Темная душа. Академия жрецов

— Не считаешь, что это будет слишком? — подозрительно поглядывая на мое новое платье, промолвил Чак. — Я имею в виду, конечно, тебе решать… Кхм… Но, твоего старика однозначно инфаркт хватит, когда он увидит тебя.

Я закатила глаза. «Старик» на это внимание вряд ли вообще обратит. А мой друг слишком ханжа, чтобы понять иконы стиля.

Он сидел на массивном кресле рядом с зеркалом, в котором сейчас отражалась я, и тихонько покручивался на нем, глядя то в потолок, то на меня. На его губах играла вечно увлеченная улыбка. За все время, что мы с ним были знакомы, а это уж не малый срок, этот парень весьма редко пребывал в плохом расположении духа. Если не никогда. И в то время, когда на меня временами накатывала глубокая тоска, я звала его к себе в гости, как сейчас. Под любым предлогом.

— Ты не видишь, что ли? Да оно почти прикрывает мое колено! — я обтянула платье чуть вниз. Мне нравилось, как я выглядела в подобной одежде, несмотря на все комментарии Чака, призывающие к обратному.

— Это называется бедро, — покачал головой он.

Я хмыкнула. Возможно, мне бы и стоило иногда прислушиваться к мнению других людей? Конечно, нет. Все равно было поздно меня отговаривать. Вещица уже куплена. Да и что в этом плохого? Вполне приличное платьице, может и коротковато немного, но главное ведь, чтобы нравилось.

— Ну не знаю, на мой взгляд, неплохое. Да и к тому же, мне больше нечего надеть, — я еще раз оглядела себя в зеркало. Кремовый цвет дорогой ткани отлично сочетался с моими светлыми волосами. Сюда бы еще туфельки на небольшом каблуке.

Чак скептически поднял брови, а через мгновение разразился ироническим смехом.

— Целый гардероб в доме платьями наполнен! Нечего надеть? — повторил он, и снова расхохотался.

Меня позабавила его реакция и я улыбнулась. Этот смех, хоть и был безумно уморительным, с каким-то своеобразным комичным придыханием, всегда вызывал у меня только теплые эмоции.

Отправившись в просторную ванну, чтобы переодеться, я повесила платье на вешалку, а сама накинула халат.

В целом, Чак был довольно классным парнем, но больше всего мне нравилось в нем чувство юмора. В моей жизни было не так много радостей, а он, безусловно, являлся одной из них.

— Я могу пересмотреть свой выбор, если ты завтра съездишь со мной в молл, — подмигнула ему я, возвращаясь в комнату.

Чак одарил меня улыбкой и помотал головой, от чего его кудрявая рыжая шевелюра неуклюже болталась из стороны в сторону. Я не смогла сдержать смешок. Плюхнулась на кровать и погладила место рядом с собой, подзывая его к себе.

— Если честно, то оно очень даже ничего, — он сделал задумчивое лицо великого критика, вставая и приближаясь к кровати. Как только друг приземлился рядом со мной, я изможденно положила голову ему на плечо. Сегодня ночью мне снился какой-то кошмар, который я не в силах была запомнить, и недосып давал о себе знать. — Что ты сегодня ела?

Я недовольно причмокнула языком. Он, как всегда, умело переводил тему в другое русло.

— Ты мне зубы не заговаривай, Чарльз, я задала вопрос, — наигранно серьезным тоном парировала я, на что он громко вздохнул.

— Я всего лишь веду учет поглощенных тобой калорий, чтобы такие платья, как это…

— Чак! — воскликнула я в возмущении. Он всегда намекал мне на то, что я мало двигаюсь и скоро растолстею, если не начну хоть что-то делать. Но ведь я не так уж и много ем! Гребанный спортсмен.

Друг сотрясся в беззвучном хохоте и, выровнявшись, сел напротив, чтобы быть на уровне со мной. Я недовольно откинула голову на подушку. Видя его самодовольную физиономию, я не смогла удержаться от улыбки.

— Ладно-ладно, кроме шуток, просто ты выглядишь нездорово в последнее время, — его тон неожиданно стал серьезным и каким-то озабоченным, однако глаза до сих пор оставались смеющимися.

Я издала негодующий стон, и, схватив подушку, кинула ее прямо ему в голову.

— Ты поедешь со мной в молл, маленький засранец? — и уже схватилась за вторую, как небольшая декоративная подушка отскочила от его головы в руки друга, и теперь летела мне в лицо. Я мастерски пригнулась, и коварно улыбнувшись, сказала: — Побереги силы, тупица, тебе со мной не справиться.

Чак прекратил заливаться смехом, и приподнял бровь.

— Ну, все — это война, Эвелин, — сурово покачал головой он, но губы его дрожали, и уже через секунду комната наполнилась нашим совместным громким смехом.

Я решила сменить тактику, поскольку сдаваться не собиралась однозначно.

— Ну пожа-а-а-луйста, Чакки, — попросила я своим наимилейшим голоском и сложила две руки вместе в знак мольбы. — Альфрэд меня одну не пустит.

Чак закатил глаза. Он не знал, почему на самом деле дядя меня никуда не пускает. Я говорила другу, что у старичка от возраста развилась мания преследования. По сути, оно так и было, но причины Чаку знать не нужно.

— Ну конечно, я с тобой, — смиренно изрек он. — Но только если после шести. У меня завтра игра.

— Договорились! Тогда встретимся там, — радостно воскликнула я и, чуть не сбив его с ног, крепко-крепко обняла.

Как же мне повезло с другом.

— Я еще не забыл те мучительные пять часов прошлогоднего шопинга, — еле отодрав меня от себя, Чак попрощался и побежал на вечернюю тренировку.

Мечтательно закрыв глаза, я плюхнулась на мою кровать огромных размеров. Она была настолько мягкой, что мое тело в ней буквально тонуло. Завтра мне уже исполнится семнадцать. Отец любил это число.

Я вдруг дернулась, словно от удара током. Когда-то папа обещал мне счастливое будущее. «Все те, кто причинил нам вред, непременно поплатятся, Эвелин. Надо лишь подождать», — говорил он.

Десять лет прошло с момента его смерти. Их смерти…

Мой взгляд уперся в стену этого шикарного, но такого одинокого дома.

— Эвелин, — послышался как всегда чуть встревоженный голос Альфреда. — Все в порядке?

Дядя стоял в проеме двери. Высокий, в очках в роговой оправе с тонкими стеклами, от чего он мне немного напоминал Стэнли Туччи. На нем, как обычно, был одет костюм в пору. В этом Альфред был немного старомоден, но это нисколько не портило его внешний вид, только добавляло ему престижа. Губы были, как всегда, сжаты в тонкую линию, глаза смотрели исключительно пристально, а густые брови чуть сводились к переносице, что выдавало его неизменную задумчивость и встревоженность.

— Конечно, — я приподнялась на кровати. — Завтра я пойду к Чаку на игру, а потом мы прогуляемся по моллу.

Дядя немного напрягся.

— Будьте осторожны. Один Бог знает, что может случиться, — он постарался улыбнуться, но тон его был серьезен.

Я вполне понимала его настороженность в каждом моем действии или шаге, и старалась потакать ему. Однако, благодаря моему скверному характеру, мы частенько ссорились. Альфред и я достигли полного взаимопонимания решением, что в свой день рождения я могу делать что-нибудь абсолютно самостоятельно, без его вмешательства и контроля.

