Темные маги всегда недоверчивы

1.1

Бойся своих желаний... Бойся. Своих. Желаний... Что только не придёт в усталую голову! Я зажмурилась на секунду, отгоняя глупые мысли, и вернулась к делу.

Была уже глубокая ночь. Переучёт подходил к концу, и я, отработав смену в двенадцать часов, и проведя среди парфюма и всяческой косметики ещё пять часов инвентаризации, валилась с ног от усталости и мечтала о глотке свежего воздуха, вместо той сухой, пыльной дряни, что выдавали кондиционеры.

― Аринка, сходи на склад, перепроверь этот артикул вручную, что-то у меня не сходится. Только вчера получили товар, неужели уже что-то спёрли? Камеры, охрана, но каждый раз недостачи, и приходится платить из своего кармана за чьи-то «покупки». Осточертело! – прорычала такая же замученная коллега, вручив мне планшет с бланком инвентаризации и ручку.

Я промолчала. Что толку от эмоций? Никто не заставлял меня заканчивать торговый институт. Юной дуре-шопоголику, несмотря на протесты родителей, казалось классным, работать в магазине среди всяких красивых вещей... Иллюзии развеялись в первый же месяц работы, а после двух лет не осталось ни малейшего сомнения – моя жизнь катится коту под хвост, а ненависть к магазинам и торговле достигла своего пика.

В общем, я просто пошла на склад, думая о том, что завтра мне стукнет двадцать четыре, и пора что-то менять. Кредиты за похороны выплачены, траур по родителям уже закончился, а боль и не проходящее чувство одиночества остались, и теперь паршивая работа отравляла мне жизнь ещё сильнее, чем раньше.

Складское помещение находилось в конце узкого коридора с парой дверей. Свет, и без того тусклый и давящий, моргнул, потом погас уже на пару секунд, а когда включился, очертания коридора поплыли перед моими глазами. Так, доработалась, Тихонова!

Я попыталась схватиться за стену, чтобы унять головокружение, но ладонь провалилась в пустоту, а следом и я провалилась и рухнула на... брусчатку? Порыв холодного ветра обжёг лицо, ворвался в лёгкие, и голова закружилась ещё больше.

Не понимая, что творится, я озиралась, а паника быстро подступала тошнотой к горлу. Вокруг был незнакомый посёлок или городок – мрачные мощёные улицы, укрытые сумерками, каменные домики в два-четыре этажа, кое-где неярко светились окна со ставнями... На кустике у одной двери трепетали желтые листья, однако в воздухе ощущался морозец и танцевали редкие звёздочки снежинок.

Это в самый-то разгар осени?.. И вообще, где я? Что за чертовщина?

Я задрожала от потрясения, страха и холода одновременно. Разум, даже получив порцию кислорода, упрямо отказывался понимать, что происходит, и не выдавал ни единой идеи. Меня накрыл ступор.

Одна из дверей неподалёку распахнулась с негромким скрипом, на брусчатку пролился тускловатый жёлтый свет, а улица огласилась смехом и голосами, словно кто-то неожиданно включил громкость у телевизора. Доносившиеся слова были мне совершенно не знакомы, и пока я силилась понять, что это за язык, под хмурое небо вышли двое мужчин. Один со скучающим видом осматривал улицу, а второй рылся в карманах длинного плаща с пелериной. Оба товарища выглядели, словно актёры из фильма про старину, у одного в руках даже трость была.

Да что это всё такое? Где я?..

Растерявшись, я даже не подумала спрятаться в тени, и один из мужчин меня заметил. Замер, вздрогнув, и тихо сказал что-то непонятное второму. Я ощутила два пристальных взгляда, и оба мужика медленно, даже настороженно стали приближаться ко мне. Не пошли навстречу, а именно опасливо продвигались – пара шагов, остановка, снова несмелый шаг, опять остановка. И всё это время они не спускали с меня глаз.

Психи какие-то, и чего от них ждать?

Конечно, надо было бы дать дёру, но от странности происходящего меня обуял страх, язык онемел, тело стало деревянным. И этот страх усилился, когда я разглядела в полумраке лица уже достаточно приблизившихся блондинов. Ненависть! Она читалась в глазах, волнами расходилась от незнакомцев, и заставляла леденеть каждую клеточку в моём теле.

Мужики остановились на некотором расстоянии. Один порылся в кармане штанов, продолжая злобно пялиться на меня, и, судя по тону, что-то приказал другому. Тот помчался по улице в другую сторону с такой скоростью, словно был рад сбежать подальше от чего-то страшного.

Я так и стояла на месте, силясь отыскать в происходящем хоть каплю логики. Показалось даже, что расслышала слово «зови» в незнакомой речи, но не была уверена, потому что больше ничего не поняла.

― Кто вы? Что тут происходит? – спросила севшим голосом у оставшегося незнакомца, но тот отскочил назад, будто испугался, и метнул к моим ногам какой-то мелкий предмет, раздался еле слышный стук о мостовую.

Блондин замер в полуобороте, готовый сбежать в любой момент, но смотрел на меня в упор, выжидая чего-то.

Стало интересно, что он там бросил, я слегка наклонилась к земле, но голова закружилась, накатила жуткая слабость, и выпрямиться удалось с трудом. Ощущение было такое, что вот-вот усну прямо стоя, ноги держали плохо, меня пошатывало.

Мужик расплылся в плотоядной улыбке и смотрел уже с превосходством и непонятной издёвкой.

― Саом! – прорычал он, с остервенением пару раз ткнув мне в бок тростью, и подталкивая к той самой двери, откуда недавно вышел.

