Тени зачарованного леса

Холод пронизывает до костей, страшась вызвать окоченение всех частей тела, но девушка не сбавляет шага и идёт настолько быстро, насколько способна. Ибо её не ласкает возможность стать очередным ужином для ночных тварей. Пока белым ярким светом охватывает солнце день, есть надежды на спасение. Спасение столь безумное, что до дрожи смехотворное.

Продвижение идёт нелегко, ноги-то и дело утопают в сугробах, что усложняет и так непростой путь. Стискивая бьющейся друг от друга зубы, девушка с волосами цвета пепла, идёт дальше, в глубь зачарованного леса. Затвердевшие от холода пряди волос, больно царапают лицо, оставляя после себя небольшие ранки.

Варежки из кроличьего пуха уже давно не спасают от мороза, а дают лишь мнимую иллюзию домашнего тепла. Когда-то длинный зеленый штофный кафтан с красивейшей серебренной вышивкой и вовсе стал непригоден не только как одеяние молодой боярини, да и просто как спасение от мороза. Путь длившийся три дня и три ночи, измотал так, что лечь и заснуть непроглядным сном стало соблазном. Однако воспоминания о лучезарных улыбках сестер, ждущих у теплого очага, стали её путеводителем. Она идёт дальше, стараясь не оглядываться и не сбавлять шага.

С каждым часом солнце близится к закату, что страшит и нервирует, казалось бы непоколебимую и сильную боярышню. Она не раз сражалась с этими безумными тварями, выходя из битвы раненной, но всё же живой. Казалось бы, и следующий раз не станет исключение. Однако, девушка понимала, что её силы не столь крепки, как были в начале пути. Утомление и голод сыграли свою роль. Все же она не ела полноценно целый день и ночь, так как провизия не была рассчитана на столь длительный срок. Конечно, ягоды найденные в лесу, стали спасением, но и ими не насытишься. Да и спать в лесу, где вокруг лишь сугробы маленькие и большие, не столь безопасное занятие, пусть даже рядом с костром. В связи с этими обстоятельствами ясно лишь одно - необходимо поторапливаться. Естественно, если жить хочется.

Осторожно, чтобы не споткнуться о скрытые под сугробами корни деревьев, она продолжала двигаться вперёд, вставая на краю своего выносливости. Каждый шаг был мучением, но в её сердце горел огонёк решимости. Она знала, что за спиной притаились тени, и где-то вдалеке раздавались угрожающее шуршание, словно сама природа стала её врагом.

Девушка опустила взгляд на свои исцарапанные руки и замёрзшие пальцы. Воспоминания о лепестках цветов, которые она собирала вместе с сестрами, о теплоте их заботы и о том смехе, который раздавался в их доме, внушали ей силы двигаться дальше. Эти образы становились её щитом от ужасов, скрывающихся в лесу.

На мгновение ей показалось, что лес вокруг стал ещё более гнетущим, и тишина, как стальной покров, накрыла всё вокруг. Она остановилась, прислушиваясь к звукам. Сердце колотилось в груди, как будто собиралось вырваться наружу. Всё ещё было тихо, но где-то в глубине ушей раздавался шум, чуть слышный, но настойчивый, как дыхание неведомого существа. Боярышня резко обернулась, и в тот момент, когда солнечный свет начал догорать, она заметила, как тени стали длинными, изогнутыми и зловещими.

Казалось, лес оживал, наполняясь неразборчивыми шёпотами и шорохами, и это заставляло её ускорить шаг.

Солнце уже опустилось за горизонт, и лес погрузился в темноту. Она знала, что времени осталось немного. Надо было выбраться отсюда прежде, чем тьма окончательно окутала её, чтобы не стать очередной жертвой в этом бескрайнее мраке, где её крики могли остаться неуслышанными. Она заставила себя вспомнить, что каждый миг её борьбы — это шанс для её семьи, шанс на жизнь. И с этой мыслью, охваченной решимостью, она пала на снег и слилась с его белизной, зная, что впереди её ждёт ещё много испытаний.