Он уже собирался уходить, а мне надо было срочно поговорить с ним о моей личной жизни, которой быть не может, потому, что я сижу дома, словно в клетке. И для этого требовалось его задобрить, так что я его поспешно окликнула:

— Дядя, как насчет партии в шахматы?

Видимо, у меня получилось его заинтересовать, поскольку он отрешенно улыбнулся.

— Я сделаю чай.

Обрадовавшись своей маленькой победе, я поспешно спустилась в библиотеку. В углу между огромными шкафами, заполненными различными книгами, стоял небольшой шахматный столик с хрустальными черно-белыми фигурками. Их сделали специально на заказ для Альфреда.

Я провела кончиками пальцев по корешкам старинных книг. Некоторым из них было уже более ста лет. Дядюшка собирал их со всех концов света. К нам даже иногда заглядывали знаменитые писатели. Так Альфред пытался отвлечь меня.

Я прошла чуть дальше, чем следовало бы, и увидела портрет. Старый, уже выцветший. На нем были изображены Альфред и его семья: маленький мальчик семи лет, с голубыми глазами, и красивая женщина с длинными белыми волосами и неприступным выражением лица. Печальный взгляд ребенка был направлен вниз. Я знала, что они погибли из-за халатности Ее Высочества Камиллы, королевы даркхов. Она погубила столько невинных душ, неудивительно, что сама вскоре скончалась.

— Чай готов, — раздался позади хриплый голос Альфреда, он уже сидел на стуле, предвкушая игру. Шахматы — это то, что действительно нравилось дяде, да и мне, если честно.

Я села напротив него и сделала первый ход.

Белая пешка на b5.

Только бы он не разозлился, когда я задам следующий вопрос.

— Дядя, ты не думаешь, что я уже взрослая?

Он передвинул своего коня, и пристально посмотрел на меня. Кажется, фокус с шахматами не сработал.

— Конечно, милая, тебе уже почти семнадцать, — Альфред сделал вид, что ничего не понимает.

Какое-то время я не решалась ничего произносить, а просто пыталась сконцентрироваться на игре. Но после того, как я сбила слона Альфреда, он задумался на несколько минут.

— Так может я смогу ездить дальше нашего квартала, не только один раз в году? — спросила я.

Он снова проигнорировал мои слова. После того, как я тяжело вздохнула, мы продолжили партию. Я явно сегодня уступала Альфреду, ведь он уменьшал размеры моего белого королевства ход за ходом. Устав от этой давящей тишины, я попробовала еще раз:

— Дядя, дай мне немного свободы.

Он раздраженно стукнул по столу.

— Эвелин, мы с тобой уже говорили на данную тему.

— Прошло уже десять лет, — сквозь зубы процедила я. — Все думают, что я мертва.

Дядя сурово посмотрел на меня, отчего спина покрылась мурашками. Нет, он никогда не согласиться на это. Для него это было, как если бы он просто отдал меня в руки врагу, или что-то подобное.

— Ты забыла, что жрецы сделали с твоим отцом? — его слова меня задели за живое, и я на секунду отвела взгляд и отбросила грустные воспоминания.

— Но Альфред! — повысила голос я, переходя на визг.

Однако он равнодушно перевел взгляд на поле и передвинул свою ладью к моему королю:

— Шах и мат, — зловеще прошептал дядя и вышел из комнаты.

Когда воздух разрезал звук стартового свистка, человечки на поле начали шевелиться. Уже шел четвертый период. Однако я перестала понимать, что происходит еще во втором.

Я сорок пять минут наблюдала, как двадцать два потных парня в тяжелой защите толкались и отбирали друг у друга мяч. Чак, в своей форме по американскому футболу, затерялся среди остальных, так что мне совсем расхотелось продолжать смотреть игру. Не то чтобы я и раньше горела желанием, но друг мне рассказал о своем хобби не так давно, а это единственный раз в году, когда я могла пойти на матч. Совершенно бессмысленная игра. Помимо того, что все орали, как ненормальные, выкрикивали какие-то фразы в знак поддержки той или иной команды, так небольшая группа людей неподалеку приобрела эти жуткие корн-доги, отвратительный запах которых сейчас витал и в без того тяжелом воздухе.

Много людей пришло на игру, трибуны были почти полностью заполнены. Я разглядывала их по сторонам, в основном это были девушки, пришедшие поглазеть на красавчиков-квотербеков, которые громко визжали в случае изменения хода игры. И только я хотела порадоваться тому факту, что рядом со мной не сидела одна из них, как какой-то парень в майке команды Линбрук Хай Скул приземлился слева от меня.

Господи, как же сильно от него разило одеколоном. Еще чуть-чуть смеси какой-нибудь воняющей химии, и меня точно вырвет на чью-то голову.

— Не думаешь, что такой девушке, как ты не помешало бы завести со мной знакомство? — спросил он, и я в первый раз обратила внимание на лицо парня.

Оценив его внешность на восьмерочку, мне захотелось промолчать и не обращать на этого идиота внимание, но гордость и чувство собственного самолюбия этого сделать не позволили.

— Я не думаю, что такому парню, как ты, необходимо завести знакомство со мной, — отрезала я, сделав особый акцент на слове «Мной».

Он с секунду не то удивленно, не то недовольно взирал на меня, а затем самодовольно усмехнулся:

— От перестановки слагаемых сумма не меняется.

М-да, шуточки у него еще тупее, чем подкаты. А я думала, уже хуже быть не может.

— Я тебя раньше здесь не видел, — весело произнес он и когда понял, что я не собираюсь ничего отвечать, то протянул мне руку. — Я Джастин.

Его чрезмерная настойчивость начинала меня раздражать. Довольно сильно.

Я скептически посмотрела на его ладонь, из-за чего он смущенно ее убрал.

— Саманта, — солгала я, криво улыбнувшись. — Пришла на игру к другу.

Я никогда не говорила своего настоящего имени незнакомым людям, по наказанию Альфреда.

Опять прозвучал свистков, заставив меня сморщиться и объявляя совершение какого-то значительного продвижения в игре. Не слишком поздно мне просто взять и уйти сейчас? Я мысленно ударила себя по лицу, отогнав подобные мысли. Я здесь ради Чака, к тому же, шопинг никто не отменял.

Терпкий запах снова ударил мне в ноздри, и я вспомнила о существовании надоедливого парня. Он уже, как оказалось, долго что-то рассказывал мне, чего я не заметила изначально, и я попыталась сделать вид, что слушала.

— …Вот так вот. Я вообще-то тоже квотербек. Только лодыжку потянул, — он незадачливо пожал плечами и потер больное место. — Может, по хот-догу?

— Ну, пойдем, — согласилась я только потому, что умирала от тоски и желания хоть на секунду покинуть свое место и размять затекшие конечности.

Встав, я заметила, что Джастин остался на месте, и вопросительно уставилась на него.

— Извини, ты не можешь одна сходить? — парень скорчил страдальческое лицо. — Нога.

Я стиснула зубы до боли, и шумно выпустила воздух из легких, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Ну, естественно. Платить, как я поняла, за двоих должна.

— Только можно без горчицы?

Раздраженно фыркнув, я протолкала себе путь к ларьку с хот-догами. Чтоб этот тупица провалился со своей болячкой! Проблему нашел, тоже мне.

Увидев огромную очередь, я еще больше разозлилась. Я не собиралась так долго ждать, поэтому с остервенением втиснулась вперед какого-то толстого парня.

