Тёмная сторона

«Мир гаснет, когда в твоей жизни появляется любовь» — такая цитата встретилась мне в электронной книге, которую я начала читать на днях. Мысль спорная, но приобретает смысл, когда понимаешь, о какой любви идет речь. В моем случае все совпало идеально… 

— Слышала, он служил по контракту… 

Приближаясь к аудитории, я невольно подслушала обрывки разговора. Не то чтобы мне было интересно, но, чтобы понимать суть этих сплетен, нужно было подружиться с одногруппниками еще на первой неделе. А мне было плевать. 

— То есть после школы сразу в армию? 

— Ага, — уверенно кивнула девушка, кажется, наша староста. — Но сейчас решил получить образование и сменить род деятельности. Правда ему придется догонять материал, уже конец ноября, а он только вернулся обратно в город. 

— А ты его уже видела? 

— Видела, — сразу же ответила та с гордым видом. 

— И как он тебе? 

Эти девочки такие поверхностные. Думают только о том, как бы удачно выйти замуж — за красавца или богача. А что скрывается внутри человека — видимо, не самое интересное… 

— Ну, не знаю… не уверена, — староста смутилась. — Но фигура, точно в хорошей форме! 

— Ты же его не разглядела… — фыркнула подруга. 

— Просто он был в кепке. Разглядела только затылок и фигуру. 

— Он сегодня будет? 

Староста бросила взгляд на часы: 

— Не уверена. Пара вот-вот начнется. 

Оглядевшись, я заметила у входа много знакомых лиц. Похоже, собрались все. Кроме того, самого загадочного новичка. Не удивительно, что он оказался именно в нашей группе — мы самая маленькая группа на потоке. 

— Доброе утро, — раздался спокойный голос преподавателя. 

Студенты стали заходить в аудиторию, приветствуя Ли Тэбина — нашего куратора и преподавателя основных дисциплин. Я зашла последней, зная, что это привлечет его внимание. 

Он улыбнулся мне и, легонько похлопав по плечу, предложил поторопиться. Я ответила той же натянутой улыбкой, что и он. Тэбин — мой сводный брат. Если бы он не преподавал здесь, я бы не появлялась на занятиях. Зачем ходить туда, куда тебя определили против воли? 

Я направилась к своему привычному месту в конце аудитории. Едва Тэбин поднялся за кафедру, как появился новичок. Его вход запомнился всем. Он буквально ворвался в кабинет, но ручка рюкзака зацепилась за дверную ручку. Громкий грохот, разорванный рюкзак… Зрелище было впечатляющим. 

— Простите за опоздание… — Парень быстро поднялся с пола, обращаясь к Тэбину, — и падение. 

— Надеюсь, в следующий раз вы не будете опаздывать, — Тэбин пытался казаться строгим, но я знала его добродушную натуру. Поэтому он и не стал акцентировать внимание на этом провальном входе. — Проходите, у вас минута на подготовку. 

Парень занял место в первых рядах, сразу приковав к себе взгляды большинства девушек. Вокруг начался возбужденный шепот. Похоже, он симпатичный. Что ж, на этом наше знакомство можно считать завершенным. 

В моем мире лишь один парень заслуживает моего внимания. 

*** 

После пар направилась к главному входу, где меня обычно ждала машина. Но вместо привычного черного купе у тротуара стоял ненавистный тонированный в круг большой внедорожник. Внутри всё сжалось. 

Стекло со стороны пассажира опустилось, и я услышала знакомый язвительный голос: 

— Замерзла, что ли? Или решила подольше постоять на холоде? 

Пепельные волосы, холодные глаза. Айс. 

Молча открыла дверь и устроилась на переднем сиденье. 

— Почему ты? — спросила я, глядя в лобовое стекло. — Где Сомин? 

К слову, о братьях: их у меня трое. Тот, что сейчас за рулем, и тот, кто должен был быть за рулем — оба сводные. Мы с Сомином учимся в одном университете, только он заканчивает бакалавриат, а я едва начала. Он и должен был забирать меня сегодня, а не этот... 

— Лишние вопросы как раз к месту, — резко бросил Айс, плавно выводя машину в поток машин. 

