Тёмная Академия. Руководство по выживанию для светлых

– Лири… – с нажимом, едва сдерживая свою сущность, прошипела моя соседка-оборотень и для усиления эффекта ткнула острым локтем в бок. 

Видимо, она уже давно пыталась привлечь моё внимание, так как, оторвавшись от своих записей и окинув аудиторию недовольным взглядом, я обнаружила, что все взоры присутствующих обращены именно ко мне.

– Фальмирэ, вы наконец всё же снизошли до нас? – видимо, не первый раз обратился ко мне профессор, так как скрипучесть в его голосе уже достигала своего апогея. – Покажите нам на демонстрационном пособии работу суставов! 

Ну да… Фальмирэ – это ко мне. Всё правильно… А точнее… так меня зовут: Эллириэль Фальмирэ. Вернее, Эллириэль Фальмирэ ти Лиавэль ви Миривэйн. Так будет более верно. Хотя… для друзей можно просто Лири (довольно немногочисленных, надо сказать). Для недругов – «эта высокомерная эльфийка». Для преподавателей – «головная боль факультета целительства».

И всё из-за моей тяги к знаниям. Я ведь умна. Даже очень. Настолько, что однажды просто перестала поправлять профессоров на лекциях, чтобы сэкономить… их нервы и своё время. А может, просто чтобы они мне меньше мешали. Ведь… страсть к экспериментам не лечится.

Всё потому, что мой дед по материнской линии, алхимик и артефактор, любил со мной возиться, отвечать на тысячи детских вопросов и вовлекать в науку, пока другие родственники бредили достижением более высокого уровня целительства. 

И только уже при поступлении в Эльфийскую Академию Врачевательства и Просветления выяснилось, что мои знания и умения немного… превышают… узкую специфику данного учебного заведения. А урезаться я никак не соглашалась. Родители, пережив шок и скандал с дедом, решили сплавить гениальное чадушко в Светлую академию на людских землях, в которой я вот уже четыре года успешно учусь.

А сегодня у нас тест по анатомии прямоходящих. На кафедре, уперев в меня недовольный взгляд, стоит профессор Хольм Мерр – полугном… полугроза студентов. Низенький, широкоплечий прямоходящий… с бородой, которую болезненно холит и лелеет. Он был для нас одновременно и строгим учителем, и источником анекдотов. Особенно про бороду…

Но я послушно поднялась с места и спустилась в центр зала, где на возвышении стоял скелет. Благодаря тому, что наша наука и магия развиваются неимоверными темпами, данное пособие обладало искусственными мышцами и суставами, приближёнными к реальным. Если подавать дозированные магические импульсы, то нужные мышцы будут сокращаться. В принципе, ничего сложного, даже как-то скучновато.

И тут я вернулась мыслями к формуле, которую мучила несколько последних дней… Её небольшую часть тут как раз можно было применить. Зачем подавать импульс частично в мышцу, если можно зациклить силу на всём объекте? Немного усовершенствовать значения, добавить запас энергии, дать дублирующий контур… может, даже…

Заклинание сработало с избытком.

Скелет встрепенулся, выпрямился, взял со стола указку и произнёс (голосовые связки тоже, видимо, получили достаточный заряд):

– Здравствуйте, коллеги! Сегодня мы выясним, какие у вас в теле есть кости и органы.

Аудитория сначала впала в ступор, но, осознав произошедшее, а особенно бросаемые пособием шуточки… заржала, так как студиозам мало нужно для срыва занятия. Зато профессор побагровел.

– Фальмирэ!!! – взревел он. – Что вы опять сотворили?!

Скелет уже ходил по рядам, щёлкая челюстью.

– Вот – ключица! Ты похож на подвздошную кость! А ты, девочка, судя по глазам, явно печёночка после хорошего застолья.

Я заинтересованно наблюдала за его «работой». Магический конструкт не разваливался, а даже, кажется, развивался. Ну а что? Учебный процесс заиграл новыми красками.

Профессор, сопя, подбежал к «пособию», отобрал указку, схватил его за предплечье и стал активировать стандартное заклинание остановки и парализации. 

Но мой эксперимент оказался… слишком хорош. Скелет, лениво отмахнувшись, подставил профессору локоть.

– Смотрите, дети, как работает сустав! Сгибается! Разгибается! А если сильно размахнуться… можно попасть по лбу преподавателю.

ТРАХ! Профессор взвыл, хватаясь за голову:

– Фальмирэ, да чтоб вас с вашими опытами!

– Я всего лишь модернизировала заклинание, сэр! – невинно возразила я. – Пособие самостоятельно демонстрирует работу сустава гораздо лучше, чем если бы просто стояло и уныло качало конечностями, повинуясь малым импульсам.

– Да он демонстрирует слишком много! – всхлипнул полугном, пытаясь прижать к полу заклинанием юркий скелет. – Отключись! Замри! Будь неподвижен, как и положено приличному учебному пособию! Чтоб тебя, рассыпься! 

Тот вырвался и вежливо поклонившись, ответил:

– Ага, щас! Попробуй сам постоять неподвижно триста лет! Знаете, как у меня спина болит?!

Аудитория вновь взорвалась смехом.

Я уже предвкушала, что эта история войдёт в легенды академии… прорыв в научном эксперименте... Но, судя по лицу Мерра, моё «усовершенствование» мне ещё аукнется.

Пособие не просто двигалось – оно вошло во вкус. Скелет стукал вновь отобранной указкой по столам, требовал, чтобы студенты «повторяли за ним», и даже попытался изобразить приседания, отчего одна нога неожиданно отвалилась и бодро покатилась по аудитории.

– Ах, свобода, как я соскучился! – радостно провозгласил он, подпрыгивая на одной ноге. – Триста лет неподвижности и немоты! А тут и публика, и веселье. Эй, кто-нибудь, принесите мне кружку эля! У меня печени, правда, нет, но жажда почему-то имеется!

Студенты рыдали от смеха. Я с интересом наблюдала: моя формула работала идеально!

А профессор Мерр, красный как варёный рак, безуспешно размахивал руками.

– Замри! Упокойся! Прекрати, окаянная кость!!!

Скелет нагнулся к нему и доверительно сказал:

– Знаете, сэр, вы сами выглядите так, будто вас оживили лет двести назад. Может, вам тоже необходим заряд бодрости?

Профессор взвыл. В отчаянии он выхватил из-под кафедры небольшой колокольчик – знак бедствия. Бам-бам-бам! Звук прокатился по помещению. Это значило только одно: зовут ректора. И тут я впервые за день подумала, что, может быть, слегка перестаралась.

Через пять минут в аудитории раскрылся малый портал, и величественный архимаг в солидном брючном костюме медленно вошёл в зал, стряхивая с защитной мантии льдинки, появляющиеся при использовании прокола пространства.

Он окинул строгим взглядом весьма впечатляющую картину: студенты катаются по полу от смеха, профессор Мерр от избытка чувств чуть не рвёт в клочья свою знаменитую бороду, пособие пляшет чечётку на одной ноге, постукивая костяшками в такт.

Ректор медленно повернулся ко мне, сразу угадав виновницу переполоха.

– Фальмирэ… – произнёс он тоном, от которого у меня внутри похолодело. – Снова ваши эксперименты? Мы уже обсуждали это в прошлый раз.

– Просто немного улучшила активацию регенерации внутреннего импульса силы, – попыталась возразить я против такой постановки вопроса.

– Вы улучшили. До состояния балагана!

Скелет радостно крикнул:

– А ещё мы можем устроить концерт! Я умею играть на рёбрах, как на ксилофоне!

Ректор зажмурился и проговорил еле слышно, видимо, для себя: 

– Всё. Хватит. Я говорил Вельду, что мы слишком мягко обращаемся с некоторыми студентами. Пора решать кардинально. 

Затем повернулся ко мне и произнёс:

– Деактивируй!

С грустью разорвав конструкт, я наблюдала, как пособие развалилось на части. Мой удачный эксперимент закончился… не совсем удачно для экспериментатора.

В тот же вечер после ужина (он даже не успел перевариться, а это очень плохо для желудка) меня и ещё пятерых студентов, «отличившихся» в других делах нашей прославленной академии, вызвали к ректору в кабинет.

 Ректор рассматривал нас какое-то время, затем коротко и сурово сообщил:

– Вы переводитесь в Академию тёмных искусств. Вот таким интересным составом. Там, Фальмирэ, можете и экспериментировать без проблем. А заодно решите проблему взаимодействия светлых и тёмных академий. У меня даже указ Его Величества имеется. – И предъявил бумагу.

– ЧТО?! – хором взвыли почти все присутствующие «счастливчики».

А я, честно говоря, лишь сжала кулачки от возбуждения. Новая академия – это новые лаборатории... новые ингредиенты и, конечно, новые эксперименты! Ведь чего от меня ждать, там никто пока не подозревает…

Родителям я решила такую «радостную» весть не сообщать, написала лишь деду на «карманник». Ничего не утаила. У нас вообще были с ним довольно тёплые (для эльфов) отношения, именно так о нашем с предком общении отзывались появившиеся в академии друзья. Деда помнили и уважали (местами) в людских землях. На родине же старались не замечать.

Правда, Кельданел Тианвэль ответил лишь: «Будь аккуратнее с АНГЕЛом». Я же посчитала это сомнительным предсказанием, ведь ангелов уже давно никто не видел, и принялась с ещё большей основательностью укладывать свой багаж. Мало ли что мне может понадобиться на сумрачных землях.

