Тени знают мое имя

Я стояла на холме перед городом.

Совсем недавно, прямо за ним, встало солнце. Рассветное небо жадно вбирало в себя его первые лучи. Свет благословенно разливался по улицам. Для него нет никакой разницы, что за стены он озаряет, от чьих домов с утра начинает разгонять тень. Хотя, будь моя воля, над этим местом всегда царила бы темнота, но солнце упорно каждое утро встает, без разбора растрачивая благодать.

Город мог показаться прекрасным кому угодно, но только не мне. И не тем, кто знает о его проклятии.

Спустилась с холма, обошла выступающий лес. Это дольше, но он густой и солнце могло еще не успеть спугнуть всех тварей. Я уверена, что видела шевеление чёрных бесформенных тел среди зарослей. До меня даже дошли их мерзкое шипение и уже привычный металический запах. Я их не боялась, но как и все старалась держаться подальше.

Вот и поляна недалеко от леса, одинокий дуб. Отсюда не видно Города, только небо, лес и простор.

Я села, прислонившись к стволу дуба и стала ждать сестру. Мы каждый год приходили с Мэри сюда.

Обычно сестрёнка щебетала, как птичка, а я, прищурившись, наблюдала. Мэри, в отличии от меня очень похожа на маму. Миниатюрная, тонкая, звонкая. Те же синие глаза и светлые волосы. Только вот голос совсем другой. Наверное, достался от отца, кем бы он ни был.

Сестренка аккуратно убирала с холмика листья, доставала плед и, устроившись поудобнее, рассказывала маме, как прошёл год.

Мама давно в земле. Холмик покрыт густой травой. Вот так и не скажешь, что когда-то здесь рыли.

Я прекрасно помню, как выкапывала могилу. Мне было тринадцать. Пятилетняя Мэри сидела рядом и плакала. Мама лежала, обёрнутая в старое подранное одеяло. Я ее хоронила здесь, потому что решила: она захочет остаток вечности провести подальше от Города.

Солнце поднялось высоко, прошлось по небу и уже коснулось горизонта, а я все сидела одна, только поглядывая в сторону города. Обычно Мэри приходила с самого утра. Внутри начало тихо щемить. Я уже понимала, что, скорее всего, что-то случилось, но не могла заставить себя пойти за ней. Я очень давно не появлялась в городе при свете дня, и не горела желанием этого делать сейчас. Прошедшие встречи с людьми болью отдавались в теле и мыслях. Если физические раны давно зажили, то память отказывалась стирать их последствия на бело.

От воспоминаний отвлёк треск веток в лесу и шипение. Повернув голову, я заметила шевеление среди листвы. Что-то чёрное промелькнуло у самой кромки леса там, где солнечный свет уже не прогревал воздух. Очень похоже на Тень. Но этого не могло быть, не так близко к свету.

Я поднялась и подошла к деревьям. Здесь, у самого края леса, солнце робко освещало землю, отбрасывая длинные полосы красного закатного света. Но даже этот слабый свет, чувствуя опасность, не решался проникать дальше. Он дрожал на корнях, как испуганное животное.

Воздух казался неподвижным, удушающим, пронизанным запахом влажной земли и гниющих листьев.

Прислушалась. Из привычных звуков леса — пение редких птиц, шелест листьев. Ни шуршания в траве, ни других признаков мелкой лесной живности. Тени спугнули все до чего дотянулись. Даже лес на этой проклятой земле с каждым годом становился все пугливее и тише.

И тут я увидела ее. Тень поднималась с земли чернотой своих лап и смотрела на меня, изучая. Тень замерла и стала выжидать. Тень не шевелилась, и лишь еле заметный шепот и с детства знакомый тихий смех среди пугающей тишины леса доносился до меня.

Я всматривалась в черного монстра, ожидая, что же он натворит в этот раз, и старалась успокоить свои мысли, не пуская в них тревожные воспоминания. Слишком многого Тень меня лишила, и я знала, что это не предел…

И тут в подтверждение моих мыслей я услышала ее тихий смех и шипение:

«Не жди. И ее у тебя забрали»

— Мэри, — прошептала в ответ я и бросилась в сторону города.

Дорогие читатели!

Добро пожаловать в мой новый мир )

Добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять, и подписывайтесь на меня )

И буду очень рада звездочкам и комментариям )

Ночь в городе была пропитанной сыростью и тяжёлым воздухом. Я шла по узкой улочке, стараясь держаться ближе к домам, откуда сквозь закрытые ставни пробивался мягкий свет свечей и ламп. Тепло окон манило, обещая безопасность, но не для меня.

Мои шаги отдавались глухим эхо между стен, я то и дело оборачивалась, ожидая, что за мной следует то самое существо из леса. Лёгкий ветер доносил запахи: прогнившего дерева, мостовых, дыма из труб и слегка подгоревшего хлеба. Слабое жужжание мух у мусорной кучи в углу напомнило, как я однажды рылась в таких отбросах в поисках чего-нибудь съестного. Тогда мне было лет шесть, и кто-то из мальчишек, увидев меня, начал кидаться камнями. Один попал прямо в голову, и я, пытаясь убежать, упала лицом в грязь.

И я шла, всей ступнёй ощущая жёсткую дорогу. Камни под ногами пахли пылью. Их освещала только луна и яркие звёзды на чистом чёрном небе. Их сияние, вместе со светом из окон создавали множество теней.

И одна из них отпрянула от моих ног. Воздух напрягся и зазвенел. Всё в моём теле встрепенулось и замерло. Одна из теней коснулась моей лодыжки, обдавая кожу сначала ледяным холодом, а затем жаром. Я, не скрывая омерзения, отпрянула, кутаясь в свет одного из фонарей, что горожане по обычаю зажигали возле своих дверей на ночь.

Чуть отдышавшись, постаралась взять себя в руки. До дома Мэри было уже не далеко, но что-то мне подсказывало, что тень меня не обманула и я её там уже не найду.

Я замерла, насторожилась и в подтверждение моих опасений уловила её запах. Она могла быть где-то рядом, но эту мысль быстро отбросила, увидев тихо развивающуюся по ветру, розовую ленту. Я подошла к небольшому кусту орешника и аккуратно, чтобы ненароком не повредить её, сняла оставленное сестрёнкой незатейливое украшение. Моя малышка любит такие тонкие ленты вплетать в косы. Было время, она и мне пыталась навязать эту привычку. Но я только смеялась, представив такое нежное украшение в своих тёмно-серых волосах.

Я силой заставила себя вырваться из вороха мыслей. Мэри была здесь. Она здесь проходила. Я повела головой, пытаясь поймать след, и замерла.

Прежде чем учуять опасный запах, поняла, что на меня смотрят.

Я ощущала на своём затылке обжигающий взгляд. Он словно касался волос, отчего те приподнялись по всему телу. Уже знакомый страх, всё-таки достигнув сознания, сначала сковал мышцы. «Надо повернуться! Надо бежать! Надо что-то делать! Надо скрыться!» – крутилось в голове. Дав приказ своему телу, перестать строить из себя неженку и, наконец, исчезнуть с дороги вышедшим на охоту силам, я резко повернулась и бросилась было за угол дома, но, увидев боковым зрением небольшую площадь, поняла, что уже поздно.

Посреди площади стоял высокий широкоплечий обнажённый мужчина. Хотя я знала: сейчас он выглядит так, секунды же назад на этом месте остановился огромных размеров волк. И он смотрел на меня. Не куда-то рядом со мной, не мимо и не сквозь. Он смотрел на меня! Появилось желание броситься прочь, и лишь дрогнув, потакая ему мгновение, снова замерла. Нет. На этих двоих от такого не убегу. А открываться перед ним было нельзя. Пришлось замереть, как если бы передо мной стоял зверь.

А почему если бы? Не отводя взгляда, на меня смотрел самый опасный в этом мире хищник воплоти.

Высоко поднявшаяся луна хорошо освещала площадь. Любой человек на моём месте прекрасно бы видел мужчину. И он знал об этом. Знал, что распахнутые от ужаса глаза смотрят на него. Он сделал шаг. Я не вздрогнула, хотя должна была. Через секунду он стоял рядом, внимательно изучая моё лицо, разбитые, чуть припухшие губы, ссадину на скуле, вновь проступившую на волосах кровь, принюхиваясь, прислушиваясь к дыханию, сердцебиению. Я не дышала. Но настал момент, когда пришлось сделать вдох. Вместе с воздухом в меня проник его аромат: запах силы, мощи, мужественности и чего-то такого далёкого, но узнаваемого, правда, что это было, я определить не могла. Мужчина, издав хриплый гортанный звук, резким движением схватил оба мои запястья одной рукой и поднял над головой, пригвоздив к стене. Я дёрнулась, почувствовав боль в ещё не заживших ранах, но взгляда отвести не могла. И ленту из пальцев не выпустила, хватаясь за неё, как за последнее, что связывает с миром.

