Темный лес. Книга 1. Ходок

Постоялый двор стоял на виду. И захочешь — мимо не пройдешь: приветливо распахнутые ворота и восхитительные ароматы готовящейся стряпни вкупе с огромным подворьем и добротной коновязью просто не давали возможности ошибиться. За забором сновали расторопные парнишки, готовые со всем уважением принять хоть короля, хоть рейдера, а хоть простого бродягу; между ними с важным видом вышагивали купцы; рядом толкалась детвора в ожидании заработка; то и дело пробегали хорошенькие девчата с полными корзинками снеди; метались конюхи, суетились люди попроще, а чужие кони под крепким навесом никогда не задерживались надолго. Но для самых непонятливых над гостеприимно раскрытыми воротами все равно висела большая вывеска, для которой какой-то умелец не пожалел сил и труда, чтобы нарисовать лохматого зверя, небрежно прижимающего громадной лапой семилучевую звезду.

— «У старого пса», — прочитал название остановившийся напротив входа мужчина. — Похоже, нам сюда.

Он кинул оценивающий взгляд за ворота и на мгновение прищурился.

В отличие от многих подобных заведений, постоялый двор приятно радовал глаз. Деревянный дом в три этажа оказался по-настоящему мощным и поистине не сносимым, ворота — свежевыкрашенными и добротными, изящные завитушки на ставнях — любовно вырезанными, а тонкие ароматы из пышущей жаром кухни — дразнящими и поразительно вкусными. Причем, судя по цвету бревен, сруб поставили относительно недавно: каких-то три или четыре года назад. Однако камни в основании были старыми, могучими, привезенными сюда еще со времен, наверное, пра-прапрадеда нынешнего короля, да и ворота выглядели гораздо темнее и старше, чем все остальное. А это говорило, что дела у хозяина идут весьма неплохо. Что он не прогорел, не купил оставленный менее удачливым предшественником кусок земли, не начинал с нуля, пытая счастье вдали от родных земель, а занимался своим делом не первый день. А то и не первое десятилетие. Более того, занимался хорошо. Причем настолько, что сумел заново отстроить мощную домину, обновил двор, вместе с сараями, конюшней и каменным забором. Да еще вымостил превосходной брусчаткой. Однако и на оставшуюся за забором землю не поскупился, потому что пышные зеленые ветви разбитого за оградой сада не оставляли сомнений в хорошем достатке и уверенном, постоянном доходе. Что значило только одно — сюда можно с чистой совестью зайти, отдохнуть с дороги и славно перекусить, не опасаясь страшного расстройства живота. А буде в том необходимость — и переночевать на чистой постели, чтобы наутро, выспавшись и набравшись сил, двинуться в дальнейший путь.

Незнакомец, закончив осмотр, удовлетворенно кивнул. Затем отряхнул запылившийся плащ, кинул быстрый взгляд за спину, обменялся выразительным взглядом с двумя молчаливыми спутниками и уверенно шагнул за ворота.

— Забавно, — вдруг негромко хмыкнули сзади. — Стоит на самом виду, а мы его искали целых три дня. Терг, ты уверен, что Плуга не ошибся?

Мужчина чуть качнул головой.

— Раз сказал этот, значит, все проверил. Не зря его люди столько времени носом землю рыли.

— Ходока они все равно не нашли.

— Зато нашли того, кто может к нему привести.

— Не слишком ли это сложно? — вмешался в разговор третий.

Терг только вздохнул про себя: он уже вторую неделю задавал себе тот же вопрос. Ровно с того дня, когда наниматель дал им задание обыскать Синтар, вторую такую же тройку бойцов отправил в Дексар, а сам двинулся в условную столицу Новых земель — Ардал, чтобы отыскать одного типа, о котором только и было известно, что прозвище — Ходок, и то, что он единственный в этих местах знает короткую дорогу через Проклятый лес.

Зачем это сдалось нанимателю, Терг не имел ни малейшего понятия: кодекс братства не поощрял любопытства в отношении заказчиков и не вынуждал раскрывать инкогнито, если наниматель проявлял осторожность. Однако полностью на самотек дело не пускалось: подготовка нужных кадров требовала затрат, времени и особого рода талантов, поэтому в братстве не гнушались предварительным сбором информации о заказчике. Если подвоха не было и за невинным с виду предложением не стояло политическое убийство, а просьба о наемной охране не подразумевала переворот в какой-нибудь близлежащей стране, то с нанимателем заключался договор.

Нередко работой братства служила охрана богатых караванов. Бывало, что их нанимали для перевозки особо ценых грузов или для сопровождения именитых особ. Случалось также, что наниматель заключал договор через доверенное лицо. Но на этот раз заказчик явился в контору лично и за нужным человеком отправился тоже сам, что было несколько необычно. Тогда как присутствие двух полных ситтов воинов требовалось ему исключительно для ускорения процесса. Ну и для обеспечения собственной безопасности, разумеется: не зря «братья» вот уже три с половиной века слыли лучшими бойцами Обитаемых земель. А ветераны, носящие на своем правом предплечье алого «пса», дошедшего до нас еще с того времени, когда Новые земли не являлись таковыми, а Проклятый лес был гораздо больше и страшнее, вовсе могли по праву считать себя достойными преемниками знаменитых Стражей. По крайней мере, в том, что касалось воинского дела.

Сам Терг редко задумывался о временах, когда Серые пределы слыли опаснейшим местом на Лиаре, а последний рубеж обороны от демонов хранили прославившиеся на весь мир Дикие псы. Пять веков прошло с тех пор. За эти годы многое забылось. А если и остались какие-то следы, то отыскать их с каждым годом становилось все труднее…

Терг повел широкими плечами, поправляя перевязь, и по привычке обшарил двор настороженным взором: все, как обычно — люди, кони, гости, слуги… крупный кобель на цепи возле забора взглянул остро, показал широкую пасть и, поворчав, снова улегся. Остальные были слишком заняты, чтобы обращать внимание на вошедших: кто таскает воду из глубокого колодца, кто — продукты из погреба, парни постарше заводят в конюшню трех неплохих жеребцов… уже без седел и попон… значит, кто-то совсем недавно прибыл и явно собирался остаться надолго. Парочка мальчишек с готовностью дернулись от забора, но вовремя приметили, что гости налегке, без коней. Идут уверенно, будто хорошо знают дорогу… но, может, чего еще требуется?

Терг отрицательно качнул головой, и детвора разочаровано вернулась на место.

Нет, помощь ему была не нужна. Все, что требовалось узнать, для него сделали в местном отделении братства. Да и вряд ли Плуга отправил бы ситт сюда, если бы не был уверен, что именно здесь найдется человек, знающий, как отыскать его нынешний заказ. Любопытно другое: наниматель не дал им, вопреки здравому смыслу, описания нужного человека. Не сообщил ни возраст, ни род занятий, ни особые приметы. Вообще ничего, кроме клички. Хотя Тергу отчего-то показалось (и Брон с Ивером с этим тоже согласились), что заказчик нужной информацией как раз владел. Некоторые обстоятельства позволяли это подозревать. В первую очередь, его незаурядная внешность и манера держаться, по которой становилось понятно, почему такого клиента братство признало, согласилось на все его условия, после чего еще и снабдило лучшими людьми, что нашлись в распоряжении. Более того: обоим ситтам настоятельно посоветовали не только держать языки за зубами, но и потребовали подчинения, будто к ним за помощью обратился, по меньшей мере, его величество Кравис Третий. Вот они и подчинялись, будь неладен этот наниматель. Перебрались через Драконий хребет, явились, как дураки, в Синтар. Переполошили местных и потребовали содействия, подкрепив слова увесистой бумагой, выданной в центральном отделении Аккмала.

На ошарашенные лица коллег только развели руками: дескать, не наша вина, извините. А потом целых три дня терпеливо ждали, пока что-то решится. И теперь, стоя у дверей нужного дома, мысленно гадали: какого Торка заказчик лишил их самой необходимой информации? А из зацепок назвал лишь кличку и намекнул на грядущий визит в Проклятый лес, что, кстати, тоже не добавляло оптимизма.

Ответ напрашивался лишь один: наниматель надеялся отыскать свою «пропажу» сам. В славном городе Ардале, которого не мог миновать ни один путешественник. А ситты отправил в соседние Синтар и Дексар только по той причине, что была крохотная… прямо-таки призрачная возможность найти следы Ходока именно там.

Как ни удивительно, следы действительно нашлись, хотя местному братству пришлось побегать, выясняя все подноготную Ходока. Более того, судя по кислой физиономии Плуги, про этого типа он смог выяснить крайне мало. В частности, только то, что Ходок действительно существует, в Синтаре бывает довольно редко; иногда берется провожать особо состоятельных господ в сторону Золотого леса, причем короткой дорогой, в обход Большого тракта, не боясь близости Проклятого леса. И что в последний раз его тут видели лет пять или шесть назад. А останавливался он (как, впрочем, и в прошлый свой приезд) именно на этом постоялом дворе — «У старого пса».