— Два хот-дога. И побольше горчицы, — сделала я заказ, пока толстяк сзади шептал мне оскорбления.

Я ведь даже не любила хот-доги! Они были горячими, как ад.

Когда девушка в униформе вручила мне мою еду, я отдала ей пять баксов и постаралась выйти из этого столпотворения никого не задев. Но сегодня удача была явно не на моей стороне. Ведь стоило мне повернуться в сторону поля, как я врезалась в какого-то парня, а кетчуп от хот-дога расплылся по моей майке, образуя нелепую кляксу прямо посередине.

Надо напомнить себе больше никогда в жизни не ходить на подобные мероприятия.

Черт возьми!

Я перевела взгляд на человека, из-за которого моя одежда была испорчена.

— Придурок, посмотри, что ты натворил — прикрикнула я. Он внимательно всмотрелся мне в лицо, затем также в свой телефон.

Яростно швырнув булочки с сосисками в урну, я резко развернулась, извергая всевозможные проклятия.

— Подожди, — остановил меня парень, в его голосе четко различался британский акцент. Он снял с себя кожаную куртку и протянул ее мне. — Возьми.

Обернувшись, я выхватила ее из его рук:

— Большое спасибо! — выплюнула я.

— Большое пожалуйста, — без особого интереса ответил он и снова уткнулся в свой мобильный.

Я пошла прочь, по пути натягивая куртку, которая оказалась мне слишком велика. Когда я оказалась около своего места, Джастин недоуменно посмотрел на меня:

— Если я правильно помню, ты должна была принести нам хот-доги, — он осмотрел мой внешний вид и слегка поморщился.

— Если я правильно помню, у тебя болела нога. Убирайся, если не хочешь остаться калекой на всю жизнь, — процедила я.

Он широко распахнул глаза, возмущенно приоткрыв рот.

— Сумасшедшая, — пробормотал он и, встав, быстро зашагал в другую сторону. Это выглядело очень нелепо.

Я почувствовала, как темная магма, наполняющая мои вены, готова вырваться наружу в виде чего-то нехорошего.

***

Шел примерно шестой час вечера, и солнце, в сегодняшний осенний день, уже начало склонятся к горизонту.

Чак расхохотался так громко, что некоторые люди в кафетерии начали косо поглядывать на нас.

Я закатила глаза.

— Еще раз, что ты сделала? — задыхаясь, спросил он.

— Сказала, что оставлю его калекой, и он убежал, как маленькая девчонка.

Чак еще немного посмеялся, а затем продолжил:

— Надо же. Все в нашей школе бегают за Джастином Рикли, а ты его отшила за пять минут, — он сделал вид, что утирает слезы от смеха. —Я конечно понимаю, что ты всегда была на надомном обучении, но это было слегка… Кхм… Антисоциально!

— Я не виновата! — из-за его аргументов я не смогла сдержать улыбку. — Весь мой наряд был испорчен!

— И поэтому ты хотела покалечить человека? — он удивленно посмотрел на меня и покрутил указательным пальцем у виска.

Я глубоко вздохнула и грустно посмотрела на недоеденное пирожное. Даже аппетит сегодня куда-то пропал.

Что сказать, веселый день Рождения! Не произошло ничего стоящего в единственный день моей свободы. В данный момент я просто хотела домой и, если Чак вдруг не начнет есть свою картошку быстрее, я ее выкину так же, как те несчастные хот-доги. Мне уже осточертело то, что ткань липла к моему телу вместе с соусом.

— Итак! — воодушевленно воскликнул Чак, вытирая руки салфеткой, — Мой подарок!

Я приподняла брови.

— Вот, — объявил он, протягивая мне пакет, который все это время таскал с собой. — Открой.

Я благодарно кивнула и приняла подарок. Выловив со дна что-то мягкое и черное, я расправила и поняла, что это был свитшот.

— Так, Чакки… Мой милый, у тебя все это время была чистая одежда, и ты не сказал мне об этом? — спросила я убийственным тоном и ущипнула себя за переносицу.

— Это должен был быть сюрприз, — объяснил он, будто это было что-то само собой разумеющееся.

Ну конечно.

Еще раз, поблагодарив его, я отправилась в уборную, где моментально переоделась в новую вещь, попутно скинув с себя куртку незнакомца и заляпанную майку. Я посмотрела в зеркало и увидела надпись белыми буквами: «Эвелин и Чак навсегда». Банально, но мило. Вся моя злость за этот день в момент куда-то улетучилась.

Выбросив испорченную вещь, я захватила куртку и вернулась в зал, но Чака за столиком не было. Я недоуменно огляделась по сторонам в поисках друга.

Наверное, пошел в туалет, ведь телефон здесь оставил.

Я села на свое место и, допив латте с шоколадным сиропом, взглянула на время. Прошло уже пятнадцать минут, а Чак так и не вернулся.

Кинув его мобильник в рюкзак, я пошла в мужской туалет, чтобы вытащить друга оттуда. Но там оказалось пусто.

 Черт.

Я накинула куртку и вышла из кафетерия.

Где же он?

Подбежав к парковке, я обнаружила, что машина была на месте. Пустая.

Я позвала Чака по имени еще несколько раз, затем в ступоре уставилась на автомобиль. За болтовней с другом и уплетанием праздничного десерта прошло не менее половины вечера. Снаружи все стянуло темным цветом, только некоторые места освещали фонарные столбы. Было прохладно, но в следующую секунду мурашки пробежали по моему телу по другой причине.

Ключи были только у Чака. Пешком до дома слишком далеко, а я совсем не знала этих мест, полностью полагаясь на друга. И теперь я не знала где он. Что за чертовщина?!

— Кого-то потеряла? — голос с британским акцентом разорвал тишину. Я нервно вздрогнула от неожиданности. Это был тот парень, в которого я врезалась днем.

— Что ты здесь делаешь? — сурово спросила я, мои мысли лихорадочно метались в голове, не в состоянии найти ответ на собственный вопрос.

Свет от фонаря слабо освещал его бледное лицо.

— Куртка, — он протянул вперед руку. Ростом парень был примерно в шесть футов.

Я застыла, осознавая, насколько же я влипла. Господи, неужели за мной все это время следили? Нет, нет, нет! Альфрэд же предупреждал, а я не верила. Как же я ошибалась.

На моем лбу проступила холодная испарина, и съеденные мной блюда попросились наружу.

— Где Чак? — спросила я, но, когда увидела, как он двинулся в мою сторону, добавила: — Только без резких движений!

Я попятилась назад, а когда поняла, что он не намерен останавливаться, развернулась и, сорвавшись с места, побежала так быстро, как только могла. Обогнув пару машин, незнакомец все-таки настиг меня и повалил на землю.

Я попыталась его скинуть, но он был слишком силен, и его руки придавили мои плечи к земле, поэтому пришлось прибегнуть к другим методам.

«Tenebris anguis» — прошептала я про себя, и в тот же миг из моей ладони выбежало облачко черного дыма. Оно приняло форму змеи, которая опутала икры парня и оттащила его назад.

Только я поднялась на ноги, как он одним взмахом руки заставил мою змейку испариться. Его движения были точны и уверены. Как ни старалась бы я это отрицать, но он был сильнее меня. Пульс участился, и теперь стучал в ушах.

Я старалась не показывать своего испуга перед нападавшим.

Сконцентрировав магию в одной точке, я стала вычерчивать пальцами по воздуху клетку, создавая невидимую стену для него.

Парень холодно взглянул на меня и покачал головой.