Я видела его чёрные, слегка прищуренные глаза. Тёмные волосы спускались до плеч, смуглое лицо и недельная небритость цеплялись взором, поскольку постольку, потому что завораживающий взгляд пленял, растворяя всё вокруг.

Я даже не заметила, как на площади появился ещё один. Он не подходил близко и, похоже, не собирался этого делать. Только стоял и смотрел.

– Что, не боится? – я не знала, сколько прошло времени, когда второй всё-таки задал вопрос. Звукам его голоса пришлось пробиваться до моего сознания.

– Смотрит в глаза, – голос черноглазого оборотня, низкий и глубокий, ощущался кожей, и казалось, что проникал под неё, заставляя трепетать.

– Может, от страха?

– Не знаю.

Я, не сдержавшись, глубже вдохнула его. Теперь животный, инстинктивный страх, который испытывают все люди перед такими, как этот мужчина, ушёл на второй план. Хотя я поняла, что судьба ещё ни разу не сталкивала с подобной силой. Она настолько мощно и свободно гуляла в незнакомце, что обволакивала и меня саму, готовую в этот момент сойти от неё сума. Это заставило испугаться по новой. Но уже другого. Он может не отпустить. Он может не позволить пойти за сестрой. Сейчас, рядом с ним я ничего не сделаю. Я против него ничто. Если он захочет, я окажусь в его власти, как ни сопротивляйся. И он может понять. О! от этого мою тайну скрыть почти невозможно.

– А ты её отпусти, – предложил второй, которого я даже не видела. Существовал лишь черноглазый, пропитывающий меня с каждым новым вдохом.

Он разжал пальцы, обхватывающие мои руки. Теперь для моего тела не было никакой опоры, кроме стены за спиной, но затёкшие и онемевшие пальцы не могли ни за что зацепиться, а ноги наотрез отказались держать потяжелевшие отчего-то тело. Я медленно сползла вниз, при этом, не отрывая глаз от мужчины, словно это были магниты. И когда он, издав животный рык, отошёл, показалось, что стало больно.

– Да и давно мог бы смериться. Они все боятся… – я даже в этом непонятном состоянии смогла уловить горечь и сожаление в словах мужчины.

— Но она явно сильна, — второй мужчина сделал было шаг в нашу сторону, но черноглазый одним только взглядом его остановил. — Она должна была попасть к нам, как дань.

— Но не попала, — черноглазый, в отличие от своего товарища, был спокоен. — Ты же знаешь, я уверен, что прятаться в посёлке – не лучшая участь, и я не стану собственноручно кого-то на неё обрекать, — сказал тот товарищу и тут же снова посмотрел на меня. — Иди к своей семье.

Он меня осторожно отпустил. Будто знал, что иначе я рухну мешком картошки. Его руки словно забрали с собой часть моей кожи. Хотелось взвыть и умолять вернуть прикосновения. Он отстранился, не отрывая от меня взгляд своих бездонных глаз. Я же, крепко зажмурившись, смогла устоять, цепляясь похолодевшими пальцами за стену за спиной. Я чувствовала каждый его шаг, каждое движение. Даже с закрытыми глазами, словно видела его тело под лунным светом. Зеленоглазый подошёл к спутнику и провернулся снова ко мне.

— Сегодня особенно много теней, — тихо проговорил он, — Я прослежу, чтобы она добралась до дома. Одному богу вообще известно, как она оказалась на улице.

Я не должна была расслышать этих слов, но, на моё счастье, слух не подвёл.

И я пошла, на ватных непослушных ногах. Но не по следу Мэри, а к дому, куда сама же её и поселила.

К дому мэра.

К дому, чёрт его подери, отца моей матери. И всей его семейки.

Ворота были не заперты, хотя на дворе уже стояла ночь. Оно и понятно — даже воры и прочие негодяи не высовывают носа на улицу с наступлением темноты. В каждом окне Города горел яркий свет, но, наверняка обитатели особняка уже спали.

Я задержалась у ворот. Просто не могла себя заставить их открыть и сделать ещё хоть один шаг.

Это был второй раз в жизни, когда пришла в этот дом.

Первый раз я пришла после того, как похоронила маму. Привела Мэри с наступлением сумерек, перепугав всех, кто здесь тогда жил. Я боялась, что мамина семья откажется и от малышки, но её забрали, меня же попросили с рассветом уйти. Я не стала ждать, в подтверждение ужасных слухов обо мне, просто вышла в темноту ночи.

Ворох мыслей и воспоминаний не притупил моей бдительности. Я прекрасно почувствовала шевеление Тени слева. Боковым зрением видела, как её щупальца потянулись к моей ноге.

Не успела я решить, что делать, как у моей лодыжки клацнули зубы. Черноглазый отгрыз одну из щупалец и Тень метнулась прочь.

Я же так и не смогла пошевелиться, до боли вцепившись в ручку ворот. Когда всё-таки подвернула голову, то встретилась с уже знакомыми глазами. Он успел обернуться и стоял во всей своей обнажённой красе настолько близко, что я чувствовала его дыхание на коже.

— Здесь твоя семья? — от его голоса каждый волос встал на моей шее.

Я кивнула.

Черноглазый с шумом втянул воздух и отошёл.

Я же поспешила за ворота, не веря, что мне этих людей прошлось назвать семьёй.

Дорожка до крыльца, аккуратная и ухоженная, утопала в ночной тьме. Среди любовно высаженных кустов и цветов не было ни одного движения, ни сверчка, ни мыши. Всё сгинуло или попряталось в свете окон до утра. Я шла, стараясь не обращать внимания на трепет некоторый теней.

Ступени крыльца с резными поручнями я преодолела в один прыжок, в надежде, что стены дома помогут мне избавиться от трепета в теле, который оставили прикосновения волка. Повернула тяжёлую ручку двери, и та распахнулась. Свет зажжённых внутри дома огней сразу обнял меня, отгоняя и тени, и взгляд, который я чувствовала загривком.

Я закрыла за собой тяжёлую дверь, окончательно отгородившись от опасностей, что таились снаружи. То, что ждало меня внутри, не так пугало.

На звук моего появления в большой и богатый холл вышли двое крупных мужчин. Старшего из них я помнила ещё с детства. Он по-прежнему высок, лицо его сурово. Вот только волосы поредели и стали почти белые, да фигура поплыла вширь.

Отец моей матери. Он несколько секунд смотрел на меня удивлённо, но вот, похоже, признал, и от неожиданности сделал шаг назад.

Второй же продолжал смотреть, готовый защищать дом и семью от непрошеного гостя, пусть перед ним и незнакомая женщина. Он прав. В этом Городе по ночам стоит бояться всех. Младший братец моей покойном матери. Когда мы я приводила Мэри, ему было не больше пятнадцати. Сейчас передо мной стоял уже мужчина.

— Ну здравствуй, — произнесла я, смотря в глаза старшему из мужчин, не скрывая своей к нему неприязни. — Мэри, как я понимаю, не дома?

— Забрали, — смотря мне прямо в глаза, ответил дед.

Я заранее знала его ответ, но где-то внутри надежда ещё была.

— Как ты мог её не защитить, — тихо прорычала я и сделал шаг вперёд.

— Уходи, — грозно произнёс молодой, крепко сжимая в руке кочергу. Интересно, кого он ею хотел бить: оборотней или тени? Боюсь, что против и того, и другого это не самое лучшее оружие.

— Не бойтесь, — усмехнулась я и прошла в распахнутые двери ближайшей комнаты, прихватив одну из зажжённых свечей.

В гостиной, как и везде, были расставлены свечи буквально на всех свободных поверхностях. Я медленно зажигала одну за другой, прогоняя темноту.

Как только свет полностью залил всё, даже самые укромные уголки, я с удобством устроилась на одном из диванчиков, с цветной обивкой и на маленьких резных ножках.

Всё вокруг было так же, как в день моего единственного визита. Приведя Мэри, я не смогла удержаться и прогулялась по комнатам первого этажа, ведь это был дом, в котором выроста мама, пусть семья её и предала. Дольше всего задержалась в библиотеке. У нашей мамы были книги. Старые, перечитанные сначала ею, потом мной по много раз. И в ту ночь, оказавшись перед десятками полок, полных книг, я поняла, что те, наши, именно отсюда.

