Агния получила возможность наблюдать за тем, что происходит в комнате, ни во что не вмешиваясь, либо погрузиться в раздумья.

Думала она о господине бароне, и думы её были горькими. В окружении милорда не так много людей, кому он доверяет, и двое из них так жестоко предали его. К тёте своей он, несомненно, испытывает привязанность. До сегодняшнего дня Агния считала, что привязана и она к нему.

«Я люблю тебя, Ричард!» – вспоминала она слова миледи, услышанные ею в Йорке.   

Безусловно, леди Уолш была женщиной себе на уме: той, что блюдёт свою выгоду, не считаясь с окружающими. Агния поняла это ещё тогда, в новогодние праздники. Но у неё и в мыслях не было, что дама способна причинить значительный вред собственному племяннику, который рос у неё на глазах.

«Я маленьким укачивала тебя на руках!» – вспоминала она слова миледи.   

Тогда Агния принимала все эти высказывания за чистую монету и верила в родственную привязанность дамы. Сейчас же она с содроганием спрашивала себя: неужели леди Уолш и в самом деле отправит племянника на смерть? Неужели она ни разу не пожалела его, когда он лишался близких ему женщин?

Тут ей пришлось отвлечься от своих мрачных мыслей, потому что в комнате что-то с грохотом упало. Агния повернула голову и увидела возле стоявшего у стены массивного резного шкафа, створки которого были в данный момент распахнуты, опустившуюся на колени Роуз. Рядом с ней на боку лежал металлический сундучок, покрытый золотым узором. Крышка сундучка была открыта, и вокруг него в беспорядке были разбросаны какие-то бумаги: свёрнутые в трубочку свитки, цилиндрической формы кожаные чехлы для бумаг и несколько книг небольшого размера в кожаных переплётах.

– Как неловко! – с раздражением произнесла леди Уолш.

Роуз покраснела и начала быстро и молча собирать опрокинутое.  Она перевернула сундучок, поставила его на ножки и стала складывать в него бумаги.

– Я помогу! – с другого конца комнаты воскликнула Лиз.

Она отложила в сторону платье миледи, по которому до сих пор прохаживалась щёткой, и ринулась на помощь подруге. Однако леди Уолш остановила её на полпути.

– Занимайся своим делом, – резко сказала она. – Роуз прекрасно справится.

 Лиз подчинилась.

 «У миледи тоже есть свои доверенные лица, – подумала Агния. – Не всякому можно приближаться к её бумагам. Крепко ли она уверена, что лица эти не поступят с ней когда-нибудь так же, как и она со своим племянником?»

В этот момент Агнию осенило. Она поняла, как сможет доказать барону нечистоплотность господина управляющего и леди Уолш.

«Деньги будут переданы завтра рано утром, – рассуждала она. – Это деньги, незаконно изъятые из доходов милорда! Крупная сумма. Необходимо предупредить лорда Грея об этой встрече, чтобы он сам собственными глазами увидел эти монеты. Ни господин Лоренс, ни миледи не сумеют объяснить, откуда они взялись. После такого милорд должен инициировать проверку деятельности Лоренса. Аудит! Провести аудит! И если он убедится, что недостача действительно есть, его можно будет убедить и в том, что управляющий причастен к смерти его жён!»

Агния возликовала, но ненадолго.   

«Он опять не поверит мне, – думала она. – Если я явлюсь к нему сегодня и предложу подкараулить управляющего завтра утром в комнате леди Уолш, он ведь может и передать господину Лоренсу мои слова. Посчитает нужным не ловить его за руку, а переговорить с ним. Допросить его. Тот, разумеется, всё станет отрицать».

Нет, предупреждать барона заранее было нельзя.

«Мне нужно самой подкараулить их, – заключила Агния. – Спальня господина барона находится недалеко от покоев леди Уолш. Когда управляющий придёт завтра к ней в комнату, я разбужу милорда и  отведу его туда».

Под каким предлогом она поведёт барона в спальню к тёте на исходе ночи, ещё было время придумать. В конце концов, вполне естественно, что дама встала так рано, раз она готовится к отъезду. Она может, допустим, захотеть срочно повидать племянника, почему бы Агнии не сказать барону именно так?

Визит Лоренса отнюдь не станет тайной ни для фрейлин, ни для прислуги, ни для стражника, караулившего мастерскую. Сам по себе этот визит никаких подозрений вызвать ни у кого не мог бы – мало ли какие поручения дает хозяйка управляющему перед тем, как на несколько дней покинуть замок.

Тайной будет передача денег. Барон должен оказаться в комнате миледи, когда это произойдёт. Тогда уже и можно будет всё ему объяснить.

Приняв решение, Агния осталась вполне довольна собой.

Следующим утром Агния проснулась оттого, что кто-то легонько тряс её за плечо. С трудом разлепив веки, она увидела склонившееся над ней лицо женщины и в первые секунды решила, что это Сьюзен. Однако на память ей тут же пришло их вчерашнее прощание со Сьюзен (служанка по распоряжению милорда должна была отправиться в Бистед с рассветом под охраной небольшого отряда), и Агния осознала, что Сьюзен это быть никак не может. Широко открыв глаза, она вгляделась в свою утреннюю гостью и узнала в ней Хоптон.  

– Доброе утро! – с улыбкой произнесла кухарка. – Добудилась-таки тебя.

– Доброе утро… – пролепетала в ответ Агния и взглянула на высокое с лунным стеклом окно.  

За окном едва рассветало, но, как правило, в такое время Агния уже была на ногах. 

«Так поздно! – потрясённо проговорила она про себя. – Встала ли леди Уолш?»   

– Леди Уолш велела тебе прислать, – сказала Хоптон, будто отвечая на незаданный вопрос Агнии, и кивнула на небольшой столик, стоявший в комнате. Там появились предметы, которых вчера ещё не было: серебряный кувшин и керамическая миска с чем-то, что Агния с кровати не разглядела.

– Что это? – озадаченно спросила Агния.

– Всё как положено, – хмыкнула Хоптон. – Орехи в сахарном сиропе и вино. Ты же теперь, говорят, фрейлина? – Женщина хитро прищурилась. – Им так положено.

– Миледи уже проснулась? – спросила Агния о том единственном, что интересовало её сейчас. – Когда она велела прислать?

– Да с утра пораньше. – Хоптон удивлённо пожала плечами. – Энхем сбивается с ног. Леди уже вызывала её несколько раз. Собираются они там, скоро поедут. Заодно и о тебе вспомнили. Леди приказала, чтобы, пока её не будет, с тобой обращались точь-в-точь как с другими фрейлинами. Вот Энхем и велела, чтобы тебе вино наверх отнесли. Джоан хотела сама, да я у неё отняла. – Хоптон опять прищурилась.

 «Господин Лоренс!» – стучало в голове у Агнии.

Неужели она опоздала и в покоях леди Уолш управляющий уже побывал? Как же она могла проснуться так поздно?!  

– Я сама решила к тебе подняться, – тем временем продолжала кухарка.

Затем она быстро оглянулась на расположенную у стены скамью, на которой ночевала Фло. Девушка всё ещё спала, несмотря на то что время подъёма давно миновало.

– Хотела сказать тебе кое-что, – приблизившись к лицу Агнии и понизив голос, заговорщическим тоном произнесла Хоптон.

«Госпожа Старжетон!» – сообразила Агния.

– Ждут тебя внизу, – подтвердила её догадку женщина.

– Мари? – вполголоса спросила Агния.

Хоптон прикрыла глаза в знак согласия и сделала размашистый кивок головой.

– Хорошо, – кивнула в ответ Агния. – Я спущусь сейчас. Только оденусь.

Она откинула одеяло, встала с постели и сделала шаг, но тут же вскрикнула и опустилась прямо на пол, схватившись рукой за край кровати.

– Да что с тобой? – Хоптон подхватила её за предплечье.

В этот момент проснулась Фло.

– Что случилось? – залепетала она, сонно моргая и с удивлением разглядывая сидящую на полу Агнию.

Затем, сообразив, что произошло, Фло подскочила к ней. Обе женщины помогли Агнии снова улечься в постель.

– Вчера же тебе стало лучше! – сокрушалась девушка.

– Очень болит нога, – посетовала Агния.

Фло нахмурилась.

– Пойду позову господина Вильямса, – сказала она.

Агния не стала возражать. Фло, наскоро накинув на себя платье и ботинки, спрятав под косынкой нечёсаные волосы, торопливо удалилась.

– Что передать Мари? – насупившись, спросила Хоптон, когда Фло покинула комнату.

– У меня травма, – чётко проговорила Агния. – Видимо, я не смогу ходить ещё несколько дней.

Кухарка посмотрела на неё с сомнением.

– Вчера, говорили, ты ходила, – сказала она.

– А сегодня мне стало хуже, – чеканя слова, ответила Агния. – Передай Мари, что я свяжусь с ней или с госпожой Старжетон сразу, как только смогу.

Кухарка помедлила с ответом.

– Так и передам, – наконец произнесла она.

Больше ей сказать было нечего, и она удалилась. Агния вздохнула с облегчением.

Разумеется, ни Мари, ни госпожу Старжетон ей обмануть не удастся. Обе они прекрасно знают, что у Агнии есть с собой лекарство, которое быстро поднимает на ноги в случае небольших повреждений. Но, во-первых, о характере полученного Агнией повреждения знать они не могли. Может быть, это всё-таки перелом. А во-вторых, по большому счёту, Агнии было безразлично, что они подумают, ведь она уже решила не возвращаться в Москву. В настоящий момент ей необходимо было любыми способами избегать встречи с сотрудниками центра.

То, что она проспала, беспокоило её значительно больше, чем любые проявления недовольства со стороны госпожи Старжетон. Агния встала с постели, накинула на себя лежавшее возле кровати покрывало и прямо босиком направилась к двери. Приоткрыв её, она увидела стражника, стоявшего к ней спиной. На звук открывшейся двери он не обернулся, как, впрочем, было и положено. 

– Грегори, – тихонько позвала его Агния, сжимая покрывало на груди.

Караул возле дверей мастерской несли разные воины, у каждого была своя смена. С того момента, как милорд отдал распоряжение охранять её комнату, Агния успела узнать многих из них.

Стражник повернулся к ней.

– Господин Лоренс… – тихо продолжила Агния. – Он навещал с утра миледи?

Стражник невозмутимо кивнул.

– Когда она его вызывала?

– Около часа назад, – кратко ответил он.

Агния вернулась в комнату, бросила покрывало на кресло и, с досадой кусая губы, села на кровать.

Как же она могла проспать!

Агния привыкла просыпаться в одно и то же время, и ей в голову не могло прийти, что сегодня будет иначе. Вчерашний свой долгий сон она объясняла усталостью после целого дня путешествия в санях. Но что же могло произойти сегодня?

Внезапная мысль пришла ей в голову. А уж не подсыпали ли ей в еду снотворное вчера вечером? Вдруг Лоренс всё-таки видел её в кабинете, но не подал виду? В самом деле, вытащи он её из-за кресла, ему пришлось бы делать… что? Убить её и спрятать тело? Это очень рискованно. Он мог бы попасться. Спланированное убийство лучше спонтанного. Кстати, если убийство леди Грей было как раз спланированным, как же так получилось, что с госпожой Селби не связались заранее, чтобы всё подготовить? Не позаботились о том, чтобы вовремя удалить из дома людей, знавших баронессу лично? Увольнение слуг в один день не могло не привлечь внимание, а уж если начнётся расследование (а оно начнётся, и уже в этом году), такой факт, несомненно, приведёт следователя к разгадке.

 Как бы то ни было, если бы Лоренс заметил вчера прячущуюся Агнию, он вполне мог решить устранить её в другое время и в другом месте – так, чтобы подозрение не пало на него. А для того чтобы она не сорвала намечавшуюся встречу с леди Уолш, ей вполне могли дать снотворное. Ведь и Фло проспала тоже! Фло работает много лет в замке и всегда просыпается в одно время. Если бы она встала сегодня как обычно, то разбудила бы Агнию, и та успела бы позвать милорда. Уж не подсыпали ли снотворное и Флоренс?

Размышления её были прерваны появлением господина Вильямса и Фло. Осмотрев ногу, лекарь не нашёл ничего страшного, более того, вид лодыжки заставил его удивиться безмерно – отёка не было и в помине, а синяк практически сошёл, и это менее чем за три дня!

– Вероятно, Вы вчера перетрудили ногу, – сухо сказал доктор. – Отсюда и боли. Но это быстро пройдёт. Советую Вам сегодня меньше ходить и не наступать на ногу.  

– Благодарю Вас, господин Вильямс, – ответила Агния.

– Самое лучшее – не вставать сегодня с постели, – продолжал он. – Повязка Вам больше не нужна, но мазь я пришлю. Пусть Ваша подруга… – он замолчал на секунду, а затем поправил себя: – горничная… втирает её Вам в щиколотку два раза в день.

– Непременно, господин Вильямс, – согласилась Агния.

После того как он ушёл, Агния вернулась к мыслям об управляющем.

– Скажи, – обратилась она к Фло, – господин Лоренс вызывал тебя вчера? Вы с ним говорили обо мне?

– Да, – подтвердила Флоренс, – говорили. Он сказал, что следить за тобой больше не нужно.

– Вот как? – Агния подняла брови.

– Он вызывал меня перед ужином, когда ты была в спальне леди Уолш, – объяснила Фло. – А потом Энхем позвала меня к себе.

Флоренс отправили вчера вечером вместе с другими горничными в комнату фрейлин, чтобы помочь Роуз, которая отбывала сегодня в Йорк вместе с миледи, собрать вещи. После же того как она освободилась, а Агния вернулась к себе в комнату, они долго обсуждали поездку Агнии в Бистед. От Сьюзен Фло уже знала, где побывала Агния, и хотела услышать подробности. Подробностями Агния поделилась с ней щедро, опуская, тем не менее, самые важные моменты, которые касались проникновения в склеп и разоблачения преступников, рассудив, что посвящать в это девушку не стоит. Но свою убеждённость в том, что милорд в смерти жены не повинен, она выразила твёрдо. О господине Лоренсе было упомянуто вскользь, и Агния, сосредоточившись на своём рассказе, не поинтересовалась у подруги, как в данный момент обстоят дела со слежкой.   

– Я потом совсем забыла сказать тебе про него, – подвела итог Фло.

Агния уже обдумывала, что бы это могло означать. С неё сняли наблюдение? Скорее всего, нет, просто заменили наблюдателя. Раз милорд знал, что Агния была в потайной комнате, то их сговор с Фло, скорее всего, раскрыт, и использовать девушку дальше в качестве шпионки смысла уже не имело.

Но кто теперь следит за Агнией?

«Лазутчиков у Вас полный замок», – вспомнила она.

Вероятнее всего, это кто-то из тех, кто часто находится рядом с ней: одна из фрейлин либо их служанок.

Утро пролетело быстро. Узнав, что к Агнии вернулись боли и лекарь прописал ей постельный режим, леди Уолш не стала настаивать на том, чтобы новая фрейлина присутствовала при её отъезде, как это было положено. Более того, как впоследствии узнала Агния, дама распорядилась больную не беспокоить и приносить ей еду в мастерскую.  