Стиснула зубы, глотнула воздух и уткнулась в окно. Выдохнула медленно, почти беззвучно. Обращаться к Айсу — всё равно что разговаривать со стеной. Бесполезно. 

За стеклом мелькнул знакомый силуэт — тот самый новенький из группы. Он внимательно смотрел на наш автомобиль, но в моей голове всплыла утренняя картинка: как он грохнулся на пороге аудитории с разорванным рюкзаком. 

Я фыркнула. Не сдержалась. 

— Что смешного? — мгновенно отреагировал Айс. 

Сделала вид, что вынула наушник, и сладким голосом произнесла: 

— Ты что-то сказал? — Игриво похлопала ресницами, наслаждаясь мелкой победой. 

Уголок его рта дёрнулся. Он промолчал, не отрывая взгляда от дороги. Я откинулась на подголовник и расстегнула куртку. В этой машине было душно, словно в сауне. 

*** 

До дома мы доехали в гнетущей тишине. Если честно, мы с Айсом и за весь год моего проживания в новом доме почти не разговаривали. Только ругались. И вот это вот всё... 

— Хватит подглядывать, — его голос прозвучал прямо у меня за спиной, когда я уже тянулась к ручке своей комнаты. 

— О чём ты? — сделала удивлённые глаза, хотя прекрасно понимала, о чём он. 

Вчера я действительно подглядывала. Случайно — возвращалась с кухни с водой и через щель в приоткрытой двери увидела... домашнее порно. Он был с какой-то девушкой на одну ночь. 

— Думаешь, я тебя не заметил? 

— Не понимаю, о чём ты, — продолжила настаивать на своём. 

— Хватит притворяться, что ничего не было. 

— Да ничего и не было! — сорвалась на крик. 

— Заткнись! — его кулак с силой обрушился на дверной косяк. Я мгновенно замолчала. — Ещё раз подойдёшь к моей двери — придушу! 

Айс скрылся в своей комнате напротив. 

Я заскочила к себе, повернула ключ в замке и медленно сползла по двери на пол. Слёзы текли по щекам, но я не позволяла себе издать ни звука. Сдерживала рыдания, кусая губу. 

Этот странный коктейль из страха и привязанности однажды сведёт меня с ума. 

Моя жизнь никогда не была обычной. Моя бабушка, родом из Китая, смогла подняться в девяностые в союзной холодной стране, в смутное время. Потом мать унаследовала бизнес. Вот только ума распорядиться этим наследством у неё не хватило. Спустила всё, а чтобы содержать меня, стала торговать своим телом. Виновником нашей сломанной жизни оказался мой биологический отец. Мать сбежала от него, от его извращённых прихотей, но словно в насмешку судьбы снова встретила мужчину, который любил её со школы. Корейского студента по обмену. 

С этого момента моя жизнь превратилась в настоящий ад. 

Внезапно внимание матери ускользнуло от девятилетней меня. Помимо отчима, оплачивавшего все её «развлечения», у меня появились трое сводных братьев. 

Старший, Ли Тэбин, разругался с отцом в пух и прах — ведь именно ему предстояло унаследовать мафиозную империю. Но Тэбин оказался слишком мягким для этого грязного бизнеса. В день совершеннолетия он сбежал из дома, предварительно заработав деньги на новую жизнь и поддельные документы, и разорвал все связи с семьёй. Сам всего добился, и только тогда стал с нами общаться. Ко мне он всегда относился с пониманием. Единственный, кто вёл себя как настоящий старший брат. 

Ким Ёнин. Моя боль и наказание. Он возненавидел меня с первого дня. В младших классах я мерилась с его издевательствами, но в средней школе всё изменилось — дважды из-за него меня чуть не убили, и ему самому пришлось разгребать последствия. После этого он стал избегать меня. Когда Тэбин сбежал, Ёнину пришлось унаследовать всё отцовское дело. Он с гордостью носит фамилию отца и прекрасно справляется с ролью бизнесмена. Его власть простирается далеко — выше только небеса. Пока он шёл к этому статусу, нашей семье... и лично мне пришлось пережить немало нападок от враждебных группировок и унижений от него самого. В определённых кругах Ёнина знают как «Айса». Более бесчувственного человека я не встречала. 

