Темная книга. Сборник ужасов

Тёмная книга. Сборник рассказов ужасов Мануэлла

-Сворачивай! Давай в лес!

-Бл...дь, да мы там заглохнем на первой....

-Сворачивай, сууука!

Серый как сквозь вязкое марево слышал, как переругивались Рыба и Кэп. Каждая кочка, каждый ухаб, по которым летела их машина, отдавались в теле нарастающей болью, от которой приходилось до крови закусывать побелевшие губы, чтобы не взвыть в голос. Когда-то, в далёком детстве, когда всей группой в детском доме они смотрели какой-то боевик, поставленный новой молоденькой воспиталкой, Серый охотно верил, что раненый герой может ещё несколько часов подряд бегать по джунглям с автоматом наперевес, сражаться с преступниками и спасать красавиц. А теперь, лёжа на заднем сиденье в позе креветки, мог только слабо моргать ставшими вдруг невероятно тяжёлыми веками, да изредка отвечать на вопросы Дрона, нервно поглядывающего на него время от времени.

****

-С...ка! - выругался Кэп, когда машина стала неуправляемо вилять в стороны, пока, наконец, с глухим звуком не врезалась в дерево. Всех, кто был внутри, тряхнуло с такой силой, что Дрон, подлетев на сиденье, завалился набок, пробив головой прямо в область живота Серого, а непристегнутый Рыба, гротескно неестественно крутанувшись в воздухе, влетел спиной в приборную панель. Один только Кэп почти не пострадал. Пока остальные, постанывая, выпрямляли свои измученные гонкой, болью и нервами тела, Кэп, кулаками смяв единственную из сработавших подушек безопасности, вышел из машины. Оглядываясь по сторонам, хмыкнул- ну, хоть от погони они оторвались. Грёбаный день! А ведь Рыба с утра нужно, что не нужно было идти на дело. Поел что-то о том, что слишком тревожно на душе, шестое, мать его, чувство. А теперь за ними гонится едва ли не половина полиции города, но, что гораздо хуже, Гора со своими прихвостнями. Кто ж знал, что дом, который им нужно было обнести по заданию клиента, оказался одной из резиденций губернатора. Виктора Семёновича Горецкого, по совместительству - криминального авторитета по прозвищу Гора. О его жестокости к конкурентам как в мире криминала, так и в мире большой политики, разве что легенды не слагали. Вспомнить одного Сандро, посмевшего заявиться в город, крышуемый людьми Горы, и начать там беспределить ( ну, или Гора счёл его поведение беспределом) . Тело Сандро ещё долго находили по частям в разных районах города, который тот хотел подмять под себя. Главному политическому оппоненту Горы, Валерию Фролову, выпала иная участь - его попросту похитили по дороге на в избирательный штаб, отвезли в один из домов на окраине, где Гора любил " говорить с непонятливыми", и сделали с ним такое, что Фролов, когда, спустя трое суток его привезли и выкинули прямо под воротами его дома, в этот же вечер пустил себе пулю в лоб. Гора тогда смеялся, что планировал только шантажировать, используя видео пыток, а " Фрол сам всё упростил, гордо выпилившись". А уж о том, как Горецкий любил " общаться" с семьями своих конкурентов и вовсе говорили шепотом, с оглядкой по сторонам, боясь самим не нарваться за излишнюю болтливость. Поэтому, Гора для незадачливых медвежатников был сейчас куда как страшнее полиции.

-Чё там?- охнув, ухватился за больной бок Рыба, подойдя к Кэпу. Тот, нахмурившись, обернулся:

-Да вот, х..ерня какая-то. Саморезы какие-то, детали х...р пойми, от чего. Все колеса пробиты.

Рыба, выругавшись, обошел машину вокруг.

-А запаска одна.- констатировал он очевидное, отчего Кэп ощутил внезапный прилив неожиданной злости. Захотелось дать в морду высокому смазливому идиоту, которого таскали за собой лишь потому, что тот был братом самого Кэпа. И он, Кэп, ещё в детстве, когда был ещё Николаем Рыбаковым, обещал матери присматривать за братом. Вот и исполнял, как мог. А мог, выходит, х...рово, раз втянул брата во всю эту грязь. Ему бы, с его выправкой да мордой в военные какие. Или в модели, хоть и не жаловал особо Кэп этих слащавых мужиков, чьи фотки видел в рекламе или журналах. Впрочем, по-любому лучше участь, чем уголовником быть.

-Придется пешком идти.- бросил он брату, с садистским удовольствием глядя на то, как вытягивается его лицо.

-Да как, ёпт? Вечереет же, и куда пойдем? - стал озираться по сторонам Рыба.- И странно это- столько железа...- он ещё раз присел, оглядывая колёса. - Херня какая-то ненормальная. В лесу, куча железяк....

-Кэп верно говорит.- подал голос Дрон, подошедший к ним сзади.- Здесь сидеть смысла нет, найдут- и тогда уж точно всех перебьют. А так хоть...- пространным жестом он обвёл рукой вокруг, показывая, что в лесу можно затаиться хотя бы на время.- Зашкеримся ненадолго. Лес густой- с вертушек не спалят.

Парни замолчали, понимая, что он прав. Дрон всегда был самым умным из них. Ему бы учиться пойти, профессором каким стать. А вот, поди ж ты, с ними ворует.

-Так, х..ле расслабились? Менты и Гора на дорогах облаву поставят, лес прочесывать станут. Нужно уходить вглубь.- загремел Кэп, силясь вернуть напарникам хоть частичку боевого духа.

-Куда?- почесал затылок Рыба, заглянув через стекло в машину, где корчился от боли Серый.

-Коту, бл...дь, под муда!- взорвался Кэп.- Не беси! Берём стволы, сумки- и вперёд.

Дрон, нервно оглянувшись, шагнул поближе к Кэпу, вполголоса начав:

-Слушай, а, может, ну их нах...р, эти сумки? Нас за них Гора на ленточки порежет. А так...

-Нет!- гаркнул Кэп, неприятно поморщившись от того, что в душе был согласен с Дроном. Гора их все равно найдет и убьет. Но, если они оставят похищенное из его дома здесь, смерть хотя бы будет менее жестокой и быстрой. У Горецкого хоть извращённые, но понятия имелись.

-Пошли скорей, нечего тут тереться.- неожиданно помог Рыба, уже подхвативший Серого. Глянув на его землистого цвета лицо, Кэп понял- не жилец. Но лишь поджал губы и кивнул.

-Уходим.

Пока они отступали, Кэп, вместо того, чтобы дрожать от страха, всё возвращался к домыслам брата. И действительно, откуда в лесу взялись все эти детали, болты и прочая хрень в таком количестве?

***

-Это п...дец.- охарактеризовал ситуацию Дрон, поправляя куртку на Сером, прислонившемся к дереву. Кэп, вздрогнув, выпустил из пальцев обратно в карман телефон, который он, единственный из всех, не выкинул. Просто вытащил симку и выключил, чтобы не отследили. По биллингу не просекут- телефон левый, да и симки не свеченные нигде. Он и сам не знал, нахрена ему сейчас телефон, не в 112 ведь звонить, сообщать, что, мол, мы обнесли дом губера, теперь нас хотят прессануть и его шестерки, и менты. И мы не знаем, кто доедет первее, но вы, всё же, скорой цинканите, чтоб прикатила. Но как-то спокойнее было, будто на крайний случай подобие связи было.

Хмуро взглянув на Дрона, ковыряющегося в одной из сумок, Кэп усмехнулся - х...ле этот придурок там найти надеется? Кроме кучи побрякушек и бабла, нах..р сейчас не нужных, нет там больше ничего! "Ска, знали бы- лучше бы холодильник обнесли.".- подумал он, поворачиваясь к еле тлеющему костру.- " Так хоть могло выглядеть, что бездомные вломились, покуражились. Гора такое сам замял бы. Для авторитета западло". Глядя на то, как все сильнее дрожит Дрон, Кэп не мог избавиться от мысли, что не уберёг он брата как обещал. Сейчас точно воспаление схватит- и кранты. Да и Серый выглядел всё хуже и хуже, там вообще всё.

-Встаем и пошли!- стараясь не показывать усталости, поднялся он на ноги.- Нельзя здесь жопы просиживать. Или найдут, или сами сдохнем. От холода. Ночь не переживём.

К его облегчению, это, кажется, понимали и поддерживали всё. Даже Серый- и тот как-то радостно взглянул в его сторону, а после стал медленно подниматься, поддерживаемый Дроном и Рыбой. Распределив сумки, парни двинулись вглубь леса.

***

-Я тебе говорю, деревня. Огни там, ворота здоровые. Ну, как раньше были. - блестел глазами в отблесках костра Рыба, вернувшийся от небольшой речки. Мокрый по колено, он стучал зубами, возбужденно объясняя остальным, что увидел на том берегу. Кэп со сведенными к переносице бровями недоверчиво слушал. Галлюцинации? Вряд ли. От испуга сильного? Тоже на брата непохоже. Может, и вправду какая деревня стояла, заброшенная только. А измученный разум брата уже и огни нарисовал, и ворота. В любом случае, проверить надо. Если действительно деревня, дома какие хоть наполовину остались, не сгнили, считай, ночь переживут. Потому что иначе...Кэп даже не хотел думать, что будет. Ноги уже онемели от холода, дорогу к машине, где они так неразумно оставили пару кусков брезента и канистру с бензином, не найти впотьмах.

