Темные тайны в Академии Стихий

Ассистентка декана факультета Земли, очаровательная Винас Мелоди, продиралась через кусты Сплетной Рощи. Ох уж эти приказы старика-ректора! Если нужно найти кобылу завхоза, то зачем поднимать на ноги академию? Студенты рыскали по всей территории, проверяя даже домики в кампусе. Побережье было прочёсано вдоль и поперёк.

— Вы лучше других преподавателей знаете Сплетную Рощу, и именно вам деревья могут нашептать, куда же пошла наша глупая Пэгги, — ласково похлопал по руке девушки Бельфегор, — только в одиночку туда не ходите!

Винас не посмела возразить ректору, но отправилась на поиски одна. Сегодня же пятница, и потому Венера покровительствует Факультету Земли и всем женщинам, удача обязательно улыбнётся. Старый вяз сжалился над Винас и шепнул, что кобыла побрела к ручью, на запад.

— Не думай, что я делюсь тайнами просто так! — добавил вяз, и Винас с улыбкой повязала на ветку любимый голубой шарфик. Крона благодарно зашумела.

Путь девушки лежал через заросли шиповника, которые порядком испортили её лёгкое платье, но вскоре Винас заметила у ручья рыжий силуэт кобылы. Пришлось простить непокорный кустарник: розы и шипы — вечные спутники.

— Вот ты где, беглянка! — удовлетворённо прошептала девушка, глядя на то, как Пэгги мирно пасётся у какого-то серого замшелого камня. — Только не вздумай убегать, милая.

Осторожно, чтобы не вспугнуть кобылу, Винас медленно приблизилась к ней и схватила под уздцы. Пэгги и не думала брыкаться, хотя несколько раз топнула правым копытом, призывая девушку посмотреть на какую-то находку в траве.

Действительно, было на что посмотреть. Раньше этот старый камень не попадался ни Винас, ни её студентам, потому что они так далеко не забирались. На камне кто-то начертал письмена, которые девушка разобрала с трудом: «Здесь покоится славный рыцарь Ладислаус, которому пришло истинное знание. На плечах чужака придёт тринадцатый. Он убьёт двенадцать. Круг разорвётся и снова сомкнётся. Вместо порядка наступит хаос. Тьма овладеет миром, если слабые не остановят сильных».

— Что это значит, Пэгги? — спросила Винас у кобылы, ласково поглаживая её довольную морду. — Какой-то рыцарь, какой-то тринадцатый… Ерунда какая-то!

Кобыла покорно побрела за ассистенткой декана факультета Земли. Им обоим было невдомёк,  что совсем скоро странная находка изменит судьбу целой академии.  

Женщинам нельзя высказывать своё мнение, но можно поставить мужчину в тупик одним изящным жестом. Мэриетт расстегнула верхнюю пуговку воротника блузки, точно кружево не обнимало её нежную шею, а душило и терзало. Сэр Мэтью Файнс заткнулся на полуслове и уставился на тонкое запястье девушки.

—Это не я… — стараясь говорить спокойным тоном, произнесла Мэриетт, — разгромила химическую лабораторию. Я вообще не понимаю, как все случилось. Мистер Пэйн подтвердит, что…

— Мистер Пэйн ничего не подтвердит! — громыхнул сэр Файнс, — Его хватил апоплексический удар, и он в больнице святой Катарины мочится под себя и мычит, как новорождённый телёнок.

Мэриетт машинально продолжала расстегивать блузку, дойдя до третьей пуговицы. Наконец-то ей стало легче дышать. Из ворота выглядывала полоска тонкой кожи, покрытая красными стыдливыми пятнами. Девушке ещё никогда не было так неловко, тем более, когда опекун пялится на неё. Пусть смотрит, черт бы его побрал! Плевать, скоро все кончится.

— Ну, даже катастрофа не выглядит ужасной, когда её обсудишь с близким человеком, я полагаю, — уже тише произнес сэр Файнс и предложил ей сесть.

Девушка опустилась в кресло, запрокинув голову. Весь её вид показывал, что она готова провалиться в обморок. Рука Мэриетт бессильно опустилась на подлокотник кресла. Опекун поспешил плеснуть в бокал красного вина.

— Ну-ну, — успокаивающе погладил он пальцы девушки и протянул кислое бургундское. Ресницы Мэриетт слегка вздрогнули, она отвернулась и бокала не приняла. Обычно, когда она изображала обморок, опекун терялся и метался по комнатам в поисках горничной. И очередная гроза отодвигалась на потом. Почему-то теперь этот приём не сработал.

 — Поговорим о деле. Вы знаете, Мэрриет, каковы были условия завещания вашего покойного батюшки? Если в восемнадцать лет вы не поступаете в учебное заведение, либо вас не берут на службу, которая обеспечит доход и подтвердит определенный уровень вашей самостоятельности… опека продлевается до достижения вами двадцати одного года, — почти нормальным голосом произнес опекун, — в среду вам исполняется восемнадцать, но ваша заветная мечта выйти из этого дома не сбудется.

— Почему? Разве меня уволил мистер Пэйн? — чуть не вскрикнула девушка и выпрямилась в кресле.

— Это сделал вместо него ректор университета!

Опекун с непонятным торжеством протянул Мэриетт гербовый бланк. Большого труда не стоило прочесть короткую формулировку: «В виду ликвидации химической лаборатории действие служебного контракта с мисс М. Фишборн прекращено». В глазах девушки потемнело, но из оцепенения её вывел торжествующий голос опекуна.

— Начнём с начала. В прошлом году вы не поступили на женские курсы. Следующий набор в конце августа…

— Я была вынуждена ухаживать за вашей больной матушкой и пропустила вступительные экзамены…— прошептала Мэриетт, — а миссис Файнс вовсе и не была так уж больна.

— Я ценю вашу помощь, юная леди.

— Но я заключила контракт, и он прекратился не по моей вине…

— Это так лишь с вашей точки зрения, — убеждённо заявил опекун. — Я не препятствовал вашему трудоустройству в химлабораторию, даже содействовал этому. Опекунский совет не может меня упрекнуть в злоупотреблении полномочиями, — продолжал разглагольствовать опекун, пока Мэриетт мяла в руках злосчастный документ. — В конце концов, женщина — тоже человек со свободной волей. Последние исследования сэра Виктора Плавеля показали, что уровень интеллекта у младенцев при рождении одинаков вне зависимости от пола и сохраняется примерно до девяти лет. Затем мальчики начинают активное обучение, а девочки — нет, и этим в последствии объясняются некоторые хм… различия. Теперь считается прогрессивным признавать право за женщинами на трудоустройство, на выбор профессии. Но… Увы, Мэриетт, в вашем конкретном случае, я боюсь…

— Я не знаю, почему эти чертовы пробирки стали взрываться одна за другой! Осколки летели, как стрелы, в разные стороны. Дым стоял, как на поле сражения! — крикнула Мэриетт, и отшвырнула приказ об увольнении. В её глазах сверкнули слезы досады. — Я не представляю, отчего поднялся такой дикий ветер, что вывалилась западная стена. Упала, как картонная. Пришибла этого дурака Фаннинга, который вечно крутится в подсобке. Я тут не причем. Спросите архитектора, который всё это понастроил.

— Замок графа Вальденбурга был возведен три века назад, некого спрашивать, — съязвил опекун. Он сел напротив Мэриетт в другое кресло и с видимым удовольствием отпил из ее бокала.

— Я не виновата, что Его Величество разрешило господину Пэйну устроить в замке химическую лабораторию, а тот не убедился в прочности этого чертового замка.

Мэриетт отбросила условности и вскочила из кресла. Не было смысла притворяться, её опекун был непрошибаем. Может, это он сам устроил заварушку в замке, чтобы провалить её стажировку? Мэриетт уперла руки в боки, как заправская кухарка, и заявила.

— В среду мне будет восемнадцать, и я буду свободной во что бы то ни стало. Не важно, выполнила ли я условия завещания своего покойного батюшки. Тот ещё чудак был! Да, я не поступила учиться. Да, меня выгнали из лаборатории. Да, я не доказала своё право быть финансово самостоятельной. Но я вам не позволю и дальше мной командовать. Я знаю, что вы затеваете!

— И что же? — насмешливо произнес опекун.

— Мою помолвку со своим племянником Виртом! Я читала ваше письмо, сэр.

— Вы не только глупы, Мэриетт Фишборн! — сэр Фэйнс поднялся из кресла и поставил на стол опустошенный бокал, — вы еще и шпионите за мной. Не думал, что в моём собственном доме я должен прятать черновики писем.

Опекун подошел к девушке вплотную и вдруг резко схватил её за талию и притянул к себе.

— Зачем же выходить замуж за Вирта, если есть более достойные кандидатуры?

Мэриетт охнула и размахнулась, рассчитывая отвесить оплеуху сэру Фэйнсу, но тот перехватил её запястье и пребольно сжал, а туфлей наступил на её длинное зелёное платье. Девушка дернулась, но её юбка у талии предательски затрещала. Мэриетт оказалась в жестких тисках мужчины, и когда она подняла на него пылающее гневом лицо, он произнёс ласково:

— Я и сам не горю желанием жениться на взбалмошной девице. Но условия наследования состояния твоего отца такие запутанные. Он предусмотрел столько вариантов, что сам опекунский совет не может их понять. Зато я четко вижу, что распоряжаться имуществом вздорной мисс Фишборн гораздо проще, когда она становится миссис Фэйнс.

Опекун оттолкнул Мэриетт, и она упала в кресло. Ей стоило трудов сдержать слёзы.

Хлопнула дверь. И девушка оказалась одна. Она окинула взглядом библиотеку, которую так любила раньше: уютное место с парой мягких кресел, высокие полки с иллюстрированными энциклопедиями, широкобокий шкаф с томиками английской поэзии и переводными текстами русской классики. Огромный глобус в центре комнаты.

С полок одна за другой стали сваливаться книги. Они падали с громким стуком, какие-то раскрывались на середине, сверкая мелованными страницами, какие-то показывали жёлтые тонкие листы, постаревшие от времени. Бах, бах, бах! Одна за другой! Мэриетт испытывала мрачное удовольствие. Конечно, сэр Фэйнс запрёт её до среды в четырех стенах, затем проведёт закрытый ужин в честь дня рождения, на котором будут присутствовать слуги дома Фишборнов да и он сам. А в среду придёт преподобный Джон Колкс и спросит: «Согласны ли вы, мисс Фишборн…» И так далее.

И всё-таки, почему взорвались все пробирки и колбы? Перед глазами Мэриетт стояла невероятная картина. Реторта взлетела на воздух. Разливалась щёлочь, моментально впитываясь в поверхность стола. Мистер Пэйн визжал, как мальчишка, которого ужалил шмель… Брр!

 Мэриетт вспомнила, как она отскочила от шкафчика с реактивами и нелепо взмахнула руками. Тут же с шумом распахнулось окно, впуская в помещение свежий мартовский ветер. Он закрутил ворох бумажек на столе профессора, сбрасывая их на пол, как кучу жухлой прошлогодней листвы, потом взметнул вверх пачку остро отточенных карандашей и брякнул их на пол. Занавески закрутились жгутом и стали рваться наружу из окна, выдирая карнизы вместе с креплениями. Со стены рухнул портрет знаменитого русского химика Менделеева, но ветру было этого мало. Он неугомонно носился по лаборатории, опрокидывая на пол всё, что попадалось ему на пути.