Собственно, на этом все. Ни один из источников не сумел дать толкового описания этого загадочного типа. Оставалось надеяться, что господин Фарг, вот уже лет двадцать как содержавший вышеназванный постоялый двор, сумеет хоть что-то вспомнить.

Терг толкнул толстую дверь и вошел внутрь.

Обеденный зал оказался просторен и чист. С высокими потолками, застеленным свежей соломой полом, тремя аккуратными рядами старательно вымытых столов и тяжелыми скамейками, которые и захочешь, а над головой не поднимешь. Впрочем, лениво прислонившийся к косяку здоровенный детина вполне мог справиться даже с этой задачей — ширина грудной клетки и толщина предплечий, на которых красовались тяжелые наручи вышибалы, позволяли думать, что пара-тройка подобных деревянных «снарядов» окажутся ему вполне по зубам.

Гостей внутри немного, но одеты хорошо, добротно — видно, что при деньгах. Пара купцов — явно заезжие; их охрана (из тех, кому доверяют не только кошелек, но и невинность собственной дочери), а вон там, в углу, похоже, кто-то из местных. Но тоже не из простых писарей, если судить по справным сапогам и хорошо пошитой одежке. Все сидят спокойно, чинно, неторопливо вкушая предложенные яства. Мух почти нет. А вот стойка хозяина отчего-то пустует — то ли на кухню отошел, где приглушенно гремят сковородки, то ли во двор, а то ли наверх поднялся — устраивать важного гостя. Но это не страшно: они подождут. Сколько потребуется, столько и подождут: при их работе терпение — просто жизненно необходимое качество.

При виде вошедших гостей верзила у входа моментально подобрался. И было отчего: все трое широкоплечие, уверенные в себе; идут так, чтобы мгновенно развернуться и выхватить оружие, если придется. Одеты просто, по-военному лаконично, в длинных плащах, высоких сапогах и в коротких кожаных жилетах поверх недорогих, но чистых рубах. Лица загорелые от постоянного пребывания на солнце. Глаза цепкие, внимательные, привычные и к блеску стали, и к бликам ночного костра. У первого тянется длинный шрам от левого виска до самого подбородка, волос черный и жесткий, но пострижен так коротко, как только позволяют приличия — не любит обременять себя излишним уходом. Остальные двое — интариссцы: русоволосые, кареглазые, сухие, как кимбалла, из которой вытопили весь жир. За плечами у всех троих торчат рукояти мечей; да не простых, а с гномьим клеймом у основания, что сразу возводило мужчин в ранг крайне неудобных клиентов, от которых можно всего ждать — от мирного разговора до заказного убийства.

Терг только хмыкнул, заметив внимание к своей персоне, но вышибалу при этом понимал: братья всегда выделялись среди прочего наемного люда. И, хоть слава убийц за ними закрепилась не по праву, прекрасно сознавал, что какая-то доля правды тут все-таки есть: работа лучших в этом мире наемников без крови не обходится. А его ситт считался элитным. Правда, Брон и Ивер только-только в силу вошли, не так давно алых «псов» получили, но им он верил как себе. Не зря побратимами взял.

— Доброго утра, уважаемые. Чего желаете? — отвлекла его от размышлений бойкая девица в аккуратном белом передничке, внезапно вынырнувшая из пустоты. — Мяса? Рыбы? Может, блинчиков принести? Еще горячие, вкусные...

Терг почти почувствовал, как усмехнулись за его спиной побратимы: девчонка хороша, налита молодой силой, как спелое яблочко, шустрая, глазастая, румяная. Сама полнотела, но не слишком. Как раз настолько, чтобы вызывать жаркие взгляды мужчин и здоровую зависть у женщин. Вся аж пышет здоровьем, будто свежеиспеченная булочка. Даже удивительно, что этакую красотку господин Фарг не побоялся отпустить в зал.

— Хозяина позови, — негромко сказал он.

Девушка подметила грозно топорщащуюся из-за левого плеча гостя рукоять огромного меча и заколебалась. На мгновение заглянула в холодные черные глаза и, бросив неуверенный взгляд в сторону верзилы у входа, как-то странно запнулась.

— Он, знаете… а дядюшка занят.

— Ничего, мы подождем.

— Я тогда скажу ему, — торопливо пробормотала она, совсем встревожившись. — Вы пока присядьте… ненадолго. А я его найду и немедленно передам. Может, вам вина принести?

— Благодарю, не откажусь, — кивнул Терг. — Красного. Занийского. А этим двоим пива. Только свежего и холодного.

Девчонка быстро закивала и, стараясь не встречаться с гостями взглядом, упорхнула на кухню.

— Ты ее напугал, — негромко упрекнул побратима Брон, едва белый передничек пропал в дверях. — Не мог повежливее?

— Я не грубил.

— Да? А смотреть на нее, как на пустое место, по-твоему, было вежливо?

— Я не грубил, — рассеянно повторил Терг и сбросил на лавку запылившийся плащ. Сейчас его меньше всего волновали подначки напарника или переживания незнакомой девчонки: времени у них осталось немного — всего шесть дней, за которые нужно было не только все выяснить насчет этого Ходока, но еще добраться до оговоренного места и сообщить нанимателю о результатах.

Проблема в том, что туда только ехать четверо с половиной суток, тогда как у него пока нет ни подтверждения, ни опровержения факта пребывания в Синтаре нужного человека. Опаздывать не стоило: наниматель на этот раз достался серьезный. Такого не пошлешь к Торку и не навешаешь лапши… гм… на уши. Не зря на него с откровенной опаской косились в Аккмале. Не зря носились, как с писаной торбой, и даже вякнуть не посмели, когда он с ходу запросил два лучших ситта. А с учетом того, что начальство не только эти ситты из-под земли ему вырыло… да в свете того, что таинственный Ходок обладает весьма специфичными знаниями… Торк! Похоже, вскоре нам придется идти за ним в Золотой лес! Причем, не по Большому тракту, как все нормальные люди, а прямиком через Проклятый! Иначе не было бы всей этой суеты!

Наемник медленно опустился на лавку, краем глаза отметив, что побратимы расположились так, чтобы видеть и обе двери, и лестницу, и дверь на кухню, и даже напрягшегося громилу на входе. Мысленно вздохнул, отгоняя нехорошие предчувствия, так же рассеянно кивнул расторопному мальчишке, поставившему на стол три запотевших кружки. Понадеялся, что все обойдется, и, погрузившись в размышления, принялся терпеливо ждать.

Когда-то в Серых пределах велась война — долгая и, казалось, нескончаемая. Нельзя было и шагу ступить, чтобы не наткнуться на ядовитую колючку, чьи-то зубы или острые когти. Повсюду царили страх и безумие, насмерть бились люди и звери, эльфы и гномы, смертные и бессмертные… много, много веков подряд… ради того, чтобы Лиара выжила и больше никогда не узнала проклятия владыки Изиара.

Теперь это время прошло. На месте бывших застав раскинулись торговые города во главе с пышным и крикливым Ардалом, вокруг расселились люди, выросли деревни, села. Буйным цветом расцвели ремесла, потянулись к земле изголодавшиеся по работе крестьяне, очистились от старых костей поля, разбились сочные пастбища. Угроза Проклятого леса стала далекой и малозначительной, а привилегированная каста Диких псов канула в лету. Потому что с того времени, как Серые пределы присмирели и перестали набрасываться на каждого встречного, потребность в охране их границ отпала.

Спустя несколько десятилетий после окончания той войны заставы начали медленно, но неуклонно меняться. Их длившая почти девять тысячелетий стража, наконец, закончилась. Постепенно каменные стены разрушились, древние укрепления осели, сторожевые башни были снесены. Некогда могучие крепости из-за неуклонно прибывающего народа разрослись, раздобрели. А еще через полвека и вовсе вышли за пределы каменных стен, уже ничем не напоминая непобедимые, суровые твердыни, с высоты которых Дикие псы несли свою долгую вахту.

Потом остатки стен убрали, чтобы не портили внешний вид, высокие скалы вокруг порушили, освобождая место под жилые дома. Улицы расширили, облагородили, разбили парки, обустроили фонтаны… и спустя всего пять веков никто не признал бы в цветущем Синтаре бывшую Левую заставу. Никто не догадался бы, что остатки мостовой в центре Дексара имеют возраст побольше, чем некоторые перворожденные. Не понял бы, что Брадокар и Брадован были не так давно перестроены гномами из таких же могучих твердынь. Что Ардал перехватил эстафету у самой Центральной заставы, а роскошные сады Аллмеры и Литтовы на самом деле посажены уходящими оттуда эльфами — в знак памяти и скорби по погибшим сородичам.