-Ладно, щя пойду, гляну. Если что- туда пойдет кто, только обставить по красоте надо, чтобы не стуканули местные потом.

Приноравливаясь к темноте за спасительным кругом света фонаря, Кэп зашагал к реке, надеясь, что брату не показалась, и эту ночь они смогут провести в тепле и относительном уюте. Серого жаль, правда, но и ему лучше в мир иной отойти не под деревом сидя.

Стоило ему сделать несколько шагов, как зарядил сильный дождь. Ливень бил тяжёлыми крупными каплями по кронам больших елей, ледяными брызгами ниспадая вниз. А после стена дождя, прорвавшись через густые верхушки, обрушилась на землю.

" Ска! Выхода нет."- мрачно повернул обратно Кэп.

***

Старик, выйдя вперёд, хмуро глядел на мокрых и дрожащих от холода парней, стоявших перед ним. Найдя брод, через который половину речушки прошел Рыба, они закопали несколько сумок в лесу, предусмотрительно оставив себе оружие и немного валюты. Староверы староверами- а бабло и они использовать могут.

-П-пожалуйста. Пустите нас...на ночь. Переночевать только.- выдавил из себя непривычное слово Кэп, скользя глазами по трем здоровым мужикам позади седого как лунь старика. Нет, таких им не вынести. Был бы хоть Серый на ногах- тогда возможно. Да и то, уставшие и продрогшие, они вряд ли способны на хорошую драку. Да и жутковато выглядели эти почти звериные лица в отблесках факелов в крупных мужских ладонях. Резкие черты диц, бороды, кустистые брови. Одежда не то, чтобы странная- старинная. Ркбахи льняные, расшитые простенькими узорами, да штаны, поясами перехваченные. На ногах сапоги." Староверы!"- осенило Кэпа. Точно ведь, читал же в детстве про одну из деревень с такими же вот. Не от мира сего, жили себе в лесу, вдали от цивилизации. Переженились друг на дружке, да и понарожали больных детей. Тогда, как их нашли, всесоюзной скандал был. Так дело замяли быстренько. В СССР ведь не было такому места.

-Кто такие? Откель будете?- грозно поинтересовался дед. Кэп уже было шагнул вперёд, но бойкий дурной Рыба опередил его.

-Да вот на рыбалку с охотой ехали, с пути сбились. А там- он махнул рукой назад- Машина на железяки наехала...- в этот момент мужики позади деда переглянулись, один, кажется, даже кривовато усмехнулся. Точно не поверил в такую ерунду. Рыбаки по незнакомым маршрутам, да через лес, одеты ещё не так, как обычно мужики на рыбалку идут. А ещё уж " рыбалка с охотой"?

-Рыбалка, говоришь?- задумчиво оглядел их дедок ещё раз. А после кивнул самому себе.- Ну, а этот вон чего? - указал он взглядом на Серого, что повис всем телом на Дроне.

-Да это Сергей, новенький он. Впервые на охоту поехал. Ружье перезаряжал, и нечаянно подстрелил сам себя. - обойдя брата, нервно усмехнулся Кэп. Старик приподнял густые брови, пожевал сухую губу, но затем одобрительно кивнул:

-Хорошо. Пойдем к нам. Сейчас придумаем, куда вас на постой определить. Да этого, болезненого, несите- есть кому глянуть у нас. Амелфа умеет с хворями-то.

И, не дожидаясь ответа, отвернулся, зашагав к воротам с удивительной для старого человека лёгкостью. Мужчины остались на месте, ожидая, пока пройдут их гости. И только тогда двинулись следом, замыкая странное шествие.

Старик привел их к огромным, в два человеческих роста, воротам, сделанных из обтесанных и заострённых кверху стволов деревьев. Когда их открыли, то перед взглядами беглецов предстали несколько больших деревянных изб, колодцы, огороды, обязательно находящиеся у каждого из домов, хозяйственные постройки, навроде свинарников и конюшен. А ещё несколько амбаров, вдоль которых их провели в большой двухэтажный дом из бруса. Освещалось здесь всё чадящими смоляными факелами на огромных шестах. Выглядело, конечно, жутковато. Но не так, как месть Горы, поэтому парни шли под хмурыми любопытными взглядами высыпавшие , неся на себе то и дело отключавшегося Серого. А ещё Кэп отметил странные рунические символы на нескольких избах, ярко-алой точно кровь краской выведенные.

***

-Любомила, кровохлебка настояться должна ужо была. Неси.- старая женщина с длинными косами, в которые были вплетены крохотные рыжие кругляши, похожие на мелкие монетки с квадратным вырезом посередине, обернулась к молодой девушке. Та, потупив глаза, кивнула, юркнув в соседнюю комнату. Старая Амелфа ещё раз окинула взглядом бледное лицо парня, на котором проступил холодный пот, и недовольно покачала головой. В сумрак вот-вот отойдёт.

-Вы ступайте, ступайте. Я тут сама пригляжу.- махнула она рукой гостям, напряжённо глядящим на лежащего на скамье друга. Видя, что они не спешат исполнить её наказа, старуха добавила.- Накормят вас там, неча голодными аки звери лесные-то сидеть.

***

Парни ели быстро и молча, думая каждый о своем. Кэп хмурился, стараясь перебороть неприятное ощущение, нарастающее внутри. Будто не к месту они здесь, словно участь, гораздо страшнее той, что приготовил им Гора, ожидает здесь. Странная деревня в самой гуще леса, хмурые неприветливые жители, что встретили их не особо радушно. Впрочем, а как должны они принимать чужаков? С фейерверками и концертами в их честь? Опять же, и жители, верно, сейчас думают ровно то же самое. Мало ли, какая проверка или журналисты, что под видом путников пробрались в общину. А, может, преступники. Что, впринципе, недалеко от истины. Нет, с каждой из сторон сейчас друг к другу присматриваются. Силятся понять, чего ожидать.

-Хорошее мясо. - лениво погладил себя по животу Дрон, выпрямившись на лавке. Рыба поддакнул, облизывая деревянную ложку. Кэп, нахмурившись, следил за тем, как оба парня налегают на местную настойку. Брагу, с каким-то странным привкусом трав и ягод.

-Что за мясо-то ?- зыркнул Рыба на старую с седыми как снег волосами женщину, слегка подрагивающими руками расставлявшую на столе нехитрую утварь и угощение путникам, а после отошедшую к стене. Так и замерла, смиренно потупив глаза в пол.

Старуха, вздрогнув, подняла голову. Нервно комкая в руках передник, она рассматривала парней с каким-то плохо скрываемым отчаянием во взгляде. Точно силилась что-то сказать- да не решалась.

Рыба и Дрон переглянулись.

-Мясо, говорю, чье?- чуть повысив голос, переспросил Рыба. Старуха стояла всё также, не шевелясь.

-Не ответит она. Нема как рыба.- раздался позади них, от дверей, голос старика, а после и он сам, кряхтя, прошёл к столу и опустился на стул во главе его.

-Ну, повечеряли, пора и ответ держать. Вы нам, парни, вот что скажите.-недобро прищурился дед, а в комнату вошли двое из трёх мужиков, что встречали у ворот. - Вы к нам со злом аль с добром? Добрые люди, аль зло внутри пронесли?

Кэп, умудренный горьким опытом с идиотом - братцем, строго покосился на остальных, чтобы не смели рты открывать. Сам справится. Тут действовать тонко нужно, как прогуливающемуся по рее пирату. Одно неловкое движение, слово - и ты летишь в иссиня-черную пучину. С фанатиками, коими, несомненно, являлись жители этой общины, ухо востро держать нужно. Сейчас тебя хлебом-солью привечают, а пару часов спустя с вилами и коляски к костру волокут. Был бы у них выбор- вовек не остались тут.

-С добром, зла вам не желаем.- аккуратно начал Кэп- Благодарствуем за помощь, за постой и еду. С утра уйдем своей дорогой. Люди мы не сказать, что безгрешные, но и зла никому не делаем, если нам первыми не сделают.- намекнул он, с вызовом глядя на двух амбалов.- И за добро отплатим. - кивнул он на большую сумку, лежавшую на лавке. Дрон, крякнув, осушил третью кружку с настойкой.

Стараясь не выдать своего напряжения, Кэп следил за стариком. Тот вопросительно взглянул на спутников Кэпа, будто ожидал от них подтверждения его слов. Когда те дружно закивали, подтверждая слова приятеля, старик криво усмехнулся.

-Ну, добро. Тогда бояться нечего. Ложитесь спать. Ваш друг спит- да и вам пора.

Дрон кашлянул в ладонь. Рыба забормотал благодарности.

****

-Да тихо ты, мать твою!- зашипел Кэп на неуклюжего Рыбу. Тот едва не раскрыл их перед собравшимся на поляне в самом центре деревеньки деревенскими. Навестив Серого, который всё так и не приходил в себя, Дрон вышел по нужде. И почти же вернулся, потащив за собой остальных мужчин. Сейчас же они, завороженные действом на поляне, прятались за одной из больших поленниц.

