Теневой пульс

Осенняя погода сегодня была точным олицетворением жизни Эрики Кромвельс — такая же серая и унылая: липкие от дождя тротуары, голые ветви деревьев, тянущиеся к низкому небу. Она шла, не замечая ничего вокруг: ни прохожих, ни холодного ветра, щипавшего щёки. Лёгкое оранжевое пальто — единственная яркая вещь в её жизни на данный момент, случайное пятно на фоне всеобщей безысходности. Она плакала, и слёзы катились по лицу, смешиваясь с каплями дождя.

Отец. Долги. Квартира. Эти три мысли ржавой отвёрткой ковыряли её разум.

Спустя пару тротуаров она свернула в узкий переулок, потом ещё куда-то, и незаметно для себя оказалась в парке: серые улицы постепенно сменились чахлой зеленью. Эрика шла быстро, но почти вслепую. Под ногами хрустели опавшие листья, этот звук казался ей слишком громким в пустоте. Где-то вдалеке каркала ворона, и её крик отдавался эхом между стволов.

Это забытое всеми место казалось идеальным, чтобы разрыдаться.

Выбрав одну из потрескавшихся лавочек, тотчас нарушила тишину этого места. Пыталась сдерживаться, закусив губу до крови. Но это не помогло, стало только хуже. Закрыв лицо руками, девушка снова зарыдала, уже не сдерживаясь.

— Ты чего ревёшь? — раздался чей - то голос.

Она вздрогнула, не сразу осознав, что кто-то подсел рядом. Ей казалось, что здесь будет безлюдно. Молодой парень, примерно её возраста, смотрел на неё с любопытством.

Эрика резко вытерла лицо оранжевым рукавом, но это не помогло — слёзы всё равно текли.

— Оставь меня, — всхлипнула она.

— Неа, — щелчок зажигалки. Он закурил. Запах табака смешался с сыростью. — Раз уж я тут, можешь рассказать, в чём дело.

Рассказать? Этому незнакомцу? Это было абсурдом. Но... а почему бы и нет? Кому ещё она могла излить душу? Подругам, которые давно перестали звонить? Матери, которая живёт в другом городе и зная, что у отца и дочери проблемы, даже не желает помочь.

Этот парень с сигаретой был никем. Возможно, именно поэтому с ним было безопасно. Он не знал её, её семью, не ждал определённого поведения. Да и что он мог сделать? Посмеяться? Уйти? Какая разница, если хуже уже некуда.

Она рассказала. Всё, что её беспокоило. В общих чертах.

Про отца, который погряз в долгах из-за азартных игр, про квартиру, которую теперь отберут, про то, что она не знает, что делать. Слова вырывались сильным потоком. Как давно она хотела кому - то выговориться.

Незнакомец слушал, не перебивая. Потом глубоко затянулся и выдохнул дым в промозглый воздух.

— Это всё временное, — бросил он. Он повернулся к ней, и впервые она разглядела его лицо: тёмные глаза, сильно выделяющиеся на бледной коже, правильные черты лица, насмешливый прищур. — Знаешь, что я думаю?

Эрика молчала.

— Всё — дерьмо, которое пройдет рано или поздно.

«Отличный» совет!

Парень усмехнулся, стряхнул пепел и продолжил:

— Ну а если серьёзно… Долги — это просто цифры. Квартира — просто стены. А твой отец… ну, он либо очухается, либо нет. Но это его выбор, не твой.

— Ты, я смотрю, философ, — фыркнула Эрика, но в голосе уже не было прежней горечи. Возможно в чём – то он прав. Всё равно хуже не будет.

Незнакомец протянул ей сигарету.

— Куришь?

— Нет.

Он не стал настаивать, просто убрал пачку обратно в карман.

— Ответ на твой сарказм тоже «нет», — он снова затянулся. — Я просто живу очень долго.

Она подняла брови.

— Да, целые двадцать или сколько тебе. Как я тебя понимаю.

— Умножь на десять, — уголок его рта дёрнулся. Он ждал реакции.

— В смысле?

Он выдержал паузу, наслаждаясь моментом. Как же давно он не играл в эту игру.

— Я вампир.

Эрика замерла на секунду, а потом рассмеялась — громко, почти истерично.

— Серьёзно? Сейчас не лучшее время, чтобы надо мной издеваться.

— Я не издеваюсь, — он холодно пожал плечами. Его любимый переломный момент с людьми. Вот уже любопытство граничит с отрицанием.

— Тогда ты просто сумасшедший, — заявила она, а в мыслях пронеслось: «Во что я опять вляпалась...»

«Вампир» прищурился, изучая её.