1.2

В просторном помещении, заставленном грубыми деревянными столами и табуретами, и освещённом чем-то типа керосинок, было душно, накурено и разносились не самые приятные человеческие запахи.

Источников этой вони тут было предостаточно, меня окружила толпа. Причём окружила странно, вроде, взяла в плотное кольцо, что не выскользнуть, но люди в старинных одеждах, все в отличие от меня беловолосые и светлоглазые, выглядели настороженно, испуганно и одновременно с этим источали всё ту же ненависть.

― Кто вы? Где я? – язык мой еле ворочался, каждое движение давалось с трудом.

Из толпы раздались злобные возгласы, кто-то сплюнул к моим ногам, едва не попав на носок балетки, другой больно дёрнул за волосы, собранные в хвост, потом меня принялись толкать от одних рук к другим, и делали это так, чтобы причинить больше боли, а то и облапать.

Когда я попыталась оттолкнуть очередные руки, тяжёлая ладонь впечаталась мне в щёку, отшвырнув на пол одним ударом.

Я никогда не сталкивалась с рукоприкладством, и сознание отказывалось воспринимать случившееся. Этот урод меня ударил?! Задрожав от унижения, ужаса и собственного необъяснимого бессилия, я тихо зарычала, понимая, что ничего не могу противопоставить этой банде.

― Что вам надо? Где я? – выкрикнула из последних сил, и толпа на миг отпрянула в испуге, однако яростный шёпот вокруг нарастал вместе с агрессией, исходящей от людей, а я поняла, что выхватываю из потока чужих слов отдельные знакомые, и это случается всё чаще.

Демонесса... Убить... Проклятая... Тварь... Прикончить... Сжечь...

Чужаки смотрели с отвращением и злобой, страх они быстро растеряли, видя, что я не двигаюсь с места и не могу даже подняться самостоятельно.

― Сдохнешь! – очередной смельчак в штанах с заплатками на коленях и в длинном засаленном то ли пальто, то ли пиджаке плюнул снова, и я не успела отдёрнуть руку.

Меня передёрнуло от отвращения, а мужик мерзко расхохотался, довольный собой.

― Кто вы все? Прекратите! – завопила я, и в этот раз голос прозвучал странно. Слова показались чужими, было непривычно их произносить, будто на другом языке говорила, но зато меня, кажется, поняли.

И я тоже стала понимать этих уродцев.

― Смотри-ка! Прикидывается, что не знает, куда попала! А сама-то за нашими мужчинами пришла! – визгливо взорвалась угловатая, тощая баба непонятного возраста, впрочем, я заметила, что все женщины в толпе были похожи на сухие доски. – Вот тебе, а не мужчины! – она смачно плюнула в свою кружку и окатила меня этой мерзостью, а услышав отчаянный протестующий крик тоже расхохоталась.

Пока с меня стекало пойло, напоминавшее запахом скисшее пиво, остальные уроды подхватили веселье. Бабы измывались над моей внешностью и грязно обзывались, мужики отпускали сальные шуточки о размере груди, и что бы они со мной сделали, если бы им не было отвратительно само моё существование.

Меня колотил озноб, сознание путалось, мозг отчаянно искал путь к спасению, и не находил.

Я не знала, сколько просидела на полу, сжавшись в комок, пока в меня летели плевки и пинки. Казалось, это издевательство длится уже целую вечность, и когда раздался оглушительный вопль от двери, моё несчастное тело съёжилось ещё сильнее.

― Едет!

Толпа моментально смолкла, повисла тишина, в которой витало едва ли не торжество и жажда крови. Скрипнула дверь забегаловки.

― Тёмный из Глорквила... – прошелестело над головами. – Ей конец!

― Смерть демонессе!.. – злорадно подхватили другие голоса. – Смерть грязной твари...

Люди сверкали глазами и были перевозбуждены, словно предвкушали редкое развлечение, и мне от их реакции и слов стало дурно. Кому смерть? Демонесса это я? Чокнулись, что ли?

Я кое-как поднялась на четвереньки, а потом и на дрожащие ноги. Блузка и тонкие брюки, моя форменная одежда, промокли и воняли кислятиной, вся эта мерзость сочилась по коже, вызывая рвотные позывы, но в голове бился единственный вопрос – что происходит?!

Чужой взгляд... Он пробежался холодом по моей коже, впился в неё сотнями острых игл и словно парализовал меня. Было страшно повернуться, и это иррациональное чувство усиливалось с каждой секундой. Ну, уж нет! Что за чертовщина-то?

Я развернулась, собрав всё мужество и ожидая увидеть очередного блондинистого урода, но ошарашенно замерла, уставившись на мужественно-элегантного брюнета в чёрных одеждах, перед которым расступилась толпа. Храбрецы, измывавшиеся над беззащитной девушкой, теперь испуганно склонили головы, боясь даже взглянуть на молодого мужчину.

Повисла давящая тишина. Тёмные, гипнотизирующие глаза пристально изучали меня, заставляя леденеть и плавиться от жара одновременно. Скульптурные, резкие черты лица незнакомца тоже излучали ненависть, но всё же во взгляде сквозило некое сомнение.

Толпа затаила дыхание, ожидая развития событий, и оно не замедлило последовать. Едва уловимый взмах руки с длинными пальцами, и в меня будто мощная невидимая струя воды врезалась, шарахнув сразу во всё тело так, что стало нечем дышать от боли. Я даже закричать не могла, только беззвучно выла, рухнув на колени, и уткнувшись лицом в грязный пол.