Падаю лицом на мягкий сугроб, а ладони утопают в снегу, что совсем не кстати. Едва успеваю откатиться в сторону и встать, когда густая тень в попытке рассечь мне голову, режет сугроб пополам. Вновь падаю, когда земля под моими ногами содрогается, видимо тень переусердствовала. Образовавшийся пролом с каждым мигом всё увеличивается, давая мне минуту форы. Убегаю так быстро, насколько способна. Уговариваю себя не оборачиваться. Говорю себе, что огромный сгусток тени, с косой в руках, остался позади. Бегу мимо елей и сосен, не обращая внимания на царапающие тело ветки. Лучше уж так, нежели лежать мертвой где-то в лесу.

Бегу дальше, еще не осознавая, что пересекла границу зачарованного леса. Адреналин все еще в крови. Ужасающие тени все еще перед глазами. Думала ли я, что когда-нибудь столкнусь с такими тварями? Нет, нет и нет. Но судьба явно решила посмеяться надо мной. Так что оставив позади свой дом, своих любимых, я пересекла границу зачарованного леса. Леса, что поделил государство на две части. Ибо немногие готовы пересечь его, рискуя своими жизнями. Конечно, помимо меня.

Внезапно, на моем пути возникает здоровый конь, вынуждая прекратить свой бег. Горло начинает сжечь, будто пронзая миллионами мелкими иглами, кашлю пытаясь подавить столь неприятное чувство. В уголках глаз начинают накапливаться слезы. Лошадь со всадником на спине, не вызывает во мне беспокойство. Так что, я перевожу дух, прежде чем, обратить на них свое внимание.

- Чем-то могу помочь? - с недопониманием в глазах, внимательно смотрю на юношу, перегородившему мне путь.

- Здравствуй, путница, - С мягкой улыбкой поздоровался блондин, вгоняя меня в краску. - Я посчитал, что помощь нужна тебе. - Его улыбка стала шире. - Не часто встретишь беглеца, удавшемуся пересечь границу леса.

- Интересно, с чего вы взяли, что я пришла с севера Ойрана? Да ещё и через зачарованный лес!? - мой вопрос заставил его засмеяться, но я не нахожу его забавным. Так что уперев руки в бока, внимательно снизу верх смотрю на парня.

- Разве я похож на глупого человечишку, который не может сложить два и два? - уже с обидой в голосе говорит южан.

- Посмотри на себя, белая как полотно, вся в ранах. Кафтан и другая одежда видно когда-то были куплены не за одну или две золотые монеты. Однако, теперь, вряд ли их можно продать даже за медную. Манера речи, как и внешность у тебя явно не южанская. А самое главное, на тебе отпечаток тени. - Изумление в моих глазах, лишь подтвердили его догадки. - Итак, дальнейшие рассуждения здесь явно лишнее.

Отпечаток тени бывает у всякого, кого хоть как то затронула тень. А в зачарованном лесу их пруд пруди. Следственно, можно сделать весьма правильные выводы. Не понимаю, как я могла про это забыть. Отпечаток может почувствовать всякий, ведь от человека заклейменный им, несет смрадом. Собственно, так называемая плата за беспокойство, что я вызвала в их доме. Благо я отделалась лишь неприятным ароматом. В народе говорят, что были случаи, когда выжившие тенями люди гнили заживо. Их смерть была мучительна, ведь умирали они медленно. Многие не выдерживая боли и ужаса, убивали себя.

- Вы кто?

- Я кто-то вроде смотрящего. - Непонимание в моих глазах, явно забавили его, но он продолжил. - То есть слежу за границей леса, работа такая. Только не говори, что на севере нет смотрящих?

Их нет, но говорить ему об этом я не стану. В наших княжествах считают данное занятие пустой тратой ресурсов. Думают, что это верная смерть, отправлять людей на такие работы. Да и людей у нас мало, особенно молодых. Ведь многие не вернулись с войны. Сердце больно кольнуло, вспоминаю всю ту прожитую боль.

- Мне нужно к царю. - Твердо говорю я.
***

Северяне и южане дополняют друг друга, как единое целое. Мы братский народ, хоть и пришлось нам разделиться. Разъединие - вынужденная мера. Она причиняет колоссальный ущерб обеим сторонам на протяжение нескольких десятилетий. Наши народы пытались бороться. Пытались вернуть свои земли, стремились воссоединить народы вновь. Однако, мрак лишь питался нашими смертями. Увеличивался с каждым мертвым воином. Кровопролитие было напрасным, оно лишь насыщало мощью врага. Тьма забирала себе не только наших братьев и сестер с обеих сторон, но а также поглощала наши земли. К сожалению, к тому моменту как люди начали это понимать, прошло слишком много времени.