После того как миледи, сопровождаемая горничной и младшей фрейлиной, покинула замок, к Агнии заглянула Анна Нейв. Осведомившись о её самочувствии, она пожаловалась на то, что леди Уолш поручила оставшимся в замке фрейлинам очень уж большой объём работы и вдвоем с Лиз им не справиться. В связи с этим она попросила Агнию отдать им на время Фло, если, конечно, та не нужна ей самой. Агния ничего не имела против. Она понимала, что так или иначе Фло всё равно у неё заберут и просьбы эти – всего лишь формальность.

Оставшись одна, Агния стала раздумывать, что же ей теперь делать. Возможность прямо сегодня доказать милорду воровство Лоренса и шантаж леди Уолш была безнадёжно упущена. Тем не менее выход должен был быть. Необходимо было только хорошо подумать.

Она принялась расхаживать по комнате. К этому моменту Агния была одета, причёсана, и вид её мало чем отличался от такового любой из фрейлин миледи, хотя платье, к слову, на ней было вчерашнее, поскольку иного ей пока не выдали. Несмотря на то что доктор рекомендовал Агнии не вставать с постели сегодня, она предпочла привести себя в порядок на тот случай, если из комнаты ей выйти всё-таки придётся или лорд Грей пожелает навестить её.

Боли в ноге она не чувствовала совсем. И хотя Агния вколола себе вчера вторую инъекцию препарата, как и намеревалась, всё равно была сильно изумлена той скоростью, с которой щиколотка её оказалась восстановлена. Чтобы тому ни послужило причиной: какое-нибудь новейшее лекарство, которое ей выдали в медицинском отделе, либо его двойная доза, но это было только к лучшему.

На одном из сундуков стоял поднос с остатками завтрака, и Агния, мерно вышагивая от одной стены к другой, изредка косилась на него, напоминая себе, что за посудой могут прийти и в момент этот ей необходимо будет принять статичное положение, чтобы не выдавать себя, – хотя бы сесть в кресло. Завтрак её сегодня, надо сказать, заметно отличался от того, чем её кормили до сих пор. Вне всяких сомнений, это была еда с господского стола.

Нагулявшись вдоволь по комнате, Агния пришла к выводу, что единственным способом доказать воровство управляющего является доскональное изучение книг учёта, которые он вёл. Она знала по крайней мере о двух случаях присвоения им денег барона: в декабре, когда он передал крупную сумму леди Уолш, которую дама потратила в Йорке на подарки к Рождеству, и сегодня. Обе эти суммы необходимо было как-то списать. Разумеется, могло быть и так, что господин Лоренс передал миледи свои деньги, которые он украл гораздо ранее и «учёл» в хозяйственных книгах уже давно. В любом случае, необходимо было изучить сделанные им записи хотя бы за этот год.

Работа предстояла немалая и долгая. Но прежде чем начать её, нужно было снова пробраться в кабинет управляющего, а как это сделать, Агния не представляла. Покинуть замок на полдня или на день господин Лоренс теперь мог только через месяц, а то и через полгода. Как же ей поступить?

Поразмыслив немного, Агния решила спуститься в библиотеку. До обеда оставалось два часа. Возможно, управляющий всё же уйдёт куда-то, хотя бы в город или во внутренний двор. Либо, когда он будет трапезничать в главном зале, у неё получится исхитриться сфотографировать часть страниц из его книг.

Она понимала, что план этот был ужасен и родиться мог только от безысходности. О том, как будет выглядеть со стороны внезапное исцеление её лодыжки, она уже и не думала – это была мелочь. Происходило с её ногой такое чудо не в первый раз, и замковым обитателям следовало бы уже к нему привыкнуть. Но если за ней установлена слежка, то попасть в кабинет управляющего незамеченной не получится.

К тому же здоровая нога исключала приём пищи на третьем этаже – Агния в таком случае должна будет присутствовать на обеде в главном зале, а когда она не появится, то господин Лоренс смекнёт, в чём дело, и начнёт разыскивать её по всему замку. Более того, если он и в самом деле видел её вчера в своём кабинете и способен догадаться о том, что она теперь намерена делать, то долго искать её ему не придётся.   

Но был ли у неё другой выход? Только найденная недостача могла убедить барона тщательно проверить управляющего. Агния решила хотя бы попытаться.

Тихим шагом она вышла в коридор и, прихрамывая, направилась к лестнице. Однако далеко уйти ей не удалось. Позади неё с шумом распахнулась одна из дверей, и девичий голос окликнул Летицию.

Агния остановилась. Развернувшись, она увидела, что на пороге спальни леди Уолш стоит Анна Нейв. В руках у неё была корзина с какими-то бархатными разноцветными тряпками.

– Я смотрю, тебе лучше? – спросила фрейлина, осматривая Агнию с ног до головы.

– Доктор Вильямс творит чудеса, – спокойно ответила Агния.

– В самом деле, – произнесла фрейлина. – Не могла бы ты в таком случае помочь нам? Миледи просила нас не задействовать тебя, но ведь это потому, что твоя нога разболелась утром. А у нас так много работы. Ведь это теперь и твои обязанности. 

Агния сомневалась мгновение. Конечно же, чистить и складывать в сундуки одежду и личные вещи леди Уолш не входило в её обязанности, если она правильно поняла слова лорда Грея. Но ведь в комнате миледи может находиться что-то не менее важное и интересное, чем в кабинете управляющего. А уж сюда она точно зайти незамеченной не сможет, ведь на этаже постоянно присутствует стражник. И вот удача: приглашение фрейлины – это прекрасный предлог для того, чтобы оказаться там.

– Разумеется, Анна, – ответила Агния. – Я помогу.  

В спальне миледи кипела работа. Отъезд её к родственникам, как уже знала Агния, был перенесен на следующий четверг, и до этой даты необходимо было пересмотреть, рассортировать, привести в порядок и упаковать большое количество одежды. Поскольку, в отличие от предновогодней поездки в Йорк, намечавшееся путешествие должно было стать намного более длительным, то и вещей в дорогу леди Уолш намеревалась взять гораздо больше.

Как поняла Агния, рабочих рук действительно не хватало. Служанки были на подхвате и выполняли подсобную работу, тогда как дорогостоящими платьями и другими богатыми предметами одежды, а таковых гардероб миледи содержал немало, занимались фрейлины, коих в данный момент наличествовало ровно две, не считая только сейчас присоединившейся к ним Агнии: Анна Нейв и Лиз. Эмми всё ещё болела и находилась в изоляторе, Сессили навещала родственников, а Роуз уехала в Йорк со своей госпожой. Туда же отправилась и Алиса, которой, в отличие от остальных горничных, работу с личными вещами леди доверяли.

Агнии поручили уже выстиранное, выглаженное и проветренное постельное бельё с нанесённым поверх него изящным узором из шёлковых нитей: его необходимо было рассортировать, разложить по стопкам и упаковать. Как опытную золотошвейку её намеревались также привлечь к очистке и починке предметов туалета, расшитых металлической нитью, – считалось, что лучше неё это никто не сделает.

Не возразив ни словом, Агния взялась за дело. Анна, определив для неё рабочее место и объём работы, затем удалилась, унося в руках корзину с бархатными тканями, которые при ближайшем рассмотрении оказались поясами и рукавами от платьев. Вскоре она вернулась уже без корзины, и фрейлины продолжили собирать и упаковывать вещи втроём. Помогали им Фло, Эмили и ещё несколько служанок.

Поначалу Агния трудилась молча, с любопытством прислушиваясь к беседе, которую вели Анна и Лиз. Обсуждали они текущие хлопоты и отсутствующих дам. Но когда речь зашла о поездке миледи, Агния позволила себе вклиниться в разговор.  

– Почему же миледи не желает этой поездки? – спросила она у Лиз, которая за секунду до этого высказала такое утверждение.

Лиз замялась. У Агнии сложилось впечатление, что, взявшись обсуждать свою хозяйку с Анной, девушка совершенно забыла о том, что в комнате присутствуют другие люди.

«Видимо, прислугу воспринимают как фон, – подумала Агния. – Они привыкли к подобным разговорам».

Впрочем, с точки зрения Агнии Лиз не сказала ничего крамольного.

Лиз тем временем продолжала молчать, и вместо неё Агнии ответила Анна.

– Не то чтобы не желает, – мягко произнесла она. – Миледи всегда рада повидать родных. Но она считает эту поездку… несвоевременной.

– Я полагала, что у господина барона нет родных, кроме леди Уолш, – ответила Агния.

Вопрос о родственниках лорда Грея, имевших право претендовать на наследство в том случае, если бы он не оставил завещания, безусловно, интересовал её.

– У него их и нет, – согласилась Анна. – Близких родственников, – добавила она.

– Родственники, к которым отправляется леди Уолш, – это дальняя родня господина барона? – предположила Агния.

Чтобы не выдавать Флоренс, она не стала упоминать о том, что знает, что речь идёт о родственниках бабушки милорда, и надеялась услышать какие-то подробности.

– Нет. – Анна отрицательно покачала головой. – Милорду они не приходятся кровной роднёй.

– Кто же они? – удивилась Агния.

«Возможно, бабушка лорда Грея была замужем несколько раз? – предположила она. – Или речь идёт о потомках её мачехи или отчима?»

– Брат миледи, – заговорила наконец Лиз. – Она едет к своему брату.

– Брат? – пыталась сообразить Агния.

Это было совсем не то, что она ожидала услышать.

– Леди Уолш отправляется в собственное поместье, которое делит со своим братом, – спокойно пояснила Анна.

– Брат миледи приходится дядей господину барону? – уточнила Агния.

– Нет же, – недовольно поджав губы, ответила Лиз. – Они вовсе не родня. Анна уже говорила.

– Господин Джордж Гофтен – старший сын отца леди Уолш от первого брака, – терпеливо объяснила Анна, но ситуацию это не прояснило.

– Сын отца леди Уолш? – переспросила Агния. – И он не приходится дядей господину барону? Другими словами, отец леди Уолш и дедушка милорда – это разные люди?

– Всё так, – подтвердила Анна, слегка улыбнувшись.

– Следовательно, – продолжала рассуждать Агния, – отец господина барона и леди Уолш – брат и сестра только по матери?

– Нет. – Анна покачала головой. – Матери у них тоже разные. Дедушка милорда был женат дважды. От первого брака родились сын и дочь – отец милорда Ричарда Грея, лорд Роджер Грей, и его сестра Мэрион Грей. Её впоследствии выдали замуж за барона Уолфорда, отца нынешнего барона. Второй раз дедушка лорда Грея женился на вдове с маленькой дочерью, своих же детей у них не было. Дочь второй баронессы Грей выросла и в замужестве стала леди Уолш.

– Так она – падчерица дедушки милорда, – с изумлением осознала Агния. – И отцу господина барона вовсе не родная сестра. Совсем не сестра! Следовательно, и милорду она не тётя!

– Они родственники не больше, чем мы с тобой, – пожав плечами, ответила Анна.

О том, что миледи ранее была замужем, Агнии было известно. В завещании барона Грея она была упомянута как леди Сесилия Уолш, вдова сэра Ральфа Уолша. Но вот новость о том, что родной тётей милорду она не приходилась, стала для Агнии потрясением. Родственные связи господина барона до сих пор ей не случалось ни с кем обсуждать в подробностях, но с самого начала появления Агнии в замке у неё сложилось впечатление, что леди Уолш является тётей лорда Грея по отцу. Поскольку в тех документах из архива господина барона, которые она уже успела изучить, никаких опровержений мнению этому не имелось, то до сегодняшнего дня Агния именно так и считала. 

«Разве Фло не говорила, что миледи отправляется к родственникам бабушки лорда Грея? – в растерянности думала она, а затем вспомнила: – К родственникам своей матери! Фло сказала: «К родственникам своей матери»!   

Версия Агнии о причастности леди Уолш к убийствам супруг господина барона рушилась на глазах. Миледи, не будучи не то что близкой, а даже кровной родственницей Греям, после смерти барона не могла претендовать ни на что!

– Не знала, что у леди Уолш есть своё поместье, – вернулась она к расспросам, едва придя в себя.

– Поместье! – фыркнула Лиз. – Деревня. Мы едем в деревню, – хмуро подытожила она и, оглядев лежавшие на кровати платья, проворчала вполголоса: – Зачем столько платьев в деревне?

– Небольшое поместье, – поправила девушку Анна. – Оно досталось ей от матери.

– И она делит его со своим братом?

– Их земли находятся по соседству, а господский дом один. Его сейчас занимает господин Джордж Гофтен со своей семьёй. Все свои владения отец миледи оставил старшему сыну, – ответила Анна. – Леди Уолш унаследовала вдовью долю своей матери.   

– Она унаследовала что-то и от мужа? – поинтересовалась Агния.

– К сожалению, нет. Муж миледи был младшим сыном в семье, у него не было своей земли.

– А от отчима?

– Барон Грей всё оставил сыну.

– Но вдовья доля её матери от брака с бароном Греем? Разве не должна была достаться ей? – предположила Агния.

– Мать миледи умерла раньше своего второго мужа.

Таким образом, оценивая ранее положение леди Уолш в доме господина барона, Агния не ошиблась. У дамы действительно не было ничего своего, кроме небольшого поместья, полученного ею от матери. Точнее, деревни. И вряд ли деревня эта приносила большой доход, поэтому финансовый вопрос для леди Уолш не мог не стоять остро. Но при таком положении вещей она скорее была заинтересована в добром здравии и многих летах своего неродного племянника. Если бы с ним что-то случилось, то наследники могли просто-напросто выставить её из замка.

 Наследники! Если миледи не являлась наследницей, то барон Уолфорд таковым был вне всяких сомнений. Ведь он – сын родной тёти лорда Ричарда Грея.

– Получается, что барон Уолфорд – двоюродный брат милорда, – сказала Агния. – Как жаль, что между братьями такие скверные отношения!

– Их отцы не любили друг друга, – ответила Анна.

– Но их отцов больше нет на свете. –  Агния скорбно покачала головой. – Неужели сыновья не сочли возможным помириться?

– Барон Уолфорд считает Уилчистир своим, – без обиняков объявила Лиз. – А милорд никогда не отдаст его.

– У барона Уолфорда есть основания так думать? – поинтересовалась Агния.

– Уилчистир считался частью приданого леди Мэрион Грей… Мэрион Уолфорд, – спокойно объяснила Анна. – Но её муж должен был получить его только после смерти своего тестя. Барон Грей обещал включить Мэрион в завещание, но впоследствии передумал.    

– Они поссорились, – хихикнула Лиз.

– Дедушка милорда со своим зятем? – уточнила Агния.

– Нет, дедушка милорда и дедушка барона Уолфорда, – пояснила Лиз.

– И завещание было переписано?

– Да. – Лиз кивнула. – Говорят, был страшный скандал, когда это выяснилось.

– Об этом нам ничего неизвестно, – строго поправила её Анна. – Нас там не было.

– Конечно, – буркнула Лиз.  

– Но если такое обещание было дано когда-то, – задумалась Агния, – милорд мог бы выполнить его сейчас, чтобы примириться с соседом и братом, разве нет?

– Решение своего отца и деда милорд не счёл нужным менять, – возразила Анна. – К тому же ещё при жизни отца милорда произошли события, которые полностью исключают теперь какое бы то ни было примирение. – Она поджала губы.

– В одной из стычек за Уилчистир был убит муж леди Уолш, – пояснила Лиз заговорщическим тоном.

– Ах вот как! – выдохнула Агния.