Встать на этот раз не помогла ни злость, ни упрямая гордость. Оглушённая мучительными судорогами, я как в тумане видела чьи-то приблизившиеся ноги. Меня оторвали от пола, поставили, встряхнув, как щенка за шкирку, чтобы придать устойчивость, а брюнет тем временем продолжал изучать меня так, словно собрался препарировать, ни одна чёрточка холёного лица не дрогнула. Такой же урод как остальные, только ещё с фокусами!

― Прекратите! – стуча зубами прохрипела я, вскинула подбородок и прямо посмотрела ему в глаза, но он как не слышал.

Не говоря ни слова, брюнет нарисовал в воздухе сияющий знак кончиками пальцев. Чувственные губы мужчины беззвучно задвигались, приковав мой взгляд, и в моей голове раздался приказ.

Тело своё я больше не чувствовала, им управляла чужая воля, и от осознания этого сделалось дурно. Я беспомощно металась, как в клетке, внутри собственной кожи, но ничего не контролировала, и казалось, до потери рассудка остался крохотный шаг.

Этого всего просто не может быть! Не может!

― Иди, – велел голос в голове, и я пошла за незнакомцем на улицу, где он вскочил на чёрного жеребца, а меня закинули к нему в седло.

Крепкая, жёсткая рука обхватила мою талию, прижав к чужому телу, и мы поскакали куда-то сквозь тьму.

― Зря ты сюда явилась, – глубокий, властный голос брюнета раздался над моим ухом, и я от макушки до талии покрылась гусиной кожей от этого звука. – Что бы вы ни придумали, я выведу тебя на чистую воду, и тогда ты сгоришь, как и те, кто приходил до тебя.

1.3

Я стояла посреди мрачного, стылого холла и озиралась. При свете свечей серый камень стен, тёмное дерево лестницы, ведущей на галерею, окна в готическом стиле и высокий сводчатый потолок давили, навевая мысли о пыточной или темнице. Когда мы приехали сюда, ко мне почти вернулся контроль над телом и способность говорить, так что я попыталась выяснить, где нахожусь. Брюнет соизволил ответить, что это замок Глорквил.

Чудесно. Хотелось надеяться, что находится этот Глорквил где-то в моём дурацком сне, но не получалось. Слишком реально было происходящее.

― Что это? – вопрос прозвучал, как щелчок хлыста, заставив меня вздрогнуть и втянуть голову в плечи. – Артефакт притащила? – тёмные глаза смотрели, будто дыры во мне прожигали.

С того момента, как этот тип стащил меня с лошади и приволок в холл, он не переставая пялился, ходил вокруг и вот теперь встал прямо напротив, указывая на мой живот.

Я опустила взгляд и заметила, что вцепилась в тот самый планшет для бумаг, на котором всё ещё был закреплён лист инвентаризации и ручка. Пальцы сжимали предмет так, словно в нём была моя последняя надежда вернуть нормальность и логику в свою жизнь.

― Это жёсткая подложка для листа бумаги, чтобы писать было удобнее, – с трудом выговорила я, во рту пересохло до боли.

― Назови своё имя, – потребовал брюнет.

― Арина.

― Не лги! – грянул окрик. – Нет таких имён у вас. Ваши имена рычащие, полные тьмы, как и вы сами.

Его гнев разлетелся взрывной волной по холлу, и меня пригнуло к полу, захотелось рухнуть на колени, лишь бы стать незаметной.

Да что же это такое! Я каких только покупателей не видела, насмотрелась на всяких типов, а тут дрожу, как лист и слова сказать боюсь?

Расправив плечи, я вскинула голову и заглянула прямо в тёмные глубины глаз красавца.

― Не имею привычки врать. Моё имя Арина. И о ком вы говорите, кто там полон тьмы, я понятия не имею. И поэтому просто спрошу ещё раз – где я? И кто вы такой?

Слова по-прежнему звучали непривычно, моя язык запинался на незнакомых звуках, и это укрепляло мысль, что я не сошла с ума и не сплю. Но тогда что происходит? Я никогда не увлекалась мистикой, хотя ещё в институте читала пару статеек о существовании иных миров, правда, журналы те никак не могли претендовать на правдивость.

― Ты смеешь смотреть мне в глаза? Не боишься? – на миг брюнет, казалось, растерялся, но тут же снова стал прежним властно-требовательным типом.

― Смею. Я ничего дурного не сделала, вас знать не знаю, и, кстати, не позволяла мне «тыкать».

Чёрные глаза сверкнули, и мои руки вдруг обвисли плетьми, планшет упал, и в него врезалась молния, сорвавшаяся с пальцев красавца.

― Нет! – обычный планшет вдруг стал мне бесконечно дорог. Он, да ещё моя измызганная одежда, были мостиком между этой жуткой реальностью и настоящей, куда надо как-то вернуться.

― Испугалась? Значит, что-то в этом предмете есть. Иначе ты бы так им не дорожила, – самоуверенно заявил чёртов повелитель молний. Впрочем, планшет не пострадал, только листок на нём слегка обуглился по краям.

― А вам нравится, когда портят ваши вещи? – я неуклюже присела и попыталась подцепить свою собственность непослушными пальцами. Непонятная слабость, навалившаяся, когда к моим ногам что-то бросили, толком не прошла, я всё ещё была заторможенная.

― Ты дерзкая... Или глупая? Ладно, посидишь в подземелье с непотухающей свечой, растеряешь свой запас тьмы, тогда и поговорим, – брюнет в упор смотрел на меня, явно наблюдал и ждал чего-то, но в моей голове слова «подземелье» и «непотухающая свеча» звучали весьма неплохо вместе. Вот в темноте бы точно рассудка лишилась, однако смолчать я не смогла.