На кончиках его пальцев заиграли искры, которые он направил в мою сторону. Они встретились с моей защитой, из-за чего произошел темно-желтый взрыв.

Меня оглушило и откинуло на пару футов. Сильно ударившись головой о стену, я скатилась на землю.

— Проклятые жрецы, — это было последнее, что я успела сказать перед тем, как погрузилась в забвение.

Я не сразу поняла, что чувствовала, когда проснулась.

В воздухе витал тягучий запах крови, от которого раскалывалась голова.

С особым усилием подняв веки, я попыталась сконцентрироваться на происходящем.

Спустя несколько секунд неопределенности, я поняла, что находилась в машине с кожаным салоном, что-то сдавливало мои руки. Что-то металлическое… Наручники?!

Меня как будто обдало холодной водой. Внезапно в глазах все прояснилось, воспоминания о нападении резко ударили в голову. Мне не привиделось.

Я панически втянула воздух в легкие.

В машине было темно, но я могла разглядеть в зеркале заднего вида глаза. Ужасные, полностью черные, и такие пустые. Меня поглотил страх.

— Что… что за бред здесь происходит?! — голос сорвался на крик, он был хриплым, и так не похожим на мой, что мне стало не по себе.

Я попыталась выдернуть руки из наручников, но ничего, естественно, не получилось. Только лишь отвратительный звон разрезал тишину ночи. Все это было настолько нереально, что просто не укладывалось в голове. Этого не могло произойти, не сейчас, не в этот день, не со мной.

Невозможно!

Человек, который сидел за рулем, не собирался отвечать. Его, видимо, вообще не волновало, что со мной будет. Вот черт, телефона нет.

— Ты еще пожалеешь, что похитил меня, — я попыталась, чтобы мой голос звучал как можно больше ядовито. — Я тебе обещаю.

Раздосадовавшись, я уставилась в окно. Дорогу, по которой мы ехали, окружал темный лес. Я недоуменно посмотрела в одно окно, затем в другое.

Господи Боже мой, что это за место? Даже если бы у меня был сейчас телефон, я уверена, сеть здесь не ловит. Что же теперь делать? Это все жрецы, я уверена. Альфрэд предупреждал, ох, а я еще хотела быть самостоятельной. Как же я заблуждалась!

Из моего рта посыпала различная грязная ругань в сторону водителя, но никакой реакции не последовало.

Я замерла не в силах пошевелиться, даже кровь застыла в моих жилах. Я вспомнила.

Куда делся Чак? Что он с ним сделал?

В голове все мысли перемешались, я не могла ни о чем думать. Плохо соображая, я, как-то умудрилась удариться головой об стекло. Меня разобрал мерзопакостный, истерический смех.

— Чтоб оно все провалилось! — яростно процедила я, задыхаясь, в голосе слышались безумные нотки.

Невозможно!

Дальше я вела себя спокойно, поняв, что его внимание точно ничто не привлечет. Удивительно, что голова сильно болела и, кажется, пошла кровь. Поскольку я наполовину даркх, все раны у меня раньше заживали быстро. Вот я тупица. Надо было смирно сидеть дома и не жаловаться.

Автомобиль вдруг затормозил. Сквозь машинное стекло и темноту осенней ночи я смогла разглядеть заправку. Парень повернулся, это произошло так быстро, что я даже дернулась. У него было невероятно белое лицо, а волосы и огромные глаза, совсем наоборот, глубокого черного цвета. Тогда, на заправке, я не обратила на этого внимание, и когда он дал мне куртку тоже. Господи, да ему только в ужастиках сниматься.

— Только не надо бессмысленных истерик и попыток сбежать, — безразлично сказал он.

Выскользнув с водительского сидения, похититель быстро открыл дверцу машины с моей стороны. Когда он вытащил меня под локоть и снял наручники, я заметила, что на нем ни царапинки. А я должна была его изрядно поранить.

Мы в молчании дошли до заправки, и сели за столик.

Парень сделал заказ подошедшему официанту. Через пять минут принесли еду. Один кофе, и одна порция жареной картошки. Он уставился в свой телефон с отстраненным видом и ни слова не сказал. Я поняла, что это для меня. Как оказалось, картошка на заправке не очень, да и у кофе был рвотный привкус. Теперь понятно, почему он для себя ничего не взял.

— Я хочу в туалет, — объявила я, слопав большинство картошин, голод все-таки взял свое.

Парень закатил глаза, встав и взяв меня под руку, подвел к двери уборной для девочек.

Я подняла брови.

— Что-то мне подсказывает, что тебе туда нельзя. Хотя, дело, конечно, твое, — скептически посмотрела на него я. Его лицо, словно вылитое из мрамора, вновь не выразило ни одной эмоции.

— Быстро, — без лишнего сказал он, глаза его были прикованы к экрану телефона.

Я раздраженно фыркнула, дернув ручку двери, и проникла внутрь. Это было ужасно. Сплошная антисанитария! Не теряя времени, я подметила окно и, как можно тише начала открывать его. Удивительно, но у меня получилось почти сразу же. Кажется, когда я пыталась вскарабкаться, то что-то отвалилось от стены. Вот дерьмо! Я услышала, как он открывает дверь и молниеносно выпрыгнула наружу.

Приземление прошло не очень удачно.

Господи, помоги! Моя нога! Я слышала, как что-то хрустнуло. Превозмогая боль, я поднялась, и поковыляла в сторону как можно быстрее. Почему не заживает?

Похоже, Бог услышал мои молитвы.

— Мистер! Мистер! — суматошно позвала я какого-то мужчину с походным рюкзаком.

Он подошел ко мне, пока я чуть не упала от боли.

— Девочка, с тобой все в порядке? Дево… — мужчина поддержал меня за талию.

— Меня похитили! Он меня похитил! Пожалуйста, помогите! — сдавленно кричала я.

Мой мозг затуманился. Единственная цель сейчас была — убежать от похитителя. Я услышала, как парень выкрикивал какое-то имя. Чуть вслушавшись, я поняла, он кричал: «Каллин!»

Я содрогнулась, ничего не понимая. Меня тошнило. Мама…

— Пожалуйста, мистер, — еле слышно молила я. — Спасите меня…

— Спокойно, девочка, я сейчас позвоню, куда надо. Пойдем, у меня телефон там.

Мои мысли заняли только болезненные воспоминания о матери. Я туманно кивнула. Мужчина указал рукой куда-то в глубь леса. Мы поковыляли как можно быстрее, лишь бы подальше от этого похитителя. Откуда этот парень знал имя мамы?

Я чуть не споткнулась о ветку. Крики прекратились.

— Где это мы? — я озадаченно посмотрела на костер, вокруг которого сидели еще мужчины. Небольшой огонь освещал странные, скалистые улыбки, поселившиеся на их лицах.

Тот, который привел меня, потянулся в походный рюкзак, который тоже валялся у огня. Он достал руку, в ней что-то сверкнуло.

— Деньги сюда, — вдруг я увидела, что это был нож, который мужчина сейчас приставил мне к горлу.

Его голос стал совсем другим. Мне стало плохо, ноги подкашивались. Незаметным движением руки я попыталась сформировать в воздухе поток энергии, однако ничего не получилось. Вообще. Внутри меня была магия, но выпустить ее у меня не получалось.

Я растерянно бросила взгляд вниз.

— У меня ничего нету, — беспомощно поднимая руки, сказала я. — Честно…

Другие мужчины что-то недовольно заворчали и, видимо, начали злиться. Меня передернуло, по спине прошли мурашки.