Пак Сомин... младший брат, ставший моим спасением. Он носит мамину фамилию, чтобы не привлекать лишнего внимания. Безуспешно, конечно — его харизма и внешность сами притягивают взгляды. В отличие от старших братьев, смирившихся с отцовским делом, Сомин тяжело переносил каждое нападение на наш дом. Для него, пацифиста, видеть смерть — одно, а самому убивать — совсем другое. Он всегда пытается решить конфликт словами, но если это невозможно... его словно подменяют. Айс испортил жизнь не только мне. 

Вот такая семейная иерархия. И я, Лу Юэ, — младшая сводная сестра, вечный балласт в их жестоком мире. 

Пока Тэбин был дома, он защищал нас всех от отца — и меня, и себя, и даже Айса. После его ухода эту роль на себя пришлось взять Сомину. Если Айс заботился только о себе, то Сомин вытаскивал нас обоих, а потом жестоко ругался со средним братом. А все последствия разгребать приходилось отцу. Да, я отчима называю отцом, он очень старался стать лучше для мамы и очень хорошо относился ко мне, но ужесточался к парням. 

Когда бразды правления полностью перешли к Айсу, он резко повзрослел. И ему пришлось отвечать за свои поступки. Именно тогда он дважды спас мне жизнь... и мои чувства к нему превратились во что-то более ужасное, чем простая ненависть. 

Внезапный стук в дверь заставил меня судорожно вытереть слёзы. Глубоко вдохнув, поднялась с пола и открыла. На пороге стоял Сомин с пакетом сладостей. Таким образом он всегда пытался загладить свою вину. 

— Он снова тебя доставал? — вошёл в комнату. 

— Совсем чуть-чуть... 

Сомин закрыл дверь, поставил пакет на тумбочку и начал оправдываться: 

— Мне срочно нужно было уехать по делам. Я думал, он хотя бы просто повезёт тебя молча. 

— Айс не может молчать, — ответила я, направляясь в ванную умыться. — Ему доставляет удовольствие меня доставать. 

— Перестань обращать на него внимание! — кажется, это миллионный раз, когда я слышу эту фразу от Сомина. 

— Не могу... — прошептала я. К счастью, он не знал настоящей причины, по которой я не могла выбросить Айса из головы. — Он же сейчас за всё платит. 

— Я скоро заканчиваю учебу, и мы съедем отсюда, — Сомин сел на кровать. 

Он давно старался учиться как можно лучше, подрабатывал, где мог, чтобы избавиться от зависимости от брата. И не хотел бросать меня одну. 

— Но я буду чувствовать себя неловко. Ты не сможешь жить вместе со мной и своей девушкой. 

Я вернулась в комнату и села рядом. Он повернулся ко мне с удивлённым видом. 

— Погоди, откуда ты знаешь? 

— Что у тебя кто-то есть? — хлопнула его по плечу. — Ты к ней сегодня ездил. Последние пару месяцев ты постоянно задерживаешься или заранее заказываешь такси. 

— Мы не встречаемся. Она просто... мне небезразлична. 

— Уже два месяца, и это «не встречаемся»? 

— Ладно, один раз мы переспали, но... — он замолчал, будто поймав себя на слове. 

— Но? 

— Всё было не так, как обычно. Мы проговорили всю ночь, обо всём на свете. И прятались от людей, которые выслеживали Айса. 

— Она знает правду? 

— Нет, думает, что это были грабители в баре. 

— Познакомились в баре... — я встала с кровати, всем видом показывая неодобрение. 

— Юэ, подожди! — Сомин схватил меня за руку, но меня было уже не остановить. 

— Твои знакомства в барах никогда к хорошему не приводят! Да ты сам своим видом кричишь: «Я богат!» 

— Юэ, мы познакомились на парных танцах. Стали партнёрами, через месяц она перестала ходить. А потом я встретил её в нашем баре — её бросил парень. За мной в тот день шпионили, я хотел спрятаться в баре, откуда легко сбежать. Но увидев её... не смог уйти. Так и получилось наше первое «свидание» — в бегах. Она была уже пьяная, мы пошли к ней, выпили ещё и разговаривали. 