В её глазах читалось понятное недоверие. А в его – нетерпение. Сейчас они анализировали друг друга. Не зная, что будет дальше. Ему нравилось наблюдать за её ходом мыслей, реакциями. И вообще, кто как не он, знает ответы на все вопросы, тем более на такие мелочные, которые волнуют ее.

Осторожная. Умная. Красивая.

Идеальная комбинация.

С каждым днём она всё краше.

— А ты не веришь в другие миры? — спросил он, уже зная ответ.

— Верю только в то, что вижу.

«Как же ты ошибаешься», — подумал он, но вслух лишь усмехнулся.

— Жаль. Потому что иногда самое интересное — как раз то, чего не видно.

Она фыркнула, резко запрокинув голову, и тяжелые белоснежные пряди, будто взбудораженные этим движением, медленно рассыпались по плечам. Пристальные серые глаза внимательно скользили по фигуре незнакомца, задерживаясь на деталях - слишком спокойное дыхание, слишком уверенная поза. В нем действительно было что-то... притягательное. Что-то, что заставляло продолжить этот абсурдный разговор, а не идти прочь.

— Ладно, — Эрика скрестила руки на груди, пальцы нервно постукивали по локтю. — Как тебя зовут, Сказочник?

— Дилан.

Дилан почувствовал нечто странное — лёгкую искру в груди, когда она сама, без внушений, без манипуляций, спросила его имя.

Пауза.

— А тебя? — спросил он, хотя прекрасно знал её имя ещё до их диалога.

— Эрика, — ответила она, и ему пришлось сдерживать улыбку — ведь теперь она сказала его вслух специально для него.

Она сама сказала своё имя ему.

Внезапно Дилан замер. Его пальцы непроизвольно сжались, будто сжатые невидиой рукой. В висках резко запульсировало.

«Чёрт, сегодня Совет!», — мысль словно кнутом разразила приятный, столь долгожданный момент. И без того тёмные глаза на мгновение стали абсолютно чёрными. Он резко повернулся в сторону.

— Эрика, — его голос внезапно стал другим — жестким, лишенным прежней уверенности. — Мне нужно идти.

Он сунул руку во внутренний карман чёрной косухи и протянул ей потрепанный лист бумаги.

— Если станет совсем тяжко — найди улицу Чёрных Лилий, дом 13.

Эрика нахмурилась.

— Это твой адрес?

— Допустим, да.

Он стремительно скрылся в темноте, оставив после себя лишь нарастающее напряжение, которое будто невидимой струной натягивалось между ними всё больше, чем дальше он отдалялся.

Исчез также внезапно, как появился. Хотя, к счастью, хотя бы не растворился в воздухе или не улетел на ковре-самолёте. Сказочник Дилан.

Бумага в её пальцах казалась несоразмерно тяжёлой и холодной, совсем как рука того парня.

Её лицо приняло гримасу раздражения. И почему-то бесило еще сильнее то, что она не хотела, чтобы он уходил. Не сейчас. Ещё и не оставив ничего, кроме этого дурацкого клочка бумаги с адресом.

Ладонь сжалась в кулак, сминая листок до хруста, что – то не давало ей ни швырнуть его в ближайшую лужу, ни разорвать на клочья.

Они так долго говорили, что Эрика совсем не заметила, как стемнело. Фонари начали вспыхивать один за другим, но желтоватые пятна дрожали на асфальте, будто вот-вот погаснут - некоторые плафоны были разбиты, остальные и вовсе не горели. Подняв взгляд наверх, над головой висела плотная чернота - ни луны, ни звёзд.

«Кем бы ты ни был, но мне стало чуть легче» — эта мысль пронеслась с облегчением.

Квартира встретила её хаосом.

Вездесущие коробки, распахнутые шкафы уже с полупустыми вешалками, на стенах бледные прямоугольники — следы от снятых картин и фотографий.

Отец Эрики сидел на полу среди этого беспорядка, сжимая в руках пачку квитанций. Он поднял на неё усталые глаза.

— Эрика, — голос его дрогнул, — Завтра съезжаем.

Она стояла в дверях, не в силах сделать шаг внутрь.

— Квартиру продали?

— Да. Она как раз покроет долги.

Эрика сжала кулаки.

— Вот к чему приводят азартные игры.

Отец ничего не ответил. Он просто опустил голову, и в этом молчании было больше стыда, чем в любых оправданиях.

— И куда мы теперь? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Пока… будем снимать комнату в общежитии.

Это слово прозвучало как приговор. Тесные коридоры, общие кухни и чужие люди за стеной — ничего своего.

Эрика медленно прошла в свою комнату — вернее, в то, что от неё осталось.

За окном лил дождь.

Окно было распахнуто, а косые капли стучали по подоконнику, образуя небольшие лужицы около батареи. А еще на подоконнике сидел большой чёрный ворон!