На поляне горел огромный костер. Вокруг него танцевали под ритмичные звуки двух больших барабанов, обтянутых кожей, несколько совершено голых девушек. Во мраке ночи, с отблесками огня на юных девичьих телах, с длинными распущенными по спинам волосами девушки казались чем-то волшебным, невероятным. Вот только глаза их были пусты, будто не в этом мире находились. Да и взгляды двух мужиков, что методично били в барабаны, казались пустыми, когда очередной всполох пламени выхватывал их из тьмы.

Когда к барабанам присоединился рожок, огласивший поляну заунывным воем, то откуда-то из темноты в центр круга шагнул большой голый мужчина в маске волка. А затем - ещё один и ещё, пока мужчин не стало человек десять. Тогда вперёд всех вышел старик, единственный из собравшихся одетый в длинное белое одеяние. Рыба даже умудрился полушепотом шуткануть про то, что если бы и дед был голым- у него, Рыбы, тут же случился бы инфаркт.

Выйдя в центр круга, образованного большой толпой деревенских на площади, вне зоны света, старик стал рваными гортанным фразами что-то исступлённо бросать собиравшимся. Язык был вроде понятен, а все равно суть слов исчезала, испарялась точно дымка тумана поутру, как Кэп и остальные ни пытались вслушиваться. Затем ритм барабанов усилился, и старик, за которым следили десятки глаз, горделиво прошествовал к костру. И тут случилось то, от чего Рыба взвизгнул как девчонка, а Дрон глухо выругался- резким движением старик бросился в костер, а остальные, взвыв в экстазе, принялись танцевать всё исступлённее, взывая к темному ночному небу.

"Твою ж мааать!."- хрипло протянул шокированный действом Рыба, напрочь растеряв всё желание шутить.

Когда носа коснулся запах горелой человеческой плоти, Дрон не выдержал.

-Да ну нахер! Валим отсюда.

Кэп, до этого ещё считавший, что над ними подшучивают или запугивают, чтобы не сунулись и другие такие ненужные гости, которым они, по предположениям этих психов, могли бы рассказать о сокрытой в чаще деревеньке. Тихо, почти не переговариваясь, парни направились обратно, сопровождаемые визгами, криками и стонами.

Придя в избу, Кэпом было решено пробыть в ней до утра. Запереться и выставить дежурного - мало ли чего этим психам в голову взбредёт. Серого негласно решили оставить, но при этом скорую вызвать. Скажут, что заложника с собой брали. Серого никто не знал вовсе, нигде не светился. Можно, конечно бы, выдать его за одного из деревенских, но что-то подсказывало Кэпу, что откажут они. А так - заложник да и всё, тем более, Серый- пацан ровный. Оклемается- с ходу поймет, что к чему, версию подтвердит. Вот только оклемается ли? Надежды на это было всё меньше.

***

-Рыба, сука!- злобно пихнул в бок брата Кэп, так, что тот свалился с лавки, на которой мирно посыпывал.- Какого, мля!?

Силясь унять злость на брата, что проспал всю свою часть дежурства, Кэп обернулся к Дрону. Тот, заспанный, взлохмаченный, зевал, почесывая рукой живот. Это простое движение ещё больше обозлило Кэпа- додики, млять, а не бойцы. Горе- воры! Но он и сам виноват - куда с такими пошёл, заранее ведь понимал все!

-Сваливать нужно. - три минуты на собраться. Отходим через южную сторону, я там кое-что приметил. - и, предупреждая вопрос в глазах брата, отрезал.- По Серому все вчера решили, всё без изменений. Сами слышали бабку. - развел он руками.

Но когда они вышли из избы, то их уже ожидали. Несколько хмурых мужиков угрюмо глядели на них:

-Собрались, чай, куда?- начал один из них, высокий, с длинной жёсткой бородой и темными бегающими глазками. - Не попрощались даже. Некрасиво это.

Кэп ответил ему в тон:

-Спешим очень. Благодарность там, на лавке, оставили.

-Такая благодарность нам не нужна. - покачал головой мужик- К чему эти бумажки нам, мил человек, сам посуди. А вот гостей негоже отправлять несолоно хлебавши наутро сразу. Оставайтесь, погостите ещё маленько.- он скрестил руки на груди, напряженно глядя на гостей деревни. Точно от их согласия зависело его и самой деревни будущее.

-Спешим мы. - сквозь зубы снова процедил Кэп, обходя мужика. Но на его пути сразу же выросли остальные.

-А друга -то не заберёте рази*? Он ночью спрашивал о вас.- вдруг мягко и как-то наигранно удивился мужик, а другие закивали. Кэп поднял взгляд:

-В себя пришёл?- с одной стороны, слабо верилось в такое. Рана, долгое время без помощи, чертов дождь, да и ведьма та всклокоченная не раз намекала- не жилец он боле. С другой - организм молодой, выдюжить мог.

-Агась. Уже вот готовится... Готов...- мужик осекся под недовольными взглядами приятелей.- К завтраку, вас поджидает.

Точно под конвоем их сопроводили в главную избу, где уже был накрыт стол. Шустрые молодые девушки то и дело юркали туда-обратно, ставя перед гостями тарелки с дымящейся кашей, золотистое масло в глиняном горшочке, ароматный хлеб, молоко. Мужики же вышли, но за окнами видно их было, маячили.

Раздались шаги по лестнице- и к столу спустился Серый. Здоровый, сильный- будто и не он вчера цветом лица с землёй сравнялся. Кэп, разглядывая напарника, отметил, что неуловимо, но что-то изменилось в Сером. Появилась какая-то уверенность в себе, которой у прежнего Серого днём с огнём не сыскать было. То, как держит ложку, как говорит, как сидит или глядит открыто, с вызовом. Впрочем, видно, пребывание тут так на них всех действует, он и сам изменился. Чего уж Кэп в жизни не перевидал, а вчерашняя сцена всё мельтешила перед глазами. Старик, что добровольно вошёл в костер. Запах горелого мяса, дикое буйство после.

Вчерашняя старуха, подойдя ближе, хотела было ему в кружку медовухи, но он закрыл её рукой, покачав головой. Нет. Сегодня нужна трезвая голова. Ему и всем остальным. Старуха же, сморщившись так, что её глаза превратились в две тоненьких щелочки, а складки на морщинистой шее напряглись, не отошла. Выждав, пока он уберёт руку, а после склонилась ещё. Кэп, не успев убрать кружку, хмуро глядел, как она наполняет её медовухой. Ладно, человек старый, больной. Пить-то вовсе необязательно, сделает вид, что пригубил. Надо парней только предупредить. Но едва он аккуратно поднял кружку, как заметил небольшой кусочек бересты под ней. Отметив, как при этом испуганно напряглась старуха, он отточенным с годами воровской юности ловким движением руки убрал бересту в карман.

Когда девицы ушли, Кэп вытащил бересту, аккуратно под столом прочитав криво написанное куском угля " бегите". Ска, ну точно фильм ужасов! Хотя, не. Там по запотевшему от пара зеркалу такое любят писать. И, всё же, здесь творится явно какая-то хрень.

-Надо сваливать.- без предисловий обвел он взглядом парней, отметив, как в глазах Серого мелькнуло недовольство. Рыба поддакнул, а Дрон выпустил деревянную ложку, которой вяло размазывал ароматную пшенную кашу по тарелке:

-Нас хер отпустят, не думаете?- прозорливо заметил он.

-Да какого мы им сдались -то?- засомневался Рыба, но видно было, что и он боится такого исхода.

-Хрен знает. Может, баб их обрюхатить. Чтобы не рождались не пойми кто. Тут же,- обвел Дрон рукой вокруг себя, имея в виду деревню.- Явно родственники все или большая часть. Кровные. А, значит, потомство больное будет. - припечатал хмуро. Рыба усмехнулся:

-Это чё, мои гены шикарные хотят? Ну, хрен с ними. Пускай девок по 5 зараз водят. С перекуром и перерывом на обед, естественно. - он засмеялся вполголоса, но никто не разделял его веселья. Вдруг Серый, кашлянув, привлек внимание:

-Нормальные они. Нам их житьё непривычно просто, а так- люди добрые. Чего они нам плохого -то сделали? Вас вот приютили?- обвел он рукой парней за столом - Меня с того света вытащили?

-А дед? Ты знаешь, что вчера ночью дед... Главарь их который... В костре себя сжёг. Заживо. Мы сами ....- начал суетливо Рыба, но тут его прервал Серый:

-Это не вот тот ли дед?- кивнул он в сторону распахнутого окна, за которым виднелась часть большой избы рядом. У ее бока на солнышке сидел на скамейке тот самый старик, рядом с ним был хмурый здоровый мужик- один из тех, что приходили утром. Дед выглядел полностью здоровым, не обгоревшим. Только вот взгляд был какой-то... потерянный или растерянный.

Рыба, резким движением вскочив со скамьи, ударился коленом о стол, тихо выругался, и тут же бросился к окну. Несколько секунд он напряжённо вглядывался, перевесившись через подоконник, а после обернулся к напарникам:

-Он... Чё за хрень такая? Мы же сами вчера видели!?- он снова отвернулся, провожая медленно идущего вдоль дома деда растерянным взглядом. Дрон, как всегда, попытался найти логичное объяснение:

-Может, настойка эта их, медовуха или как там её. Плюс нервы. Вот и галюны пошли.