Если вы думаете, что «изгнание» в тёмную академию сопровождалось мрачными кандалами, телегой с сеном и ворчанием угрюмых стражников, то вы сильно ошибаетесь. В действительности нас, «счастливчиков по обмену», просто снабдили всеми необходимыми документами, включая билеты на фирменный поезд «Роувэн экспресс», и выпроводили за ворота, усадив в небольшой автобус местной компании пассажироперевозок.

Да… ехать придётся далеко, хоть и с комфортом. 

Наша академия располагалась в Лирэйнской долине (мы, эльфы считали эти земли своими, но расплодившиеся люди почему-то включили их много веков назад в свой домен королевства Роувэн, так что нам пришлось провести границу по лесной полосе) – месте, где всё сияло, пахло целебными травами и поражало своей идиллической красотой. Чистые реки, зеркальные озёра, каменные мосты с рунными ограждениями. 

Правда… ближе к городу красота немного терялась на фоне многоэтажных каменных домов, заводских труб и стеклянных «монстров», в которых непонятно как жили люди.

Хотя… вокзал был тут как из открытки: ажурный металлический каркас, хрустальный купол, под которым светильники-светлячки летали строго по расписанию, кафельные полы отполированы до блеска. Но это и понятно… проектировал сие чудо полуэльф – довольно популярный почти век назад архитектор.

На платформу въезжал поезд, и он был… великолепен. Тёмно-синий состав с серебряными рунами на боках, колёса в полуметре от рельсов (магнитная левитация на основе рунной тяги), а спереди – хищно блестящий локомотив, больше похожий на дракона, чем на транспорт. Глаза-фары мигали, из «ноздрей» шёл пар.

Все шестеро изгнанников светлой академии стояли в кучке, ожидая, пока в раскрывшуюся дверь вагона внесут наши вещи.

Справа от меня – Риан, занудный, но талантливый травник, который умудрился перепутать эликсир бодрости с зельем для роста волос (и у декана, бедняги, брови так и не остановились в росте).

Слева – Селена, девушка с ангельским лицом, но чёрным юмором, которая на практике перепутала зелье от бессонницы с зельем вечного сна (пациентка, к счастью, просто проспала три дня, и то после вмешательства ректора).

Тирион – наш местный красавчик и раздолбай, скорее всего, изгнанный за то, что использовал учебного химерёнка в качестве курьера для любовных писем.

Ну и остальные, каждый со своей «небольшой ошибкой».

Я, разумеется, оказалась тут по самой нелепой причине – из-за удачного эксперимента.

Мы неохотно загрузились в вагон. Внутри всё сияло полированным деревом и располагало мягкими креслами. Магические лампы сами меняли яркость под настроение пассажиров, а официантки-гомункулы предлагали чай и пирожные.

– Ну что, «коллеги», вот и начался наш путь в новую жизнь, – сказал Тирион, раскинувшись в кресле, когда мы расселись, заняв парочку столиков. – Светлое прошлое позади. Впереди – тёмные красотки, демонессы и, может, даже пара суккубов. Я лично не жалуюсь.

– Ты-то везде найдёшь приключения на… – начала Селена, но я кашлянула, – …на голову, – невинно поправилась она. – А мне лично радости этот перевод не доставляет.

Мы все переглянулись и продолжили пить чай теперь уже в тишине.

Поезд мчался, за окнами постепенно исчезали светлые поля и аккуратные «эльфийские сады», что так любили в подражание нам высаживать люди. Природа становилась менее приветливой и более тёмной.

– Лири, а тебя-то за что сослали? – спросил Риан, облокотившись на подлокотник.

– Просто удачный эксперимент. – Я важно вскинула подбородок. – После модифицированного заклинания пособие прекрасно демонстрировало суставы. Правда… слишком хорошо для некоторых преподавателей... да и ректор, кажется, был того же мнения.

Все засмеялись.

– Меня – за то, что я перепутал этикетки, – признался Риан, почесав шею. – Ну кто же думал, что брови могут расти так быстро…

– А меня – за помощь ближнему, – вздохнула Селена. – Ведь эта стер… студентка сама постоянно жаловалась, что не высыпается, и регулярно гундела на занятиях.

– Я считаю, что меня отправили несправедливо, – заявил Тирион, заложив руки за голову. – Разве использование химер для доставки – преступление? По-моему, это инновация! Может я планировал службу новую открыть и тестировал образцы.

Мы смеялись, болтали, а поезд нёс нас всё дальше от сияющих долин. За окнами сменялись пейзажи: изумрудные поля светлой стороны постепенно уступали место суровым равнинам, где деревья росли криво, а небо становилось чуть темнее.

Сначала появились туманы – вязкие, ползущие между холмами, словно кто-то пролил слишком много молочного зелья. Потом – леса. Но это были не наши стройные рощи с певчими птицами. Здесь деревья росли высокие и кривые, кроны переплетались так плотно, что солнце едва пробивалось сквозь листву. Казалось, что лес наблюдает за нами.

Дальше дорога пошла в горы. Тёмные пики поднимались, будто застывшие волны, а на их склонах клубились облака. Где-то глубоко в ущельях слышались странные звуки – то ли гул воды, то ли рык чудищ.

– Как красиво, но… мрачновато, – пробормотала Селена, прижимаясь к стеклу.

– Это меняется магическая атмосфера планеты, – сказал Тирион с блеском в глазах. – Вот здесь-то нас и ждут настоящие приключения!

Я скептически фыркнула. Атмосфера… Да скорее «приговор в декорациях».

К вечеру за окном показались первые огни. Огромный город раскинулся у шумной реки, чьи воды крутили десятки громадных турбин. Гул стоял такой, что стёкла вагона подрагивали. Над рекой клубился пар, а на берегах вырастали заводские корпуса, трубы и гулкие цеха.

В отличие от привычных мне в эльфийском крае зелёных дворцов и воздушных мостов, а также каменных зданий людских светлых земель, местные дома выглядели тяжёлыми, угрюмо-массивными. Высокие бетонные башни оканчивались чёрными шпилями, улицы были прямыми и широкими, но тёмными, освещёнными фонарями с кровавым оттенком на рунических опорах. Город жил – шумел, гремел, искрил, но не сверкал радостью, а дышал силой и суровостью.

Наконец поезд замедлил ход. Под сводами из чёрного базальта вырос вокзал – колоссальное здание, больше похожее на крепость, чем на транспортный узел. Толстые колонны, арочные окна, бронзовые часы с химерой вместо стрелки.

Мы вышли на платформу – и сразу ощутили разницу. В Лирэйне на вокзалах встречали цветами, музыкой, улыбками. Здесь на нас взирали молчаливые фигуры в чёрной форме с серебряными гербами тёмной академии. Лица – каменные, глаза – недружелюбные. Даже закралось позорное для высшей эльфийки желание сесть обратно в вагон. 

– Добро пожаловать… гости дорогие… – сухо сказал один из встречающих, дроу с серебряными волосами. – Пройдёмте. Ваш багаж доставят позже. Если он благополучно пережил дорогу.

Я нервно хмыкнула. Что ж, встреча удалась. Не знаю, как насчёт экспериментов… но жизнь тут будет явно «весёлая».
----

Книга пишется в рамках Литмоба Тёмная Академия

Мы шли по платформе, а над головой пробегали тяжёлые балки вокзального свода. Воздух был густой, пах железом, рекой и дымом – и почему-то ощущался… живым. Магия здесь была не мягкой и певучей, как на светлой стороне, а гулкой и вибрирующей.

На выходе нас ждали чёрные экипажи – паромеханические транспортные средства, скользящие по воздуху на рунических стабилизаторах. Когда один из них завёлся, из трубы вырвался синий пар и в воздухе запахло гарью и серой.

– Очаровательно, – фыркнула Селена. – Теперь я понимаю, почему тёмные такие угрюмые. Тут даже воздух с привкусом сгоревших надежд.

– А мне нравится, – заметил Тирион. – Никаких летающих бабочек и хрустальных мостов. Всё честно: камень, пар и сила.

Я промолчала. Мне хотелось прочувствовать всё – каждую деталь. Недаром одна из сторон эльфийского дара – эмпатия.

Экипажи скользили по мостовой, и город развернулся перед нами во всей мрачноватой красоте. Узкие улицы с горящими вывесками лавок, парящие над крышами дирижабли, по небу бежали линии энергетических потоков – словно гигантская сеть, связывающая заводы, жилые кварталы и магические станции. На каждом перекрёстке стояли высокие статуи стражей из чёрного камня. Глаза у них время от времени вспыхивали красным – охранные чары реагировали на движение.

Река внизу бурлила, крутя десятки турбин, и гул от них шёл по мостам и улицам, как ровное сердцебиение города. Здесь всё двигалось, шумело, жило. Никакого застоя – только энергия, мощь и работа.

– Я думала, у них тут всё в руинах и паутине, – удивлённо пробормотала Селена.

– А у них промышленная революция на тёмных артефактах, – заметил Риан. – Если мы выживем, я бы хотел посмотреть их алхимические лаборатории.

Я усмехнулась: не ты один… правда, «если выживем» звучит чересчур реалистично.

Когда экипажи выехали на простор, перед нашими взорами открылась академия на фоне далёких снежных пиков. И я, признаться, на мгновение потеряла дар речи.

Она стояла на утёсе над рекой – грандиозное центральное здание, чьи башни и купола поднимались в туманное небо, и множество кампусов вокруг. Серый базальт, чёрное стекло, арки, похожие на пасти чудовищ. Но при этом всё сияло рунными линиями, по которым шли потоки энергии. Казалось, сама академия дышит – тяжело, глубоко, уверенно.