Нет, бессмертные не ушли отсюда полностью. Гномы (то ли в силу привычки, то ли по причине многочисленных шахт) так и не соизволили полностью отдать смертным свои заставы. Да, их переделали, старые укрепления снесли и с азартом принялись копаться в недрах здешних гор. Как ни странно, позволили селиться чужакам в заново отстроенных городах, прежние названия которых — Брадокар и Брадован (что значит в переводе «Непобедимая» и «Неприступная»), так и не сменили. Со временем людей в них стало так много, что гномам с Лунных гор досталось лишь несколько густонаселенных кварталов, но они, что удивительно, даже к этому отнеслись вполне лояльно. А с некоторых пор развернули в Интарисе такую обширную торговую сеть, что на их изделия стали поступать и внушительные королевские заказы.

Эльфы, в свою очередь, обзавелись поразительной терпимостью к более слабым соседям. Все чаще и чаще их можно было встретить в Аккмале, в Бекровеле, в последние пару веков даже в Ардал зачастили. Они, по общему мнению, стали гораздо менее щепетильны в отношении полукровок, хотя, естественно, не все и не везде. Но в конце концов и эльфы смогли изменить отношение к себе к лучшему. И теперь редко где можно было увидеть перворожденного, цедящего сквозь зубы приветствие стражнику-человеку на воротах. Или смертного, шипящего проклятия вслед остроухому, посмевшему ни за что облить его презрением.

Конечно, прецеденты все же случались. Но нечасто. А в Золотом лесу, где, по слухам, в подозрительной близости устроились целых два эльфийских рода, остроухие не гнушались обучать особо одаренных смертных своему искусству. Даже маги с некоторых пор считали за честь у них поучиться. Не говоря уж о том, что на Лиаре появились счастливчики, которым впервые за девять с половиной тысяч лет повезло заполучить в руки выкованное эльфийскими мастерами оружие. И это был тот несомненный прогресс, за который столько времени боролись светлый и темный владыки. Потому что теперь, когда эльфы перестали считаться реликтовой расой, когда прервали свое добровольное отшельничество, а у эльфов завязались прочные отношения с соседями, Лиара могла не опасаться новых расовых войн. И могла спокойно жить и развиваться так, как когда-то заповедал создатель.

Казалось, за эти века Серые пределы преобразились, расслабились. Забыли о прошлом и смирились с тем, что люди так ловко заполонили эти бескрайние просторы. Казалось, они безропотно отдали себя в руки предприимчивых чужаков, которые без приглашения явились в опустевшие заставы. И это было бы сущей правдой, если бы не одно «но». Потому что даже сейчас, через пять веков мира, когда о древних войнах почти забыли, когда Серые пределы исчезли, а возникшие на их месте Новые земли по-настоящему расцвели… когда люди познали богатства этой земли… когда эльфы прекратили грызться с гномами… большая часть этих просторов до сих пор осталась неизведанной. Несмотря на все свои возможности, многочисленные люди так и не заселили их полностью. Предусмотрительные эльфы не смогли обойти их целиком. Жадные до подземных чудес гномы не выбрали эти горы до дна. Предприимчивые крестьяне не распахали на пастбища бескрайние равнины, не посеяли рожь на всех полях, не вырубили под корень деревья…

Как будто что-то останавливало их от излишнего продвижения вглубь Серых пределов. Страшные сказки и подзабытые легенды все еще заставляли чужаков осторожничать, напоминали о прошлом. Незваные гости и сейчас старались не тревожить старый лес, словно чувствуя в нем не до конца уснувшую силу, и редко заходили дальше хорошо изведанного межлесья.

Многое еще оставалось скрытым под зелеными кронами. И каждый раз, когда доводилось на них пристально посмотреть, все равно появлялось чувство, что с деревьями что-то не так. Еще витал над ними аромат скрытой силы. Какой-то древней магии. Тщательно замаскированный привкус угрозы, старательно скрытый за дымом печных труб и восхитительным ароматом свежеиспеченных булочек… почти неуловимый и невесомый, но он все-таки был. Даже в городах, вдали от роскошного, почти нетронутого леса, восточную окраину которого бесстрашно облюбовали перворожденные.

Да, Проклятый лес больше никого не тревожил. Однако тот, кто отваживался зайти дальше знакомых с детства тропинок, переступить невидимую черту межлесья и нарушить покой старого леса, нередко исчезал в его бездонных недрах. А старожилы… особенно, из числа местных рейдеров… частенько поговаривали о странном зареве над деревьями в лунные ночи, о непонятных тенях, мелькающих в темноте. Невиданных доселе цветах, чей аромат способен свести с ума или вызвать чарующие видения. О громадных следах неизвестных зверей и гигантской паутине, перекрывающей небольшие ущелья.

Говорят, там видели огромных волков, способных становиться людьми. Великанских гиен и поистине страшных в своей мощи вепрей. Говорят, у Границы до сих пор можно было наткнуться на громадных змеюк, чьи тела способны разрушить даже здание городской ратуши. А где-то там, далеко… за холмами и реками, оврагами и неодолимыми горами… в безвестности, за надежными зелеными стенами… все еще сохранились твари, о которых эльфы и по сей день говорят с содроганием. Самые совершенные хищники этих земель. Страшное наследие Изиара. Лучшие его убийцы. Неутомимые охотники, чутко ждущие приказа хозяина.

Говорят, именно там, в глубине, бьется настоящее сердце Проклятого леса — пугающе большое, крепко уснувшее, но не отнюдь не погибшее. А стерегут его покой громадные костяные кошки — знаменитые своей жестокостью, вечно голодные и поистине беспощадные хмеры…

От глубокомысленного созерцания дна собственной кружки Терга отвлек странный звук, подозрительно похожий на то, будто кто-то крутил на столе тяжелую монету. Долго так крутил. Настойчиво. Терпеливо.

Кр-р-р-рак… завертелся и упал на стол невидимый кругляш.

Кр-р-р-рак… закрутился и звякнул снова.

Кр-р-р-рак…

Поначалу Терг не обратил внимания, но теперь, когда ровный гул в помещении перестал быть монотонным и распался на отдельные голоса, в мысли ворвался грохот кастрюль и сковородок, а у побратимов закончилось вкусное пиво, этот звук стал слишком выбиваться из общего шума. И начал откровенно раздражать его чуткий слух.

Кр-р-рак…

Поморщившись, Терг оглядел ближайшие столы.

Где тут объявился надоедливый сосед?

Но нет, все вроде в порядке: купцы по-прежнему ведут степенную беседу, обсуждая цены, дороги, прибыли и товары. Охранники рядом с ними так же неторопливо насыщаются — ровно, неспешно, в запас, как опытные звери, знающие, что в следующий раз перекусить удастся не скоро. Руки держат на виду, оружие тут же, на лавке, прямо под ладонями; спины прямые, чуткие; чуть прищуренные глаза безостановочно шарят по залу. Вроде бы бесцельно, но на ищущий взгляд Терка немедленно холодеют и становятся напряженными. Правда, ненадолго, потому что сразу понимают, что он тут не по их душу.

Кр-р-рак…

А следом — тяжелый вздох верзилы у входа, и снова это надоедливое:

Кр-р-р-рак…

Вышибала испустил очередной страдальческий вздох, но не пошевелился, чтобы найти неведомого любителя крутить монетки. Сам здоровый, макушкой почти царапал потолок. Плечищи огромные, ручищи мощные. У иных ноги тоньше, чем предплечья у этого кабана, а на шею вообще взглянуть было страшно — такую никакими цепями не удавишь. Кожаная безрукавка на груди распахнулась, демонстрируя толстые пластины мышц, сама грудина волосатая, черная. Голова круглая, коротко стриженая, чтобы в драке не ухватили за волосы. Над левой бровью белел старый шрам, придававший парню еще более грозный вид. Но кожа на лице, как ни странно, была гладкой, молодой, а глаза и вовсе оказались голубыми и ясные, как весеннее небо.

Правда, на гостей вышибала не смотрел, только краем глаза следил за подозрительной троицей и чего-то терпеливо ждал.

Кр-р-рак…

Братья одинаковым движением подняли головы.

— Что за дрянь? — недоуменно пробормотал Брон, когда понял, что из присутствующих никто не мается дурью. — Ивер, ты слышишь?

— Слышу, конечно, — хмуро отозвался побратим. — Только не пойму, кому надо руки оторвать.

Кр-р-рак…

А купцы беседуют, как ни в чем не бывало. Так, на вышибалу покосятся неприязненно, а потом сделают вид, что монотонное звяканье нисколько их не раздражает. Впрочем, может, и не раздражает — слух у них не усилен специальными заклятиями, как у некоторых. Охранники, конечно, морщатся, но вопросов не задают — не положено. Местные просто пропускают мерзкий звук мимо ушей, с аппетитом доедая свой завтрак, а затем излишне торопливо уходят. И больше нет никого вокруг, с кого можно было бы спросить. Разве что на кухне поинтересоваться?

