Тени Равенсхолма

Тени Равенсхолма Мануэлла

"Вампиры- темные сущности, питающиеся человеческой кровью. Упырь, вампанец, вампир, мертвяк, кровосос- у детей ночи много имен, но суть их едина. Жизнь ради крови, кровь ради жизни. В этой книге собраны знания об этих порождениях тьмы, которые могут помочь вам, если вы, не приведи Господи, столкнетесь с одним из них.".

Виктор Харт, " Вампирские хроники". "

Узкие улочки Равенсхолма тонули в вечерней мгле. Старинные фонари, словно глаза ночных стражей, отбрасывали тусклые желтоватые круги света на брусчатку. Городу было более семи веков, и каждый камень здесь помнил времена, когда на площадях пылали костры инквизиции, а в подвалах благородных домов происходили тайные собрания тех, кто избежал истинной смерти. Почти каждый ребенок в городе с детства знал о древней истории охоты на ведьм и прочую нечисть, и отнюдь не школьная программа тому способствовала- собственные родители перед сном частенько любили рассказывать непослушным чадам, что за непослушание их заберёт злая ведьма, или же упырь, обернувшись летучей мышью, влетит в комнату непослушного ребенка, который не дремлет в своей кроватке, чтобы испить сладкой детской крови. А тем из детей, кто любил вечером погулять далеко от дома, говорили, что оборотень со сверкающими во тьме глазами схватит такого ребенка- и мигом унесёт в непроходимый темный лес. Нет, дети в Равенсхолме не имели детских травм, связанных с жуткими родительскими рассказами, но и не были излишне послушны и покладисты, боясь нечисти. Они просто не верили во все это, воспринимая услышанное как жуткие сказки.

Но одна из жительниц городка, Элеонора Харт, с детства знала, что в Равенсхолме существуют две реальности. Одна - для обычных людей: с рассветами и закатами, рождениями и похоронами, работой и праздниками. Вторая, скрытая от любопытных глаз, принадлежала тем, кого называли различными именами, но чаще всего - просто Бессмертными. Или, за их спинами, вампирами. Порождениями ночи, детьми Тьмы, упырями, кровососами - люди давали множество имен и прозвищ древнему злу, вера в которое со временем осталась лишь на экранах кино или страницах книг для молодёжи о том, как древний вампир влюбляется в обычную старшеклассницу. В реальности всё было гораздо прозаичнее и проще. В пищевой цепочке " вампир- человек" больше не было насилия, которое сплошь и рядом присутствовало раньше. Наоборот, сейчас стать донором для вампира считалось почетной участью, только для избранных. Элеонора знала это, верила- и никогда не видела одновременно. Как так может быть? Все очень просто- отец Элеоноры, Виктор Харт, был самым известным охотником на вампиров в трёх провинциях. Официально- историк и консультант полиции по особым делам. Неофициально - глава тайного общества "Серебряный крест", чьё существование так же тщательно скрывали, как и присутствие нежити в стенах города. Многие века велись споры- кто же из них более жестокий и опасный, вампиры или члены братства, что раньше не гнушались ничем перед проставленной целью. Человеческие жертвы, разрушения, хаос? Ничего из этого не было преградой для охотников. Но их кодекс многие десятилетия претерпевал изменения, чтобы дойти до наших дней в самой мягкой из когда-либо существовавших форм. Так вот, Виктор очень оберегал свою дочь от всего, что связано с тьмой и её порождениями. Но, при этом, с самого детства посвящал дочь в то, что другим показалось бы абсолютным бредом выжившего из ума родителя. В существование детей ночи. В их, семьи Хартов, собственное предназначение.

- Ты никогда не должна забывать, кто мы, - повторял отец с тех пор, как Элеоноре исполнилось семь лет.- Мы- не убийцы. Мы всего лишь хранители равновесия.

Теперь, в свои двадцать два, она прекрасно понимала, что означали эти слова.

Впрочем, много девушка не знала. Например, что Равенсхолм давно жил по негласному договору, заключённому столетия назад. Вампиры не убивали людей, довольствуясь добровольными донорами. Люди закрывали глаза на существование бессмертных, а такие как её отец следили, чтобы ни одна из сторон не нарушала правила. Виктор Харт считал, что не стоит делать из дочери слепое подобие себя, он жалел её, надеясь, что Элеонора сможет хоть немного пожить своей жизнью, прежде чем превратится в охотника, человека, одержимого страстью охоты не менее, чем те, на кого он охотится, вампиры.

Элеонора поправила воротник тёмно-синего пальто и ускорила шаг. Вечерний туман стелился по земле, обволакивая ноги холодными щупальцами. Сегодня она задержалась в библиотеке университета дольше, чем планировала, а возвращаться в темноте через Старый город было не лучшей идеей.

Уже на подходе к мосту через реку Стикс (названную так давно, задолго до появления вампиров, но как нельзя более подходящую к атмосфере города) она почувствовала на себе чей-то взгляд. Элеонора остановилась, вглядываясь в темноту. Страх мурашками пополз вверх по позвоночнику, заставив собраться, вспоминая уроки отца по защите от тьмы. " Спокойно, главное - сохранять спокойствие, не позволять страху или панике овладеть тобой."- пришел на ум один из отцовских советов.

В тени древних платанов что-то шевельнулось. Рука девушки скользнула в карман, где лежал флакон с настойкой серебра- не смертельно для вампира, но достаточно болезненно, чтобы выиграть время для побега. " Элеонора, ты- человек. Этот факт всегда будет минусом в борьбе с любым из порождений тьмы. Поэтому всегда старайся уйти от открытого противостояния."- такими словами завершал Виктор практически каждое занятие с дочерью.

- Показывайся,- произнесла она твёрдо, стараясь не выдать дрожь в голосе. Зло всегда чувствует страх, оно им питается, наслаждается точно самым изысканным вином.

- Вы не боитесь ходить одна в такое время, мисс Харт? - раздался спокойный мужской голос, и из тени деревьев вышел высокий человек в тёмном пальто. Его лицо, освещённое одиноким фонарём, казалось вырезанным из мрамора- настолько правильными были черты. Красивый классической мужской мрачной красотой, мужчина, по которому вздыхали многие в университете, от студенток до преподавательниц. Но что он здесь делает?

- Профессор Валериан, - выдохнула Элеонора, узнав преподавателя истории и литературы. - Вы меня напугали.

Себастьян Валериан преподавал в университете всего второй год, но уже заслужил репутацию блестящего, хотя и несколько отстранённого учёного. Ему на вид было чуть за тридцать, хотя никто точно не знал его возраста. Да и его манеру общения вне занятий нельзя было назвать дружелюбной- этот человек явно предпочитал одиночество, и всем при случае это демонстрировал.

- Прошу прощения, - его губы тронула лёгкая улыбка. - Я просто заметил вас и решил убедиться, что с вами всё в порядке. Старый город не самое безопасное место после наступления темноты.

- Спасибо за беспокойство, но я знаю, как о себе позаботиться, - Элеонора убрала руку из кармана, но всё ещё оставалась настороже.