Экипажи остановились. Нас выпустили прямо перед ажурными железными воротами.

– Академия некрографии, гексей и естественной логики имени магистра тёмных искусств Шаана, – прочитала Селена с таблички.

– Имени кого? – переспросил Тирион.

– Того самого, кто однажды случайно пытался открыть врата Нижнего мира и получил грант от короля, – мрачно пояснил дроу-сопровождающий. – С тех пор академия финансируется стабильно.

Ворота распахнулись сами собой. Над ними вспыхнула надпись: «Здесь тьма несёт свет разуму». Мы переглянулись.

– Намёк поняли, – пробормотала я и шагнула вперёд.

На плаце перед дальним кампусом маршировали отряды боевиков-студентов: дроу, демоны, вампиры и, естественно, люди. На всех – чёрная форма с серебряной эмблемой. А чуть поодаль, на стене, сидела здоровенная гаргулья и лениво жевала что-то, похожее на кусок камня.

Через несколько долгих минут, пока огибали девятиэтажный главный учебный корпус (башню Мортиса, как нам подсказал сопровождающий), мы вышли к небольшому зданию, явно давно видевшему свои лучшие годы и отчаянно сейчас нуждавшемуся в ремонте.

Прямо перед входом на ветру развевался огромный плакат: «Мы рады, что вы к нам прибыли! Скоро тоже станете АНГЕЛами!»

Под ним стояли несколько десятков студентов тёмных факультетов в одинаковых чёрных мантиях и с одинаково жуткими улыбками. Даже те, у кого было по три ряда зубов. Некоторые держали цветы (давно увядшие, конечно), один демон вручил Селене венок из репейника, который к тому же шевелился.

Теперь же я просто застыла и пыталась понять, шутит ли над нами само пространство и про каких ангелов идёт речь. Некстати вспомнилось предостережение деда.

– Кажется, у них тут шутки специфические… – прошептал Риан, рассматривая транспарант.

– И очень хищные питомцы, – добавила я, осторожно наблюдая, как гаргулья на соседней стене с хрустом пережёвывает что-то светящееся.

Мы шли к главному входу, стараясь не смотреть по сторонам. Из-за одной из башенок на крыше выглянул призрак и приветливо помахал рукой – его кисть при этом отлетела и помахала отдельно.

– По крайней мере, тут весело! – истерично рассмеялась Селена.

– Пока ты жива – да, – нервно откликнулся Тирион.

Нас ждал сам декан – высокий мужчина в строгом чёрном костюме и с улыбкой, которую можно было бы ставить в пример политикам и палачам одновременно.

– Добро пожаловать, дорогие студенты по обмену! – произнёс он с театральной любезностью. – Мы очень рады вашему прибытию. И возможно… вашему выживанию.

– Что значит – возможно? – пискнула Селена.

– Вы же знаете, у нас сильная программа. Некрография, демонология, боевая магия, этикет общения с оживлёнными, основы воскрешения… – Он задумчиво глянул в свои бумаги. – А, да, и курс адаптации для светлых студентов. Хотя, признаться, его предыдущий куратор всё ещё числится пропавшим без вести.

Он щёлкнул пальцами, и из земли выросла табличка с надписью «Кампус светлых гостей». Рядом с ней кто-то приладил шутливо-яркий венок с надписью: «Живи быстро – учись ярко!»

– Несколько правил проживания, – продолжил декан, по-прежнему безупречно улыбаясь.

Он достал из пространственного кармана свиток и стал зачитывать: – Не вызывать демонов без присмотра профессора. Не кормить оживлённых (они становятся навязчивыми). Не целоваться с вампирами (особенно на территории склепов). Не пытаться оживить бывших преподавателей без письменного разрешения ректора. Не использовать имущество академии в романтических целях. И, наконец, не пытаться сбежать. Академия не любит, когда студенты гуляют без надзора. – Он свернул свиток и снова тепло улыбнулся: – Надеюсь, вы почувствуете себя как дома. Ну или как минимум – как во временном доме.

Молчание повисло тяжёлое. Скелет, проходивший мимо, громко чихнул, и мы вздрогнули.

– Лири, я хочу обратно, – прошептала Селена.

– Поздно. Мы уже… ангелы, – ответила я, вспоминая табличку перед воротами.

 «Академия Некрографии, Гексей и Естественной Логики», или АНГЕЛ, если читать только аббревиатуру. И впервые в жизни я не была уверена, смеяться мне или молиться.

Кампус для «светлых гостей» оказался неожиданно… приличным. То есть, если закрыть глаза на то, что стены осыпаются, потолок кое-где течёт, а в зеркале изредка мелькает не твоё лицо, можно даже сказать, уютно.

Нам отвели целый этаж с номерами, как в гостинице. Только таблички на дверях были подписаны не цифрами, а рунами, которые менялись, стоило отвлечься.

Моя дверь, например, сначала обозначалась как «Лири», потом «Пациент № 1», потом просто вздохнула и открылась сама.

Внутри оказалось светло, хоть и по-тёмному. Стены из серого камня мягко светились изнутри – то ли от магических жил, то ли от того, что кто-то запер туда светлячков. Кровать – удобная, но под подушкой зачем-то оставили зуб. Настоящий. Зеркало на стене шептало: «Ты выглядишь уставшей… очень уставшей… ужасно уставшей…» Я кинула в него расчёску, и оно обиделось.

Через час нас собрали во внутреннем дворе. Там уже стояли тёмные студенты – наши «наставники». Они выглядели так, будто только что вернулись из боя или из преисподней. А может, и оттуда, и оттуда одновременно.

Тяжёлые сапоги, короткие куртки с бронёй, оружие на поясе. И взгляд – тот самый, когда человек привык, что его пациенты умирают чаще, чем выздоравливают.

– Это ваша группа для слаживания, – объявил декан, стоя рядышком. – Боевики четвёртого курса. Они помогут вам адаптироваться, выжить. А вы в благодарность будите их подлечивать.

Тут я заметила мужчину. Он стоял чуть в стороне, облокотившись на стену, и выглядел так, будто даже смерть у него брала автограф. Часто…

Высокий, широкоплечий, волосы цвета воронова крыла, глаза стальные, как клинок, только холоднее. Явно старше остальных – около тридцати. Идеально выглаженная форма, ни единого лишнего движения. На шее поблёскивал металлический знак с рунной печатью – метка военного некроманта. Когда он перевёл взгляд на нас, я почему-то вытянулась, будто передо мной инспектор богов по чистоте ауры.

– Меня зовут Кайден Морр. Ментор отряда «Ночная гексаграмма». Бывший капитан фронтового корпуса. Теперь и ваш наставник, – произнёс он спокойным голосом, от которого хотелось автоматически начать отжиматься. – К моему сожалению… светлые, – произнёс он ровно, с ледяным спокойствием, – мы будем работать вместе. Нам велено поднатаскать вас для слаженной работы. Что, откровенно говоря, звучит как… издевательство.

Селена хихикнула. Морр посмотрел на неё так, что она тут же перестала дышать.

Мужчина оглядел нас – шестерых «светлых по обмену» – и сказал без тени улыбки:

– Мне поручили следить за вами. И я не в восторге. Но, если кто-то из вас, «светлячки», решит проказничать и сорвать мне кураторство – я похороню… лично... со всем уважением…

Я невольно подняла руку.

– Извините, ментор Морр, я, к примеру, не планирую ничего срывать. Но… не понимаю, что я буду делать в вашей группе, ибо специализируюсь на регенеративных практиках и биомагии. Моё обычное пристанище – лаборатория, а место сражения – лабораторный журнал.

Он приподнял бровь.

– Вы и есть та эльфийка, что оживила скелет преподавателя?

Он знает. Потрясающе. Видимо, слухи о моём фиаско обогнали поезд.

– Ну… не оживила, я всё же не некромант… там речь скорее шла об экспериментальной формуле, – уточнила я. – А дальше объект немного мутировал.

Боевики засмеялись. Морр – нет.

– Прекрасно. Именно то, чего не хватало нашему отряду, – ехидно добавил ментор. – Неконтролируемая светлая с манией экспериментов. Но… – задумчиво продолжил он, – вы не первая, кто переоценил свои способности. Некоторые из них теперь живут в подвале. Без прав.

Ощутила, как во мне вспыхнуло знакомое чувство – смесь уязвлённой эльфийской гордости и желания доказать полезность и целесообразность своих исследований. Но в этот момент сзади кто-то фыркнул, и я изобразила идеальную эльфийскую улыбку, ту самую, от которой у преподавателей начинала дёргаться бровь.

– Я умею учиться на ошибках. И, в отличие от некоторых, предпочитаю решать проблемы лечением, а не экзорцизмом.

Морр чуть приподнял бровь.

– Лечением? Отлично. У нас как раз сегодня практика. Боевики возвращаются с прорыва. Побудете встречающей группой экстренной помощи. Если в случае проблем сможете собрать хотя бы одного из них целиком – возможно, у вас есть шанс выжить.

– Справлюсь, – сказала я автоматически, прежде чем разум успел вмешаться.

Он кивнул.

– Посмотрим.

Позже, уже в коридоре кампуса, когда мы пошли переодеваться, Риан шепнул:

– Говорят, он был боевым некромантом на Западных рубежах. У него ранение от призрачного клинка – иногда магия уходит вразнос.

– Призрачный клинок? – переспросила Селена. – Это тот, что режет не тело, а душу?

– Ага. Говорят, с тех пор у него в башке живёт второе «я». Или дух. Или что-то, что не любит, когда его трогают.