Кэп хмыкнул:

-У всех разом?

Дрон пожал плечами:

-Бывает такое. В мире очень много случаев массовых галлюцинаций. А если там ещё и в костер чего плеснули? Испарения, все дела. Местные даже могут быть привыкшие к такому, а вот мы....

-Хер его знает, что тут происходит. - подытожил сурово Кэп.-Одно ясно - сваливать нужно. Теперь вот, когда Серый на ногах, нам тут торчать нечего. Собираемся.

Серый, как-то странно на него взглянув, промолчал. Встав из-за стола, он поспешил к выходу с прытью, не вяжущейся с его прошлым состоянием. Когда за ним захлопнулась большая деревянная дверь, парни переглянулись- всем показалось странным и то, как он быстро пришел в себя, и то, как изменился.

***

-Э, нет. Не пойдет так, добры люди.- усмехнулся в густые усы здоровый мужик, а другие разошлись в стороны, окружая беглецов.- Слезайте. Слезайте, говорю! - прикрикнул он на них- А не то вашему дружку хана!

Вперёд вытолкнули Серого, бледного как полотно. У его горла один из мужиков держал острый большой нож. Кэп, выругавшись, слез с забора. Дрон и Рыба переминались с ноги на ногу рядом. Когда они сговорились бежать, Серый наотрез отказался, да ещё и уговаривал их побыть хотя бы пару дней, не гневить хозяев. Они даже едва не сцепились с обычно спокойным Дроном, градус напряжения рос как на дрожжах. Вроде, здесь их приняли как гостей, помогли, а окаазалось, что держат за пленников - даже в туалет стали сопровождать деревенские. Благо, Дрон план придумал, как отвлечь их. Но и тот провалился.

-Оружие-то брось, мил человек.- насмешливо кивнул один из деревенских на пистолет в руке Кэпа, который тот, как ему казалось, незаметно достал из рукава.- Брось, брось. - продолжал мужик- А то вот раз- кивнул он на нож у горла Серого - Раз- и нет друга -то вашего. Сами вылечили- сами и порешим.

Несколько мгновений Кэп размышлял, а не стоит ли попытаться вырваться. Но дикий страх в глазах Серого заставил, скрипнув зубами, медленно положить пистолет на землю. Даже если он положит того ушлепка, что держит Серого, остальных им не одолеть. Ещё и подмога начинает стекаться, с видами и палками.

***

-Че делать с нами будут?- задал вопрос Рыба, отбросив в сторону большую щепку, которой пытался как рычагом выдавить одно из бревен в стене, невзирая на Дрона, который попытался было объяснить бесполезность этого занятия ввиду принципа укладки такого сруба, но был послан в пешее эротическое.

Кэп, обернувшись, прищурился - в чадящем свете пропитанной каким-то составом тряпки под стеклом светильника, образы вокруг расплывались, превращаясь в ужасающие тени.

-Тебе не похер? Нужно думать, как выбираться будем. Отсюда точно не выйдет, надо оборону продумать. Кто, как, на кого нападет первым.

-Да не выйдет нихера.- устало сполз по стене Рыбп- Их вон сколько, а нам четверо. И безоружных ещё.

-Ну и что ты предлагаешь? Как баранам на заклание? - злобно пихнул его локтем в бок Дрон. Рыба ощерился:

-Нет, блять! Чтобы ты как Рэмбо всех положил, а потом нас вывел. - выплюнул он, вскакивая на ноги.

-Хватит!- гаркнул Кэп.- Успокоились, бл...дь! Давайте думать. Хер с ним, пускай убьют даже- нам все равно хорошего так и так ничего не светило! А так хоть положим их побольше, не дадимся так просто.

-А с чего взяли, что вообще нам что-то плохое сделают?- вдруг немного наивно спросил Рыба- Вдруг просто тут оставить хотят? Ну или как этот- кивнул он на Дрона - Говорил. Ну, типа, новая кровь, все дела.

Кэп глянул на Серого- тот молчал, всё больше бледнея. Прислонившись к стене, он сидел, напоминая восковую фигуру всем своим видом.

-Короче.- отрезал Кэп- Только идиот поверит, что здесь все хорошо. Будем сражаться. Сейчас распределим, кто и чего. Удастся хоть одному в лес вырываться - подмогу приведет. Бабло есть, пацанов найти ровных за него- расплюнуть.

Никто не возразил.

***

-Идут.- едва слышно прошептал Рыба, сжимая в руке остро заточенную щепку. Остальные нахмурились. Кэп бегло пробежался по ним - мда, им крышка. Серого вон штормит, едва держит в руке кусок щепы. Дрон бледный как поганка. Рыба...Тот и вовсе изначально в счёт не шел. Какой из него боец? Только на словах разве.

Дверь старой глухой, без окон и печи, пристройки, где их держали уже довольно долго, с грохотом отворилась. Кэп успел отметить, что времени примерно около полуночи- так высоко стояла луна в иссиня черном беззвёздном небе. Мужчины одетые в длинные белые одеяния, как у старика тогда, держали в руках факелы. Позади них стояли молодые девушки, полностью обнаженные. Красота их тел в отблесках огня выглядела язычески жуткой.

-Пора.- громогласно объявил один из мужчин. Кэп едва заметно кивнул остальным- и тотчас все вскочили, спиной к спине встав. Мужчина на пороге криво ухмыльнулся:

-Добром давай. Не выдюжить вам все равно.- кивнул он на толпу позади себя.

Кэп не собирался проигрывать с самого начала морально:

-Да и нас четверо. Кого-то да и прихватим с собой.- выставил он вперёд убогую длинную щепу, методично заточенную до остроты о брус. Кого они пугают? Такой и не порезать особо, разве что в глаз метить.

-Трое. - вдруг донеслось до него насмешливое. Он прошёлся взглядом по деревенским- определить, кто же из них говорил. Но заметил, что все они глядят куда-то позади него. Смутная догадка мелькнула в мозгу. Обернувшись, он наткнулся на усмехающийся взгляд Серого.

-Вас трое. - ещё раз подтвердил он. А затем, слабо ковыляя, направился к деревенским, и те... посторонились, пропуская его вперёд. Кэп, ошарашенным взглядом скользил по толпе, как вдруг позади, совсем поодаль заметил старика, что привел их сюда. Вот только в глазах его плескалась не та горделивая уверенность в себе, какой сейчас светился взгляд Серого, а ...страх. Нет, ужас. Животный ужас и страдание. Точно жалость...к ним самим.

-Серый?- то ли сказал, то ли выдохнул Кэп, пораженных догадкой. Серый, обернувшись, проследил за его взглядом, а заметив старика, хмыкнул:

-Он самый. Видишь ли, твой друг,- кивнул он на Дрона- Довольно верно подметил, что кровь должна обновляться. Но методы ведь могут быть разные, не так ли?

И тут Кэп сообразил, что не только не видел здесь детей, но даже и не слышал ни разу детского плача, не замечал детских вещей или игрушек, хоть самых простых, из дерева выструганных.

-Так что нам нужно немного- новая кровь вместе с новым телом. Вот только хозяевам нашим подавай всё вместе, с костями и требухой.- хохотнул он, а деревенские позади поддержали грубыми смешками.- Так что, правило " один нам- один им" работает как часы. Впрочем, вы и сами скоро убедитесь.

***

-Знаете, как тяжело стало сейчас. Со всеми этими вашими интернетами, Лизой Алерт и прочей ерундой? А?- бормотал " Серый", стягивая узлы на запястьях и ногах Рыбы и Дрона, которые висели, привязанные к большим деревянным крестам по бокам от Кэпа. Тот лежал на жутком пульсирующем изнутри камне, без пут, но пребывая в каком-то странном состоянии. Точно не в этом мире находился. Просто смотрел шоу по телевизору, жуткое и безобразное. Где его держал за руку беззубый шаркающий старик, то и дело оглядывающийся куда-то поодаль, себе за спину, в лес.

-А ведь ещё одного лишь взять можем, а одного надоть отдать сразу. - продолжал суетиться " Серый". Но тут со стороны леса в сторону поляны, где всё происходило, поползли жуткие огромные тени. Высотой примерно в три человеческих роста, темные, абсолютно непрозрачные, с маленькими головами и длинными руками и ногами, точно пауки быстро перемещались они на согнутых конечностях к манящим огням. Когда они приблизились, " Серый", почтительно склонив голову, отступил в темноту. Тени, ощерив хищные рты, полные десятков длинных острых зубов, кинулись на Дрона и Рыбу. Но Кэпа, руку которого всё сильнее сжимал старик, накрыло чувство неизбывного покоя. Безучастно, не испытывая ни малейших эмоций, наблюдал он за тем, как его брата и друга терзают на части, вырывая теплые, дымящиеся в стылом воздухе внутренности. Как их длинные хищные пальцы с заостренными когтями вспарывают плоть, раз за разом нанося несчастным, заходящимся в истеричном крике, новые увечия. А, может, все это и вовсе только казалось?

