Тёмный генерал драконов. Страж ее света

- Сжечь ведьму! — срывается с места роскошно одетая женщина.

Холеное, очень красивое лицо жены коменданта крепости — леди Летиция Лату искажает злобная гримаса.

- Стража! Стража! — кричит она громко, опрокидывая на ходу серебряное блюдо с изысканными для наших холодных земель фруктами. - Помогите! Ведьма! Ведьма в моих покоях!

- Окстись, дочка! Боги с тобой, — шамаю я губами, поднимаюсь с нарядного кресла, где сидела лишь на краешке, боясь замарать его своими одеждами.

- Ведьма! Змея — предательница! На землях великого графитового дракона! Стража! — не унимается великородная госпожа.

Подбегает к самолично запертой на ключ двери и принимается барабанить в неё.

- Леди Летиция... — припадая на одну ногу, семеню к госпоже, падаю перед ней на колени и пытаюсь поймать край её нарядного платья. - Не губи старую знахарку...

Но леди Лату лишь зло смеётся мне в ответ, отпихивает ногой в изысканной туфельке и с наслаждением смотрит, как я валюсь набок и пытаюсь подняться.

- Я тебя предупреждала, старая ведьма! — шипит она ядовито, обнажая злобный оскал. - Я просила тебя! Нет, молила! Но ты!

Она выставляет вперёд длинный аристократический пальчик и брезгливо морщится.

- Помилуй, госпожа, — не оставляю я попыток вымолить пощаду.

- Ты! Старая, мерзкая ведьма! Решила, что ты лучше меня!

- Да разве можно?

- Заткнись! Я разве много прошу у тебя? — она от злости сжимает кулаки и бьёт меня по плечу.

Закусываю губу от боли и продолжаю кланяться ей всё ниже, шепча жалостливые мольбы.

Леди Летиция недовольно оглядывает свою наполовину разрушенную спальню.

На полу валяется высыпавшееся из кошеля золото, рядом валяются раздавленные заморские фрукты, дорогой ковёр залит терпким вином, а золочёный кувшин и вовсе погнут.

- Я предлагала тебе золото, наряды, вино и фрукты! Ты могла жить в нашем дворце и спать на шёлке! Я бы не поскупилась ни на что! Но ты...

- Помилуй, госпожа, как можно?! Дар жизни! О нём и вслух говорить запрещено. Дорогая, родненькая, госпожа! Да разве ж можно! Богиня жизни Эона давно изгнана из пантеона. Её верные служительницы эониды уже сотни лет вне закона. Я простая деревенская знахарка. Откуда я...

- Заткнись! — она замахивается и влепляет мне звонкую пощёчину.

Щека взрывается от боли. На глаза набегают слёзы отчаянья и страха.

Внутренности скручиваются в тугой узел от напряжения и ужаса. Как она узнала? И что мне делать?

- Ты думаешь, я полная дура и не вижу, что происходит? Старая знахарка? Лесная сумасшедшая? Как бы не так! Ты — эонида! Вестница вечности и верная последовательница Эоны! Хранительница светлого дара жизни!

- Ох, госпожа! — я причитаю и кряхчу. Но глубоко внутри я просто дрожу от ужаса.

Как она догадалась? Откуда?
Я всегда была так осторожна!

Расходовала дар по крупицам. Не использовала больше необходимого минимума.

Там, где могла обойтись травами или заговорами, и вовсе не обращалась к свету.

- Боишься? — она замирает передо мной с тяжело вздымающейся грудью и перекошенным от ярости лицом.

- А как не бояться, дочка, госпожа... — шамаю беззубым ртом.

- Так пролей на меня свой свет! Гляди! — она наклоняется ко мне так близко, что я чувствую цветочную вытяжку с её кожи. Её привозят специально для леди Лату из столицы к нам в северную крепость курьером. - Гляди, вот здесь!