― Подземелье? Да кто вы такой? Что тут творится? Хоть что-то мне объясните! – в конце голос сорвался на крик, и глаза красавца потемнели ещё больше, зрачок затопил радужку. Чувственные губы мужчины, слегка посинев, скривились в лёгком оскале.

― Не смей так со мной говорить, демонесса, – отрезал он, вроде и негромко, но голос отозвался дрожью в каждой клеточке моего тела, натянул нервы струнами. – Моё имя Стефан Ройл, я хранитель этой провинции, и могу выкинуть тебя в твой мир, а могу и сжечь. Ты всё ещё жива, потому что я хочу изучить тебя, узнать, как ты сумела скрыть свою тьму настолько, что я её не ощущаю.

― Может, это потому, что нечего ощущать, а? – не желая повиноваться его странному влиянию и силе, я снова вздёрнула подбородок и смотрела с вызовом, хотя внутренне сжалась.

― На тебе энергия межмирового хаоса, значит, ты явилась из другого мира. А сюда приходят только из одного места, из мира демонесс. Ты хорошо скрыла свою тьму, или с этим тебе помогли сёстры, но одно вы забыли – в нашем мире нет темноволосых и темноглазых. Именно так тебя узнали местные. Вас, отпрысков тьмы, видно сразу.

― Правда? Ты, выходит, тоже демон? – я решила забыть о вежливости и тоже перейти на неформальное обращение.

Красавец озадачился на мгновение, а потом рассмеялся.

― А то ты не знаешь, что тёмные маги нашего мира, это потомки мерзкой связи демонесс и человеческих мужчин! Разве сама ты пришла сюда не за ребёнком, а? Хватит! – рявкнул он вдруг, резко оборвав смех и заставив меня подпрыгнуть. – В темницу её! – его приказ, отданный непонятно кому, эхом отразился от стен.

― Нет! – мой вопль заглушил это эхо, когда сверху упала тень.

В меня что-то врезалось, мелькнули огромные чёрные крылья, мир закружился, пол ушёл из-под ног, в ушах раздался оглушительный звон... и всё стихло.

Я оказалась в крохотном, холодном помещении без окон, с полом, застланным старой, воняющей сыростью соломой, а над низкой, тяжёлой дверью горела свеча в ржавом подсвечнике.

Подземелье... Рациональная часть меня ещё отказывалась воспринимать происходящее, как реальность, а другая часть, скажем так, более доверчивая, отчаянно надеялась, что этот Ройл не соврал, и вот тот огарок над дверью действительно не потухнет, иначе я спячу от ужаса.

Мамочки мои, что же делать? Как это всё со мной случилось-то?

Я уговаривала себя немного успокоиться, пробовала глубоко и медленно подышать, но ничего не помогало. Сердце то стучало рваным ритмом, то останавливалось, сжимаясь, и тогда мне не хватало воздуха. Что делать? Что делать? Как выбраться из этого кошмара?

Снова и снова прокручивая в голове случившееся, я не сразу заметила неприятные, странные ощущения – вдоль позвоночника пробежали ледяные мурашки, все мышцы напряглись, словно у животного, почуявшего опасность... В камере никого не было, однако за мной наблюдали. Я могла бы поклясться, что чувствую взгляд, причём не взгляд Ройла.

Время остановилось, было страшно даже дышать, я сжалась, ожидая чего-то жуткого, а непонятная сила изучала меня. Вдруг на пределе слуха прозвучал глухой, разъярённый голос:

― Обман? Или не вышло?.. Или это ответ? Жертва?

Я вздрогнула, словно очнулась, и уже не была уверена, что голос мне не приснился.

2.1

Стефан

― Покажи её! – велел я.

Ещё не договорил даже, а ворон явился в своём тёмном сиянии и опустился мне на плечо. Надо же... Так легко Тень ещё не отзывалась никогда. Странно.

Комната перед моими глазами потускнела и медленно растаяла в полумраке, а я увидел другое помещение.

Пленница сидела, забившись в угол, и дрожала. И хотя она устало прикрыла глаза, но не жмурилась, не пыталась отвернуться от света, и её кожа была бледна, без единого намёка на красный оттенок. А ведь этот признак уже должен был проявиться, прошло почти двенадцать часов. Демонесса давно стала бы серовато-красной без привычной темноты, белки глаз налились бы алым.

― Как же ты это делаешь?.. Подними веки, покажись мне, – проговорил я себе под нос, не понимая, почему уже вторая проверка ничего не дала.

Девушка, конечно, не могла услышать мои слова, однако открыла глаза, совершенно обычные, не считая того, что карие. Она поёжилась и задрожала сильнее, озираясь, как будто искала меня.

― Пить... Пожалуйста... – глухо прошептали пересохшие пухлые губы.

Видение исчезло, вокруг снова был мой кабинет, а на плече ворон.

― Отнеси ей, – налив в серебряный стакан воды, я поставил его на стол, заваленный трактатами, склянками и магическими артефактами.

Птица взмыла в воздух, сделала большой круг под потолком, превращаясь в тень, и сорвалась вниз, став вихрем мрака вокруг стакана. Мгновение, и стол опустел.

Я снова стал листать книги, всё, что имелось в семейной библиотеке о демонессах, созданиях из другого мира, которые когда-то нашли способ пробираться к нам ради продления своего рода. Со временем часть из них решила обосноваться тут, хотя солнечный свет отнимал их магию. Они выходили с заката до рассвета, были прекрасны, как ни одна дева нашего мира, и жадны до любовных утех. Мужчины падали к их ногам, готовые на всё ради одной ночи.