Я только вздохнула. Вторая личность, тёмная академия, оживлённые зеркала… Чудесно. Просто идеальные условия для научной работы.

Если бы кто-то сказал мне, что первая лечебная практика в новой академии начнётся со слов: «Приготовьтесь к прорыву нежити», я бы взяла отпуск. Навсегда.

Но в Академии некрографии, гексей и естественной логики никто не спрашивает, готов ли ты. Здесь просто дают плащ, кинжал, сумку и мрачного ментора, который смотрит, будто примеряет, на сколько частей тебя можно расчленить ради учебного опыта.

Мы собрались у портальной площадки, думая, что будем встречать вернувшихся с боевой практики студентов. Мало ли какие они могли получить ранения. Несмотря на то что у каждого имеется артефакт экстренной лечебной помощи, случаи бывают разные.

Магические турбины гудели, воздух дрожал, над головами заплясали искры рунной энергии. Все ждали активации портала. Тёмные студенты стояли спокойно, будто собирались на пикник. Мы – светлые – пытались не дышать.

Неожиданно ментор достал модифицированный военный «карманник» и стал читать его с невероятно недовольным выражением лица. Затем с усилием пошамкал губами и глухо заговорил. Вернее, Морр раздавал приказы, не повышая голоса:

– Первая группа – зачистка. Вторая – поддержка. Третья – контроль и защита лекарей. Фальмирэ – со мной. Проверим, насколько вы цените живое.

– А если я предпочитаю лабораторную практику? – уточнила, поправляя выбившийся из белокурого хвоста локон.

– Тогда наблюдайте из-за моей спины, – ответил он холодно. – Пошли.

В смысле «пошли»? Вроде же встречали боевиков… Но группа тёмных собрала нас в кучку, как пастушьи псы – баранов, и мы оказались на гудящей площадке.

Портал рванул вспышкой, и вместо входящего приёма нас выбросило на каменистое плато у подножия мрачных гор. Воздух здесь пах гарью, железом и чем-то старым, словно сама земля болела. Над горизонтом сгущался серый туман, из которого то и дело вылезали уродливые силуэты – нежить, полусгнившая, но весьма решительная.

– Группа! Цель – сдержать поток и стабилизировать разлом, – приказал Морр. – Не геройствуйте. Прикрывайте напарника. Не забывайте про контроль пространства. Я не буду вечно стоять за вашими спинами... – В этот момент открылся новый разлом. – Приготовьтесь к прорыву нежити!

Он шагнул вперёд – и пространство вокруг потемнело. От его рук потянулись тонкие струи магии, как нити насыщенно-болотного цвета. Они вплетались в нежить, ближайшие деревья и землю, подчиняя всё, и мертвецы замерли, будто солдаты перед офицером.

Я буквально всей душой ощутила, как воздух дрогнул от силы.

Именно тогда один из нежити, наполовину рассыпавшийся в пепел, всё-таки выскочил сбоку. Он рванул прямо на стоящего недалеко боевика, тот не успел отреагировать – и я, не раздумывая, выстрелила заклинанием.

Это было не самой удачной идеей. Моя магия – светлая, исцеляющая. Добавьте семейный «эльфийский виток» – смесь та ещё. Но если направить её не туда… да ещё и обильно сдобрить силой… я всё-таки привыкла вкладывать энергию в лабораторных условиях… а тут…

В общем… оживлённый завопил, разросся и прямо на глазах стал пускать корни. Из его грудной клетки выросли побеги, цветы, листья. Он застыл, как чудовищный букет апокалипсиса.

– Я… хотела помочь! – произнесла бледнея. Хорошо хоть эльфийки не краснеют.

– Вы его озеленили, – хрипло хохотнул кто-то из боевиков.

– Это был творческий подход! – огрызнулась, рассматривая своё творение.

Морр стоял рядом, молча. Он концентрировался, удерживая свой поток, затем произнёс:

– Фальмирэ, вы единственный человек, кто превратил нежить в ботанический сад.

Я хотела возразить, что я – эльфийка! Но тут за нашими спинами затрещал новый разрыв. Ещё десяток мертвецов. Морр махнул рукой, и из земли поднялись костяные копья.

– Держитесь позади.

– Я могу помочь! – воскликнула, уже активируя модифицированную мной руну.

Он повернулся – и я увидела, как его рука дрогнула. На мгновение от его плеча пошёл чёрный дым – как будто магия внутри дала сбой. Морр стиснул зубы.

– Не лезьте.

– У вас перегрузка! Виток повреждён! Если не стабилизировать, вас вырубит!

– Фальмирэ, я сказал – назад!

Но я уже действовала.

Подбежала, положила ладони на его предплечье, чувствуя, как горячая волна силы пульсирует под кожей. Магия бешено сопротивлялась, как зверь в клетке.

– Успокойся, – прошептала я больше ему, чем заклинанию. – Дай я выровняю поток. Если он вырвется из-под вашего контроля, от группы даже биоостанков не соберут.

Ментор хотел что-то сказать, но воздух вокруг нас уже запел. Моя светлая магия встретилась с тёмной – и на секунду всё озарилось. Они столкнулись, слились, и я ощутила, как его энергия скользнула в мою, как будто мы дышали одним ритмом.

Это… это было слишком прекрасно… чтобы быть правдой. Я даже опешила от подобного. Обычно разнонаправленные магии при соприкосновении пытаются уничтожить друг друга. Исключение – целительская, она умудряется вплетаться и не раздражать «оппонента».

Поэтому я и не боялась лечить, пока пациент сам в «процессе». Именно лечить. Но тут… в дело почему-то вмешался мой «эльфийский виток». И это было невероятно. Уж он-то подчиняется мне почти с рождения. И ни о каком самовольном участии речи идти не могло… но случилось.

От высвободившейся силы разлом мгновенно схлопнулся, а все мертвецы на пару миль вокруг рассыпались прахом.

Стояла оглушающая тишина. Обе группы – что тёмных студентов, что целителей – ошарашенно нас рассматривали.

Морр опустил руки, потом посмотрел на меня.

– Нарушение дисциплины, вмешательство без разрешения и самовольное применение светлой магии в зоне некросинтеза.

Я натянуто улыбнулась:

– Но все ведь живы.

Он посмотрел ещё секунду – слишком долго для его обычной сдержанности.

– Пока, – ответил он и отвернулся.

Целителей оставили с группой прикрытия, а остальные направились за другими боевиками, что не смогли выбраться из ловушки.

Оказывается, наш «выхлоп» уничтожил и её, так что «потерянная» команда сама пыталась быстренько добраться до портальной площадки. Мне их «подлатать» не разрешили. Видимо, боялись новых «экспериментальных» методик.

Когда мы вернулись в академию, декан выглядел довольным.

– Отличная работа! Прорыв закрыт, потерь нет… вернее… у нас пополнение… заполучили одного оживлённого, который теперь цветёт. – Мужчина перевёл взгляд на меня. – Кто это сделал?

Я подняла руку. Всё происходило при свидетелях. Смысл скрывать.

– Он просто… неожиданно напал на студента...

– Очаровательно, – произнёс декан. – Фальмирэ, вам зачтено практическое занятие по нестандартному применению лечебной магии.

Морр тихо выдохнул, но было понятно, что с таким выводом по «практике» он не согласен.

Если в светлой академии утро пахло свежими булочками и надеждой, то здесь оно пахло кофе, чем-то горелым и амбрэ… слабо напоминающим мясо. Хотя, если верить табличке у раздаточной линии, это был «гуляш из безопасных некропротеинов».

Ждать остальных «счастливчиков» не стала. Среди них не было моих друзей… ну… или хотя бы приятелей. Хоть вроде все и заявили о намерении передвигаться вместе, но я не привыкла подстраиваться под других. И если я готова к выходу, а остальные ещё даже не начали вылезать из кроватей, то иду завтракать, а не сидеть на продавленном диване в общем зале.

Взяла поднос и сделала вид, что не замечаю, как уже наполовину заполнившаяся столовая тихо ржёт. Все шепчутся… пялятся. Тёмные, что с них возьмёшь. Хорошо хоть уже пару веков прошло, как перестали пытаться потрогать наши уши. Ну… если желающие потом тихо исчезают… то остальные умнеют быстрее и лучше запоминают, что так делать опасно.

Когда я наконец определилась с выбором (к сожалению, небольшим, салат мне показался подозрительным, так что я выбрала выпечку и цельные овощи и фрукты), сбоку кто-то прошептал:

– Это она, да? Та, что превратила зомби в фикус?

– Нет, в плющ. Его же видели у ворот! Он теперь обвивает сторожку!

Я гордо прошла мимо.

– Исправление биологическо-энергетического баланса, – бросила я не оборачиваясь. – Некромантия тоже может быть… зелёной. Ну… или основой для фитожизни… – добавила уже еле слышно.

Столовая Академии некрографии, гексей и естественной логики была впечатляющим сооружением – если впечатляться умением совмещать мрачное с уютным.

Под сводами мерцали люстры из чего-то, что слишком сильно напоминало кости, в которых вместо свечей горели мягкие фиолетовые огоньки. На стенах висели портреты бывших ректоров – они время от времени моргали и вздыхали, если еда особенно не удавалась.

Огромные окна выходили на внутренний двор, где стояли теплицы с мутированными растениями. Одно из них, я почти уверена, было моим «экспериментом». Оно приветливо помахало веткой.

Я только уселась с подносом, как тень упала на стол.

– Разрешите?

Я подняла взгляд. Морр.