Кр-р-р-рак…

А за этим — новый мученический вздох, полный тоски и еле сдерживаемого желания заткнуть уши.

— Яш, ты чего дергаешься? — вдруг раздалось веселое из-за спины верзилы. — Не нравится?

Вышибала, не оборачиваясь, мотнул головой.

— Не. Ничо. Порядок.

— Вре-е-шь… — с удовольствием протянул все тот же голос. Звонкий, молодой, совсем мальчишечий. — Не н-дравится, значит… терпения не хватает… но это еще что. А я сейчас вот так сделаю…

По залу прокатился отвратительный полувздох-полувизг-полускрежет, будто кто-то мстительно провел ребром монетки по ржавой железке. Или по донышку глиняной миски.

От раздавшегося звука верзила болезненно скривился, а наемников просто перекосило.

Из-за спины вышибалы донесся тихий смешок.

— Ну, как?

— Н-ничего, — мужественно выдавил из себя Яшка.

— Тогда я продолжу?

— Нет!

Терг прищурился, запоздало сообразив, что возле двери имелся еще один стол — совсем крохотный по сравнению с теми, что стояли в общем зале, и он до поры до времени прятался за широкой спиной охранника. Но теперь верзила сдвинулся, и наемник различил в полумраке склонившуюся над столешницей вихрастую макушку, бледное лицо с чуть раскосыми глазами, аккуратный нос, тонкую шею, короткую черную курточку и изящные пальцы, которые снова бездумно крутанули тяжелый золотой кругляш, заставив его провернуться вокруг своей оси, а потом звонко упасть.

Кр-р-рак…

— Может, хватит? — тихо взмолился вышибала. — Звук — просто жуть. Аж мороз по коже. Зачем ты это делаешь?

— Скучно, — вздохнул мальчишка и снова крутанул монету, на что Яшка неприязненно передернул плечами и буркнул:

— А мне — нет.

— Правда? — пацан вдруг оживился и поднял голову. — Слу-у-ушай, а может, поменяемся? Ты пока посидишь, отдохнешь, покуришь… в смысле, поешь, поплюешь в полоток, а я за тебя у дверей постою?

— С ума сошел?! — неподдельно отшатнулся Яшка. — Что я бате потом скажу?!

— Да он и не узнает ничего.

— Тю на тебя! Мне только с ним объясняться не хватало!

— Яш, ну, не будь гадом! Дай хоть попробовать! — вдруг заныл пацан, просительно поглядывая снизу вверх крупными глазищами. — Тут же скукотища жуткая! Ни повеселиться, ни подраться не с кем… я ж помру за то время, пока сижу! Ну дай! Я никому не скажу, честное слово!

Громадного парня аж перекосило, с лица сбежала вся краска, а плечи зябко поежились, едва он только представил, как это будет выглядеть: мелкий сопляк на входе, он сам — где-нибудь в сторонке, потому что малец никому не позволит портить себе развлечение. А если, не дай бог, какой баламут появится, да за ножи схватится…

— Ни-ни-ни. Даже не проси! — замотал головой вышибала, поспешно отступая в сторону. — С меня потом батя не только шкуру, но и много чего другого спустит.

Купцы оглядели выбравшегося на свет мальчишку и спрятали в бороды добродушные усмешки: мал еще пацаненок для таких геройств. Тонкий, как стебелек, ручки худенькие, поясок и того — соплей перешибешь, волосенки густые, каштановые, во все стороны торчат, придавая ему лихой вид. Курточка справная, чистенькая, штанишки ладные, сапожки новые… кажется, у дородного хозяина появился младшенький? А старший братец, выходит, присматривать должен, чтоб не затолкали его тут, мелкого?

— Яш, да че ты трусишь? Батя твой за поросенка уже взялся — сам знаешь: он его никому не доверит. С полчаса еще маяться будет. Вот пока его нет, я малость за тебя побуду! А ты тем временем и перекусить можешь… голодный, небось? Давай Уланке сейчас крикнем, она и принесет?

— Хрена она принесет, — вздохнул Яшка. — Батя раньше обеда теперь не отпустит.

— А мы скажем, что для меня! — нашелся мальчишка, возбужденно сверкнув глазами и буквально повиснув на могучей руке брата. — Ты ж знаешь, мне никто не откажет! Я тебе даже утку закажу, плюшку домашнюю… все отдам, только пусти-и-и… тебе и отходить никуда не надо — тут перекусишь! А если что, я на тебя сразу укажу! И громче всех заору, что ты тут главный! Идет?

— Тебе-то зачем? — обреченно опустил плечи здоровяк.

— Ску-у-чно. Знаешь, как скучно, когда вокруг тихо и никто даже не голоса не повысит? Яшк, ну пожа-а-а-луйста…

— Боже… что я делаю? — безнадежно вздохнул вышибала.

— Ур-р-а! Ты мне только браслеты свои отдай, а то никто не поверит. И в сторонку сядь… да не туда, дурень! За соседний стол, будто ты посетитель! Дальше! Дальше, кому говорят! Во-о-т! — малец, вскочив с лавки, проворно затолкал верзилу в угол, умудрившись каким-то волшебным образом придать здоровяку приличное ускорение. Весело подмигнул закашлявшимся купцам, дерзко показал язык их молчаливой охране. Тергу и сотоварищи погрозил кулаком, чтоб, значит, не смели выдавать, если что. Наконец подцепил массивные наручи, покорно отданные понурившимся братцем, проворно надел, а потом подскочил к кухонному проему и на удивление зычно гаркнул: — Уланочка! Милая, ты не окажешь услугу? Я кушать хочу!

— Сейчас! — тут же отозвались изнутри. — Сейчас принесу! Утка уже готова!

— Э, нет! Ты мне так отдай, в дверях, а то я вместо утки тебя загрызу! Или стойку поцарапаю!

— Несу-несу! Сейчас, только ничего не ломай!

— Спасибо, солнышко, — пацан коварно улыбнулся, уверенно подхватил принесенный той самой бойкой красавицей полный до краев поднос. А дождавшись, когда она снова скроется из виду, сгрузил добычу перед тяжко вздохнувшим вышибалой.

— Вот. Как обещал!

— Батя меня точно убьет, — уныло повторил громила, небрежно отрывая утиную ножку и вяло засовывая ее в рот. — Вот как выйдет, точно убьет.

— Ничо. Не боись, — бодро отозвался пацан. — Ежели что, все на меня свалишь.

— Не-ет. Не вы-ы-ыйдет: он тебя лю-у-у-бит.

— Это он тебя любит. А меня уважает.

— Все равно-о…

Неслышно хихикнув, мальчишка встал у дверей, демонстративно сложив тощие руки на груди. От этого движения широкие наручи, которые едва сходились у верзилы на запястьях, моментально сползли куда-то в сторону плеч. Но сопляка это не смутило: шмыгнув носом, новоявленный «вышибала» проворно высунулся за дверь, просиял. После чего принял как можно более внушительный вид и выразительно надул щеки.

Терг против воли кашлянул, уже позабыв, что пару минут назад был готов удавить мелкого за вредность, и со странным чувством принялся ждать продолжения: шустрый пацан его неожиданно заинтересовал. Купцов за соседним столом, похоже, тоже. Мальчишка тем временем нахмурился, засопел, явно подражая могучему приятелю, отчего присутствующих охватила настоящая эпидемия кашля. А потом вдруг начал мерно постукивать пальцами по металлическим обручам на плечах, словно в такт неслышной мелодии. Или же шагам невидимого гостя.

Спустя пару секунд снаружи действительно послышались чьи-то шаги. Не слишком тяжелые, не слишком легкие. Затем дверь со скрипом открылась, и в зал вошли двое чужаков. Судя по всему, местные — молодые парни со знаками рабочего цеха на лацканах зеленых курток. Конопатые, патластые, с добродушными улыбками, они явно заканчивали какой-то разговор: от самых дверей еще послышались довольные смешки — то ли подружку какую вспомнили, то ли радовались, что долгая смена в кузнице у мастеров-гномов, наконец-то, закончилась… но, едва парни переступили порог, в зале неожиданно стало очень тихо.

Купцы благосклонно оценили грозную позу мальца у входа, их охрана старательно прикусила усы, чтобы не заржать, вышибала у стены стал совсем несчастным, а мальчишка вдруг раздулся так, словно его накачали воздухом через соломинку. Правда, глаза блестели не хуже ограненных камней в сокровищнице короля. Красивых таких камней, ярких, голубых…

Оказавшись на перекрестье множества взглядов, парни даже запнулись, потому что причины всеобщего внимания не поняли. Однако предупреждающий взгляд Яшки поймали быстро, после чего как-то напряглись и бочком-бочком сдвинулись в сторону. Но убедившись, что звероватый верзила не делает движений навстречу, что он трезв и вроде не собирается буянить, слегка успокоились. Затем осторожно присели на свободную лавку, поискали глазами служанку, желая сделать заказ, и лишь тогда увидели, КТО стоит на почетном месте вышибалы у двери.