- Не сомневаюсь, - кивнул профессор. - Учитывая, кто ваш отец... - он сделал паузу, внимательно глядя на девушку. - Позвольте проводить вас до моста, мисс Харт. Дальше, я полагаю, вы справитесь сами.

Элеонора колебалась. Что-то в профессоре Валериане всегда настораживало её. То, как он двигался - с безупречной грацией, которая казалась слишком совершенной для человека. То, как он говорил - словно каждое слово было отмерено и взвешено. И его глаза - тёмные, почти чёрные, казалось, видели насквозь. Но, возможно, она смотрит на мир с тем же " искажением", как называл это отец, что и он сам, Виктор Харт. Поэтому любой мало-мальски странный человек автоматически заносился ею если не в отродья тьмы, то в их приспешники. Девушка боролась с этой мнительностью и подозрительностью как могла, а отец, бывало, винил себя в этом. В том, что слишком рано начал приобщать дочь к правде о другой стороне жизни. Темной, беспощадном.

Но сейчас, под открытым ночным небом, с редкими прохожими вокруг, волноваться было глупо. Даже будь он одним из них, детей тьмы, вряд ли решится что-то сделать.

- Хорошо, профессор, - она кивнула. - Я буду признательна вам за компанию.

Они пошли рядом по узкой улице, ведущей к мосту. Витражные окна старинных домов отражали свет фонарей разноцветными бликами.

- Я заметил вашу работу о средневековых культах, - нарушил молчание Себастьян. - Впечатляющие исследования для студентки. Я бы назвал столь полное владение материалом слишком странным для юной девушки.

- Это семейный интерес, - уклончиво ответила Элеонора.- История полна загадок, которые стоит разгадать.

- Вне всякого сомнения, - согласился профессор. - Особенно когда речь идёт о существах ночи, не так ли?

Элеонора почувствовала, как участился её пульс. В словах профессора таился какой-то подтекст. Или ей снова кажется?

-Простите?

- Ваше исследование вампирских легенд. Очень тщательный анализ различий между мифами и... скажем так, более практическими аспектами. Но...вам не кажется, что все вампиры выведены... несколько плоскими? Прямо классическое зло во плоти. А что, если их не понимают?- шутливо развел он руками - Если они- не просто хищники, жаждущие крови, - Что если среди них есть те, кто стремится к равновесию, кто принимает свою сущность, но не становится монстром?

Они уже подошли к началу моста. Тяжёлые каменные перила были украшены горгульями, чьи оскаленные морды казались живыми в игре света и тени. Казалось, стоит лишь моргнуть и снова открыть глаза, как мерзкая до жути физиономия окажется прямо перед лицом незадачливого прохожего.

- Я следую фактам, профессор, -осторожно ответила Элеонора. - Мифология интересует меня с научной точки зрения. Вампиров, ни добрых, ни злых, не существует - это факт. - точно сами вампиры охотники столетиями хранили мрачные тайны. Одной из них было само существование вампиров.

Себастьян Валериан остановился, и на мгновение Элеоноре показалось, что его глаза мелькнули красным отблеском - но это мог быть просто отсвет далёкого фонаря.

- Факты - поистине удивительная вещь, мисс Харт. Иногда они скрываются у всех на виду.

Он слегка поклонился, так и не объяснив,место имел в виду.

- Благополучной дороги домой. И будьте осторожны - не все тени в нашем городе так безобидны, как кажутся.-

Элеонора кивнула и быстро пошла через мост, чувствуя между лопаток взгляд профессора. Только оказавшись на другой стороне реки, она обернулась - но на мосту уже никого не было. Девушка невольно поежилась- странный, до жути странный мужчина. Хотя, возможно, он просто поддерживает свою репутацию среди университетских воздыхательниц. Женщины любят странных, необычных, поэтому профессор Валериан и строит из себя такого. Версия имела право на жизнь, тем более, Элеонора видела таких мужчин- кто-то кичился своей внешностью, возводя её в собственный культ личности. Кто-то - общительностью и дружелюбностью, видя, как это действует на противоположный пол. А кто-то предпочитал иное - быть не как все, не от мира сего. Женщин и загадки притягивают не меньше, а уж вкупе с такой яркой внешностью как у Себастьяна Валериана, и подавно.

Янтарное солнце медленно скользило к горизонту, окрашивая древние черепичные крыши Равенсхолма в тёплые медовые тона. Небо над городом постепенно меняло свой наряд - лазурная синева уступала место нежным лиловым и розовым оттенкам, словно художник, не жалеющий красок для своего полотна.

Вековые дубы и липы, обрамляющие зкие улочки, отбрасывали причудливые тени на брусчатку, помнящую шаги десятков поколений. Их листва, тронутая едва заметным первым дыханием осени, шелестела в вечернем воздухе, рассказывая вкрадчивым шёпотом истории давно минувших дней.

По извилистым переулкам спешили запоздалые горожане. Молодая женщина в лёгком платье торопливо несла пакет с продуктами, её тонкая фигура скользила между пятнами света и тени. Седовласый аптекарь запирал свою лавку, позвякивая тяжёлой связкой ключей. Пожилые супруги, держась за руки, неспешно брели домой, их силуэты, сближенные годами, казались единым целым в мягком вечернем свете.

Над редкими крышами старых особняков в центре поднимался дымок из каминных труб- город готовился к ночи. В окнах один за другим загорались тёплые огоньки, обещая уют и покой. Колокол на старой башне по традиции, пришедший из глубины веков, отсчитал десять ударов, и его глубокий голос разлился над притихшими улицами, сливаясь с мелодией засыпающего Равенсхолма.

Первые звёзды несмело проклюнулись на темнеющем небосклоне, а воздух наполнился ароматами жасмина и свежескошенной травы из садов за каменными оградами. Равенсхолм, уставший от дневной суеты, погружался в объятия ночи, храня свои тайны до нового рассвета.

Виктор сидел в своём любимом кресле у камина, перечитывая старый дневник одного из его предков , когда скрипнула дверь. Мягкие шаги по паркету - он узнал бы их из тысячи. Элеонора. Его гордость и тревога.

- Добрый вечер, отец, - она вошла в комнату, неся в руках две чашки горячего чая. - Решила составить тебе компанию.

Виктор отложил дневник, а вместе с ним и хмурые мысли. В пятьдесят лет его лицо избороздили морщины, которых не должно было быть в этом возрасте. Но когда ты десятилетиями охотишься на тварей мрака, молодость покидает тебя раньше срока.

- Спасибо, милая, - он принял чашку, отметив бледность дочери. - Как прошли занятия сегодня?

Элеонора опустилась в кресло напротив. В свете огня её рыжие волосы отливали медью - совсем как у её матери. Красивая, и совсем уже взрослая. Виктор не раз признавался самому себе в том, что сознательно удерживает Элеонору подле себя, боясь одиночества. Признавался - и продолжал это делать.