- Знаю, это прозвучало довольно самоуверенно и нагло, - говорю я, когда неловкое молчание затягивается. - Однако, я нездешняя в этих краях, так что сама себе помочь никак не могу. Ты - пока единственный человек, который мог бы мне оказать услугу. Я не надеюсь, что ты устроишь мне встречу или что-то типо того. Просто укажи путь.

Он начинает усердно размышлять над моими словами. Его руки то сжимают, то разжимают поводья нервируя коня. А я тем временем, жду вердикта. Не думаю, что влилась в его доверие. Однако, надеюсь на его благоразумие.

- Залезай, - большая шершавая ладонь, протянутая им мне, стала ответом. - Нам предстоит долгий путь. И тебе повезло, что моя смена походит к концу.

Я принимаю предложение, и без усилий залезаю на коня. С самого детства я училась верховной езде, это деятельность действительно приносила мне удовольствие. И благо, что отец разрешил мне заниматься тем, к чему душа лежит. Он как никто другой понимал и принимал меня, поэтому многие сетовали на отца. Говорили, что его вседозволенность по отношению к дочерям приведет к неисправимому. Да где это было видано, что девушка на выданье целыми днями скачет на кобыле? Впрочем, гувернанткам и остальной прислуги ничего не оставалась, как смириться с волей отца. Между тем, это их показная покорность не стала мне радостью или же покоем. Ибо вымещали они свое недовольство на нас с сестрами, а более всего на мне. Поскольку самой непреложной из всех девочек, была я.

Ездили мы до поселения и вправду долго. Однако, я не позволяла себе расслабиться, хоть явно и заслужила протяжный отдых. Сидевший позади меня парень, чье имени я пока не знаю, явно заметил моё нервное напряженное состояние, но видуне падал. Обмолвились мы с ним лишь парой необходимых фраз, чему я ему благодарна. Как-никак сил на беседу у меня особо не было.

Завершили свой путь мы в сумерках. На небе виднелся огромный ковер из звезд, различных размеров и в разной степени горящих. И именно они, освещали нам наш путь.

Ближайший трактир встретил нас громкими возгласами и криками. У кого-то явно сегодня веселый день. Зайдя вместо, отдаленно напоминавшую большую избу с харчевней, мы направились прямиком к хозяину трактира. Видимо, блондин посещал его заведения ни раз. Заплатив ему серебряную монету, мы направились к ближайшему столику чтобы от души наесться.

- А ты щедр. - заметила я, когда мы уселись у крайнего столика. На моё замечание, парень лишь устало протер переносицу.

Нам принесли две порции холодной телятины, две бутылки кислых щей и несколько горячих лепешек. Довольно щедро для такого заведения. Не чувствуя вкуса мы уплели еду так быстро, что в конце лишь успели удивленно посмотреть на наши пустые посуды, задаваясь вопросом, была ли еда вообще...

Поев и поблагодарив своего спасителя, я направилась в выделенную мне комнату. Каморка оказалась довольно уютной, если сравнивать с тем, что случайно я ранее видела в несколько других. Постельное белье было чистым и это самое главное. Стало быть нам выделили самые хорошие спальни. И это не удивительно, ведь смотрящий заплатил им удивительно не скупясь.

Flashback

Иногда я подслушивала светские беседы отца, притворяясь, что нахожусь глубоко в своих мыслях. Между прочим, данное, должно быть, недостойное боярышни поведение, никак не смущало ни собеседников отца, ни его самого. Подразумеваю, что меня попусту сочли недальновидной девушкой. Собственно, по-другому они считать не могли. Как ни как, почти все общество молодых девиц то и делало, что мечтали о будущих женихах с большим приданым за спиной, к тому же необычайно красивых женихах. И это, несомненно, заполняло их мысли и разум так, что девушки не переставали упоминать своим мамашам и папашам это изо дня в день. Конечно, пока их родителям это не надоест. После чего они успешно выдадут свою прекрасную и ненаглядную дочурку в чужой дом. И останутся в конце сей истории все довольны, да так, что галдеть об очередном удачном браке будет почти что каждый угол княжества.