Единственная уцелевшая колба с растворённым пурпурным марганцем высилась на стеллаже, но и к ней добрался ветер-хулиган. Брызги стекла и пурпура разлетелись повсюду, пачкая халат визжавшего мистера Пэйна и испуганной Мэриетт. И только когда девушка инстинктивно соединила ладони и сжала пальцы в замок, ветер утих.

Теперь, сидя в удобном кресле, который Мэриетт называла «медвежье» из-за бурого цвета лохматой обивки, девушка признала себе, что она и только она была виновна в погроме. И, чтобы доказать себе это еще раз, она продолжала сбрасывать книги с полок и хлопать дверцами шкафа, набитого чопорной английской поэзией. Достаточно было просто повертеть ладошкой.

Если ей понадобится выбраться из чёртового опекунского плена, она не пожалеет сил, разнесет и его по кирпичику!

********************************************* 
Дорогие читатели! Приглашаю вас в новинку.

Саня Сладкая. "Дерзкий ангел для Босса"                                                   «Я с ужасом смотрю, как он на меня надвигается – огромный, агрессивный, мощный, словно бык. Ноги приросли к полу, и я стою, как пришибленная в ожидании неминуемой расправы. Бугай с ухмылкой тянет ко мне свои огромные лапы, и в этот момент я «отмираю», включается инстинкт самосохранения…
Так вышло, что я нарвалась на отморозков и чудом спаслась. Спаслась, потому что мне помог Артем - мой будущий босс и, кажется… мой будущий мужчина.

💥Артем перехватывает мои запястья, резко притягивает к себе и впивается в мои губы долгим поцелуем.
Все вокруг замирает, и я слышу, как где-то в горле трепыхается мое перепуганное сердце. Он целует меня. Он на самом деле меня целует?!
- Ты сама меня вынудила, ясно?
И это все, что он может сказать?!  
Читать тут: https://link.litgorod.ru/go/p82lltlg

«Ты — позор семьи Дизраели», — стучало в висках Макса, и даже грохот толстых подошв по мраморной лестнице не мог заглушить этих слов. Сколько он себя помнил, такие слова повторяли все. Кто-то шептал их в спину, а кто-то бросал прямо в лицо. Казалось, он не нужен никому — ни матери, жалевшей, что произвела на свет бастарда, ни отцу, взявшему его на воспитание в свою семью, когда мальчишке исполнилось семь лет.

 Разве что он сам не ощущал никакого позора… Разве кто-то из его знакомых мог швырять молнии, зажечь камин щелчком пальцев, спалить стог сена просто ткнув в него мизинцем?

— Просто не надо было меня бесить! — буркнул себе под нос Макс, выкатываясь кубарем на улицу. Неприветливый ветер швырнул ему в лицо горсть мартовского снега, но разгорячённый юноша этого не заметил. Он бежал прочь от ненавистного ему дома, за спиной развевался красный шарф с кистями, полы черного пальто хлопали по ногам. Надменная ухмылка пухлых губ могла сказать прохожим о том, что её обладатель не слишком считается с чьим-то мнением.

Пробежав два квартала, Макс успокоился. Он оглянулся по сторонам: Стрэнд шумел, призывал нырнуть в гущу лондонских событий, манил в кофейню. Именно здесь, на углу собирались в «Алой розе» великосветские лоботрясы, вечно начинающие писатели и кокотки всех мастей. Иногда туда заглядывала актриса разъездного ревю Хелен Грант, и здесь же работала Сьюзи, черт бы её побрал! У Макса пересохли губы от волнения, он облизался, кашлянул и уверенно направился к дверям кофейни.
 

Бегло осмотревшись, Макс увидел Уильяма Гуддэя, давнего своего приятеля. Тот полгода назад написал двухтомник о путешествиях вокруг света, не покидая при этом своей каморки в Северном Вулидже, и теперь безуспешно пытался его пристроить в какое-нибудь издательство. Уильям тоже заметил Макса и приветливо ему махнул. На столике уже стояла пинта пива, хотя стрелка часов только-только перевалила за три часа пополудни.

— Дружочек, — развязно заявил Уильям, похлопывая вялой ладонью по столу, — будь так добр, составь старику компанию. У меня есть пара унылых историй, которые некому рассказать.

— Дружочек, — также развязно ответил ему Макс, плюхаясь на стул по обратную сторону столика, — я и сам готов вывалить на тебя тысячу своих мелких проблем, но не сегодня.

Макс достал из кармана узкий цветной буклет и придвинул его к Уильяму.

— Что ты знаешь об этом, дружочек?

— Перестаньте ворковать как два голубя, это невероятно противно, — пропел сзади голос официантки Сьюзи, — что будешь заказывать, Макс?

Макс кисло улыбнулся и ткнул пальцем в центр меню, пока Уильям листал буклет.

— Удачный выбор, — прокомментировала Сьюзи, — и чёрный кофе?

— Разумеется, — буркнул Макс.

— «Академия Четырёх Стихий — уникальное место, где ты можешь получить навыки, которые позволят тебе управлять миром», — прочёл вслух Уильям, вытащил из-за уха карандаш и почесал им затылок, — ничего глупее не слышал.

— Там платят стипендию и предоставляют кампус, — возразил Максимилиан, — это уже повод съехать от предков.

Уильям внимательно посмотрел на Максимилиана. Что-то огненное плескалось в карем оттенке глаз, напоминавшем крепко заваренный утренний чай.

— Ты опять опозорил семью, дружочек? — вкрадчиво спросил он, — что на этот раз? Порочащая связь с официанткой? Имя Дизраэли вываляли в грязи?

— В картофельных очистках и кухонных помоях, — буркнул Максимилиан и вздохнул.

— Тогда да, дружочек, тебе надо драпать.

— А давай вместе, Уилли, что ты теряешь? — Максимилиан посмотрел с надеждой на друга.

Уильям почесал карандашом в затылке, окончательно завернув пучок волос в плотный колтун.

— Ну, мы же не готовились, вступительные провалим…

— За спрос не ударят в нос, — самоуверенно ответил Максимилиан, видя, что почти уговорил Уильяма.

Дорогие читатели! Эта увлекательная книга пишется в рамках нашего Литмоба
 
Здесь вы найдете захватывающие истории-академки, с героями разных Знаков Зодиака в главных ролях! 
Уже стартовали две книги!
 

Кофе, который принесла Сьюзи, был горячим и кислым. Как её дыхание. Невероятно, как же быстро она смогла надоесть ему своей вечной готовностью быть рядом, желанием угодить, который она маскировала под грубый независимый тон. Максимилиан окинул её оценивающим взглядом: тонкая синяя униформа с белым фартучком. Еще пару месяцев назад эта девушка казалась ему нежной незабудкой, если такое сравнение уместно, но ровно до тех пор, пока...

Сейчас она игриво смотрела на Максимилиана, наматывая на палец локон, который выбился из её прически. «Что мы делаем сегодня вечером?» — такой вопрос сиял в её глазах, и у Максимилиана свело желудок. Он еле проглотил кофе, заметив, как Уильям точно невзначай прикрыл буклет академии стопкой своих исписанных черновиков.

— Сьюзи, лапушка, дай двум джентльменам поболтать о несправедливой политике в Трансваале, — попросил Уильям, и девушка фыркнула и удалилась. Она заняла выжидательную позицию возле барной стойки, искоса бросая взгляды на Максимилиана.

— Девки — это капкан, дружочек, — задумчиво произнес Уильям, — так когда мы едем в академию?

Кобыла Кривена Бага была так стара, что в её седой гриве можно было обнаружить залысины. Она уже не носила седока в своём седле, а её мутные глаза смотрели не под копыта, а в дальний горизонт. Все подозревали, что бедная животина слепа, но Кривен Баг яростно отрицал этот очевидный факт и доказывал при самом удобном случае, что кобыла его непростая, а прорицательница. Именно она ударила в том месте, где забил живительный родник, именно она, однажды оторвавшись от привязи, убрела в Сплетную Рощу и нашла там могилу древнего рыцаря, имя которого потерялось в веках, а на могильном камне было начертано сомнительно свежее пророчество.

Байки о кобыле Кривена Бага были любимыми в Академии Четырёх Стихий, да и сама она стала существом мифическим. Желавшие отлично сдать сессию, прокрадывались в конюшню, чтобы выдернуть волосок из её гривы на удачу. Этим, возможно, и объяснялись проплешины на холке.

Заступивший совсем недавно на пост ректора академии Манс Йордан не собирался менять устоявшихся порядков, и уж с присутствием кобылы он бы смирился без лишних уговоров, но сам заведующий магическим хозяйством Кривен Баг новому ректору сильно не нравился. И прежде всего тем, что не мог объяснить причин недостач продуктов, тканей, утвари и даже постельного белья. И под актом инвентаризации он не собирался ставить свою подпись. Более того, он не явился на заседание приёмочной комиссии, и секретарь Манса Йордана торопливо сообщила, что Кривен Баг истерично пакует саквояж.

— И кобылу свою пусть туда же определит, — громыхнул рыжеволосый здоровяк, декан факультета Огня, Дерек Саншайн.

Члены комиссии засмеялись, а Манс побагровел, шумно отодвинул кресло и торопливо покинул кабинет.

— Господин ректор у нас некромант, — пропела декан факультета Земли, Венус Мелоди, — он кобылу Кривена Бага оживит, и она за своего хозяина подпишет акт инвентаризации, может быть, и в тюрьму Алонсо отправится.

Смех стал гуще, и Манс Йордан слышал его отголоски, быстро спускаясь по лестнице в просторный холл, из которого можно было легко попасть на лифте в подземный этаж, где были оборудованы жилые комнаты персонала второго уровня. «Смейтесь, — мстительно прищурился ректор, — я всё равно наведу тут порядок. И вы у меня по струнке ходить станете, не будь я стрельцом.

Подвал был завалены хламом: коробки, тюки, ящики. Мансу Йордану показалось, что из-под его ног порскнули мыши. Мысленно чертыхаясь, но сохраняя невозмутимый вид, Манс Йордан стал по очереди открывать двери помещений, помогая себе нехитрой магией. Он бормотал заклинания, обеспечивающие ему быстрое отпирание замков. «Тут работы непочатый край! — отметил про себя ректор Йордан, — Мой предшественник вообще никуда, кроме бутылки не заглядывал».

Ему не хотелось погружаться в воспоминания о быстром и неожиданном назначении на должность ректора Академии Четырёх Стихий. Тогда молодому профессору казалось, что ему оказана честь. Но пробыв неделю в стенах этого учебного заведения, Манс Йордан пришел к выводу, что этим назначением просто заткнули дыру.

— Господин Баг, — обратился ректор к согнутому в три погибели старику, копошившемуся в углу дальней комнаты, — это вы? Посветите мне!

На слова Максимилиана Йордана никто не ответил, но тьма резко сгустилась, и силуэт старика пропал. Ректор вытащил короткий магический жезл и выпустил струю света, которая могла ослепить кого угодно, но не опытного мага. Из угла послышался слабый старческий стон.

Ректор в два прыжка преодолел расстояние, отделявшего его от старика, и наклонился над фигурой. Его взору предстала обескровленное лицо Бага, полное муки. Он выпучил глаза и открыл рот, силясь выкрикнуть что-то, но вместо этого из груди несчастного вырывались только стоны.

— Зме… Змееносец… — наконец прошептал он. — Сбывается проклятие.