***

-Ну, хорош, Радмил! Ох, и хорош!- " Серый" с восхищением похлопал по крепкому плечу " Кэпа". Тот ухмыльнулся в ответ:

-Небось, сам глаз по перво́й* положил, да? - горделиво оглядывая новое тело с мускулами и мышцами, Радмил прошёлся по поляне, аккуратно переступая меж кровавых кусков того, что раньше было Дроном и Рыбой. "Серый" довольно наблюдал за ним, как никак, его детище. Его токов плоды. Тогда, много веков назад, он, один из беглых крепостных, убивших жестокого барина, обессиленный, голодный, набрел на тварь из темноты. То ли духа лесного, то ли дьявола самого приспешника- и по сейчас не знал того Любомир, как звали " Серого" в той, самой первой и единственной настоящей, жизни. Дух тот разум его поработил, улещал, обещал, умасливал. Просил немного - еды всего лишь. Пару из спутников его. Всё равно, многие уже, после нескольких дней скитания по лесу и болотам, одной ногой за чертой были. Вернулся тогда Любомир, Радмилу, старосте, все и рассказал. Тот, сперва глядевший с печалью, как на умалишенного, к ночи весь дрожал, стоило ему увидеть в полную силу тварей черных, что на поляну вышли по сигналу - особливо размещенным факелам из остатков смолы да рваных рубах. Ну а дальше духи исполнили обещания свои- и деревеньку им подарили, и защиту, и жизнь вечную. Надобно было всего и их дарами ответными не обижать. Один на один всё делили.

***

-Да не могли они уйти, ёпт твою ж млять!- орал Гора на своих охранников, вернувшихся с прочесывания местности.- И ведро с болтами там!- он ткнул толстым пальцем вбок, в самую гущу леса.

-Тут Толян деревню рядом совсем видел, в лесу. Может, там зашкерились?- неуверенно начал один из бугаев, косясь в землю. Гора крутанулся на пятках:

-Где?! Далеко?!

-Неа.- ответил уже Толян.- Час ходу примерно. Только на машинах не проехать.

-Да хер с ними, с машинами! Пешком пойдем. Найти нужно этих ублюдков! И наказать! Чтобы все знали- никто не смеет у Горы воровать!

***

-Здравствуйте, люди добрые.- гостеприимно улыбнулся Горе и амбалам-телохранителям высокий худой мужчина средних лет. Горецкому показалось, или он как-то плотоядно скользнул взглядом по одному из его охранников. Впрочем, мало ли, что у них тут принято. Ему это не важно. Главное- уродов этих найти, что на самого Гору посягнули. Иначе и ему несдобровать: в криминальном мире такое без ответа оставить- все равно, что по громкоговорителю на площади проорать " Я- терпила. Грабьте меня кто хочет с этого дня!". Поэтому, включив все свое обаяние, Горецкий улыбнулся в ответ:

-Добрый день. Я- представитель власти, мы совместно с силовыми структурами- кивнул он за спину, на охранников.- Разыскиваем беглых преступников. Очень опасных. Их четверо, есть фото каждого. - он уже было собрался дать команду показать фото ублюдков, но мужчина у ворот его мягко остановил:

-Ведаем про то. И сами пострадали от них.- кивнул он в сторону, где один из мужиков, только подошедших, закатил рукав. На руке была рваная рана, наспех зашитая большими стежками.- Вон, и нам бед причинили. Двое убегли, а двое тута. - заметив, как хищно сверкнул глазами Горецкий, мужик добавил.- Тута они, мы их заперли в саоайке, думали позже чуть в город везти, полиции сдавать. А тут вы сами пожаловали. Проходите, отдадим их вам с радостью.

Горецкий, кивнув, сделал знак охране - те поплелись следом за процессией из шефа и деревенских, как-то странно глядевших на них, внутрь, за ворота.

Рази*- разве ( старое)

По перво́й- сначала ( старое).

В глубинах северной тайги исследовательская группа под руководством доктора Анны Свиридовой искала тайну древнего духа. Великого Хозяина Севера. Его капище должно было быть где-то здесь, судя по древним мифам и легендам, которые все как один твердили, что питался тот дух людьми. Плотью, кровью, сердцами. Ненасытен Хозяин Севера был в попытках хоть немного согреться изнутри. Темными непроглядными ночами в завывании ветра слышался его отчаянный плач. " Ещё! Ещё!"- рыдал он, поговаривали старики. Но цивилизация рукой безжалостного индустриализма стёрла сперва древнее поселение, а затем- и простые села да деревни вокруг. Поэтому и бродили по горам учёные почти наугад, из чистого упрямства. Уже и некоторые коллеги стали вполголоса переговариваться, что Анне не так важно найти поселение, как отцу доказать, что может она. Высмеял он, известные профессор и автор многих научных трудов, теорию дочери и о капище, и о духе.

На седьмой день обнаружили они заброшенное поселение. Деревня казалась покинутой в спешке - двери домов настежь, кое-где были накрыты столы- пустными сгнившими тарелками с толстым слоем паутины, мутными и заросшими кувшинами. Амбары и сараи выглядели не лучше- зловеще спалились они в потёмках своими пустыми черными глазницами. "Ни кусочка еды, ни крошки зерна нигде."- записала Анна в свой блокнот.

Но самой зловещей находкой стала та, что ждала группу на окраине поселка.

В одном из полуразрушенных домов нашли ребёнка - темноволосую раскосую девочку лет десяти, прикованную толстой цепью к железному кольцу в стене. Её тело покрывали грязь и шрамы, волосы сбились в колтуны, а в глазах читался испуг. Ребенок был полностью голым, правда, застарелой грязи на ней было столько, что казалось, будто черный водолазный костюм полностью покрывал её тело. Скребя длинными черными, загибающимися в ужасающие спирали, ногтями по полу, девочка тяжело дышала, скользя напряжённым взглядом по учёным. Из её горла периодически вырывались подсвистывающие хрипы.

Когда группа приблизилась, девочка зашипела и бросилась на них, натягивая цепь до предела.

- Господи, это...Как же так можно ....с ребёнком? - прошептала Анна, пытаясь унять дрожь в руках. Она велела одному из работников подать ей инструменты. А еще- питательный батончик. Открыв его, она медленно, с кусачками в одной руке и сладостью в другой, приближалась к девочке. Та, как ни странно, внимательно следила за каждым её движением, не проявляя признаков агрессии. Наконец, Анна, очень аккуратно опустила на пол перед девочкой батончик, также медленно и аккуратно выпрямившись. Дождалась, пока та сделает выбор между страхом, с которым она отслеживала каждое движение непрошеных гостей, и чувством голода, а затем подошла ещё ближе. Девочка, убрав от лица батончик, от которого уже успела откусить добрую половину, с неким удивлением уставилась на то, как Анна пыталась справиться с толстой железной цепью на тонкой детской ножке, а еще- с собственным желанием не расплакаться. Неужели такое могли совершить люди? Она только сейчас всерьез осознала то, что вряд ли смогла бы сдержаться, найди они капище. Одно дело- смотреть в папиных статьях на фото скелетов и черепов из находок и рулеток рядом с ними. Обезличенные вещи, предметы. Но осознавать с ужасающей реальностью, что эти "вещи" когда-то были людьми, взрослыми и детьми, со своими мечтами и надеждами... Людьми, принявшими мученическую смерть. Нет, это оказалось выше её сил. Вот и сейчас она еле сдерживала слезы, глядя на то, как жадно девочка доедает батончик. Сколько она пробыла здесь без еды и воды? Конечно, по-хорошему, нельзя было давать сразу и целый батончик, полагается лишь подслащенная водичка, чтобы много дней голодающему человеку не стало плохо. Но сейчас вопрос стоял в том, успеют ли они доставить ребенка на стоянку живым.

***

Местные проводники были напуганы. Один из них, старый эвенк, поведал Анне и ее группе о племени, жившем здесь.

- Они ушли в лес три зимы назад, когда пришёл голод. Некоторые говорят, что племя съело само себя. Другие, что их забрал Вендиго - древний дух, вселяющийся в тех, кто отведал человеческой плоти. Девочку, должно быть, оставили как жертву, чтобы оно не последовало за ними.

Анна, отмахнувшись от раздумий, попробовала рукой воду в котле - горячая. Но хватит ли её, чтобы смыть с ребенка всю грязь? Её уже бегло осмотрел местный фельдшер, который тут же поспешил улететь на вертолёте в город. Он прилетал для осмотра местной ребятни с большой земли пару раз в месяц, но в этот раз сильно спешил, боясь, что поступающая буря не позволит ему улететь домой.

Эорбу, старый эвенк, зашёл в палатку к Анне, когда та уже насухо вытерла и одела девочку, а сейчас занималась тем, что стригла ей ногти. Присев на пол напротив, он внимательным долгим взглядом смотрел на ребенка.

-Смерть чую. - наконец, сказал он, доставая из кармана своими коричневыми от табака пальцами деревянную трубку. Пока он набивал в неё табак, Анна успела справиться со всеми ногтями девочки, хоть это было и сложно. За столько времени ногти задубели так, что пришлось использовать кусачки поменьше, чем те, которыми она перекусила звенья цепи, чтобы хоть как- то укоротить их.

Как только эвенк собирался поднести к огню трубку, Анна покачала головой:

-Тут ребенок.- кивнула девочку. - А что касается смертей.- продолжила она- Так это неудивительно. Вся деревня будто в одночасье сгинула. Может, коллективное помешательство, самоубийство массовое?

-Нет.- покачал головой эвенк.- Грех это!- вздернул он кверху палец- У нас считается. Никто не стал бы себя убивать.