Она вспомнила, как переживала леди в начале января, когда произошло очередное нападение на земли барона.

– Муж леди Уолш участвовал в семейных распрях? Он жил в Несбургском замке или где-то по соседству? – спросила она.

– Он был одним из рыцарей дедушки лорда Грея, – ответила Лиз. – Умер совсем молодым.

– И миледи осталась молодой вдовой? – Агния невольно пожалела даму.

Положение леди Уолш и в самом деле внушало сочувствие. Очень небогатая женщина, которая в юности осталась вдовой и без детей. Она не вышла замуж вторично и теперь живёт в доме неродного племянника фактически из милости. Но следовало признать, что господин барон никогда не вёл себя с миледи как с бедной родственницей. Он оставил её в доме и относился к ней так, как если бы она и в самом деле была его тётей. Агния отдавала себе отчёт, что не каждый поступил бы на его месте подобным образом. Она предполагала, что тот же барон Уолфорд сразу, как только вступил бы в права наследства, принудил бы леди Уолш уехать в собственное поместье.

По всей видимости, по этой причине желания переезжать к единокровному брату и управлять своей землей у дамы не было. С другой стороны, как знать, какие у миледи отношения с братом и будут ли ей там рады? В любом случае жизнь в Несбургском замке на положении хозяйки дома либо второй дамы в доме (в те периоды, когда хозяйками являлись жёны господина барона) была несравнимо лучше жизни в деревне.

 Теперь становилась понятна внезапно вспыхнувшая любовь миледи к вышивальщице. Решение лорда Грея о кратковременной высылке своей тёти в родное поместье, которое он принял, находясь, если верить словам господина Лоренса, под впечатлением от устроенного ею в прямом и переносном смысле спектакля, по всей вероятности, для леди Уолш стало полной неожиданностью. Видимо, она была готова к каким-то санкциям со стороны племянника, но не к угрозе навечно удалить её из замка, каковой эта ссылка по сути и являлась.

Таким образом, первое, что сделала леди по возвращении племянника из Бистеда, – продемонстрировала ему свою покорность. Отношение к Агнии, разумеется, у неё нисколько не поменялось, но дама использовала все доступные ей способы, чтобы загладить свою вину перед бароном, добившись в конечном итоге перемены в его отношении к себе. Более того, из состоявшегося вчера разговора с милордом Агния поняла, что леди Уолш удалось даже получить какие-то преференции, хотя так и не узнала, какие именно. Впрочем, об одной из них догадаться было несложно: отсрочить отъезд на неделю даме было позволено.  

Время близилось к обеду. Завершив запланированный на утро объём работы, фрейлины удалились к себе, чтобы переодеться. Они забрали с собой Эмили, которая должна была помочь им в этом, а Агния осталась в спальне миледи вместе с несколькими другими служанками. Постельное бельё она упаковала быстро и после этого взялась за одно из платьев леди Уолш, вышивку на котором, как ей объяснила Анна, требовалось в некоторых местах восстановить. Спускаться в главный зал Агния категорически отказалась, выразив опасение, что от частых хождений по лестнице боль в ноге может вернуться.

Сославшись на рекомендации доктора Вильямса и распоряжение леди Уолш, она сообщила Анне перед её уходом, что намерена обедать на третьем этаже и, пока еду ей не принесли, ещё немного поработает. Возражений ни у кого не нашлось, и Агнию оставили в компании трёх девушек, которые всё еще продолжали свою работу. Впрочем, через некоторое время покинули комнату и они, для того чтобы спуститься в трапезную. Фло поначалу хотела остаться с Агнией, но та заверила её, что в этом нет необходимости, и девушка, отбросив сомнения, ушла обедать вслед за служанками.

Оставшись одна, Агния вздохнула с облегчением. Она до последнего не была уверена, что её не попросят уйти к себе и не запрут комнату, однако Анне, видимо, такое не пришло в голову, ведь Агния теперь считалась одной из фрейлин. Из этого факта Агния сделала вывод, что ни Анна, ни Лиз приставлены следить за ней не были.

Безусловно, получить возможность без свидетелей осмотреть вещи миледи, а главное – её архив, который Агния заприметила ещё вчера и который хранился в том самом сундучке, который так неловко уронила Роуз, было везением. Когда ещё выдастся такой случай? Присутствие охранника на этаже полностью исключало любые попытки проникнуть в покои леди Уолш, когда там никого не будет, а оставить Агнию здесь одну могли только сейчас благодаря её больной ноге. Нога, кстати, не беспокоила Агнию совершенно, что породило у неё стойкое убеждение в полном своём выздоровлении.

  От своего намерения изучить хозяйственные книги господина Лоренса Агния не отказалась и собиралась воплотить его в жизнь в ближайшем будущем, однако сейчас необходимо было как можно скорее сделать копии документов леди Уолш, раз уж появилась такая возможность. Ситуация с миледи однозначной не казалась. С одной стороны, дама не могла ничего получить из владений племянника в случае его смерти, следовательно, не могла являться заказчицей преступлений против его жён. Но с другой, Агния своими ушами слышала, как леди Уолш наедине с управляющим говорила о несчастных судьбах баронесс Грей и выразила уверенность, что виновником их безвременной кончины являлся именно он, господин Лоренс. Нет, полностью отринуть мысль об её участии в убийствах Агния не могла. Во всём этом надлежало хорошенько разобраться.

   Сундучок с бумагами миледи, как теперь уже знала Агния, хранился в большом деревянном шкафу. Анна Нейв без раздумий оставила Агнию одну в спальне хозяйки, но шкаф и некоторые сундуки тем не менее перед уходом заперла на ключ. Для Агнии, разумеется, препятствием это не являлось. Оставив платье леди Уолш, которым она занималась до сих пор, в кресле у камина, Агния подошла к шкафу. Она уже достала свою отмычку и даже вставила её в отверстие большого висящего замка, сковывающего ручки шкафа, как вдруг услышала за спиной звук открывающейся двери. Агния молниеносно извлекла отмычку из замка и зажала в кулаке.

– Что ты делаешь? – узнала она скрипучий голос, в котором явственно слышалось удивление.

– Что ты делаешь? – прозвучал вопрос.

Ещё до того как Агния обернулась, она узнала голос. В комнате находилась Хоптон.

– Любуюсь резным дубом, – спокойно ответила Агния, повернувшись к женщине лицом. – Очень изящная работа.

– У миледи всё самое лучшее в замке, – согласилась кухарка. – Вот разве что у госпожи баронессы есть штучки покрасивее в спальне. Ну да я сама не видела, мне девушки рассказывали. 

«Неудивительно, что миледи не хочет переезжать, – подумала Агния. – В деревню».

– А что ты здесь делаешь? – в свою очередь поинтересовалась она.

– Ищу тебя. – Хоптон сразу приступила к делу. – Принесла тебе обед, да в комнате тебя не нашла. Грегори сказал, что лучше тебе стало с ногой-то, и вроде как тебя к леди Уолш шить позвали.

Агния кивнула, но отвечать не стала, ожидая, что последует дальше. Тень госпожи Старжетон незримо появилась в комнате и угрожающе нависла над ней.

– Есть у меня кое-что для тебя, – понизив голос и оглянувшись на дверь, сказала женщина.

Она развязала тканевый мешочек, висевший у неё на поясе, и достала оттуда небольших размеров узелок, который протянула Агнии. Агния подошла к ней и взяла узелок в руки.

– Тебе известно, что там? – спросила она.

– Записка, видать, спрятана, – всё также негромко ответила кухарка. – Мари сказала, чтобы ты ответила поскорее.

– Хорошо, – снова кивнула Агния. – К ужину напишу.

– Напиши сейчас лучше, – с сомнением произнесла Хоптон. – Так вернее будет.

– Мари всё ещё внизу? – удивилась Агния.

– Нет. – Хоптон не согласилась. – Ушла давно.

– А когда придёт?

– Завтра приедет опять с утра.

– Значит, у меня есть время, – констатировала Агния и, глядя на встревоженное лицо кухарки, добавила: – Сначала спокойно прочитаю то, что мне прислали, а затем напишу ответ.   

– Так что там читать, – пробурчала Хоптон. – Забирают они тебя.

– Мари так сказала?

– Госпожа Старжетон передала, – снизив голос до шёпота, ответила женщина, – что в субботу опять пивовар приедет в замок. Привезёт бочку с пивом. А пустую, что в подвале стоит, заберёт. – Хоптон многозначительно посмотрела на Агнию. – К субботе готовой надо быть и мне, и тебе.

Агния задумалась. До субботы три дня. Ей нужно будет много успеть сделать за это время, а потом, видимо, острая боль в ноге вернётся к ней неожиданно и вновь уложит в постель на неопределённый срок.

– Спасибо, Эгнис, – поблагодарила женщину Агния. – Приходи вечером, я приготовлю ответ. 

После ухода кухарки Агния первым делом подошла к двери и накрепко заперла её на ключ. Если кому-нибудь опять вздумается заглянуть в спальню леди Уолш до окончания обеда, то пусть лучше Агнии придётся потом объяснять, что кто-то случайно или намеренно запер её, чем её застанут изучающей бумаги миледи.

Обезопасив себя таким образом, Агния открыла шкаф и отыскала в нём сундучок. Он тоже был заперт, но и этот замок Агния вскрыла быстро. Сфотографировать все лежавшие внутри бумаги за такое короткое время она не сочла возможным, поэтому зафиксировала содержимое тех из них, которые могли представлять для неё интерес. Также у Агнии было подозрение, что часть документов леди взяла с собой в Йорк – не зря же Роуз вчера доставала их из шкафа.

Покончив с бумагами и убрав их на место, не застигнутая никем Агния вернулась к себе в комнату. На сундуке стыл обед. Поднос был заставлен разнообразными яствами, и, глядя на них, Агния поняла, что голодна. Съесть всё, что принесли, ей не удалось – уж слишком много было еды, но, видимо, именно так и предполагалось. Меню для хозяйского стола составляли таким образом, чтобы каждый трапезничавший имел большой выбор блюд.

В узелке, который передала ей Хоптон, оказалась горстка орехов. Агния достала нож и начала аккуратно по очереди вскрывать каждый из них. Наконец нашелся нужный. Поместив пластинку в ушную раковину, Агния прослушала сообщение. В нём совершенно ледяным тоном Нонна Кирилловна доводила до её сведения, что приедут за Агнией утром в субботу. К этому моменту дипломнице необходимо забрать сумку Константина Борисовича из старой церкви и, имея при себе её и свои собственные инструменты и выданные ей деньги, спуститься в подвал. Точное время Агнии сообщит кухарка. В подвале Агнию встретит Василий Георгиевич, и далее дипломнице надлежит слушаться его указаний. Заканчивалась эта речь вполне предсказуемо: если Агния вновь откажется уходить из замка, то пусть не сомневается, что заберут её насильно, и тогда неприятностей в университете ей не избежать.

После того как Агния приняла решение в Москву не возвращаться, она какое-то время раздумывала, нужно ли ставить об этом в известность руководительницу. Она понимала, что с удалением из замка Кристофа её миссию здесь сочтут оконченной и потребуют прервать работу. В этом случае выбор у неё будет невелик: сообщить Нонне Кирилловне, что покидать Несбург она не собирается, либо согласиться с тем, что из замка она уедет, но стараться до последнего оттягивать тот момент, когда руководительница поймёт, что отъезд не состоится. А то и вовсе не отвечать.

В первом и последнем случае, как отчётливо сознавала Агния, со стороны курирующих  её переселенцев, несомненно, будут приняты меры по отношению к ней. Другой вопрос, смогут ли они до неё добраться, поскольку Хоптон в таких делах помощницей была неподходящей. Даже если кухарка вновь даст Агнии снотворное с едой или питьём, то как у неё получится перенести потерявшую сознание девушку в подвал? И это мимо стражи? Подобную операцию ещё нужно суметь провести. Но попытки, безусловно, предприняты будут, а Агния этого не хотела. Ей достаточно и того, что приходится воевать с господином Лоренсом и леди Уолш. Война на три фронта вымотает её полностью и заставит совершать ошибки.

Таким образом, Агния решила преждевременно не шокировать свою руководительницу и ответить согласием на все её предложения и требования. Записав ответное сообщение, она поместила его в целый орех, который нашёлся среди её инструментов и был предназначен именно для таких целей, а затем присоединила этот орех к оставшимся невскрытым и накрепко завязала узелок, в котором они лежали. Теперь его можно было вручать Хоптон.

Разобравшись с этим вопросом, Агния занялась решением следующего. Прежде чем включить проектор, чтобы изучить полученные ею в спальне леди Уолш документы, следовало запереть дверь. По её расчётам, трапеза на первом и втором этаже уже должна была завершиться, но в мастерскую до сих пор никто не приходил и возобновить работу не просил. Возможно, Анна полагает, что Агния сама должна вернуться в комнату леди без напоминаний с её стороны, а может быть, пришлёт за ней позже, но в любом случае Агния намеревалась приступить к оставленной ею починке платья не раньше, чем закончит все свои дела, и застигнутой за ними быть не желала. Разумеется, запертая дверь не может не вызвать вопросы, но выбора большого не было. Спускаться в библиотеку сейчас она не рискнула, чтобы вновь не оказаться пойманной по дороге.

Однако события опять пошли не по плану. Агния ещё не успела подойти к двери, как та открылась сама, и в комнату зашли. Увидев вошедшего, Агния вздрогнула всем телом. Перед ней стоял господин Лоренс.

В первые мгновения после появления управляющего в мастерской Агния подумала о том, что он всё-таки видел её в своём кабинете вчера и сейчас возьмётся угрожать ей. Однако вслед за господином Лоренсом в комнату вошёл слуга. В руках он держал поднос, на котором находились какие-то свитки, чернильница и перо. Агния вздохнула с облегчением.

– Напугал Вас? – с улыбкой спросил управляющий. – А я всего-то принёс Вам бумаги на подпись, Летиция. – Он сделал небольшую паузу, а затем добавил: – Как и обещал. – Улыбка его стала шире. 

– Очень любезно с Вашей стороны, господин Лоренс, – ответила Агния.

– Как Ваша нога? – с преувеличенным беспокойством спросил он.

– Мне уже лучше, спасибо, – сухо произнесла Агния.

Она взяла из его рук протянутый свиток.

Прежде чем поставить подпись под договором, Агния предпочла его прочесть. Она не знала, каковы были условия службы остальных замковых фрейлин, но то, что содержалось в принесённом документе, сочла вполне приемлемым для любой девушки, вознамерившейся работать в семье Грей. Не сказать чтобы условия эти и впрямь интересовали её, но она была приучена внимательно читать любые документы, которые собиралась подписывать.

 Документ в конечном итоге был ею одобрен, подпись поставлена, и в ту же минуту Агния из простой вышивальщицы превратилась во фрейлину, принадлежавшую свите леди Беатрис Грей. Вышивальщицей, впрочем, она перестала быть ещё вчера вечером, когда её навестил господин Крофт. Согласно распоряжению лорда Грея, он забрал всю её незаконченную вышивку с тем, чтобы передать эту работу госпоже Рамслен, и уверил Агнию, что все дела с хозяйкой золотошвейной мастерской будут улажены в кратчайший срок и ей вовсе не нужно ни участвовать в этом процессе, ни беспокоиться о нём.    