Разумеется, я всем сердцем любила отца. Однако эта история не могла быть моей. Она была слишком пуста и скучна, не свойственна моей природе. Не раз я пыталась донести сию мысль до отца, ведь понимала, что и мое время скоро придет. Оно подкрадывается незаметно. Поджидает у того или иного угла.

По итогу, все мои старания бороться за свою будущую жизнь оказались напрасными. Быть может, отец не услышал меня или же просто не захотел услышать, но он принял решение, ставшее моим испытанием.

Однажды, в один из праздничных дней, я также сидела поодаль от отца и, к своему на тот момент смущению, подслушивала разговор его с князем. Поначалу я всего лишь из-за скуки, вызванной усталостью от присутствия на очередном банкете, случайно улавливала сказанные на эмоциях обрывки фраз. Как бы то ни было, я их даже не анализировала, да и не пыталась понять. Однако со временем игнорировать яркую беседу двух давних друзей было уже невозможно. Мужчины обнимали друг друга, похлопывали по спине или плечам, сопровождая эти действия громкими возгласами. Всё-таки хмельные напитки сделали свое дело, подумала я тогда.

- Как же мы хорошо с тобой придумали, князь! - восклицал отец.

- То-то! - вторил ему другой, сжимая в рукопожатии ладони мужчины.

Оба были явно возбуждены особой идеей, вскоре знаменующей себя особо торжественным событием.

***

День близился к концу. В эти зимние месяцы ночь была длинной и суровой. Луна тускло освещала мощёную дорогу, что пряталась от чужих глаз. Фонарь в моих руках постепенно догорал, грозясь и вовсе потухнуть. Мои нервные шаги и тяжелое дыхание казались единственными звуками в округе. Это было странно и, того, пугающе. Угораздило же меня выйти в город в столь неподходящее время, да и с тем ещё фактом, что город не был мне знаком. Я явно переоценила себя, раз смела предположить, что мне ничего не стоит выйти одной в неизвестность.

Таверна, в которой мы со смотрителем гостили, давно осталась позади. Смотритель, кстати, тоже. Сегодня днём он известил меня о срочном деле, не требующем отлагательств. По сему, ему пришлось со мной наспех попрощаться. Однако, блондин уверял меня о своем скором прибытии. Возможно, к следующему утру. По крайней мере, он и я на это сильно надеялись.

Для меня остается загадкой, почему парень со пшеничными волосами и необыкновенными лазурными глазами решил помочь незнакомой девушке. Девушке, с которой он был незнаком. Девушке, внезапно появившейся из зачарованного леса. Из леса, буквально являвшегося погибелью всего живого. Из леса, кишащего тварями, что так и рвутся растерзать и убить теплое тело столь желанной жертвы. Из леса, обволакивающего темной ночью тенями с косами в призрачных руках. Разве его столь любезное отношение к такой странной девушке, как я, не удивительно? Неужели парень, что именует себя смотрителем Южного Ойрана, не посчитает меня хоть немного подозрительной? Да я же в буквальном смысле попросила то, что просить при всем желании не имела права. Так ещё при первой встрече. Как же я осмелилась на такое? Все эти вопросы, всплывающие один за другим в моей голове, не давали покоя. Собственно, поэтому сейчас меня окружала лишь ледяная сырость и темные нескончаемые закоулки вокруг.

Уже не надеясь найти нужное захолустье, я чуть ли не направилась обратно к главной улице, как чьи-то худые костяшки коснулись моего запястья. Первым порывом было сбросить с себя чужие руки, но я умерила этот пыл и посмотрела на незнакомца. Ею оказалась старая худощавая женщина, одетая в какие-то объемные лохмотья. Она смотрела на меня своими пугающе мутными голубыми глазами, будто гипнотизируя.

- Стань светом глубокой темной ночью для него, - проговорила старушка дрожащим голосом, - ибо нет выбора иного у тебя.

- Я не понимаю вас, - с сожалением шепчу я, в надежде, что женщина объяснится. - Вы бредите?

После моих слов её хрупкая морщинистая ладонь с необычайной силой сжала мою тонкую руку, причиняя боль. Поэтому я предприняла еще одну попытку освободиться от столь сильной хватки, казалось бы, немощной старухи.

- Он найдет тебя, и тогда не будет дороги назад. Он уже рядом, - предостерегающе прошептала она. - Тени сгущаются рядом с ним, будь осторожна.