Манс Йордан попытался поднять тщедушное тело, но увидел, как в угол метнулась бесплотная тень. Он рванул следом, но тень рассыпалась в хлопья сажи и стала медленно оседать на пол. Манс знал, что счёт идет на минуты, и теперь отлетающий к праотцам дух Кривена Бага мог кое-что рассказать ему, некроманту. Хорошо, что помешать здесь было некому.

Манс наклонился к умершему и посмотрел в его остекленевшие глаза. Седые волосы разметались по плечам, бархатная засаленная шапочка свалилась с макушки. Худые ноги растеряли туфли без задников, а узкие светлые панталоны старика были выпачканы серой пылью, точно его возили по полу не менее получаса. На камзоле не хватало пуговиц.

Ректор очертил над головой круг жезлом и бросил его рядом с телом Бага, нимало не беспокоясь о том, что артефакт станет добычей врага. Он крепко сжал старика за плечи, не давая телу свалиться на пол. У Манса было только три вопроса и одна минута.

— Призываю тебя к ответу. Кто лишил тебя жизни?

— Ни юноша, ни дева, ни старец, но все вместе. Без своего тела, без своей души, тень на свету.

— За что он лишил тебя жизни?— продолжал ректор Йордан.

— Потому что я — весы.

—Зачем ему твоя жизнь? — задал ректор последний вопрос.

— Чтобы появился лишний…

— Кто этот лишний? — ректор встряхнул расслабленное тело Бага, но это был четвертый вопрос, на который ответа получить было невозможно.

За спиной ректора послышались чьи-то робкие шаги, и Манс обернулся. Пришлось поднять жезл, направив луч света туда, где белел женский силуэт.

Дорогие читательницы! Наш Литмоб про академии знаков зодиака собрал уникальные истории.
Приглашаю вас в одну из них.

Аннотация к книге “Огонь для водолея”

Тяжела жизнь наследницы древнего рода, если её прокляли с рождения. Моим наследством стали не слава и влияние, а ненависть семьи. Разочарованный отец сослал неугодную дочь на край света в самую отдаленную Академию. Под чужим именем я должна освоить азы магии и не высовываться. Но все пошло не по плану. Один из студентов, сын маркиза, решил, что мы просто обязаны работать в паре. Он не привык к отказам, ходит за мной по пятам и вот-вот узнает мою страшную тайну. Как скрыть свое проклятие и рождение под «неправильным знаком»? Или стоит использовать свой темный дар, чтобы наконец стать свободной от всех, кто так долго издевался надо мной?

— Это я, господин ректор, — произнесла Венус Мелоди, нервно поигрывая кистями кружевной шали, — портал открылся и появилась девушка. Она вся в крови.

— Откуда вы знаете об открытии портала, госпожа декан? Вы же должны были находиться на совете. И четверти часа не прошло, как мы расстались. Когда вы успели к порталу?

— Я? — удивленно ответила декан факультета Земли и приблизилась к ректору. — С чего вы взяли? Я полагала, что совет в шестнадцать, я в Сплетной Роще была… Посмотрела на часы, подумала, что пора идти. Ополоснула руки в роднике и…

Йордан схватил Мелоди за руку и всмотрелся в ладонь и пальцы, под аккуратными розовыми ноготками остались частички жирной лесной земли. Он притянул Мелоди к себе, вглядываясь в изумлённые и испуганные глаза женщины.

— Что тут происходит? — прошептала она.

— И я бы хотел это знать, госпожа декан!
***

Девушка, выпавшая из портала, была не просто окровавлена, это профессор Венус Мелоди смягчила новость. Глазам ректора Йордана предстала ужасающая картина. Лежавшая на земле фигура выглядела растерзанной, безжизненной куклой. Рядом с ней уже копошилась Дафна Барелль, бормоча заклинания и помогая себе магическим палантином. Она шустро разворачивала тонкую невесомую ткань, основное свойство которой заключалось в остановке кровотечений, и тщательно укрывала им пострадавшую.

— Что известно о девушке? Кто она и откуда? Кто мог бы так искалечить её? И что за странная одежда? — вполголоса, чтобы не мешать врачевательнице, спросил ректор у Мелоди. Та пожала плечами.

— Может, это не с девушкой что-то случилось, а с порталом? Он калечит при перемещении, — высказала она предположение.

— Исключено! — резко бросила Дафна, не оборачиваясь, — мы с господином Виранги два дня назад проверили его работу. Он настроен на услышавших зов, функционирует правильно. Я лично была в Лондоне и возвратилась благополучно.

— Угу, — хмыкнула профессор Мелоди, — чтобы прикупить себе вон тот милый жакетик, отороченный лисьим мехом?

Дафна выпрямилась и посмотрела в прекрасное злое лицо Венус. Ректор Йордан кашлянул.

— Нужно перенести девушку в лекарский корпус. Я распоряжусь.

***

Весть о покалеченной абитуриентке разнеслась по всему кампусу, и две сотни студентов всполошились. Староста второкурсников примчался в деканат с вытаращенными глазами. Он просил дать хоть какие-то пояснения, что именно происходит в стенах некогда спокойной академии. «И это они ещё не узнали о смерти завхоза. Хорошенькое начало моей карьеры тут», — промелькнула досадливая мысль у ректора Йордана.

— После ужина будет сделано официальное заявление. И… — ректор повысил голос, — соблюдайте субординацию, юноша. Полагаю, паника неуместна.

 Староста покраснел до корней волос. «Да, это тебе не старичок Бельфегор, с его уходом с поста ректора, тут гайки будут закручивать. Пожалуй, это и будет главной новостью, которую не озвучат после ужина», — подумал он, откланялся и поспешил в кампус.

Ректор принял госпожу Дафну, как только она нашла минутку, чтобы отлучиться от пострадавшей. Вглядевшись во взволнованное лицо врачевательницы, Йордан подумал, что дела не так уж хороши. Может, палантин и остановил кровь, но чтобы вернуть раненой её жизненные силы, понадобится немало времени.

— Девушка пришла в себя. Она не понимает английского, речь отрывистая и невнятная. Я ничего не смогла понять из её сумбурного монолога. А говорила она испуганно и много, — развела руками госпожа Дафна.

— Что скажете о её состоянии?

— У неё вид, точно она со скалы свалилась, — прокомментировала Дафна, — то есть это не раны, нанесенные ножом, пикой, мечом или чем-то подобным. Её тело – сплошной синяк. Ушибы, ссадины, порезы, из которых я извлекала травинки, камешки, осколки стекла. Много стекла в волосах и есть частички какого-то странного вещества. Блестящие алые кусочки, довольно острые, но при нагревании плавятся. Я собрала их в конверт.

— Что-то ещё?

— Очень странная ткань на её одежде, не говоря уже о фасоне. Девушка одета как юноша, это раз. Брюки сшиты из плотной синей материи, сильно потёртой и даже продырявленной на коленях. Тужурка изготовлена из кожи буйвола и украшена металлическими пуговицами и мелкими кнопками. На спине фраза «Metallika forever». Возможно, это охранное заклинание, потому что вышита молния, которая перечеркивает надпись.

— Может, это одежда с чужого плеча? — спросил ректор, — иначе как объяснить всё перечисленное?

— Да, меня смущает, что надпись сделана латиницей, но доброй английской речи девушка не понимает.

— Надо предложить декану Саншайну поговорить с ней, он ведь лучший мастер коммуникации, — задумчиво протянул Йордан.

Его очень смущал тот факт, что убийство завхоза, которым нужно заниматься по горячим следам, оттеснено другим, трагическим событием. Госпожа Дафна, видя, что ректор витает в облаках и не хочет вмешиваться в ход событий, разочарованно кивнула и поспешила удалиться. 

Дорогие друзья! Если вам нравится мое творчество, приглашаю прочесть завершенную книгу

Дворянка из обедневшего рода служит в таверне гоблинов. Она терпит нужду, унижения и голод. Но Стася – неунывайка, к тому же, полна надежд на лучшее будущее.

И вот, кажется, оно замаячило. В таверну приезжает ее бывший сосед по имению Жирко и сообщает о грядущей свадьбе старшей сестры Стаси. Девушка мечтает попасть на бал, увидеть любимую сестру, и ее не смущает, что письмо с приглашением на свадьбу приходится отбирать с боем.

С кем же поедет Стася по Срединному Торговому тракту? В королевстве неспокойно, гоблины настроены против людей, бродят шайки разбойников, безумные паломники. А  еще рыщет Серый Патруль, который охотится на ведьм.

И тут появляется загадочный и прекрасный королевский гвардеец.
Кто герои этой книги?

Три сестры. Три разные судьбы. Три дворянки из обедневшего рода Лучиков.

Старшая – Бася. Она выходит замуж за самого страшного человека королевства, Правой Руки короля Хенрика. Говорят, что по его приказу ловят ведьм по всему королевству.

Средняя – Агнешка. Она скитается по свету с бродячей труппой шутов, акробатов и менестрелей. Хочет заработать немножко, чтобы выкупить своего непутевого отца из долговой ямы.

Младшая – Стася. Наша героиня книги «Стася из таверны «Три дороги». Она отдана в услужение в гоблинскую таверну. Но с первых страниц мы понимаем, что Стася – сильная волшебница. Неужели она смирится со своей незавидной судьбой?

Трем сёстрам суждено встретиться в самом страшном месте королевства – тайной темнице для ведьм. Но кто из них на стороне добра?

Йордан отправился в кабинет, где еще с утра заседал Совет. Может быть, осмотр помещения смог бы пролить свет на то, кто именно сидел в креслах деканов. Потому что госпожа Мелоди умудрилась «раздвоиться», и объяснению этому феномену у ректора не было.

Помещение Голубой Залы, где по традиции происходили заседания как Малого, так и Большого Совета, было знакомо Мансу Йордану со времён, когда он сам учился в Академии Четырёх Стихий. Он бывал здесь слишком часто для студента, и это не нравилось ни ему, ни декану Галларду, которому приходилось краснеть за нерадивого студента. Кто мог теперь подумать, что именно Манс Йордан, за которым по пятам следовала слава хулигана, будет руководить теми, кто ещё вчера слушал его нелепые оправдания за каждый проступок.

Все знали о родстве Манса с ректором Бельфегором, который способствовал тому, что Манса Йордана не отчислили раньше времени, а дали доучиться. А вот что касалось назначения, тут уж ушедший на покой Бельфегор не имел власти. Поговаривали, что Мансу удалось понравиться дамам из попечительского совета. А ещё шептались, что новый ректор получил этот пост, потому что совершенно случайно раскрыл заговор против королевской семьи, стоившей поста премьер-министру и начальнику департамента внешней разведки. Но поскольку эта информация находилась под грифом «Совершенно секретно», большинство сплетников приходило к выводу, что Манс Йордан получил пост ректора академии за красивые глаза и связи в высшем обществе. Надо ли говорить о том, что деканы чуть не взбунтовались, когда им представили новое начальство? Господин Галлард даже ушел в отставку, и его место заняла красотка Винас Мелоди.

— Я съем собственную шляпу, если этот выскочка сядет в ректорское кресло, — возмущённо громыхнул декан Саншайн, особенно не любивший Йордана и извечно ставивший ему «неудолетворительно» по ораторскому искусству и «основным принципам управления».

Но Манс Йордан, к имени которого теперь следовало прибавлять «господин ректор» не стал терпеть подобных заявлений. И первое, что он сделал — преподнёс декану Саншайну торт в виде охотничьей шляпы с пером.