Вскоре появились потомки таких союзов. Дочери не могли развить магию в нашем мире, и уходили в мир матерей, чтобы там обрести свой дар, а вот сыновья, почему-то, наследовали часть демонической силы родительниц. Время шло, поколения сменялись, магия мужчин крепла, и однажды они решили вернуть себе власть в этом мире. Демонессы не желали уходить и терять доступ к толпе безотказных любовников, всегда готовых продлить их род, началось противостояние, порой переходящее в настоящую войну.

Тёмные искусительницы проиграли, потому что были беспечны, открыв отпрыскам слишком многие тайны магии. Они думали, что потомки никогда их не превзойдут, а те оттачивали полученный дар, открывали его новые грани и возможности, и в результате очистили мир от демонесс.

Эту часть истории мира можно было найти в любой книге, а вот о том, с чем столкнулся я, не нашлось ни слова.

Девица прошла между мирами, и выглядит, как демонесса – роскошные тёмные волосы, блестящие, как зеркало на свету, изгибистая фигура, обещающая жаркие ночи, глаза, способные поработить разум и душу... Но в ней не чувствовалось ни капли магии. Она не попыталась защититься, когда я ударил заклинанием невыносимой боли, хотя демонессы узнают его по одному движению губ мага и приходят в ужас. Это заклинание очень болезненно для людей, а для тёмных дев почти смертельно, но девушка стойко приняла удар. И её кожа, несмотря на воздействие света, всё так же похожа на шёлк цвета белого вина. А главное, нет от неё характерного демонического флёра, который, ощутив однажды, уже невозможно забыть.

Весь мой опыт и знания противоречили такой реальности. И значит, вывод напрашивался один – это чары, ещё неизвестные нам. Демонессы уже не раз хитрили, заставали нас врасплох, и эта девица, должно быть, их очередное оружие, новая попытка проникнуть сюда, и учинить дурное.

― Она. Должна. Быть. Демонессой, – в сотый раз повторил я, и тут же сам себе напомнил, что и странные предметы в её руках тоже не содержали магии. Это вовсе не артефакты, но тогда чего она так за них цеплялась?

― Тень, – я снова позвал ворона, – покажи мне её.

И тут же вместо кабинета оказался в подземелье. Девица ещё сильнее вжалась в стену, пила воду и плакала, глаза метались по камере, и этот взгляд был подобен колодцу смерти, где проходили инициацию маги. Та же зовущая глубина, бархатная тьма, ощущение одиночества и отчаяния...

Я всматривался в пленницу и сравнивал её с той единственной демонессой, которую видел в юности, когда спасся лишь благодаря отцу. И чем больше смотрел, тем острее понимал – нет, они совершенно не похожи. В этой девчонке чувствовалась какая-то чистота, что ли, а от той твари разило фальшью и обманом, тянуло опасностью, и всё моё тело предательски откликалось на её чары. Я готов был ринуться за ней в другой мир, стать рабом её похоти, забыв себя.

Меня передёрнуло от этих воспоминаний, словно в нечистотах извозился, а видение исчезло. Ворон сорвался с плеча и, невидимый, кружил под потолком, отбрасывая лишь едва заметную тень от крыльев.

Время шло, нужно было что-то решать. Рискнуть и выпустить девицу, но оставить в замке, чтобы присмотреться повнимательнее? А вдруг я всё же ошибся? А если ошибки нет, то кто эта девушка? Как, не имея магии, она сумела выдержать потоки хаоса в пространстве между мирами? Обычного человека там бы просто разорвало. Что-то здесь было не так...

― Отнеси её в башню, в комнату трёх окон. Не выпускай, – велел я Тени, и сам отправился туда же. К несчастью, способность прародительниц открывать порталы магам не передалась, мне предстоял долгий подъём.

На краю сознания мелькнуло знакомое ощущение, виски сдавило до темноты в глазах, я напрягся, сопротивляясь, и подумал, что сегодня бороться легче. Атака оказалась короткой, и, собрав силу, я пошёл в башню.
---
Наш Стефан с вороном-тенью за спиной

2.2

Ощущение, что за мной наблюдают, то исчезало, то появлялось. Я потеряла счёт времени, промёрзла в этой сырости, ужасно хотела есть, но хуже всего была неизвестность. Что меня ждёт?

Прислонившись спиной к стенам в углу комнаты, я прикрыла глаза, словно хотела спрятаться в пустом помещении, и снова ощутила взгляд. Откуда-то пришла уверенность, что это Ройл, и я без особой надежды попросила воды.

Прошло немного времени, рядом завертелся тёмный вихрь и появился кубок, вроде бы серебряный, в вихре мелькнули чёрные перья на крыльях. Вода? Меня услышали?

А если это отрава? Или какое-то зелье? Глядя на жидкость, такую необходимую, я не знала, как быть. Жажда при одной лишь мысли о воде стала невыносимой, но страх сжимал сердце. Меня же привезли сюда ради опытов...

Я пыталась перебороть потребность тела, и прикусила губу так, что даже расплакалась, но не помогло. Пальцы вцепились в кубок и отчаянно прижали к губам.

Во рту так пересохло, что поначалу было непонятно, что именно пью. Хотя какая разница? Разве мне теперь не всё равно?

Опустошив кубок, я ждала, что будет дальше, и смотрела на его дно, словно хотела прочесть своё будущее, а на душе был мрак, как после гибели родителей. Только тогда я осталась одна в родном мире, а теперь острота и отчаяние одиночества, его медленный яд, усилились многократно. Здесь и помощи ждать не от кого, и поделиться бедой не с кем.

Снова закрутился воздушный водоворот, мелькнули чёрные крылья, только теперь они были огромными, как в первый раз, меня подхватило, и...