— Сережки, — холодное лезвие коснулось моего уха. — Снимай.

Я кивнула, и начала аккуратно снимать свои любимые сережки за полторы тысячи долларов и прикинула получится ли у меня заехать ему в челюсть. Небольшая испарина покрыла мой лоб.

Когда я сняла вторую, то резким движением руки ударила его прямо по шее и, воспользовавшись моментом, проделала это еще раз. Некоторые люди около костра начали подниматься, вот черт. Я выхватила нож из руки того, который сейчас безжизненной тряпкой распластался по земле, издавая тихие мычания, и выставила его вперед себя, защищаясь от остальных.

— Стойте где стоите, или я… — что-то больно толкнуло меня спину.

От этого, застигнутая врасплох, я полностью потеряла равновесие, падая лицом вперед. По одежде размазалась грязь. Из руки выпал нож, оставляя меня без защиты.

Кто-то схватил мой свитшот на затылке, и начал поднимать вверх. Они все были больше меня.

Мне стало трудно дышать, кофта больно давила на шею. Неизвестный мужчина приблизил свое лицо:

— Посмотри, что ты сделала с нашим другом, — я отвернула лицу в другую сторону, от него сильно несло перегаром. — Придется поплатиться.

Хлесткий, громкий звон раздался, когда меня ударили по щеке. Из носа хлынула кровь.

Они окружили меня со всех сторон. Скажите, каким образом я настолько отупела, чтобы пойти вглубь леса с незнакомым человеком? Черт, черт, черт. Что сегодня за день-то такой?

В глазах помутнело, я сделала еще один вдох. Он обжег мне горло. Силы окончательно иссякли.

Господи, за что ты меня наказываешь?

Я зажмурила глаза, ожидая еще удара от этих гребанных ублюдков. Они все пожалеют…

Но ничего подобного не последовало, чья-то рука отпустила меня. Я услышала что-то отдаленно походящее на писк.

Открыв глаза, я увидела нечто пугающее. Все мужчины лежали на земле, не шевелясь. Я постаралась встать. Божечки, как больно…

— Что из слов: не пытайся сбежать, тебе было непонятно? — холодный голос похитителя раздался сосем рядом, справа от меня. Он звучал жестко и властно.

Сглотнув, я повернулась к нему. Парень наградил меня ледяным взглядом, способным убить.

Черноволосый быстрым движением рук надел на меня наручники. Мне было так больно, что я еле смогла проговорить:

— Иди к черту…

Я не знала, сколько мы еще ехали, но, видимо, очень долго, потому что я успела задремать, а когда проснулась, солнце светило высоко в небе.

После того, как незнакомец спас меня от тех пьяниц, я не проронила ни слова. Он так злобно на меня смотрел, из-за чего мне казалось — еще чуть-чуть и он сам меня задушит. Попыток пока что не было. Но кто знает, что у этого похитителя в голове?

Машина двигалась вперед мимо высоких деревьев, которые постепенно становились все реже и реже. А когда на горизонте появилась массивная ограда из бежевого кирпича, автомобиль сбросил скорость. Неужели мы приехали? Красивые ворота, с изображениями ангелов, ростом где-то в три фута, открылись, пропуская машину внутрь.

Проезжая по узкой дорожке, по краям которой цвели пестрые клумбы, парень вскоре затормозил.

Опустив глаза, я услышала, как хлопнула дверца, а через секунду похититель вытащил меня наружу. Он повел меня вперед. Я уставилась на свои ноги, боясь посмотреть, куда же мы все-таки прибыли. Словно это что-то может изменить, смиренно подумала я, устало вздыхая.

Собравшись с духом, я заставила себя поднять взгляд, а после тихонько ахнула.

Перед нами возвышался огромный, просто нереальных размеров, замок. Золотые пики на крыше тянулись к облакам. Изящные колонны украшали светлые стены здания. Я просто не верила в реальность происходящего. Как будто кто-то вырезал картинку из сказки и перенес ее в наш мир, при этом увеличив в десятки раз.

Переливающиеся узоры и статуи горгулий, херувимов, ангелов и других мистических существ перемещали все это место в иной мир. Все было таким живописно идеальным, что хотелось навечно запечатлеть эту картину у себя в мозгу.

Я слышала об этом месте, но никогда не думала, что сама окажусь здесь. Когда мы подошли ко входу, мои опасения подтвердились, ведь на позолоченной табличке возле дверей, черными буквами было выгравировано: «Первая Академия жрецов имени Алберта Болдуина».

Алберт Болдуин — первый, кто основал школу, в которой помимо изучения истории и математики и еще многих предметов на базовом уровне, обучали магии. В двадцать первом веке такие Академии раскиданы по всему миру, но ни одна из них даже близко не стояла с этой.

Двери отворились перед нами, как бы приглашая зайти внутрь. Я трепетно вздохнула, оглядываясь по сторонам. Как красиво.

Только я ступила на мраморную плитку просторного холла, как почувствовала, прилив инородной мощи. Кровь застучала в венах. Мне надо было срочно выпустить немного тьмы из себя.

Я скрестила средний и указательный пальцы руки и легонько дернула вверх, ожидая послать слабый толчок в люстру. Но ничего не произошло. Я попыталась еще раз и еще, однако внутренняя сила не желала выйти на поверхность. Этого просто не может быть! Что такое со мной случилось?

Я бросила подозрительный взгляд на парня. Это он! Он закрыл все выходы для волшебства! Не знаю почему, но я точно была уверена. Этот черноглазый колдун не так прост, как я думала.

Поднявшись по широкой лестнице и, минуя несколько коридоров, мы остановились у кабинета с надписью: «Директор Академии Вернон Фредерик Бредсберри».

Шумно выдохнув, парень постучал в дверь и, не дожидаясь разрешения, зашел в помещение.

Мы очутились в ярко освещенном, белом кабинете. Все было настолько светлое, что рябило в глазах.

В центре, за круглым столом, восседал мужчина лет шестидесяти. Пепельные волосы, и такого же цвета коротко подстриженная борода. Белоснежный, идеально сшитый, костюм придавал его взгляду еще больше властности, а зеленые глаза были единственной цветной точкой на фоне остального. В руках у него покоились какие-то бумаги.

— Джозефф… И кого же ты нам привел? — спросил он спокойным тоном, но по взгляду было понятно — его что-то не устраивает.

— Как вы и приказывали, сэр, — он подтолкнул меня вперед. — Правда, она оказала некоторое сопротивление.

Я стояла там с опущенными плечами. Уставшая, вымотанная и избитая. Так еще и вдобавок мою магию отняли. У меня совершенно не было сил, но без боя сдаваться я не собиралась.

— Мой мальчик, — старик указал на меня. — Это не Каллин.

Джозефф внимательно всмотрелся в мое лицо, затем достал телефон и, что-то быстро набрав, произнес:

— Да нет-же. Она, — он развернул экран мобильника к мистеру Бредсберри, сокращая расстояние между ними.

Тот нахмурился, и покачал головой.

Я начала выходить из себя. При чем тут вообще была моя мать? Меня нельзя с ней спутать. Во-первых, потому что, я была совсем на нее не похожа, а во-вторых — она мертва!

— Откуда вы знаете эту женщину? — прошептала я, с силой сжимая челюсть.

Никто из них даже не взглянул на меня. Каждый думал о своем.