Надо было видеть в этот момент их лица.

— Че уставились? — грозно осведомился маленький негодник, когда челюсти у мастеровых со стуком ударились о столешницу. — На мне что, лики святых писаны? Третья рука отросла? Еще один глаз открылся? Может, вас мама не учила, что невежливо пялиться на людей?

— Ты кто такой?! — наконец, поперхнулся один из парней.

— Стою тут, охраняю, — без тени сомнения выдал пацан, демонстративно звякнув болтающимися наручами. — А че, не видно?

Яшка в углу с тихим стоном закрыл лицо руками.

— Дык это… — непонимающе переглянулись парни, не зная, как реагировать на такое заявление. Но наручи были настоящие, литые, те самые. Откуда бы пацану взять, если не врет?

— Так что не так?! — совсем грозно осведомился малец. — Вы зачем пришли? Завтракать? Или на меня посмотреть?

— Кхе… — мучительно подавился Яшка, явно испытывая желание упасть лицом в горячую кашу. — Кхе-е…

Пацан быстро глянул в ту сторону.

— Так. Я не понял: а че там случилось? Тебе, приятель, еда наша не по вкусу пришлась?! Че не нравится?!!

— Нра…вит…ся, — просипел опасно побагровевший верзила. — Я в восторге…

— То-то же, — хмуро кивнул пацан. — Пришел есть — ешь. Не хочешь — скатертью дорожка. Нам тут неблагодарные гости не нужны. И те, кто не ценят наш скорбный… э-э, в смысле тяжелый… труд — тоже. Деньги-то есть заплатить, громила?!

— Д-да, — из последних сил выдавил из себя Яшка.

— Тогда сиди. Не трону. А вы двое — заказывать будете?!

Парни оторопело уставились на здоровяка, не посмевшего на мальца даже вякнуть. Растеряно переглянулись. Собирались было что-то спросить, но пристальный взгляд сопляка буквально пришпилил их обратно — не успев раскрыть ртов, они как-то странно икнули.

Мальчишка тем временем неторопливо прошел вдоль стола, заложил руки за спину и вдруг гаркнул:

— УЛАНА!

— Бегу, бегу! — откликнулся из-за стены звонкий девичий голосок. — Что, пора второе нести?!

В то же мгновение из кухни выпорхнула симпатичная племянница хозяина, неся на руках уставленный мисками поднос, машинально кинула взгляд на дверь, а потом наткнулась на преобразившегося приятеля и едва не выронила свою ношу.

— Ой, мамочки!

— Гости у нас, Улана, — внушительно произнес мальчишка, явно кому-то подражая. — Спроси, чего надобно. Чего желают откушать?

— Т-ты… чт-т-о это… и п-почему…

— Гости, говорю, пришли, — сопляк невозмутимо сложил руки на груди, словно не замечая промелькнувшего в ее глазах ужаса. — Накорми, напои, обиходь. У нас заведение честное, доброе, гостям мы завсегда рады. Ну? Что стоишь? Люди ждут.

— А-а-а… й-я-а… ч-чего изволите? — наконец, сумела выдавить девушка, все еще диковато косясь на пацана. Тот благожелательно кивнул, а за спиной погрозил присутствующим кулаком, потому что несчастный Яшка уже сползал под стол от такого позора. Купцы откровенно давились своими бородами, сидящие рядом охранники кашляли почти непрерывно. Терг с побратимами молча отсалютовали, показывая, что оценили спектакль, а между собой так же молча поспорили, сколько пинков Яшке и мелкому проказнику достанется потом от строгого бати.

Поскольку все взгляды были прикованы к неловко мнущимся парням, появление нового действующего лица осталось практически незамеченным. Вернее, Терг с напарниками краем глаза отметили, что по соседству с купцами пристроился белобрысый парнишка в поношенной одежде. Но тот был не вооружен, резких движений не делал и, едва присев за стол, заинтересованно уставился на разворачивающуюся сцену. Правда, быстро сообразил что к чему (видно, знал настоящего вышибалу в лицо) и хитро улыбнулся.

— Итак? — продолжал все тем же внушительным голосом пацан, грозно изучая растерянных парней. Те выжидательно уставились в ответ, явно не зная, куда себя девать. — Чего сидим? Кого ждем? Заказывать будете или нет?!

— Мы… это… мы не голодные.

— Чего?! — возмутился малец, неожиданно растеряв всю свою значимость. — Зачем тогда приперлись?! Своими штанами лавки обтереть?! Глаза мне тут повылупливать?! Улана, брысь! Не будем мы их кормить! А вы… раз сытые…

Вошедший последним юнец от восторга аж по коленкам себя хлопнул, выразительно показав «вышибале» большой палец. Правда, слегка перестарался с эмоциями и выронил шапку, которую держал под мышкой, но быстро нагнулся, едва не толкнув одного из купцов вихрастой макушкой, и вернул ее на место. Спрятал для верности за пазуху и поднял на пацана отчаянно веселый взгляд.

Тот неожиданно хмыкнул и отошел от краснеющих парней.

— Что? Тоже решил повеселиться за чужой счет?

Юнец понимающе хихикнул.

— Еще бы.

— Ясно. Ты как, перекусишь?

— Ага, конечно… то есть… ой! — незнакомец вдруг звучно хлопнул себя ладонью по лбу. — Я ж кошель дома оставил! Во, балбес! Придется возвращаться… ты уж прости, друг. Хочется есть, да не могу. Сейчас сбегаю, заберу, а потом прибегу снова. Ага?

— Ну, беги, — странно хмыкнул пацан, отойдя на шажок и почти коснувшись плеча Терга. — Беги… друг.

Парень, закивав, проворно вскочил, старательно прижимая полу обшарпанной куртенки, с выражением искренней досады на лице покачал головой, вздохнул, раскланялся. А потом действительно побежал на улицу, торопясь, как на пожар. Правда, бежал он недолго — ровно до закрытой двери. Успел только коснуться ручки, уже расплываясь в непонятной усмешке…

Как тут что-то с огромной скоростью просвистело через зал.

Так быстро, что никто даже опомниться не успел. Это странное нечто стремительным снарядом промчалось мимо ошарашенных лиц, с которых еще не сошло выражение искреннего веселья, звонко треснуло торопыгу по темечку. Проворно отскочило, жалобно зазвенев по деревянному полу кучей глиняных осколков. Юнец сдавленно охнул и, споткнувшись, грохнулся на пол, выронив из-за пазухи подозрительно звякнувшую шапку.

В зале мгновенно повисла безрадостная тишина.

— Надо же, попал, — удивился пацан, опуская руку. — Ты гляди-ка… на бегу, да с разворота… от-т, я молодец!

Терг неверяще глянул на бездыханного парня, на стремительно бледнеющего вышибалу, враз передумавшего прятаться под столом, на задрожавшую девчонку, застывшую возле двери на кухню. Даже не сразу сообразил, что удачный бросок был совершен за долю секунды, с места, невероятно точно — той самой кружкой, которую он недавно опустошил.

— Ты что наделал?! — в оглушительной тишине прошептал Яшка, хватаясь за голову.

Пацан пожал плечами.

— Захотелось себя проверить, вот и бросил, что под руку подвернулось. Не бежать же за ним следом?

— Мамочки! — так же тихо простонала Улана, в ужасе закатывая глаза. — Ты же его убил!

А потом вдруг выронила полный снеди поднос и под грохот разбившейся посуды плавно осела.

На некоторое время постоялый двор словно вымер: пораженные люди неверяще таращились то на распростертое тело у двери, то на белого, как снег, вышибалу, лихорадочно выискивающего выход из совершенно безвыходной ситуации. Но еще больше — на невозмутимо кашлянувшего дурака, зачем-то прибившего случайного прохожего.

Правда, переглядывались они недолго: заслышав звон разбившихся мисок, со стороны кухни что-то загремело, задребезжало, потом звучно грохнуло, будто кто-то со злостью отшвырнул от себя пустую кастрюлю. А следом из кухни донесся сочный бас, больше похожий на рев разбуженного медведя:

— ЧТО ТАМ ОПЯТЬ СЛУЧИЛОСЬ?!

Терг обернулся на жалобный визг дверных петель и тяжелый топот, но потом увидел источник этого баса и сразу понял, в кого именно несчастный Яшка уродился таким здоровым.