— Ладно, принимаю. 

— Она хорошо зарабатывает. Квартира в дорогом районе. Думаю, она из обеспеченной семьи. К тому же она адвокат. 

— Серьёзно? Сколько ей? 

— Немного старше меня. Но это не важно. 

— Дай угадаю: сказала, что ты слишком молод? 

— Нет. Просто всё ещё любит бывшего. 

Сомину всегда везло на девушек, которые пытались им заглушить свою боль или руководствовались корыстью. 

— Ты сегодня дома? — сменила тему. 

— Да. 

— Одолжишь машину? 

— При условии, что будешь на связи двадцать четыре на семь, — полез в карман за ключами. 

— А разве, бывало, иначе? 

Он положил ключи мне в ладонь, которую всё это время не отпускал. 

— Вернись до... 

— Пока все не проснутся. Помню, — закончила за него и направилась в гардеробную. 

— Хорошего вечера, — лукаво улыбнулся он. 

— До завтра, — махнула ему рукой. 

В гардеробной я быстро переоделась, поправила макияж, привела в порядок волосы. Сбежать из дома ночью было проще простого, особенно на машине Сомина.

Тихо пробираясь в свою комнату, я никак не ожидала столкнуться с Айсом. Его силуэт выделялся в темноте — ночная подсветка дома мягко подсвечивала стены, но на нём она играла, как на хищнике, поджидающем добычу. Он стоял возле моей двери, словно нарочно ждал момента, когда я окажусь рядом. 

Сердце билось слишком быстро, каждый шаг отдавался эхом в голове. Ноги будто налились свинцом, а руки мелко дрожали. Я боялась поднять взгляд выше его груди: знала, что не смогу выдержать этот взгляд. Попытка сохранить видимость спокойствия грозила обернуться ещё худшей расплатой. 

— Где ты была? — его голос прозвучал глухо, но ударил в меня сильнее, чем крик. 

Я заметила, как в его руке блеснул металл. В тот же миг, не думая, рванулась к комнате Сомина. 

Он настиг меня в два шага, схватил за плечи и со всей силой швырнул на пол. Воздух выбило из груди, я пыталась подняться, но его вес вдавил меня в холодный паркет. И когда к горлу подступил нож, я перестала дышать. Кричать уже не могла. 

— Сколько можно за тобой разгребать?! — слова вырывались из него рыком. — С кем ты была?! Кому отдалась?! Продажная шлюха! Ты позоришь нашу семью перед всеми! Тварь! 

Удар Сомина пришёлся по плечу  Айса так резко, что я едва увернулась от лезвия. Всё произошло в одно мгновение — нож скользнул рядом с шеей, и холод металла ещё ощущался на коже. Если бы не он… 

Сомин не раздумывал. Он вцепился в брата и, с силой оттаскивая его от меня, боролся, чтобы сбить ярость. Я же, дрожа, почти ползком отползла в сторону, лишь бы вырваться из-под этого удушья. 

— Ты сам не лучше! — слова сорвались с губ сами, срываясь на крик. Слёзы застилали глаза, горло жгло. — Бросил нас с Сомином, а нас чуть не убили! Или шлюхи, которых ты приводишь сюда, не позорят честь отца?! 

— Я убью тебя! — орал Айс, рвясь вперёд, но Сомин удерживал его из последних сил. 

— Юэ! — прорычал Сомин, удерживая брата, в котором закипала ярость, как в безумце. 

И всё превратилось в драку. Их тела сшибались, удары глухо отзывались в стенах. Я слышала их тяжёлое дыхание, скрежет зубов, ругань. А я… я сидела на полу и понимала, что снова всё испортила. Моё упрямство, моя несдержанность подставляют Сомина каждый раз. 

Бежать было некуда. Комната — единственное убежище. Я влетела туда, захлопнула дверь и сползла вниз, прижимаясь лбом к коленям. Слёзы текли бесконтрольно. Я ждала. Ждала, пока этот ад уляжется. 