Леди Летиция, ухоженная брюнетка едва за тридцать кончиками пальцев приподнимает уголки своих глаз, разглаживает крошечные мимические морщинки, что ласковыми лучиками расходятся по вискам.

- И здесь, — она высоко задирает подбородок и поглаживает свою белоснежную длинную шею с едва наметившимся вторым подбородком. - Это же кошмар! Катастрофа! Моя красота! И молодость! Её необходимо вернуть! Иначе мне конец!

Мне даже, кажется, я вижу в уголках её глаз слёзы.

Всему городу и гарнизону известно, что комендант - любитель женщин. И предпочитает молодых и красивых. Он третий раз женат.

И каждая его следующая жена моложе предыдущей.

Да, для леди Летиции потерять красоту и молодость равносильно смерти. После развода её ничего не ждёт. Комендант не даст ей ни гроша. Запрет в монастыре и забудет.

По-человечески мне жаль её. Но помочь я ей не могу.

- Дочка, — ловлю своими старческими морщинистыми руками её ладонь, поглаживаю и произношу спокойно. - Красоту невозможно приклеить намертво, молодость невозможно заставить вернуться. Но можно стареть достойно. Возможно, вам с господином Лату помог бы ребёнок...

- Идиотка! Мерзавка! Стража! — рычит леди Летиция и вырывает свою ладонь. - Я сожгу тебя на костре, как ведьму, если ты не прольёшь на меня свет!

Я выдыхаю обречённо.

Разговор закончен.

Я не могу помочь ей.

Да, я эонида — вестница вечности, хранительница света. Я владею светлым даром, способным исцелять неизлечимое. Мой свет — мой дар, моё сердце и душа.

Я многое могу. И даже омолодить.

Но никогда ни крупицы света не оброню на неблагодатную почву.

Свет создан не для того, чтобы омолаживать фавориток короля и его министров, сохранять красоту жёнам генералов и стирать мозоли и морщины торговкам.

О нет! Мой свет — сама жизнь.

И если я ступлю на кривую дорожку, хоть чем-то запятнаю себя, мой дар меня покинет. И я умру.

Эона прогневается на меня!

Так было с моей бабушкой. Так было с моей мамой.

Так будет и со мной! Но не сейчас!

- Схватить её! — леди Летиция распахивает двери своих покоев и указывает на меня стражникам. - Казнить! Немедленно!

- Ведьма? — подслеповато щурится комендант Лату, кутаясь в тяжёлую шубу.

Северная приграничная крепость в его распоряжении давно. И казни уже давно стали одним из развлечений для озлобленных от голода и холода людей.

На фоне чужой жестокой смерти своя жизнь уже не кажется им такой беспросветной.

Я дёргаюсь, но мои руки крепко привязаны к столбу.

Была надежда, что старуху не буду связывать, понадеявшись на мою немощь. Но нет.

Крепкие верёвки врезаются в запястья. Ладони немеют.

Я дрожу уже не столько от страха, сколько от холода.

Меня притащили на главную площадь ещё утром, привязали к огромному столбу и принялись неторопливо раскладывать солому.

Все стражники в шинелях, офицеры в дублёнках, а комендант с женой и вовсе в шубах.

Горожане — народ простой, кто в чём.

А меня вытащили из покоев комендантши в одном балахоне. Даже платка с пола не дали подобрать.

Свободные от службы солдаты и местные зеваки медленно стекаются по улочкам ко мне.

Вон с краю стоит кривоножка-Ганс — у него одна нога другой короче — он первый, кому я помогла родиться на этот свет, когда приняла дар богини.

Мне было страшно. Я ничего не знала и не умела. Но дар помог. Ганс был крупным малышом, его мать сама бы не разродилась. Они бы точно погибли вдвоём. Я помогла. Крупицами света наградила его и его матушку, кухарку Джи. Правда, Ганс так и остался хромой.

Потому что у всего есть плата. Я подарила ему жизнь, богиня забрала ровную походку.