— ЧТО ТУТ ПРОИЗОШЛО?! — раненым вепрем взревел господин Фарг, показываясь на пороге кухни. Он с трудом протиснулся в узкий проем, старательно ужимая огромные плечи. Легонько задел дверной косяк, чуть не выворотив его с мясом, едва не снес головой несущую балку. Наконец, вломился в зал, мгновенно ставший тесным и каким-то неуютным, а затем по слогам процедил:

— ЧТО?! ТУТ?! ЗА ШУМ?!

У интариссцев невольно вырвался вздох восхищения, потому что они еще не видели, чтобы земля рождала таких богатырей. В хозяине «Пса» было почти на голову больше роста, чем у сжавшегося возле стены сыночка; еще более могучая стать, потрясающей ширины грудная клетка, на которой рубаха все равно не сходилась. Огромные кулаки, способные расплющить даже наковальню. Свирепое лицо с тяжелыми надбровными дугами и побелевшими от ярости шрамами на щеках, красноречиво говорящих о насыщенной событиями молодости. Небольшое брюшко, тщательно спрятанное под кожаным фартуком. Мощные ноги-столбы. И жуткого вида мясницкий топор, на чьем широком лезвии налипло что-то красное, смешанное с чем-то, подозрительно напоминающим осколки костей.

— ЧТО ТАКОЕ?! — рявкнул уважаемый господин Фарг, обводя злыми глазами притихший зал.

Несчастные мастеровые, попав под его гнетущий взгляд, в полуобморочном состоянии сползли на пол. Яшка совсем сник, а Улана жалобно пискнула, не смея не то, что встать — глаза поднять на строгого дядюшку. Оба купца смущенно кашлянули, их доблестная охрана мудро потупилась. Терг только ошарашено покачал головой, не слишком представляя, каким образом сможет получить от этого чудовища нужные сведения, и даже Ивер с Броном заметно скисли.

Да уж. От ТАКОГО человека шиш им с маслом, а не информация о Ходоке.

И только виновник трагедии никак не отреагировал на шум: смерив разгневанного великана с ног до головы, малец пожал плечами.

— Вот уж не думал, что ради меня ты оставишь своего поросенка. Но тут уж, как говорится, извиняй. Я не хотел портить тебе удовольствие.

— Да? А что это за недоумок валяется на полу? — гораздо тише рыкнул хозяин, при этом хищно прищурившись. — Помнится, еще с утра его там не было!

— Да так. Зашел один… — заложив руки за пояс, мальчишка неторопливо подошел к неподвижно лежащему парня, носком сапога перевернул его на спину, всмотрелся. — Дружок недалекий… любитель чужого добра… только промахнулся малость с клиентом. Даже жаль его немного, но спускать было нельзя, иначе совсем обнаглеют.

— Убил, что ль? — как-то буднично осведомился Фарг, ни капли не расстроившись.

— Не. Оглушил маленько, чтоб не так шустро бегал. Тебе ж не нужны проблемы со стражей?

— У меня не бывает проблем со стражей.

— Угу. Это у них бывают проблемы… с тобой! — хмыкнул пацан, а затем нагнулся и подбросил на ладони обороненную белобрысым шапку. — Ого! Видал, какая добыча? Ему б на полжизни хватило! Яшка, не сиди на полу — отморозишь себе что-нибудь. Подними сестру, успокой, верни на кухню и дуй за стражей — пусть принимают гостя. Эй, господин купец, это не вы обронили?

Под ошарашенными взорами малец выудил из старой шапки тугой мешочек, а потом небрежно кинул на стол. Кошель тяжело упал, замерев перед носом обалдевшего купца внушительной горкой, и только после этого присутствующие пришли в себя. Наемники мысленно присвистнули, запоздало сообразив, что за манипуляции производил невзрачный юнец, когда якобы случайно ронял эту шапочку на пол. Охрана скисла, поняв, что увлеклась представлением и самым банальным образом пропустила карманника. А один из купцов, торопливо похлопав себя по поясу, вдруг громко ахнул:

— Мать моя женщина! Начисто срезал, хотя я шнурок специально зачаровал! Пять золотых потратил, а он все равно срезал, как простой волосок! Нет, это ж надо?! Я и не заметил даже!

— Где зачаровал-то? — громогласно хмыкнул Фарг, ничуть не удивившись. — У нас? На площади?

— Где ж еще! Как товар продал, так и зачаровал!

— Ну, ты б его еще сам отдал им в руки… разве не знаешь, что доверять можно только магу с бляхой? И не где-нибудь, а в ковене? Тот, белый домик с финтифлюшками на флюгере? Ну, там еще петух ободранный из золота наляпан?

— Да кто ж знал-то? — с нескрываемой досадой бросил купец. — В ковене чуть ли не десятину требуют в оплату! А эти дешевле предложили в два раза… э-э-х!

— А красавец этот тебя, похоже, от самой площади пас… Яшка, чего уставился?! — вдруг рыкнул хозяин постоялого двора. — Марш за стражей, пока я не придал ускорение! То, что оболтуса выловил, хорошо, но если через пару минут здесь не будут стоять сине-желтые…

— Да, отец, — обреченно вздохнул здоровяк и, мимоходом поставив кузину на ноги, послушно поплелся к выходу. — Улан прибери, пока не прилипло. А то натопчут, разнесут.

— Та-а-к… а браслеты твои где? — вдруг подозрительно прищурился Фарг и выразительно качнул в могучей длани жуткий топор. — Опять просс… на спор продул?!

Яшка совсем скис.

— Да ты что, Фарг? — поспешил вмешаться пацан, вынимая откуда-то из-за спины требуемое. — Вот они, целехонькие. Я их у Якова на сохранение взял. Чтоб бросок, значит, не испортить и сохранить безупречную репутацию твоего чудного заведения. Держи на здоровье. Возвращаю в целости и сохранности, как обещал. Яш, а ты иди, иди… пока не поторопили.

Яков снова вздохнул и покорно потопал за стражей. А почти ограбленный купец, наконец, пришел в себя. Затем поднялся из-за стола, коротко поклонился, приложив правую руку к груди, и внушительным басом изрек:

— Мое уважение, господин Фарг. Мир твоему дому и всей твоей семье. Пусть дело твое процветает, а сыновья растут достойными такого славного отца. Имя мое Берторан Залесский. Лавку держу в Ардале, да и на окраинах меня хорошо знают. Буде что потребуется, обращайся: отказу не будет. Слово свое в том даю и прошу его свидетельствовать.

— Да ладно, чего там, — неожиданно смутился хозяин. — Всяко бывает. А Яшка у меня еще мал… шестнадцать весен тока перешагнул. Хотя порой и смекалист.

— Я не об этом сыне говорю, — улыбнулся купец, кивнув в сторону.

Мальчишка вдруг отвернулся и опасно закашлялся. Прямо ненормально громко, вот-вот грозя подавиться или захлебнуться неуместным весельем. А господин Фарг замер, неверяще и вместе с тем как-то потеряно уставившись на отчаянно пытающегося не загоготать во весь голос недоросля.

— А… э-э-э… так это…

Пацан согнулся пополам и, чтобы не упасть, уткнулся носом в бок замявшемуся здоровяку, ничуть не убоявшись близости окровавленного топора. Плечи его затряслись, из-за могучей спины раздался сдавленный всхлип, потом — приглушенное хихиканье, которое очень быстро перешло в настоящий, звонкий, задорный смех.

— Ой, не могу! Фарг, ты хоть понял, что он сказал?! Что ты… ха-ха-ха… чтобы меня… и нас с тобой…

Грозный хозяин неожиданно покраснел, словно его застукали в неурочное время с хорошенькой девицей. Затем воровато оглянулся, будто искал нечаянных свидетелей своего позора, покосился за плечо, где содрогался от хохота мелкий пакостник. Непонятно качнулся от восторженного тычка в бок, а потом опустил могучие плечи.

— Ну хватит ржать-то…

— Ха-ха-ха… прости, но это выше моих сил! Ой, кем меня только не называли, — утирая слезы, простонал пацан. — Но что б подозревать этого громилу…

— Перестань, чудовище! — простонал Фарг, мученически подняв глаза к потолку. — Прекрати, ради всего святого! Не позорь перед людьми! Я ж потом до конца жизни не отмоюсь!

— Отмоешься… на улицу выйдешь, пару ведер с водой на себя опрокинешь, и все… ха-ха… с тебя всегда было, как с гуся… так что не трусь, прорвемся! Прям как в старые добрые времена!

— Да перестань! Сам им скажи!

— О чем? — неожиданно посерьезнел пацан. После чего звучно хлопнул Фарга по мощному плечу и повернулся к ничего не понимающему купцу. — Вы ошиблись, уважаемый Берторан: Фарг мне не отец. Хотя кое-что родственное у нас все-таки есть…

Фарг поперхнулся.

— Спятил?!