Вдруг, мистер Бредсберри поднялся и не спеша подошел ко мне. Он схватил меня за челюсть своей сухой рукой и взглянул в мои глаза. Его взор был анализирующим, внимательным и задумчивым.

Аромат резкого парфюма ударил мне в ноздри, еще больше раздражая головную боль.

Я яростно дернула головой и снова прошептала:

— Я задала вопрос! Откуда вы знаете мою мать?! — сразу после моих слов, старик отпрянул от меня, как от огня.

Он пугающе уставился на мое лицо, а затем покачал головой.

— Этого не может быть! — рявкнул он. — Гибрид должен был умереть!

Я испуганно попятилась назад и наткнулась спиной на Джозеффа.

Что я натворила? Они не знали, кто я! Я сама им сказала.

Я сжала кулаки, собираясь прибегнуть к магии. Точнее, попытаться. Парень сзади схватил меня за плечи и сказал так тихо, чтобы только я могла услышать:

— Даже не пытайся.

В это время престарелый мистер расхаживал взад-вперед, потирая подбородок. Время тянулось мучительно долго, в ожидании собственного приговора.

Отпустив меня, Джозефф подошел и что-то сказал директору. Тот хищно улыбнулся и одобрительно кивнул.

— Ну что ж, мисс Воланд, — повернулся он ко мне. Из-за упоминания собственной фамилии, в моих жилах заледенела кровь. — Я думаю, что могу помочь вам.

Я с неистовой силой сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Что еще это все значит?! Мне и без его помощи нормально жилось последние семнадцать лет!

— Мне от вас ничего не нужно, — я подняла голову вверх и с вызовом посмотрела ему в глаза. — Отпустите меня, или пожалеете.

Мужчина сухо рассмеялся.

— Я в этом сомневаюсь, — он сделал небольшую паузу. — Только из уважения к вашей матери, мы разрешаем вам погостить у нас. Вам будет дарована возможность обучаться в лучшей из всех Академий.

Он с ума сошел? Не собираюсь я учиться у жрецов! Это неприемлемо!

— Джозефф мне любезно сообщил, что вы заточили магию внутри себя.

— Я не… — мистер Бредсберри поднял ладонь, и я замолчала.

— Не перебивайте. Это невежливо. Так, о чем я? — он вопросительно посмотрел на парня.

— Вы хотели сказать, что ей не нужно будет посещать уроки магических искусств, — подсказал он старику. Вот болван, ненавижу! Пусть заткнет свою пасть, и прекратит портить мне жизнь!

— Верно! Поэтому, у вас будет достаточно много свободного времени, которое вы можете проводить, как хотите, но только на территории учебного заведения. За ограду вам запрещено выходить, — мужчина взглянул вверх, вспоминая, что еще должен добавить, но я не дала ему такой возможности.

Что за бред?

— Когда меня отвезут домой? — скучающе зевнула я.

— Через два месяца, — ответил старик.

— Вы меня не поняли. Сегодня, во сколько заберет меня машина? У меня завтра маникюр на пять часов.

Бредсберри возмущенно посмотрел на меня, а Джозефф усмехнулся.

— Нет. Это вы меня неправильно поняли, — он взял пульт и включил висящий на стене телевизор.

На экране была изображена маленькая, сырая комната, посередине которой стоял стул, а на нем сидел связанный человек.

Чак!

— Что вы… — меня захлестнула волна паники.

— Не волнуйтесь, мисс Воланд, с вашим другом все будет хорошо, если вы не будете сопротивляться.

Страх за Чака захватил мои мысли и сковал тело. Я не могла пошевелиться, полностью парализованная.

— Зачем вам это? — я старалась хотя бы сохранить вид самоуверенности.

— Исключительно ради вашего блага. Чтобы показать — жрецы вам не враги. Вы часть нашего народа, ¬— старик окинул меня презрительным взглядом, опровергая свои собственные слова.

Я скептически посмотрела на него.

Он нормальный?

Жрецы убили моих родителей. Они вынудили меня прятаться практически всю жизнь! А теперь, угрожая моему другу, главарь их, «светлой» банды просит меня присоединиться к ним.

— Я прошу у вас только два месяца. А потом вы сами решите: хотите остаться или нет. Если захотите уехать, мы вас не будем держать. Через два месяца… — он видел сомнение в моих глазах. — А иначе…

Старик нажал на кнопку пульта и на телеэкране показало, как человек в плаще вышел к Чаку, и подставил нож к его горлу. Парнишка испуганно сжался. Его глаза, полные слез, смотрели с мольбой прямо в камеру. Мое сердце сократилось до мизерных размеров. Во что я его втянула?

— Ладно, — выдохнула я. — Только отпустите его.

Бредсберри одобрительно оскалился и выключил телевизор.

Мне снилось, как я падаю в глубокую темную бездну. На самом дне меня ждали мелкие осколки стекла, которые испещрили тело царапинами, глубокими ранами. Это было невыносимо. Я понимала, что это сон, но боль была настолько осязаемой, что я проснулась от собственного крика.

Похожий сон преследовал меня в давно позабытом детстве, прямо после того, как случилось то, что навсегда пошатнуло мою детскую психику. В те времена я часто просыпалась в холодном поту, иногда даже падала с кровати. Альфрэд водил меня на консультации к психологу, но, вопреки всем его стараниям, мне становилось все хуже и хуже. Спустя некоторое время мне поставили диагноз: «Эмоциональная нестабильность». Я уже практически позабыла тот противный голос, который говорил: «Я могу искоренить недуг задолго до того, как он станет частью твоей жизни». Тогда я действительно была не в себе, немало наговорила надоедливой женщине и.…и не только. После такого меня бы точно заперли в психушке, если бы не Альфрэд. Он понял, что обычные люди были не в состоянии помочь мне, даже если бы захотели. Дядя замел все следы, однако у гадкой психиаторши навсегда останется напоминание обо мне — в виде шрама.

Через два года у меня появился Чак. Мы как-то встретились в мой день рождения. Это кажется теперь довольно ироничным. Он сказал, что никогда не встречал никого, круче меня. И свою первую улыбку за долгое время я подарила именно ему. Мы быстро сблизились и друг стал еще одной частичкой меня, как Альфрэд. Это помогло. Мне все больше начали снится умиротворенные, спокойные сны, и все меньше темные, засасывающие в свою пучину страха и страданий, пока не исчезли совсем. Вплоть до этого момента. Не думала, что это произойдет так скоро. Как же время все-таки мимолетно.

Я взглянула на электронные часы, которые стояли на прикроватной тумбочке.

6:23.

Черт.

Я крепко зажмурила глаза, стараясь вернуться в царство Морфея, но застывшая в голове картинка моего безжизненного тела, возвращала меня в реальный мир. В жрицкую Академию.

Скинув с себя теплое одеяло, я твердо решила, что надо поскорее принять душ. Одежда неприятно липла к телу из-за крови и пота.

Когда мои босые ступни коснулись холодного паркета, я поморщилась. Нога все еще болела, хорошо, что намного меньше. Вчера, перед тем, как пойти в комнату, Джозефф показал меня медсестре. Приятная женщина в возрасте помазала и перебинтовала мне лодыжку. Теперь могу хотя бы ходить не хромая.

Я обвела взглядом комнату, так как вчера не успела ничего осмотреть, ведь сразу же вырубилась.

Большое светлое помещение, в центре которого расположилась круглая кровать, а справа от нее — резной деревянный шкаф. Интерьер был выполнен в персиковых тонах. Не густо, но симпатично. И, конечно же, ни компьютера, ни лэптопа мне не предоставили.