А вот прямо передо мной у неструганых досок эшафота сидит слепая Эри. Однажды ночью её дом загорелся, а в нём сгорел её пьющий муж, который бил её и их пятерых детишек.

Я спасла всех, кроме пьющего Грора. Его жизнь и зрение Эри стали залогом жизни их детей. Они уже давно выросли и разлетелись по округе. Кажется, забыли про мать. Богиня взяла свою плату.

Чем гуще становится толпа, тем больше знакомых лиц я вижу.

Прачка Ани молила о ребёнке и получила двойню. Но её муж ушёл в поход и не вернулся.

Мясник Жофрэ молил исцелить его умирающего от чахотки сына, я помогла. Но через неделю Жофрэ промахнулся топором и оттяпал себе пальцы на левой руке. Если бы он пришёл ко мне сразу, кто знает, может, богиня бы и смилостивилась. А так он остался с культёй.

Дар света велик, но и он имеет цену.

За всё надо платить. И даже я не знаю, что запросит богиня у людей за своё благословение.

Эона — богиня жизни, но даря свет, она сеет и тьму.

Поэтому её братья и сёстры давным-давно прогнали её с пантеона богов. А её верных последовательниц объявили ведьмами и открыли на них охоту.

Сотни лет назад моим сёстрам пришлось сменить светлые струящиеся наряды эонит на грязные балахоны и плащи, разбежаться по лесам и тщательно скрывать дар света.

Нас осталось немного. Если вообще ещё кто-то остался кроме меня.

Возможно, в этой отдалённой, забытой императором и богами крепости сегодня умрёт последняя эонита.

И каково же будет удивление горожан, когда вместо дряхлой старухи, они обнаружат на столбе...

- Ведь это же знахарка, Лети, — морщится комендант и кутается в широкий воротник своей лисьей шубы.

- Ведьма, — шипит леди Летиция и мстительно сверкает взглядом карих глаз. - Как есть ведьма!

- Да что ты несёшь? — комендант начинает злиться.

Я не могу сказать, что он как-то особенно выделяет меня. Но горожане часто ходят ко мне. Кто за советом, а кто за снадобьем. Бывает, и охотники захаживают в мою лесную сторожку, просят удачи в охоте.

Светлый дар он такой. Стоит благословить и дело спорится.

- Это старуха Элара! Она живёт в нашем лесу, поди, уже сто лет, — раздражение коменданта нарастает.

Его зря сорвали с места. Из тёплого кабинета, где он мог пригубить наливки. И для чего? Чтобы на эшафоте вместо преступника он увидел дряхлую старуху!

- Вот именно! Живёт сто лет! Кто-нибудь из присутствующих помнит Элару молодой? — разносится визгливый голос леди Летиции.

Народ на площади приходит в оживление.

Я вижу много участливых лиц. Одни обеспокоены, другие напуганы. Но почти все жалеют меня.

Ну хоть кто-то переживает за меня. Возможно, не всё потеряно.

- Вот ты, ты! — леди Лату тычет пальцем в толпу. - Швея!

Моня испуганно и удивлённо вскидывает голову.

- Твой муж! Он же был запойным и колотил тебя! Что ты с этим сделала?

- Я отвела его к знахарке Эларе, — отвечает уверенно Моня.

- Ну а потом? — не унимается комендантша. - Что было потом?

- Потом? — взгляд швеи становится уже не таким уверенным. - Он перестал пить и... ушёл к кабатчице Клотильде.

- Вот! Это всё проклятая ведьма! Она не может делать добрые дела без греха! А ты, да ты!

Леди указывает на кривого солдата, что стоит рядом с эшафотом в густой тени.

- Что стало с твоим глазом?

- Ослеп, — смущаясь отвечает тот.

- Что было до этого?

- Я лечил срамную болезнь у знахарки Элары.

- И что же стало дальше?

- Она дала мне снадобья, чтобы я делал примочки. Снадобье попало мне в глаз, и он загноился, а... Элара отказалась мне помогать.