— Нет, — странно улыбнулся малец, обернувшись к возмущенно зашипевшему гиганту. — Просто мы с тобой слишком давно знакомы, чтобы это отрицать. Что же касается воришки, то всегда пожалуйста. Это действительно был неплохой бросок, хотя, наверное, мне просто повезло. А теперь, если не возражаете, я отсюда сбегу: стража скоро появится, а я так ее не люблю.

Малец вдруг отвесил присутствующим изящный полупоклон, подмигнул хозяину и, вытащив из дальнего угла длинный сверток, перевязанный толстой бечевкой, направился к выходу.

— Поросенок будет готов через два часа! — крикнул вдогонку спохватившийся хозяин.

— Да, спасибо, — не оборачиваясь, кивнул пацан и выскользнул на улицу. — Лучше тебя его никто на всем свете не готовит. Думаешь, зря все время к тебе заворачиваю?

Фарг еще немного постоял на месте, выжидательно глядя на потемневший проем, а затем неслышно пробормотал:

— Знать-то ты всегда знал, где можно поживиться. Жаль, не даешь себе труда предупредить друзей заранее… Э-эх, старым я, что ль, становлюсь?

Он сокрушенно покачал головой и, не меняясь в лице, вдруг швырнул громадный топор в стену. Коротко, без замаха, мощно. Равнодушно проследил, как тот воткнулся в невинное дерево почти на половину лезвия. Снова вздохнул, быстро подошел, не заметив, как округлились при этом глаза у троицы в углу. Рывком вытащил. А затем, спохватившись, крикнул в сторону кухни:

— Улана! Так кто, говоришь, меня спрашивал?..

Все то время, пока хозяин, ловко умеющий швырять тяжелые топоры, переодевался, отмывал руки и раздавал указания на кухне, Терг напряженно размышлял. И в самый последний момент все-таки поменял ранее принятое решение, начав разговор совсем не с того, с чего собирался. Немного времени на обдумывание у него было: пока утряслись дела с городской стражей, пока рассыпавшийся в благодарностях купец и несколько залетных посетителей покинули зал, а Улана отмыла пол и убрала остатки разбившейся посуды… неполного часа опытному воину вполне хватило, чтобы разработать план наступления и, на всякий случай, пути отхода, если все пойдет не так, как планировалось. Поэтому, едва господин Фарго уладил свои дела и подошел к терпеливо дожидающимся гостям, Терг разжал ладонь и выложил перед собой три невзрачных камушка со старательно выбитыми на них рунами.

Он был уверен, что не ошибся. Вернее, он просто не мог ошибиться, потому что своими глазами видел промелькнувший на правом предплечье уважаемого господина Фарга до боли знакомый рисунок — оскаленную собачью пасть, выполненную с поразительным тщанием и умением. Крохотный рисунок, с медную монетку всего, бледно-зеленого цвета, почти незаметный. Но знающему человеку он мог рассказать многое. В частности, то, что звероподобный громила не всегда был добропорядочным гражданином славного города Синтар. Что не все время прожил здесь, в Новых землях, изображая из себя успешного трактирщика. А примерно пятнадцать лет отработал на благо той же организации, в которой вот уже два с половиной десятилетия состояли сидящие перед ним люди. И дослужился ни много ни мало до четвертого по значимости воинского чина, о чем красноречиво свидетельствовал зеленый цвет его татуировки.

То, что рисунок оказался не просто магически наведен, а старательно вытравлен на коже, говорило о том, что службу господин Фарг покинул давно, но добровольно и с честью. И учитывая этот факт, он просто не мог не откликнуться на просьбу… точнее, на требование старшего брата.

— Та-ак, — протянул Фарг, едва взглянув на руны. — И как это понимать?

— Присядь, — вежливо предложил Терг, но хозяин словно не услышал — нехорошо прищурившись, он очень внимательно изучал три крохотных руны на обычной речной гальке, при виде которой у него беспокойно стукнуло сердце.

В них не было ничего сложного, в этих рунах: каждый ученик братства знал их наизусть. Первая в виде правильного треугольника, вписанного в круг, означала принадлежность к братству. Вторая представляла собой ломаную линию, завернутую в спираль, и подтверждала высокий статус собеседника. А третья, при виде которой у грузного здоровяка брови сами собой поползли вверх, выглядела еще проще — крохотной красной точкой, небрежно намалеванной по центру невзрачного камушка. Однако именно она заставила его, в конце концов, опуститься на лавку и тяжело вздохнуть — магистрам братства не отказывают. Перед ними только вежливо кланяются и деликатно интересуются, чем и как могут помочь. Потому что сидящий напротив человек, как ненавязчиво намекала последняя руна, был не только способен на лету перехватить брошенный им топор, но и успеть отправить его обратно. При этом не слишком утруждаясь и не прерывая начатого с напарниками разговора.

— Кхм, — прокашлялся Фарг, недоверчиво косясь на гальку. — Не ожидал… честно говоря… да еще целым ситтом. Не возражаете, если я гляну на ваши руки?

Терг вопросительно приподнял бровь, но здоровяк не отвел взора, хотя понимал, что его просьба граничит с дерзостью — предоставленных доказательств вполне хватало, чтобы низко поклониться и пробормотать смущенные извинения, ведь изготовленные магами братства руны невозможно подделать. Впрочем, Фарг давно вышел из братства и мог что-то позабыть, поэтому Терг поддернул правый рукав и позволил Фаргу взглянуть на свое предплечье с алой татуировкой в виде собачьего когтя, перекрещенного с мечом.

Надо признать, сходство с меткой исчезнувших пять веков назад Диких псов было слишком явным, чтобы отрицать факт связи нынешнего братства со Стражами. Однако имелись и отличия. В первую очередь, в отлаженной системе обучения, тщательном разграничении братьев на ранги, а также в опознавательных знаках, благодаря которым каждый из них мог легко судить о статусе собеседника.

Личный узор Терга означал две важных вещи: первое, что он действительно носил статус магистра — высшего ранга в братстве; и второе — что по способностям и умениями был очень близок к тем, кого раньше несведущие люди называли «Волкодавами». Иными словами, обладал незаурядной, специально нарощенной силой, ускоренной реакцией и практически не поддавался магии. Достигалось это непросто, годами напряженных тренировок и специальными приемами, что были придуманы и внедрены магами братства. А затем не раз подтверждено заказами, испытаниями и просто тем фактом, что он за столько лет службы все еще оставался жив.

Более того, свой нынешний ситт Терг подбирал тщательно и скрупулезно, поэтому сейчас перед слегка оторопевшим здоровяком сидел не один, а сразу три магистра. Три! Когда их и поодиночке-то было почти невозможно встретить! Причем двое имели равную квалификацию, а последний носил на правой руке искусно выполненный рисунок в виде собачьего когтя, пронзающего небо — Ивер всегда больше тяготел к оружию дальнего боя, поэтому пошел по пути Сторожей. И вряд ли на этом свете нашелся бы дурак, вздумавший соревноваться с ним в меткости.

— Я вас слушаю, — прокашлялся Фарг, когда рукава необычных гостей опустились на место, а дар речи все-таки вернулся в его перехваченное спазмом горло. — Чем могу быть полезен?

Терг тонко улыбнулся.

— Информацией.

— Заказ?

— Ходок.

На лице Фарга не дрогнул ни один мускул. Только глубоко посаженные глаза чуть вспыхнули и мгновенно погасли. Однако Терг все равно заметил.

— Мне сказали, он у тебя бывает?

— Иногда, — замедленно кивнул здоровяк. — На пару-тройку дней заглядывает.

— Знаешь, где его найти?

— На данный момент — нет.

— Связи? Знакомые? Друзья?

— Он мало общается с посторонними.

Терг остро посмотрел на бывшего брата, однако магически наведенная татуировка молчала: трактирщик не лгал.

— Но тебе он все-таки доверяет?

— В какой-то степени, — так же медленно кивнул Фарг. — Сваливается, как снег на голову, проспится, побуянит, дела свои закончит и так же незаметно исчезнет. Ни ответа, ни привета.

— О нем нет информации в наших архивах, — скупо заметил Ивер, поигрывая треугольным камушком на коротком кожаном шнурке, который, как и все братья, носил на шее. — Он не числится среди прибывающих, не отмечается, когда покидает город. Приходит и уходит, минуя городские ворота и избегая стражу.

Фарг только усмехнулся.

— Он не любит стражу. А пройдет везде, где захочет. Даже в игольное ушко, если надумает.

— Как он выглядит?

— По-разному.

— Молодой? Старый? Седой? Чернявый? Рыжий?