Я оказалась в комнате с тремя стрельчатыми окнами и голыми стенами. Пустой камин только подчёркивал холод в сумрачном помещении, где из мебели была лишь узкая кровать, стул и тумбочка у изголовья. Занимался рассвет, и я, глянув в окно, поняла, что нахожусь очень высоко над землёй.

За дверью раздались шаги, ржавые петли скрипнули, и вошёл Ройл. Теперь он был без плаща, и чёрный длинный пиджак, или скорее, сюртук, подчёркивал линии высокого, мускулисто-поджарого тела. Идеальная фигура, точёное лицо, безупречный внешний вид... Даже в своём бедственном положении я не могла не заметить всего этого. Маг был мужчиной из снов, только вот мои сны обернулись кошмаром.

Хозяин замка на сей раз стянул волосы в низкий хвост, позволявший оценить мощную шею и резкую линию нижней челюсти, вот это всё я и рассматривала, пока он придирчиво изучал меня ледяными глазами с какими-то чертями в глубинах.

Я поймала себя на том, что почти не боюсь брюнета. Если бы Ройл хотел убить меня, так у него была масса возможностей. И для сексуальных утех вряд ли выбрал бы комнату, где на грязное покрывало кровати и смотреть-то противно, слишком он холёный для такого. Ну, что ещё со мной  можно сделать? Пытать? Для этого и подземелье годилось, чего сюда-то «переселять»?

В общем, вода и относительно свежий воздух прояснили мои мысли, а те, в свою очередь, успокоили нервы, насколько это было возможно.

― Что ты собираешься со мной делать? – спросила я сама, устав ждать, пока меня осчастливят разговором.

― Наблюдать. Рано или поздно должен проявиться хоть малейший признак твоей истинной природы, – холодно ответил он, будто одолжение сделал, при этом глаза недобро сверкнули, мол, только дай мне повод, и я тебя прихлопну, как муху и потроха по стеклу размажу.

― Какой природы? Человеческой? Так вот она я, стою перед тобой. Или ждёшь, когда рога с копытами отрастут? Это вряд ли, сразу могу сказать.

― Рога и копыта? По-твоему, я жду, что ты превратишься в корову? – впервые в его глазах мелькнул намёк на удивление, но моментально исчез. – Не дури мне голову. Ты знаешь, чего я жду. Может, вы сумели обойти нетерпимость к свету свечей? Посмотрим, что будет с тобой тут, где солнце заливает всё с утра до вечера.

― Ясно. Очередной опыт, – я не чувствовала ничего, кроме усталости, пусть проводит свои опыты, только даст отдохнуть. – Ну, удачи. А кормить подопытного кролика будут? Я есть хочу, – наглость второе счастье, а в моём случае единственное, так чего уж скромничать?

Ройл выгнул бровь, мол, да ты не оборзела ли? Но процедил:

― Еду и воду получишь. Пока я не чувствую в тебе демонической сущности, вреда не причиню, так что если замёрзнешь или захочешь в туалет, скажешь моей Тени, – он поднял руку, как если бы ждал сокола, но из воздуха появилась плотная фигура ворона, дымившаяся по контурам тела. Птица села на ребро ладони хозяина и недобро уставилась на меня. – Просто скажи «ранаол», и он появится. Тень будет твоим стражем, так что не пытайся удрать, не делай себе хуже.

― Почему ты не хочешь просто признать, что я обычный человек?

― Потому что у нас нет тоннелей в миры, кроме того, где вечная ночь. Я это точно знаю, и глаз с тебя не спущу, пока не выведу на чистую воду. Никому ты тут не навредишь, и ребёнка не получишь. А хочешь по-хорошему вернуться домой, просто сознайся сама, не отнимай моё время, не зли враньём, и...

Яростный рык сотряс стены и полоснул бритвой по нервам, заставив подскочить и отпрыгнуть от Ройла, схватившегося за голову. Длинные пальцы стиснули виски, а сквозь рычание я расслышала слово «нет». Птица заметалась под потолком, то распадаясь чёрным туманом, то снова появляясь призраком в полумраке.

Мамочки мои! В жизни не видела, чтобы кто-то вот так... страдал? Казалось, красавца убивает боль, а он отчаянно сопротивляется. Стало страшно до жути – мало того, что другой мир, а этот тип тёмный маг, так он ещё и неадекватный, похоже...

2.3

Солнце заливало комнату уже несколько часов, стало душно, а окна здесь не открывались. Я обмахивалась своим многострадальным планшетом, на котором осталась только ручка, зафиксированная зажимом, а листок куда-то делся. Ладно, не велика потеря, я и так удивилась, что после ухода Ройла явился его ворон и вернул мне «имущество».

Ройл... Перед глазами всё ещё мелькали жуткие картины. Вот он, посеревший, с испариной, ревёт, вцепившись в виски, швыряется на стены, словно хочет причинить себе новую боль, чтобы заглушить ту, что в голове. Потом кидается к окну, замахивается, и...

Тут мои нервы со звоном порвались! Поняв, что сейчас кругом будет кровища, вида которой боюсь больше, чем психов, я рванула к мужику и повисла на его руке, не дав заехать кулаком в стекло.

― Прекрати! – мой голос непривычно высоко взвился и отразился эхом от стен. – Это не поможет! Лучше ляг, если больно, закрой глаза и дыши. Сконцентрируйся на дыхании!

Я изо всех сил тянула Ройла к кровати, но даже с места не сдвинула эту гору мышц, однако стало тихо, только тяжёлое дыхание красавца свистело, как порывы ураганного ветра.