«Всего-то три месяца», – усмехнулась она про себя, вспоминая, как ещё в середине октября жаждала занять место фрейлины и не имела никакой надежды оказаться в подобном положении в ближайшем будущем. Теперь же положение это не интересовало её совершенно. 

Едва управляющий и слуга удалились, в мастерской появилась Фло.

– Анна отправила меня к тебе, – сообщила она. – Она спрашивает, собираешься ли ты прийти?

– Не сейчас, – твёрдо ответила Агния. – У меня вновь разболелась нога, и я хотела немного полежать.

– Тебе хуже? – Фло встревожилась – Хочешь, ещё раз намажу ногу? – Она, вне всяких сомнений, имела в виду мазь, которую утром прислал господин Вильямс.

Агния отказалась.

– Нет, не нужно, спасибо. Я просто полежу и, может быть, засну, – ответила она. – И предпочла бы, чтобы меня не беспокоили, если это возможно. Скажи Анне, что я сама приду позже, если мне станет лучше, пусть больше не присылает за мной.

Фло кивнула и затем покинула комнату. 

Анна, на взгляд Агнии, казалась девушкой разумной. В связи с этим определённо существовала надежда, что фрейлина оценила положение Агнии в замке правильно и настаивать на её возвращении к работе сейчас не станет.

Она собиралась было уже начать разбор бумаг леди Уолш, как в мастерскую опять пришли. На этот раз это была Джоан, которую отправили сюда забрать посуду. Они немного поболтали, но вскоре девушка ушла, не имея возможности задерживаться долго – её ждали на кухне. Уход её Агния приняла с облегчением, поскольку у неё самой было не так много времени, чтобы поработать с документами, пока в комнате никого нет, да и к тому же Джоан засыпала её вопросами относительно её побега, отвечать на которые Агния не хотела.

Наконец-то получив возможность приступить к делу, Агния заперла дверь, освободила пол от ковра и включила проектор. Следующие два часа она внимательно вчитывалась в документы, которые ей удалось сфотографировать как в комнате леди, так и в потайной комнате в оружейной.

Первым делом она намерена была убедиться, что фрейлины сказали ей правду: леди Уолш кровной родственницей Греям не является и никакой значительной собственностью не владеет. Подтверждение этому Агния смогла найти в бумагах самой миледи. Завещание матери леди Уолш, составленное в пользу единственной дочери от первого брака, расставило всё по своим местам. В завещании дедушки лорда Грея миледи также была упомянута, но получала всего лишь небольшую денежную сумму и никакой земли. Видимо, мужчина счёл, что его отказ от положенной ему доли в наследстве жены в пользу падчерицы снимает с него всяческие обязательства по отношению к ней в будущем. Погибший супруг дамы и вовсе не оставил ей практически никакого имущества, кроме личных вещей.

  Личные письма леди Уолш Агния пока отложила в сторону. Возможно, они понадобятся в будущем, но сейчас её гораздо больше интересовали книги финансового учёта. Как выяснилось, миледи вела учёт тех денег, которые выдавал ей племянник и которые присылал брат, управлявший её маленьким поместьем: поступающих сумм и своих расходов. Подобных тетрадей в сундучке было несколько, но Агния успела перенести на носитель лишь одну из них. Впрочем, частых записей хозяйка тетради не делала, так что одна такая книга вмещала в себя информацию о расходах за последние несколько лет.

Просмотрев последние заполненные страницы, Агния пришла к выводу, что сумму, полученную от управляющего сегодня утром, леди Уолш к своим записям не добавила. Тем не менее покупки, сделанные ею на Рождество, в книге присутствовали. В том, как именно леди Уолш удалось замаскировать полученные от шантажа деньги, необходимо было разбираться. Агния принялась изучать написанные изящным мелким почерком строчки.

Основные расходы миледи включали в себя две статьи: личные нужды и благотворительность. Не сказать, чтобы покупала она себе много вещей, но, по-видимому, те, что были приобретены, если судить по приведённым в тетради ценам и словам Хоптон, являлись дорогостоящими. В доходах, которые поступали раз в квартал или в полгода, разницы из года в год заметно не было. Пожертвования леди отдавала местной церкви, а также ряду других церквей и аббатств, большинство из которых находились недалеко от Несбурга.   

На первый взгляд никаких несоответствий в доходах и расходах не наблюдалось. Агния поняла, что работы здесь не на один день: придётся скрупулёзно вести подсчёты, чтобы обнаружить какие-то расхождения.

Из странностей Агнией был обнаружен лишь один факт: леди ежегодно в одно и то же время в летние месяцы жертвовала очень крупные суммы монастырю, расположенному очень уж далеко от Несбурга. Находился он, хотя и в Йоркшире, но у самого побережья, и добираться туда нужно было долго.

Разумеется, ежегодные поездки миледи в аббатство сами по себе не являлись чем-то странным и неестественным. Так поступали многие дамы. Странными были, во-первых, выбор аббатства, ведь существовали и другие, находившиеся гораздо ближе к Несбургу, а во-вторых – количество передаваемых аббатству денег, равное приблизительно половине всех доходов дамы за год, что, на взгляд Агнии, было слишком много. Исключение составлял лишь последний год: прошлым летом предназначенная для аббатства сумма вдруг резко уменьшилась. Что это означало, для Агнии было загадкой, поскольку никаких объяснений миледи в тетради не приводила.

Обнаружила она и другую загадку. За последние четыре года, которые были учтены в сфотографированной Агнией книге, каждый раз предназначенная аббатству сумма делилась на две неравные части. С какой целью леди Уолш производила такое деление, Агния понять не могла: в книге ничего на этот счёт указано не было. Лишь в одном месте напротив большей из таких отделённых частей стояла подпись, которая ситуацию отнюдь не проясняла: «Зелёные утки». 

«Зелёные утки, – рассуждала Агния. – Какой-то пароль? Или название местности? Озера? Бухты? Поместья? Деревни? Как могут быть связаны Зелёные утки и деньги, передаваемые на благотворительность?»

 В дверь постучали. Выключала проектор и поправляла ковёр Агния неторопливо, а к двери шла и вовсе черепашьим шагом (у неё же болела нога!). За дверью стояла Фло.

Зайдя в комнату, девушка поинтересовалась:

– Зачем ты закрылась?

– Не хотела, чтобы меня беспокоили, – холодно ответила Агния.

– Я разбудила тебя? – Фло выглядела виноватой. – Анна просила узнать, не стало ли тебе получше. Они там совсем замучились, – пояснила она. – Леди Уолш, когда уезжала, велела им собрать большой сундук до пятницы. Сказала, что не хочет, чтобы в последний момент всё собирали. Чтобы готово всё было заранее. А Анна говорит, что им никак не успеть. Ты не поможешь?

– Чуть позже, – сказала Агния.

Сейчас у неё имелась прекрасная возможность досконально изучить бумаги миледи, и она намеревалась вернуться к этому процессу сразу же, как только Флоренс покинет комнату. 

– Что ж, – Фло вздохнула, – так и передам. – Она покачала головой. – Они и впрямь не успеют.

– До следующего четверга ещё масса времени. – Агния пожала плечами. – Леди Уолш напрасно так торопит своих девушек.

Фло ничего не ответила. Она уже развернулась и направилась к выходу, когда Агнии пришла в голову одна мысль.

– Подожди минутку! – Агния остановила её. – Ты что-нибудь знаешь о зелёных утках?

– О зелёных утках? – Фло удивилась. – Разве бывают такие?

– Возможно, это какое-то название? – предположила Агния. – Деревни? Дома? Поместья?

– Первый раз слышу, – убеждённо ответила Фло.

Агния вздохнула с досадой и продолжила:

– Леди Уолш никогда не упоминала о них?

– Леди Уолш? – Фло, кажется, удивилась ещё больше, а затем подняла глаза к потолку, очевидно пытаясь вспомнить. – Не помню такого, – наконец сказала она. – А причём тут леди Уолш?

– Зелёные утки как-то связаны с ней, – пояснила Агния.

Фло подумала ещё немного.

– Я не слышала о зелёных утках, – твёрдо произнесла она. – Но я их видела.

Агния встрепенулась.

– У миледи?

– У леди Уолш есть пояс, расшитый зелёными утками, – уверенно ответила Фло. – Или ты имела в виду других уток? Но о других я ничего не знаю.

– Этих пока достаточно, – пробормотала Агния, задумавшись.

После небольшой паузы она сказала:

– Пожалуй, я вернусь в покои леди Уолш сейчас и помогу Анне.

 Фло обрадовалась.

– Не могла бы ты показать мне этот пояс? – попросила Агния.

– Его, наверное, уже упаковали, – засомневалась Фло. – Но я поищу. Если нет, то найду его.

При появлении Агнии фрейлины будто воспрянули духом. Обе они, и Анна, и Лиз, выглядели уставшими и измученными. Сундуков к отъезду хозяйки следовало собрать несколько, но на сборы самого большого из них оставалось всего два дня. Для чего даме понадобилось поручать девушкам такой огромный объём работы, Агния понять не могла.   

Она вернулась к починке платья, а Фло, как и обещала, взялась отыскивать упомянутый пояс. Как выяснилось, упакован он ещё не был и нашёлся довольно быстро. Как только ткань оказалась в руках у Фло, Агния встала с кресла и, не забывая прихрамывать, подошла к ней. Зелёный на белом узор она разглядела издалека и сразу поняла, что Фло нашла именно то, что искала.

Агния рассмотрела находку. На белой атласной полоске ткани блестящим зелёным шёлком были вышиты три утки без лап одна под другой, а внизу под ними – красная шёлковая полоса.

– Это похоже на герб, – произнесла Агния.

– Это и есть герб, – подтвердила находившаяся неподалёку Лиз.

– Чей же он? – Агния повернулась к ней.

– Это герб семьи Роуз, – ответила девушка. – Роуз вышила его ещё дома и подарила миледи, когда та взяла её в замок.

– Семья Роуз, – машинально повторила Агния. – Зелёные утки – герб отца Роуз Белл.

Такого она предположить не могла. Какое отношение семейство Белл имеет к деньгам, ежегодно передаваемым леди Уолш аббатству?   

– А когда Роуз начала работать в замке? – поинтересовалась Агния.

– Не знаю. – Лиз пожала плечами. – Я сама пришла сюда только полгода назад. Роуз уже жила здесь.

Агния обратилась к Анне.

– А Вы знаете об этом?

– Когда сюда приехала Роуз? Прошлой весной, – сдержанно ответила Анна. – В марте месяце. Она заменила другую фрейлину.

– Она испортила гобелен, – хихикнула Лиз.

– Роуз? – переспросила Агния.

– Нет, фрейлина до неё. И миледи её выгнала.

– Вот как.

– И меня тоже взяли вместо Люси в начале сентября. – Лиз снова хихикнула. – Она сильно рассердила леди, и её решили заменить.

 «Тяжела жизнь фрейлин в семье Грей, – подумала Агния. – Неудивительно, что они так стараются выполнить поручение леди Уолш, бедняжки, хотя это вряд ли возможно сделать до пятницы».

Впрочем, судьба изгнанных фрейлин интересовала её не сильно. Гораздо больший интерес вызывал подарок Роуз, который она сделала миледи. По какой причине фрейлине пришло в голову подарить хозяйке родовой герб своей семьи? Почему миледи так благоволит Роуз? И как родители фрейлины связаны с тратами леди Уолш на благотворительность?

– Леди Уолш знакома с семьёй Роуз? – поинтересовалась она у Анны.

– Они её дальние родственники по матери, – ответила та.

– Совсем бедные, – добавила Лиз.

– Они эсквайры? – уточнила Агния.

– Да, – подтвердила Лиз. – Да только из всех владений, я слышала, чуть ли не одна только ферма. Почти йомены.

– Это не так, – поправила её Анна. – Они эсквайры, а не йомены, и землю свою сдают в аренду.

– Разумеется, раз у них есть свой герб, – согласилась Агния с Анной. – Видимо, миледи взяла Роуз к себе, чтобы помочь своим родным? – предположила она.

Задав вопрос, она не спеша вернулась к креслу у камина и вновь взялась за вышивку.

– Вероятно, – в ответ Анна пожала плечами.

– Леди Уолш навещает их?

– Каждый год, – подтвердила Лиз.

– Вот как? – Агния подняла брови. – Должно быть, у них очень близкие отношения.

– Она не поэтому навещает их, – возразила Лиз. – Миледи каждое лето отправляется в аббатство Уитби и молится там не меньше недели, а то и две. А дом родителей Роуз находится неподалёку. Вот она и заезжает к ним на обратном пути.

«И передаёт им деньги, – вдруг ясно поняла Агния. – Очень большие деньги. Но по какой причине?»

– Вы сопровождали миледи в этих поездках? – обратилась она к Анне. – И были в доме отца Роуз?

– Нет, не была, – сухо ответила та. – Леди Уолш в летние поездки берёт только фрейлин из своей собственной свиты.

– Эмми у них была, даже ещё когда Роуз здесь не служила, – отозвалась Лиз. – Там она с ней и познакомилась.

Агния некоторое время молчала, обдумывая полученную информацию.

– Миледи так привязана к Роуз, – сказала она. – Теперь я понимаю почему. Неудивительно, что леди так заботится о ней.

– Вовсе и не такие уж они близкие родственники, – недовольно ответила Лиз, – чтобы так выделять одну фрейлину среди всех остальных.

Перемывание костей Роуз, очевидно, казалось ей занятием увлекательным, и беседу она поддерживала с видимым удовольствием.

– Это право леди Уолш – решать, как и к кому относиться, – тут же отозвалась Анна.

«Какая умная девушка», – отметила про себя Агния.    

Однако высказывание Лиз позволило ей продолжить тему: 

– Тем не менее леди Уолш, наверное, крепко связана с этой семьёй, раз взялась устроить будущее Роуз. Ведь миледи не только определила её на место фрейлины, но и, если я не ошибаюсь, имеет намерение удачно выдать Роуз замуж. Это ли не свидетельствует о тесных связях с её родителями?

Закинув удочку, Агния принялась ждать. Если у миледи и семьи Роуз есть какие-то деловые отношения, которые они не скрывают (допустим, что-то связанное с завещаниями, куплей-продажей земли, дележом владений и тому подобным), то велика вероятность, что сейчас она услышит об этом. В самом деле, ведь не без причины леди Уолш так много делает для Беллов. Создаётся впечатление, что она должна им.

Однако услышала Агния вовсе не то, что ей хотелось бы.

– Замуж! – Лиз фыркнула.

Она как-то странно смотрела на Агнию, и та не могла понять, что выражает этот взгляд: не то злость, не то насмешку.

– Пытаться миледи, может, и пытается, но выдаст-то вряд ли, – скороговоркой сказала Лиз.

Такое заявление Агнию удивило.

– Почему? – недоуменно спросила она, заметив притом, что Анна смотрит на Лиз строго. – Роуз очень красивая девушка. Она прекрасно поёт и танцует. Миледи дорого одевает её, и никогда не забывает продемонстрировать достоинства Роуз на публике. Уверена, у миледи всё получится и жених найдётся.   

– Что-то второй раз уже не получается, – опять скороговоркой и сквозь зубы произнесла Лиз.

– Второй раз? – вновь удивилась Агния. – Роуз состоит при леди Уолш меньше года. Когда же миледи пыталась просватать её первый раз?