Анна устало отложила в сторону кусачки, взяв в руки ножницы. Предстоял неравный бой с волосами.

-С чего ты взял, что это ваши были? Письмена, что мы нашли на стенах домов, не поддаются расшифровке. И не похожи ни на ваши, ни на чьи-либо ещё.

***

За несколько дней, что пробыла в полевом лагере, девочка сопротивлялась любым попыткам контакта. Она кидалась на каждого, кто приближался, кусалась и царапалась, но больше всего поражала её ненасытность — малышка поглощала любую предложенную пищу с такой жадностью, словно не ела годами. Не важно, вкусный и наваристый борщ, приготовленный Геннадием, поваром, или же украденные несколько крупных картофелин. Девочка ела так много и так быстро, словно от количества съеденного зависела её жизнь.

- У неё компульсивное пищевое расстройство, - объяснял коллегам доктор Морозов, психиатр экспедиции. - Вероятно, результат длительного голодания.

Он пытался разговорить ребенка, заинтересовать, использовал различные психиатрические методики, но, наконец, решил остановиться на простом наблюдении того, как девочка ведёт себя.

"Это- важное научное наблюдение. Практически ребенок -Маугли.".- увлеченно наблюдал он за тем, как девочка бегло передвигалась на четвереньках. Морозов с жаром поддержал идею о том, что на большую землю пока сообщать о ребенке не стоит. Даже взялся договориться с фельдшером о его молчании, и явно " на отлично" справился с задачей, иначе бы сейчас у их лагеря стояли люди из администрации, опеки и несколько ушлых и вездесущих журналистов.

***

Анна часто замечала, как девочка следит за ней, когда рядом кто-то есть— не с яростью, а с холодным, расчётливым интересом. Когда девушка оставалась с ней наедине, дикарка становилась спокойнее. Это натолкнуло на мысль.

- Я прошу назначить меня ответственной за реабилитацию, -обратилась она к руководству экспедиции. - Она доверяет мне больше, чем остальным.

Коллеги выражали сомнения, но Анна была непреклонна.

- Я могу стать для неё мостом в мир людей.

Как ни странно, но девушку поддержал доктор Морозов, вставший с места с красивой речью о том, что из этого несчастного ребенка они не только могут сделать вполне себе успешного члена общества, но ещё и явить миру эксклюзив, сенсацию- ребенок может раскрыть им тайну исчезновения целой деревни. Этот аргумент зажёг в глазах некоторых учёных огонь, и единогласно было решено таить их маленький секрет по крайней мере ближайшие пару месяцев. Каждый мечтал о своем: экспедиция - раскрыть тайну капища и таинственной деревни; Морозов- явив миру чудо превращения ребенка- Маугли в обычную девочку под его чутким научным руководством и в невероятные по времени сроки. А вот Анна - она и сама себе не могла объяснить, отчего все внутри неё противилось тому, чтобы отвезти ребенка в город. Возможно, она прикипела к ней? Боятся расставания, а, может, того, что никто не станет возиться с девочкой также, как и она. Посвящая ей всё своё время - даже капище и дух отошли на второй план, даже вечные попытки доказать отцу, что она- не просто " дочь профессора Свиридова"- и те побледнели, поблекли. Уже не так манило предвкушение триумфа, когда она мечтала о том, как войдёт в кабинет отца с телефоном в руках. А там на первых страницах поиска - её история, её успех.

А что ждёт девочку там, на большой земле? Максимум несколько месяцев шумихи, врачей, осмотров, исследований и анализов. А после? После- унылые стены детского дома. Где, несомненно, над ней станут издеваться за то, что она- не такая как все. А, может, махнут рукой- и сразу отправят в детский дом для инвалидов? Чтобы посреди деток, которые даже обращенной речи не понимают, была и она? А ведь Анна уверена в том, что девочка разумна. Что она всё понимает. Даже в её взгляде подчас светился тот самый разум, заставляя Анну вздрагивать всякий раз, когда подопечная пристально глядела на нее.

***

Шли недели. Анна проводила с девочкой всё время. Она назвала её Ниной, и постепенно дикарка даже начала отзываться на имя. Морозов в тот день напился коньяку из своих личных запасов, и лез ко всем обниматься, рассказывая о том, как ему дадут учёную степень или премию. А, вероятно, и то, и другое.

Нина же, в свою очередь, следовала за Анной повсюду, но так и оставалась агрессивной к остальным. И продолжала есть с неестественной ненасытностью.

***

Однажды ночью Анна проснулась от звука. Нина стояла возле её койки, напряжённая, как струна.

- Ты голодна, малышка? -спросила Анна сонно, совершенно позабыв о том, что Нина не ответит.

- Голодна, - прошептала в ответ Нина. Это было её первое слово.

Анна вздрогнула от неожиданности, но радость затопила её сердце. Прорыв! И тут она заметила глаза девочки - они светились в темноте бледным, мертвенным светом.

- Что с твоими глазами, Нина?- вгляделась она в неё, подсвечивая экраном телефона.

-Голодна, - повторила девочка. - Всегда голодна. Помоги мне, мама. Помоги!

Точно большой паук она прыгнула Анне на грудь, уперевшись тонкими руками в область сердца, а затем ощерила свои гнилые и острые точно иглы зубы:

-Я голодна!- и вонзила их прямо в горло Анны ...

Проснувшись от собственного крика, Анна некоторое время ощупывала ладонью шею- ничего, никаких повреждений. Включив фонарик, она посветила на спальник рядом- Нина умиротворённо спала там, её тяжёлое хриплое дыхание заполняло тишину. "Приснилось! Сон во сне."- усмехнувшись, Анна выключила фонарик. Хоть Морозову показывайся- раньше ей вообще не снились сны, а с появлением Нины сны стали приходить почти ежедневно. То страшные, то жадные, то ужасающие. Но всех объединяло одно- в них она ела. Много. Досыта. Людей.

***

Дневник доктора А. Свиридовой, запись от 17 марта:

«Нина начала говорить. Её речь до странности архаична, она знает слова, которые не должен знать ребёнок её возраста. Рассказала, что племя не ушло — оно было съедено. Начала рисовать — жуткие фигуры с рогами и опустошёнными ими деревнями. Коллеги считают, что это отражение травмы, но я чувствую, что за этим кроется нечто большее...»

***

- Они правильно сделали, что приковали меня, - сказала Нина однажды вечером, когда они сидели у костра. Её глаза отражали пламя странными бликами. - Они знали, что я не такая, как они.

-Почему они так думали? -осторожно спросила Анна, отставляя в сторону термос. Завороженно глядя на танец огня в глазах подопечной, Анна подсела ближе. Проверила рукой щеки, лоб- горячие. Не лихорадка бы- Нина любила бегать почти без одежды, заставляя саму девушку ёжиться от холода при взгляде на это. А ещё с ужасом думать, сколько же на самом деле она просидела там одна, без одежды, без еды, без воды.

- Потому что я старше, чем выгляжу, - детский голос звучал неестественно глубоко. - Намного старше. Я была здесь до них. И буду после вас.

***

В ту ночь Анна проснулась от влажного звука. Нина сидела в углу палатки, склонившись над чем-то тёмным. Анна включила фонарик и увидела окровавленное тело одного из младших научных сотрудников. Девочка медленно повернула голову. Её рот был измазан кровью, а в глазах светилась древняя, нечеловеческая мудрость.

- Теперь ты видишь меня, - сказала она голосом, в котором звучали столетия. - Они звали меня Вендиго. Я - голод, который никогда не насыщается.

Перед Анной сидело существо, лишь имитирующее девочку. Оно улыбнулось, и Анна увидела двойной ряд острых, нечеловеческих зубов. Тонких и неестественно длинных, точно огромные стальные иглы.

- Я позволила им приковать меня, чтобы ждать. Племя служило мне веками, приносило жертвы. Но последний шаман попытался изгнать меня. Глупец думал, что цепь меня удержит. Она лишь ослабила, и я просто ждала новых хозяев.

-Чего ты хочешь? - спросила Анна, чувствуя, как страх сковывает её тело. До боли ущипнув себя за руку, она с ужасом поняла, что на этот раз все реально.

- Тебя, - просто подала плечами "Нина". - Ты проявила доброту. Ты заслужила право стать моим новым сосудом. Этот ребёнок уже почти исчерпан.- она раскрыла рот, позволяя черной бесформенной сущности выйти наружу. Та сразу поползла по полу по направлению к Анне

А тело Нины тут же начало стареть. Кожа высыхала и покрывалась морщинами, волосы белели и выпадали. За минуты она превратилась в иссохшую мумию, которая рассыпалась пеплом. "Много столетий этот ребенок был вместилищем для Вендиго.".- почти наяву услышала Анна.-"А теперь им станешь ты".

Девушка почувствовала жар, растекающийся по венам. И голод - бесконечный, всепоглощающий голод, который никогда не будет утолён.

***

Когда спасательная экспедиция прибыла в лагерь спустя две недели, они нашли лишь обглоданные кости и доктора Свиридову, сидящую посреди останков. Она улыбнулась им странной, нечеловеческой улыбкой.

-Вы как раз вовремя к обеду, - сказала она, и её глаза засветились древним голодом.