— Продолжай её защищать! — голос Айса резал тишину. 

— Она сказала правду! — Сомин не сдавался. — Ты кроме себя никого не видишь! 

— Я за каждого из вас глотку рву, с людьми, которые играют жизнями, а не словами! 

— Ты бросил нас, когда на дом напали! — рявкнул Сомин. — Ты — трус! 

— Благодаря мне вы до сих пор живы! 

— Лучше бы убили! 

И вдруг — тишина. Глухая, мёртвая. Даже сердце моё замерло. 

Медленные шаги. Хлопок двери. 

Я осторожно выглянула. В коридоре остался только Сомин. Он вытирал кровь с подбородка, дыхание рваное. 

Я бросилась к нему и обняла крепко, как будто могла защитить хоть так. 

— Прости… это я его довела… прости… — шептала я, всхлипывая, не в силах остановиться. 

— Всё в порядке, — Сомин одной рукой обнял меня, и в этом движении было то, чего я всегда ждала от Айса: настоящая опора. 

— Ты страдаешь из-за меня… 

— Нет, — он качнул головой, — это ты страдаешь из-за того, что я не могу защитить нас обоих. 

Родители давно перестали вмешиваться. Теперь глава семьи — Айс. И он делает, что хочет. Он выслал родителей в другую страну, подарив им «вечное лето и спокойствие». А сам строит здесь свой мафиозный мир. Держит нас с Сомином на коротком поводке. 

Я всё ещё не понимаю: зачем? Зачем он держит нас рядом, если мы для него — только слабости? 

*** 

Сомин спал в той же комнате, что и я, но это не помогало нормально высыпаться. Я всё время просыпалась в тревоге. Свои удручённые глаза я прятала за маской: тонна макияжа — чтобы скрыть недосып, высокий свитер — чтобы спрятать небольшой порез на шее. 

Когда я собрала вещи и позавтракала, Сомин уже ждал меня у машины. Лицо было немного опухшим от удара, на подбородке синяк. Он пытался замаскировать это тональным и шарфом, но было видно. Я подошла ближе, вытащила косметичку и подобрала оттенки корректора. Немного пудры — и синяк перестал бросаться в глаза. 

— Что будешь делать, если это увидит твоя подружка-адвокат? — поинтересовалась я, закрепляя результат. 

— Придумаю что-нибудь на ходу. Вообще постараюсь не встречаться с ней, — ответил он. 

— Расскажи ей правду о себе, — предложила я. — Так будет правильно. Либо она останется с Сомином, приняв его таким, какой он есть, либо пусть держится подальше. 

— Чтобы она ушла? Или чтобы помогла нас всех посадить? — удивлённо переспросил он. 

— Тогда расстанься с ней! — выпалила я. 

— Юэ, я сам разберусь, — спокойно сказал он. 

Я тихо проговорила себе под нос, складывая все в косметичку: — Как бы не стало поздно. 

Сомин, как обычно, отвёз меня на учёбу. По дороге, пока рядом не было лишних глаз, я рассказала Тэбину о вчерашнем инциденте. Он предложил временно пожить у него — и я согласилась. У него почти семейные отношения: невестка давно занимается домашними делами и не позволяет ему влезать в наши проблемы. С другой стороны — правильно. Если вмешается Тэбин, неизвестно, чем это всё кончится. 

Сидя в аудитории и слушая какую-то грустную подборку, я пыталась отрефлексировать. В мыслях промелькнули самые непотребные сцены: что бы я сделала, если бы Айса не было дома, или он поцеловал меня, всё так же угрожая? Откровенно — у меня едет крыша. Романтизировать вчерашнее со столкновение с человеком, который меня ненавидит, — удел ущербных. Чтобы выбраться из этого, нужна помощь специалиста, но всё, что я скажу, может сыграть против семьи. Я продолжаю страдать от собственного неадекватного поведения, потому что не могу пожертвовать семьёй ради собственного блага. 