Лиз хмыкнула, низко опустила голову и не ответила.

– Это секрет? – догадалась Агния.

Лиз медленно подняла взгляд на Агнию.

– Весной, – чётко произнесла она. – Так говорили.

– Когда Роуз только приехала в Несбургский замок? – уточнила Агния.

Ей казалось, что фрейлина смотрит на неё злорадно и с вызовом.

«Она несомненно хочет меня задеть, – думала Агния, глядя на Лиз.  – Но чем именно? Что крамольного в желании леди Уолш поспособствовать браку своей фрейлины?»

Тут в разговор решительно вмешалась Анна. У Агнии сложилось впечатление, что сделала она это чересчур торопливо, словно желая предотвратить дальнейшие откровения Лиз.  

– Роуз бедна, – кратко пояснила фрейлина суть проблемы. – Найти для неё достойного жениха непросто.

– Как же так? – Агния никак не могла понять, в чём подвох. В том, что он был, она не сомневалась – стоило только посмотреть на выражение лица Лиз. – Сама леди Уолш в своё время не посчитала для себя зазорным стать женой рыцаря. А для её фрейлины, бедной дальней родственницы, выйти замуж за рыцаря из свиты милорда – недостаточно хорошо?  

Лиз вновь опустила голову.

– За рыцаря? – с едва уловимой насмешкой и вполголоса произнесла она. – Ну нет.

Анна одарила девушку испепеляющим взглядом, который, впрочем, пропал втуне, поскольку голову Лиз так и не подняла.

«Так не за рыцаря?» – мрачно подумала Агния, к которой стало приходить понимание того, на что намекала фрейлина.

Перед её внутренним взором предстала увиденная ранее картина: Роуз трепетно и нежно льнёт к плечу господина барона, восседая на коне рядом с ним. В тот момент у Агнии возникла мысль, что Роуз пытается очаровать милорда и что леди Уолш понимает это и отнюдь не испытывает возмущение от столь дерзких поступков и намерений своей фрейлины. Но позже, всё хорошенько обдумав, Агния решила, что ошибается. По какой бы причине Роуз ни искала расположение барона, добиваться того, чтобы он увидел в ней женщину, она не может. Леди Уолш слишком ценит Роуз, чтобы позволить ей оказаться в положении содержанки. У любовницы печальная участь, таковую не пожелаешь человеку, к которому искренне расположен.

Агнии вспомнилось покрытое серебряной вышивкой платье баронессы, которое было на Роуз в день празднования Рождества. Надеть его девушка могла только с одобрения или по прямому приказу миледи. Как сильно выделялась она тогда среди остальных фрейлин! Как была прекрасна, словно едва распустившийся цветок. Кого же желала очаровать фрейлина?  

Второй раз не получается найти для Роуз мужа – это сказала Лиз. А первая попытка  была предпринята прошлой весной. Но той весной господин барон был не женат! Он всё ещё вдовел, а женился только в июле, насколько помнила Агния. Может быть, стараясь привлечь внимание племянника к своей фрейлине, леди Уолш надеялась именно на брак. В это можно было поверить. Лорд Грей один раз уже женился на небогатой дочери эсквайра, так почему же он не мог бы рассматривать Роуз в качестве потенциальной невесты? Разумеется, отец леди Элинор гораздо состоятельнее отца Роуз, но ведь милорд, когда речь шла о женитьбе, не ставил финансовые вопросы во главу угла, и леди Уолш об этом знала.  

Вот только для чего самой даме мог понадобиться этот брак? И как же тогда расценивать вторую попытку миледи увлечь племянника фрейлиной – попытку, которая была осуществлена этой зимой на глазах у Агнии? Ведь сейчас барон несвободен и жениться не может. Если только…  

«Если только леди Уолш не знает наверняка, что статус женатого мужчины, которым барон обладает в данный момент, – всего лишь формальность. Если только миледи не уверена абсолютно, что Беатрис мертва и в скором времени его объявят вдовцом, – угрюмо думала Агния. – Но откуда у неё такая уверенность?»   

Хоптон, как и обещала, вечером сама принесла Агнии ужин. Фло к тому моменту уже ушла в трапезную, и Агния находилась в мастерской одна. Она дождалась, когда кухарка поставит поднос на сундук, и вручила ей узелок с орехами.

– Написала? – оглядываясь на дверь, вполголоса произнесла женщина.

– Всё написала, – подтвердила Агния. – Пусть госпожа Старжетон не беспокоится, я всё сделаю.

Она помедлила, а затем спросила:

– Не могла бы ты помочь мне?

– Чем? – отозвалась кухарка. – Говори, если что надо – помогу.

Агния достала из кошелька монеты и протянула ей. На этот раз Хоптон взяла их без раздумий.

– Не могла бы ты ответить мне на несколько вопросов… –  начала Агния, но Хоптон тут же перебила её.

– Я-то думала, тебе для отъезда что-то понадобилось, принести надо что…– сердито зашептала она. – А ты опять за своё.

– Я не стану спрашивать тебя теперь ни о господине бароне, ни о его супругах, – уверила её Агния. – Я хочу узнать кое-что о леди Уолш.

– Что же? – Хоптон удивилась.

– Ты слышала что-нибудь о Беллах?

–  О Беллах? – недоумённо переспросила женщина.

Она нахмурила лоб.

– Фрейлину миледи, кажется, так зовут – Белл, – вспомнила она.

– Роуз Белл, – кивнула Агния. – Её семья – родственники леди Уолш. Ты о них что-нибудь знаешь? Они когда-нибудь приезжали сюда? Может быть, давно?

– Так к хозяевам много кто ездит, – усмехнулась кухарка. – Откуда же мне знать-то?

– Миледи очень дружна с ними, – продолжала Агния. – Возможно, в замке кто-то видел их? Может, были какие-то разговоры?

– Так фрейлина эта и видела, – опять усмехнулась Хоптон, – раз она им дочь. У неё и спроси.

Из фрейлин на вопросы Агнии, судя по всему, могла ответить только Эмми, которая в данный момент находилась в изоляторе. Агния намеревалась в скором времени навестить её, но опросить слуг не мешало бы тоже. Не приходилось сомневаться, что откровенничать с нею Эмми не станет и расскажет только то, что является всеобщим достоянием.  

– Роуз сейчас в Йорке, – терпеливо объяснила Агния. – Так ты уверена, что фамилия Белл в разговорах слуг не звучала?

– Не припомню такого. – Хоптон отрицательно покачала головой.

– Не могла бы ты поспрашивать кого-нибудь из старых слуг? – Агния вновь достала монеты. – Кого-то, кто давно работает в замке? Исключая Молли, – добавила она. 

Видимо, предосторожность эта была напрасной, и через некоторое время слух об этих расспросах дойдёт до господина Лоренса в любом случае, так как Молли Пэйн – не единственный его шпион, но у Агнии не было выбора. Через несколько дней господин барон увезёт её отсюда, ей нужно торопиться. К тому же, какой бы секрет ни связывал Беллов и леди Уолш, Агния была уверена, что управляющий не посвящён в него: миледи требовала от Лоренса деньги, а вот на что их тратила, вряд ли бы стала обсуждать с ним. По этой причине расспросы о родителях фрейлины он не должен счесть крамольными или подозрительными.

В довершении она надеялась, что о её отношениях с Хоптон ни управляющему, ни барону было пока неизвестно, на что имела достаточные основания: ведь если бы это было не так, то кухарку давно бы выгнали из замка за то, что она помогла Агнии бежать в прошлый раз. Поэтому задающую вопросы Хоптон вряд ли заподозрят в чём-то или свяжут с вышивальщицей.  

– Хорошо, – согласилась женщина и монеты взяла. – Спрошу.  

Она уже направилась к выходу, как вдруг остановилась и обернулась к Агнии.

– Мэгги. Мэгги Оклторп, – произнесла она, глядя на Агнию с прищуром. – Вот кто тебе нужен. Уж если Беллы эти приезжали в замок, то она знает.

– Кто это? – быстро спросила Агния.

Вид у кухарки был такой, будто в словах своих она была твёрдо уверена, и Агния сильно понадеялась, что с упомянутой Мэгги ей повезёт.

– Служанка леди Уолш, – ответила Хоптон.

– Она работала у неё до Алисы?

– До всех Алис, которые были здесь после неё, – усмехнулась Хоптон. – Алис леди Уолш меняет часто. Мэгги прислуживала миледи, когда та ещё замуж не вышла. 

– Где же она теперь? – Агнии казалось, что фамилия, которую назвала кухарка, ей знакома, но вспомнить её обладательницу никак не могла.  

– Ушла уж лет пять как, – ответила кухарка. – А может, и шесть. Да только недалеко. Старая она уже, перестала справляться. Леди её к родным отправила и платит ей понемногу, вроде как за долгую службу. А родные её живут в Несбурге. Схожу к ней завтра. Как на рынок пойду – загляну к ней.

Она закивала, словно одобрила саму себя, а затем развернулась и вновь направилась к двери.

И тут Агния вспомнила, что и в самом деле в тетради леди Уолш она видела запись «Оклторп» или что-то похожее, но напротив стояла очень уж небольшая сумма, поэтому данная статья расхода её не заинтересовала.

– Подожди! – воскликнула она. – Приведи её сюда! Я хочу сама поговорить с ней.

Служанка, которая работала у миледи столько лет! Как много она может знать!

Хоптон повернулась и уставилась на неё с изумлением.

– Так это лучше тебе к ней сходить, – сказала она. – Мэгги тяжело сюда добираться будет. Да и пойдёт ли? Если бы миледи её позвала, она пришла бы. А так уж и не знаю.

– У меня болит нога, – улыбнувшись, напомнила ей Агния. – Да и меня не выпустят. Если бы я могла выйти из замка, – она понизила голос, – то пивовар был бы не нужен.

Хоптон кивнула, соглашаясь с ней.

– Спрошу, – она пожала плечами.

– Пригласи её так, чтобы она согласилась, – настаивала Агния. – Придумай что-нибудь. Если мне удастся увидеться с ней, я ещё заплачу тебе. 

Хоптон воззрилась на неё с подозрением.

– И к чему тебе эти Беллы так понадобились?

Агния уверила её, что ни Беллы, ни разговоры о них никакой опасности не несут. Когда они наконец распрощались, Агнии оставалось только надеяться, что любовь кухарки к деньгам перевесит возникшие у неё сомнения.  

Спустя час к Агнии заглянула служанка и забрала поднос с остатками ужина. Ни Фло, ни Джоан не появлялись. Агния подумала, что Флоренс, видимо, осталась помочь подруге убрать трапезную после ужина, как это часто бывало. В таком случае девушки не будет по крайней мере ещё минут тридцать, и можно попробовать вернуться к документам леди Уолш. Было поздно, и вряд ли в мастерскую мог бы кто-то прийти – большинство замковых обитателей уже расходились по своим спальням.  

Лорд Грей и его свита, скорее всего, находятся в главном зале и будут оставаться там ещё какое-то время. Фрейлины, если их не попросили присоединиться к мужчинам, должны были уже укладываться спать. Всё ещё несобранный сундук леди Уолш взывал к ним, но перед тем как идти на ужин, Анна заявила совершенно определённо, что к работе сегодня они возвращаться уже не станут, так как устали настолько сильно, что существует риск испортить что-нибудь из вещей миледи, а в этом случае наказание окажется значительно более серьёзным, чем если бы они не успели дособрать что-то до пятницы.

 Таким образом, Агния собиралась было уже запереть дверь и включить проектор, как обнаружила, что все её надежды на отсутствие желающих посетить мастерскую в такое позднее время оказались несостоятельны. Первым из гостей, к её немалому удивлению, стал сэр Уолтер.

Молодой человек, как выяснилось, пришёл к Агнии узнать о её самочувствии.

– Вы весь день не появлялись сегодня, Летиция. – Выглядел он обеспокоенным. – Я надеялся, что Вы спуститесь к ужину, но мне сказали, что Вам стало хуже. 

У Агнии не было намерения принимать у себя мужчину в такой поздний час наедине, особенно учитывая слухи, ходившие о ней в замке, поэтому сесть в кресло она ему не предложила, как сделала бы, приди он днём и если бы в комнате находилась Фло. Сама она в этот момент сидела на кровати и встать не посчитала возможным, поскольку не хотела пока никому демонстрировать, что нога её уже полностью восстановилась.

– Вы очень любезны, сэр Уолтер, – ответила она. – Я чувствую себя хорошо, но подъём и спуск по лестнице для меня всё ещё не желателен.   

– Вам скучно здесь? – спросил он. – Находиться одной целый день в четырёх стенах?  Я знаю, Вы ранее нередко проводили время в библиотеке. Если хотите, я мог бы принести Вам оттуда что-нибудь. Предполагаю, что к Анне или Лиз Вам обращаться с подобной просьбой не очень бы хотелось.

– Благодарю Вас, сэр Уолтер. – Агния улыбнулась. – Вы правы, мне было бы неловко обременять их подобной просьбой. – Она сделала паузу. – Так же как и Вас.

– Нисколько не обремените. – Он улыбнулся в ответ. – Я даже готов почитать Вам. – В глазах юноши загорелся озорной огонёк.

– На самом деле, скучать мне не приходится. – Агния покачала головой. – Леди Уолш, уезжая, поручила большой объём работы своим девушкам, и нам с ними пришлось немало потрудиться сегодня.

– Но Вы не фрейлина леди Уолш, – удивился он. – Вы – фрейлина леди Беатрис, насколько мне известно, и совершенно не обязаны тратить своё время…

Договорить ему не дали. Размеренно ступая, в мастерскую вошёл господин барон. Сложив руки на груди, он встал позади юноши и окинул оценивающим взглядом Агнию и её собеседника.  

Размеренно ступая, в мастерскую вошёл господин барон. Сложив руки на груди, он встал позади юноши и оценивающим взглядом окинул Агнию и её собеседника. Видимо, конец разговора он слышал, потому как закончил фразу рыцаря сам:

– Не обязаны собирать вещи миледи, Летиция. Мне сказали, Вы целый день занимаетесь только этим.

– Анна просила меня, – объяснила Агния.

– Я говорил с Анной, и больше просить Вас об этом она не станет.

– Вы очень добры, милорд, – только и могла сказать Агния.

– Что ты здесь делаешь, Уолтер? – обратился он к сэру рыцарю.

– Пришёл справиться о здоровье Летиции, милорд, – сухо ответил молодой человек.

– Ты мог узнать об этом час назад у господина Вильямса, – ледяным тоном заявил лорд Грей. – Для этого необязательно приходить по ночам в женскую спальню.

Сэр Уолтер не произнёс ни слова. Лицо его помрачнело. 

– Спустись в зал, – коротко приказал барон.

– Да, милорд, – не менее ледяным тоном сказал сэр рыцарь.

Вслед за тем он молча удалился. 

Оставшись с господином бароном наедине, Агния подумала, что, видимо, по мнению хозяина дома, ему самому не возбраняется находиться по ночам в женской спальне.

– Как Вы себя чувствуете, Летиция? – поинтересовался он.

– Очень хорошо, милорд, – ответила она.

– Вильямс сказал мне, что с утра у Вас были сильные боли?

– Да, – подтвердила Агния, – но благодаря мази господина Вильямса мне уже гораздо лучше.  