- Обычно. Профессор Кронинг всё ещё считает, что средневековая литература была лишь религиозной пропагандой, - она закатила глаза. - Будто не существовало ни народных сказаний, ни светских историй. Представляешь, он стал спорить с одним из студентов, да так, что едва до драки не дошло, насчёт Данте.

- Кронинг всегда был узколобым, - хмыкнул Виктор. - Я помню, как он преподавал ещё в моё время.

Несколько минут они говорили о пустяках: о предстоящей реконструкции университетской библиотеки, о новой пьесе в городском театре, о предстоящем летнем отпуске. Виктор наблюдал за дочерью, подмечая мелочи - как она нервно касается шеи, как рассеянно смотрит в огонь.

- Что тебя беспокоит? - наконец спросил он.

Элеонора вздрогнула, словно её застали за чем-то запретным.

- Я... ничего особенного. Просто задумалась.

Виктор молчал, зная, что дочь продолжит сама. Так и произошло.

- Ты же знаешь о нашем преподавателе истории средневековья. Себастьяне Валериане? - она произнесла имя с особой интонацией, которую, кажется, отец не пропусти. Его вид вмиг стал настороженным, словно старый пёс, учуявший чужака.- Всё считают его .... немного необычным.

- В каком смысле необычным?- сердце Виктора усиленно забилось. С чего дочь спрашивает о нем, переживает из-за него?

- Эрудированным, с необычными взглядами на события, исторические трактаты. Говорит, что в каждой выдумке есть зерно истины, - она отпила чай. - Вчера я задержалась, было уже темно. И встретила его, он предложил проводить меня.

Руки Виктора сжали подлокотники кресла. Валериан никогда не подходил к их семье ближе, чем то требовалось согласно древней договоренности.

-И ты согласилась?- Конечно, - пожала плечами Элеонора. - Было поздно, а ты сам говорил мне никогда не ходить одной в темноте.

«Особенно в темноте», - подумал Виктор, но промолчал.

- Есть в нём что-то... завораживающее, - продолжила Элеонора. - Знаешь, иногда он рассказывает о каких-нибудь исторических событиях как о чём-то личном, словно был там и видел всё своими глазами.

Виктор сделал глоток уже остывшего чая, чтобы скрыть тревогу.

- И о чём же вы говорили по дороге?

- О разном. Между прочим, он упомянул старые легенды о вампирах, - она пристально посмотрела на отца. - Сказал, что большинство людей неправильно их понимают.

Виктор почувствовал, как холодеет внутри, но сохранил невозмутимое выражение. Какого черта этот треклятый кровосос отирается около его дочери? Возможно, чувствует то, что самому ему, Виктору, не под силу? Или же и без того хрупкий мир решил нарушить, для начала нарушив и своё обещание?

- Вот как? И в чём же, по его мнению, заключается неправильное понимание?

- Он сказал, что вампиров не понимают. Они- не просто хищники, жаждущие крови, - Элеонора подалась вперёд. - Что среди них есть те, кто стремится к равновесию, кто принимает свою сущность, но не становится монстром.

- Звучит романтизированно, - сухо произнёс Виктор. - Как раз то, что нравится впечатлительным студентам.

Элеонора нахмурилась:

- Помнишь, ты когда-то рассказывал мне о том, что несколько раз встречал вампиров, отказавшихся от употребления человеческой крови? И тех, кто пил лишь доноров, отдававших себя добровольно. Значит, вампиры могут и хорошими, ведь так?

Виктор вздохнул. Пятнадцать лет назад он решил, что Элеоноре нужно знать об опасностях мира, но не погружаться в него полностью. Он рассказал ей о существовании вампиров, научил основам защиты, но многое оставил недосказанным. То, что лишь он и ещё несколько охотников из ордена придерживались такого мнения, остальные же считали, что хороший вампир - мертвый вампир, как бы абсурдно это ни звучало.

- Да, я это говорил. Но теория и практика - разные вещи, дочь. Вампиры могут казаться благородными, рассудительными, даже добрыми. Но их природа рано или поздно берёт верх, - он посмотрел на Элеонору. - Будь осторожна с этим Валерианом. Если что-то покажется странным или пугающим - немедленно сообщи мне.

- Думаешь, он вампир? - усмехнулась она с недоверием.

- Я думаю, что просто никому не могу доверять, - спокойно ответил Виктор. - За свою жизнь я научился не отбрасывать подозрения в отношении любого человека.

" И даже в отношении родной дочери."- въедливо напомнил его внутренний голос.

Элеонора собиралась возразить, но вместо этого зевнула. Потянувшись, она устало улыбнулась.

- Прости, день был тяжёлым . Пойду спать, -деаугкп поднялась и поцеловала отца в щёку. - Не сиди долго, тебе тоже нужен отдых.

- Сладких снов, милая. И...постарайся возвращаться домой пораньше, хорошо?

-И тебе доброй ночи, отец. А ты не делай трагедии из того, что твою взрослую дочь посмел проводить мужчина. - она шутливо пригрозила ему пальцем, забирая со стола чашки.

Когда шаги дочери стихли наверху, Виктор достал из потайного отделения книжного шкафа старую трубку - единственную слабость, которую позволял себе в доме. Раскурив её, он вернулся к камину, но вместо кресла сел на пол, опираясь спиной о каменную кладку.

В языках пламени ему виделось иное время - двадцать четыре года назад, когда он встретил Маргарет. Прекрасная, умная, полная жизни - она покорила его сердце за один вечер. Их любовь была стремительной и яркой, как падающая звезда. А потом Маргарет сообщила, что беременна, и Виктор впервые за много лет почувствовал настоящее счастье. Любимая женщина, ребенок, семья - разве может мужчина хотеть большего.

Но судьба давно отвела ему иную роль, нежели роль счастливого мужа и отца. Во время их поездки в Карпаты произошло нападение. Как он был глуп тогда, как высокомерен и эгоистичен- он желал показать юной жене дело всей своей жизни. Виктор был ранен, но сумел уничтожить двоих вампиров. Третий успел скрыться... после того, как укусил Маргарет. А уже после, по прибытию обратно, они узнали, что Маргарет беременна.

Виктор закрыл глаза, вспоминая отчаяние тех дней. Укус во время беременности - такого в хрониках его клана не описывалось. Маргарет не превратилась сразу, яд действовал медленно. Она родила Элеонору, но с каждым днём теряла человечность, пока в один холодный октябрьский день не попросила Виктора о последней милости. Бледная, с горящими адским огнем глазами, с синими, обескровленными губами ( несчастная отказывалась даже от крови животных, которую приносил для неё Виктор).

" - Я не хочу стать монстром, - прошептала она, держа его за руку. - Помоги мне, я не смогу так...- она сглотнула, отвернувшись, чтобы не видеть, как на шее любимого мужчины бьётся венка с горячей кровью, зов которой она, Маргарет, теперь слышала.- Существовать. - намеренно не называя жизнью то, что уготовала ей судьба, Маргарет опустила плечи, ссутулившись.- И обещай мне, что защитишь нашу дочь... от всего. Даже от неё самой, если потребуется. ".