— Убирайся! — Эрика резко взмахнула ладонью, и птица, нехотя взмахнув крыльями, отпрянула. Но не улетела. Уселась на ближайшей ветке. С интересом уставившись на девушку.

Эрика упала на разобранную кровать, пружины которой жалобно скрипнули. Этот день наконец закончился. Она уснула без лишних мыслей о завтрашнем дне.

Эрика не заметила, как уснула. Последним, что она помнила, был ворон, внимательно смотрящий на неё. Он не просто смотрел, а наблюдал, будто ожидая чего-то. Первое, что она сделала, — убедилась в том, что за окном никого. Неужели у нее начинается паранойя?

Вчерашний день всплывал в памяти обрывками: парк, слёзы, незнакомец. Она закрыла руками лицо.

За дверью послышались знакомые шаги.

Почему–то она резко подскочила с кровати. Дверь приоткрылась, и в проёме возник папа — он явно не спал, отчего еле открывал покрасневшие веки. В руках он держал чашку чая, аромат которого сразу наполнил комнату.

— Доброе утро, — его голос звучал неестественно ровно — он изо всех сил держался. — Скоро заедет Виктор, поможет перевезти вещи. Так что собирайся, дочка.

Он кивнул в сторону её сумки, которую еще вчера начал собирать сам, отчаянно бросив всё на середине вспомнив, кто виновник этого переезда. Мистер Кромвельс поставил чай на уже пустую тумбу и ненадолго задержался в дверном косяке, будто хотел сказать что-то ещё, но лишь вздохнул и вышел, оставив дверь приоткрытой. Конечно, его расстраивало, что отношения с дочерью последнее время, мягко говоря, не складывались.

Эрика потянулась за телефоном. Автоматически открыла карты города и вбила: «улица Чёрных Лилий, 13».

Ничего не найдено.

А если поискать среди старых названий улиц?

Нашла.

На экране мелькнули форумы городских краеведов и путешественников. Оказалось это место славится не только среди любителей приключений, но и среди поклонников мистики. На форуме пару раз мелькали упоминания о нападении животных, исчезновения людей. Жуть. Было ясно, что здешние легенды также стары как это место.

Эрика сжала стакан так, что пальцы побелели.

— Ладно, разберусь с этим позже, — пробормотала она. Надо собирать вещи. Оглядев родную комнату в последний раз, и вытащив скомканные вещи из шкафа, стало ясно, что всё её имущество умещалось в одну спортивную сумку: пара джинсов, несколько футболок, одинокое платье.

Она также не забыла про безделушки на комоде и, конечно, фотографии, хаотично прикрепленные к зеркалу. Провозившись где — то ещё полчаса в необходимой ностальгии, она вглядывалась в лица: мама, ещё не предавшая отца, подруги, удивляющиеся последним школьных сплетням. Фотография, еще одна. Она аккуратно уложила их поверх одежды, прижав ладонью, и застегнула сумку.

В комнате остался только нетронутый остывший чай, больше она не оборачивалась.

Грузовик страдал на разбитой дороге, Виктор ругался сквозь зубы каждый раз, когда грузовик особенно сильно кренился, инстинктивно прижимаясь к рулю. За окном всё дальше уходила городская инфраструктура, сменяясь более примитивными постройками. Эрика сидела на заднем сиденье, прижавшись щекой к холодному стеклу. В руках у неё то и дело мелькал экран телефона, вспыхивая старыми чёрно-белыми фотографиями Чёрно-лиловой улицы.

— Всякое в жизни бывает, — раздался спереди голос Виктора. — Но вы молодцы, держитесь! С зависимостью вроде батя твой тоже справился.

Отец молча кивнул.

— И назад всё обязательно вернётся, — продолжал Виктор, бросая взгляд в зеркало заднего вида. — Всё встанет на свои места.

Эрика машинально кивнула, не отрываясь от экрана. В салоне витало неловкое молчание. Отец нервно постукивал пальцами по пачке сигарет, которую так и не решился распечатать, а Эрика упорно листала форумы.

Грузовик резко затормозил, и обоих пассажиров слегка отбросило вперед. Наверное, Виктор сделал это специально, чтобы на него хоть как – то обратили внимание.

— Эрика, а как там твоя учёба? Ты же на дизайнера училась, да?

— Временно не учусь. Академический отпуск, — коротко отпустила она.

— Она из-за меня, — быстро добавил отец, не поднимая головы. — Директриса пошла навстречу... семейные обстоятельства.

— Я подрабатываю в кофейне, — разъяснила Эрика, взглянув в окно, в надежде увидеть пункт назначения. — Чтобы помогать с долгами.

Виктор хмыкнул, но ничего не ответил.

— Я хочу, чтобы ты вернулась в колледж, — неожиданно громко произнес папа.