Эмили Картер смотрела в серое оконное стекло своего кабинета. Дождь струился по нему вот третий день, словно небо оплакивало вместе с ней её потерю. Прошло ровно три месяца с тех пор, как маленький Томас не вернулся с прогулки в парке. Три месяца с тех пор, как её шестилетний сын исчез без следа, оставив лишь красный воздушный шарик, запутавшийся в ветвях старого дуба. Няня, опытная и не первый год работающая в агентстве по подбору элитного персонала, рыдая, пересказывала тогда полиции врезавшийся в память ужасающий сценарий. " Я буквально на минуту отвернулась"- выдавала она до мурашек банальное клише всех взрослых, что потеряли детей, всхлипывая. -" Когда обернулась, его уже не было". Не было. Маленького Томаса не было нигде- его искали полицейские, местные неравнодушные жители, волонтеры из группы поиска детей, водолазы от департамента даже обследовали дно старого пруда в самой дальней части парки. Ничего. Никого. И по камерам, что были расположены у входов, НИ-ЧЕ-ГО! Только рвущая душу запись, как маленький Томас спешит в парк за руку с няней, крепко держа в своей маленькой ладошке верёвку от воздушного шара, гордо парящего над ними.

Эмили, горестно опустив плечи, отвернулась, постояв так ещё несколько минут. Большая гостиная, раньше полная шума и детских голосов ( к Томасу любили приходить приятели. Те самые, чьи родители теперь провожают её сочувствующими взглядами), выглядела опустевшей , лишённой души.

В углу, на высоком столе с разными ножками, раньше гордо возвеличивавшемся посреди гостиной, лежала неоконченная рукопись — её новый роман для детей, который она начала до трагедии. Теперь слова не шли. Страницы оставались пустыми, такими же пустыми как и её сердце.

***

— Ты слышишь их? — спросила Эмили, не отрывая взгляда от окна. Сегодня она особенно отчётливо видела призраков, что стали одолевать её помутнившееся со смертью сына сознание. Но среди потусторонних гостей, как ведь странно, не было ни единого взрослого - сплошь дети. Совсем малыши и дети постарше, подростки.

Джеймс, её муж, поставил чашку чая на стол и вздохнул.

— Кого, дорогая?

— Детей. Они шепчут за стеной.

Джеймс обнял её за плечи, пытаясь согреть своим теплом.

— Эмили, тебе нужно поспать. Доктор Маклин говорил, что галлюцинации — это часть процесса принятия горя. Это пройдёт.

Но она знала, что это не галлюцинации. Первый раз она услышала их несколько недель назад — тихий детский смех в пустом коридоре. Потом начала видеть их краем глаза: маленькую девочку с косичками, стоявшую у книжного шкафа; мальчика в жёлтой куртке, прячущегося за занавеской; бледного ребёнка, сидящего на ступеньках её крыльца.

Они появлялись всё чаще. И всегда просили одного — "Расскажи мою историю." Словно она была для них единственным окном в мир, способностью напомнить людям, так быстро забывшим про их, пускай и совсем крохотное существование в этом бренном мире, о себе.

***

Спустя месяц Эмили начала записывать. Её пальцы летали по клавишам, выстукивая истории детей, которых она видела. Маленькая Лили, утонувшая в озере в 1987 году. Мальчик Сэм, не вернувшийся из леса в холодную зиму 1954-го. Близнецы Питер и Пенни, пропавшие по дороге в школу. Полный Эрик, смущённо глядевший сквозь нее, на горстку леденцов, лежавших на фарфоровом блюдце. Его загрызли соседские собаки, когда он спешил на фабрику к своему отцу, относить обед. Высокая худая Марша, по глупости поверившая незнакомцу с масляным взглядом- он сказал, что её бабушка попала под машину, и срочно нужно спешить к ней в больницу, возможно, потребуется переливание крови от близкого родственника. Даниэлла, девочка со светлыми точно снег волосами и бровями. Погибла, провалившись под лёд, когда соседские мальчишки, снова издеваясь за ее отличия от других, загнали её на ещё совсем тонкий лёд озера Холлоу. Они лишь бросились врассыпную, когда лёд по её ногами треснул.

История за историей, смерть за смертью.

— Они повсюду, Джеймс, — сказала она однажды вечером, не отрываясь от компьютера. — Они ждут, когда их истории будут рассказаны.

Джеймс положил руку ей на плечо.

— Эмили, я записал тебя к новому специалисту. Доктор Ривз — лучший психиатр в городе.

— Я не сумасшедшая.

— Я знаю, — его голос звучал мягко, как будто он говорил с испуганным ребёнком. — Но ты не сможешь пройти через это одна.

В этот вечер он любил её особенно страстно, словно через это единение тел старался показать, что никогда не бросит, не оставит. Только вот Эмили была мысленно не здесь, не рядом с ним. Она тщательно перекладывала в голове каждую мелочь из услышанного от детей, будто по кусочку собирая пазлы новых сюжетов.

***

Лекарства делали мир вокруг туманным, но они не могли заставить детей исчезнуть. Они ждали, когда таблетки перестанут действовать, чтобы снова начать шептать свои истории Эмили. А она слушала. Слушала и верила, и это произошло. Потом, в один из вечеров, среди детей появился и Томас.

Её Томас — с его растрёпанными каштановыми волосами и веснушками на носу. Он стоял в углу спальни и улыбался ей.

— Мам, — его голос звучал как эхо далёкого колокола, — Они ждут тебя. Мы все ждём.

Эмили потянулась к нему, но её руки прошли сквозь воздух.

— Томас, где ты? Где все вы?

— В другом месте, — ответил он. — За мостом. Ты должна записать все истории, а потом прийти к нам. Мы будем твоими детьми, а ты будешь нашей мамой. Навсегда.

***

Джеймс нашёл её утром, печатающую с невероятной скоростью. Стопка бумаг с напечатанными историями лежала рядом. На каждой странице — имя ребёнка и обстоятельства смерти.

— Что это? — спросил он, перелистывая страницы.

— Их истории, — ответила она, не поднимая глаз. — Я обещала рассказать их все.

— Эмили, — его голос дрогнул, — Я больше не могу этого выносить. Я люблю тебя, но ты... ты не даёшь нам двигаться дальше. Я нашёл квартиру и... мне нужно время.

Джеймс, который верил ей, мужественно боролся за них, теперь опустил руки. С виноватым взглядом стоял он перед ней, такой родной, и такой недосягаемо далёкий теперь.

Но Эмили лишь кивнула, не отрываясь от клавиатуры. Дети окружили её, невидимые для Джеймса, но такие реальные для неё.

***

Через две недели после ухода Джеймса Эмили закончила последнюю историю. Она сложила все записи в аккуратную стопку на столе и вышла из дома.

Осенний вечер был холодным, но она не чувствовала холода. Она шла к мосту Бейкер — старому каменному мосту, перекинутому через глубокую реку на окраине города.

Дети шли рядом с ней — десятки призрачных фигур разных возрастов. Среди них был и Томас, держащий в руке красный воздушный шарик.

Эмили остановилась посередине моста и посмотрела вниз, на тёмную воду.

— Мам, — шепнул Томас, беря её за руку своей холодной призрачной ладонью, — Я знаю, что ты придумаешь для нас самые лучшие сказки. Мы так долго ждали.

Она повернулась и увидела их всех — маленькую армию потерянных детей. Они стояли перед ней, их глаза светились в сумерках, а лица выражали надежду и ожидание.

— Мы будем твоими детьми, — сказала маленькая Лили, — А ты будешь нашей мамой.

— И ты расскажешь нам истории со счастливым концом, — добавил Сэм, печально улыбаясь.

— Истории, где никто никогда не умирает, — прошептали близнецы Питер и Пенни в унисон.

Эмили улыбнулась, впервые за долгие месяцы. Ей казалось, что она наконец-то нашла своё предназначение.

Она залезла на парапет моста. Внизу река казалась черной бездной, готовой принять её в свои объятия.

— Я иду, дети мои, — сказала она. — Мама идёт рассказывать вам сказки.

Когда она шагнула вперёд, ей показалось, что она не падает, а летит. В последнее мгновение перед тем, как тьма поглотила её, Эмили увидела волшебную страну на горизонте — место, где деревья светились золотым светом, где звучал детский смех и где её ждал её сын и все потерянные, погибшие дети этого мира.

В мире, который она покинула, на столе в пустом доме лежала стопка историй — единственное свидетельство того, что потерянные дети нашли свою рассказчицу. Как удивятся позже агенты ФБР, которым, после некоторых колебаний, Джеймс передаст эти записи. Большая часть детей действительно находилась в розыске или же погибла при неопределенных обстоятельствах. Эти записи дадут толчок новым виткам расследований.

А в новом мире, за мостом, в месте, куда не попадают взрослые, сияющие глаза детей смотрели на свою новую маму, готовую рассказать им бесконечное количество историй с вечно счастливыми концами.

Посвящаю родной и любимой Воркуте. Городу, где самые холодные дни и ночи, и самые теплые сердца горожан.

(С) автор.

Посёлок Северный, затерянный среди бескрайних снежных просторов Заполярья, погрузился в полярную ночь. Уже две недели солнце не показывалось над горизонтом, а последние три дня буран завывал с такой силой, что казалось, будто сама тундра стонет от боли. Северное сияние, из-за которого так любили съезжаться к ним в эту пору туристы, так и не порадовало собою горожан, уступив белому плотному мареву снежного вихря.