Двое моих родственников вошли следом. Младший метнулся было ближе, но отец его успел остановить.

— Не надо, она права, пусть переждёт ночь, — он смотрел на меня, внимательно изучая лицо. Я же не смогла скрыть удивления. Годы сделали его мягче и совестливее? — А с первыми лучами солнца уходи.

— Я уйду раньше, — мне действительно не стоило задерживаться, всего-то нужно было дождаться, пока волк уйдёт подальше и снова отправлять на поиски сестры. — Но до этого ты ответишь на некоторые мои вопросы.

— Отец? — молодой уже успокоился и растерянно смотрел то на меня, то на папочку. — Она приведёт тени.

— Поздно уже бояться, сын, — дед похлопал его по плечу, успокаивая. — Поздно…

— И у меня мало времени, — я посмотрела на большие часы, раздражение и страх росли во мне, и пытаясь их заглушить, я щипала кожу на костяшках пальцев. — А вопросов много. Раз уж я здесь, то тебе придётся ответить. При нём, — я кивнула на молодого, — или нет.

— Серик, уходи.

— Но отец, я не могу тебя здесь оставить с этой!

— Если бы она хотела мне навредить, то попыталась бы сделать это уже давно. Иди успокой семью.

И он послушно ушёл. Я слышала его шаги по широкой лестнице в холле, слышала, как остальные члены семьи, разбуженные моим появлением, стали его о чём-то спрашивать, он отвечал. Но меня сейчас волновали не они, и даже не этот стареющий мужчина, который мне очень много задолжал.

Отец моей матери, кажется, его звали Дамонт, тяжело опустился в кресло напротив меня и замер в ожидании вопроса.

— Сейчас не время дани. Почему вы отдали Мэри волкам? — я не стала ходить вокруг да около, сразу спросила самое главное.

— Тебе не в чем меня обвинять, я заботился о девочке все эти годы. Но теперь ничего не мог сделать. Волки нарушили договор. Они сегодня прошли по городу и забрали всех женщин, которых захотели. Даже совсем маленьких. Я ещё никому не озвучивал своих опасений, но, похоже, что они не планируют больше возвращаться, — он подался чуть вперёд. Мне на мгновение показалось, что он хочет протянуть ко мне руку и коснуться. — Мы все давно живём в ожидании конца. Оборотни больше не справляются.

— Меня это не волнует, — Я действительно не понимала, зачем мне всё это знать, и как он мог подумать, что их судьба может меня заинтересовать. — Скажи, где их держат, и я уйду.

Дамонт снова устало облокотился о спинку кресла.

— Лара, то, что Мэри когда-нибудь заберут — это было понятно уже давно.

— Её не забрали, а похитили, — поправила я его, сдерживая злость. — Не понимаю, почему тебя не волнует, что твоя дочь была отдана в дань, и сошла из-за этого с ума, а теперь и внучка. Но я не позволю пропасть и ей.

— Ты действительно не понимаешь, но у нас нет выбора. Ни сейчас, когда твари совсем заполонили город, ни тогда. Мне пришлось отдать волкам на съедение двух дочерей, и теперь уже двух внучек. И это не такая уж большая плата за возможность жить всем остальным.

— Да, ты отдал двух… Но одна вернулась и нуждалась в твоей помощи.

— Ты не понимаешь… — Он почти выдохнул слова, словно в них и так не было смысла. — И спасти никого ты не успеешь, — он просмотрел на большие напольные часы. — Они уйдут с рассветом. И, похоже, что не вернуться. Так что, можешь попрощаться с нами. Мы все обречены…

Я покинула дом сразу, как поняла, где искать сестру. До церкви той, что восхищала с высоты холма сияющими куполами, было недалеко. Но дорога заняла много времени. Мне приходилось быть предельно осторожной. Чем ближе к месту сбора дани, тем больше вокруг шныряло волков, внимательных и сосредоточенных на ночной охоте.

Хорошо, что они всегда меня очень плохо чуяли. Не попадаться на глаза, не издавать лишнего шума и по возможности обходить не с ветряной стороны. Вроде бы несложно, но, когда торопишься, на каждом шагу можно допустить непростительную ошибку.

Когда я оказалась возле стен храма, было ещё темно, но солнце вот-вот должно было показаться на горизонте.

Когда я была подростком, мама, сохранившая в сердце веру, пыталась отправить меня сюда, надеясь, что у церкви будет хоть капля милосердия. Но священник смотрел на меня, как на дьявола. Его ледяной взгляд и слова, что я нечистая, всё ещё звенели в ушах. Нас выгнали даже из этого места.

Я слегка качнула головой, отгоняя не прошенные воспоминания, и снова осмотрелась. На мою удачу, бо́льшая часть оборотней суетились перед главным входом. Так что я, прячась в чёрной тени зарослей, смогла подобраться к одному из высоких витражных окон. Подойти совсем близко не могла из-за яркого цветного света, что лился из него, разгоняя темноту. Так что я притаилась чуть сбоку и прислушалась, стараясь понять, что происходит внутри.

Старое треснувшее окно почти не задерживало звук, и я хорошо слышала громкий зычный голос мужчины, видела его облачённую в серую рясу высокую фигуру. За загоном, в свободном мире священники выглядели иначе. По крайней мере, те, что нам встречались: не так мрачно и грозно. Чуть подавшись вперёд, я смогла рассмотреть и тех, кому была адресована его жаркая речь.

Это были девушки и совсем дети. Дамонт прав, в этот раз они забрали и девочек.

В ярко освещённом церковном зале на старых скамьях сидели ещё совсем дети. Я быстро отыскала взглядом мою Мэри. Она была не старше большинства из девочек. Такая же юная и напуганная. Горожанки слушали речь священника, покорно опустив взгляд. Я тоже стала прислушиваться.

— … и долю, что легла на ваши плечи, примите покорно и с честью. Вы своей великой жертвой спасаете всех нас — своих родных и близких — как многие поколения наших сестёр и дочерей до вас. А теперь, дети мои, подойдите ко мне. Я приму ваше покаяние и отпущу грехи. Ибо туда, куда вы сейчас отправитесь, лучше идти с лёгкой душой.

Я чувствовала, как горечь поднимается у меня в горле от этих лживых слов.

Но я уловила движение в темноте за углом храма, всё моё тело напряглось. Оборотни. Они приближались. Их звериное присутствие, пронизывающее воздух вокруг, нельзя было не почувствовать. Я замерла, стараясь не дышать и оставаться невидимой даже для их обострённых чувств.

Но Тени не подчинялись этому порядку. Едва завидев, как щупальца одной из них осторожно скользнули по земле в мою сторону, я поняла, что могу выдать себя. Я надеялась, что смогу избежать встречи с тенями. Или на худой конец потерпеть их присутствие рядом, но одна тень… была другой. Обычные тени — дикие обрывки чего-то чёрного — как дикие безумные животные искали жертву, нападали, убивали. Эта же проскользнула по траве к моим ногам, а затем с удивительной нежностью коснулась лодыжки, как шершавым языком лижущая рану собака.

Тень медленно поднималась выше — вдоль бёдра, спины, подбираясь к шее. Её холодные щупальца обвивали кожу, как давно забытые воспоминания, и, наконец, я услышала шёпот:

— «Ты моя…»

Я замерла, поражённая этими словами. Тень почти всё детство была где-то рядом, но никогда со мной не говорила. Тень вдруг рванулась прочь, едва показались первые лучи солнца. Я осталась стоять, не в силах пошевелиться, пока свет медленно вытеснял мрак, оставляя лишь неприятное ощущение на коже — ожог от чужого прикосновения.

Мои мысли рвались в хаотичном танце: что означал этот шёпот? Кто или что это было? Я напрягла слух, пытаясь уловить приближение оборотней, но тишина вокруг вновь воцарилась, словно не было ничего.

Я попыталась отступить, но услышала позади резкий треск ветки. Звук заставил меня замереть. Оборотень. Он в стол в мужском обличии. Его чёрные глаза блеснули в тени, на мгновение став единственным видимым в этой глухой ночи. Он направлялся прямо ко мне.

Черноглазый. Его глаза, запах, подавляющая сила, что чувствовалась даже на расстоянии. Угрозу, которую он излучал, было невозможно спутать с чем-то другим.

Я метнулась в сторону, стараясь двигаться бесшумно, будто сама стала тенью, но страх сковывал движения. Каждый шаг отдавался гулким эхом в голове, и я боялась, что он услышит, как воздух трепещет вокруг меня.