– Рад это слышать, – барон кивнул. – Вынужден поругать Вас. Я уже говорил, что нагружать работой Вас не позволю, и браться за неё Вам не было необходимости.

– Анна и Лиз очень загружены, – ответила Агния. – Я сама захотела помочь им.

– Сейчас Вам следует думать о своей ноге. Нам предстоит с Вами долгое путешествие, и отправиться в него Вы должны будучи здоровой, иначе оно покажется Вам слишком мучительным.

– Вы очень добры, милорд.

– Следовательно, – продолжил он, – на протяжении всей дороги Вы будете мучить меня. Я уже имел своеобразное удовольствие ездить с женщиной на дальние расстояния и знаю, что это такое.

– Но Вам совсем необязательно брать меня с собой, – осторожно сказала Агния. – Если Вы опасаетесь, что по пути я стану обузой для Вас, то оставьте меня в замке. 

– Ещё больше я опасаюсь, что Вы в очередной раз проявите самостоятельность в моё отсутствие и, вернувшись, я не сумею разыскать Вас вовремя, – холодно произнёс он. – Я заметил, что к некоторым вещам Вы относитесь слишком несерьёзно.

«Вовремя? – мысленно повторила за ним Агния. – А если он отыщет Летицию не вовремя, то найдёт лишь её хладный труп?» – предположила она.  

Что же за таинственная история произошла с беглянкой? Кто или что угрожает ей?

– Обещаю, милорд, что буду следовать всем указаниям господина Вильямса, – сказала Агния, – и в дороге хлопот Вам не доставлю.  Позвольте задать Вам вопрос?

– Спрашивайте, – он, казалось, насторожился.

– Куда Вы собираетесь увезти меня? Куда мы поедем?

Лорд Грей опустил глаза.           

– К одному моему другу, – медленно, словно подбирая слова, ответил он. – Я должен повидаться с ним в ближайшее время. В его доме Вы будете в полной безопасности, не беспокойтесь. Иначе я не брал бы Вас с собой.

– Вы сказали, что расстояние дальнее, – напомнила Агния. – Он живёт в другом графстве?

Она доверяла барону, но ей совершенно не нравилась идея ехать неизвестно куда, пусть даже и под его защитой. Она по крайней мере хотела бы знать название населённого пункта, в который им предстоит отправиться. Но, увы, господин барон так и не назвал его. 

– Да, в другом графстве, – подтвердил он. – Не забивайте себе этим голову. Обещаю, что в пути и там, куда мы едем, с Вами ничего плохого не случится.

В этот момент в дверях появилась Фло. Увидев господина барона, она застыла, словно не зная, заходить ей в комнату или поскорее удалиться. Затем она растерянно посмотрела на Агнию. Взгляд, который устремила Агния к ней, бароном был замечен, и мужчина обернулся, чтобы узнать, кто стоит за его спиной. Фло тут же поклонилась.

Барон вновь повернулся к Агнии.

– Поправляйтесь, Летиция, – сказал он. – На сегодня, думаю, разговоров хватит. Спокойной ночи.

После этого он вышел из мастерской.

– Спокойной ночи, – вдогонку ему ответила Агния.

– Зачем милорд приходил сюда? – запинаясь, спросила Фло, тихонько заходя в комнату. – Или это… секрет?

– Вовсе нет. – Агния вздохнула. – Господин Вильямс сказал ему, что утром у меня были сильные боли. Он пришёл узнать о моём самочувствии.

Фло кивнула и отвела взгляд.

– Ты помогала Джоан на кухне? – спросила Агния.

– Да, – подтвердила Фло. – У Хоптон именины сегодня. Она испекла пироги и вино принесла. Устроила небольшой праздник. Пригласила нескольких кухарок, Джоан и меня заодно. А потом мы убирали со стола.

– Именины! – Агния улыбнулась.

И в самом деле, в этом мире сегодняшний день был днём Агнессы.  

– Я совсем забыла! - огорчилась Агния. – Даже не поздравила её, когда она заходила.

– Поздравишь завтра. – Фло махнула рукой. – Скажи… – она замялась, – это правда, что вчера в главном зале Тронтон… оскорбил тебя?

Агния смотрела на неё недоумённо.

– О ком ты говоришь? – спросила она.  

– Прислужник сэра Джона, – кажется, волнуясь, ответила Фло. – Ты никогда его не видела?

Слуг господ рыцарей Агния не знала. Оруженосцев она ещё кое-как различала, но общаться ей с ними не приходилось. Что же касалось личной прислуги, то в замке её было слишком много.

– Говорят, – продолжила Фло, – он что-то сказал тебе за обедом, и леди Уолш очень рассердилась.

Агния вспомнила вчерашний неприятный инцидент.

– Да, так и было, – кратко ответила она.

– Его выгнали сегодня из замка, – поведала Фло. – Леди Уолш распорядилась перед тем, как уехала. Господин Харрингтон уже рассчитал его.

– Вот как, – только и смогла ответить Агния.

– Сэр Джон обещал сам наказать его и просил, чтобы его не выгоняли. Но его не послушали, – заговорщическим тоном продолжала Фло. – Господин Харрингтон заявил, что у него есть приказ и нарушать его он не будет.

«Леди Уолш серьёзно настроена помириться с племянником, – подумала Агния. – Перспектива провести остаток жизни в деревне приемлемой ей не кажется».  

Мысли её вновь вернулись к миледи.

– Ты ведь слышала, что сказала Лиз сегодня о Роуз? – спросила она у девушки. – Леди Уолш пыталась найти Роуз жениха ещё весной. Ты знала об этом?

Фло взялась расчёсывать волосы перед сном и, когда Агния задала этот вопрос, удивилась так, что отложила в сторону гребень и уставилась на подругу, недоумённо хлопая ресницами.

– Меня в такое не посвящают, – ответила она.

– И при тебе не обсуждали?

Фло отрицательно покачала головой.

– Но… кое-что я слышала, – добавила она, подумав.

Вид её ясно говорил о том, что она сильно сомневается, стоит ли продолжать.

– От фрейлин? – заинтересовалась Агния.

Фло всё ещё молчала.

– Послушай, – прямо сказала Агния. – Лиз намекнула, что миледи хотела выдать Роуз замуж за милорда Грея. Это правда?

Фло вздохнула.

– Я не знаю, – ответила она. – Но Анна и Сессили так считали. Они меня не видели тогда, и Сессили сказала, что барон – это слишком много для Роуз. А потом, когда я вошла, они замолчали. Я никому не говорила об этом, даже Джоан, потому что господин Лоренс меня бы выгнал, если бы узнал.

– Разумеется, я тебя не выдам, – успокоила девушку Агния. – А как миледи приняла женитьбу господина барона на леди Беатрис? Она была расстроена?

Фло чуть слышно хихикнула и опустила голову.

– Она очень разозлилась, – ответила она. – Очень-очень. Летом милорд уехал на целый месяц. А когда вернулся, привёз миледи Беатрис. Оказалось, что они поженились в том городе, где живут её родители. А леди Уолш не знала об этом. Она неделю из комнаты не выходила. – Фло посмотрела на Агнию и вновь хихикнула. – Все говорили, что она болеет, но это было не так. Ругалась она очень сильно, я сама слышала. Но она ругалась не потому, что барон не женился на Роуз, а потому, что леди Беатрис – дочь торговца.

Агния не согласилась:

– То есть, она так говорила? Но это может всего лишь означать, что миледи не хотела никому объяснять истинные причины своего недовольства. 

– Ты действительно думаешь, что леди Уолш хочет женить племянника на фрейлине? – недоверчиво спросила Фло. – Но разве для него она подходящая жена? Ещё хуже, чем леди Беатрис… – Фло запнулась. – Бедная, то есть, – поправила она себя, – и незнатная совсем.

– Значит, у леди Уолш есть какой-то интерес в этом, – задумчиво ответила Агния.

Следующим утром завтрак в мастерскую принесла Джоан. Агния поблагодарила её и попросила в обед не приходить, поскольку чувствует она себя уже гораздо лучше и в полдень намерена спуститься вместе с другими фрейлинами в главный зал.

В спальню леди Уолш Анна её больше не звала, как и обещал лорд Грей, но Фло у неё вновь забрали. Таким образом, Агния опять получила возможность просмотреть добытые ею документы. Этому занятию она посвятила несколько часов после завтрака, запершись в мастерской. Поначалу она хотела отправиться в библиотеку, но затем рассудила, что если Хоптон удастся привести старую служанку миледи в замок, то лучше бы Агнии находиться в своей комнате, чтобы кухарке не пришлось её искать.

Хоптон появилась за два часа до обеда. В руках у неё был огромный поднос, на котором стояли кувшин с вином, миска с засахаренным миндалём и тарелка, на которой лежал большой кусок сладкого пирога.

– Это тебе от меня, – поставив поднос и указывая на пирог, объяснила женщина. – Именины вчера у меня были. Тебя-то теперь с хозяйского стола кормят, да ведь ты не привыкла ещё. Тебе пока и такой пирог в радость будет.

Улыбнувшись, Агния поздравила Эгнис с Днём Ангела. Вслед за тем она воззрилась на женщину с ожиданием. Та надежд Агнии не обманула.

– Пришла предупредить тебя, чтобы ты готова была, – сказала Хоптон. – Мэгги в замке, –сообщила она. – Сумела её уговорить. Жди здесь, приведу её. 

– Не нужно, – отрицательно покачала головой Агния.

Посещение её комнаты работницами кухни – Хоптон, Джоан и другими служанками – ни у кого не может вызвать подозрений или вопросов. А вот после появления в мастерской бывшей личной горничной леди Уолш таковые, безусловно, возникнут. Агния не сомневалась, что переступи Мэгги Оклторп порог её спальни, и господин Лоренс, и лорд Грей узнают об этом визите сегодня же.

– Я сама спущусь вниз, – сказала она.

– Как же нога твоя? – удивилась кухарка.

– Уже настолько лучше, что лестницу я преодолею, – ответила Агния.

Мэгги Оклторп находилась в трапезной для слуг. Это была женщина лет 65-67, совершенно седая, но на вид ещё крепкая. Лицо её простодушным назвать было нельзя, и Агния подумала, что только такая горничная и могла быть у леди Уолш.

 В это время дня трапезная была пуста, до обеда ещё оставалось время. Мэгги сидела во главе длинного стола в окружении нескольких кухарок. Перед ними стояли миски с нарезанными кусками открытого пирога и глиняный кувшин, по-видимому, с вином.

– Отправляйтесь-ка на кухню, – строго сказала Хоптон, шедшая позади Агнии. Обращалась она, вне всяких сомнений, к своим товаркам. – Работать-то кто будет? Всех, кого хотела, угостила я вчера. Сегодня угощаю тех, кто вчера не пришёл.

Кухарки, кто отшучиваясь, кто молча, покинули трапезную.

– Это Летиция, – представила Хоптон Агнию. – Нога у неё вчера болела, вот и не пировала с нами. А сегодня получше ей, так я и её решила угостить, как и тебя.

Гостья окинула Агнию оценивающим взглядом. Выражение лица её было скептическим.

«На мне же платье Роуз! – сообразила Агния. – За служанку выдать себя уже никак не удастся».

– Давно ты дружишь с фрейлинами, Эгнис? – безошибочно угадала она положение Агнии.

– Ты не гляди, что она так одета, – нисколько не смутившись, сказала кухарка. – Такая же она, как и мы.

Мэгги склонила голову набок, словно задумавшись.

– Садись, – обратилась Хоптон к Агнии. – Выпей винца за моё здоровье. А я на кухню пойду, работы у меня много.

Кухарка удалилась, а Агния села за стол.

– Почему Эгнис сказала, что ты такая, как мы? – спросила женщина у Агнии. – Ты из простых, что ли?

– Я из города. Дочь владельца мастерской, – ответила Агния, припомнив, что господина Эштона представляли как хозяина золотошвейной мастерской. – Меня зовут Летиция. А тебя?

– Мэгги, – улыбнулась женщина, но улыбка эта открытой не выглядела. – Как же ты попала во фрейлины?

– Я тут временно, – объяснила Агния. – Заменяю девушку, которую срочно вызвали к родным.

Женщина кивнула.

– Эгнис упомянула, что ты работала раньше в замке, а теперь живешь в городе, – сказала Агния, взяв в руки кусок пирога.

– Давно было, – подтвердила Мэгги. – Теперь у сына живу. 

– Твой сын работает в городе?

– У него своя лавка, – с гордостью ответила женщина. – Миледи Уолш помогла ему купить. Ведь он вырос на её глазах.

– Он рос в замке?

– Я тут замуж вышла и с мужем жила. И сына родила тут.

Агния знала, что в замке семейные пары проживали редко, но для личной горничной леди Уолш, видимо, сделали исключение.

– А кем был твой муж?

– Он прислуживал рыцарю лорда Грея. Старого милорда, – уточнила она.

– А ты – леди Уолш?

Женщина подтвердила.

– Как жаль, что тебе не удалось повидать миледи, – покачала головой Агния. – Она сейчас в Йорке.

– Да, Эгнис сказала, – вздохнула Мэгги. – Я и не хотела идти-то сюда, раз её нет. Далеко мне, ноги плохо идут. Да уж больно скучно всё время в четырёх стенах сидеть. Сын меня ничем не нагружает, – она вновь с гордостью посмотрела на Агнию. – По дому и в лавке невестка всё делает. А тут Эгнис пришла. Говорит, проходила мимо и вспомнила о тебе. Приглашу, говорит, я и Мэгги на свои именины. Именины-то только не сегодня, а вчера были, – она рассмеялась громко и заливисто.

– Я тоже вчера на них не побывала, – подбодрила женщину Агния. 

– А что с твоей ногой? – спросила Мэгги.

– Упала и расшибла, – объяснила Агния.

– Упала? – Мэгги фыркнула. – Вот неловкая. Какая же из тебя фрейлина? Это потому миледи тебя с собой в Йорк не взяла?

– Леди Уолш не всегда берёт с собою всех своих фрейлин, – поглощая пирог, невозмутимо ответила Агния. – Мне говорили, что когда она летом едет в аббатство, то с ней отправляются только три девушки.

– Три? Да нет, – не согласилась Мэгги. – Две, а то и вовсе одна с нами ездила.

– Ты тоже там была?

– А как же, – кивнула женщина. – Кто же будет за госпожой убирать? Платье ей постирать, расчёсывать её? Кто постель постелет? Без вас, вертихвосток, обойтись можно. А без меня – нет.

–  Аббатство Уитби находится так далеко отсюда, – задумчиво произнесла Агния. – Наверное, очень тяжело туда добираться. Почему миледи для паломничества выбрала именно этот монастырь? Есть и другие, поближе.

– Тётка там её живёт троюродная, – ни секунды не задумавшись, ответила Мэгги. – Миледи её любит очень.

«То есть это не секрет», – поняла Агния.

– Она навещает тётю?

– Каждое лето навещает.

– Так сильно любит? – Агния скептически покачала головой. – А я слышала, что она судилась со своей тётей.

– С госпожой Белл? – поразилась женщина.

– Имени я не помню, – уклончиво ответила Агния. – Мне говорили, что у миледи ссора была из-за денег с родственниками матери.

По какой-то же причине леди Уолш отвозила этим людям деньги. Следовательно, была им должна. Но только за что?