Он выполнил первую часть её просьбы той же ночью- осиновый кол, серебряный клинок, огонь. Ритуал, повторённый им сотни раз, но никогда не причинявший столько боли. Виктор не мог поступить иначе - он знал, что Маргарет никогда не простила бы ему слабости, никогда не желала превратиться в ту, что пьёт чужую кровь. И даже объяснения любимого о том, что вампир- не обязательно обезумевший от жажды крови кровосос, не смогли переубедить её. Маргарет была слишком набожна, слишком правильна. Она отказалась идти против воли Создателя, стать чем-то иным, нежели человеком.

А вторая часть обещания... Виктор до сих пор не знал, что делать. За двадцать два года в Элеоноре ни разу не проявились признаки вампирской крови. Она любила солнце, с удовольствием ела чеснок, её не отталкивали религиозные символы. Но что-то было. Иногда он ловил в её глазах странный блеск, замечал необычную чуткость к звукам и запахам, видел, как быстро заживают её мелкие раны.

Яд мог дремать годами. В анналах клана Хартов описывались случаи, когда латентные вампиры проявляли свою сущность только к тридцати, а то и позже, годам. У некоторых из них это происходило после сильного стресса или... близости с другим вампиром.

Виктор выбил пепел из трубки и поднялся. Завтра он наведёт справки о необычно возросшем интересе Себастьяна Валериана к его дочери. Возможно, это просто совпадение- преподаватель с интересом к фольклору и его обожающая учёбу дочь вполне себе могли наладить общение о том, что нравится им двоим. А возможно...

Поднимаясь по лестнице, Виктор на мгновение остановился у комнаты Элеоноры. За дверью было тихо. Спит ли она? И что ей снится? Он надеялся, что не тьма, затаившаяся в её крови.

«Защищать, - подумал он. - Даже от неё самой». Но больше всего на свете Виктор Харт надеялся, что этого никогда не потребуется.

Особняк Совета Бессмертных располагался в самой старой части Равенсхолма, на вершине холма, куда редко забредали обычные горожане. Здание, возведённое в готическом стиле три столетия назад, официально считалось частным историческим клубом, и лишь избранные знали, что за его стенами решаются судьбы тех, кто давно должен был обратиться в прах.

Себастьян Валериан поднимался по широкой мраморной лестнице, ощущая тяжесть каждой прожитой им сотни лет. Пять столетий - немалый срок даже для вампира. Достаточно, чтобы устать от самого существования.

Большой зал Совета был освещён десятками свечей, создававших иллюзию жизни на бледных лицах собравшихся. Двенадцать кресел полукругом, одиннадцать занято.

- Опаздываешь, Валериан, - холодно заметила Лидия Мортем, председатель Совета. Ей было более семисот лет, и эти семь веков превратили когда-то прекрасную женщину в ледяную статую, чьи тонкие губы, казалось, никогда не улыбались.

- Прошу прощения, - Себастьян занял своё место. - Неотложные университетские дела.

- Или снова наблюдал за дочерью охотника? - усмехнулся Маркус Блад, самый молодой из членов Совета - ему было всего сто двадцать, и он сохранял многие человеческие привычки и эмоции.

Себастьян не удостоил его ответом, лишь мельком взглянул, заставив Маркуса поёжиться.

- Мы собрались не для обсуждения личных интересов Себастьяна, - вмешалась Лидия. - У нас серьёзная проблема. За последний месяц исчезли три человека. Все - доноры.

По залу пронеслось тихое шуршание - так шептались вампиры, слишком быстро для человеческого уха.

- Есть доказательства причастности кого-то из наших? - спросил Себастьян.

-Нет, - ответила Лидия. - И это беспокоит ещё больше. Если бы мы имели дело с голодным молодым вампиром, всё было бы проще. Но тела не обнаружены, следов крови нет.

- Люди исчезают и по обычным причинам, - заметил Томас Грейв, хранитель архивов. - Возможно, это совпадение.

- Три донора из разных районов за один месяц? - покачала головой Лидия. -Не верю в такие совпадения. К тому же, есть ещё кое-что. - Она сделала паузу.- "Серебряный крест" активизировался. Они знают, что что-то происходит.

Теперь все взгляды обратились к Себастьяну.

- Ты ближе всех к ним, и вчера тебя видели в очень интересной компании. - произнес Александр Вейн, занимавшийся безопасностью бессмертных. - Что известно девчонке Харт?

- Элеонора не полностью посвящена в дела "Серебряного креста", - слишком быстро ответил Себастьян. - Её отец бережёт дочь, хотя и учит распознавать нас. Она талантлива, наблюдательна, но недостаточно опытна.

- Я всегда говорил, что твоя... увлечённость этой семьёй опасна, - проскрипел Николай Дарк, старейший из Совета, помнивший ещё времена первых крестовых походов. - Харты охотятся на наш род столетиями.

- И при этом лишь они поддерживают равновесие, - возразил Себастьян. - Без них город давно погрузился бы в хаос. Мы нуждаемся друг в друге, хотим мы этого или нет.

- Равновесие... - презрительно скривилась Лидия. - Ты всегда был слишком снисходителен к смертным, Себастьян. Не забывай, они считают нас монстрами.

- А разве мы не такие? -тихо спросил Себастьян, глядя прямо в глаза Лидии.

В зале повисла напряжённая тишина.

- Я выяснил ещё кое-что, - нарушил молчание Томас Грейв. - В последнюю полную луну в Мрачном лесу видели Ульриха.

Теперь даже Лидия не смогла скрыть тревогу. Ульрих был изгнан из Равенсхолма почти два столетия назад за эксперименты с тёмной магией и попытки создать новую расу существ, соединяющих силу вампиров с яростью оборотней. Он предал Совет и пытался уничтожить равновесие, за что был приговорён к смерти. Но сумел бежать.

- Если Ульрих вернулся, - медленно произнес Александр, - Нам грозит нечто большее, чем просто нарушение договора с людьми.

- Нужно предупредить Харта, - неожиданно сказал Маркус. - Если Ульрих действительно здесь, и он стоит за исчезновениями, одни мы не справимся.

-Ты предлагаешь просить помощи у охотников? -возмутился Николай. - Да они только обрадуются предлогу уничтожить нас всех!

-Нет, если мы подойдем к этому правильно, - Себастьян выпрямился. - Я поговорю с Виктором Хартом. У нас... сложные отношения, но он разумный человек.

Лидия долго смотрела на Себастьяна, словно пыталась прочесть его мысли.

- Хорошо, - наконец произнесла она. - Но будь осторожен. Если Ульрих действительно вернулся, он наверняка захочет отомстить тебе в первую очередь.

Себастьян невольно коснулся шрама на шее – следа от серебряного клинка, который он получил в битве с Ульрихом.

- Я знаю, - тихо ответил он. - Поверь, я помню это лучше всех.

Когда Совет закончил заседание, Себастьян не спешил уходить. Он подошёл к огромному витражу, изображавшему легенду о первом вампире - Каине, проклятом на вечную жизнь за убийство брата.