Он остановился и стал внимательно вглядываться в темноту. Мои мышцы напряглись до боли, и я осталась стоять, боясь даже моргнуть. Волк сделал шаг, и тень вокруг его фигуры дрогнула.

Я рассматривала его — лицо, резкие черты, силуэт, теперь скрытый под свободной одеждой. Но даже ткань не могла спрятать мощь, заключённую в этом теле.

Он сделал ещё шаг. Я затаила дыхание, отчаянно пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. Если бы могла, то и сердце бы остановила.

Треск. Из леса вышел молодой оборотень.

— Что здесь делаешь? — рявкнул Черноглазый, его голос разрезал ночную тишину.

Парень остановился, опустив голову. Его плечи сгорбились.

— Я… — начал он, но слова потонули в напряжении, которое заполнило воздух.

Черноглазый напрягся всем телом, его фигура словно выросла, а лицо исказилось от гнева. Я могла поклясться, что на мгновение увидела, как его черты стали звериными — глаза сузились, зубы обнажились, а на руках проступили когти.

— Ты должен их охранять, — процедил он, указывая на церковь.

Его рука молниеносно схватила молодого за ворот рубахи. Он поднял его с такой лёгкостью, будто это был щенок, и швырнул в сторону ворот. Парень рухнул на землю, но уже в обличии серого волка.

Я отпрянула от неожиданности, громко вдохнув, и тут же прикусила губу. Этот звук, едва заметный в тишине, оказался слишком громким.

Черноглазый резко обернулся. Его глаза снова вцепились в темноту, где я стояла. Тени вокруг меня зашевелились, стараясь укрыть, но их движения были медленными, слишком осторожными. Я знала, что это ненадолго. Он меня заметит.

Его голова склонилась чуть набок, он сделал шаг ко мне.

В этот момент двери храма с грохотом открылись. Древесина ударилась о стены, и звук разлетелся, словно гром.

Волк, который всё ещё смотрел в мою сторону, замер. Затем, будто вспоминая свою цель, обернулся к храму.

Его внимание на миг переключилось, но я знала, что оно вернётся ко мне. Это была лишь временная передышка.

Шёпот теней снова раздался:

— «Мы поможем… если ты позволишь нам».

Мои пальцы сжались в кулак. Я знала, что их «помощь» имела свою цену.

Я следила, как оборотни выводят девушек из храма и сажают в телеги. Их фигуры мелькали, окружая перепуганных пленниц. Я крепче сжала кулаки, понимая, что с каждой минутой у меня всё меньше шансов вытащить сестру.

Когда последняя повозка выехала со двора и скрылись вдали, я, прижавшись к стене, позволила себе глубоко вздохнуть. Нужно быть осторожнее. Волк уже заметил меня однажды — второго шанса может и не быть.

— Лара. — Тихий голос, прозвучавший позади, заставил меня замереть.

Я повернулась и увидела силуэт мужчины, скрытого в тени. Широкие плечи, прямой, строгий взгляд — дядя.

— Смело, — заметила я, не скрывая удивления. — Тебя бы убили, будь ты здесь раньше.

Он покачал головой, но выражение его лица говорило о том, что внутри идёт борьба со страхом.

— Они допускают до девушек людей, пока не довезут их до особняка. Я пришёл, чтобы предложить тебе лошадь, — сказал он, приблизившись, но я слышала в голосе ложь или недосказанность, но не стала уточнять. Он, как и все мы, имеет право на свои тайны.

Я молча взяла из его рук узду. Лошадь тихо фыркнула и подалась чуть назад, показывая всем видом, что он обо мне думает.

Дядя похлопал её по шее, успокаивая.

— Лучше бы тебе вернуться туда, откуда пришла, — чуть тише сказал он, смотря мне в глаза. — У тебя ведь есть такая возможность, да? — В его глазах вспыхнул странный огонёк.

Я колебалась лишь на мгновение, затем решительно тряхнула головой.

— Я не вернусь. Я найду сестру и спасу, — меня саму удивило, как твёрдо, уверенно прозвучал мой голос, несмотря на все страхи, бьющие по нервам.

— Даже если придётся погибнуть? — В его голосе послышалась странная смесь любопытства и отчаяния.

— Даже тогда, — холодно ответила я.

Дядя молчал, ожидая продолжения моих слов, но я не собиралась перед ним оправдываться. Затем он вздохнул, ненадолго закрыв глаза.

— Хорошо, — произнёс он.

Я смотрела, как он разворачивается и отходит прочь, а мои мысли бурлили. Что-то в его словах и поведении не давало покоя. Почему он это сделал? Почему попытался?

— А ты? — вдруг выкрикнула ему вслед. — Почему ты здесь?

Дядя замер, но не повернулся.

— Среди них… — он сделал паузу, слова давались ему с трудом, — Они забрали мою пятилетнюю дочь, а до этого, в прошлую дань — её мать. Я не знаю, жива ли сейчас моя жена, и можно ли ей ещё помочь. Но если у тебя будет возможность помочь моей малышке, я прошу тебя… — он замолчал, раздумывая, стоит ли это произносить. — Ты имеешь полное право думать, что мы все трусы. И будешь права. Но нам давно приходится мириться с этим. Чтобы спасти многих, надо потерять одного.

Когда он скрылся в темноте, я ещё долго стояла, прислушиваясь к отдаляющимся шагам.

Я больше не могла ждать. Тихо прошла вдоль стены и оказалась у распахнутых дверей храма. Он находился на возвышении.

Каменные ступени под ногами были холодны. Я стояла перед пустым залом, ещё дышащим свечным дымом и страхом, который оставили после себя девушки. Теперь в огромном помещении властвовали только тишина и ощущение, что воздух за моей спиной шевелится не от ветра, а от чьего-то взгляда.

Я знала, кто идёт, ещё до того, как услышала шаги.

— Ты оскверняешь это место, — прорычал голос за спиной.

Я обернулась медленно. Священник стоял у подножия лестницы, весь в чёрном. Я с детства помнила его худое серое лицо. Мама много раз приходила к нему с надеждой. Её разум не запоминал, что нас уже ни один раз прогоняли, порой спуская с этих самых ступеней. Но я помнила всё: и злые слова, и удары, и даже капканы, которые по наставлению этого человека на меня ставили мальчишки.

— Это твоё место там, — он указал в стороне леса, куда только что увели девушек. — В их пастях, вместе со всей тьмой, что ты в себе несёшь. Не смей осквернять священные стены своим присутствием. Уходи.

Я посмотрела на него молча. Храм за моей спиной молчал, тоже не понимая, что так яростно сейчас защищал этот человек. Стены? Что я могла им сделать?

— Почему ты молчишь? — священник шагнул ближе, но не осмелился подняться по ступеням. — Ты думаешь, что ты выше всех нас, достойнее тех девочек, что сейчас поехали насмерть? Ты дитя зверя и тьмы, и ты не сможешь всегда прятаться за чужими спинами. Всем нам скоро придёт конец.

Я слегка склонила голову, изучая его, будто впервые. Последний раз он осмеливался со мной говорить ещё до того, как тени впервые за меня заступились.

— Когда я была маленькой, ты был смелее, — тихо произнесла я и отчего-то улыбнулась.

Он побледнел.

Я сделала шаг вниз, он отступил. Я продолжала улыбаться, хотя во мне начинала закипать злость.

— Тогда ты не боялся. Потому что думал: я слабая. Маленькая. Никто. — Я остановилась перед ним, разделённая лишь ступенью. — А теперь? Где твои прихвостни? Сколько из них сожрали тени? Сколько из них отказались выполнять свои просьбы?

Он сжал губы, но слова не находились. Руки его дрожали сильнее. Он хотел произнести молитву — я видела, как губы начали складываться в знакомые слоги — но язык отказывался повиноваться.

— Молись, — сказала я спокойно. — Но ты и сам знаешь, что молитвы в этом проклятом месте никому ещё не помогли.

Я шагнула, на секунду поравнявшись с ним, и просто пошла дальше, даже не оборачиваясь, за пределы площади храма, к дороге, по которой увезли девушек.

Я спешила как могла. Теперь уже не было нужды себя останавливать. Даже более того, промедление могло стоить сестры. Сердце ритмично и сильно билось, разгоняя горячую кровь по венам, дыхание выверено, взгляд сосредоточен. Каждая мышца послушно выполняет свою миссию.

Оказывается, времени было гораздо меньше, чем я рассчитывала. Его не было совсем.