– Наговор это, – решительно заявила женщина. – Как только у людей язык не отсохнет такое говорить! Госпожа Белл нянчила её, когда миледи маленькая была, почитай, вырастила. Пока замуж сама не вышла, так и нянчила. Она из бедной семьи, а когда леди Уолш родилась, молоденькая была совсем. Вот и госпожа Гофтен, мать миледи, её и позвала к себе нянькой. Леди Уолш всегда её хорошо вспоминала. Судилась! И близко не было. Негоже тебе повторять такое.      

Неужели никакого долга нет? Миледи настолько любит троюродную тётю, что ежегодно отдаёт ей чуть ли не половину своего дохода? Невероятная щедрость.

– Не буду повторять, – отступила Агния. – Я ничего не знала. А госпожа Белл когда-нибудь приезжала в Несбург?

– Давненько приезжала, – согласилась Мэгги. – С мужем своим. Ещё когда мать миледи была жива.

– А после того как леди Уолш… лишилась матери, супруги Белл не навещали её?

– Она сама к ним стала ездить. То есть в аббатство, конечно. Но и к ним заезжать.

– Но ведь матушка миледи умерла очень давно, – констатировала Агния, которая помнила, что это печальное событие произошло раньше кончины дедушки милорда, отчима леди Уолш. – Получается, она ездит к ним столько лет?

– Ну не сразу начала, – сказала Мэгги. – Поначалу-то только писала им. А когда леди Грей умерла, так и стала ездить.

– Леди Грей? – удивилась Агния.

– Матушка нынешнего господина барона, – пояснила Мэгги. – Леди Уолш очень её любила. Они вроде как сёстры считались, да только леди Грей была много старше леди Уолш. А миледи Уолш, когда мужа потеряла, очень с невесткой сдружилась. Та её утешала. А когда она умерла, так леди Уолш месяц за месяцем сама не своя ходила. Потом плакать начала чуть не каждый день и к Беллам поехала. 

– Другими словами, госпожа Белл не только нянчила её в детстве, но и впоследствии поддержала миледи в такой трудный для неё жизненный момент, – констатировала Агния. – Неудивительно, что леди к ней так привязана.

– Да, почитай, она полгода у них жила.

– Полгода? – удивилась Агния.

– Господин Белл её оставил у себя, – кивнула Мэгги. – Позволил ей с ними пожить. Она потом приехала в Несбург здоровая и весёлая. Ни слезинки больше не проронила.

– А почему ты сказала «когда приехала»? – не поняла Агния. – Разве ты с ней не ездила? Или ты тогда ещё ей не прислуживала?

– Никого она с собой не взяла. Хоть госпожа Грей и настаивала. Но леди Уолш сказала, мол, если ей будет что напоминать про смерть леди Грей, так она так и будет плакать.

– Госпожа Грей?

– Жена нынешнего барона, – пояснила Мэгги. – Госпожа Филиппа Грей. 

«Первая жена!» – догадалась Агния.

 – Она вообще была против, чтобы леди Уолш уезжала, – продолжала вспоминать Мэгги. – Ведь госпожа Грей оставалась в замке одна. Не хотелось ей. Да больно леди Уолш худо было. Сказала: «Или повидаю тётю, или тоже помру».

– Ей так хотелось увидеть свою няню? – подивилась Агния. – Ведь у леди Уолш есть гораздо более близкая родня. Её брат, например. Почему она не поехала к нему?

– Видела я брата её, – женщина ухмыльнулась. – Злыдня его жена, вот что я скажу. Как есть так и скажу. Такая никого не утешит. 

Агния понимающе кивнула.  

«Раз так, то не вызывает удивления, что миледи и сейчас к брату отправляться совсем не жаждет», – констатировала она.   

– А почему госпожа Грей оставалась в замке одна? – спросила она. – А как же её муж и свёкр?

– Одна осталась. Господин барон с сыном во Франции были.

«Верно, – вспомнила Агния слова Молли Пэйн. – Ведь мать господина барона умерла, когда её муж воевал во Франции. После его отъезда они больше не увиделись».

Мэгги Оклторп совсем не производила впечатление глупой женщины. Вряд ли она стала бы обсуждать с Агнией вещи, о которых её бывшая хозяйка предпочла бы умолчать. Следовательно, всё то, что она рассказывала, тайной не являлось, и члены семьи барона и он сам всё это знали. Но знали ли они о том, какую сумму миледи передавала Беллам каждое лето?! Судя по тому, что в тетради леди Уолш о Беллах упоминания не было, а сумма эта стояла в графе «аббатство», – нет. Агния была убеждена, что барону, если он и требовал от леди Уолш отчёт о её тратах (а в этом она совсем не была уверена), говорилось, что эти деньги уходят только на благотворительность. Вряд ли милорд стал бы проверять это. В конце концов, он выделял тёте деньги на собственные нужды, а уж как она ими распорядится – это её дело. Она могла хоть все их раздать бедным – что ему до того?

 «Что же это за деньги? – рассуждала она. – Долг? Благодарность? Или… шантаж?»

Во всём этом необходимо было разобраться.

В полдень вместе с Анной и Лиз Агния спустилась в главный зал. Столы уже накрыли, и большинство из тех, для кого была предназначена трапеза, находились на своих местах.

Проходя мимо стола для слуг, Агния не услышала больше ни одного колкого замечания в свой адрес и не увидела ни одной ухмылки. Слуги, сидевшие рядом с входом в зал, опускали головы, когда она оказывалась рядом. Те, кто сидел ближе к милорду, либо вовсе не замечали её, либо смотрели даже как-то доброжелательно. Кое-кто ей поклонился. Агния кланялась в ответ. 

В отличие от слуг, мужчины, расположившиеся за хозяйским столом, смотреть на неё не стеснялись, но только взгляды эти были разные. Взгляд господина барона, равно как и сэра Уолтера, был прожигающим. Двое других присутствующих, сэр Джон и сэр Хьюго, воззрились на неё исподлобья, ничуть не скрывая неприязни. И, наконец, господин Лоренс глядел на Агнию оценивающе, с едва заметной улыбкой на губах.

Неприязнь сэра Джона была легко объяснима – из-за Агнии его лишили личного слуги, и сделали это внезапно и довольно бесцеремонно. Разумеется, леди Уолш вряд ли знала, кто именно вчера за столом позволил себе злобное высказывание в адрес Агнии, но поскольку вокруг этого человека сидели другие слуги, то выяснить это было, разумеется, нетрудно. Господину Харрингтону даже не было необходимости устраивать допрос, он вполне мог заметить это сам.

Таким образом, для установления личности провинившегося требовался только хозяйский приказ. Фло сказала, что сэр Джон обращался к господину Харрингтону с просьбой отменить наказание, но она сомневалась, что всё происходило именно так. Вероятно, это была версия слуг. С подобной просьбой сэр рыцарь мог обратиться только к тому, кто наказание назначил: к миледи либо к хозяину замка. Агнии более правдоподобным казался последний вариант. Судя по тому, что прислужник был всё-таки из замка удалён, милорд не пошёл навстречу своему рыцарю и распоряжение миледи не отменил. Неудивительно, что теперь рыцарь был зол и, вполне вероятно, винил Агнию в случившемся.

Агния же его горестям, увы, посочувствовать никак не могла. Она хорошо помнила, что сэр Джон был одним из тех рыцарей милорда, которые по отношению к служанкам вели себя довольно развязно, и то, что его слуга вёл себя ничуть не лучше господина, удивления у неё не вызывало. Он всего лишь подражал своему хозяину и, вероятно, вслух высказал то, что от него же и слышал. Так что положение, в котором оказался сэр Джон, она сочла вполне заслуженным.

 Что же касалось сэра Хьюго, то Агния готова была признать себя отчасти виноватой перед ним. После её побега молодой человек почти не разговаривал с ней и лишь изредка бросал на Агнию убийственные взгляды. Видимо, взбучку он получил от своего господина немалую и до сих пор не мог простить Агнию. Ей, конечно, было совестно. Однако сильно печалиться о пострадавшем рыцаре Агния не намеревалась, поскольку считала, что в произошедшем существовала и его доля вины. В конце концов, следить за ней было его прямой обязанностью, которой он пренебрег, пусть даже и имел для этого причину.

За обедом сегодня Анна сидела, как ей и было положено, ближе к центру стола; рядом расположилась Агния и только за ней – Лиз.  Анна и Лиз изредка переговаривались между собой и к Агнии практически не обращались. Милорд один раз довольно сухо справился у Летиции о её самочувствии, но затем будто позабыл о ней. Мужчины вели разговор на протяжении всего обеда и ни одну из фрейлин в свою беседу вовлечь не пытались. Закончив трапезу, они вновь удалились из зала первыми, и лишь затем за ними последовали девушки. 

Выйдя в холл вслед за Анной и Лиз, Агния увидела сэра Уолтера. Ей показалось, что он поджидал её. Молодой человек стоял возле лестницы и, завидев фрейлин, направился к ним.

– Вам гораздо лучше сегодня, Летиция, – заметил он, подойдя к ней близко. – Вы почти не хромаете.

Агния, голова которой была занята информацией, полученной от Мэгги, и в самом деле позабыла о том, что ей пока всё ещё необходимо хромать.

– Благодарю Вас, значительно лучше, – согласилась она. – Боли возникают редко, если ногу не беречь.

– Так поберегите её, – он улыбнулся и предложил ей свою руку, согнутую в локте. – Я помогу Вам подняться по лестнице. 

– Я собиралась идти в библиотеку, – Агния улыбнулась в ответ и покачала головой.

– До библиотеки я тоже сумею Вас довести, – пообещал он.

Агния поблагодарила его и предложенную руку приняла. Поступить иначе было бы невежливо, но досаду она при этом испытывала немалую, поскольку разговоры в данный момент с кем бы то ни было в планы её не входили, а молодой человек, кажется, оставлять её в библиотеке одну не намеревался. Что-то подсказывало Агнии, что впереди её ждёт светская беседа и вернуться к своим размышлениям сможет она ещё не скоро.

Они направились в боковой коридор. Сэр рыцарь шагал медленно, позволяя Агнии двигаться не спеша.    

– Вы чудесно выглядите в этом платье, – вдруг произнёс он. – Всё время хотел сказать Вам об этом. Ещё в Йорке, когда Вы спустились к столу в платье фрейлины, я подумал, что одежда служанки совсем не подходит Вам.

– Платье служанки портит меня? – пошутила Агния.

– Нет, Вас мало что может испортить, – с улыбкой ответил он. – Но смотрится оно на Вас неестественно. Вы созданы для другого, это бросается в глаза.

Агния подумала, что сэр рыцарь предпочёл галантно не заметить, что третий день она ходит в одном и том же платье, тогда как у фрейлин семьи Грей это было не принято. И Анна, и Лиз часто обновляли одежду, но возможности поступать так же у Агнии не было, так как Роуз, уезжая, оставила ей только одно платье.    

– Уолтер, почему ты не внизу?

В голосе, которым был задан этот вопрос, звучал металл.

Агния и её провожатый обернулись. Позади них в просвете коридора стоял лорд Грей. Смотрел он на остановившуюся пару молодых людей пристально.

Юноша опустил глаза и сдержанно ответил:

– Я помогу Летиции дойти до библиотеки, милорд, и сейчас же спущусь.

– Я сказал достаточно ясно, что через полчаса все должны быть готовы к отъезду, – внушительно произнёс барон.

После этих слов он размеренным шагом подошёл к ним и, не раздумывая долго, отнял руку Агнии у сэра рыцаря.

– Я сам отведу Летицию в библиотеку, – возвестил он. – Тебя жду во дворе вместе с остальными.

– Да, милорд, – кратко ответствовал сэр Уолтер, и Агния удивилась, потому что впервые услышала в его голосе нотки раздражения.

Но лорд Грей то ли не уловил их, как она, то ли предпочёл не придавать им значения. Не сказав молодому человеку более ни слова, он отвернулся от него и уже вёл Агнию по коридору.

Поначалу шли они молча. Через некоторое время Агния спросила:

– Вы куда-то едете, милорд?

– Уеду ненадолго, – подтвердил барон. – Но к вечеру буду в дома. – Он сделал паузу. – И хотел бы видеть Вас в большом зале после ужина.

– Меня одну? – встревожилась Агния.

– Разумеется, нет, Летиция, – развеял он её беспокойство. – Фрейлины как никто умеют скрасить досуг нескольких одиноких мужчин, проживающих в этом замке, – продолжил он. – По крайней мере вчера у них это прекрасно получилось. Я попросил девушек остаться, и господа рыцари наконец-то отвлеклись от своих костей.

– Им нравится эта игра, – заметила Агния.

– Общество дам им нравится больше, – усмехнулся он. – Вчера Вы не почтили нас своим присутствием, но сегодня пренебречь своими обязанностями у Вас не выйдет, – сказано это было шутливым тоном, но у Агнии сложилось впечатление, что вчера он действительно хотел её видеть.

– У меня болела нога, – напомнила она.

– До сих пор болит? – Он поднял брови.

– Почти нет, – после небольшой заминки ответила Агния.

– Вот и прекрасно, – барон кивнул. – Следовательно, ничто не помешает Вам сегодня развлечь меня.

– Я постараюсь, милорд, – пообещала Агния.

 Они уже дошли до двери библиотеки. Барон открыл её своим ключом, впустил свою спутницу внутрь, довёл до кресла и усадил её.

Они уже дошли до двери библиотеки. Барон открыл её своим ключом, впустил свою спутницу внутрь, довёл до кресла и усадил её.

– Сейчас пришлю кого-нибудь разжечь здесь огонь, – сказал он, вглядываясь в чернеющую пасть полного золы камина. – Какую книгу принести Вам? – спросил он.

– Вы очень любезны, милорд, – покачала головой Агния. – Но не хочу утруждать Вас и задерживать. Моя нога беспокоит меня не в такой мере, чтобы я не могла взять книгу с полки.

– Не перетружусь, – ответил он. – Так что за книгу Вы хотели почитать?

– Но Ваши рыцари мёрзнут там внизу, – снова возразила Агния.

Она действительно чувствовала себя неловко перед сэром Уолтером, которого сперва довольно бесцеремонно прогнали, а теперь заставят лишнее время ждать на морозе.

– Беспокоитесь о них? – Барон поднял брови и взглянул ей в глаза. – Напрасно. Мои люди бывали и в худших условиях, поверьте. – Он чуть склонил голову набок, не отрывая взгляда от её лица. – Взявшись со мной спорить, Вы продлеваете их муки ожидания, Летиция.

Агния улыбнулась и опустила голову.

– «Хроники Фруассара», – назвала она книгу.   

– Исторический трактат? – удивился он. – Я-то думал, что Вы, как любая молодая девушка, отдаёте предпочтение романам.

– У девушек разные предпочтения, – вновь улыбнулась Агния.  

– В самом деле, – негромко заметил барон и направился к выстроенным в ряды красочным томам.

– Что же именно из хроник Вы намерены читать? – спросил он, протягивая руку к одной из полок.

Агния задумалась лишь на секунду.

– Битва при Креси, – сказала она. – История о том, как добрый король Богемский совместно с другими добрыми сеньорами атаковали принца Уэльского, – по памяти воспроизвела Агния название манускрипта.  

– Вот как? – пробормотал барон.    

Указанную ею книгу он нашёл на удивление быстро. Агния отметила про себя, что в библиотеке милорд ориентируется хорошо, из чего следовало, что пользуется этой комнатой он часто.