- Ты играешь с огнём, друг мой, - Томас Грейв бесшумно возник рядом. - Девушка Харт опасна для тебя не только из-за её отца.

Себастьян слабо улыбнулся.

- Читаешь мои мысли, Томас?

- Мне не нужно быть телепатом, чтобы видеть очевидное. Я знаю тебя пять веков, Себастьян. Я помню тебя ещё смертным.

- И каким я был тогда? - с горечью спросил Валериан. - Иногда мне кажется, что я забыл.

- Ты был поэтом, мечтателем, - ответил Томас. - Ты верил в красоту мира даже среди ужасов чумы. Это не изменилось, ты больше человек, чем хочешь казаться. Именно поэтому ты до сих пор ищешь смысл в вечности.

- А разве ты не ищешь его, старый летописец?

Томас покачал головой.

- Я нашёл своё предназначение в сохранении истории. Но ты... тебе всегда было мало просто существовать.

Себастьян отвернулся от витража.

- Я буду осторожен, Томас. Но если Ульрих вернулся, мы все окажемся в опасности. И прошлое, так или иначе, настигнет нас.

***

Себастьян Валериан стоял у высокого готического окна своей башни, наблюдая, как последние лучи солнца угасают за горизонтом. Равенсхолм погружался в сумерки - время, когда границы между мирами становились тоньше, когда вампиры, подобные ему, могли выйти на охоту. Но сегодня его мысли были далеки от голода.

Он провел бледными пальцами по корешкам древних книг, выстроившихся на полках из темного дерева. Трехсотлетняя жизнь научила его ценить тишину и уединение, но сегодня одиночество давило на плечи тяжелым грузом.

- Ульрих вернулся, -прошептал он в пустоту комнаты, будто проверяя, как звучат эти слова в реальности, а не просто в его мыслях.

Новость о появлении его создателя в лесах, окружающих Равенсхолм, разлетелась среди ночных обитателей города быстрее, чем кровь по венам умирающего. Вечерний совет был напряженным - некоторые вампиры помнили, что принесло последнее появление Ульриха. Кровавые ритуалы, исчезновения детей, открытое нарушение договора с охотниками. Древний вампир не скрывал своего презрения к существованию в тени человечества.

Себастьян взял бокал с темно-красной жидкостью, который стоял на столе. Поднёс его к губам, но не сделал глотка. Воспоминания о прошлом затуманивали разум.

- Мы изгнали его однажды, сделаем это снова, - пробормотал он.

Но внутренний голос нашептывал сомнения. Ульрих не был бы Ульрихом, если бы вернулся без веской причины, без плана, без уверенности в своей неуязвимости.

Тяжелые мысли прервал легкий аромат, всплывший в сознании. Аромат, который он мог узнать даже на другом конце города - запах крови Элеоноры Харт.

Себастьян закрыл глаза. Странное влечение к этой девушке беспокоило его с первого дня, когда она появилась на его лекциях по средневековой литературе. Элеонора была не просто обычной студенткой. Она была дочерью Виктора Харта, самого известного охотника на вампиров в округе.

Их негласное соглашение с Виктором было хрупким миром, основанным на взаимном уважении границ. Вампиры Равенсхолма не охотились на местных жителей, питались донорской кровью или животными из леса. В обмен охотники позволяли им существовать. Но любое сближение с дочерью Харта могло разрушить этот шаткий баланс.

И все же... что-то в Элеоноре притягивало его, словно древнее заклинание. Не просто ее красота или острый ум. Было что-то еще - непонятное, глубинное, магнетическое.

Себастьян отставил бокал и прошел к столу, где лежали ее работы. Пальцы легко скользили по бумаге, на которой виднелся аккуратный почерк.

«Она чувствует нас»,- подумал он, вспоминая, как на прошлой неделе на занятии Элеонора вздрогнула за мгновение до его появления в аудитории, хотя двери были закрыты, а его шагов не было слышно. Как она отступала, когда он приближался, будто ощущая холод его сущности. Как замерла, почувствовав его тем вечером.

- Дампиры, - прошептал он, вспоминая древние легенды о полукровках - детях вампиров и людей. Существах, обладающих силой чувствовать нежить, видеть сквозь иллюзии, жить между двумя мирами, не принадлежа полностью ни к одному из них. Из дампиров получались лучшие охотники на вампиров.

Но дампиров не существовало. За более чем пятьсот лет Себастьян ни разу не встречал такого существа, хотя слышал истории от старших вампиров. Легенды, не более. Даже Ульрих, с его одержимостью вампирской чистокровностью, никогда не упоминал о встречах с полукровками.

И всё же Элеонора...

Стук в дверь прервал его размышления. Вошел Маркус, один из молодых вампиров Равенсхолма, работавший у Себастьяна личным помощником.

- В лесу нашли еще одно тело, - без предисловий сообщил он. - На этот раз с символами на коже. Теми самыми.

Себастьян сжал кулаки. Значит, они не ошиблись, и ритуалы Ульриха начались снова.

-Что же, значит, нужно действовать скорее, чем предполагалось. Ты свободен, Маркус. Можешь отправляться домой - сегодня ты мне больше не нужен.

Маркус кивнул и исчез так же бесшумно, как появился.

Себастьян вернулся к окну. Тьма почти полностью накрыла Равенсхолм. Тьма, которая всегда была его стихией, его домом. Но теперь она казалась враждебной, наполненной невидимой угрозой.

Он подумал о Элеоноре, о ее удивительной способности, о том, как она смотрела на него иногда - со странной смесью страха и... узнавания? Как будто видела то, что он так тщательно скрывал от мира.

Если Ульрих узнает о ней, если заподозрит в ней дампира...Впрочем, то, что в девушке спит дампир ещё нужно подтвердить.

Себастьян схватил плащ. Ему нужно было встретиться с несколькими верными ему людьми, а затем, возможно, нарушить обещание, данное Виктору Харту, и лично заглянуть в дом охотника. Ради безопасности Элеоноры. Ради разгадки тайны, которую она в себе несла.

Потому что если тьма действительно наступала, им всем понадобится каждый луч света, способный ее рассеять.

Элеонора сидела в университетской библиотеке, окружённая стопками древних фолиантов. Ужин с профессором Валерианом прошлым вечером не давала ей покоя. Было что-то странное в его словах, в том, как он смотрел на неё - словно знал какой-то секрет, недоступный ей самой.

Для дочери охотника на вампиров такие сомнения не могли остаться без проверки. Потому сейчас перед ней лежали старые университетские архивы, содержащие сведения обо всех профессорах за последние пятьдесят лет. Это было больше данью традиции, чем обязанностью университета, но полное досье на каждого из преподавателей мог получить на руки любой студент. Конечно же, там отражалась только научная жизнь, но многие преподаватели превратили это в нечто вроде развлечения, дополняя сухие сведения шутливыми фактами о себе или своих увлечениях, постановочными фото в домашней обстановке, обращениями к читателю.