В Голубой зале всё напоминало о вкусах бывшего ректора Бельфегора, относившегося к Дому Воды: лазурные бархатные занавеси, кресла, инкрустированные костями древних рыб и кораллами, огромный стол, напоминавший раскрытую раковину гигантского моллюска. Йордан из Дома Земли все устроил бы иначе. Но… Он слишком уважал традиции, а реформы должны касаться сути, но не антуража. И если новый ректор решил навести в Академии порядок, то следовало начинать не с перестановки мебели.

Манс зашел в пустую залу и медленно осмотрел её. На столе остались заметки декана Саншайна, в которых не было ничего интересного: профили участников совета, начертаны броско и с юмором, парочка стихотворных строк: «В академии стихий завелся кружок миссий. Но не все деканы, есть и критиканы». Ректор Йордан хмыкнул и положил листок обратно. На спинке кресла, в котором сидела декан Мелоди, висел забытый шарфик. Обычный, из пёстрого шифона, отороченный тонким кружевом. Йордан где-то видел его раньше, но никак не мог припомнить, где и у кого именно. Он торопливо скомкал «улику» и сунул в карман. Не обнаружив ничего интересного, ректор двинулся в Башню Духов. Неужели среди её обитателей не было никого, кто не мог бы посплетничать с некромантом о недавно совершенном убийстве?

«Как противно красться по дому, в котором я прожила последние три года!», — подумала Мэриетт, но решила, что капелька благоразумия не повредит. Она прижалась к стене и на цыпочках прошла по коридору, в котором скрипела средняя половица, затем миновала три лестничных пролета и очутилась в холле.

— Куда это вы собрались, мисс? — услышала Мэриетт сварливый голос экономки миссис Шварц.

— В публичную библиотеку!

— А книги ваши где?

Экономка уже подошла вплотную к девушке так, что можно было почувствовать запах её накрахмаленной пелерины вокруг ворота и аромат мятного зубного порошка.

— Я только собираюсь их взять! — дерзко взглянула Мэриетт на экономку и отправилась было дальше, но тут же была поймана цепкими пальцами грымзы.

— Господин Фэйнс запретил вам покидать дом, вы под домашним арестом после всех этих возмутительных выходок! — прошипела экономка, но Мэриетт заливисто рассмеялась.

— Выходок будет еще немало.

Она попыталась высвободиться, но не тут-то было: экономка вцепилась в неё хваткой утопленника за щепку. К тому же мисс Шварц была значительно выше ростом и крупнее в костях. На её широких бедрах юбка сидела колоколом, и не надо было подкладывать валики, чтобы сформировать модный силуэт «песочные часы», поэтому женщина без труда потащила Мэриетт прочь от входной двери к чайной кладовой. Девушка брыкалась и пыталась отодрать чужие пальцы от своей руки, визжала и обзывала экономку «бестолковой курицей», «злобной мегерой» и «тюремщицей». Миссис Шварц только торжествующе сжимала губы: теперь-то её сердце не дрогнет, и непослушная девчонка точно просидит взаперти.

Рассерженная экономка втолкнула Мэриетт в кладовку и плотно закрыла дверь, навалившись на неё всем корпусом. Но пока она гремела ключами, подбирая нужный, поворачивала его в замке, проверяла, что сделала именно три поворота, девушка тоже не тратила времени зря. Кладовка буквально взорвалась грохотом и звоном.

— Что вы там вытворяете? — изумлённо и одновременно испуганно закричала экономка в дверь, но дьявольский шум не только не прекратился, но и стал ещё нестерпимее.

Вспоминая неподобающие даме ругательства, вспотевшей и взъяренной мисс Щварц, пришлось отпереть дверь. Её взгляду предстали разорённые полки и усыпанный осколками битых блюдец и чашек пол. Все это было густо покрыто рассыпанным листовым чаем, которые раньше хранились в деревянных шкатулках, и залито алым, как кровь джемом.

— Здесь же был сервиз на дюжину персон! — завопила экономка, — И ранетовое варенье… Святой пророк Моисей!

— Ах, я вспомнила о жестянке с марципанами. Где же она? Любимое лакомство мистера Фэйнса! — с притворным сожалением сказала Мэриетт и огляделась. Жестянка оказалась на самой высокой полке, и девушка поманила её согнутым пальцем. С грохотом и звоном нарядная коробка свалилась на пол, высыпав всё содержимое.

— Ведьма! — в ужасе прошептала экономка, закрыла рот ладонью и попятилась в холл.

Осторожно переступая через живописные руины сервиза, Мэриетт вышла из кладовой, поправила юбку и завела за ухо локон.

— Я думаю, что вам теперь есть, чем заняться, миссис Шварц, — холодно произнесла Мэриетт, — поэтому вы не станете мне мешать покинуть этот премерзкий дом. Пока он ещё цел!

***

Сказать проще, чем сделать. Покинуть дом — не так-то сложно, но что делать дальше?

У Мэриетт были с собой лишь два шиллинга и шесть пенсов, немного потёртое короткое пальто с лисой на воротнике и единственные приличные ботинки на толстой подошве. Как раз то, что нужно для побега. Думать о том, где она будет ночевать и что есть, что наденет завтра и чем займётся, Мэриетт не хотелось. Главное — вырваться из ставшего ненавистным и опасным места.

Но уже через пару часов, когда дома на слякотных улицах Лондона, стали отбрасывать длинные тени, девушка приуныла. К тому же она замерзла и очень устала бродить туда-сюда, рассматривая витрины магазинов и лавочек.

Она купила за полпении «Городской листок» с объявлениями о работе и решила прочитать их в конке, которая так удачно ехала навстречу. Она позванивала колоколом, оповещая о предстоящей остановке, и Мэриетт решила прокатиться. Внутри было тепло, и девушка сразу нашла свободное место, позволявшее расправить её юбку с оборками.

— Сегодня проезд бесплатно для тех, у кого буклет Академии Четырёх Стихий, — объявил кондуктор.

Мэриетт оглянулась и заметила, что два юноши с задних мест, один рыжий, а другой брюнет, подняли вверх буклеты. «Что за Академия? — подумала Мэриетт, — Вдруг меня бы взяли туда ассистенткой?»

Поборов смущение, она встала и, покачиваясь от тряски, подошла к этой парочке, которая рассматривала её с интересом. Мэриетт откашлялась и задала учтивым тоном вопрос:

— Господа, не подскажите ли мне, что такое Академия Четырёх стихий?

— Мисс, вы вполне можете узнать об этом сами, если читать умеете, — язвительно улыбаясь, заявил рыжий. При этом он бесцеремонно ткнул пальцем в «Городской листок» в кулачке Мэриетт, и она, опустив голову, с изумлением обнаружила, что пачкающий пальцы серый дешёвый вестник городских сплетен и объявлений почему-то превратился в яркий иллюстрированный буклет.

Мэриетт вспыхнула и, не поблагодарив, круто повернулась и села на своё место.

Кондуктор косо взглянул на буклет в руке девушки, и прошёл мимо, щёлкая компостером. Он взял плату за проезд с нескольких пассажиров и до самого Вудсайда проехал без остановок. Вскоре в салоне осталась только троица странно сошедшихся вместе людей: два юных джентльмена и девушка, а конка ускорила темп движения и почти понеслась по хорошо освещённым улицам. Она проехала остановку Саус Норвуд Кантри Парк, свернула и двинулась в сторону Элмес Энд. Двери дребезжали, цокали подковы запряжённых вороных коней. По оконному стеклу ветер размазывал капельки лондонского дождя. И только в буклете сияло солнце с каждой иллюстрации.

«Мисс Фишборн. Вас заждались в Академии Четырёх Стихий», — было написано на последней странице. — Если вы свалили все книги с библиотечных полок, потушили огонь в камине, не вставая из кресла, разбили чайный сервиз и опрокинули жестянку с марципаном, то без труда пройдете вступительные испытания по укрощению одной из основополагающих стихий. Для студентов предусмотрены уютные кампусы, светлые оранжереи, обсерватория, лекционный корпус и даже бальная зала под прозрачным куполом. Выплата стипендии предусмотрена только успевающим. При получении неудовлетворительных оценок, ректор Академии Манс Йордан вправе принять решение о вашем отчислении и возвращении опекуну мистеру Фэйнсу».

— Это волшебство…— прошептала Мэриетт и вздохнула, — сейчас я проснусь и обнаружу себя запертой в кладовке.

За окном совсем стемнело, и конка замедлила бег. Колокольчик трезвонил, как на пожар. Двери открылись, первым спрыгнул на тротуар рыжий в полосатом пальто, затем — брюнет в чёрном с развевающимся красным шарфом. Брюнет помог выйти Мэриетт, после чего конка сделала круг на кольце и помчалась в обратном направлении.

Ни единого фонаря в округе не было, и единственный источник слабого света, прикреплённый к задней стенке вагона, стремительно удалялся от них. Густая тьма, совсем не похожая на обычный лондонский вечер, окутала испуганных и растерянных будущих студентов академии.

Рыжий достал из кармана трубку и прикурил, зажжённую спичку подержал над головой. Это мало чем помогло, но вызвало насмешливые возгласы второго джентльмена. От трубки было света куда больше, и рыжий заявил, что видит вокруг заросли кустарника, обнесённые оградой. А за ней наверняка прячется какой-то особняк из тех, о которых пишет господин Диккенс.

— Сдаётся, над нами кто-то пошутил, господа, — протянул брюнет, — в этой усадьбе лет сто никто не жил, разве что привидения.

Разочарованию Мэриетт не было конца, но она услышала шаркающие шаги.

— Тс-с, — попросила она юношей, развеселившихся ни в меру, — к нам кто-то идёт.

И действительно, из-за ограды показалась высокая фигура в плаще и широкополой шляпе. Над головой незнакомец держал фонарь «летучую мышь». Огонёк слабо мерцал под пыльным стеклом, но его хватило, чтобы осветить крючковатый нос и узкую бородку клинышком.

— Мистер Дизраэли, мистер Гуддэй и мисс Фишборн? — покряхтывая спросил незнакомец.

— А вы кто, собственно говоря, такой? — высокомерно спросил рыжий, но Мэриетт почувствовала, что за этим тоном кроется элементарный страх и неуверенность в себе. Она и сама боялась до жути этой тёмной улицы, дома за оградой и привратника, напоминавшего кладбищенского смотрителя.

— Я — хранитель портала. Академия Четырёх Стихий ждет вас.

 
Мои дорогие читатели!
Наш Литмоб продолжается. Как много интересных историй про академии Знаков Зодиака вас ждут!

Встречайте новинку:
Дарья Адаревич  


Он красивый, популярный, горячий лев, но я его терпеть не могу! Но у судьбы другие планы. Меня не только заставляют с ним работать, но ещё и родители решили, что будет отлично поженить с этим дураком. Ну уж нет. Невеста против!

В детстве Фэй Портланд имел только одно выдающееся качество: он был совершенно незаметным. Глядя на его бесцветные черты лица можно было представить, как его лицо сначала нарисовали на обёрточной бумаге, а потом стерли ластиком. Он всю жизнь донашивал одежду старшего брата, а на десятилетие ему подарили коньки, купленные у старьёвщика. Они даже не налезали на длинные узкие ступни Фэя. И тогда юноша решил, что нужно брать судьбу за горло, и выработать в себе другие выдающиеся качества, которые позволят ему выбраться из тени. Благодаря тому, что публичная библиотека Фаунтенбриджа находилась всего в двух кварталах от чердака, в котором ютился Фэй с постаревшей матерью и братом-алкоголиком, Фэй зачастил в читальный зал.