Как обычно: чёрный плащ, перчатки, волосы чуть взъерошены, взгляд такой, будто он просканировал мою душу и вынес неутешительное заключение. Даже в столовой он умудрялся выглядеть, как человек, пришедший на собственные похороны и недовольный организацией.

Он сел напротив без приглашения. Я решила не отставать:

– Если вы пришли за завтраком – идите в очередь. Если за объяснениями – у меня алиби.

– Вы сделали из оживлённого растение, – спокойно произнёс он.

– Я спасла жизнь вашему подопечному. Это как минимум повод угостить кофе.

Морр помолчал, потом взял и отпил из моей кружки.

– Считайте, угостил.

– Какой вы щедрый. Итак, о чём беседа?

– О дисциплине. И о том, что вы в первый же день нарушили половину правил академии.

Я улыбнулась, ковыряя вилкой творожную запеканку.

– По прибытии нам зачитали их всего пяток… И вроде ни одного я не нарушила.

– Я дам вам полный свод. – От подобного предложения меня заметно перекосило. – Фальмирэ, в некромантии нет места импровизации.

– Тогда зачем мы будем её изучать? Чтобы механически повторять чужие ошибки?

Он прищурился, и на мгновение в его взгляде мелькнуло не раздражение, а… интерес.

– Вы слишком язвительны для светлой.

– А вы слишком живы для тёмного… да и в священном лесу явно не бывали… высшие эльфы – те ещё язвы. Но унижать будут красиво… а я… слишком долго живу в людских землях.

Мы молчали. Между нами парил аромат кофе и чего-то магически взрывоопасного.

Из соседнего стола донёсся шёпот:

– Говорят, он на неё заклятие наложил, чтобы не сбежала с практики.

– Ага, а она ему в отместку весь бестиарий озеленила.

Я вздохнула.

– У вас случайно нет заклинания, которое глушит слухи?

– Есть, – ответил он не моргнув. – Но работает только на трупах.

Я прыснула со смеху и едва не поперхнулась.

Он, к моему удивлению, чуть заметно усмехнулся. Совсем чуть-чуть, но я заметила.

– Приятного аппетита, ментор, – сказала я, показательно размахивая ложкой перед своим лицом, намекая, что хотела бы продолжить в одиночестве. – И спасибо, что не отчитали при всех.

– Ещё не вечер, – ответил он, поднимаясь. – И, Фальмирэ…

– Да?

– Если вы снова решите «озеленить» нежить – хотя бы предупредите. Я возьму с собой лопату.

Он ушёл, а я осталась сидеть, глядя, как его силуэт растворяется в толпе. И поймала себя на странной мысли: впервые с момента приезда сюда мне не хотелось сбежать обратно в светлый мир.

А вот что мне действительно хотелось увидеть, так это лабораторию! Найдя на выданной комендантом нашего «светлого» общежития (оказалась весьма приятной гоблиншей) карте здание биолаборатории, я с нетерпением поспешила туда. Ведь расписание занятий нам так и не выдали, куратора не определили (только боевого ментора), даже учебников не выдали (ну естественно, если, как я понимаю, ещё список предметов не утвердили), так что можно пока заняться исследованиями. Они ведь ждут!

Я, конечно, ожидала, что местная научная часть произведёт на меня впечатление… Но… Если бы ад имел санитарную комиссию, то лаборатория факультета некромантии провалила бы её с треском. Треск этот, вероятно, был бы от взрыва колбы.

Осторожно открыла дверь, и на меня пахнуло… всем! Смесью тлена, озона, серы и чего-то сладковатого, подозрительно напоминающего карамель. В воздухе витала сизая дымка, по столам текли лужицы чего-то зелёного – судя по запаху, не воды, – а в углу мирно дремал зомби с надписью на груди: «Не будить до экзамена».

– О, великие духи леса, – прошептала я. – Что же за безрукие тут работают?

Мой внутренний перфекционист тихо рыдал.

На полках стояли колбы без подписей, пробирки из-под разных экспериментов свалены в кучу, в углу лабораторного стола кто-то оставил череп с ложкой внутри (по-моему, он был в процессе завтрака).

Я подожгла пару дополнительных магических светлячков, закатала рукава и решительно взяла тряпку.

Три часа спустя лабораторию было не узнать. Полы блестели, колбы стояли в идеальных рядах, зомби аккуратно уложен на полку (со стикером: «временно спящий объект»), а все подозрительные жидкости были распределены по категориям.

Почти гордилась собой, когда за спиной раздалось:

– Что, во имя всех костей, вы здесь делаете?

Обернулась. В дверях стоял… наверное, всё же профессор – маленький, костлявый, с очками, которые сверкали, будто готовились к дуэли, и в мантии. Снова полугном, а они известны своим взрывным характером и маниакальной придирчивостью.

– Профессор, – невинно начала я, – я всего лишь немного навела порядок.

– Порядок?! – взвыл он. – Вы же стерилизовали хаос! Это не лаборатория, это живой организм! Теперь он в шоке!

Я моргнула.

– Простите, в каком смысле – он?

– В прямом! – полугном всплеснул руками. – Лаборатория – часть своего хозяина! Если всё по местам, значит, хозяин умер! Что теперь будет, кто его знает! Последний раз после уборки у нас полетели шкафы и ожили колбы!

Я осторожно посмотрела на ближайший шкаф. Он тихо дрогнул.

– Простите, профессор, – сказала, отступая. – Я считала, вам будет приятно… работать в чистоте… подумала, что сюда давно на отработку не назначали студентов для уборки.

– Приятно?! Да я теперь месяц буду убеждать лабораторию, что жив!

Он тяжело вздохнул, снял очки, протёр их и бросил на меня взгляд, полный академической скорби.

– Ладно. Раз уж вы проявили такую инициативу… В наказание за совершённое преступление… вам поручается создать полный каталог ингредиентов.

– Всех? – уточнила я. – Даже тех, что шевелятся?

– Особенно тех, что шевелятся.

Он развернулся и ушёл, ворча себе под нос что-то вроде: «Вот почему светлых нельзя подпускать к Тьме ближе, чем на метр».

Я осталась одна, с горой пузырьков, банок и баночек… Ну что ж. Если уж принимать наказание, то с достоинством.

На следующее утро вся лаборатория выглядела как музейная экспозиция.

Каждая колба имела аккуратную подпись мелким почерком вроде: «Мозг болотного скелета (старый)», «Слизь дьявольская, первой категории», «Жидкость непроверенная, нюхать осторожно». А крупно, размашисто и на каждой банке я написала: «НЕ ПИТЬ; НЕ ЕСТЬ; НЕ ПРИЗЫВАТЬ» и т. д.

Когда профессор Муркс (я узнала его фамилию у комендантши) пришёл утром, он застыл в дверях (милая гоблинша поделилась со мной наклейками и подсказала, во сколько профессор приходит в свою святая святых). Пару секунд просто смотрел. Потом тихо произнёс:

– Знаете… впервые за долгие годы я чувствую, что лаборатория… улыбается.

– Наверное, потому, что чисто, – предположила я, оглядывая помещение с гордостью.

– Нет, потому что у вас чувство юмора хуже, чем у меня. Добро пожаловать на факультет, Фальмирэ… и это… – Полугном протянул мне ключи от небольшой комнатки в углу помещения, которую я так и не смогла открыть. – Уберите часть ингредиентов оттуда в нижний склад.

Он ушёл… а на полке за моей спиной кто-то тихо хихикнул. Я предпочла не выяснять кто.

Если бы я знала, чем закончится просьба профессора «спуститься в нижние склады и занести туда часть ингредиентов», я бы, пожалуй, выбрала менее травматичный способ провести день… Например, пожертвовать печень троллю.

Подвал АНГЕЛа был похож на старое кладбище, у которого закончились могилы, поэтому подземелье начали использовать как склад. Каменные стены сочились влагой, магические факелы горели мертвенно-зелёным, и где-то на задворках периодически раздавалось недовольное «у-у-у» – как будто кто-то возмущался нарушением посмертного покоя.

Я спустилась по лестнице, держа в руках ящик с ингредиентами. На нём гордо красовалась моя подпись: «Не есть. Даже если умираете от голода».

Ключ, выданный Мурксом, вставал в замочную скважину с таким скрежетом, будто открывал не дверь, а портал в дурную идею. Я толкнула створку и оказалась в зале, освещённом лишь слабым светом от магических кристаллов.

Воздух здесь был густым, почти осязаемым. И пах… чем-то живым... вернее протухшим.

– Прекрасно, – пробормотала я. – В таких местах всегда происходят странности.

Сделала шаг вперёд – и вдруг поняла, что я не одна. Голос прозвучал низко, спокойно и до боли знакомо:

– Кто разрешил сюда спускаться?

Я вздрогнула и едва не уронила ящик. Из темноты выступил Морр.

Без плаща, в рубашке, закатанные рукава – и вся его аура, обычно холодная и сдержанная, была сейчас иной. Сосредоточенной. Почти опасной. На полу перед ним – круг из мела и соли, внутри которого витал полупрозрачный силуэт. Призрак.

Выглядело это всё… впечатляюще. И немного страшно.

– Я должна была просто… – начала я, поднимая ящик. – Каталог. Банки. Всё строго научно.

– Вы едва не сорвали ритуал, – произнёс он холодно. – Этот дух нестабилен.

– Простите… что… дышу.

– Попробуйте делать это тише.

Он провёл рукой – и призрак послушно осел, исчезая в клубах тумана.

– Фальмирэ, вы неисправимы, – добавил он, устало глядя на меня.