Официальная биография Себастьяна Валериана была безупречна: образование в Оксфорде, научные работы по средневековой истории, рекомендательные письма от уважаемых учёных. Он появился в университете Равенсхолма два года назад, сразу заняв кафедру истории. Молодой, талантливый, умный. Что он забыл в таком маленьком городке на весьма скромной для себя должности?

Но чем больше Элеонора копалась в архивах, тем больше вопросов возникало. Никто из нынешних профессоров не помнил Валериана до его приезда в город. Его научные статьи начали публиковаться только за пять лет до этого. Словно раньше его просто не существовало.

- Интересное чтение?- голос, раздавшийся за спиной, заставил Элеонору вздрогнуть.

Она обернулась и увидела Клэр Лавлейс, младшего библиотекаря, миниатюрную полноватую блондинку с лучезарной улыбкой.

- Просто исследование для курсовой, - Элеонора попыталась небрежно прикрыть листы с информацией о Валериане.

- О профессоре? - Клэр приподняла бровь. - Он многим нравится... особенно девушкам.

- Это не то, о чём ты подумала, -Элеонора почувствовала, как краснеет. - Я просто... проверяю кое-что.

Клэр присела рядом, внезапно став серьёзной.

- Послушай, я тебя понимаю. В Валериане есть какая-то загадка. Но... будь осторожна, хорошо?

- О чём ты? - насторожилась Элеонора.

Клэр огляделась, словно проверяя, не подслушивает ли кто-то, и понизила голос:

- Я работаю здесь три года. И заметила одну странность... В последние полнолуния библиотека закрыта до полуночи. Всегда. Профессор Валериан остаётся один, запирается в хранилище старых рукописей. - Она сделала паузу. - Однажды я осталась, спряталась между стеллажами. Хотела узнать, что он там делает.

- И что же? - Элеонора подалась вперёд.

- Ничего, - Клэр слегка улыбнулась. - То есть, я заснула. А когда проснулась, была уже глубокая ночь, и профессор сидел напротив меня, просто смотрел. Сказал, что я, должно быть, устала и не заметила, как отключилась. Предложил проводить домой.

- И ты пошла с ним? - Элеонора не могла скрыть тревогу. И ещё какое-то странное неприятное чувство, названия которому даже не желала знать. Неужели, ревность? В свои годы у Элеоноры было лишь пару ни к чему не обязывающих романов, но любила ли она? Вряд ли, ей просто хотелось быть как все. Не дочерью странного Виктора Харта, а обычной девчонкой, что ходит на свидания с парнями из своего университета, слушает модную музыку, иногда надевает юбки чуть короче, чем требуют правила учебного заведения. У Элеоноры всего этого не было. Может, поэтому теперь она ревнует профессора за то, что он провожает до дома не только её одну?

-Да... но знаешь, что странно? Я совершенно не помню дорогу домой. Словно провалы в памяти. Только его глаза... Хотя, возможно это потому, что он - такой красавчик, а я всегда тушуюсь при красивых...

Внезапно Клэр замолчала, быстро выпрямилась и натянуто улыбнулась:

- Добрый день, профессор Валериан!

Элеонора замерла, не решаясь обернуться. По спине пробежал холодок.

-Мисс Лавлейс, - приятный баритон Себастьяна раздался совсем близко. - И мисс Харт. Какая неожиданная встреча.

Элеонора медленно повернулась. Профессор стоял в нескольких шагах, держа в руках старинный фолиант. Его тёмные глаза внимательно изучали разложенные перед девушками архивы.

- Интересуетесь историей университета? - спросил он с лёгкой улыбкой.

- Собираю материал для исследования, - как можно непринуждённее ответила Элеонора. - О традициях академического образования.

- Похвальное рвение, - кивнул Валериан. - Хотя, признаюсь, удивлён вашим интересом к моей скромной персоне. Не думаю, что моя скромная персона каким-либо образом относится к традициям академического образования.

Он указал на листы с его биографией, которые Элеонора не успела полностью спрятать.

Клэр вдруг побледнела и пробормотала что-то о срочных делах, поспешно удаляясь между стеллажами.

- Не судите строго мисс Лавлейс,- произнёс Себастьян, когда они остались вдвоём. - У неё слишком богатое воображение.

- Вы слышали наш разговор? - прямо спросила Элеонора, решив не играть в игры.

- Достаточно, чтобы понять направление ваших мыслей, - он сел напротив.- Вы подозреваете меня в чём-то, мисс Харт?

Элеонора выдержала его взгляд.

- Скажите, профессор, почему о вас почти ничего не известно до вашего появления в Равенсхолме?

- А должно быть известно что-то особенное? - он слегка наклонил голову. - Я вёл довольно замкнутую жизнь, занимался исследованиями. Не все стремятся к публичности.

-Но ваши научные работы... они появились всего пять лет назад. Словно до этого вас не существовало.

Губы Валериана тронула лёгкая улыбка.

- Мисс Харт, мир полон людей, которые предпочитают тень свету прожекторов. Я один из них. - Он помолчал. - Впрочем, ваша наблюдательность делает вам честь. Вы очень похожи на отца.

При упоминании отца Элеонора напряглась.

-Вы знакомы с моим отцом?

- Мы... Скажем так, пересекались по академическим вопросам, - уклончиво ответил Валериан, издевательски выделив слово " академическим". - Виктор Харт известен в определённых кругах.

Он внезапно наклонился ближе, и Элеоноре показалось, что температура воздуха вокруг упала на несколько градусов.

- Позвольте дать вам совет, мисс Харт. В Равенсхолме есть тайны, которые лучше не тревожить. Особенно сейчас.

- Что вы имеете в виду? - её сердце учащённо забилось.

- Последнее время в городе происходит что-то... неправильное. - Его голос стал тише. - Исчезновения, странные тени в Мрачном лесу. Вы, наверняка, слышали.

Элеонора действительно слышала. Отец последние недели был постоянно занят, возвращался домой поздно, часто вёл тайные разговоры со своими соратниками по "Серебряному кресту". Она замечала его тревогу, хотя он старался этого не показывать.

-И что вам известно об этих исчезновениях, профессор? -осторожно спросила она.

Валериан отклонился назад, его лицо снова стало непроницаемым.

-Не больше, чем говорят в городе. Просто... будьте осторожны. Равенсхолм меняется, когда приходит тьма, - он встал. - А теперь прошу меня извинить. У меня лекция через пятнадцать минут.

Он уже собирался уйти, когда Элеонора решилась на прямой вопрос:

- Профессор Валериан, и, всё-таки, вы так и не ответили в прошлый раз - вы сами верите в существование вампиров?

Себастьян замер на мгновение, затем медленно повернулся.

- Интересный вопрос от студентки истории. А вы верите, мисс Харт?

- Я верю, что в каждой легенде есть зерно правды, - осторожно ответила она, пробуя проверить его реакцию. В прошлый раз она сказала, что вампиров не существует, и Себастьян отреагировал странно, словно само это замечание оскорбило его. А теперь же...был совершенно спокоен.