Повернувшись к своему тюремщику, я растерялась от неожиданности – маг с недоверием изучал меня, и выглядел озадаченным и настороженным. Но больше всего меня поразило отчаяние, которое мелькнуло в тёмных глазах, однако моментально исчезло, уступив место хрусткому льду враждебности.

Вот буквально секунду назад я могла бы поклясться, что Ройла терзают не только боли телесные, что есть что-то ещё, но брюнет так быстро надел непроницаемую маску холодного равнодушия, что я засомневалась в своих выводах.

Ройл отвернулся, скинув меня с руки, как пылинку.

― Со мной всё нормально! – проскрипел он с непонятной злостью, и, крутанувшись на каблуках, наставил на меня указательный палец: – Никогда не смей ко мне прикасаться, демонесса! Не приближайся! Или думала, так в постель затащишь? – красивое лицо скривилось в гримасе отвращения и высокомерия одновременно.

― Да хватит уже! – я не осталась в долгу и рявкнула в ответ, после случившегося адреналин в крови зашкаливал, страх исчез. – Когда нормально, не орут и окна не бьют. Сказал бы спасибо, что не дала пораниться! И в постели я с тобой под страхом смерти не окажусь, понял?!

Рука психа взметнулась, ледяные пальцы сомкнулись на моём горле, перекрыв воздух. Ройл потянул меня вверх, заставив встать на носочки, и не обращая внимания на хрипы и на попытки разжать захват. Я царапала его кожу, но он, казалось, не замечал этого.

― Не смей огрызаться, демонесса. Ещё раз раскроешь рот, и я тебя придушу без всяких доказательств, – меня обдало его горячим дыханием, воздуха уже не хватало, в голове путалось, а маг сжал пальцы сильнее и ухмыльнулся. – Не забывай, кто тут хозяин.

Он отшвырнул меня, как тряпичную куклу, и вылетел в коридор, шарахнул дверью. Створка засветилась. Что-то мерзавец наколдовал.

«Маг», «наколдовал»... То, что я на полном серьёзе произносила эти слова, вызвало сомнения уже в собственном умственном здравии, однако теперь это была моя реальность. Как и то, что моя жизнь зависела от психопата, которому ничего не стоит меня убить.

Я не особо умела плакать над своими бедами, только если от боли, но тут горло болело, лёгкие горели, так что слёзы полились сами, а когда иссякли, я забралась с ногами на кровать и сидела, глядя в одну точку, пока не рассвело окончательно.

Солнечный свет и тепло слегка успокоили нервы, потом мне вернули планшет, и наконец, когда я снова прокручивала в голове случившееся, воздух снова наполнился движением. Взмахи крыльев разогнали духоту, и на полу появился поднос – кувшинчик воды, яблоки, сыр, хлеб и что-то вроде горячего тыквенного рагу с мясом. Не слишком ли шикарно для пленницы? Или кто-то осознал, что был подонком, и теперь пытается загладить вину?

Птица зависла в метре от моего лица и пристально заглянула в глаза. От этого взгляда мороз по коже пробежал, в голове возникло лишь одно слово – призрак! Но я поняла беззвучный вопрос.

― Нет, мне ничего не нужно... Спасибо, – последнее слово добавила неуверенно, но ведь призрак это или нет, он не виноват, что его хозяин такой урод.

Птица исчезла, а я решила поесть.

День тянулся бесконечно, я изнывала от духоты, а к вечеру в комнате стало даже жарко, кроме того от непривычно круглых стен слегка кружилась голова.

Птица позже появилась ещё раз, это меня сводили в туалет, вернее снова переместили, а потом вернули обратно, но хоть удалось освежиться, в замке оказался водопровод с холодной водой. Жить стало легче, однако только я немного успокоилась, и вечерняя прохлада стала пробираться в комнатушку, принося облегчение, как дверь снова засветилась...

2.4

Ройл вошёл, хмуро уставился на меня на несколько секунд, и поднял руку на уровень груди.

― Последняя проверка. Пора решать, что с тобой делать, – глухо прозвучал его голос.

Неуловимое движение длинных пальцев, в воздухе завертелся сияющий вихрь и, я даже пикнуть не успела, как он обрушился на меня, закружив с собой вместе. Боль пронзила тело со всех сторон, казалось, она в клетки мои проникла крошечными скальпелями, дышать было невозможно, и я беззвучно вопила, молясь хоть сознания лишиться.

Увы, я понимала и чувствовала всё! А пытка всё длилась, меня мотало по кругу, оторвав от земли, и вращение увеличивалось, а боль, уже невыносимая, нарастала. Ещё немного, и с меня кожу сорвёт!

Собственный визг оглушил, и тело содрогнулось от удара об пол. Я поняла, что лежу, задыхаясь, чувствую ладонями и щекой грязные доски, сердце грохочет, но боли нет. Её будто и не было, ни намёка не осталось.

― Вставай, – Ройл подхватил меня за плечи и поставил на ноги. – Я по-прежнему тебе не верю, но больше тяжёлых испытаний не будет. Остаётся только следить за каждым твоим шагом. И лучше бы тебе оказаться и вправду лишь человеком, непонятно откуда взявшимся.

Я всё ещё была в шоке, а он тем временем поранил меня острым кинжалом, нацедил крови из ладони в склянку типа пробирки, и оба предмета исчезли так же неожиданно, как и появились. Что он там сказал? Суть услышанного как-то ускользнула.

― Что тебе надо? – просипела я еле слышно.