Я уже сошла с дороги, надеясь незаметно нагнать повозки, которые направлялись к особняку волков. Так хотелось воспользоваться полным объёмом своих сил, но рисковать никак нельзя.

Утренняя прохлада липла к коже, туман клубился у ног. Рассветное солнце робко раскрашивало всё вокруг золотом.

Я ощущала, как внутри нарастает беспокойство. Каждое сердце в этом лесу било с опаской — от моего собственного до лесных существ, прячущихся в тёмных углах между стволами.

Я уже слышала, как едут повозки по ухабистой дороге. Это единственная дорога к логову оборотней. Другой нет. И пользуется ею только для этого случая – привести дань. А особняк всё ближе и ближе.

Где-то впереди мелькнуло движение. Я напряглась, но это был лишь ветер, что играл с листьями.

Тут что-то выскочило мне навстречу. Я, оступившись, не смогла удержаться и со всего размаху рухнула на землю, на свою неудачу покатилась в небольшой овраг. Услышала уже знакомый хруст костей. Опять рёбра. Теперь уже точно перелом, ещё и болезненный ушиб. Я оставалась какие-то секунды лежать неподвижно, сопровождая каждый вдох легким, еле заметными движениями груди.

Больно, очень больно.

При таком поверхностном дыхании и запахи чувствуются плохо. И перед закрытыми глазами красные пятна раздражают и болезненно отдаются в затылок, затупляя ориентацию в ощущениях. И лишь открыв глаза, я по-настоящему поняла, насколько затупляет.

В двух метрах от меня стоял огромный волк и скалился. Нет, не волк. Волка бы я не испугалась. Он стоял и смотрел, принюхиваясь и тихо рыча.

Я, пересиливая боль, приподнялась и приготовилась отползать, в надежде, что именно этого зверь и ждёт. Но не успела сделать и одного болезненного движения, как оборотень в единственный прыжок оказался возле меня и, положив огромную лапу на плечо, пригвоздил обратно к земле. Я подчинилась. Лежала, еле дыша. Даже если бы состояние позволяло полноценно делать вдохи, я бы не смогла, чувствуя на себе это жгучее прикосновение.

По мере того как боль притуплялась, проходил и страх. На его место пришло желание посмотреть в глаза зверю. Почему-то я была уверена, что в нём не должно быть ни капли ярости. Я и волк встретились взглядами. Нет, это не глаза волка. Чёрные, уже знакомые. Он смотрел выпытывающе, будто хотел задать вопрос.

Меня же накрыло неожиданное желание сорваться с места и убежать. Но убежать, чтобы он догнал. Незнакомое желание пугало своею остротой.

– Что здесь? – чей-то раздражённый голос заставил меня чуть вздрогнуть, но взгляд моего волка не давал от себя оторваться. Да я и не хотела. И не могла. – О, – озадачился незнакомец. – Ещё одна. Но она же старая?

Волк зарычал.

– Понял-понял! – незнакомец поднял руки в знак того, что не намерен спорить.

– Встань, – приказал незнакомец.

Я, с трудом подавляя боль, попыталась подняться, но тело предало меня. Я вновь рухнула на колени. Волк рыкнул, и незнакомец отступил на шаг.

– Ладно, пусть лежит, – тихо сказал он.

Оборотень наклонился надо мной, коснувшись плеча носом. Я могла бы поклясться, что в этот момент он шептал моё имя, которого ещё не знает.

Через минуту незнакомец привёл ещё одного. Лучше бы он этого не делал. Я сразу, даже не смотря в их сторону, узнала во втором человеке одного из тех людей, кто так упорно своим появлением портил моё детство. Моё сердце забилось сильнее.

Бурная реакция не осталась незамеченной.

– Я за тобой смотрю, – слабый оборотень заговорил с человеком недовольным и повелительным тоном. – Эта девушка едет с остальными, и ты понимаешь, что с этого момента она принадлежит нашей стае. Осторожней с ней.

Человек усмехнулся.

– Правильно. Этой место только в ваших пастях. Её душонка давно просится к вам на зубы! Хотя твоя мамочка была ох как хороша, — последнее он тихо добавил, обращаясь ко мне.

Я не услышала ничего интересного и нового для себя. Только раздражение укрепилось. И страх. Мне надо вытащить Мэри, даже если сама окажусь в особняке. Я не могу позволить ей пропасть, а она без меня непременно пропадёт. Чтобы там ни происходило.

Волк медленно и будто с неохотой убрал лапу с моего плеча. Двое мужчин положили рядом со мной носилки и, взявшись за платье возле плеч и в ногах одновременно подняли и резко переложили меня. Я стерпела боль, только зажмурив глаза.

– Да понял, я понял, – повторил слабый мужчина-оборотень, провожая взглядом скрывающегося в гуще леса вожака.

Я тоже, как могла, следила, до последнего момента, когда даже перестала слышать его шаги.

– И зачем вам эта? – городской спросил, смотря на меня.

Я же устало опустила руку вдоль тела, не имея больше сил сделать хоть какое-то движение. Теперь меня мог скрутить в бараний рог любой десятилетний мальчишка.

– Я тебе сказал, что она теперь наша. Ты даже не смотри в её сторону! Понял?

– Понял, – пробубнил тот, но стоило оборотню обернуться, посмотрел на меня. Я удивилась, увидев в глазах ещё больше ненависти, чем минуту назад. А я-то думала, что так не бывает.

Тяжесть в теле была невыносимой, каждое движение отзывалось болью. Я лежала в повозке. Я видела небо, затянутое серыми облаками, и едва различала силуэты людей вокруг.

Тот мужчина всё ещё стоял рядом. Он поднял глаза, встретив мой взгляд.

Повозка качнулась, и мужчина отступил. Я не могла оторвать от него взгляда, следила за каждым движением, пока он спускался с края повозки на землю. Он что-то говорил, но слова тонули в общем шуме.

Когда повозка тронулась, мужчина остался позади, и я почувствовала, как тени вокруг начали сгущаться.

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на боли, чтобы заглушить ненависть, но вдруг услышала крик. Пронзительный, полный ужаса, разрывающий ночную тишину. Я тут же открыла глаза, сердце заколотилось быстрее.

Крик оборвался, сменившись хрипом. В воздухе витал металлический запах крови, и я почувствовала, как по спине пробежал холод, повернула голову к краю повозки. Оборотни не остановились, даже не оглянулись — они уже привыкли к смерти.

Я вдохнула глубже. Тени были рядом. Их запах был почти видимым, ощутимым даже кожей. Я не могла их видеть, но знала, что они здесь, впитывают чужой страх, чужую боль.

— Что это было? — раздался дрожащий голос одной из девушек в повозке.

Я повернула голову и встретилась с её испуганными глазами. Она тоже всё поняла. Кто-то рядом погиб.

Одна только я знала, что не стало моего обидчика…

Внутри крытой повозки оказалось совсем темно. Сюда первый свет солнца почти не просачивался. Я, конечно, всё видела, правда, пока ещё не без усилий, но девушки, что находились здесь, наверняка, с большим трудом различали друг друга.

Я лежала и искала сестру: вслушивалась, но её голоса не слышала, принюхивалась, но запахи многих людей, что меня сейчас окружали, не давали сквозь себя пробраться. Особенно мешал один из них. Его я узнала совсем недавно, но он так крепко застрял в моей памяти, что я сомневалась, слышу его на самом деле или просто вспоминаю.

А сестра была здесь. Помимо простой уверенности, я её чувствовала, вот только не могла объяснить как. Она была рядом и всё тут.

И оборотень с чёрными глазами был здесь, преследовал нашу повозку. Или преследовал одну меня в моём же сознании. Надеюсь, первое. Я ещё не могла позволить себе сойти с ума. Хотя каждое мгновение своей жизни, сколько себя помню, ждала этого.

Мы прибыли. Под слабым светом рассвета девушки, окружённые волками, выглядели растерянными и подавленными. Они покидали повозки, оглядываясь по сторонам, словно надеясь, что кто-то придёт и спасёт их. Я чуть было не потеряла равновесие, выскользнув из повозки. Земля под ногами была сырой, холодной, будто пропитанной страхом тех, кто был здесь до нас.

Вокруг мелькали тени. Оборотни. Они хищно оглядывали девушек, принюхиваясь, точно выбирая, кто испугается первым. Один из них задержал взгляд на мне. Молодой, с рыжеватыми глазами, шагнул ближе, но вдруг остановился. Его ноздри подёрнулись, но он отошёл, бросив на меня настороженный взгляд.