- Мудрый подход, - кивнул Валериан. - В таком случае, можно сказать, что я верю в возможность существования того, что люди могли бы назвать вампирами. Хотя реальность, как правило, отличается от мифов.

- В каком смысле?

-Я уже говорил вам, в мифах вампиры -монстры без души, жаждущие только крови. - Его глаза на мгновение стали непроницаемыми. - Но что, если бесконечная жизнь - это не благословение, а проклятие? Что, если худшее наказание - это видеть, как все, кого ты любишь, умирают, столетие за столетием? Может быть, настоящие монстры - не те, кто пьёт кровь, а те, кто потерял способность чувствовать? Тогда в этом вампиры равны людям, потерявшим смысл жизни. И вы смело можете утверждать, что вампиры среди нас. Например, те же энергетические вампиры, после общения с которыми вы чувствуете себя так, словно из вас выкачали все силы, радость жизни. Вы бы чувствовали, что живёте и не живёте одновременно. Наверное, если бы вампиры существовали и жили действительно так долго, как им приписывают, то могли бы ощущать нечто подобное.

В его словах была такая пронзительная печаль, что Элеонора на мгновение забыла о своих подозрениях.

-Это... интересная перспектива для научного анализа, - наконец произнесла она, смутившись такой откровенности профессора.

- Безусловно, - Валериан вернулся к своему обычному отстранённому тону. - Всего доброго, мисс Харт. И помните о моём совете.

Когда он ушёл, Элеонора ещё долго сидела неподвижно, размышляя о странном разговоре. Теперь она была почти уверена: Себастьян Валериан не был человеком. Или, по крайней мере, не был обычным человеком. Странно, но она это чувствовала. Особенно остро, нежели ощущала присутствие других вампиров.

Она достала смартфон и набрала сообщение отцу: "Нам нужно поговорить о профессоре Валериане. Срочно." Потом, немного поразмыслив, удалила. Нет, отца не стоит волновать зря. Тем более, профессор больше двух лет преподает- и ничего ужасного не происходило. Вот только отчего он стал проявлять к ней всё больше интереса? Или, может быть, это она сама стала интересоваться им больше, чем нужно было студентке?

Элеонора раздраженно постукивала карандашом по тетради, сидя в почти пустой библиотеке университета. Закатное солнце окрашивало старинные книжные полки в золотистые тона, но девушка не замечала этой красоты. Она в третий раз перечитывала один и тот же абзац о философии Ренессанса, но мысли то и дело возвращались к профессору Валериану.

Себастьян Валериан. Загадочный, невероятно образованный и... возможно, вампир? Что же так притягивает её в нём? Та самая загадочность или, всё же, обычная мужская красота вкупе с тем, что так любят девушки её возраста, банальным " не не такой как все"?

Элеонора усмехнулась собственным мыслям. Всё детство, проведенное с отцом-охотником, научило ее замечать признаки. А у Себастьяна их было предостаточно: его бледность, которую не объяснить даже академической жизнью; странная неприязнь к чесночному хлебу в университетской столовой ( однажды она видела, как он почти брезгливо, двумя пальцами, поднял и отложил обратно чесночную булочку со своего подноса. Но, возможно, он просто не любит чеснок); то, как он иногда смотрит на людей- странно, гипнотически, будто подчиняя своей воле. На его занятиях даже самые беспокойные студенты ведут себя идеально. Впрочем, и это можно объяснить его опытом в преподавании.

- Мисс Харт, - низкий, бархатный голос заставил Элеонору вздрогнуть. - Вижу, вы снова засиделись допоздна?

Она подняла глаза. Профессор Валериан возвышался над ее столом — высокий, с идеальной осанкой, в безупречном темном костюме. Черные волосы, обрамляющие правильное лицо с острыми скулами, казались еще темнее в угасающем свете. На его губах блуждала издевательская полуулыбка, словно он догадывался, кто был предметом её мыслей не далее нескольких минут назад.

- Заканчиваю эссе по Данте, профессор, - Элеонора быстро собрала разбросанные листы. И как ему всегда удается застать её почти врасплох? Странно, но сегодня она даже приближения профессора не почувствовала, полностью погрузившись в размышления.

- Ах, "Божественная комедия", - улыбнулся он, и на мгновение Элеоноре показалось, что его клыки чуть длиннее обычного. - Я бы хотел с вами побеседовать на эту тему... но не здесь.

- Мы можем обсудить мою работу на консультации в пятницу, - осторожно предложила она, по-детски скрестив пальцы за спиной. Приходить на консультацию Элеонора, конечно же, не собиралась, да и контакты с профессором стоит свести к минимуму - не может быть, чтобы её внутренний голос ошибался. А он упрямо твердил девушке, что с Валерианом что-то не так.

- Я думал о более... неформальной обстановке, - Себастьян присел на край стола, и внезапно его присутствие заполнило всё пространство вокруг. - Сегодня вечером. Я как раз забронировал столик в "Лунной сонате". Это прекрасный ресторан с итальянской кухней. Идеальное место для дискуссии о Данте. Буду рад, если вы разделите вечер со мной.

Элеонора напряглась.

- Боюсь, это не очень уместно, профессор Валериан. Тем более, вы- преподаватель, а я- ученица.- начала она было искать причины для отказа, но единственная пришедшая на ум прозвучала жалко.

-Зачем ждать пятницы, мисс Харт? - его голос стал мягче, но в нем появились стальные нотки. - Вы больше не на моем занятии, а я не оцениваю вашу работу. Я просто ученый, заинтересованный в диалоге с талантливой студенткой. К тому же, ваше эссе об истоках европейской поэзии жаждет критики, я уверен.

-Мой отец ждет меня дома, - солгала Элеонора. Виктор Харт был на другом конце страны, выслеживая то, что, по его мнению, было гнездом диких вампиров.

Себастьян улыбнулся так, словно мог читать ее мысли.

- Ваш отец, знаменитый Виктор Харт, насколько я знаю, сейчас в Новом Орлеане. На... работе.

Элеонора похолодела. Откуда он знает? Внутренний голос вновь забил тревогу, но одновременно девушка смотрела на Себастьяна и почти открыто любовалась его внешностью. Каково будет узнать его хотя бы немного ближе? Профессор - не один из смазливых, но глупых и эгоистичных донельзя красавчиков, которые были популярны в университете. Разговор с ним грозил быть чем-то большим, нежели мужским хвастовством о спортивных успехах или унылого изучения профиля парня с сотнями однотипных фото из спортзала, когда он намеренно играет мускулами и перед тобой, и перед всем рестораном одновременно. Себастьян Валериан другой. Он умный, эрудированный, его интересы простираются гораздо дальше собственной внешности.

- Я настаиваю, мисс Харт. Там вы сможете узнать обо мне гораздо больше, чем из скупых библиотечных сведений. - его голос не оставлял места для возражений. - Машина ждет у главного входа. Я дам вам пятнадцать минут, чтобы вы могли привести себя в порядок.