Огромный, необъятный мир открылся ему в самый первый день. И тогда мальчик понял, что достаточно иметь читательский билет за полпенни, и ты будешь находиться в тепле и уюте весь день до поздней ночи. Свой единственный приличный костюм Фэй надевал год за годом именно в библиотеку. Он и помыслить не мог, чтобы брать книгу в руки в рабочем платье.

Мать отпускала рукава и брюки, латала локти, а затем перешила пиджак в жилет. Костюм служил Фэю пять лет, а за это время мальчик скопил неплохую сумму на постоянных приработках. Обладая прекрасной зрительной памятью, но, не зная ни одного правила орфографии и синтаксиса, он писал для жителей квартала жалобы и прошения, любовные письма, а вскоре стал кропать короткие заметки для «Ежедневных новостей». В пятнадцать лет он получил место постоянного корреспондента этой газетёнки, и для первого рабочего дня прикупил в магазине готового мужского платья довольно приличный костюм-тройку.

Мать не могла нарадоваться на прилежного и спокойного сына. К тому времени дебошир-алкоголик, старший брат Фэя, уже почил в бозе. Заснув возле какого-то кабака, он не заметил, что на дворе не май. Окоченевшее тело похоронили без гроба на кладбище для бедняков в общей могиле. Фэй рассудил, что трата лишних шести шиллингов на гробовщика — непозволительная роскошь. Теперь финансами семьи заведовал он.

И когда однажды утром юноша увидел буклет Академии Четырёх Стихий на своем рабочем столе, Фэй хмыкнул.

— Бывает же у кого-то лишний фунт, чтобы нанять курьера для разноса дурацких реклам! — провозгласил он.

— А что там? — спросил, позёвывая, главный редактор.

Фэй бросил красноречивый взгляд на начальника. И этот взгляд говорил о том, что Фэй вовсе не одобряет пристрастие редактора к элю и сомнительной компании в «Красном быке».

— Ну, так что там?

— Академия Четырёх Стихий предлагает учиться управлению энергетическими потоками, магией природных сил и постижению внутренней гармонии, — отчеканил Фэй, который мог дословно воспроизвести прочитанное, даже если взглянул на текст мельком.

— Может, там учат на электриков? — снова зевнул главный редактор. — Других версий у меня нет, ведь энергетические потоки, как говорил Максимилиан Фарадей…

— Майкл Фарадей, — поправил начальника юный репортёр и, не дослушав разглагольствований, добавил неучтиво,— сдается мне, это чужая глупая шутка.

На следующий день Фэй Портланд, расплачиваясь с зеленщиком, заметил, что покупки ему завернули в блестящую цветную бумагу. Поднявшись на свой этаж, а в последний год Фэй жил с матерью не на чердаке, а в крошечной угловой комнатке у чёрной лестницы, Портланд бросил овощи в корзинку, а обёртку расправил. Так и было: такой же буклет, как и вчера, только сильно помятый. И место ему в мусорной корзине!

Вечером, разбирая в офисе «Ежедневных новостей» почту и счета в голубых и жёлтых конвертах, Фэй обнаружил целую стопку рекламок Академии Четырёх Стихий.

— Чтоб тебя подняло да не опустило! — возмущённо выкрикнул репортёр, но всё-таки решил прочесть хотя бы один.

«Если вы можете прочесть наизусть «Илиаду» и «Одиссею», не заглядывая в книгу, если в вашей голове без труда помещаются статистические данные о продажах шерсти и хлопка на юге Англии, о количестве ружей, поставленных союзниками бурам, даты рождения всех актрис британских театров, вам стоит задуматься о том, что судьба репортера небольшой газетки не для вас. Такой мощный интеллект и острый ум должны сверкать, как бриллиант королевской короны. Академия Четырёх Стихий ждёт необычных учеников. Предоставляется комната в кампусе, огромная библиотека, по своему роскошеству не уступающая Фаунтенбриджской, а также уютные лекционные залы и обсерватория. Не откладывайте с поступлением! Вы также можете распорядиться о выплате стипендии в пользу близкого члена семьи, потому что Академия предоставляет вам полный пансион!»

Звучало интересно. А последняя фраза оказалась для Фэя самой убедительной. Он прочел её дважды и решил, что если и стоит покидать мрачный осенний Эдинбург, то только в полной уверенности, что у мамы есть всё необходимое.

— Судьба сама тянет меня в неизведанное, — сказал он пафосно, как герой из книг, — может, стоит ей дать шанс?

Закончив с почтой и счетами, Фэй погасил керосинку, запер дверь комнаты и вышел на людную улицу. О принятом решении стать студентом он был должен сообщить своему работодателю немедленно. В конце концов, тот был не так уж придирчив к репортёру и часто платил авансом.

«Красный бык» находился в двух кварталах, и Фэй без раздумий пошел туда. В крайнем случае, там могли подсказать, куда направился редактор, если он пропустил уже пару стаканчиков и покинул веселое заведение.

В окнах бара, занавешенных редкой кисеёй, мелькали танцующие пары. Приглушенно играла музыка с популярной патефонной пластинки «О, девочка, где ты взяла такие губки». Фэй Портланд решительно толкнул дверь и очутился в абсолютно тёмном коридоре, совершенно лишённом запахов и звуков. Весёлая песенка звучала, точно её играли из-под земли, и Фэю стало не по себе. Но он храбро сделал шаг, чтобы провалиться в яму.

Падая в бесконечный тоннель, Фэй вспомнил Алису и её белого кролика и слабо улыбнулся перед тем, как его сознание отключилось, а чувства покинули его.

Дорогие читательницы! Если вы любите истории про магические академии -  то вам срочно надо в ,

БЕСПЛАТНО В ПРОЦЕССЕ!  

Девушка потянулась к губам, а я сразу почувствовал цветочный привкус.
- Ты пила? - я опешил немного.
- Подумаешь, - неожиданно обиделась она. - Мне же надо было чуть расслабиться.
- Ну ладно, - произнес примирительно, наклоняясь к ее ушку. - А взяла то где?
- Девочки достали, - она снова доверчиво прижалась ко мне. - Ну, что пошли?
- Куда? - удивился я так натурально, что на какое-то мгновение барышня даже застыла.
- К тебе, конечно, - выдала через пару секунд придя в себя. - Я же с соседкой живу, забыл что ли?
“Зачем?” - чуть было не ляпнул я, но вовремя прикусил язык.

Мэриетт робко топталась возле открытой двери с надписью «Кладовая».

— Бельё и форму ещё два дня назад всем выдал господин Кривен Баг, — сухо ответила старушка.

— Но я не получала… — начала Мэриетт и оглянулась в поисках поддержки.

На её счастье по коридору, топоча тяжёлыми башмаками, неслись  Дизраэли и Гуддэй.

— Добрый вечер! — выпалили они дуэтом и уставились на Мэриэтт. — Нас прислал староста получить форму и всё такое прочее.

— Всё уже выдано господином завхозом, — буркнула старушка и заперла дверь.

— Вы что-то путаете, милейшая, — развязно сказал Дизраэли, — господин завхоз сегодня утром умер, а мы только что прибыли  и никак не могли получить то, что причитается усердным студентам.

— Усердные студенты не опаздывают, — ответила старушка и пошла прочь, что-то бормоча.

— Хорошенькое дельце, взял и умер. Как не вовремя-то. Я ни разу не спал на матрасе без простыни,— почесал в затылке Гуддэй и улыбнулся Мэриетт.

Мэриэтт покраснела и уставилась на свои руки. Она по глупости захватила только одну смену белья и одну свежую блузку, и её полупустая сумка болталась без толку на длинном ремне

—  Так не годится, — уверенно ответил Дизраэли, — надо разобраться со шмотками. Заселиться в кампус.  И поужинать бы не помешало.

Мэриетт кивнула.  Пожалуй, с такими активными товарищами, она не пропадёт. Троица двинулась  по лестнице на этаж ректората.

— А откуда вы знаете, что завхоз умер? — спросила она на бегу у Дизраэли.

— Все только об этом и болтают, а ещё о сломанном портале и о раненой девчонке в костюме мальчишки, и о пророчестве.

— Куда нас занесло? — спросила девушка и вздрогнула.

— В самое интересное на свете место! — убежденно заявил Гуддэй, — Вы видели своего декана?

Мэриэтт покачала головой.

— Вы в списках Факультета Воздуха. И вас ждет сюрприз. Если не боитесь татуировок, волосатых пальцев и ожерелья из бараньих тестикул…

От удивления девушка открыла рот и тут же спохватилась и закрыла его.

— Полно тебе, дружочек! — засмеялся Дизраэли, — Разве с леди говорят о физиологии? Они даже куриные яйца называют птичьими фруктами. Поэтому с леди нужно употреблять не вульгарные слова вроде «татуировка» или «тестикулы», а «рисунок тушью» и «подарок бога любви».

Девушка залилась краской, а Гуддэй покатился со смеху. Мэриэтт хотелось отвесить Дизраэли увесистую пощёчину, но она сдержалась. Что же… Время отомстить насмешнику ещё будет. Вздёрнув голову, она рванула к кабинету декана, оставив хихикающих «дружочков» позади, и постучалась в дверь. Ей не ответили, хотя в кабинете явно кто-то был. И этот «кто-то» ожесточённо  спорил со своим собеседником. Два мужских голоса, молодой баритон и густой бас, сплетались в мелодию гнева.

Мэриетт оглянулась, Дизраэли и Гуддэя и след простыл. Наверное, они отправились к своим деканам, а, может, спрятались за какой-то колонной, чтобы посмотреть, как леди справится с проблемой.

Мэриетт считала, что отчасти и сама была виновата в том, что над ней насмехались. Когда они провалились в портал, который оказался местом, напоминавшим обычный погреб, девушка неуклюже шлёпнулась на этого брюнета с красным шарфом на шее. И тот тут же схватил её за талию. Последовала оплеуха. А возмущённый вопль Мэриетт возвестил о том, что джентльмен так с леди не поступит. Но разве она была не права?

Воспоминание снова смутило девушку, и Мэриетт решила, что хватит краснеть по каждым пустякам. Она приказала себе быть храброй и настойчивой. О чём же говорят за дверью? Любопытство взяло верх над осторожностью, и девушка приникла ухом к двери.

— Я не буду  шпионить за нашими педагогами, сэр, — услышала она мощный бас, — я знаю Винас с тех пор, как она девчонкой пришла в академию. Я никогда не замечал за ней ничего такого! А вот вы, господин Йордан, хоть и были моим любимчиком, доставляли всем немало хлопот. И пока вы не заработали себе прочного авторитета, не потеряйте хотя бы своих немногих сторонников.

Мэриетт не услышала в точности, что ответил собеседник, до её уха донеслось только: «Вы жалеете о временах Бельфегора, но именно он развалил Академию».

Раздались приближающиеся шаги, и девушка едва успела отскочить от двери, чтобы не получить по лбу. На пороге появился высокий мужчина с каштановыми вьющимися волосами. Он был одет в коричневый камзол, богато расшитый вязью из листьев винограда и каких-то символов, и тёмные брюки. В руках он держал мягкую широкополую шляпу и  изящную инкрустированную камнями трость.

— Кто вы? — грозно осведомился он, сведя брови к переносице. Мэриетт не могла выдержать взгляда его суровых сверкающих глаз и пролепетала:

— Мэмэмэ…рриетт Фишборн.

— Вы что, подслушивали? — снова спросил мужчина, и, не дожидаясь ответа,  бесцеремонно схватил девушку за руку и втащил её в кабинет.