― Мне? От тебя? – он хмыкнул, окинув меня тяжёлым взглядом. – Мне надо решить, что с тобой делать. Я обязан сообщить о случившемся в орден, раз не могу сам найти ответы, а пока что ты останешься в замке. Приспособлю тебя к какому-нибудь делу, чтобы от избытка свободного времени бед не натворила. Ну и чтобы знать, где тебя искать в любой момент. Тень останется, будет присматривать. А теперь шевелись, отведу тебя в нормальную комнату.

― В комнату? – я всё ещё не понимала, что он задумал.

― А ты тут хотела спать? Ну, оставайся, – Ройл скептически на меня глянул и вышел, а я на нетвёрдых ногах пошла следом.

Мы спустились  из башни на обычный этаж, долго шли по каким-то коридорам, и Ройл остановился у двери в форме арки.

― Дай руку, – он потянулся ко мне, заставив сжаться от страха перед новой болью. – Не дрожи, – прикрикнул нетерпеливо. – Я же сказал, что больно больше не будет. Но сама ты тут потеряешься, замок большой, поэтому нужны чары, которые приведут тебя в комнату, когда захочешь.

Не дождавшись от меня реакции, он тихо выругался и схватил моё запястье, провёл рукой над ладонью, что-то шепча, и на моей коже вспыхнул витиеватый символ, такой же появился на двери.

― Вот и всё. Теперь просто пожелаешь оказаться здесь, и найдёшь путь из любого места в замке. Выходить на улицу в одиночестве тебе запрещено, даже не пытайся. Мой ворон быстро заставит тебя вернуться, его клюв и когти острее, чем у живой птицы.

Он глянул на меня, видимо, ожидая согласия или благодарности, или ещё не знаю чего, но я всё смотрела, как на ладони затухает сияющий контур.

― Ладно, идём ужинать. Хочу услышать твой вариант случившегося. И чтобы завтра я тебя в штанах не видел, нечего слуг провокационным видом смущать.

О, да. Штаны, это наша самая большая проблема.

Мы снова брели куда-то по сумрачным коридорам и лестницам, освещённым свечами. Постепенно ко мне возвращалось присутствие духа, голова заработала лучше, и я поняла одну вещь – Ройл в этот раз говорил отрывисто, в приказном тоне, но избегал моего взгляда, как человек, чувствующий вину.

― Чего это ты стал такой почти добрый? – просипела я подозрительно.

― Не знаю, может, решил, что в ответ на доброту ты скорее выдашь себя? – язвительно ответил он, но, помолчав, вздохнул и с неохотой признался: – Я понятия не имею, что ты такое и откуда взялась. Мы боремся только с демонессами, и весь мой опыт кричит, что ты одна из них, однако уже третья проверка ничего не дала. Ты не защищалась от убивающего заклинания, не покраснела на свету, и выдержала магический вихрь, не пытаясь ослабить боль магией. Уже кажется, что я измываюсь над беззащитным ребёнком, и это отвратительное чувство.

Громкий стук металла о металл прервал наш разговор. Кто-то стучал в двери замка? Ройл нахмурился и пошёл быстрее, я побежала следом до самого холла, где высокий и тощий человек, видимо, слуга, уже открывал тяжёлые, окованные железом двери.

― Вечер добрый, ваше благородие, прошу простить за дерзкое вторжение, но люди волнуются! – в холл стремительно вошёл тот самый белобрысый мужик, что притащил меня с улицы в забегаловку, я узнала набалдашник его трости в форме птицы. – Что мне сказать им о демонессе? Стоит ли бояться, что эти твари к нам прорвутся?

Неравнодушный гражданин заметил меня, застывшую за плечом Ройла, и побледнел, а потом покраснел до алого, глаза наполнившись ненавистью.

― Ещё жива? – процедил он с отвращением.

― Жива, господин градоначальник, – холодно ответил Ройл. – И будет жива, пока я не пойму, кто эта девушка, и откуда взялась. Я уже сообщил в орден, скоро во всём разберёмся.

― Но как же?.. – местный задохнулся от возмущения. – Ведь все признаки...  – он стал тыкать пальцем, указывая на мои глаза и волосы. – И она чужачка! Вокруг ни одного поселения, откуда же ей явиться?

― Господин Длок, я уже дал ответ, – Ройл стоял, немного расставив ноги, уверенно развернув плечи, и во всей его статной фигуре читалась привычка повелевать, он был не из тех, кого можно доставать вопросами, но градоначальник не отставал.

― Но люди хотят спать спокойно, господин Стефан! Вот брат ваш, господин Альдо, в момент бы всё решил ещё там, возле таверны. Демонессу нужно сжечь, как заведено. И он бы не стал сомневаться. Когда вернётся, не понравится ему ваше самоуправство, всё же хоть и в отъезде, а он хозяин Глорквила.

― Вот как вернётся, так ему и пожалуетесь, – сухо парировал Ройл. – А сейчас идите к людям, и передайте, что я не вижу причин опасаться этой чужачки. Остальное не их ума дело, придётся вам всем доверять моему опыту и знаниям, уж не просто так я служил столько лет в самом опасном месте страны.

Длок стиснул зубы, злобно засопел, но не посмел спорить. Ройл пошёл к лестнице, давая понять, что разговор окончен, а я замешкалась у двери и заметила, как уже на крыльце градоначальник оглянулся, погрозил мне тростью и процедил:

― Околдовала, тварь...

От того, как были сказаны эти слова, стало не по себе. Этот активный товарищ вряд ли так просто успокоится, а значит, проблем у меня может прибавиться.

Я догнала мага, и один взгляд на его хмурое лицо подтвердил мою мысль – у нас проблемы. Причём именно у нас, а не у меня одной. Ройл пока не собирался делать из меня шашлык с хрустящей корочкой, и местных лишал этого милого развлечения, так что теперь они ненавидели нас обоих.