Властный, уверенный в себе, ни капли сомнения или смущения. Казалось, он заранее знал, что она согласится. Элеонора уже было собралась отказаться, но тут же кивнула - а почему бы и нет? Она будет в обществе, вокруг будет много людей- он явно не сможет причинить ей никакого зла. А вот повода изучить его получше упускать нельзя.

***

"Лунная соната" оказалась изысканным рестораном, скрытым в переулке старого города. Интерьер поражал роскошью: хрустальные люстры, бархатные драпировки цвета бургундского вина, живая музыка, льющаяся из-под пальцев пианиста в углу зала.

Метрдотель, увидев Себастьяна, моментально оживился.

- Профессор Валериан! Какая честь снова видеть вас у нас. Ваш столик готов.

Элеонора заметила, как другие посетители провожали их взглядами. Мужчины с плохо скрываемой завистью, женщины - с откровенным восхищением. Себастьян, казалось, не замечал этого внимания, но легкая полуулыбка на его губах говорила об обратном.

Он отодвинул для нее стул у столика в нише — достаточно уединенного, но с видом на весь зал.

- Я заметил, что вы избегаете меня после нашей последней... дискуссии, - произнес Себастьян, когда официант удалился, приняв заказ на бутылку вина.

- О вампирах? - Элеонора решила идти напролом. - Трудно поддерживать светскую беседу после того, как вы назвали на занятии одну из работ моего отца "архаичными суевериями".

-А вы защищали убеждения, которые не имеют научного подтверждения, - парировал он, а его глаза сверкнули. - Впрочем, я пригласил вас не для того, чтобы возобновить спор. Сегодня давайте поговорим о литературе.

Официант принес вино - темно-красное, почти черное в хрустальном бокале.

- "Беатриче Портинари", - Себастьян сделал глоток и прикрыл глаза. - Прекрасное вино, названное в честь музы Данте. Попробуйте.

Элеонора осторожно отпила. Вино было насыщенным, с нотами вишни и чего-то еще, что она не могла определить.

- Мне всегда казалось, что любовь Данте к Беатриче была... нездоровой, - сказала она. Она встретила его дважды в жизни, а он построил вокруг нее целый культ. Это очень странно.

Себастьян улыбнулся.

- Вижу, вы не верите в любовь с первого взгляда ?- насмешливо поинтересовался он, а Элеонора, смутившись, промолчала. - А как вы относитесь к Петрарке и его Лауре? Тоже нездоровая одержимость или истинная любовь?

- Петрарка хотя бы признавал, что его любовь была иллюзией, - обретя уверенность парировала Элеонора.

Их дискуссия продолжалась, когда принесли закуски - карпаччо из говядины для Себастьяна и капрезе для Элеоноры. Она заметила, что профессор едва притронулся к своему блюду.

- Не голодны? - спросила она, когда он отложил вилку, съев лишь несколько кусочков.

- У меня... особая диета, - ответил он с легкой улыбкой. - Но не беспокойтесь обо мне, мисс Харт. Расскажите лучше, почему вы выбрали средневековую литературу, а не пошли по стопам отца? Виктор Харт, должно быть, хотел воспитать наследницу своего дела.

Элеонора напряглась.

- Вы, кажется, хорошо осведомлены о моей семье, профессор. И о том, чем занимается мой отец. - нет, всё-таки зря она согласилась на встречу. Возможно, не только она сегодня собралась кого-то поглубже изучить.

- Ваш отец известная личность в... определенных кругах, - он отпил вина. - К тому же, я всегда интересуюсь биографиями своих студентов.

- Только тех, чьи отцы пишут трактаты о вампирах? - прямо спросила она.

Вокруг них продолжалась ресторанная жизнь - официанты скользили между столиками, посетители разговаривали, смеялись, но Элеоноре казалось, что они с Себастьяном оказались в пузыре, отрезанном от остального мира. Мужчина манил и отталкивал одновременно, его красота разбивалась вдребезги о флёр таинственный опасности, так и сквозивший в каждом слове или жесте, в каждой полуулыбке.

- О вымышленных существах, по вашему мнению. - с издёвкой во взгляде поправил он, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. - Хотя, должен признать, фольклор о вампирах всегда интересовал меня с академической точки зрения. Меня восхищает, как человечество создает монстров, чтобы объяснить то, что не понимает.

Принесли основные блюда - телятину с трюфельным соусом для Себастьяна и равиоли с рикоттой для Элеоноры.

- И всё же, - продолжила она, наблюдая, как профессор снова ест очень мало, - Если бы вампиры существовали, они бы могли отлично вписаться в общество, не так ли? Образованные, утонченные, может быть, даже профессора в университетах...

Себастьян замер, а затем медленно отрезал кусочек телятины.

- Интересная теория. Но скажите, мисс Харт, если бы вы встретили вампира, что бы вы сделали? Вбили ему осиновый кол в сердце, как учит отец в своих трудах? Или... попытались понять?

Их глаза встретились над столом. В глазах Себастьяна плясали отблески свечей, и на мгновение Элеоноре показалось, что они сменили цвет с темно-карих на алые.

- Думаю, это зависит от вампира, - медленно ответила она. - И от его... намерений.

Разговор все больше напоминал бред двух сумасшедших, но Элеоноре ещё никогда не было так спокойно, так уютно. Кажется, они, понимая друг друга и без слов, вели некую игру, пикирование, доставляющее им обоим удовольствие. Щеки девушки горели огнем от терпкого удовольствия, пульсирующего внутри. Красивый мужчина, ужин, сам факт того, что Себастьян счёл её достойной своего внимания - все это будоражило лучше вина, которое, к слову, тоже было превосходным.

- Намерения могут быть разными, - тихо произнес Себастьян. - Например, желание поделиться знаниями, накопленными за... долгую жизнь. Или стремление найти кого-то, кто понимает одиночество существования вне времени.

Элеонора почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

- Вы говорите так, будто знаете их лично, профессор.- предпочла отшутиться.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то древнее и усталое.

- Я много читал, мисс Харт. Профессиональная деформация. И я нахожу странным, что при всей заинтересованности вашей семьи в этой теме, вы, кажется, не особо уделяете этому внимание.

- Может быть, я просто не верю в вампиров, - сказала Элеонора, понимая, что лжет, и уверенная в том, что он это прекрасно знает.

Себастьян рассмеялся - низким, мелодичным смехом.

- О, мисс Харт, вы верите. И именно это делает вас... интересной.

Он поднял бокал, и хрусталь поймал свет, отбрасывая рубиновые отблески на белоснежную скатерть.

- За веру в невозможное, Элеонора. И за разговоры, которые еще впереди.

Она подняла свой бокал, чувствуя, как быстро бьется сердце. Это был первый раз, когда он назвал ее по имени.

- За разговоры, профессор Валериан. Надеюсь, они будут... откровенными.- и покраснела, смутившись двусмысленности фразы.

Их бокалы соприкоснулись, и звук хрустального звона повис в воздухе, словно невысказанное обещание.