— Я же сказал: по-разному, — почему-то улыбнулся великан. — Однажды нищим прикинулся, от самого базара за мной увязался. Прилип, как репей, всю душу вымотал, пока до меня, наконец, не дошло. Потом среди ночи заявился, в драном плаще и босиком, изображая поддатого гуляку, но песни орал так, что я чуть стражу не вызвал. Даже девкой, было дело… гм… нарядился. И вообще, кем только не показывался. Так что в лицо вы его не узнаете, не старайтесь: он меняет маски, как перчатки. Может мимо пройти, в бок пихнуть, а ни за что не почуете. Нет у него лица, понятно? По крайней мере, такого, чтобы я смог вам его в подробностях описать и дать гарантию, что вы найдете его именно таким. А что касается возраста, то… даже не знаю, как и объяснить.

— Точнее, — потребовал Терг. — Он человек?

— Нет.

— Эльф? Гном? Полукровка?

— Он ничего о себе не говорит, — чуть поморщился Фарг, неотрывно следя за тем, как Ивер теребит приметный камушек на шее. — Две руки, две ноги, одна голова… с виду вроде человек. Но творит порой вещи, что… ну, не бывает такого, хоть ты тресни! Ни один эльф не сумеет повторить то, что удается ему. Но в то же время уши у него обычные, наши. Как-то я рискнул спросить, отчего, так он мне по шее дал. Больше я не спрашивал.

Братья быстро переглянулись.

— Где его можно найти?

— Где угодно, — пожал плечами здоровяк. — Насколько мне известно, он нечасто выбирается в города. В Синтар, в Дексар… в Ардале порой его видали… но не знаю, правда это или только языком треплют.

— Давно с ним знаком?

Фарг быстро кивнул.

— Встретил-то я его впервые еще лет сорок назад. Совсем сопляком еще, только-только обучение прошел, первого «пса» получил на руку, гордился… дураком был, конечно, кто спорит? Но на первом испытании меня к оркам закинули — под Бронлор, возле их треклятой границы. Как раз в то время, когда они в очередной раз рыла свои из нор повысовывали. Я, можно сказать, точнехонько на них нарвался, когда дорогу искал. Вот тогда Ходок меня и выдернул прямо с вертела. Заодно представился по имени. А потом еще пару раз оказывался рядом… ну, когда совсем хреново было… и сказал еще, что это, дескать, батя мой попросил приглядеть по старой дружбе.

— Не понял, — озадаченно нахмурился Брон. — Хочешь сказать, что ему лет больше, чем тебе?

— Его еще мой отец знал. А до него — дед. Теперь вот — я. Он потому ко мне по старой памяти и заглядывает — винца глотнуть, поговорить по душам, да, гм, поросенка жареного отведать. Я ж не откажу старому другу в такой маленькой просьбе? Когда батя помер, мне в братство весточка пришла… рано, конечно, ему было уходить к Ледяной богине, но постоялый двор не бросишь. Он у нас в семье больше пяти веков держится. Еще с того времени, как тут Левая застава стояла. Семейное дело. Честь всего рода. Вот я и ушел из братства.

— Занятно, — протянул Терг. — А насчет Проклятого леса что знаешь? Правду говорят, что Ходок там свой человек?

— Правду, — неохотно отозвался Фарг. — Он там, почитай, всю жизнь живет. Хоть и не тот уже лес, хоть и отступил, когда эльфы сюда пожаловали, но, говорят, не зря Стражи так долго жили и в бараний рог могли согнуть любую хмеру. Полагаю, что силу свою Ходок оттуда черпает. И внешний вид… эм… тоже. Потому что, сколько я его ни видел за эти годы, дряхлее он явно не стал.

Братья переглянулись, осмысливая новую информацию, после чего Терг неопределенно повел плечами и снова обратился к хозяину «Старого пса».

— Что еще знаешь о Ходоке?

— Странный он, — отвернулся Фарг. — Странный, но незлой. По крайней мере, для тех, кому верит. Может за какой-то пустяк настоящее сокровище отдать, а за неловкое слово башку снесет и не поморщится. Не знаю. Не понимаю его совсем. Другой он. Не больно-то к себе в душу пускает, а последние лет десять вообще одни колючки наружу торчат. Единственное, что я понял за эти годы, это то, что в бой с ним пошел бы без колебаний. Ведущим бы принял и не пожалел никогда. А если и пожалел, то только о том, что стар стал для таких дел. Не гожусь больше для подвигов. Хотя, может, он моего Яшку для чего присмотрит? Все ж не на пустом месте возвращается-то?

— Найти его сможешь? — поджал губы Терг.

— Нет. Пока сам не заявится, никто не отыщет.

— А связь с ним какая-то есть?

— Вам зачем? — неожиданно спросил Фарг.

Братья мгновенно насторожились.

— Значит, что-то есть?

— Я этого не сказал.

— Фа-а-арг, — прищурился Терг, чувствуя, как правое предплечье слегка кольнуло. — Он нам нужен. Братству нужен. Ты понимаешь?

— Зачем? — упрямо набычился великан, сверля глазами бывших сотоварищей. — Кто дал на него заказ? Какой?

— Не твоего ума дело! — холодно отрезал Ивер, прекратив терзать шнурок и буквально воткнув тяжелый взгляд в некстати заартачившегося здоровяка. Но тот не дрогнул, а вместо того, чтобы уступить, вдруг прищурился и уставился на собеседников с такой же злостью. — Где его найти? Как связаться?

— Что вам от него…? — под угнетающим взором троих магистров Фарг закашлялся, осекшись на полуслове, и побагровел, ощущая, как на горле все теснее сжимается невидимая удавка.

Если чужаки нажмут еще немного, он задохнется. Если пожелают услышать ответ, он будет жить. Но это не магия, вовсе нет: братья не поддаются обычной магии и сами ею не владеют. Это рунное умение, не иначе. Умение, позволяющее ломать чужую волю и добиваться целей быстро, жестоко, но совершенно бескровно.

— Итак? — сухо осведомился Терг, чуть отпуская незримую удавку.

Фарг закашлялся и едва не сплюнул на пол, проклиная свою невезучесть. Но вовремя вспомнил, что Улана совсем недавно помыла, и сдержался. Однако брошенный им на бывших соратников взгляд был весьма и весьма недобрым. Да, заказ есть заказ, его нельзя отменить или отказаться, потому что братство не прощает небрежности. Но… проклятье! Эти трое не представляют, с чем имеют дело!

— Итак? — повторил Терг, убедившись, что его внимательно слушают. — Как связаться с Ходоком?

— В заказе стоит его жизнь? — упрямо подобрался Фарг.

— Нет, — помедлив, отозвался магистр. — По крайней мере, пока.

Великан облегченно вздохнул.

— Тогда шансы есть.

— В каком смысле?

— Мне нужно время… день или два…

— У нас нет двух дней, — так же холодно известил его Ивер.

— А раньше не получится, — неожиданно хмыкнул Фарг. — Я не знаю, как его отыскать, если он того не хочет, зато могу найти того, кто может к нему проводить. Разумеется, не бесплатно. Вот только мой… гм, знакомый… сразу потребует сказать, что вам понадобилось от Ходока, а если посчитает причину недостаточно важной, то может и отказаться.

— Ничего, — хищно улыбнулся Ивер. — Мы найдем способ его уговорить. Сколько тебе понадобится времени?

— Сегодня или завтра к вечеру должен быть ответ.

— Где?

— Он сам вас найдет. Я передам весточку, а там… — Фарг снова хмыкнул. — Если повезет, то отыщете, кого нужно. А если нет — извиняйте, как любит говорить один мой друг: в том моей вины уже не будет. Я сказал все, что мог.

Братья снова обменялись взглядами, но все-таки решили не давить: день задержки они могли себе позволить. Если же за этот день ничего не решится или трактирщик умудрился слукавить, то вернуться за разъяснениями никогда не поздно. Тем более, когда у него есть что терять и есть за кого бояться. Да и татуировки выразительно похолодели: Фарг не соврал хотя в одном — все, что мог, он действительно уже сказал.

Терг кивнул, бросив на стол плату за пиво, коротко черкнул на бумажке название трактира, где остановился с братьями, и вышел. Ивер, поднявшись следом, кинул пристальный взгляд на хорошенькую племянницу Фарга и все с той же холодной улыбкой отвернулся, откуда-то твердо зная, что ради нее этого любитель кидать топоры не посмеет ввести коллег в заблуждение, даже если забыл, каким жестоким может стать наказание за ошибку. Брон же чуть наклонил голову и обозначил понимающую улыбку, словно говоря, что у них нет другого выхода, после чего тоже бесшумно покинул зал, оставив скрипящего зубами хозяина изучать их широкие спины.

— Дядюшка? — испуганно прошептала из кухни Улана, когда за незнакомцами закрылась дверь. — Что они хотели? Что-то случилось?

— Нет, — машинально потер саднящее горло великан. — Ничего не случилось. А что хотели… полагаю, что получить на свои головы одну ОЧЕНЬ большую проблему.