– А вы – пугающе несправедливы! Это всегда так, когда вы разговариваете с мёртвыми?

Он чуть приподнял бровь.

– Иногда мёртвые слушают лучше, чем живые.

– Спорное утверждение. Хотя… если судить по вашим студентам…

Его губы дрогнули, будто он сдерживал улыбку.

– Вы должны были быть на верхних этажах.

– Профессор Муркс решил, что я слишком много убираю. Теперь я систематизирую хаос.

– Значит, вас наказали за порядок?

Я кивнула.

– Академия учит меня жить правильно. Если ты не умер – ты уже молодец.

Он подошёл ближе, рассматривая ящик в моих руках.

– Не есть. Даже если умираете от голода? – прочитал он надпись.

– Опыт – лучший учитель.

Он усмехнулся. Настояще, чуть устало, но искренне.

– Вы действительно думаете, что справитесь здесь?

– Я справляюсь всегда. Пусть даже ценой чужих нервов.

Между нами зависло короткое молчание.

Только лёгкий шум магического ветра и далёкие стоны духов.

Он вдруг сказал тихо:

– Если кто-то из вас, светлых, не сломается… я поставлю на вас.

– Ставки открыты? – уточнила я.

– Всегда.

Он собрал нарисованный круг в шар, растворив его жестом, и направился к выходу.

На пороге обернулся:

– Фальмирэ. В следующий раз, прежде чем войти в подвал, убедитесь, что тот не занят.

– Учту, ментор. Но обещать не могу.

Когда дверь за ним закрылась, я наконец выдохнула. И вдруг поняла, что улыбаюсь.

Чёрт побери, кажется, эта академия начинает мне нравиться.

Я, кажется, впервые поняла, что значит выражение «вымотали до костей».

Хотя, учитывая утренние приключения, это прозвучало неверно: до костей у нас тут докапывались… буквально.

Вернувшись в общежитие, я мечтала только об одном – горячем душе и возможности переодеться в нечто, не пахнущее смесью плесени, гари и чего-то, что наверняка когда-то было жабой. В общем-то… я привыкла использовать это всё в качестве ингредиентов, а не воспринимать как частицы на собственной коже.

Санузел, конечно, выглядел… своеобразно. Зеркало покрыто сетью трещин, из крана шипит, как рассерженный василиск, а мыло подозрительно скользкое и светится фиолетовым. (Интересно, что это за состав? Нужно будет взять пробу и изучить в лаборатории.) Но это всё ерунда. Настоящий ужас ждал меня, когда я посмотрела на собственное отражение.

Волосы торчат во все стороны, на щеке следы от подозрительной субстанции, косметика размазана на пол-лица, будто я дралась с нежитью – и проиграла. И это всё всего лишь после ночной работы! Позор! Я раньше даже с суточных экспериментов возвращалась в идеальном состоянии.

– Как он вообще не испугался? – пробормотала я, глядя на себя с плохо скрываемым ужасом. – Хотя, может, просто привык. У него там, наверное, каждый второй студент выглядит как выживший после воскрешения.

Плеснула себе в лицо водой (она, к счастью, не расплавила мне кожу) и, с опаской используя мыло (зря не взяла с собой эльфийскую косметику, ведь, по словам отправляющих нас сюда профессоров, тут всё можно купить, так что незачем тащить через всю страну лишний груз), оттёрла грязь. М-да… надеюсь, профессор не будет против, если я сварю парочку кремов и шампуней для личного пользования. И, переодевшись в чистую форму (милая гоблинша выдала нам её ещё вчера), спустилась в гостиную.

Там уже собрались все «светлые». Мы, видимо, выглядели как собрание потерпевших кораблекрушение: кто-то со всклокоченными волосами, кто-то в мятой форме, а кто-то с выражением лица «мне срочно нужно домой».

В центре комнаты стояла гоблинша-комендант Крумбла Фырк – миниатюрная, но властная дама с жёлто-зелёной кожей, очками в толстой оправе и идеальным узлом на затылке. Если бы педантичность могла принимать физическую форму – выглядела бы именно так.

– Ну что, солнечные мои, – пропела она с едва заметной издёвкой, – поздравляю с первым днём, прошедшим в тёмной академии «АНГЕЛ». Надеюсь, вы все ещё живы?

Кто-то позади неуверенно пискнул:

– Кажется, да…

– Прекрасно, – хмыкнула гоблинша, доставая стопку бумаг. – А теперь – ваше расписание. Оно составлено с учётом ваших... особенностей.

Она сделала паузу, взглядом пробежавшись по нашим лицам, будто выбирала, кто первым сбежит.

– Итак: «Основы этики тёмной магии», «Магическая патология» – совместно с боевиками, «Некроанатомия: практикум», «История межмировых конфликтов» и факультатив по «Демонотерапии».

– Демонотерапии? – переспросила Селена. – Это... что, терапия для демонов?

– Или для нас после общения с ними, – пробормотала я.

– Это пока… деканат пытается перестроить часть учебного курса. Так что чуть позже вам добавят предметов. И ещё, – комендантша прищурилась, – не забудьте зайти в библиотеку и получить ваши учебники. До вечера. Без книг на занятия не допускают.

Тут кто-то тихо спросил:

– А где библиотека?

– Следуйте по запаху пыли и страха, – с милой улыбкой ответила мадам Фырк. – Не заблудитесь. Если вы случайно обнаружили себя в подвале – значит, пошли не туда.

Она развернулась и вышла, оставив нас с пачками расписаний и острым чувством, что в этом семестре выжить будет сложнее, чем сдать зачёты.

Библиотека АНГЕЛа располагалась в здании, которое, по всей видимости, изначально строили не под книги, а под что-то гораздо более тревожное. Может, под катакомбы. Или под место для допросов, сопровождаемых лекциями по некромантии.

Высоченные арочные окна, через которые почти не пробивался свет, полки, уходящие под потолок, и запах старой бумаги, пыли и чего-то ещё… не совсем живого.

– Вот это да, – прошептала я, переступая порог. – В моей академии библиотека пахла кофе и духами библиотекарши. А здесь – как будто книги кого-то временами пережёвывают.

Рядом с дверью висела табличка: «Библиотека АНГЕЛ – не шуметь, не кормить книги, не пытаться с ними подружиться».

Из-за стойки выглянул библиотекарь. На вид – то ли человек, то ли зомби, приведённый в чувство кофеином и чувством долга. Кожа серовато-зеленоватая, глаза мутные, но внимательные, как у бухгалтера, который знает, что вы взяли документ без отметки.

– Светлые? – протянул он, будто пробуя слово на вкус. – Прелесть какая…

Он вытянул длинные пальцы и достал потрёпанный журнал учёта.

– Факультет?

– Лечебный, – ответила я.

– А-а-а… ну, да… те самые, по обмену. – Усмешка у него вышла почти любезной, если не учитывать, что в этот момент со стороны стеллажей кто-то тихо зарычал.

На нижней полке несколько книг были обмотаны ремнями и прикованы цепями. Одна шевельнулась, когда я посмотрела на неё слишком пристально.

– Эти точно можно брать с собой? – спросила я на всякий случай.

– Только если вы хотите, чтобы из общежития больше никто не вернулся, – ответил библиотекарь без тени улыбки.

Вскоре он принёс нам несколько стопок учебников. Я с грустью отметила, что обложки у них видали лучшие времена. Некоторые страницы были прожжены, другие – исписаны непонятными символами, а одна книга, кажется, шептала проклятия на древнем эльфийском.

– Это… всё? – спросила я.

– Светлые получают то, что осталось, – развёл руками библиотекарь. – Неликвид. Но зато с историей.

Историей, судя по всему, боевой. Потом настал самый интересный момент – оформление библиотечной карточки. Библиотекарь достал странный кристалл, похожий на кусок тёмного льда.

– Приложите руку, – велел он. – Карточка создаётся по отпечатку ауры.

Я приложила ладонь. Кристалл вспыхнул мягким золотистым светом и… треснул.

– Э-э… – осторожно произнесла я.

Библиотекарь посмотрел на меня с выражением, как будто я только что испортила ему древний ритуал, что восходил к истокам появления магии.

– У нас таких ещё не было, – сухо сообщил он. – Слишком… светлая. Попробуйте снова.

Я попробовала. Кристалл сначала замигал, потом издал обиженный писк и погас.

– Вот видите, – пожала я плечами, – несовместимость аур. Бывает.

Библиотекарь уже собирался заявить, что «не бывает», когда в зал зашёл декан. Тот самый, с улыбкой, способной заставить даже гоблина вспомнить о неотложных делах в другом крыле.

– Проблемы? – спросил он таким тоном, что я невольно втянула голову в плечи.

– Никаких, господин декан, – быстро сказал библиотекарь. – Просто... система не сразу распознала ауру студентки.

– Распознает, – мягко ответил декан и наклонился к библиотекарю, шепнув что-то короткое. Слова я не расслышала, но по тому, как тот побледнел и сразу оживился кристалл, догадалась: лучше и не знать.

Кристалл мигнул – и над ним проявилась тонкая карточка с моим именем.

– Вот, – сказал библиотекарь, активируя её. – Всё готово, поднесите свой «карманник». Добро пожаловать в систему.

– Спасибо, – ответила я, глядя на карту на своём девайсе, где имя «Эллириэль Фальмирэ ти Лиавэль ви Миривэйн» слегка переливалось светом и обрело завитушки из лозы с шипами.

В этот момент мне показалось, что помещение библиотеки тихо фыркнуло.