Всё было не так! — хотела бы крикнуть я. Ведь он пришёл, когда окончательно спалил себе глаз. Точнее его привели. В таком случае нужно было очень много света. Риск был неоправдан.

Я пролила на него всего несколько крупинок. Глаз помутнел, но различает свет и тень!

Но по лицу горожан я вижу, что леди Летиции удалось посеять сомнения в их души.

- Она даёт вам что-то, но забирает большее в ответ!

- И то, правда!

- Точно!

- Ведьма!

- Элара — ведьма! — всё громче шепчутся горожане, вспоминая свои промахи, неправильное применение моих снадобий и вешая последствия на меня.

- Она украла душу моего Эмиля! — выкрикивает из толпы Илона — молочница.

У неё были тяжёлые роды. Малыш оказался нездоров. Он так и не заговорил, не смог ходить. Илоне приходится везде носить его с собой.

Из-за болезни единственного сына муж Илоны ушёл к другой.

- И у меня она принимала роды, моя дочь умерла во сне в тот же день! Ведьма прибрала её душу!

Коруна, жена начальника охраны. Она понесла от любовника и пыталась несколько раз избавиться от приплода. Тыкала его спицами, пила все травы подряд в надежде скинуть плод. Малышка родилась слабая и изуродованная. Даже мой свет не смог бы исцелить её, лишь продлить агонию искалеченного тела.

Но так просто обвинить другого в своих грехах.

Ропот толпы становится всё громче.

Злые семена, уроненные на благодатную почву чёрствых душ, дали неожиданные всходы.

Как быстро люди забыли то благое, что годами делали для них моя бабушка, потом мама, а потом и я.

- Ведьма!

- Сжечь ведьму!

Леди Летиция смотрит на меня с презрением и победной усмешкой.

- Согласись, — шепчут её губы.

Но я упрямо качаю головой.

Потому что, если я признаюсь в том, что я эонита, мне грозит кое-что похуже, чем простой костёр.

- Факел! — командует комендант.

Офицер подносит чадящий факел и кидает его на солому.

Сухие травяные стебли быстро занимаются огнём.

Я поднимаю лицо к хмурому осеннему небу и молюсь Эоне, чтобы даровала мне лёгкую смерть.

Я боюсь умирать.

Я боюсь боли.

Ведь я совсем не жила...

По моему лицу стекают слёзы, но горожане вряд ли увидят их из-за морока, что я навела.

Своё лицо старухи я привыкла носить с детства, а также притворяться и прятаться.

И вот теперь притворству подойдёт конец. Потому что как только мой дух покинет тело, на столбе повиснет молодая девушка, а не дряхлая старуха.

Вот только лиц горожан я уже не увижу. Никогда!

Дорогие мои! Перед вами виновница всех злоключений героини - леди Летиция Лату

А это наша Элара. Ну как вам героиня?

Дорогие мои! Сегодня вы с вами начинаем новую историю! она будет наполненна волшебством, настоящими чувствами и приключениями.

Оставайтесь со мной!
Ставьте лайк, добавляйте книгу в библиотеку и настаждайтесь!

Едва первые яркие всполохи огня подкрадываются к моему хитону, как сильный порыв ледяного ветра задувает их.

Солома с ворохом красных искр разлетается в стороны с эшафота, не навредив мне, но подпалив одежду тех, кто стоял слишком близко.

- Ведьма. Ведьма... — шепчется народ.

Но я здесь ни при чём.

Комендант хмурится.

Леди Летиция краснеет от гнева и бессильной злобы.

- Огня! — командует она вперёд своего мужа, за что получает его недовольный взгляд.

Но леди Летиции слишком хочется избавиться от меня. Раз она не получила свою молодость, то я не должна жить. А если я начну говорить, то смерть ждёт уже саму Летицию.

Этого она не может допустить.

Солдат второй раз подносит факел ко мне, вот только подпаливать ему нечего. Ветер начисто сдул всю солому и хворост с помоста.