Так много людей вокруг, и так близко. Я настолько приучила себя держаться от всех подальше, что сейчас мне хотелось укрыться в густой темноте, что предлагает лес, подступавшись к стенам особняка. Высокие деревья с густыми кронами могли бы меня приютить и позволить стать сильнее. Меня предательски тянула под их защиту. Я ещё раз бросила взгляд в их сторону

Перед нами стоял особняк. Его мрачный силуэт выглядел, как древнее чудовище, застигнутое во сне. Стены из серого камня, испещрённые глубокими трещинами, покрыты мхом. Заколоченные окна, сломанные ставни. Черепица с крыши местами отсутствовала, оставляя зияющие дыры, будто дом сам трещал под тяжестью того, что в нём скрыто.

Я знала, что оборотни обитали не здесь, а далеко за лесом, куда даже я не решалась пробираться. Этот же старый дом, лишь временная передышка для пленниц.

Я снова вслушалась в шум, пытаясь уловить шаги сестры. Мэри стояла у дверей особняка, сжимая руки так сильно, что ногти впивались в её кожу. Её глаза, заплаканные и полные страха, сразу нашли меня. Я быстро подошла и, приложив палец к губам, дала знак молчать. Она пыталась держать себя в руках, но я видела, как дрожат её плечи.

— Мэри, — прошептала я, положив руку на её холодное плечо. Она повернулась ко мне, глаза расширились в удивлении, а затем смягчились, когда она узнала меня. Я почувствовала, как её страх отступил, но дрожь не прошла.

— Они нас пугают, — прошептала она, её голос дрожал. — Девочки говорят, что от страха мясо становится слаще. Они нас съедят?

— Никто нас не съест, — я постаралась придать своему голосу твёрдость, хотя сама не была уверена до конца. Я знала, что оборотни не убивают ради еды, но что с нами будет здесь — даже я могла только догадываться.

— Но в церкви говорили, — продолжила она, глядя на волков, что всё ближе окружали нас. Лара, — спутанно шептала сестрёнка, — я всегда знала, что это со мной, скорее всего, случится, но я не хочу, я не готова…

— Нет, не всё правда. Но ты не бойся. Они не смогут тебе навредить, — я нежно сжала её плечо. — Мы найдём выход.

Волки, кажется, почувствовали наш разговор, один из них подошёл ближе. Я напряжённо следила за каждым его шагом, готовая к любому исходу. Но он просто принюхался и прошёл мимо. Молодой, неопытный, но его присутствие давило на меня.

Черноглазый стоял у входа, его глаза мерцали в темноте. Он смотрел прямо на меня.

Порог особняка я переходила с осторожностью, прислушиваясь к каждому шагу, но даже это не помогло подавить напряжение. Ощущалось, будто стены этого места давили со всех сторон, поглощая любой звук. Я держала сестру за руку и чувствовала, как дрожат её пальцы. Горожанки вокруг нас уже начали сходить с ума от страха. Внезапно раздались завывания и тихие всхлипывания. Это были не волки — это люди. Девушки и девочки, которых привели сюда на заклание, в панике начали оседать на пол.

Я прижала Мэри к себе, стараясь успокоить:

— Тихо, не бойся. Всё будет хорошо, — шептала я ей, хотя сама в это уже не верила.

— Лара, я знаю, если ты рядом, всё обязательно будет хорошо, — её голос дрожал, и эти слова резанули меня, как ножом. Она верила в меня, а я… я не была уверена, что смогу нас спасти.

Я огляделась. В отличие от остальных, мне было видно в этой тьме. Волки, всё ещё в звериной форме, медленно обходили зал, принюхиваясь к каждому из нас. Я понимала, что нас хотят напугать. Это игра, но для чего? Люди и так боятся оборотней до ужаса. Это заложено в нашей крови.

Один из волков подошёл к нам, его жёлтые глаза блестели в темноте. Он принюхивался, как будто пытался понять, кто мы такие. Я подавила желание прикрыть сестру, должна была казаться обычной. Но когда его морда коснулась руки Мэри, я дёрнулась и оттолкнула его. Волк коротко зарычал и, скаля зубы, отошёл. Однако на его месте появился другой — крупнее, опаснее.

Этот волк был совсем близко, его интерес к нам вызывал у меня странное чувство тревоги. Я чувствовала, как напрягается Мэри, слышала, как сдерживает всхлипы. Мы не могли оставаться здесь.

— Пойдём, Мэри, — шепнула я и, осторожно подняв её, направилась к ближайшему коридору.

Я не знала, что ждёт нас там, но одно было очевидно: в зале оставаться нельзя. Волки не уходили, их зубы щёлкали всё ближе, а на телах девушек пробивался пот паники.

Как только мы скрылись за углом, я остановилась и прислушалась. Коридор был пуст, но это не значило, что он безопасен. Я шла медленно, стараясь не дышать слишком громко, и вжимала Мэри к себе, как ребёнка, пытаясь защитить её от звуков ужаса, которые раздавались позади. Но внезапно я почувствовала, как воздух стал плотнее, и поняла, что кто-то был рядом.

Он появился из темноты, как тень, и встал перед нами. Черноглазый. Его взгляд был жутким, пронизывающим, как чёрная бездна.

— Неожиданная встреча, — произнёс он низким и глубоким голосом, который обволакивал меня, как туман, проникая внутрь трепетной дрожью.

Мэри вздрогнула и сжалась рядом со мной, и я, стараясь отступить, вышла обратно в зал. Волки застыли на месте, когда Черноглазый шагнул вперёд. Он был страшён в своём молчаливом присутствии, и каждый шаг отдавался эхом в моём сердце.

— Отпусти её, — произнёс он, и я, не в силах сопротивляться, оставила сестру.

В следующее мгновение его руки сжали мои плечи, и я уже была прижата к его крепкому телу.

Я попыталась вырваться, но мышцы не слушались, страх сковал меня, а его сила была непреодолимой. Черноглазый поднял меня на руки и уверенно направился вглубь особняка. Я ещё раз посмотрела на Мэри, которая осталась сидеть на полу, прижав колени к подбородку. Она знала, что я не брошу её. Но как же в этот момент, в этой позе она была похожа на нашу маму в минуты её приступов сумасшествия. Нет, я должна как-то вернуться и вытащить отсюда Мэри.

С каждым шагом расстояние между нами увеличивалось. Я не могла думать о страхе — вся моя голова была заполнена планами, как вернуться за сестрой. Может, притвориться, что я потеряла сознание? Нет, он это поймёт.

Мы оказались в небольшой тёмной комнате. Черноглазый аккуратно опустил меня на кровать, но я только сильнее напряглась. Его действия казались настораживающе мягкими, и это пугало больше всего.

Он остановился у двери и молча смотрел на меня. Его глаза горели в темноте, и я ощущала его силу — она буквально давила на меня, мешая дышать.

— Ты меня боишься? — его голос был тихим, но каждое слово проникало в самое сердце.

— Да, — прошептала я, боясь, что голос дрогнет.

На мгновение его лицо исказилось от боли или ярости — я не могла понять. Он резко открыл дверь, обернулся в волка и исчез в темноте. Его одежда осталась лежать на полу, а я сидела на кровати, задыхаясь от всего, что только что произошло.

Теперь, когда он ушёл, я могла думать. Я должна вернуться за Мэри.

Я проснулась от ощущения тяжести в груди. Тишина особняка была почти оглушающей, нарушаемая лишь звуками, доносящимися снаружи — стуком дождя по крыше и порывами ветра, шуршащими где-то вдали.

Я приподнялась, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Воспоминания прошедшего дня всплыли перед глазами: встреча с оборотнями, страх, который я пыталась подавить, и этот взгляд Черноглазого, холодный и непроницаемый.

Я привычным жестом до боли в коже потёрла лицо ладонями, огляделась. Оборотень был здесь, рядом, его фигура едва виднелась у стены комнаты. Он сидел на полу, его глаза были закрыты. Я не могла в это поверить, но он спал.

Я медленно опустила ноги на холодный пол, толком не понимая, что же теперь делать. Убежать не замеченной мимо такого серьёзного стража точно не выйдет. Я сидела и смотрела на то, как размеренно вздымается его грудь. Почему-то совсем не хотелось будить.

Появилась возможность внимательней его рассмотреть. Он был, по-своему, красив и при других обстоятельствах он мог бы мне понравиться. Хотя и сейчас, моё начинающее восстанавливаться тело на него реагировало. Я поймала себя на том, что хочу снова до него дотронуться. До его тела, до его силы.

Он пошевелился, и я замерла в надежде, что не потревожила и он продолжит спать. Глаза Черноглазого открылись, и наши взгляды встретились.