— Сейчас не до этого, сам знаешь, — и ещё один скриншот нужной местности.

За окном появилось серое здание общежития — бетонная коробка с облезлой краской.

— Приехали, — бодро сказал Виктор, громко хлопнув по рулю, словно поставив точку в этой напряженной поездке.

Эрика вздохнула и выключила телефон. Толкнув дверь, она приготовилась столкнуться с новой реальностью. Желтая штукатурка шелушилась, обнажая грязно - рыжие кирпичи, окна разного размера, будто их выбивал слепой, одежда не первой свежести на потрепанных верёвках. Из общего антуража выделялись лишь три окна на втором этаже. Видимо все три принадлежали одному человеку, потому что стена между ними, была аккуратно выкрашена в белый цвет, а прозрачные стёкла открывали вид на кружевные шторы и живые цветы.

Эрика даже немного приятно удивилась.

— Ну, спасибо, Виктор, помог! – позади Мистер Кромвельс уже жал тучную руку товарища. — Дальше мы сами.

Виктор спорить не стал. Быстро освободив кузов от последней коробки, он поспешно вручил её Эрике и быстро завёл автомобиль. Но сегодня коробка видимо была «горячей картошкой» или ее держательница слишком везучей. Коробку ловко переняли чужие руки — светловолосый парень с не менее светлой улыбкой уже вызывался в добровольные помощники.

— Спасибо, молодой человек! — воскликнул отец Эрики, пытаясь перекричать двигатель уезжавшего грузовика.

Всё произошло так внезапно, что пальцы Эрики до сих пор непроизвольно сжимались в воздухе, она резко подняла голову, и сразу пожалела об этом, потому что не смогла скрыть смущения.

— Мне не сложно, — парень лет двадцати пяти, приятной наружности, не замечая присутствия кого – то ещё, внимательно рассматривал новую соседку.

— Папа, там были еще вещи, давай я тоже что – то возьму, — пролепетала девушка, избегая игры в гляделки.

Внутри общежитие оказалось весьма сносным. Подъезд был обычным, слегка прохладным. Впереди шёл Мистер Кромвельс, чуть согнувшись под тяжестью коробки, из которой торчала ручка старого чайника, посередине Адриан, именно так звали их помощника, а сзади чуть отставала Эрика, держа в одной руке мобильный, а в другой самую лёгкую коробку. Периодически она позволяла себе поглядывать на довольно широкую спину нового знакомого.

— Значит ты тут с рождения, как вообще тут с соседями? — выведывал информацию отец Эрики.

— Разные люди есть, в основном у нас тут спокойно, — сообщил Адриан, на что отец удовлетворённо кивнул.

Парень чуть обернулся, взгляд его скользнул по той, что постоянно молчит, но она опять отвела глаза, что – то усердно печатая большим пальцем на экране телефона.

Так квартетом они дошли до нужного пятого этажа. Мистер Кромвельс, тяжело дыша, поставил коробку на пол и смахнул пот потёртым рукавом клетчатой рубашки.

— Спасибо, Адриан, выручил. Внизу ещё вещи, я сейчас быстро спущусь, пока тот мужик со двора не выменял всё наше добро на бутылку.

Отец торопливо передал Эрике ключ, и шутливо пригрозил:

— Не обижай тут мне мальчика.

Эрика, закатив глаза, молча взяла ключ, и развернулась к двери. Щелчок замка, скрип петли — и вот, перед ними показался узкий коридор, охраняемый блёклыми зелёными стенами, будто пытающимися столкнуться друг с другом. По правой стороне было несколько тёмных одинаковых дверей, а по левой лишь скучающий горшок с зелёным цветком на неустойчивой конструкции, неумело сделанной из каких-то деревяшек. Вдалеке под слоем пыли пряталось окно с небольшой дыркой, размером с птицу, видимо для лучшей вентиляции.

Адриан переступил за порог после нее. Эрика сразу ощутила его взгляд - навязчивый, изучающий, скользящий от талии к макушке, немного путающийя в белоснежных локонах.

— Интересуешься мистикой? — вдруг спросил он, отчего та немного растерялась.

Он спешно внёс ясность:

— Пока ты открывала дверь, и положила телефон поверх коробки, я увидел карту проклятой улицы. Случайно.

— Типо того, — Эрика облегченно выдохнула, это не очередной «вампир» на ее голову.

Дилан. Мысль о нём пришла внезапно.

«Он был интереснее», — зачем – то подметила Кромвельс. Внешне, да и энергетика от него другая. Такой закрытый, холодный. Он не пялился так откровенно, не лез с лишними вопросами...

Почему-то ей хотелось, чтобы какое-либо упоминание об этой улице, оставалось лишь между ними.