Осталась стоять у стойки, пока остальные светлые проходили процедуру оформления. Процесс напоминал ритуал изгнания, только наоборот: библиотекарь с каждым новым студентом становился всё бледнее, а кристалл всё менее охотно светился.

Я уже начала разглядывать старинные гравюры на стенах (кажется, на одной из них кто-то подмигивал), когда из читального зала донеслась вспышка и характерное «бах!». Потом ещё одна. И чьё-то нервное:

– Я же говорил, не подключай череп напрямую к потоку!

Любопытство победило благоразумие. Я осторожно заглянула в зал и мгновенно поняла, что фраза «читальный зал» здесь имеет несколько… вольное значение.

Огромное помещение, залитое золотистым светом магических ламп. Десятки длинных столов, заставленных фолиантами, бутылями с реагентами и, клянусь священной рощей предков, светящимися черепами.

Некоторые из них что-то бормотали. Один читал вслух – причём весьма выразительно:

– Глава третья. Преимущества расчленения после полной эксгумации...

Я моргнула.

– А у нас в Светлой академии черепа максимум использовали как подставки под свечи, – пробормотала я.

Ближайшая студентка-некромантка подняла голову. У неё были сиреневые глаза и чёрные как вороново крыло волосы, заплетённые в аккуратную косу.

– А у нас они читают для удобства студентов, – без тени улыбки ответила она. – На слух лучше запоминается.

В углу двое боевиков сражались с огромной книгой, которая явно не собиралась сдаваться без боя. Книга шипела, хлопала страницами и периодически пыталась укусить кого-то за руку.

– Это «Атлас некротических мутаций», – одобрительно сказала девушка. – У него тяжёлый характер, зато материал усваивается быстро.

– В прямом смысле, – добавила я, наблюдая, как тот почти проглотил рукав одного из боевиков.

Я подошла ближе. Остальные светлые потихоньку подтянулись, выглядывая из-за стеллажей.

– Это точно читальный зал? – прошептала Селена.

– Возможно, его тёмная версия, – ответила я.

И тут снова вспышка – яркая, ослепительная. Над одним из столов поднялось нечто, похожее на миниатюрный туман, внутри которого клубились искры. Я услышала довольный голос:

– Ну вот, получилось! Почти без ожогов!

– Ты призвал нужного духа? – с интересом спросил кто-то.

– Почти, – радостно сообщил он, но вдруг вокруг вспыхнуло зелёное сияние, и по воздуху поплыли фразы: «Обязательное чтение к экзамену...», «Срок сдачи продлён не будет», «Не пытайтесь вернуть учебник в одном пакете с кровью».

Я не выдержала и рассмеялась.

– Ну что ж, кажется, это место действительно живёт наукой.

После библиотеки мы успели потеряться в коридорах, с трудом добраться до светлого общежития и слегка привести в порядок себя и выданные учебники (спасибо бытовым чарам, которым в своё время обучил меня дед), и теперь, когда часы пробили семь, я мечтала только о еде.

Столовая сегодня была набита тёмными, а в воздухе витал запах... чего-то неопределённого. Смесь жареного, копчёного и… слегка оживлённого.

Мы, светлые, стояли у входа и рассматривали длинные ряды заполненных столов. В одной стороне ели демоны, в другом – дроу, ближе к центру – некроманты и боевики. У каждой группы была своя аура: у демонов – огненная, у дроу – сумрачная, у некромантов – тревожно холодная.

– Может, перекусим где-нибудь в коридоре? – шепнула мне Селена, наша вечно бледная подруга-целительница. – Или вообще в общежитии?

– И пропустить шанс культурного обмена? – ответила я. – Нет уж. Если выживать, то с достоинством. Тем более я уже пару раз ела тут одна. Правда, в те моменты тут не было такого количества студентов. Но всё же…

Мы направились к раздаче. Там стояла кухарка-огрша с фартуком, на котором красовалась надпись: «Я готовлю – вы живёте». Она грохнула на стойку поднос и заговорила густым басом:

– Светлые?

– Да, – осторожно ответила я.

– Тогда вам вон то, – она ткнула пальцем в крайнюю ёмкость. – Без крови, глаз и без бонусов.

Я заглянула в котёл. Там было что-то, напоминающее тушёные овощи. Точнее, овощи, которые пытались выжить в мире тёмных специй. Небольшая кастрюля с кашей рядом вызывала больший интерес. Также в соседнем контейнере сиротливо валялись фрукты и овощи. Хорошо хоть вымытые. Но больше всего наш энтузиазм вызывал отдел с выпечкой.

Наполнив (Ну… «наполнив» – это сильно сказано про сиротливо стоящие пару плошек. И хоть я высшая эльфийка и смогу выжить даже на парочке фруктов в день, но это окончательно подорвёт мою магическую энергию и придётся впадать в спячку, объединившись с каким-нибудь деревом.) поднос, я пошла к свободному месту. Вдруг лежащая на соседнем столе рука какого-то зомби, частично уложенная в сумку, приподнялась и помахала мне.

– Этикет, – пояснил один из боевиков, заметив мой ошарашенный взгляд.

– Прелестно, – вздохнула я. – У нас обычно приветствовали улыбкой, а не конечностью.

Мы сели за свободный стол. Нашу группу разместили рядом с боевиками-наставниками. Те смеялись и спорили, кто из них сегодня получил меньше ожогов на тренировке. Среди них я неожиданно заметила знакомое лицо – ментора. Он сидел в тени разлапистого растения, опершись спиной о стену, и пил что-то, напоминающее жидкую тьму.

– Осваиваетесь? – спросил он одними губами, но я почему-то отчётливо его услышала.

– Пытаемся не быть съеденными, – ответила со вздохом еле слышно. – Иногда даже успешно.

– Это уже неплохое начало, – хмыкнул ментор в ответ.

Я же вернулась к еде. Каша после того, как её немного размешала, пыхнула ароматом, который не поддавался описанию. Попробовала ложку. Вкус… специфический…

– Ну хотя бы не визжит, – констатировала я, магией подавляя рвотный рефлекс желудка.

– Дайте пару дней, – заметил боевик напротив. – Тут и не такое бывало.

С другой стороны зала донёсся резкий всплеск – кто-то, похоже, оживил свой обед по ошибке.

– Я же сказала: без ритуалов у супа! – громко рявкнула кухарка.

Вся столовая дружно расхохоталась.

Я не удержалась и улыбнулась.

– По крайней мере, скучно тут не будет.

– Если скучно, значит, вы чего-то не заметили. – Ментор с насмешкой приподнял бровь.

Я посмотрела на него внимательнее. В свете магических огней его глаза казались почти чёрными, но в глубине светился странный серебристый отблеск. И что-то в этом взгляде напоминало мне о спокойствии перед бурей.

– Поняла, – сказала я. – Значит, расслабляться – плохая идея.

– Худшая из возможных, – кивнул он, говоря всё тем же ровным тоном.

Утро первого учебного дня началось подозрительно мирно.

Я даже на мгновение поверила, что сегодня всё пройдёт спокойно. Наивная. Аудитория по целительству с уклоном в некромантию располагалась в анатомическом корпусе. Просторное помещение с каменными стенами, стеклянным потолком и длинными столами, на которых лежали… тела. Нет, не настоящие – по крайней мере, я на это очень надеялась.

Манекены из зачарованной кожи и костей, подёрнутые лёгким серым светом. На табличке было написано: «Пациенты для практики. Не хоронить».

Боевики уже были на месте – шумные, самоуверенные и довольные, как коты на рыбном рынке. Один из них, рослый парень с коротко остриженными волосами и шрамом на щеке, самоуверенно подмигнул мне:

– Не бойся, светлая, он только кусается, если ошибёшься в диагнозе.

– Великолепно, – пробормотала я. – Всегда мечтала о пациенте с обратной связью.

Мы расселись по парам: каждому целителю – по одному боевику, который в будущем будет играть роль «полевого пострадавшего». То есть жертвы.

Профессор вошёл в аудиторию бесшумно, как тень. Дроу – высокий, худощавый, в длинной мантии цвета ночи, с серебряными глазами и тем голосом, от которого мороз полз по коже.

– Доброе утро, дети Света и... здравствуй, остальная часть аудитории, – произнёс он с явным акцентом на первых словах. – Я профессор Дэр’Раш. Сегодня мы узнаем, как правильно сращивать плоть в экстремальных ситуациях, чтобы она не отвалилась на поле боя. А не как вы привыкли… в тишине больничных палат и с помощью коллег.

Он оглядел нас с видом мясника, оценивающего качество свиных туш.

– Напоминаю: вы – группа «обмена». Постарайтесь соответствовать нашим запросам. А я всё ещё надеюсь, что обмен будет... взаимным. Возможно, однажды пошлют кого-то из наших в вашу академию. Хотя вряд ли их там примут. Слишком много мрака, не правда ли?

Я молчала. Лучше уж не начинать. Ещё плохо знаю местный преподавательский состав, чтобы лезть со своим мнением.

– Итак, – продолжил он, – тема урока: регенерация и восстановление тканей при частичном некрозе. Светлые, используем свои методы… но постарайтесь обойтись без розовых искорок и запаха ванили, пожалуйста. Тёмные – потом показываем, как работает дело по-настоящему.

Он щёлкнул пальцами, и манекены начали подёргиваться. Один сел, другой стал подпираться локтем, третий выдал хрип, который, в принципе, можно было бы считать приветствием.

– Это не пациенты, – уточнил профессор. – Это практика. Они запрограммированы на реакцию боли, раздражения и паники. Почти как настоящие боевики.