— Не спишь? — его голос прозвучал низко и хрипло.

Я молча покачала головой, язык прилип к нёбу.

Он двинулся, и воздух между нами дрогнул.

Он отстранился от стены, подошёл ближе, и я почувствовала запах — смесь лесных трав, земли и ветра. Мне сразу вспомнились ночи, когда я бежала по лесу, испуганная, но свободная.

— Ты не можешь уйти отсюда, — сказал он, словно отвечая на мои мысли.

— Я не собираюсь убегать, — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала.

Его губы дёрнулись в тени улыбки.

Я, наверное, впервые посмотрела прямо в его глаза, долго, не отрываясь.

Выражение его лица резко изменилось, сначала на нём отразилось растерянность, затем также быстро она превратилась в пугающую решимость. Я, кажется, даже моргнула от неожиданности.

Его рука потянулась к моему лицу. Я замерла. Сердце под искалеченными рёбрами пустилось в неистовый пляс.

— Ты не обычная, — прошептал он. — Ты не боишься меня.

— Не боюсь, — подтвердила я, не отрывая взгляда. Не было смысла больше скрывать.

Его пальцы скользнули по моей щеке, грубые и прохладные.

— Даже интересно, как так вышло, что тебя не отобрали в своё время в дань?

Я молчала. Не могла же я сказать правду, что, когда мне исполнилось пятнадцать, я была уже способна прятаться и от людей, и от них? Но и соврать тоже не могла – была уверена, что он это поймёт.

— Да, это и неважно, — не дождавшись ответа, продолжил он. — Теперь многое неважно. Даже не знаю, что больше: повезло ли тебя попасть к нам, или не повезло встретить меня, — сказал он и убрал руки.

Он отступил, и мне стало неожиданно холодно.

Я не поняла, что он имел в виду, но не стала переспрашивать.

— Если я спрошу, ты станешь отвечать на мои вопросы? – спустя какое-то время тишины, я решилась продолжить разговор.

— На твои — да, если смогу, — он сел на край кровати.

Я раздумывала, какие вопросы стоит задать, чтобы не выдать себя.

— Остальные девушки тоже наедине с кем-то из вас?

— Переживаешь за подруг?

Я поморщилась, услышав это. Мои пальцы дрогнули. Он заметил это и слегка улыбнулся.

— Нет, только за сестру, — я старалась взять себя в руки. Я его не боялась, но что-то внутри меня отзывалось предательской дрожью на каждое его слова.

— Я долго гадал, как ты оказалась на дороге к замку. Ни разу не слышал, чтобы кто-то пытался отобрать у нас дань. Ты очень смелая или очень глупая.

— Так как? Она тоже в кем из вас? — спросила я, стараясь держать голос ровным, но мысль о том, что Мэри сейчас вот также заперта с оборотнем, от которого у неё кровь стынет в жилах, заставляла нервничать.

— Пока нет. Она с другими девушками в общей комнате. Но там темно, — он посмотрел на меня внимательнее.

— Зачем темнота? Чтобы было страшно?

— Да.

— Я не боюсь темноты, — сказала я чуть резче, чем намеревалась.

Он встал и направился к двери, но остановился, обернувшись.

— Ты чего-то ещё хочешь?

— Отпусти нас, — предложила я.

Он усмехнулся.

— Нет.

— Тогда позволь мне увидеть сестру.

Он долго смотрел на меня, явно обдумывая мою просьбу.

— Если пообещаешь не делать глупостей.

Он открыл дверь и протянул мне руку.

— Пойдём.

Теперь мне не нужно было притворяться, что я боюсь.

Комната, где держали Мэри и других девушек, находилась в другом крыле замка. К моему удивлению, рядом с ними не было ни одного оборотня.

— Вы их не очень-то и пугаете.

— Тебе не нравится? — Черноглазый не ждал ответа. — Нет смысла постоянно держать их в страхе. Я и тебя привёл сюда, понимая, что рядом с тобой сестре будет спокойнее.

— Неужели заботишься о них?

— Да, теперь их судьба — наша ответственность.

— Но почему они в темноте?

— Им надо привыкнуть.

Наверное, стоило спросить, зачем, но я не решилась. Боялась, что ответ мне не понравится. Хотя сейчас я уже ничему не удивлялась.

— Мы на месте. — Он остановился перед одной из множества одинаковых дверей. Эта дверь мне ничего не говорила, и это пугало. Я ничего не чувствовала — ни за стенами, ни за ними. Я должна была почувствовать присутствие Мэри, но этого не случилось.

— Я не смогу скоро вернуться. Мы все уйдём этой ночью. Сегодня вам безопаснее подальше от нас, — он повернул моё лицо к себе, держа за подбородок, внимательно смотрел в глаза, так что и у меня не было выбора, кроме как окунуться в его чёрный омут. Я должна была слышать слова, должны была понять, о чём он, должна была испугаться.

Он не дал мне времени осмыслить. Быстро открыл дверь и втолкнул меня внутрь.

Его действия мне были понятны: чем меньше девушки будут его ощущать, тем спокойнее им будет. Но в его словах крылось что-то важное. Только когда дверь за мной закрылась, я поняла, что сегодня полнолуние. Скоро взойдёт луна. Я потеряла ход времени, находясь в этом мрачном замке. Как я могла забыть? И почему попросилась сюда? Идиотка!

Как мне теперь быть? Кричать: «Выпустите меня!»?

Я оглядела комнату. Достаточно большая, чтобы вместить шесть кроватей. Бедные девушки сидели на них, сжавшись комочком. Наверное, до сих пор приходили в себя после короткого визита оборотня. Пусть он и не вошёл, но его присутствия было достаточно, чтобы их напугать.

Мэри сидела в дальнем углу. Я не стала сразу подходить к ней. Меня не видели, но наверняка догадывались, что кто-то стоит в темноте. Жители города всегда подозревают, что в темноте скрывается что-то опасное.

— Мэри, это я, — произнесла я как можно мягче.

Все девушки вздрогнули, замерли в напряжении, даже Мэри. Но через мгновение она расслабилась и, вскочив, бросилась ко мне.

— Это моя сестра, девочки! Я же говорила, что она придёт!

— Да, я пришла, — сказала я спокойным голосом, хотя внутри накатывала паника. Как я могла так ошибиться, забыть про полнолуние?

Мэри прижалась ко мне. Я же с опаской смотрела на остальных. И долго их реакции ждать не пришлось.

— Пожалуйста, уходи, — прошептала одна из них, всматриваясь мне за спину. — Ты приведёшь тени. Они сожрут нас раньше, чем оборотни. Лара, уходи, я не хочу потерять душу.

Я молчала, мне было, как всегда, больно от таких слов, но я могла понять причину её страхов.

— Нам страшно, — прошептала Мэри, тоже всматриваясь в темноту.

Её тихий голос словно вскрыл то, что все пытались подавить. Я знала, чего они боялись больше всего. Темноты. Теней, что всю их жизнь преследовали. Да, если впустить в комнату лунный свет, станет хоть немного легче. Девушки с детства умеют различать тени. Лунный свет придаст им уверенности. И мне это не повредит. Скоро луна позовёт меня. Недолго думая, я подошла к окну и выдернула ставни. Доски треснули, и кто-то из девушек вскрикнул. Хорошо, что у них хватило сил выразить страх.

Я повернулась к ним и увидела, как они жадно всматриваются в комнату, проверяя, не шевелятся ли тени. На их лицах сменились десятки эмоций, но всё обошлось.

— Слушайте меня. Можете не отвечать. Никто вас не тронет. Если бы хотели — давно бы съели. Постарайтесь поверить мне, как бы странно это ни звучало. Сейчас ваши жизни в ваших руках. Единственное, что может вас спасти — это отсутствие страха. Если вы не будете бояться, вас заберут, но вы останетесь живы. Но если страх овладеет вами — вы сойдёте с ума.

— Лара, кажется, твои слова не успокаивают, — Мэри положила руку на плечо одной из девушек.

— Если у тебя есть что сказать лучше — давай.

Я больше не стала говорить. Пропустила сестру вперёд и устроилась на полу под окном, куда едва доходил свет луны. Это не помогало, но было легче, когда свет не касался кожи. Мэри что-то тихо шептала девушкам, но я не слушала. Моё внимание было полностью сосредоточено на себе.

Чуть-чуть. Ещё немного, и я могу потерять контроль. Одна ошибка — и я потеряю сестру, а с ней и других девушек. Как мне их защитить?