- Так как...

Договорить он не успевает.

И без того хмурое осеннее небо затягивают тяжёлые чёрные тучи, воздух становится густым, напряжённым, наполненным чем-то опасным и злым. Его невозможно ни вдохнуть, ни протолкнуть в лёгкие.

Ветер становится пронзительнее, яростно треплет и рвёт одежду горожан. Срывает с места корзины прачек, раскидывает бельё вокруг, у овощника опрокидывает ведро. Золотистые луковицы рассыпаются вокруг, подскакивают и разлетаются по мокрым булыжникам мостовой.

- Какого... — хрипит комендант, поднимая ворот лисьей шубы.

В какой-то момент на площадь опускается мёртвая давящая тишина. Неслышно больше ни ропота людей, ни стона ветра в печных трубах, ни завывания его в сухом ивняке. Вот только это больше похоже на затишье перед бурей.

Старые фонари отбрасывают дрожащие, жёлтые пятна на мокрый камень.

Моё сердце отбивает тревожный, бессмысленный ритм, который в какой-то момент сливается с цокотом копыт.

На площадь выезжает небольшой отряд.

Могучие воины на вороных конях. Чёрные кожаные одежды, чёрная матовая броня, длинные опасные клинки в ножнах, сосредоточенные лица и горящая золотом эмблема императора драконов.

Жители города невольно расступаются в стороны и склоняют головы в инстинктивном желании покориться.

Во главе отряда возвышается мощная фигура, вокруг которой дрожит сам воздух, искажая могучие черты.

- Проклятый генерал... — шепчутся стражники.

- Чёрный генерал... — охают горожане и отступают дальше, заталкивая детей себе за спины.

Я вздрагиваю.

Чувствую, как кто-то внимательным взглядом ощупывает меня. Касается длинных седых волос, стянутых в две тощие косы, едва оглядывает глубокие морщины на лице и шее.

Я чувствую чьё-то недовольство и злость, разливающееся вокруг бушующими волнами.

Мой хитон едва заметно колышется под лёгким порывом ветра, я зябко передёргиваю плечами и морщусь. Мне даже кажется, что ветер оглаживает меня, исследует моё худое, измождённое тело...

Мне холодно. И страшно.

Я слышала сплетни о Чёрном генерале — драконе, что обречён вечно скитаться один. Родной брат графитового императора, обладающий такой силой и мощью, что когда-нибудь она разорвёт его изнутри, сожрёт и перемелет. Даже собственный брат боится его.

Все боятся его.

Он руководит самой сильной и отчаянной армией драконов. Под его крылом могут служить лишь те, кто уже сам ничего не чувствует и не ждёт.

- Какими судьбами, генерал Гроган? — голос коменданта дрожит. Но он пытается скрыть свой страх за высоким воротом шубы.

Но генерал не удостаивает коменданта ответом.

Я подслеповато щурюсь, пытаясь прогнать бессильные слёзы с глаз.

Прямо передо мной останавливается огромная тень. Чёрный конь недовольно фыркает, обдавая меня жаром своего дыхания. Хорошая скотинка.

Сквозь пелену слёз я вижу, как широкоплечий мужчина, затянутый во всё чёрное, спрыгивает с коня сразу на эшафот, подходит ко мне. Его высокая тень полностью накрывает меня. Он не говорит ни слова. Выхватывает из ножен свой длинный меч и резко опускает его на меня...

Я зажмуриваюсь. Сердце бешено колотится в груди.

Да, так и должно быть!

За колдовство положена смерть в землях графитового дракона!

Кому как не про́клятому дракону привести смертный приговор в исполнение?!

Но вместо вечного покоя я чувствую, как рвутся путы, что притягивают меня к столбу.

Затёкшие руки и ноги больше не связаны тугими верёвками.

Я неуклюже переступаю онемевшими ногами и валюсь прямо на руки генералу...

- Ах! — всхлипываю я.