Моё и без того мрачное состояние усугубил Ёнгук: он сел рядом. Людям вокруг было не всё равно на его поступок, особенно девушкам в группе. Та стервозная из клуба распустила о нас слухи. Мне было плевать — до тех пор, пока Хан не решил всё испортить своим поведением. В конце концов, я сама виновата: нужно было вчера сказать ему держаться от меня подальше. 

— Пересядь, — ровно сказала я и сняла один наушник. 

— Я могу сидеть, где хочу. Ты не можешь запретить. Кто ты такая, чтобы указывать? — ответил он дерзко. 

Я вздохнула и пересела как можно дальше. Ёнгук продолжал подсаживаться ко мне на парах, но в конце концов я сдалась: сколько можно убегать? Нужно встречать невзгоды лицом к лицу. 

Я написала ему записку: «Между нами ничего не было и не будет. Перестань меня преследовать». 

В ответ получила: «Между нами ничего не было и не будет, прекрати надоедать мне». 

Я: «Чего ты хочешь?» 

Он: «А ты?» 

Я: «Хочу, чтобы ты перестал привлекать к себе внимание через меня». 

Он: «Увы, но я бы хотел подружиться с тобой». 

Я: «Почему?» 

Он: «Удивила прошлой ночью». 

Я: «Любая так может». 

Он: «Я прошу о дружбе, а не о сексе». 

Я: «Я не хочу с тобой дружить! Мне нужен только секс от тебя». 

Наша бессмысленная переписка закончилась, потому что у меня закончился листик — просто некуда было писать дальше. Я сказала вслух то, что думала о нём: дружить с парнем, которого хочешь затянуть в постель, — ужасно. Хан слишком нормальный парень, его жалко использовать, а для других целей он мне и вовсе не нужен. 

У меня подруг практически нет, а тут ещё и парни с претензиями. Нет, это такой ход — рано или поздно всё станет тем, чего я не хочу. Ёнгук после пары быстро ушёл из аудитории. Я надеялась, что он понял. 

Через мгновение на мой счёт пришли деньги от Тэбина: он попросил меня задержаться. 

— Юэ, мы с Сонми поговорили и решили помочь. Я настаиваю на твоём переезде вместе с Сомином. Он вам жизни не даст. 

— Думаешь, после переезда что-то изменится? Он же всё равно нас найдёт. А что, если это будут не он, а те, кто нам желает зла? Тебя не трогают, потому что у тебя репутация и дела. А мы с Сомином — никто. 

— Хотя бы временно поживите в отеле, — предложил Тэбин. 

— Ты хочешь вмешаться? — спросила я. 

— Нет, я не буду вмешиваться. Просто прошу послушать меня. 

— Хорошо, — ответила я, — но тебе надо поговорить с Сомином. 

— Я поговорю прямо сейчас. Он же заберёт тебя? 

— Да. 

*** 

Я осталась в холле и ждала, пока Тэбин пойдёт говорить с Сомином. Сердце ещё стучало быстро — от напряжения, от усталости. 

Ёнгук прошёл мимо. Я тихо выдохнула: значит, меня никто сейчас не тронет. Хоть что‑то пошло как надо. 

Но, он резко развернул меня к себе. В его взгляде была та самая спокойная упорность, от которой холодело в груди. 

— Ты сказала, что тебе нужен от меня только секс, — голос был ровным. — А вчера ты не воспользовалась шансом. 

— Да, — тяжело выдохнула я, — потому что мне жаль портить тебя своими хотелками. Ты нормальный парень — найди нормальную девушку и живи счастливо. 

Он усмехнулся, но вопрос прозвучал мягко, почти обидно: 

— А ты что, не нормальная? 

— Нет. — Слова вырвались холодом. — Я всем порчу жизнь. Тебе тоже. 

Я говорила правду. Айс в любую минуту может ворваться и всё разрушить. Я знаю, что в конце концов пойду за ним — потому что должна. Потому что обязана. 

— А может, — сказал он тихо, — именно этого мне и нужно. 

Меня прошиб холод. 

— Тогда ты больной, — выпалила я, — и мне тем более не хочется с тобой контактировать. 

Он будто злился, но эмоции у него были под замком — сухие, контролируемые. 

— Ты противоречишь себе, — спокойно заметил Ёнгук. 