Девушка увидела…   чудовище и ахнула. Перед ней стоял некто в плаще из перьев, в головном уборе из бусин и раковин. Его красное лицо, по видимому, раскрашенное кармином, было усеяно причудливой татуировкой. На шее висела на цепи  засушенная человеческая рука.  Именно на неё и уставилась Мэриетт. Она не могла отвести глаз от ужасного амулета, и почувствовала непреодолимое желание убежать со всех ног. Она попятилась и наткнулась на мужчину, который только что втащил её в кабинет декана.

— Меня зовут декан Виранги, деточка, — громогласно, с легким акцентом, произнесло чудовище, — добро пожаловать на Факультет Воздуха.

Чудовище поднялось из кресла, опершись на длинный посох, напоминавший весло, и выпрямилось во весь рост. Виранги был выше Мэриетт на две головы. Девушка беспомощно оглянулась на мужчину в камзоле. В его глазах плясали искорки смеха. Мэриетт глубоко вздохнула и выпалила:

— Я новенькая, только что прибыла через портал в Академию, и мне не выдали форму и … всё остальное. Кто может мне помочь?

— Господин Дерек Саншайн, — загрохотал Виранги, его подбородок затрясся от смеха, — он большой специалист по части дамских юбок и панталон.

Мэриетт не поняла шутки, но оскорбилась.

— Но декан моего факультета вы, господин Виранги, а не господин Саншайн. Разве не вы должны решать проблемы с размещением и обеспечением ваших студентов?

Мужчина в камзоле кашлянул, но Мэриетт не извинилась. Она бесстрашно уставилась на Виранги, и тот перестал смеяться. Он посмотрел в какие-то бумаги на столе и снова взглянул на девушку.

— Ваше имя в списки внесено сегодня вечером.  Мэриетт Фишборн, не так ли? — осведомился он.

— Всё верно, господин Виранги, — ответила девушка.

— Господин ректор, — чудовище внезапно обратилось к мужчине в камзоле, — я действительно должен помочь студентке. Раз у нас проблемы с завхозом, кому как не декану решать бытовые вопросы.

«Боже, этот красавчик — господин ректор…»— пронеслось в голове Мэриетт, и она покачнулась на каблуках.

— С вашего позволения, я вас оставлю, — церемонно ответил  декану мужчина в камзоле и закрыл дверь за собой.

Мэриетт осталась наедине с чудовищем. Слава богу, на его шее не было бараньих тестикул, а засушенная рука… К ней можно привыкнуть.

 
Дорогие читатели! Продолжается наш литмоб .  
Приглашаю вас в новинку
Что вы встретите там?

⚜️Вайб темной академии: мрачная атмосфера, закрытое общество

⚜️Уникальная магия у каждого знака Зодиака

⚜️Тайны кровавого культа, ритуалы

⚜️Интриги и заговоры аристократов

⚜️Главная героиня — самозванка. Троп «принцесса и нищенка» 

⚜️Напряженный слоуберн с загадочным наставником

Ну и конечно, основной драйвер сюжета — расследование, которое ведет главная героиня, чтобы отыскать свою госпожу и обрести свободу. 

Девушка едва поспевала за высоченным деканом. Он делал один шаг, а она три. Со стороны это могло выглядеть смешно, но никому не было дела до того, куда нёсся господин Виранги, стуча по каменным плитам пола своим легендарным веслом. Если по дороге попадался студент, то он предпочитал прижаться спиной к стене и зажмуриться. Из этого Мэриетт заключила, что декан вселяет ужас не только в неё.

Виранги подошел к уже знакомой двери кастелянной, бесцеремонно толкнул её веслом, и навесной замок с грохотом упал. Дверь распахнулась, от  хлопка  ладоши декана появился тусклый свет.

— Выбирайте, — скомандовал он, пропуская вперед девушку.

Мэриетт беспомощно оглянулась. Она боялась спросить, что именно нужно выбирать, и что где лежит. Она не знала, что положено студентке первого курса и в каком количестве. Виранги нетерпеливо смотрел на неё. Казалось, его и без того красное лицо багровеет с каждой секундой.

— Я… — начала девушка и взвизгнула.

Прямо перед ней появился полупрозрачный силуэт старика с тощей бородёнкой. Он был одет в сюртук с заплатами на рукавах, панталоны и мягкие туфли с загнутыми носами. На голове торчал бархатный колпак.

— Это всего лишь дух Кривена Бага, — без лишних эмоций пояснил Виранги, — не стоит бояться. Духи не причиняют вреда живым без веских на то оснований.

— А что считать вескими  основаниями? — кисло улыбнулась Мэриетт.

— Любое основание, по которому вы можете убить кого-то.

Мэриетт уставилась на парящего в воздухе Кривена Бага. «Интересно, а его тело уже упокоилось в земле?» — подумала она.

— Бери же, глупая курица, всё по списку да иди в кампус, — проскрипел завхоз, и Мэриетт подавила в себе желание взвизгнуть.

Она проследила за указующим пальцем привидения и заметила на полках стопки белья и коричневых форменных платьев и костюмов.

— Разве студенты не носят мантии? — спросила она.

— Безумный расход ткани и ненужное щегольство, — проскрипел Кривен Баг, — наш новый ректор умнейший человек, он ввёл новшество, по которому маги не выглядят, как огородные пугала. Ты будешь носить коричневое платье, как другие первокурсники. По выходным разрешена вольная форма одежды. 

Мэриетт оглянулась, декан Виранги собирался выйти за дверь, и девушка была ему благодарна. Не примерять же платье в присутствии этого чудища, но Кривен Баг точно прочел её мысли.

— Второкурсницы помогут подогнать платье по фигуре, не топчись на месте, как кобыла, шевелись.

Невесть откуда в руках девушки оказался список, и завхоз принялся тыкать пальцами на полки, и Мэриетт едва успевала хватать всё, на что он указывал.

— Помереть спокойно не дадут, — ворчал дух, — и после  кончины заставляют работать. Я пожалуюсь ректору Йордану.

Мэриетт слышала, как пыхтит за дверью нетерпеливый Виранги, и, улучив момент, спросила духа.

— А кто вас убил, вы помните?

Это девушка сделала совершенно зря, так как Виранги с неожиданным проворством сиганул в её сторону и пребольно тряхнул за плечи так, что она уронила всю стопку.

— Не сметь отвечать! — крикнул он духу, который стоял с открытым ртом.

Потом Виранги посмотрел на ошалевшую девушку и прогремел:

— Разве ты не знаешь, что допрашивать дух имеет право только некромант? У тебя есть степень защиты от эманаций смерти?

Мэриетт помотала головой, от ужаса она онемела.

— Ты знаешь, чем ты будешь платить духу, который ещё не ушел в Долину  Тени? У тебя есть кое-что ценное, чего нет у мертвеца!

Мэриетт затряслась и зарыдала.

Сквозь слёзы она видела, как скукожился и скривился Кривен Баг.

— А ты уже и обрадовался, старый башмак! — вспылил Виранги. — Решил воспользоваться неопытностью этой глупой девчонки! Вот об этом я, пожалуй, доложу господину ректору. Он тебя надолго в башне запечатает. Стоит только отвернуться, как тут…

После этих слов раздалось шипение, и Кривен Баг растаял в воздухе.

Виранги неожиданно обнял девушку и прижал к своей груди.

— Я твой декан, ты под моей защитой. Но не своевольничай.

Мэриетт почувствовала, как мертвая рука-амулет гладит её по голове, и ноги у девушки подкосились. От плаща пахло жжёной листвой, ветром, что веет над пустошью, и мокрой глиной. Голова закружилась, и девушка увидела себя плывущей по небесному своду в лодке из ярко-желтого янтаря. Напротив ней сидел Виранги в белом хитоне. Лишь весло в его руках было таким же, как и теперь, он отталкивался от пустоты, и лодка плыла вперед к ослепительно мерцающим звездам.

Дорогие читатели! Приглашаю вас в захватывающую новинку от :

Аннотация

«В ночи она прекрасней всех, днем страшна, как смертный грех». Если коротко, то это про меня. И как в таких случаях полагается, только поцелуй истинной любви способен снять проклятье. Вот только единственный мужчина, переступивший мой порог за последние годы, явился вовсе не за этим — а затем, чтобы украсть дорогую мне вещь. И теперь я готова на все, чтобы вернуть ее и отомстить! 

Ой, что это? Его невеста ищет гувернантку, да пострашнее? Мне подходит! Теперь осталось выкрасть свой артефакт обратно и не попасться герцогу Эстли, который, кажется, начал что-то подозревать…

***

Через полчаса девушка уже сидела в лазарете, потому что свободной койки для вновь прибывших студентов в кампусе не нашлось. Декан Виранги привел её к женщине в строгом зелёном платье и белом чепце, представил как новенькую и попросил приютить до утра, пока разрешится вопрос о заселении.

— Это профессор Дафна Барелль, она будет преподавать у тебя магическую медицину, — сказал Виранги и откланялся.

Девушка осмотрелась, лазарет был полупустой.

— А ещё я лечу пострадавших от разных неприятностей, — пояснила женщина, — начиная от смертельных ран от шипа мантикоры до банальной диареи.

Мэриетт вздохнула.

— А от глупости вы лечите?

— Жалеете, что откликнулись на зов Академии? — хитро улыбнулась профессор Баррель, — с некоторыми это бывает. Но назад дороги нет, так что придется привыкать.

Дафна Баррель показала на свободное место, в полумраке палаты, освещавшейся тусклыми свечами, была занята только одна койка у окна. Девушка поблагодарила профессора и положила на тумбочку стопку вещей.

— Ты, наверное, голодна?

Мэриетт было стыдно признаться, что она только завтракала, а об обеде и думать забыла. Ужина в академии тоже не предвиделось. Девушка только вздохнула.

— Пойдём, у меня есть молочная каша, я готовила её для нашей новой пациентки, но та есть не стала, лежит в забытьи.

Мэриетт с благодарностью отправилась в небольшую комнатку, освещаемую керосиновой лампой. Тут было мило и уютно. В воздухе витал сложный букет разных ароматов:  сушёных трав, кореньев, смол. Чувствовалась горечь микстур, легкая дымка лаванды.  Никакой роскоши в кабинете профессора Баррель не было и быть не могло, и Мэриетт сразу почувствовала, что госпожа целитель — человек дела, а не чувства. Всё служило определенной цели. Полки были уставлены аккуратными рядами наполненных пробирок, деревянных одинаковых шкатулок, плотных холщовых пакетов, лежавших один на другом. Бинты разной ширины, скатанные в рулоны, хранились в плотных плетеных корзинах. На полке у окна Баррель выставила ступки и пестики разных размеров, там же лежали ножи и ложки,  на подставке покоились весы с гирьками. Пергамент и чернила для записей лежали на откинутой конторке, за которой предполагалось  делать записи стоя. Отдельный шкафчик был заперт, и в нём блестели медицинские зеркала, скальпели и всякая острая всячина, на которую смотреть было боязно и неприятно.

Профессор показала девушке на уютное кресло, занавешенное плотной вязаной шалью с кистями, выполнявшей роль мебельной накидки.

— А где книги по целительству? — спросила девушка, получив от профессора миску с тёплой кашей и ложку.

— В моей библиотеке, она находится рядом. В соседней комнате. Если что-то требуется, я беру оттуда, а по окончании работы, возвращаю под замок от любопытных глаз.