Я продолжала сидеть на холодном полу, стараясь дышать глубже и спокойнее. Но дрожь уже невозможно было унять. Все силы уходили на то, чтобы скрыть своё состояние.

Вдруг я услышала вой. С ним перекликался вой горожанок, который я слышала уже не человеческим слухом. Вот сейчас надо что-то предпринять. Больше медлить нельзя.

— Мэри, я сейчас уйду, но вернусь, — прошептала я и, не дожидаясь её ответа, прыгнула в окно.

В полёте я стянула с себя платье и успела услышать слова сестры:

— Она всегда куда-то уходит и всегда возвращается.

Что ответили девушки, я уже не слышала. Я приземлилась мягко, выставив вперёд лапы. Луна ласково обнимала мою серо-бурую шерсть, ветер звал пробежаться по лесу, а вой вдалеке манил меня.

Полнолуние – единственный день, когда страхи уходят, уступая место желаниям. Это самый сложный день. В такие ночи меня тянет туда, куда идти нельзя, но каждый раз я поворачиваю в другую сторону. К тропе, к стаям, – и что-то невыносимо влечёт к ним, но я всегда выбираю путь прочь.

В такие дни я просто бежала по лесу, охотилась, жила настоящей, свободной жизнью, хотя бы на несколько часов без страха. Лес был моим, я хозяйка. Но сегодня… сегодня всё иначе. Я среди оборотней, и здесь, хоть и не боюсь, я должна бояться.

С громким выдохом я рванула прочь от особняка.

Ночной лес дышит. Запахи становятся ярче, звуки на грани реальности. Луна, омывая всё своим светом, стирает тревоги, как будто мир вокруг – это только я и лес. И луна. Добравшись до холма, я застыла, увидев её огромный диск. Кажется, он ещё ближе, чем когда-либо. В такие ночи красота мира ощущается почти до боли. Или это просто луна, что играет с моими чувствами, делает их острее, невыносимее.

Волчий вой раздаётся отовсюду, как стон земли под лунным светом. Стая где-то рядом. Их голоса смешиваются с воями обычных волков, и, почувствовав этот зов, я не удержалась – подняла голову и сама завыла. На мгновение всё во мне слилось воедино с этим миром. Чувство свободы и тревога, что всегда преследовала меня, перестали друг другу противиться.

Но не надолго. Тревога вернулась. Я заткнулась, и тут же почувствовала знакомый холодок по спине.

Он здесь.

Я не видела его, но знала: он следит. Его чёрные глаза, даже в волчьем обличии, я узнаю всегда. Он стоит всего в нескольких метрах и смотрит на меня, не отводя взгляда. Каждая мышца его тела напряжена, как перед прыжком, но он не двигается. Дышит тяжело. Я замерла, напряжённая, готовая сорваться с места. Но знаю, что он бросится следом. Догонит? Только если я захочу. А хочу ли я? Волчица внутри меня, пробуждённая лунным светом, жаждет погони, жаждет того, что за ней последует. Но я – не волчица!

Намерения Черноглазого ясны, слишком ясны. Для него я сейчас такая же волчица, как и все остальные. Я давно поняла, что в этом обличии оборотни не различают нас, тех, кто может стать их жертвами. Для них волчицы не люди. Животные боятся их, но не сходят с ума от страха, как люди.

Он делает шаг вперёд. Я оскаливаюсь, предупреждая, что побегу, если ещё приблизится. Но он не останавливается. В следующее мгновение я лечу через лес, бегу быстрее, чем когда-либо. Ветки хлещут по лицу, кусты рвут кожу, но я не останавливаюсь. Он совсем близко. Я не оглядываюсь, но чувствую его дыхание на спине, слышу его стремительные шаги.

А потом – удар. Он догнал меня.

Мы катимся кубарем с пригорка. Его клыки клацают у моего загривка, его лапы вжимают меня в землю. Я оказываюсь на спине, подняв лапы, чтобы не дать ему обездвижить меня. Ещё секунда – и я пытаюсь отбиться, но всё происходит слишком быстро.

Резкий шипящий звук раздаётся неподалёку, и он на мгновение ослабляет хватку, оборачиваясь. Это мой шанс. Я вырываюсь и бегу снова.

Деревья мелькают перед глазами, но я ничего не вижу. Стволы, ветки, земля – всё сливается в одно. Прыжок – ещё один. И вдруг – тишина. Тень. Я пробежала сквозь неё.

Секунда осознания, и волна ужаса захлестнула меня. Я не успела даже запаниковать, как инерция перенесла меня на поляну. Я заскулила, забилась под дерево, прикрывая морду лапами. Дрожь сотрясает всё тело. Неужели это конец? Неужели я умру? Но нет. Я не могу. Меня ждёт Мэри.

— Мало нам теней, так ещё и звери сюда прорываются! – незнакомый голос раздался совсем рядом.

Я попыталась вскочить, но силы покинули меня. Тень будто высосала всё. Я только могла поднять голову и увидеть двоих: подростка и мальчишку лет семи. Оба оборотни.

— Это что, волчица? – мальчик любопытно выглядывал из-за спины подростка.

— Не подходи. Умирающие звери опасны, – предостерёг его старший, отодвигая брата назад.

— Она умрёт? – с огорчением в голосе спросил мальчишка.

— Отойдите! – голос Черноглазого прервал их разговор.

Оборотни расступились, беспрекословно выполняя его приказ. Черноглазый приблизился ко мне. Я напряглась, ожидая худшего. В этот момент я была беспомощна как никогда.

Он попытался перевернуть меня ногой. Машинально я огрызнулась, пытаясь цапнуть его за лодыжку. Он удивился и усмехнулся.

— Ты прав, — сказал он мальчику. — Она не собирается умирать. Что же с ней делать?

— Может, её добить? – подросток произнёс это так спокойно, что я попятилась назад, зарычала, скаля клыки.

— Не надо! – воскликнул мальчишка и бросился ко мне, обхватив за шею. Я замерла, испугавшись, что могу его поранить. Все вокруг тоже замерли.

Черноглазый наблюдал, готовый в любой момент вмешаться, но не сделал ни шага. Мальчишка прижался ко мне.

— Дядя, можно оставить её себе? Она хорошая! — Она хорошая, давайте оставим её себе. Пожалуйста? Дядя! Можно?

Дядя? Что-то этот огромный и страшный оборотень плохо мною воспринимался в качестве дяди. Но присмотревшись, я поняла, что его взгляд не отражал ни грамм суровости, только беспокойство за ребёнка, так опасно прижимающегося к волчице. Я живо представила, что на месте мальчика моя семилетняя Мэри. Не делая резких движений, я постаралась прилечь, изображая покорную дворняжку. Все присутствующие, правильно поняв мой жест, расслабились. Черноглазый подошёл, забрал ребёнка и передал подростку. Тот, в свою очередь, прижал малыша к себе.

— Не обижайте её, — видимо, смирившись с тем, что волка не получит, — взмолился малыш.

— Не беспокойся, эту малышку мы вернём домой, — оборотень потрепал мальчишку по волосам и вернулся ко мне. Присел рядом, внимательно вглядываясь. Наверное, я поступила правильно, отведя взгляд. Ведь именно по глазам я и научилась отличать оборотней. Тем временем оборотень взял меня на руки. От неожиданности я стала вырываться, кажется, даже задела его когтями, на что он выругался и только крепче схватил. – Спокойно, я тебя только перенесу. Здесь мы её оставить не можем, — это он обращался уже к мальчугану. – Можешь за неё не переживать, я просто отнесу её подальше от посёлка. А ты, малышка, — обратился он ко мне, — Постарайся больше не приближаться.

Когда мы оказались снова где-то в лесу возле замка, он бережно положил меня на землю.

— Недаром ты так приглянулась моему зверю. Ты сильная, отдыхай и будь осторожна.

Проговорив эти слова, он задрожал. И вот передо мной уже стоит не сильный, красивый мужчина, а могучий волк. На мгновение я испугалась, что он возобновит свои попытки мною завладеть, но оборотень только обнюхал меня и убежал.

А я осталась приходить в себя. Месяц всегда придавал сил. Надо было вернуться в комнату до оборотней. Я должна была сделать вид, что и не уходила.

Шла до замка я медленно, но оказавшись под его стенами возле своего платья, села в ожидании момента, когда смогу вернуть себе человеческое обличие. А ждать пришлось не один час.

Зато было время подумать над тем, что произошло. Неужели меня угораздило побывать в логове оборотней? И какой силой обладает Черноглазый, если может противиться зову луны и перевоплотится по своей воле в человека?