Отдавать книгу Агнии он, впрочем, не торопился. Барон встал напротив неё, обнимая фолиант, и будто досконально осматривал её с головы до ног: от макушки до кончиков туфель, выглядывавших из-под платья. Агния смутилась. Взгляд его показался ей критичным.

«По-видимому, господин барон не разделяет восторгов сэра рыцаря по поводу моего внешнего вида», – с досадой подумала Агния.

Она никогда не считала себя красавицей и всегда относилась к этому спокойно. Первое время после того, как ей стало известно о женитьбе Степана на Лене Шеиной, она испытывала боль, но позже призналась себе, что это было вполне предсказуемо и что в глубине души она всегда удивлялась, что после расставания с прекрасной Еленой он выбрал именно Агнию. Однако сейчас в ней вспыхнула обида.

«Фантазия у меня богатая, – думала Агния. – Барон проявляет заботу о дочери своего погибшего товарища, а я уже вообразила себе Бог знает что».

– Держите, Летиция, – наконец отдал он ей книгу.

Агния положила фолиант себе на колени и сухо поблагодарила его.

– Знаю, что Вы любите здесь запираться, но прошу пока этого не делать, – сказал он. – До тех пор, пока не разожгут камин.

Агния сдержанно ответила, что дождётся слугу.

После этого долго оставаться с ней барон не стал. Пожелав ей приятно провести время, он удалился, а Агния, так и не раскрыв полученный том, предприняла массу усилий и потратила время, чтобы подавить в себе испытываемые ею раздражение и досаду. 

Не более чем через десять минут явился слуга, огонь в камине был зажжён, и Агния наконец-то осталась одна и вернулась к мыслям о своем расследовании. Она постаралась хорошенько обдумать всю полученную ею за последнее время информацию и структурировать её в своей голове.

Результатом этих раздумий стала твёрдая решимость навестить Эмми Пломер в её уединении – девушку до сих пор не выпустили из изолятора, и, по словам Лиз, произойти это должно было не раньше следующей недели, если господин Вильямс не передумает. Мысль эта уже приходила Агнии в голову ранее, но до сих пор, сомневаясь, что встреча эта могла бы принести много пользы, она откладывала её. Теперь же необходимость увидеться с фрейлиной, которая на протяжении последних нескольких лет участвовала в летних поездках леди Уолш, казалась срочной.

Появлению Агнии девушка обрадовалась. Как вскоре стало понятно, в изоляторе Эмми долгое время находилась одна, и её это заметно угнетало. Сиделка заходила периодически, а Лиз её почти не навещала, поскольку в последнее время сама была очень занята. Единственным человеком, который приходил к ней в комнату не менее двух раз в день, был господин лекарь, но развеять скуку, одолевшую больную, он, разумеется, не мог. Агния же взялась за дело это с энтузиазмом.

Справившись о самочувствии фрейлины и поведав ей о том, что происходило в замке в последние дни, а также довольно уклончиво ответив на  вопросы о своём побеге и назначении фрейлиной вместо Маргарет Уингфрид, о чём Эмми уже было известно, она приступила к расспросам на интересующую её тему.

Подводила разговор к поездке миледи в аббатство Уитби Агния очень осторожно, опасаясь, что девушка почувствует подвох. Однако Эмми, видимо, так измучилась, сидя в изоляторе в одиночестве, что любопытству Агнии нисколько не удивилась, а, напротив, была рада возможности поболтать о своих впечатлениях и тех испытаниях, которые ей довелось пережить, путешествуя по Йоркширу.

  О Беллах она отзывалась тепло, с удовольствием вспоминала те дни, что провела в их доме, и подтвердила слова Лиз о том, что познакомилась с Роуз именно там, задолго до того, как девушка приехала в Несбург. 

– Ей было лет пятнадцать, – вспоминала Эмми, – но она уже тогда очень лихо управлялась со своей лошадью. Меня это поразило. Сама-то я боюсь лошадей, – девушка смущённо улыбнулась. – А Роуз выглядела как мальчишка и одевалась также. Настоящая разбойница. – Она хихикнула. – Госпожа Белл ей позволяла. Роуз скакала на лошади быстрее всех на ферме. Они там соревновались, я видела, и её Звёздочка всегда всех обгоняла. 

– Почему Звёздочка? – спросила Агния. – Так зовут лошадь?

– У неё белая звезда во лбу, – объяснила Эмми. – Роуз назвала её так. Она очень любит эту лошадь.

– Вероятно, она напоминает ей о доме, – предположила Агния. – Но лошадь эта опасна. Она чуть не стала причиной гибели своей хозяйки. 

Эмми замялась.

– Вряд ли такое могло произойти, – ответила она.

– Все мы очень испугались за Роуз, когда её лошадь понесла, – продолжала Агния. – А Вы, получается, нет? – Она улыбнулась. – Вы настолько были уверены в наезднице? 

– Да, правда, все перепугались, – согласилась Эмми, тоже улыбнувшись. – Лиз чуть с ума не сошла. Она мне потом говорила, что думала, будто живой Роуз не вернётся. Но я и не такое видела там, на ферме. Роуз мне показывала. Какие только трюки не выделывала её Звёздочка!  Нет, я не сомневалась, что Роуз с лошадью справится.

– Я слышала, что родители Роуз – люди небогатые, – заметила Агния. – А лошадь, очевидно, дорогая. Удивительно, что им удалось её приобрести.

– Это подарок леди Уолш, – сказала фрейлина. – Ведь Роуз – её родственница. Поэтому она её балует. Миледи подарила ей лошадь в одну из своих летних поездок, ещё когда я при ней не состояла. 

– Сколько же Роуз лет? – поинтересовалась Агния.

– В прошлом году исполнилось восемнадцать.

– Восемнадцать… – Агния задумалась. – Роуз – родственница миледи, – повторила она слова Эмми. – То есть дочь троюродной сестры её матери?

Эмми подтвердила. 

– Но ведь она… – Агния сделала небольшую паузу, – приёмная дочь. И леди Уолш роднёй по крови не является. Тем не менее миледи относится к ней как к совсем близкой родственнице. Это странно.

Сказав это, Агния в упор взглянула на фрейлину. Эмми выглядела растерянной и молчала.

– Леди Уолш сказала мне так, – продолжила Агния. – Роуз – приёмная дочь.

Эмми глубоко вздохнула.

– Миледи просила меня не упоминать об этом, – медленно произнесла она. – Удивительно, что она решила рассказать… – она вновь замолчала, с сомнением посмотрела на Агнию, а затем закончила: – кому-то в замке. 

«Удивительно, что решила рассказать вышивальщице», – договорила про себя Агния то, о чём, по всей вероятности, подумала фрейлина.  

– В замке? В замке никто не знает? А в той местности, где живут Беллы? – продолжала спрашивать Агния. 

– Это не какая-то страшная тайна, – уже спокойно сказала Эмми и слегка пожала плечами. – Там, где Роуз выросла, конечно, все знают. А здесь… Зачем об этом говорить? Роуз удочерили, когда она была совсем крошкой. В младенчестве она осталась без родителей. Но несмотря на это, у себя дома она для всех – дочь хозяина. Дочь дворянина. А здесь кто-нибудь стал бы иначе к ней относиться. Совсем это не нужно.  

Подумав немного, она добавила:

– Неважно, что Роуз им не родная. Беллы относятся к ней как к родной, и леди Уолш – тоже.

«Это вполне естественно», – подумала Агния, для которой ситуация прояснялась всё больше.    

Закрывшись в библиотеке после ухода лорда Грея, Агния старательно воспроизвела в памяти всю полученную за последние три дня информацию относительно леди Уолш. Итак, дама в смерти племянника была не заинтересована, поскольку прямой наследницей не являлась независимо от того, оставит ли барон завещание или нет. Тем не менее к убийствам своих невесток какое-то отношение она имела, по крайней мере знала точно, что они были совершены и кем.

Её отношения с семейством Белл, очень дальними родственниками, имели неясный характер: суммы, передаваемые этой чете ежегодно на протяжении многих, по-видимому, лет, нельзя было объяснить никакой благодарностью. Даже если госпожа Белл и стала для миледи очень хорошей няней, когда та была ребёнком, а впоследствии помогла ей восстановиться после смерти любимого мужа и подруги, это вовсе не означало, что у леди Уолш должно было появиться желание делиться с ней своим небольшим (по меркам дамы её положения) доходом до конца жизни. Мог существовать долг (допустим, троюродная тётя отказалась от какой-то доли в наследстве в пользу своей племянницы в обмен на денежную компенсацию или что-то в этом роде), но скрывать бы его не стали. Ни Анна Нейв, ни Мэгги Оклторп ничего не слышали о долге. Если же речь шла о шантаже, то чем именно супруги Белл могли шантажировать миледи? Что они могли знать о ней такое, чего ей не хотелось бы обнародовать? И имеет ли предмет шантажа какое-то отношение к убийствам баронесс?

Если фрейлины не ошибались, леди Уолш желала женить племянника на Роуз Белл, девушке крайне бедной, дочери небогатого эсквайра. Желание более чем странное, учитывая амбиции миледи. Из всех браков барона, согласно её словам, удачным она признавала лишь первый, устроенный его отцом. Дочери рыцарей, эсквайров и торговцев, по её мнению, не были достойны войти в семью Грей.   

Желание это переставало казаться странным, если предположить, что леди Уолш действовала в интересах не жениха, а своих собственных. Возможно, этим браком леди хотела укрепить своё положение в Несбургском замке? Но каким образом? Пытаться оказать влияние на господина барона через Роуз представлялось делом утопическим. Даже если бы лорд Грей по какой-то причине и женился на ней, сомнений в том, что именно он главенствовал бы в этой семье, возникнуть ни у кого не могло. Но если бы всё-таки Роуз и удалось привязать к себе мужа достаточно сильно и вследствие этого получить значительную власть в его доме и на его землях (к чему, по мнению Агнии, девушка сама вряд ли будет стремиться), кто может гарантировать леди Уолш, что её бывшая любимица не забудет о ней тотчас же? Что именно сможет заставить Роуз при таком развитии событий оставаться марионеткой в руках миледи?

Привязанность племянника к леди Уолш и хорошие с ним отношения являлись гораздо более прочной основой для безоблачного будущего миледи, чем возвышение облагодетельствованной ею фрейлины. Устройство этого брака имело смысл лишь в одном случае: если бы Роуз не смогла впоследствии ни избавиться от дамы, ни ослушаться её. Но это значит – шантаж? Леди есть чем шантажировать Роуз? Разумеется, нет, ведь это леди Уолш отвозила деньги Беллам, а не наоборот. Не могли ли они потребовать от дамы подобного устройства своей дочери, раз им есть чем шантажировать миледи?

Агнии казалось, что она бродит по лабиринту и всё время сворачивает не туда. Выход нашёлся неожиданно. Ей вдруг пришло в голову, что связь между леди Уолш и Роуз Белл могла вовсе не зиждиться на шантаже, но быть при этом не менее прочной.

«По словам Мэгги, леди Уолш провела в доме четы Белл полгода. Целых шесть месяцев!» – сообразила Агния.

Она бросилась открывать документы из архива господина барона.

На то, чтобы установить год смерти матери лорда Грея, у Агнии много времени не ушло. 1446-й. Девятнадцать лет назад.

Сколько же лет Роуз? Шестнадцать? Семнадцать? Восемнадцать? Никак не больше. 

В начале 1446-го года миледи похоронила свою невестку, до этого – мужа; после, со слов Мэгги, сильно переживала, ходила сама не своя, затем много плакала и наконец уехала к Беллам. Уехала на полгода, чтобы утешиться или… родить?

Филиппа Грей (тогда ещё не баронесса, а жена наследника барона) настаивала на том, чтобы леди Уолш осталась в замке, однако та её не послушала. Но ведь Филиппа в тот момент являлась главой семьи. Её свекровь скончалась, а свёкр и муж находились за границей. Первой жене барона не нужно было ни настаивать, ни уговаривать – достаточно было приказать.

Формально вдова, каковой являлась леди Уолш в то время, приказу могла и не подчиниться, но если дама желала оставаться членом семьи Грей, то сделать это должна была. Однако приказ отдан не был, и Агнии ясно было, почему.  В 1446 году господину барону не исполнилось и двадцати лет. Жена была его ровесницей, тогда как леди Уолш было уже к тридцати. Она была взрослой женщиной и воспринималась как тётушка.   

Другими словами, леди Уолш после смерти невестки получила много свободы в замке. Она была молодой вдовой, и никто не властвовал над ней: не было рядом ни мужа, ни отчима, ни сводного брата, ни его жены. Филиппа была молоденькой девочкой, которая не имела на неё влияния и никак её не контролировала. Таким образом, воспрепятствовать погружению леди в романтические мечты и события, если это и в самом деле случилось с ней, было бы некому. Так же как впоследствии некому было запретить ей покинуть замок, к чему она стремилась, по всей вероятности, чтобы скрыть плод этих мечтаний и этих событий.  

Роуз – дочь миледи! Незаконнорожденная дочь.

Предположение было шокирующим, но оно многое объясняло. Её сильная привязанность к Роуз. Желание обеспечить будущее девушки. Деньги, которые она каждый год отвозила Беллам, – они предназначались для дочери.      

 Выйди Роуз замуж за барона, роди наследника, то будущее и матери, и дочери было бы обеспечено куда более прочно, чем если бы леди Уолш оставалась всего лишь сводной сестрой отца господина барона, а по сути – никем в этом замке и в его семье. Она сохраняет своё положение лишь до тех пор, пока этого желает лорд Грей.

   Более того, когда появится наследник, сын Роуз, смерть барона не повлечёт за собой значимых потерь для леди Уолш, как это было бы, скончайся лорд Грей сейчас. Никакой барон Уолфорд не выгонит её из Несбургского замка. Она останется в нём в качестве бабушки нового барона Грея, пусть даже и знать об их родстве будет только баронесса Грей, её дочь.

Всё это могло оказаться не более чем фантазией, и Агния принялась размышлять, как можно было бы убедиться в том, что Роуз является дочерью миледи. Узнать возраст девушки было нетрудно, достаточно было спросить об этом одну из фрейлин.

Она подумала о Беллах. Мэгги упомянула, что няней леди Уолш госпожа Белл стала в совсем юном возрасте. Сколько бы лет ей ни было в тот момент, она была значительно старше своей подопечной. Следовательно, когда родилась Роуз, госпоже Белл должно было быть от сорока до пятидесяти. Конечно же, женщины рожают и в таком возрасте, но редко, и подобное событие не вызвать пересудов не могло. Если леди Уолш рожала у Беллов, то это ещё нужно было суметь скрыть от соседей, прислуги, жителей деревни. А каким образом выдать новорожденную за дочку хозяйки, если беременной госпожу Белл никто не видел? 

«Зачем столько сложностей? – сообразила Агния. – Кому какое дело до гостьи Беллов? Каким бы образом её ни спрятали на время беременности и родов, вряд ли это могло заинтересовать кого-нибудь из соседей. А девочку могли просто удочерить. Такое случается».

Итого, хорошенько всё обдумав, Агния отправилась к Эмми, чтобы получить подтверждение своим догадкам. Изолятор же она покинула, будучи твёрдо уверенной в том, что её версия событий действительности соответствует.