— Профессор Виранги веслом открыл комнату кастелянши, — доверчиво сообщила  Мэриетт, — я такого никогда не видела. И вообще,  мне кажется, что я сплю.

— Тебе повезло, девочка, — успокоила её профессор, — господин Виранги редко о ком проявляет заботу. Что-то есть в тебе такое, уж поверь мне, что заставило самого Урана снизойти до студенки.

— Урана? — удивилась Мэриетт и перестала жевать.

— Завтра всё узнаешь, — улыбнулась профессор, — это Академия Четырёх Стихий, здесь все подчинено движению планет и звёзд, их влиянию на судьбу человека и целого мира.

— И я смогу использовать влияние звёзд и планет? — наивно спросила девушка.

— Разумеется, — совершенно серьёзно ответила профессор, — как и любой из нас. Останется только выяснить, к чему у тебя наибольшая тяга, способности.

Мэриетт решила больше не спрашивать ни о чём. Её глаза слипались, а челюсти еле ворочались, но каша была так вкусна, что девушка съела её до последней ложки. Чашка тёплого молока довершила поздний ужин. Поблагодарив профессора, Мэриетт добралась до своей койки и без сил рухнула на неё, даже не сняв платья. Она успела только стянуть башмаки и сбросить пальто, так мешавшее ей весь этот вечер.

Мэриетт проснулась от странного звука. Она вздрогнула, открыла глаза и резко села на кровати. Рядом с ней стояла девушка и с большим аппетитом грызла румяное яблоко.  Таких особ Мэриетт раньше не встречала. Невысокая, коренастая, с коротко остриженными светлыми волосами, походившая на мальчика. Но без всяких сомнений это была девушка, потому что она была совершенно голой, не считая браслета из тёмных камешков на запястье.

— Доброе утро, — вежливо сказала Мэриетт и услышала «Хэлло», — меня зовут Мэриетт, а вас?

— Женька.

— Очень приятно.

— Ты в курсе, где мы? — спросила девушка, и Мэриетт неуверенно кивнула.

— Капец какой-то, я в шоке. Просыпаюсь, какая-то чокнутая баба натягивает на меня браслет и  опочки — я понимаю, что она мне тут щебечет. Это лазарет, а я типа больная. А браслет типа волшебный, и я из-за него понимаю ваш язык. Он похож на английский, но не такой. В школе надо было лучше учится, блин, а я сачковала.

Мэриетт посмотрела на девушку с интересом.

— Тебе не холодно? — спросила она, — у нас тут не принято ходить ню.

— Мне  сейчас принесут какое-то платье, башмаки. Моя одежда вся в кровище, капец. Курку жалко, она пятьдесят косарей стоила. Мотоциклу моему кирдык пришёл, я даже не знаю, где он, и где Лёха тоже не знаю.

— Что такое мотоцикл и лёха? —  спросила Мэриетт, но её собеседница только рукой махнула.

Тут открылась дверь и вошла госпожа Барелль. Мэриетт поспешно встала с постели и присела в реверансе. Вторая девушка с недоумением посмотрела на целительницу.

— Я рада, что вы, Дженя, чувствуете себя лучше. Оденьтесь, как приличествует, я провожу вас умыться и на завтрак. В десять часов собрание первокурсников, декан Манс Йордан прочтёт речь, разъяснит правила академии и покажет Информаторий и Алтарь Зодиаков.

— Мне бы позвонить домой, — сказала Женька, рассматривая панталоны до колен, — штаны какие-то странные. А сверху платье что ли надевать?

— Я тебе все расскажу, — спохватилась Мэриетт, — не переживай.

— А позвонить? — тоскливо посмотрела Женька на профессора, но та явно не поняла, что ей говорят.

— В Лондоне уже кое-где появились телефонные аппараты, — сказала Мэриетт, довольная своими широкими познаниями. — Может, от силы штук десять. Навряд ли такой установлен  у ваших родителей, если только они не работают в МИДе.

— Какой Лондон…— протянула Женька, — мне надо в Воронеж, я из столицы Черноземья. Слышали о такой?

Профессор Баррель и Мэриетт переглянулись.

— Ну, Россия, президент Путин, Факел — чемпион, котёнок с улицы Лизюкова, Белый Бим Черное ухо, фестиваль Маршак. Юрий Хой…

Женька бодро начала перечислять незнакомые для профессора и Мэриетт слова, и с каждым новым термином её решимость угасала.

— Я сообщу декану о том, что ваши родители из России, и мы подумаем, как можно с ними связаться.

— Ну, ок…— протянула Женька и бесцеремонно в присутствии профессора плюхнулась голой попой на кровать, пытаясь надеть панталоны.

Профессор Барелль  покинула комнату, а Мэриетт начала приводить себя в порядок и объяснять новой подруге, что и как следует носить из принесённого ей гардероба.

— Я как будто в «Джейн Эйр» попала, честное слово, но чувствую себя мистером Рочестером, — смеялась Женька, и Мэриетт которая читала этот прекрасный любовный роман, тоже смеялась.

Конечно, на облачение ушло немало времени, но результатами обе девушки оказались недовольны.

— Матушка моя б сказала, что это платье сидит на мне, как на корове седло.

— У вас есть коровы? — удивилась Мэриетт.

— Ага, на балконе пасутся, — хихикнула Женька, но увидев, что девушка её не поняла, сказала серьёзно, — шутка.

Профессор отвела девушек умыться и показала дорогу к столовой в другое крыло корпуса.

Дорогие читатели! В рамках литмоба пишется еще одна прекрасная история об академиях зодиака. Встречайте!

  Мэриетт в восхищении застыла на пороге столовой, но вездесущий Дизраэли громко позвал её по имени и махнул рукой, показывая на длиннющую очередь. И две девушки двинулись к линии раздачи блюд

Столовая казалась огромной, способной вместить не одну сотню человек, но в ней одновременно находилось пара сотен студентов, не более.  Высокие сводчатые потолки, поддерживаемые  мраморными колоннами, были украшены фресками с изображением символов Знаков Зодиака. За Девой гнался Козерог, Стрелец целился в Овна, Водолей выливал из кувшина целую реку для Рыб.  Вместо окон здесь были витражи из мозаики всех мыслимых оттенков. Они показывали красоту и мощь четырёх стихий. Горящие факелы в руках греческих богов, бурная горная река, воздушные замки из облаков и расплавленная лава потухшего вулкана. Не дневной свет освещал это дивное помещение, а множество ламп в стенах, и нельзя было понять, какая погода за стенами Академии и вообще какое время суток. 

Столы тут были на любой вкус — на двоих или четверых и на целую компанию. Скамейки и стулья со спинками. Разная мебель удивительно сочеталась между собой и не создавала ощущение хаоса.

Мэриетт приподнялась на цыпочках и увидела, что у камина повар в белоснежном колпаке поджаривает тосты, и это было скорее, частью сказочного антуража, чем действительным приготовлением завтрака для студентов. Ведь линия раздачи уже была заполнена тарелочками с кашей, кусками пирогов с яблоками и ягодами, творожными сырниками со сливками, фруктовым муссом и пудингами. Запах свежей выпечки и ванили царил повсюду, и на глазах уменьшались горы маленьких аккуратных булочек. Пока Мэриетт зевала по сторонам, Женька быстро нашла свободную скамью в углу у окна и поставила на столик поднос. Она бодро помахала подружке ладошкой, приглашая её присоединиться, и тут же уселась, рассматривая тарелки. От созерцания обильного завтрака её отвлек  ехидный девичий голос.

— Я не знаю, рассказывают ли фермеры своим дочерям о правилах приличия, — сказала высокая девушка в клетчатом платье с белоснежным воротником, — но если нет, мне не трудно сделать это для вас. Данное место предназначено для старост факультетов.

Женька подняла глаза на говорившую. Она была хороша собой. Высокая причёска из густых каштановых локонов, алебастровая чистая кожа, яркие губки, скривившиеся в презрительной усмешке. В тонкой талии девушка была перетянута алым пояском, а на груди висел амулет в виде  трилистника.

— Места много, садитесь, — дружелюбно сказала Женька, — заодно и расскажете, как у вас тут обстоят дела.

— Это место для старост, деревенщина, — повторила девушка, и из-за её спины показались еще двое. Молодой человек, с лицом густо усеянный прыщами, и вторая красотка с рыжей косой, перекинутой на полную грудь.

— Сегодня вы старосты, но это не до старости, а завтра — я, — ответила Женька, — тут не написано «эксклюзивно для фиф», так что сижу, где хочу. А если вы считаете меня деревенщиной, то меня это вообще не торкает. На ваше мнение мне прибор положить.

К столику подбежала Мэриетт, рискуя уронить с подноса тарелочки.

— Доброе утро, — сказала она, смущенно улыбаясь. — Женя, пойдём к столику первокурсников, нас приглашают.

Старосты оглянулись на Мэриетт, её-то сложно было назвать деревенщиной. Но Женька и не собиралась уступать.

— Сижу там, где хочу. А если эта староста против, то я ей сейчас двину в нос, и посмотрим, станет ли она сговорчивей.

Амулет на груди старосты засверкал зелёным пламенем, и юноша опасливо сказал:

— Хелен, не стоит, пойдем.

— Ну, уж нет, я эту простолюдинку, которую и в служанки не возьмут в приличном доме, научу вежливости,— ответила девушка, и из её амулета-трилистника вылетела мощная струя зеленой кипящей жидкости и обрызгала столик и все содержимое тарелок.

Все, кто слышал ссору, повскакали с мест и окружили спорщиков. Женя возмущённо смотрела на испачканный лиф своего форменного платья и испорченный завтрак.

— Ах ты, капиталистка-белоручка,  — спокойно сказала она, — служанки тебе не такие? А небось приготовленные пудинги лопаешь, и чужими руками сшитые панталоны носишь. Зря ты выёживаешься, ох и зря!

Женя схватила тарелку с кашей, покрывшуюся зелёной пузырящейся жидкостью, и метнула в девушку со словами: «Приятного аппетита».

Раздался хохот, но Мэриетт было не смешно. Подбежавшие к столику старост старшекурсники стали оттаскивать девчонок друг от друга, не давая им сцепиться. Женька успокоилась быстрее, вытерев салфеткой испачканное платье. Хелен отплевывалась кашей, брызгала вокруг себя хлопьями и визжала. Невесть откуда взявшийся Дизраэли, выхватил из рук Мэриетт поднос, а Гуддей подхватил испуганную девушку под локоток и потащил прочь от столика старост. Мэриетт очнулась уже за столом первокурсников, где её пропустили в серединку.

Слышались сбивчивые реплики:

— Завтракайте быстрее, опоздаем на мероприятие.

— Ну и дела, влипли…

— Теперь эту чокнутую белобрысую точно отчислят, не успев зачислить.

— Хелен сама виновата, нечего нос задирать.

Мэриетт проследила глазами за Женькой, та уже успела схватить у кухарок другой поднос с тарелками и направлялась к ним.

— Вкусно? — дружелюбно спросила она, и ребята с девчонками поспешно закивали, двигаясь в сторонку, чтобы уступить место на скамейке для новенькой.

Мэриетт жевала пудинг и не понимала его вкуса. В столовой постепенно воцарилась обычная суетливая обстановка: кто-то бежал за добавкой, кто-то требовал  сливок к кофе, кто-то искал графины с  кипяченой водой. 

— Ты где ночевала? — бесцеремонно спросил Дизраэли у Мэриетт, — в кампусе-то мест не было.

— Мне в лазарете койку нашли, — скромно ответила девушка.