Сила, с которой он поднимает меня, колоссальна.

Он делает это так легко, как будто я ничего не вешу.

Хотя для такого огромного дракона, наверное, так и есть.

Руки генерала уверенно и очень осторожно подхватывают меня под спину и под колени.

Ощущение облегчения обрушивается на меня волной, такой мощной, что на мгновение я теряю способность дышать.

Тихонько всхлипываю.

- Спасибо, сынок... — слова даются мне с трудом.

Я прижата к широкой мужской груди и чувствую перетекающий, живой жар под его доспехами.

Генерал нежно, но крепко прижимает меня к себе. В его объятиях меня обволакивает мягкое тепло, которое проникает сквозь мою рваную одежду прямо в израненную душу.

Странное, но такое приятное чувство, от которого на глазах выступают слёзы...

- Верните её на место! Живо! — визжит Летиция и виснет на руке коменданта. - Анри!

Комендант переминается с ноги на ногу под напряжёнными взглядами своих солдат.

Он хмурит седые брови и жуёт тонкие губы — вмешиваться господин Лату не готов. Но и терять свой авторитет в крепости ему нельзя.

- Генерал Гроган! Позвольте! — наконец он решает заговорить.

Я вздрагиваю и прижимаюсь к могучей груди генерала сильнее, хватаюсь побелевшими пальчиками за его кожаную броню так, словно это сможет меня спасти.

- По какому праву вы прервали казнь? — воодушевлённый молчанием генерала, комендант выходит вперёд и даже откидывает ворот лисьей шубы.

Его жена морщит носик, одаривая меня брезгливым взглядом, а после в её глазах вспыхивает странная смесь из страха и вожделения, стоит ей перевести взгляд на генерала.

- Потому что Я так решил! — разносится над притихшей толпой мощный баритон дракона.

Народ, словно вода в отлив откатывается ещё дальше от центра площади, перешёптывается и с опаской косится на вооружённый отряд.

Комендант втягивает голову в плечи, а леди Летиция хрипит.

- Верните её на место! Она ведьма! Она убьёт вас, генерал! Заберёт вашу душу и...

- Хм, — чёрный генерал легонько встряхивает меня в руках, словно оценивает мой вес, — интересно будет посмотреть на это!

Я слышу в его словах странную смесь насмешки и горечи. А может, и надежду.

Не могу удержаться, чтобы не посмотреть в его глаза.

Слишком поздно понимаю, что зря я это сделала!

Стремительной темнеющий взгляд с острым росчерком зрачка пронзает меня. Внимательный, нечеловеческий, он выворачивает мою душу наизнанку, ищет в ней что-то, а затем обволакивает, не согревает, а сжигает пронзительным огнём.

Я вздрагиваю от ощущения того, что дракон видит намного больше, чем простые смертные. Мне кажется, что мой морок ему не помеха.

Я ёрзаю в его руках, стараясь спрыгнуть на влажные доски помоста.

Генерал лишь усмехается моим попыткам и крепче прижимает меня к груди.

Его огромная рука касается моей скулы, смахивает длинную седую прядь с лица. Стоит кончику его пальца прикоснуться ко мне, как по спине пробегают встревоженные мурашки, сердце ускоряет свой бег, а волны жара растекаются по телу всё быстрее.

Я никогда не чувствовала ничего подобного.

Я бы хотела отвести свой взгляд, но не могу. Уж слишком внимательно генерал рассматривает моё лицо.

Он словно смотрит сквозь маску и видит не грязную испуганную старуху, а нечто большее. МЕНЯ!

Я вижу, как дрожат крылья его носа при глубоком дыхании. Он жадно втягивает воздух вокруг меня и...

Громко чихает!

Сразу с десяток драконьих взглядов его воинов скрещивается на нас.

Драконы не болеют! Это знают все! Тогда что это было?

Кажется, генерал Гроган удивлён не меньше своих бойцов. Но усмехается и пожимает плечами, не отпуская меня с рук.