– Эй! – возмутился кто-то из тёмных студентов.

– Я сказал «почти», – холодно ответил дроу.

Профессор громко читал имена светлых студентов и указывал номер стола, к которому следовало прошествовать для работы. Мне достался пятый. Рядом встал напарник.

Ну что же… рана, вызванная некроэнергией. Я приложила ладони к «пациенту» и медленно направила поток целительной энергии. Голубоватый свет пробежал по телу, рана затянулась – и тут же расползлась обратно, будто кто-то изнутри сорвал швы.

– Что за… – Я нахмурилась. Целительская магия всегда справляется с подобным.

– Слишком много света, – раздался рядом знакомый голос. Это был мой ментор. Он стоял чуть в стороне, наблюдая за процессом, сложив руки за спиной. – Тёмные ткани «манекенов» плохо переносят чистую светлую энергию. Надо добавить немного тени.

– Простите, не коллекционирую тьму в банках, – огрызнулась я.

– А зря. Я бы поделился рецептом хранения. – Он улыбнулся уголком губ.

Тем временем Тирион попытался игнорировать подсказки своего боевика и применил стандартное светлое исцеление с усилением. Манекен завопил, вскочил, схватил ближайший стул и накинулся с ним на обидчика. А потом рухнул на пол, изображая трагическую смерть.

– Ну вот, – прокомментировал профессор Дэр’Раш, не поднимая головы от фолианта. – Ещё один пример того, как светлая магия убивает без необходимости.

– Целительство не может убить!!! И он был неживой! – возмутился Тирион.

– Тем более, – сухо заметил дроу. – Вы убили того, кто уже был мёртв. Достижение.

Я попыталась сосредоточиться.

«А если добавить немного тени…» – предположила про себя.

Попробовала смешать потоки: чистый свет и каплю холодного оттенка, ту самую вибрацию, которую я, как эльфийка, ощущала рядом со «сломанным» некромантом. Просто захватила, как в «банку», и, использовав целительский виток, распластала по повреждению, замаскировав светлую силу. Рана на «пациенте» медленно затянулась, а кожа приобрела странный серебристый отблеск.

– Неплохо, – произнёс ментор, наблюдая за мной. – Почти естественно.

– Это комплимент?

– Для тёмных – да.

Профессор, заметив выплеск силы, подошёл ближе, глядя на результат.

– Хм. Интересно. Сами додумались? Возможно, у некоторых всё же получится не основать собственное кладбище к концу семестра.

Посмотрев на меня, все остальные тоже стали пытаться маскировать свою энергию.

Следующие пятнадцать минут занятия прошли относительно мирно. То есть никто не взорвал «пациента» и не разрушил аудиторию. Но это длилось ровно до того момента, когда профессор Дэр’Раш произнёс роковую фразу:

– Можете… немного поэкспериментировать, добавляя наработки светлой стороны.

Он сказал это небрежно, даже не подняв глаз от своих записей.

Но слова «поэкспериментировать» для основного состава светлых гостей – это как предложение вседозволенности.

Я, к примеру, решила уточнить состав некромантского раствора, что создавал «раны» на наших манекенах. Его распыляли на «тела», и стоял он вполне открыто в ближайшем ко мне шкафу. В нём значилось: «экстракт костяного мха, эссенция тьмы, соль забвения и капля крови донора».

– А если к соли забвения добавить соль утреннего света? – задумчиво произнесла я, уже вытащив пузырёк из своего пространственного кармана и открыв.

– Не рекомендую, – тихо сказал ментор, но было поздно.

Реакция произошла мгновенно. Раствор зашипел, окрасился в нежно-розовый и выпустил сердечко из пара. Манекен, которому я собиралась обработать рану, приподнялся, вздохнул и прошептал:

– Вы... прекрасны… – и вынул не бьющееся сердце из собственной груди.

– Эм… пожалуй, запишу это как положительный результат, – неуверенно сказала я.

Рядом раздался сдержанный смешок.

Риан, который, не удержался и тоже открыл свой пространственный карман, спросил:

– Профессор, а если при обработке раны добавить немного светлокорня и лесного ардыля? Они стабилизируют ткань.

– Они стабилизируют кладбище, – отозвался дроу. – Не трогай светлокорень.

– Только щепотку, – пообещал Риан и, конечно же, распылил его над манекеном.

Щепотка оказалась с горкой. В результате чего «пациент» не просто стабилизировался, а начал бодро обрастать новыми конечностями.

– О! – Риан отступил, прикрываясь боевиком. – Возможно, чуть-чуть переборщил.

– Нет, это не регенерация, это… эволюция! – хмуро сообщила Селена, одновременно смешивая что-то в своей колбе.

– Не нужно, – попыталась остановить её, заметив, что она добавила препарат, который я сама помогала ей синтезировать полгода назад, но девушка уже вылила состав на манекен.

Через пару секунд тот скукожился, сжался в комок – и с характерным плюхом превратился в сероватый, нервно подрагивающий шар.

– Ну… – начала она, глядя на результат. – Зато компактно.

Профессор Дэр’Раш поднял голову.

– Заканчивайте балаган!

– Уже, – дружно ответила вся группа.

– Уточните, живые пока не пострадали?

– Мы не уверены, – тихо сказал Риан. – Но если никто не умрёт в ближайшие дни, то нет.

Боевики, до этого снисходительно посмеивавшиеся, теперь смотрели на нас, светлых, с откровенным ужасом.

– Они же психи, – прошептал один. – Светлые психи.

Ментор, стоявший у стены, чуть усмехнулся.

– Отличная обменная программа, – сказал он. – И это мы ещё не видели, как они готовят свои эликсиры. Профессор Муркс до сих пор в шоке от своей «осветлённой» лаборатории.

Мы покинули аудиторию под гулкое «И чтоб больше никаких пространственных карманов в пределах моего кабинета!» Профессор Дэр’Раш даже не поднимал голоса – просто произнёс это тоном, каким обычно читают последнее предупреждение перед казнью.

На улице было свежо, небо уже затягивалось сизыми тучами, а я чувствовала, как от нас исходит слабое сияние – то ли остатки экспериментов, то ли лёгкий стресс, подсвеченный аурой.

– Зато все живы, – бодро заметил Риан. – А всё-таки нужно было добавить ардыль...

– Но эксперимент до конца не доведён, – вздохнула Селена. – Даже шар не дали изучить.

– Не напоминай, – простонала я. – Просила же не использовать без подстраховки экспериментальные зелья.

Ментор стоял у выхода, опершись о косяк.

– На следующую пару не опоздайте, – коротко бросил он. – И постарайтесь больше не экспериментировать.

Мы синхронно хмыкнули. После «не открывать пространственные карманы» звучало как издевка. Но всё-таки пошли. Благо были только теоретические предметы.

Вечером, после пар, общая гостиная общежития выглядела как место паломничества уставших душ. Кто-то читал учебник, кто-то листал «карманник», кто-то просто молча что-то жевал.

Мы с Селеной устроились на диване у камина, когда в комнату вошла одна из нашей шестёрки, гномка Милагрита Тор-Баранг. Низенькая, аккуратная, с идеально уложенной косой и выражением «Я выше вас всех, даже стоя на табурете». Она держала в руках лист бумаги и самописное перо, сияющее гордым голубым пламенем.

– Я всё решила, – объявила она с той торжественностью, с какой обычно объявляют начало войны. – Мы пишем петицию Его Величеству.

– О чём? – лениво спросила Селена. – Это же он послал нас сюда.

– Чтобы он вернул нас обратно в светлую академию! – отрезала гномка. – Это возмутительно! Мы, лучшие студенты лечебного факультета, должны изучать… разлагающуюся ткань!

– По-моему, она просто немного неудачно разложилась, – заметил Риан, не отрываясь от своих заметок.

– Это не шутки! – Милагрита топнула ногой. Пол дрогнул. – Клан заплатил за моё обучение огромную сумму! И я не намерена торчать здесь среди демонов, вампиров и... прочих!

– Некромантов, – подсказала я. – Не забывай, кто именно эти «прочие».

– Именно! – рявкнула она. – Мы должны действовать!

Она развернула бумагу и с деловым видом прочитала:

– Мы, студенты светлой академии, временно прикомандированные к академии АНГЕЛ, выражаем своё глубокое несогласие с условиями проживания, уровнем преподавания и общим… тёмным характером происходящего.

Я не выдержала и хихикнула.

– Тёмным характером? Серьёзно? Может, добавить «пугающей архитектурой» и «нехваткой занавесок пастельных тонов»?

Милагрита смерила меня взглядом, которым обычно останавливают лавины.

– Я не обязана терпеть твои шуточки, Лири. Я требую справедливости.

– А я – чай, – вздохнула Селена. – Можно требовать это вместо?

– Нет! Вы должны подписать. Все! – Гномка ткнула пером в сторону стола. – Коллективное обращение имеет вес!

Я переглянулась с остальными. У Селены лицо выражало мученическое терпение. Риан делал вид, что внезапно стал невидимым. Даже самая тихая из нас, студентка из рода лисов – Элна, – неловко отвела взгляд.

– Мила, – мягко сказала я, – если ты отправишь это письмо, Его Величество решит, что нас тут пытают. А если решит, то обязательно пришлёт кого-нибудь проверить.

– Прекрасно! – гордо заявила она. – Пусть увидит!

– И возможно, оставит нас тут навсегда, чтобы «укрепить связи между факультетами».

----

Представляю вам историю из нашего Литмоба

от Анетты Политовой

""