В комнате было две двери: одна вела в уборную другая — в коридор.

Поднявшись, наконец-то, с кровати, я отправилась приводить себя в порядок.

Ванна, по размерам, была почти как половина спальни. Зеркало внушительных размеров висело рядом с умывальником. Ультрасовременный душ с множеством кнопочек и куча полок, заполненных прочим. Я прямо-таки предвкушала это блаженство.

Посмотрев на себя в зеркало, я невольно вскрикнула.

Иисус мой пастырь! Что со мной?

Лицо все в ссадинах и крови, огромные мешки под глазами, спутанные грязные волосы. Да я чертов Фредди Крюгер!

Стянув с себя порванную и липкую одежду, я запрыгнула под горячие струйки воды, которые буквально вернули меня к жизни.

Закончив растирать по своему телу и волосам всевозможные благоухающие жидкости, я вылезла из душа и накинула махровый халат. Завернув голову в полотенце, я возвратилась в свои апартаменты, и немного оторопела от увиденного. На моей кровати, уже почему-то застеленной, лежал парень.

— Черт побери! Кретин безмозглый! Что ты здесь забыл? — крикнула я, швыряя в него полотенце, которое начало сползать мне на лицо.

Он легко поймал его.

— А ты так и не научилась хорошим манерам? — надменно поднял бровь он.

— А ты так и не перестал бессмысленно сотрясать воздух, — ответила я, и подошла к шкафу.

Ого, выбор был невелик. Пара светлых джинс, несколько пуловеров разных цветов, серая майка и комплект нижнего белья.

— И это мне на месяц? — вяло спросила я. Парень приподнялся на локтях, заглядывая в гардероб.

— Нет, конечно. Ты сможешь сама купить себе одежду. Я думаю, ты способна это сделать, — сказал он.

Этот парень смеется надо мной? Я же заключенная. Мне не разрешено бегать по магазинам.

— Ты прекрасно знаешь, что мне нельзя выходить за территорию этого гадючника, — сквозь зубы прошипела я, ударяя ладонью по краю шкафа. Мне уже начинало надоедать это все.

— Без сопровождения, — исправил он меня, переведя взгляд на мою руку, вцепившуюся в дерево.

— Что? — переспросила я, широко распахнув глаза.

— Ты можешь ездить, куда пожелаешь, но только с охраной, — пояснил Джозефф.

Не может быть! Все-таки я смогу здесь выжить. Накуплю себе кучу еды и видеоигр и закроюсь в комнате на месяц. Может быть, все не так уж и плохо?

— А теперь собирайся, занятия начнутся через двадцать минут, — заявил он и все мои надежды с грохотом разбились вдребезги.

Я совсем забыла про уроки.

После вчерашнего я была сама не своя. Единственное, чего мне сейчас хотелось — это чашка чая и хорошая партия в шахматы с дорогим дядей.

Но я прекрасно понимала, что не смогу легко отделаться от парня, поэтому, вытащив одежду из шкафа, указала на выход.

— Дверь там!

Джозефф потянулся и не спеша двинулся к двери, безразлично глядя перед собой.

— У тебя десять минут, — бросил он и вышел в коридор.

Я закатила глаза. Командир мне тут нашелся.

Быстро переодевшись, я отправилась на поиски какой-нибудь косметики. В тумбочке, возле раковины я нашла тональный крем, несколько оттенков, тушь и розовую помаду.

Выбрав самый светлый тон, я замазала синяки под глазами, а после накрасила ресницы черной тушью. С губами я решила ничего не делать. Розовый — не мой цвет.

Джозефф без лишних слов высушил мои волосы, проведя рукой над моей головой.

— Удобно, — прокомментировала я.

Мы благополучно добрались до класса истории, по пути парень вручил мне расписание уроков.

Я заметила, что стены в изобилии были увешаны портретами разных жрецов. Некоторые больше других. Я знала, кто это! Члены Совета Избирателей всех времен. Их надменные взгляды гордо устремленные вперед, как нельзя кстати подходили этому месту. Лицемеры. Вот, кто они.

При мысли о том, что сейчас какой-нибудь зануда будет рассказывать заурядные исторические факты, которые я и так прекрасно знала, у меня появился спазм в животе.

Джозефф остановился перед кабинетом, с названием: «C5. История».

Я тяжело вздохнула. Он повернулся ко мне, и, задумавшись, проговорил:

— Я бы мог тысячу раз попросить тебя не устраивать скандалов и прочего, что может нарушить дисциплину данного заведения, но это абсолютно бесполезно, — его тон был абсолютно нейтрален, он даже смотрел будто сквозь меня. — Удачи.

Сказав это, парень просто развернулся, ушел в другом направлении, и в течении нескольких секунд скрылся из моего поля зрения, завернув за угол.

М-да, приятно, конечно, слышать столько комплиментов в один день.

Дёрнув на себя ручку двери, я поплелась внутрь аудитории. Все взгляды моментально оказались прикованы ко мне.

Человек, который стоял около доски внимательно меня осмотрел, а затем громко сообщил:

— Знакомьтесь, это наша новая ученица, мисс Эвелин Воланд.

Как только он замолчал, ученики начали шептаться то тут, то там.

Я отсалютовала им и отыскала свободное место в классе. Сев рядом с какой-то скромно одетой девчонкой, но с дорогущим маникюром, я уставилась в одну точку на полу.

Если меня сейчас еще что-то взбесит, бури не миновать никому. Это я знала точно.

Все эти незнакомые лица. Их было так много, что они начали нервировать меня. Заставлять ощущать себя вне зоны комфорта. Я очень редко находилась в обществе более двух человек, тем более жрецов. Внутри что-то неприятно кольнуло, когда я вспомнила родной голос Альфреда, объясняющего мне зачем и почему королева Камилла устроила инъекцию для неисчислимого количества детей-даркхов в две тысячи пятом, в последствии которой они погибли. Это было тяжелое время. К тому же, появление протестантов никому не пошло на пользу. Ни жрецам, ни даркхам.

Сейчас их ничего не заботило, этих жрецов. Они лишь тихо посмеивались, шептались и что-то смотрели в своих телефонах. Если бы кого-нибудь из них похитили, они бы поняли, насколько это неприятно. Я сжала кулаки до той степени, что побелели костяшки пальцев.

Вдруг кто-то неожиданно дотронулся до моего плеча. Я вздрогнула и перестала сверлить взглядом паркет.

— Только не бей, — это была та девушка, рядом с которой я села. — А то у тебя такой вид, будто ты точно сейчас кого-нибудь прикончишь.

Я долго смотрела прямо ей в глаза, не проронив ни слова. Удивительная проницательность. Можно подумать, у нее хорошо развиты экстрасенсорные навыки!

— Это мое обычное состояние, — решила разрядить обстановку я.

Она издала смешок.

— Что-то мне подсказывает, что это правда, — ни капли не удивленно сказала девушка. — Будем знакомы. Я Хелена.

Это вот так вот просто заводят знакомых? Я попыталась улыбнуться, вышло, конечно, кривовато, но ее это, похоже, не волновало.

Как только я почувствовала странное облегчение, как вдруг, словно гром посреди ясного неба, на меня обрушился учитель.

— Мисс Воланд, может повторите, что я только что сказал? — строго посмотрел на меня он.