- Вы не имеете права! — комендант выступает вперёд. - Никто не вправе нарушать мой приказ! Я комендант этой крепости, я здесь закон!

- Закон? — опасно щурится генерал. - Ну что ж, закон, подойди и забери у меня старуху! Или кто здесь настолько смелый, чтобы без суда и следствия спалить знахарку?

Я снова сжимаюсь и дрожу от холода и страха.

Чёрные, затянутые в кожу и броню войны весело усмехаются. Удивительно, как их хмурые лица преображаются от этого отчаянного веселья.

- Вы не имеете права! — рычит комендант Лату, но не двигается с места.

- Это я уже слышал! — генерал, больше не обращая внимания на коменданта и его солдат, подходит к краю помоста, жестом подзывает своего коня и...

Вместе со мной прыгает в седло.

Огромная, мощная зверюга на голову выше остальных вороных коней злобно фырчит и выпускает настоящий огонь из ноздрей.

- Хорошая лошадка, — шепчу я, когда этот монстр оборачивается ко мне, принюхивается и скалит зубастую пасть. - Ой, батюшки, лошадка...

- Это рарх, — снова усмехается дракон и натягивает поводья злобной твари.

Рархи — мистические существа. Почти как единороги. Только наоборот. Их породило сосредоточение теней в дождливый день, запах сырости и безнадёги. Сильные, выносливые и мстительные твари. Они никогда не подчинятся человеку, не дадут надеть на себя седло. Скорее разорвут седока на куски.

Но генерал не человек! Дракон!

Проклятый чёрный дракон!

Одной рукой генерал удерживает поводья рарха, а другой продолжает прижимать меня к себе.

Я кожей чувствую, как Гроган подаётся вперёд, склоняет голову и снова шумно втягивает мой запах и снова громко чихает.

- Твою... налево... — рычит он едва разборчиво.

Я замираю ни жива ни мертва.

Вот так попала!

Вестница богини света в руках у чёрного дракона в седле порождения тьмы — рарха.

Хуже мой день не мог закончиться.

- Выходим! — над площадью разносится громкий командный голос генерала. Его воины выстраиваются в ровный порядок и скачут следом.

- Ей всё равно не жить! — кричит комендант Лету нам вслед. - Ведьме не место в моих лесах!

- Она — больше не твоя забота! — генерал так резко натягивает поводья рарха, что тварь вздымается на дыбы.

Огромная мощная зверюга передними копытами разбивает в щепки эшафот.

- Ааа! — визжит Летиция и падает на доски, прикрыв голову руками.

Комендант бледнеет и пятится.

Пришпорив своего «коня», генерал заскакивает на помост.

- Что же ты такой смелый лишь со старухами да в спину опасности, а, комендант? — опасно щурится генерал.

Комендант тянется к своему парадному клинку, усыпанному драгоценными камнями.

Тончайшее лезвие стыдливо блестит в тусклом свете старых фонарей.

- Оставь, комендант, — смеётся генерал. - Снимай шубу и будем считать, что ты извинился.

Бледный господин Лату идёт багровыми пятнами, отступает ещё на шаг, морщится, ища поддержки у солдат. Но всю его охрану, как ветром сдуло от одного дыхания рарха.

Летиция жалобно всхлипывает на полу.

- Я этого так не оставлю, — побелевшими губами шепчет комендант.

- Договорились! — снова усмехается чёрный генерал, привставая на стременах в седле.

Я вижу, как коменданта словно что-то придавливает к земле, он падает на колени и торопливо расстёгивает шубу, быстро и дёргано стягивает её с плеч и бросает генералу.

Тот ловит её на лету, не дав злобному рарху откусить от неё кусок.

- Отлично! - Гроган неожиданно набрасывает огромную пушистую шубу на мои озябшие плечи и рычит. - Все слышали? Знахарка больше не ваша забота! Раз вам не хватило ума её беречь, этим займусь я сам! Выступаем, отряд!