— Привыкай, — фыркнула я, но тут же перестраховалась: — Ладно. Лучше не привыкай и оставь меня в покое. 

Он улыбнулся — странная, терпеливая улыбка — и протянул мне маленький букет. 

— Я не оставлю тебя в покое, — усмехнулся он. — Привыкай. 

Мои же слова вернулись ко мне как ржавая брошка — и сломали мою защиту. Получить цветы было неожиданно приятно, и это мучило. Я не знала, как реагировать, поэтому восторга не было. Ёнгук сунул букет в капюшон моей куртки и ушёл, будто ничего особенного не произошло. 

Выйдя на улицу, вытащила букетик из капюшона и положила в сумку. Чтобы братья не увидели это недоразумение. 

Тэбин попрощался с Сомином, обнял его и пошёл к машине. Я подошла к Сомину. Его взгляд был суров и устал. 

— Ну что? — спросила я, пытаясь звучать спокойно. 

— Пару недель поживём в отеле, — ответил он тихо. — А потом я поговорю с Ёнином обо всём. 

Я опустила взгляд. Может, так будет безопаснее. Может, так будет лучше. Но внутри всё ещё ворчал страх: найдёт ли он нас? Что если хуже — не он, а те, кто желают нам зла? 

— Я отвезу тебя, а потом заеду за вещами. Напиши, что взять из твоих вещей. 

— Хорошо, — кивнула я и достала телефон. 

Сомин обошёл машину и сел за руль. Я забралась на пассажирское и начала набирать список — а внутри всё ещё бурлило: виновность, облегчение, стыд и тонкая, нелепая надежда, что кто‑то сможет починить то, что сломано. 

*** 

После того как мы с Сомином устроились в отеле, лежа перед телевизором, ели рамен с курицей. Сомин всё время поглядывал в телефон. Я мельком глянула на экран: не читала переписку, просто поймала взгляд на входящем. 

— Это твоя подружка пишет? — спросила я. 

— Да. Посмотри, — он повернул телефон и показал мне фото на аватарке. 

Адвокатша оказалась симпатичной: светлые волосы, очаровательная улыбка и маленькая родинка под бровью — деталь, от которой нельзя было оторвать взгляд. 

— Красивая, — сказала я. 

Он улыбнулся, задержал взгляд на фото на секунду, потом заблокировал экран и отложил телефон в сторону. 

— Может, поедешь к ней? — предложила я, не скрывая желания побыть одной. Мне нужно было собрать мысли, привести чувства в порядок. 

— И бросить тебя одну? — удивился он. 

— Я не буду одна, — ответила я. — Лучше в толпе, чем тухнуть здесь. 

— Обещаешь вернуться хотя бы к часу ночи? — спросил он. 

— Да. 

— Я заеду к двенадцати, проверю всё и отпишусь. 

— Хорошо, — кивнула я. 

Он быстро привёл себя в порядок, поцеловал меня в макушку и ушёл, прямо как птица, — лёгким, бесшумным движением. Я допила бульон от рамена, убрала миску, выключила телевизор и включила музыку. Рухнула поперёк кровати, ноги уперлись в пол, и полумрак комнаты сразу стал моим укрытием. 

Закрыв глаза, я пыталась избавиться от навязчивых образов, но они только ширились: Айс, его прикосновения — лёгкие, будто испытующие, потом более уверенные; губы, жгучие, на шее; руки, скользящие по ногам, тепло дыхания у губ. Я сжала колени, и возбуждение подступило, как прилив. Провела ладонью по телу так тихо, что по коже побежали мурашки. 

Музыка оборвалась — телефон завибрировал. На экране незнакомый номер. Я не стала брать трубку. Через минуту пришло сообщение: «Это Ёнгук, не хочешь прогуляться?» 

Я набрала: «Откуда ты узнал мой номер?» 

Ответ: «Это было несложно. Расскажу, если встретимся». 

Встретиться с парнем, который достал мой номер каким‑то неладным способом? Рискованно. Он бывший военный, и в голове у него могло быть что угодно. Но у меня было ощущение, что терять мне нечего. И я встала, чтобы собраться и пойти с ним.