— А мы с Уилли не спали. Гуляли по территории, пока сторож нам уши не надрал. Притащил к себе в сторожку. Нормальный такой старичок, мы с ним пару пинт пива распили.

— Ничего себе, — сказал невысокий парнишка, — у вас интересно все началось, а я как вышел из портала, так сразу же отправился в ректорат телеграфировать матери в Эдинбург, потом попался на глаза декану Де Луне, и она определила меня в кампус. Я уже со всем Факультетом Воды там познакомился. Кстати, меня Фэй зовут.

Только что бурно боровшаяся за место под солнцем Женька посмотрела на парнишку. Что-то было в его голубых глазах, опушённых светлыми ресницами, что заставило девушку присмиреть.

— Фэй? Феечка,  значит,— хмыкнула она, — будем знакомы, — а меня Женей зовут. Я из России.

Первокурсники назвали свои имена, и Мэриетт удивленно заметила, что она их запомнила. Может, от страха теперь получалось концентрировать своё внимание. Прежняя рассеянность и мечтательность  постепенно покидали девушку.

Дорогие читатели.
Приглашаю вас в новинку! 
Автор

Аннотация к книге “Турнир Девяти”

Что делать, если в родном мире верят в предсказания, но не хотят рисковать истинными героями? Доказывать им, что умение выпутываться из переделок, качество для спасителей куда более ценное, чем банальная сила!
А уж изворотливости и смекалки у нас с напарником в достатке. Так что мы не только наберем воинов, мы обязательно выиграем все сражения на турнире девяти Богов и спасем родной мир!
Еще бы справиться с собственными бойцами, в которых хочется видеть соратников, а не рабов. Да пережить интриги представителей других миров. Точно! Ещё ни в коем случае не влюбляться… что, конечно, сложно, учитывая количество претендентов!

Первокурсников собрали в помещении с загадочным названием «Алтарь Зодиаков». Немногочисленная стайка девушек, в коричневых форменных платьях с одинаковыми белыми пелеринами, и юношей, в коричневых пиджаках и светлых брюках, расселись в амфитеатре.  

В центре залы была идеально круглая площадка для лектора, она слегка  возвышалась  над первым рядом скамей. Пол  был выложен  гладкими каменными плитами, потемневшими от времени. На заднем плане вдоль каменной стены висели флаги факультетов: алый, зелёный, голубой и белый. В углу на невысоком постаменте стояла величественная фигура старца в мантии. «Бельфегор», — прочла Мэриетт. Это имя она подслушала вчера в споре декана Виранги и ректора. Старец держал свиток, протягивая его невидимому собеседнику. Завитки длинной бороды делали его похожим на изображение египетских фараонов. 

Узкие арочные окна пропускали достаточно света, но самые яркие лучи лились из-под стеклянного купола. Первокурсники задирали головы, чтобы увидеть бегущие облака, через которые пробивались солнечные брызги и слепили глаза.

            Мэриетт и Женька сели на самом верхнем ряду, и быстро сосчитали, что в их рядах всего тринадцать первокурсников.

— Несчастливое число, — шепнула Мэриетт, и Женька ей ответила, что это фигня вопрос, иными словами, предрассудки.

Вскоре в центр амфитеатра, вышел ректор Манс Йордан, и теперь Мэриетт его удалось хорошенько рассмотреть. Высокий, статный мужчина атлетического телосложения приковал внимание всех девушек в аудитории. Он откинул со лба кудрявую прядь и обвел глазами новоявленных студентов. Когда зазвучал его голос, у Мэриетт мурашки побежали по рукам, и она стиснула кружевной платочек.

— Рад приветствовать юных магов в стенах старейшей Академии Четырёх Стихий, — начал он, — я, Манс Йордан, ректор этой академии имею честь сообщить вам, что все вы успешно прошли испытания и зачислены в славные ряды студентов.

Прошёл лёгкий ропот, взволновавший и Мэриетт. Какое испытание? Она не проходила никаких тестов и вступительных экзаменов. Властным взмахом руки ректор успокоил зал.

— Руководство академии много лет размышляло, как нам выбирать абитуриентов, чтобы не допустить ошибок, и убедилось в том, что лучшим способом является Зов Академии. 

Студенты одобрительно зашумели.

— Ежегодно мы отслеживаем появление новых магов по рождению. Сложнее выявить людей с обретёнными свойствами. Но самой сложной задачей является набор студентов. Не всем волшебником дано услышать Зов, а значит… Мы и вы сделали правильный выбор. И пусть он будет для вас удачным. Ведь каждый из вас жил вполне обычной жизнью, а теперь его судьба изменилась бесповоротно. И никогда уже не будет так, как прежде. Бремя и счастье мага останется с вами навечно.

В этот момент прозвучала прекрасная мелодия, заполнившая всё пространство вокруг. У Мэриетт выступили слёзы. Она украдкой обернулась к Женьке — лицо подруги оставалось непроницаемым. На себе девушка поймала взгляд Дизраэли, юноша был взволнован, как и Мэрриет, он ободряюще кивнул и улыбнулся ей. Музыка стихла.

— Вы научитесь слышать шёпот звезд, путешествовать в другие миры, выучите заклинания, изготовите полезные амулеты, заручитесь поддержкой основных планет небесной сферы, получите покровительство Зодиака. Но самое главное — вы станете дипломированными магами и будете работать по специальности. Миру нужны целители, политики, финансисты, педагоги, земледельцы, юристы, художники, строители, которые творят чудеса. Потому в нашей Академии магии обучаются с семнадцати лет, когда студенты уже имеют школьное образование. Спрос на наших выпускников превышает предложение. Так было и будет всегда.

Одобрительные аплодисменты были ответом ректору, и он продолжил с очаровательной улыбкой.

— Вы узнаете, что у нас весьма молодой преподавательский состав, но с нами сотрудничают и опытные профессора, вы под их руководством изучите ораторское и военное искусство, политику и социальные науки, музыку и другие искусства, медицину, землеведение. Но будут и специфические дисциплины тайных знаний — искусство создания амулетов, охранные и защитные заклинания, нейтрализация проклятий и порчи, взаимообмен энергетическими потоками с небесными телами.

Ректор вздохнул и обвёл глазами восторженную аудиторию и остановил взгляд на Мэриетт. Она смотрела на Манса Йордана и не могла отвести глаз.

— Но с этого года я данной мне властью поменял принципы обучения. Привязки студентов к факультетам не будет. Мы должны научить мага пользоваться всеми волшебными силами, но при этом выявить его единственную уникальную способность, и развить именно её. А это возможно только на индивидуальных занятиях. Поэтому все вы пройдете тестирование уже через полгода обучения, и у каждого появится индивидуальный наставник, который будет курировать студента все три года академии.

Поднялся шум удивленных голосов. Мэриетт вспыхнула от шальной мысли: «Я бы не смогла учиться у ректора, я бы только и думала о том, как он красив и умен, как обаятелен. Но если он не выберет меня своей ученицей, я буду глубоко несчастна… Как мне быть?» Ректор подождал, когда утихнут обсуждения и продолжил.

— Это новшество пришлось по вкусу не всем, как и моё назначение на пост ректора. Поэтому я жду от вас поддержки. Маг — не деталь, которую выпускают современные конвейеры. Это уникальное творение природы, сверхчеловек, и его надо пестовать и растить. Потому в нашей академии обучается всего двести студентов, и мы можем позволить себе заниматься с каждым будущим магом персонально.

Речь ректора сорвала аплодисменты. Ни разу еще в стенах академии не слышали ничего подобного.

В середину зала вышли четверо, такие разные, что нельзя было придумать обстоятельств, которые свели этих людей вместе.  Смуглая темноволосая девушка с родинкой над губой и носом с горбинкой была одета в зелёное бархатное платье средневековой инфанты. Это была Винас Мелоди, декан факультета Земли.  Улыбчивый рыжебородый щёголь с буйной гривой кудрей, доходившей до плеч, в клетчатом пиджаке,  и кожаных брюках. Это вслед за коллегой вышел Дерек Саншайн, декан факультета Огня. За ним медленно шествовал уже знакомый Мэриетт декан факультета Воздуха — Виранги, в том же плаще из птичьих перьев,  босой и с веслом, покрытым яркими письменами. Он вызвал удивленные возгласы ужаса и восторга. Последней шла немолодая, но статная блондинка с томным скучающим взглядом, одетая в синий пиджак и юбку в клетку. Даже с последней скамьи было видно, как сверкают сапфиры в её серьгах и колье. Это была Флавия Де Луна, декан факультета Воды.

— Рад представить вам наших деканов, — торжественно произнес ректор.

Деканы вяло поаплодировали, Винас Мелоди и Флавия Де Луна кисло улыбнулись. Виранги смотрел прямо перед собой, не обращая ни на кого внимания. На его таутированном лице царило полное безразличие. Господин Саншайн подарил ухмылку ректору, а потом повернулся к залу и потряс поднятыми вверх руками в жесте победителя.

— Теперь же несколько слов об Информатории и Алтаре Зодиаков, — сказал ректор.

Манс Йордан с профессорами уселись на заранее выставленные кресла. В центр зала вышел невысокий толстяк в ярком синем камзоле, расшитом полумесяцами и мелкими звездочками. За ним волочился темный плащ с капюшоном. Пожалуй, он выглядел экзотичнее Виранги, хотя того переплюнуть было сложно.

— Меня зовут профессор Пенс, я руковожу обсерваторией, работаю с Информаторием и слежу за порядком в Алтаре Зодиака вместе с профессором Эвтерпой Дублин. Информаторий — это уникальная система знаний об Академии, её учащихся, выпускниках, наставниках и педагогах. Это карта местности и карта системы зданий. Это система начисления индивидуальных баллов и штрафов. Каждый в любой момент может получить информацию о том, где найти определенного педагога или студента, проверить свой баланс баллов, прочесть статью из «Вестника Академии» и многое другое. Информаторий находится на первом этаже Обсерватории и открыт для посещения в любое время.  

Мэриетт силилась запомнить всё, что слышала, но от волнения в её голове всё смешалось. Рассказ об Алтаре Зодиаков она вообще пропустила, и потому принялась переспрашивать у Женьки, но та мотнула головой со словами:

— Фигня и мракобесие какое-то.

По окончании церемонии снова прозвучала музыка, все студенты встали и отправились вереницей на улицу, где можно было дать волю эмоциям. На вчерашних маминых и папиных детишек свалилось столько нового, что это надо было немедленно обсудить.

 
Наш литмоб об академиях знаков зодиака продолжается.
Приглашаю вас в новинку от Елены Миф.
Время пепла. Ловушка для Овна

Она была всего лишь цветочницей — без прошлого, без будущего, без права на мечты. Но одна ошибка, одно столкновение с не теми людьми — и ее жизнь превратилась в игру, где ставки слишком высоки.
В крови Рины кипит магия огня, а значит, ей придется сделать выбор: стать частью мира зодиакантов или навсегда исчезнуть в безвестности. Но Академия Асцендентум не принимает случайных людей — недостойных она ломает. Теперь Рине предстоит разгадать тайны, скрытые в древних стенах, раскрыть интриги, за которые платят жизнью. И где-то в тёмных коридорах замка Академии её поджидает загадочный враг, который слишком много знает о ее прошлом….
Сможет ли она отличить врагов от друзей, а искреннюю любовь — от подлой манипуляции?
Добро пожаловать в Академию знаков зодиака. Здесь звёзды решают, кто ты.