Участковый Игорь Маслов, единственный представитель закона на сотни километров вокруг, сидел в своём промёрзшем кабинете, когда в дверь постучали. Вошла заплаканная Анна Петровна, учительница местной школы.

- Игорь Николаевич, Семён Кузьмич не пришёл на работу. Я ходила к нему домой... - она запнулась. - Он мёртвый... замёрз, но странно как-то. Весь белый, будто иней на нём, а глаза... глаза словно стеклянные, полные ужаса.

-Замерз насмерть, думаете?- не отрываясь от документов, почти машинально, уточнил. Учительница всхлипнула:

-Н-н-нет. Там ...другое. Мистика какая-то. К-к-кажется. - потом, выдохнув, затараторила.- Я ведь...только из окна посмотрела. Он на первом этаже живёт, дети часто...Ну, баловали мои, подшучивали. То камушком кинут, то стукнут и убегут, то заглядывают. Он жаловался. Вот я и... Глянула. А он сидит...Неживой.

Маслов, вскинув голову, окинул беглым взглядом гостью. Не пьёт, вроде, и больной не выглядит- испуганной, скорее. Но поверить в то, что она говорила? Замёрз дома насмерть? Да и у страха глаза велики- задремал, может, в позе неестественной какой, а учительница уже в мертвяки и записала. Женщины, что с них взять.

***

К вечеру Маслов осмотрел тело старого метеоролога. Дверь была заперта изнутри, окна целы. Никаких следов взлома или борьбы. Только на полу — странные влажные следы, ведущие в никуда и тут же обрывающиеся. Странно. Очень странно. Пожалуй, сейчас он готов был согласиться с учительницей.

Рация шипела помехами. Связь с Большой землёй прервалась ещё вчера. Вертолёт появится не раньше, чем закончится буран, а синоптики обещали не менее недели такой погоды.

***

Утром нашли тело Николая, механика дизельной станции. Такая же картина: белая, словно обледеневшая кожа, застывший в глазах ужас. Посёлок, в котором проживало всего сорок три человека, погрузился в панику. Хоть участковый и пытался не дать сплетням распространиться, чтобы избежать подобного, но казалось, что все от мала до велика уже в курсе.

Старая шаманка из соседнего стойбища, приехавшая в посёлок накануне пурги, рассказала Маслову древнюю легенду, когда он ходил по квартирам с опросами:

- Это Хийси, дух льда и снега. Просыпается раз в пятьдесят лет, когда полярная ночь длиннее обычного. Питается теплом живых, оставляя за собой лишь ледяные оболочки.

- Что за чушь, - отмахнулся Маслов, но внутренне похолодел. Очень уж схожа версия с тем, что происходило.

- Хийси можно увидеть только в отражении. И убить его может только тот, кто готов добровольно отдать своё тепло.

Покачав головой, Маслов поблагодарил старую женщину, и пошел опрашивать граждан дальше.

***

Третьей жертвой стала молодая медсестра Лена. Её нашли в амбулатории, застывшую с занесённым шприцем. На стене — отпечаток ладони изо льда, уже начавший таять.

Маслов, наплевав на превышение полномочий, организовал убежище в школе. Собрал всех оставшихся жителей в спортзале, развёл костры. Никто не должен оставаться один. После того, что творилось, он уверовал бы и в черта лысого, а не в мстительный ледяной дух. Сейчас как никогда он чувствовал ответственность за поселок, за жизни этих людей, детей, вверенных ему государством и самой судьбой. Пускай звучало абсурдно, но он не даст погибнуть больше никому. " Все будет хорошо."- как мантру повторял про себя мужчина, оглядывая напуганных людей вокруг -" Скоро буран уймется, связь снова появится. Дороги расчистят- и он дождется помощи, о которой не раз запрашивал с самого начала. Все будет хорошо". Но издевательский вой ветра за стенами точно глумился- ' Нет. Не будет. '.

Ночью он проснулся от тихого звука. В окне спортзала что-то мелькнуло — белая фигура, почти прозрачная. Маслов схватил фонарик и ринулся наружу, забыв накинуть куртку.

Буран временно стих. Полная луна отражалась в ледяных сугробах, превращая посёлок в застывший серебряный мираж. Маслов увидел следы - мокрые вмятины в снегу, словно оставленные босыми ногами. Поежившись от осознания, что нечто, оставившее их, явно не было человеком, он пошел по ним. Отчаянно ругая себя за то, что плохой из него пастырь - овец своих оставив, ринулся по следам зверя, да ещё и следам ли? А что, если всё это- бутафория. Одна огромная сплошная бутафория. Но тут же сам отмел эту версию- уж очень грамотная, до безумия продуманная бутафория. А, главное, зачем? Чтобы медсестру или несчастного Кузьмича порешить?

Следы привели к замёрзшему озеру. Маслов посветил фонариком на лёд и отшатнулся. В ледяной глади отражалось не его лицо. На него смотрело существо — человекоподобное, но с прозрачной, как стекло, кожей, сквозь которую проступали синие вены. Оно улыбалось. Жуткой, хищной улыбкой. Смотрело в упор, будто только и ждало, когда же он придет. Вздрогнув, он дернулся, поскользнулся и упал на лёд, больно отбив себе бок и локоть. Фонарик отлетел в сторону. Когда, превозмогая боль, Маслов добрался до фонарика, пару раз ударил его о ладонь, чтобы тот заработал, и направил на ледяную гладь, то никого уже там не было- ни лиц, ни отражений. Добротный " глухой", как называли его рыбаки, зимний лёд. Без той глянцевитой прозрачности , которую так любят показывать в видео о зимней рыбалке.

***

К утру ещё двое жителей исчезли. Их тела нашли у берега озера, заиндевевшие, с искажёнными от ужаса лицами. Точно две ужасающие восковые скульптуры. А позади одного из них- след. Точь-в-точь тот, по которому шел ночью и сам участковый. Вот только его, отчего -то, чудовище не тронуло. " Побрезговало.".- мрачно усмехнулся он, поудобней обхватив ноги трупа, чтобы погрузить его на большие сани. На таких обычно в буран ловко возили по снегу меж домами необходимое. А теперь вот- трупы.

Спустя пару часов мрачных раздумий Маслов понял - нужно действовать и сейчас. Он собрал оставшихся жителей и рассказал свой план:- Этот... дух, чем бы он ни был, приходит из озера. Я видел его в отражении. И если шаманка права, его можно уничтожить.

Как ни странно, но люди, напуганные происходящим, довольно быстро согласились. Даже облегчение читалось на их лицах- как же, представитель власти больше не смотрит на них беспомощно, а предлагает действовать. Пускай и так ...странно.

Под руководством Маслова жители собрали всё имевшееся в посёлке горючее. На закате он отправил всех в школу, а сам направился к озеру с канистрами бензина.

Лёд потрескивал под ногами. Маслов вылил бензин, образуя широкий круг, встал в центре и чиркнул спичкой. Пламя вспыхнуло ярким кольцом.

- Выходи! - крикнул он, вглядываясь в тёмную поверхность льда. -Я здесь. Один.

Лёд задрожал. В отражении лунного света показалось существо. Оно медленно поднималось из глубины, становясь всё отчётливее. Прозрачная фигура ступила на лёд, двигаясь к Маслову сквозь огненный круг.

Холод пронзил участкового до костей. Он почувствовал, как его собственное тепло вытягивается, устремляясь к существу. Пальцы немели, дыхание превращалось в ледяные кристаллы.

Собрав последние силы, Маслов бросился на существо, обхватив его руками. Кожа мгновенно примёрзла к прозрачной плоти Хийси. Участковый чувствовал, как его сердце замедляется, как холод проникает глубже, к самой сути его жизни.

- Хочешь тепла? Возьми всё! - прохрипел он и выдернул чеку гранаты, которую держал в кармане.- Забирай, падла! Забирай!

Взрыв расколол лёд. Пламя на мгновение окрасило ночное небо в оранжевый цвет, а затем вода поглотила и человека, и существо.

***

Буран закончился через пять дней. Вертолёт спасателей обнаружил в посёлке тридцать пять выживших, рассказывающих невероятную историю о ледяном демоне и участковом, пожертвовавшем собой ради их спасения. Спасатели, списав это на массовый посттравматический синдром, лишь усмехались между собой, слушая подобное. Но в открытую выражать сомнения никто не стал- непрофессионально, да и психологов это работа, что с ними прилетели. Всё же, не зря они так переполошились, стоило дойти сообщениям Маслова.

Водолазы нашли на дне озера тело Маслова. Удивительно, но оно не было заморожено - казалось, что человек просто уснул. Ткани все также же были мягкими, цвет более чем естественным. Хоронили его с почестями, и народ ещё долго пересказывал эту историю

Каждый год, когда начинается полярная ночь, жители Северного приходят к озеру и зажигают на его берегу костёр. Говорят, что пока горит этот огонь, холод никогда не заберёт их тепло - Игорь Маслов защищает посёлок даже после смерти.

А иногда, если долго смотреть на ледяную гладь, можно увидеть, как в отражении пламени мелькает силуэт человека с решительным и в то же время спокойным взглядом.