Тени Блэквелла

Автор книги не имеет намерения никого оскорбить. Все события, места и персонажи являются художественным вымыслом.
***

Сидя на бревенчатой изгороди, Лисса с упоением вдыхала прохладный октябрьский воздух. Утреннее солнце лишь краешком выглянуло из-за горизонта, не в силах пока рассеять густой туман и нарушить благостную тишину, окутавшую Блэквелл. Еще немного — и город пробудится, наполнится суетливым движением горожан, спешащих на воскресную проповедь. А сейчас у Лиссы оставалась драгоценная возможность побыть наедине с собой, вкусить мимолетную свободу.

Все складывалось совсем не так, как она мечтала, покидая Англию, где царили безумие и страх перед теми, кто был похож на нее. Даже два месяца, проведенные в темном, зловонном трюме корабля, не смогли погасить в ней надежду на новую жизнь. Но увы — охота на ведьм, подобно заразной чуме, перекинулась и на эти земли. Вместо обетованного края Лисса очутилась в пуританском аду.

— Лисса! Скорее в дом, пока мисс Сара не проснулась! — донесся из окна их общей каморки приглушенный, но настойчивый шепот Уны.

Лисса глубоко вздохнула, в последний раз окинув взглядом черные силуэты деревьев, вырисовывающиеся на фоне алого рассветного неба. Спрыгнув с изгороди, она торопливо пересекла сад и скользнула в приоткрытую дверь черного хода. Вбежав в комнату, Лисса тут же оказалась за запертой дверью — Уна не теряла времени даром.

— Ты когда-нибудь непременно попадешься! — запричитала Уна, нервно заплетая свою густую черную косу перед зеркалом.

В ответ Лисса лишь насмешливо мяукнула. Взмахнув хвостом, она подошла к кровати, где ее уже ждала разложенная одежда. По телу пробежала знакомая дрожь: угольно-черная шерсть постепенно исчезала, уступая место светлой коже, а очертания тела плавно возвращались к человеческому облику. Лисса повела плечами, хрустнула шеей, привыкая к новой форме. Как ни крути, в кошачьем обличье жить было куда проще — и куда свободнее.

— Да кто обратит внимание на кошку? — небрежно бросила Лисса, принимаясь за одежду.

— Обратят, еще как! Ты же знаешь, какая нынче в городе обстановка.

— Не волнуйся, я буду осторожна.

Уна лишь цокнула языком и подошла к подруге. Пока Лисса застегивала пуговицы на платье, девушка принялась заплетать ей косу — такую же угольно-черную, как шерсть ее кошачьего обличья.

— Может, это и к лучшему, что ты выходишь за судью Бишопа, — промолвила Уна. — По крайней мере, это убережет тебя от клеветы и ложных обвинений.

Лисса невольно поморщилась.

— Пожалуйста, не начинай.

Мысли о предстоящей свадьбе были ей невыносимы. Всего несколько месяцев назад она поступила на службу в дом судьи, а уже через месяц он объявил о своем намерении взять ее в жены. Лисса прекрасно понимала: выбора у нее практически нет. Ее положение в общине оставалось крайне зыбким. К чужестранкам, особенно к одиноким женщинам, здесь относились с нескрываемым подозрением. А ее ведьмовская сущность лишь усугубляла ситуацию. Чтобы избежать виселицы, ей пришлось принять предложение. Брак сулил определенные привилегии и чуть больше свободы, но, по мнению Лиссы, участь жены в этом городе мало чем отличалась от положения служанки.

Нельзя сказать, что Лисса была труслива, однако при мысли о судье Бишопе ее неизменно пробирал неприятный озноб. Она вздрагивала, представляя себя рядом с ним в одной постели, — от этих картин хотелось бежать без оглядки. Лисса никак не могла понять, почему он выбрал именно ее, безродную приезжую сироту, а не какую-нибудь уважаемую горожанку.

Закончив с прической, Уна надела свой чепец, скрыв под ним волосы, туго стянутые кожаным шнуром. В дверь громко постучали, и в коридоре раздался ворчливый голос домоправительницы:

— Надеюсь, вы уже готовы, бездельницы! Пора на проповедь!

— Идем, мисс Сара! — откликнулась Уна и, бросив на подругу тревожный взгляд, прошептала: — Лисса, глаза!

Лисса метнулась к зеркалу у комода и увидела в нем золотистые кошачьи глаза с узкими зрачками. Несколько быстрых морганий — и взгляд вновь стал «человеческим», подобающим добропорядочной горожанке.

— Ну вот, теперь все в порядке! — с улыбкой произнесла Лисса.

Уна лишь закатила глаза и, выходя из комнаты, вздохнула:

— Ты непременно когда-нибудь попадешься.