Я закатила глаза. Да мне нафиг не сдалась эта история жрецов, какого черта я вообще должна выслушивать всю эту ересь?

Недовольно причмокнув языком, я решила ответить.

— Может.

Его лицо исказила какая-то странная гримаса отвращения.

— Извините? — возмущенно переспросил мистер МакУэй, его имя было написано на доске.

— Извинения приняты.

На секунду мне показалось, что он меня ударит, однако учитель только резко отшатнулся и пошёл в сторону доски, на которой что-то написал маркером.

— Можете быть свободны.

Ладно, это и правда не входило в мои планы. Я лишь хотела отсидеться, он сам виноват, что докопался.

Я, шумно отодвинув стул, вышла за дверь с таким выражением лица, а-ля « Вы все неудачники».

Как только я оказалась в холле, то тут же приметила на вид комфортабельное кресло около подоконника и, подойдя к нему, удобно устроилась.

Около получаса я рассматривала, как за окном проходит урок боевых искусств у группы детей десяти лет. Ну, что тут сказать? Довольно занимательное занятие. Все детишки задорные, ловкие, и, как только тренер отворачивался, они накидывались друг на друга, щекотя и весело смеясь. Когда-то и я была такой… беззаботной.

Как только прозвенел звонок, из дверей повалили ученики, все до одного куда-то спешащие.

Чья-то рука схватила мое запястье:

— Забавно, в самом деле, — прямо над ухом пропел приятный женский голос.

Я медленно повернулась.

— Хелена?

— Не знаю почему, но ты мне понравилась. Так дерзко ответила мистеру МакУэю, — девушка неопределенно улыбнулась. — Какой у тебя урок?

Я, немного растерявшись, от ее слов не сразу вспомнила куда я запихнула свое расписание. Наконец-то достав из заднего кармана помятый лист, я его расправила.

— Урок боевых искусств, — разобравшись, выдала я.

Пока она о чем-то размышляла, я исподтишка взглянула на нее. Вроде милая девушка, зачем ей заводить знакомство со мной?

— У меня тоже. Кажется, сегодня мы в малом зале, — Хелена схватила меня за руки и потянула к себе. — В субботу я устраиваю вечеринку. Ты тоже приглашена.

Я сдержанно улыбнулась. Никогда мне еще не удавалось настолько быстро завести знакомство. Возможно, со мной все еще не так запущено, как я думала? Точнее, как думали все. А может, Хелена просто была не особо нормальной. В прочем, оба варианта меня устраивали. Здесь мне не помешает кто-нибудь похожий на друга.

По дороге до зала, она расспрашивала меня о музыке, интересах и сериалах. И постепенно я расслабилась в ее присутствии.

Наконец-то мы добрались до нужного кабинета, внутри него все было по-другому, нежели в предыдущем. Оно было больше по размеру, светлые стены украшали стеллажи с самыми различными видами оружия. Ножи, кинжалы, мечи, копья. На любой вкус и цвет, так сказать.

Также тут присутствовали манекены, для тренировки физической силы, с мишенью на месте груди. Но больше всего привлекало внимание — огромный ринг, расположенный по самому центру кабинета. Хм, интересно…

— Ученики, — в двери показался крепкого телосложения мужчина. — Прошло уже два месяца. Пора бы уже применить свои знания в практическом бою, — он прошел ближе к рингу.

Все бурно начали это обсуждать.

Неужели будет что-то интересное? Я увижу, как жрецы покалечат друг друга.

Оглядев зал, преподаватель остановил свой взгляд на мне и откашлялся.

— Мисс Воланд, насколько я знаю? — я коротко кивнула. — Что ж, дабы проверить ваши возможности справедливо, я должен поставить вас в пару с кем-нибудь той же весовой категории.

Справедливо? Да как это существо могло произносить такое слово? Они противозаконно похитили меня и заперли в каком-то подвале моего друга в целях шантажа! Бред.

Я презрительно посмотрела на учителя.

— Сомневаюсь, что это необходимо, — наплевательским тоном проговорила я.

У мужчины на лице появилась некая непонятная мне ухмылка.

— Не уверены в своих силах?

Он смеется надо мной? После вчерашнего я выжата как лимон, и у меня болит нога, а он хочет чтобы я дралась с кем-то? Да он псих! Но я так просто не отступлю.

— Еще как уверена, — зловеще заверила его я.

Все притихли на мгновение.

— Тогда не будем терять времени, я, как учитель, настаиваю, — взгляд преподавателя зацепился за кого-то из толпы. — Сэмуэль Вэрнингтон.

С другого конца зала на ринг вышел худощавый парень с желтыми глазами.

Оглядев его, я решила, что, возможно, смогу отбивать его удары, при этом не тревожив больную ногу. Он окинул меня насмешливым взглядом.

Я влезла на ринг.

— Можете применять все известные приемы, — проинструктировал учитель. — Все закончится, когда один из вас окажется на полу.

Я хмыкнула. Приемов я знала немало.

Мужчина дал команду, означающую начало состязания. Ни я ни лимонноглазый не сдвинулись с места, разделенные несколькими футами расстояния.

Вот трус.

Я, сделав первый шаг, постаралась, как можно стремительнее добраться до его ног и подставить подножку. Но он тоже шагнул на встречу ко мне и поэтому избежал падения.

Быстро приняв боевую позицию, я подобралась к нему вплотную. Пока что Сэмуэль блокировал каждый мой удар и в точности копировал движения. Со стороны, наверное, было похоже, что мы исполняем какой-то причудливый танец.

Это начинало меня бесить.

— Ты прямо как девчонка, — недовольно заметила я, нанося ему удар по лицу, который он сумел отклонить блоком левой руки.

Он не отрывал от меня взгляд, гипнотизируя своими необычными глазами.

Я была рада тому, что сумела его зацепить, он чуть не попался. Надо попробовать еще.

Кстати, у парня и правда было еще то смазливое личико.

— Ты такой хилый, что тебя легко вывести из строя.

На этот раз я не ожидала удара, который пришелся мне на больную ногу. Я чуть пошатнулась, он использовал это, и заломал мне руки.

— А сама то, — прошипел Сэмуэль. — Видимо, ты тоже не такая уж и сильная, что тебя так легко похитили.

Я злобно вырвала локти из захвата, однако уже было поздно. Он успел нанести удар мне под колени, из-за чего я потеряла равновесие, шлепнувшись о пол.

— Слабачка.

Я разъяренно подорвалась, не глядя на боль и, приняв вертикальное положение, схватила его за край футболки.

Он этого явно не ожидал.

— Что ты сказал?!

Это было так обидно, потому что ложь! Я была не слаба! Я просто жертва.

Не сдержавшись, я ударила его по лицу и повалила на пол. Из носа Сэмуэля хлынула кровь.

Глаза широко распахнулись.

Меня снова захватил порыв этой безумной, безотчетной ярости.

Нанеся еще несколько ударов по лицу, я зарычала:

— Повтори!

Однако парень больше не двигался. Тут до меня дошла суть происходящего. Я как будто онемела, не могла сделать даже малейшего движения. Что я наделала? Кто-то схватил меня за предплечье и грубо отшвырнул на несколько футов назад. Я отлетела к краю ринга. Учитель склонился над Сэмом, приводя его в чувства.

Все столпились вокруг нас. Подростки-ученики смотрели на меня, как на чудовище, в их взглядах читалось отвращение.

— Вон из кабинета! — рявкнул мужчина, от чего я вздрогнула.

Поднявшись, я вышла из зала.